Милка рыдает мне в коленки. О чем рыдает? Конечно, о том, что "все мужики --сволочи". Правда, говорит она об этом, захлебываясь слюнями и соплями, и не столь красиво и лаконично как я. Чем больше я слушаю, тем больше мне хочется убить эту тварь. Потому что соблазнять невинную девочку нехорошо. А тем более, нехорошо после этого посылать ее на хрен. А тем более приглашать на свадьбу. Ах, ему не понравилось, что ты была "не девочкой"? Блин! Милка об этом даже не задумывалась. Да и мы не заморачивались. Ольга не заморачивалась. Конечно. Непорочность нашей жизни никто не отменял. Чего было над этим думать? А то что Милочка здоровая двадцатилетняя девица? С нормальной здоровой физиологией? Ольга... блин! Она хоть "откуда беруться дети" Милке объяснила? Ага. "Только, чтобы Ольга не узнала". Хм. Мама всегда узнает последней... Не, правда, очень хочется убить эту тварь.
Макс появляется как чеширский кот. Вслед за своей улыбкой. Улыбающийся ридер -- это не к добру. Тем более, когда сообщает, что убивать разных тварей -- совсем не женское дело. А потом предлагает Милке сообщить, что за тварь нужно убить и где примерно эта тварь обретается. Ах, сорор Мила не хочет! Ах, у сорор Милы "любофф"! Макс заламывает Милке руку и втыкает шприц с белой жидкостью.
Мила больше не плачет. Мила спит. Хорошее лекарство -- вещь... Если не передозировать...
В окне Макс. Машет мне рукой. Швыряет бейсбольную биту в багажник "Астры". И, конечно, трубку он не берет!!!
-- Ты его что, замочил, Макс, блин!!!
Макс в темных очках. "Финик" под глазом не замажешь. Синяки на шее. Да, Милочка абы в кого не втрескается...
Ридер улыбается.
-- Не -- челюсть сломал и пару ребер. Нормально, по-моему. Пусть пару недель в больнице поваляется. Подумает "о высоком и светлом".
-- Не верю!
Макс фыркает.
-- А че мне врать-то? Он когда узнал потом, что я Милкин брат, даже и не обиделся особо.
Да, Макс действительно Милкин брат, а я сестра -- фратер/сорор. И правда, не врет...
Макс по-своему толкует мои раздумья.
-- Не, правда, Анют, все путем было, НУ, ХОЧЕШЬ, Я ТЕБЕ ПОКАЖУ?
Спустя двадцать минут мы приходим в себя.. на полу... и одеваемся ОЧЕНЬ БЫСТРО!
Думаем мы тоже одинаково... самое ласковое слово "блин!"
Звонок от Ольги. Я отвечаю. Ольга -- нет. В ухо врывается мерзкий, ЖУТКО МЕРЗКИЙ звук. Это называется "ко мне!" и "рядом!". Блин. Как всегда. Ни тебе поесть, ни тебе умыться!
-- Твою мать!!!
-- Сорор Анна...
И мы ошарашено пялимся друг на друга. Потому что орать -- это привилегия Ольги.
Мила подбирает с пола остатки мобильника. Рука искусана до синяков. Самолюбивая девочка. Ольга швыряет Миле свернутый ремень. Хороший ремень. Дорогой. Благодаря стараниям Ольги у Милы все самое лучшее и самое дорогое. Даже ремень, которым ее лупят.
-- Устав запрещает использовать способности в личных целях...
-- А если ты еще раз нажмешь этот идиотский сигнал, я выкинуну блютуз в унитаз. На хрен!!!
Ольга пожимает плечами.
-- И незачем так орать...
Милка исчезает "под шумок".
Ольга наливает полстакана коньяка и сует мне. И тут я понимаю, что меня реально трясет...
-- Мой муж был ридером...
Я пью залпом
-- Ты же не пьешь со стажерами... -- вяло пытаясь "закрыться". Ольга рвет защиту, даже не сбивая дыхания.
-- Уже нет.
-- Что, уже пьешь?
Второй стакан тоже наполовину полон.
-- ТЫ -- уже не стажер...
Нормально, да. Может, мне раньше нужно было "трахнуться" с Максом и наорать на Ольгу?..
Нет. Кажется нашему "наставнику" пришло желание "нажраться" и меня ждет очередная история на тему "все мужики -- сволочи".
-- Не все, -- отзывается Ольга, -- но многие.
Ё... она же еще и эмпат/ридер. Потому что эмпат тоже может быть ридером... если припрет...
-- Успокойся, -- Ольга проглатывает свою порцию как воду. -- В первый раз всегда так...
-- В первый?!!.
Ольга опускается на табурет.
-- Это можно контролировать... сначала -- со стороны... Блин! Мне в голову не могло прийти, что вы себя как дети поведете... Учится надо. Я...
Ольга замолкает. Наливает еще.
-- Я училась... почти пять лет... Сначала детям стирают память... Потом смотрят, кто на что годится...
Я понимаю, что мне нужно еще. Хорошо, что у Ольги с запасом спиртного всегда все в порядке. Тогда.... ходили слухи об "избранных". Да. Именно слухи. Как сейчас. О Братстве...
Ольга пьет и говорит. Самое неприятно, что алкоголь ее не берет. Совсем. Она трезва до омерзения.
-- Эмпат ни на что не годен. Только как пара -- ридеру. Ридер -- существо полезное, так что нужно создавать ему условия для работы. Вот я и создавала. Пять лет.
Забавно. Оказывается, я тоже ни на что не годна...
-- ТОГДА, -- поправляет меня Ольга. Я уже не понимаю, каким образом мы общаемся... Надеюсь, вербально.
Ольга отходит к окну. "Отпускает" меня.
-- Дура...
Ольге нужно выговориться. Так трудно устоять, когда рядом эмпат...
-- Сама такая!
Ольга не обижается.
-- Может, и дура, потому что влюбилась... А потому у меня открылись "способности". Небось, кто-то из бабушек-дедушек отошел.
У Ольги очень злое лицо.
Да ее способности еще те...
Вторая бутылка.
-- В общем, меня все пытались заставить. Даже ребенка отняли. А когда поняли, что "не прокатывает", сделали "донором" для моего ридера.
И тут наша Оленька, понятно, взбунтовалась, -- ну да, добрались, наконец, до "все мужики -- сволочи!"
А кто меня "откапывать" будет?..
-- Потом я пошла искать "ортодоксальных братьев".
Ясно, чтобы умереть красиво. Но тебе не дали...
Ольга смотрит абсолютно трезвым взглядом. Усмехается.
-- А что было потом?.. Знаешь. На трезвую голову об этом лучше не слушать...
Я с сомнением смотрю на выпитые "нольсемь" коньяка, и понимаю, что очень хочу чая. Зеленого. В своей комнате.
Ольга машет рукой.
-- И с Милой, поговори... что ли...
Все. Аудиенция окончена.
Максу я пересказываю все... без деталей.
Макс смотрит. Очень внимательно смотрит.
-- И ты повелась на то, что она якобы "не подумала"?..