Женщина на заднем диване "Паккарда" задернула шторку. Когда это закончится?!
"Марш энтузиастов"! Стадо баранов!
Первомайская Москва кипела людским морем, биением флагов, раскатами оркестров. Люди на трибуне привычно махали руками, проходящие мимо ревели от восторга.
Женщина поморщилась. Голова раскалывалась, перед глазами плыли круги. Скорее бы. То, о чем она собиралась доложить человеку, сидящему в центре трибуны, должно было изменить жизнь всей огромной страны.
"Во многих знаниях -- многие печали, -- подумалось ей. -- Попы, конечно, придурки, но хорошо формулируют. В красоте слога не откажешь".
Обжигающе-ледяной взгляд заставил секретаря привычно склонить голову и поспешно освободить приемную.
Он был один, а значит говорить следовало прямо -- без расшаркиваний и эвфемизмов.
-- Они восстановили связь с эгрегором. Сегодня. Белтейн.
Хозяин кабинета задумчиво закурил трубку. Прошел от одной стены до другой.
-- Вы всегда торопитесь, товарищ Елена.
Елена закусила губу. Вот так всегда. Неторопливая манера собеседника раздражала. Но следовало сдерживаться. Потому что это был Он.
"Черт бы побрал это восточное гостеприимство!" -- думала она, запихивая в рот очередной шедевр кондитерской фабрики "Красный Октябрь". Она не чувствовала вкуса и так будет пока... И Он прекрасно об этом знал.
-- Так что вы скажете? -- человек, перед которым два часа назад ревели восторженные толпы, впился взглядом в лицо женщины.
-- Пятьдесят дней у них уйдет на адаптацию. Мы можем отсрочить это. Но не более чем на трое суток.
Вождь присел за стол. Махнул рукой в сторону глубокого кресла.
-- Вы должны мобилизовать все ресурсы, товарищ Елена. Цена меня не волнует.
Елена поежилась. Кресло было неудобным. Низко сидеть, долго вставать. Пытается внушить страх. Хорошо. Я его чувствую. Я склоняюcь -- достаточно? А "цена"... Она старалась обойтись минимальными потерями. Но не в этот раз.
Он удовлетворенно хмыкнул.
-- Двадцать второе июня -- мы сможем провести инициацию и сразу после этого активировать канал связи, -- Елена закусила губу. Риск был колоссальным, но иного выхода не было.
Вождь кивнул, разрешая выбраться из неудобного сиденья.
-- Почему вы не можете активировать северный канал?
Елена помотала головой:
-- Невозможно. Мне еще нет тридцати. Я просто исчезну, а связь можно будет восстановить только через тридцать лет -- это крах. Мы просчитали все вероятности развития событий.
Хозяин кабинета вновь набил трубку.
-- Но откуда, товарищ Елена, вы это знаете?
Елена с удовольствием топнула бы сейчас ногой в досаде, но в Его присутствие это было невозможно.
-- Распутин это проделал с тогдашним хранителем. Хранитель погиб, мы ввязались в войну, которую проиграли, получили на свою голову революцию, гибель правящей династии, гражданскую войну, смерть нового лидера...
-- И азиата на троне, -- иронически отозвался Он.
Елена вновь склонила голову:
-- В мыслях не было, -- немедленно отозвалась она.
-- Про азиата или трон? -- требовательно вопросил Вождь, подойдя к ней вплотную. Он вздернул Елену за подбородок и уставился женщине в глаза.
-- Про азиата, -- буркнула Елена, понимая, какого ответа от нее ждут.
-- Я не люблю неискренних людей, товарищ Елена, -- наставительно произнес собеседник, опуская руку, -- и рад, что вы к таким не относитесь.
Елена перевела дух. С Ним было трудно. Без Него -- убийственно.
-- Я лично отправлюсь в Самарканд и открою проход. Восстановлю связь и переброшу ее вам по приезде.
Вождь прищурился:
-- Вы же говорили, что слишком молоды для хранителя, да и эгрегор не ваш.
"Наконец-то, -- подумала Елена, -- наконец-то разговор пошел по существу".
-- Несколько дней хранитель может держать связь с любым эгрегором... любой хранитель, любого возраста. Я узнала это наверняка.
Он недоверчиво покачал головой:
-- Почему у вас должно получиться то, что не удалось Распутину?
"Спокойно, спокойно", -- Елена думала, что стоило бы принять лекарство "до", но ее вид должен был показать серьезность ситуации.
-- На нас работают три института, на них -- кучка свихнутых литераторов. И потом, -- она решила вернуть усмешку, -- я умею задавать вопросы и добиваться ответов.
-- Хорошо, -- без эмоций отозвался собеседник, интонацией показывая, что принимает объяснение. -- Мы можем начать мобилизацию?
Елена покачала головой:
-- Нет. Они не должны догадаться, что мы узнали, иначе ударят раньше. Даже сейчас они на порядок сильнее нас.
Елена оперлась на спинку стула. Его развлекает ее слабость, но тело только инструмент. "Алле!". Женщина выпрямилась и, наконец, сама посмотрела ему в лицо. Ему не понравилось. Но точки над "i" следовало расставить сейчас.
-- А скажите-ка мне, товарищ Елена, если я буду хранителем, зачем мне тогда нужны вы?
"Ох уж эти мужчины. Как предсказуемы", -- подумала хранительница и улыбнулась:
-- Тогда вы лишитесь всей европейской части СССР. Прибалтика, Украина, Белоруссия, вся Россия до Уральских гор.
Наконец-то Он отвел взгляд, и тот час так же улыбнулся в ответ, вновь превращаясь в гостеприимного восточного владыку.
... Еще один бокал вина.
-- За ваше здоровье, товарищ Елена.
Все. Голова кружилась, ноги подкашивались.
Через пятьдесят дней ему будет не до его восточных штучек... всем нам.
Хозяин кабинета вызвал по телефону человека в пенсне.
В приемной ее встретил "ангел".
-- Все нормально, -- отмахнулась она от предложенной руки.
"Ангел" нахмурился, вид молодой женщины его не порадовал.
-- Все вернется, -- Елена покачала головой.
-- Говорят, вы кровью умываетесь, для сохранения молодости и красоты, -- прошептал "ангел" ей на ухо.
-- А вы похищаете юных девственниц, -- так же тихо отпарировала Елена.
"Ангел" фыркнул.
-- Чушь, -- произнесли оба разом.
Окружающие задержали дыхание, из всех сил изображая статуи. Елена махнула рукой.
-- Ладно, ангел, давайте не будем никого пугать, -- вновь прошептала она спутнику. "Ангел" кивнул, командуя "вольно", и Елена скорее почувствовала, чем услышала вздох облегчения.
-- Может быть, вам нужна вторая пентаграмма? -- спросил "ангел", усаживая ее в машину.
-- Не помешала бы, -- кивнула Елена, перед тем как дверка захлопнулась.
В машине Елена достала из кармана пиджака плоскую фляжку. Жидкость привычно обожгла горло, оставив на губах привкус железа.
Сплетники были неправы, хотя с ними следовало разобраться. Идиоты! Кровью она уж точно не умывалась. Хорошо, что спирт оказался идеальным консервантом. Семьдесят три жизни куда лучше, чем триста шестьдесят пять. Елена надеялась, что после восстановления связи, "это" ей больше не понадобиться. Очень надеялась.
Эпилог. Благословляйте....
Неяркое осеннее солнце освещало чахлую растительность. Идеальное место, машинально подумала она. Соловецкие острова. Елена объездила всю страну, но здесь был основной источник. Она отмахнулась от уговоров нескольких оборванцев. Те вели себя так, будто наступает мифический конец света. Бывшие монахи. Видите ли тут, на Соловках, насельники "бесов сторожат". Елена позволила им говорить. Знания -- сила. Поморщилась на услужливую расторопность лагерного начальства:
-- Не трогать!
Суеверия. Везде невежество и суеверия. А враг уже на подходе к столице и именно в эти дни решается судьба их Родины. Общей, Родины, между прочим. Готовы капитулировать ради их мифической "веры". Предатели не заслуживают снисхождения. Ладно, пусть живут. Руки марать неохота. Зима сделает свое дело. Если их "Бог" так их любит, пусть и уповают на его могущество.
Пора было начинать. Елена скинула с плеч тяжелый мех. Не так уж и холодно. Да, в Самарканде было легче. Там нужно было всего лишь вскрыть могилу. Здесь... Впрочем, те, кто сейчас погибал от пуль и снарядов там, на западе, тоже были невинны и тоже заслуживали жизнь. Не думать, не сомневаться, не колебаться. Она остановилась лишь раз. Варя?!
Высокая худая женщина с лучистым взглядом огромных карих глаз. Казалось, возраста у нее нет.
"А ведь Варька младше меня", -- неожиданно подумала Елена, опуская руку. Огляделась. Можно взять кого-то другого. Зеков достаточно.
-- Убрать!
Женщина вырвалась из рук охранников.
Останавливаться было неправильно, камни вибрировали, земля гудела, неожиданный ветер пригибал кроны деревьев. Но Варька...
-- Не бойся, -- голос сорвался. -- Я...
Варька выпрямилась. Сорвала с головы платок. Ветер запутался в стриженых волосах.
-- Я не боюсь! Я благословляю вас! Тебя...
Елена замолчала. Голос вдруг пропал. Ветер заглушал слова, вода вздыбилось, волны набрасывались на скалы.
-- Я не хочу, чтобы кто-то еще... -- Варя подняла лицо к небу: -- Слышишь? Не хочу! Сделай это! То, что ты должна! Это не конец, понимаешь! Я -- не боюсь! Я уйду к Нему и буду молиться за вас! Мы будем молиться за вас!
Елена очнулась от оцепенения. Ждать больше было нельзя. Рвущаяся наружу сила грозила катастрофой. Эта дура потратила все время. Драгоценное время, за которое можно было взять кого-то другого. Ладно. Пусть будет так. Их жизни не значили ничего. Нужно было просто остановить врага. Любой ценой. Любой...
Буря утихла так же внезапно, как и налетела. Приступ тошноты заставил Елену опуститься на колени. Она отмахнулась от услужливых рук. Взяла только воду. "Я беременна", -- подумалось ей, но это тоже не имело значения. Она знала, что нужно делать. Подняла руку, рассмеялась. Так просто. Один взмах и вода у берега начала меняться, превращаясь в ледяную корку. "Мы победим, -- подумала Елена. -- Они не смогут пройти. А потом мы порвем их связь -- с их эгрегором..."
Елена стояла на берегу. Спутники испуганно жались друг к другу, пробовали на прочность вмиг намерзший лед, с опаской смотрели на нее. Сила стекала с кончиков пальцев невидимыми потоками. "Вот и все, мы сделали то, что должны были", -- уговаривала себя Елена, но в ушах все равно звучали слова Вари:
Мы будем молиться за вас... Мы будем молиться... Мы -- будем... Мы...