Парус Леонид: другие произведения.

Цулукидзе,военный городок... или Новый Диоген

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 6.41*4  Ваша оценка:


   Леонид Парус
  
  
   ЦУЛУКИДЗЕ, ВОЕННЫЙ ГОРОДОК...
   или
   НОВЫЙ ДИОГЕН
   ПОВЕСТЬ
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Аннотация.
   "Действуй по Уставу - завоюешь честь и славу!" - этот лозунг, со всех стендов, называемых наглядной агитацией, во всех воинских частях советских Вооружённых Сил, возвещал ложь. Как и многое другое в Советском Союзе. Например, "Партия - ум, честь и совесть нашей эпохи" - провозглашалось со всех стен и заборов. А на деле оказалось, что в партии окопались трусы, мерзавцы, воры и карьеристы. Именно их после победы "Великой криминальной революции", спланированной спецслужбами Запада и совершённой под руководством кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС Б.Н.Ельцина, ранее ведомое ими стадо, которое принято было считать советским народом, стало называть "перевёртышами". А на деле, над честными людьми, не только свято верившими в провозглашаемые с высоких трибун идеалы, но и отдававшими все силы и здоровье за их воплощение, безкомпромиссно отстаивавшими их в повседневной жизни, почти открыто смеялись окружающие, а временщики-начальники считали их опасными свидетелями и досадной помехой, поэтому всячески дискредитировали и ославляли их, навешивали на них всевозможные ярлыки, называли ненормальными, а то и объявляли антисоветчиками, благо, что полномочия у них, армейских начальников, были неограниченными.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   0x01 graphic
  
  
  
  
  
  
  
   Глава 1 Звонок в дверь очень часто бывает неожиданным. Кто бы это мог быть? - думаешь, пока идёшь открывать дверь. Открываешь - и перед тобой вырастает фигура посыльного. Что-то он скажет? - проносится в голове, пока солдатик открывает рот и произносит первые слова. Пока он говорит, как завороженный смотришь на него. "Вас вызывает командир". "Зачем"? -срывается невольно.
   Увидев в ответ лёгкое пожатие плечами, закрываешь дверь и опять оказываешься во власти дум. Сначала в голове проносится: "что я натворил?" и "кто мог заложить?". Если ничего за собой не помнишь, мысли перескакивают на другое. Если же что-то было, прикидываешь, натягивая брюки, в какой степени об этом может оказаться осведомлённым командир. Бывает, что ты и понятия не имеешь о своём проступке, до того мелким и незначительным кажется всё происшедшее недавно с тобой, но его, проступок, заметили и сейчас доведут до тебя в своей интерпретации и спросят, очень строго спросят...
   Такие мысли навевает на тебя неожиданный вызов в штаб, пока ты собираешься по полной форме.
   А может быть... Ты - лейтенант и в голове у тебя честолюбивые планы. А не хочет ли командир предложить тебе начать осуществление одного из пунктов этого грандиозного карьерного плана? Если долго будешь ждать этого, очень этого хотеть и много об этом думать, то обязательно предположишь, что осуществление твоих планов началось...
   Он тоже, очевидно, и ждал, и думал, и хотел. И когда я, поужинав в нашей лётной столовой, никогда не славившейся разносолами и радушием, догнал его, раньше и лучше исполнившего свой "долг" за столом -съесть побольше, чтобы официантки поменьше унесли домой - и очень, на мой взгляд, остроумно пошутил: "Тебя Абрамович на чашку чая приглашает". Но не услышав смех, удивился и оглянулся и не увидел его за собой. В нашем училище это была коронная шутка: "Тебя начальник училища на чашку чая приглашает". А дальше следовал смех, поскольку у курсантов ЧВВАКУШ было в порядке с чувством юмора. И за всё время существования училища не нашлось ни одного чудака, который бы помчался к начальнику училища на чай... Густая толпа лётчиков в комбинезонах "лён-лавсан", какие выдавали лётному составу, который нёс службу в районах с жарким климатом и за границей, своим цветом напоминающих в темноте кальсоны, либо национальную одежду индусов, вынесла меня из столовой на улицу. Я подумал, что мой сотрапезник обогнал меня и сейчас сидит в кузове одного из КамАЗов, на которых перевозили лётный состав из жилого городка в служебный, где мы жили в помещениях барачного типа, находясь на казарменном положении, пока строилось жильё для военнослужащих и их семей. Но на том КамАзе, на котором мы приехали, его не было. Я подумал, что он сел на другой КамАз и на этом успокоился...
   Но он подумал, что "это" началось, что его заметили! Он принял шутку за руку, протянутую фортуной, и судорожно ухватился за неё. В это время голова не работает нормально. Мысли такие же судорожные, как и движения. И поступки смешные, потому что судороги у больного или ненормального вызывают смех у здоровых и глупых людей. А за то, что одни смеются над другим, попадёт мне...
   Моросит дождь. Настроение такое же мерзкое, как и погода. Сейчас будет построение личного состава полка, обычное по понедельникам. Вот уже некоторые потянули к плацу. Самые добросовестные. Добросовестные отличаются от подхалимов тем, что последние лезут в передовики на глазах у начальников. Сейчас же плац пуст. Начальство частью не прибыло, а частью находится в штабе и решает, очевидно, никогда не разрешимые проблемы.
   Придерживая левой рукой противогаз, правой поднимаю воротник лётной демисезонной куртки и вместе с толпой таких же разнесчастных выхожу из крытой проходной КПП служебного городка под дождь. Обходя большие лужи на плацу и перешагивая через мелкие (результат халтурной укладки асфальта грузинами), горько пожалев, что не взял, как некоторые, предусмотрительные, плащ-накидку, иду по плацу к месту построения. Кого-то обгоняю, кому-то киваю, кому-то машинально жму протянутую руку - голова занята другим. И дёрнуло же меня пошутить с этим недотёпой... В строю надо находиться за 5 минут до общего построения, за 10 минут до частного, самые ретивые толкаются здесь за 15-20 минут, причём добросовестных среди них мало. Если я приду к месту построения без 1-2-х минут или же "по нулям" - обязательно опоздаю. Все уже будут стоять в строю, комэска примет доклад у НШ* о наличии личного состава, поздоровается, ему доложат командиры отрядов и начальники наземных групп о состоянии дел у них... На меня будут смотреть добросовестные с сожалением, командиры с презрением, подхалимы будут хихикать и с любопытством ждать реакции командира. Лично для меня это очень неприятные минуты. Не потому, что накажут, а потому, что, якобы, опоздал и происходит всё описанное выше, а это ранит самолюбие. Итак, чтобы не наказал командир эскадрильи, нужно стоять в строю за 5 минут, чтобы не смотрел косо командир отряда и, вообще на всякий случай, - за 10 минут.
   Медленно строимся. Командиры торопят. Но каждый старается перекинуться словечком с соседом, кому-то пожать руку - желанная быстрота не достигается. Начинается рутинное, повторяющееся день за днём. Командиры экипажей перед докладом с места командирам отряда спрашивают у подчинённых, не было ли в экипажах происшествий. Сегодня нашего отрядного, Олега Всеволодыча, нет. Нашему командиру, старшему лейтенанту Муллоярову, по праву старшего, придётся докладывать комэске. Он волнуется и потому чаще обычного "гыкает"-покашливает (дурная привычка или нервный тик). Путано рассказываю о случившемся, и Миша начинает "гыкать" ещё чаще. Пытаюсь его успокоить, говорю, что это, в общем-то, мелочь, на это, возможно, не обратят внимание, но Миша разволновался-разнервничался, испугался и полон стремления включить для себя "АЗС", но не знает, как доложить о случившемся и смотрит на меня как на источник неприятностей: обидчиво, укоризненно, с досадой, наконец.
   Вдруг по рядам стоящих в строю офицеров и прапорщиков передаётся возникшее всеобщее оживление: это появился и идёт заместитель командира авиагруппы по политчасти, подполковник Абрамовский. "Клоун идёт"! - шепчутся в строю, шёпот сопровождается смешками. Абрамовский смотрит в сторону строя и на лице у него появляется какая-то странная гримаса. Он действительно похож на клоуна: рыжеватые волосы, веснушчатое лицо с крупным крючковатым носом, а самое главное - его длинные ноги, просунутые в короткие, дудочкой штаны и большого размера красно-коричневые ботинки с загнувшимися вверх носами. Детали одежды - результат его патологической жадности, и я бьюсь об заклад - если замполита разуть, у него будут дырявые носки. В другое бы время я посмеялся вместе со всеми, но сегодня мне не до смеха, более того, Абрамовский, сопровождаемый насмешками личного состава, ещё больше ожесточится и решит, что моя выходка - не случайность, а часть сопровождающей его травли. Да, политработник авторитетом у офицеров и прапорщиков не пользовался. Те, кто побывал здесь в прошлом году, рассказывают, как однажды, на офицерском совещании он громогласно заявил по поводу участившихся случаев дизентерии среди всех категорий личного состава: "Дизентерия - болезнь грязных рук, поэтому командование и политическое руководство части будут рассматривать каждый случай заболевания дизентерией как дезертирство, саботаж и подрыв боевой готовности части"! А наутро все увидели доблестного политработника в карантине, вместе с другими зас...ми.
   Не один Миша робеет перед нашим комэской, многие ёжатся под его взглядом. Вот он проходит перед строем, останавливается: его глаза отыскали жертву. Он говорит что-нибудь ехидно-оскорбительное, обещает всё припомнить при случае и слов, как правило, на ветер не бросает. "Левую резьбу ищешь? Смотри, товарищ дорогой, обижайся потом на себя". Кому-то намекает на срок получения очередного звания, который может затянуться, кто-то пусть не рассчитывает на вышестоящую должность, у этого прапорщика выходит срок подписания контракта и ему нужно "крепенько задуматься", а этому командование не видит возможным при его нынешнем отношении к службе улучшить жилищные условия... Причём претензии не всегда были обоснованными. Зачастую личная неприязнь к человеку становится причиной давления по службе. Командиру больше всего не подходят такие качества, как мелочность и мстительность. Очень немногие умеют находиться рядом с подчинёнными и держать при этом разумную дистанцию. Слишком заметное сближение, так же как и явный отрыв - недопустимы. Как говорил наш замполит, майор Житник, "если будешь конфеткой - быстро ссосут, станешь какашкой - выплюнут". Быть командиром в лучшем понимании этого слова - своего рода искусство. А таланты, к сожалению, на дороге не валяются, тем более, на строевом плацу. Сейчас уже не услышишь о командире уважительное и тёплое - батя. Это обращение ушло в прошлое, как и время, его породившее. Оно уходит из армии вместе с фронтовиками. Командиры, всплывшие на волне "омоложения" или выскочившие вверх по карьерной лестнице по протекции, уже никогда не услышат в свой адрес этого слова. Не услышат, потому что дённо и нощно думая о своём авторитете у начальства, совсем забыли о подчинённых. Они будут получать лестные представления и подарки, (между прочим, купленные за деньги, собранные в "добровольно-принудительном" порядке с подчинённых), но никогда не услышат в свой адрес доброго слова от тех, кто стоял в строю...
   Миша каким-то образом изложил случившееся и вернулся в строй уже не бардово-синий - лицо его приобрело бледно-синеватый оттенок - цвет, в общем-то, характерный
   НШ* - начальник штаба
   для нерусских. Он стоял покашливая и постепенно успокаивался. Теперь докладывать ушёл комэска. Мы услышали обращённую к нам команду "вольно!", но комэска продолжал стоять навытяжку перед командиром части и замполитом. "Насчёт меня говорят", - тоскливо думал я, ожидая неизбежное. В строю слышались разговоры, шутки, смех, кто-то лузгал семечки, сплёвывая шкурки в кулак, - командиры далеко, им не до нас... И надо же мне было связаться с этим недотёпой!
   ...В лётной столовой стояли длинные столы, как у солдат, возле каждого стола, по обе стороны, - такие же длинные скамейки, вмещающие по пять человек. Кормили, правда, немного лучше, чем солдат, что означает - готовили и обслуживали весьма дурно. Все эти недостатки превращались заинтересованными лицами в объективные трудности и объяснялись "трудностями становления". Стол, за которым трапезничали начальники, стоял возле стены и его отделял от столов остальных лётчиков широкий проход. Когда я поел и отправился к выходу, обратил внимание, что замполит авиагруппы, подполковник Абрамовский, пьёт чай. Догнав Мишку Стрельцова, лётчика-оператора с "двадцать четвёрок"*, с которым до этого сидел за одним столом, толкнул его в бок и пошутил: "Тебя Абрамовский приглашает на чашку чая". Что произошло дальше, мне потом в подробностях рассказали невольные свидетели этого рождённого у них на глазах анекдота. А сейчас, после построения, со мной проводит дисциплинарно-воспитательную работу командир эскадрильи майор Мордовин. Пытаюсь объяснить, что это была всего лишь шутка в отношении равного мне по званию, а его реакция на эту шутку явилась для меня полной неожиданностью. Вижу, что комэску разбирает смех, он гримасничает, чтобы замаскировать расползающееся в улыбке лицо. Ситуация и впрямь сложилась трагикомичная. Я тоже играю свою роль, изображая скорбную мину, тоже одеваю на лицо
   маску. Нужна нервная разрядка, и я совершаю над собой громадные усилия, чтобы не расхохотаться в лицо Мордовину. Нервный срыв будет воспринят ого-го как! Тогда уж меня точно сгноят... К нам подходит майор Березовский, штурман части, ушедший недавно на повышение из нашей эскадрильи, с улыбкой спрашивает про "чай", здоровается за руку, разряжает обстановку. Комэска, через силу сохраняя на лице строгость, отпускает меня. Так я отпускаю из угла своего трёхлетнего сына, чтобы не посмеяться при нём по поводу его очередной детской шалости.
   "Времена Чапаева кончились, Лёня, - назидательно говорит, догнав меня, Березовский, расспросив о подробностях происшедшего инцидента, - это раньше было: командир пьёт чай - садись и ты, пей чай".
   Вообще, в армии принято делать из мухи слона, чтобы потом было легче прикрывать чьи-то крупные упущения по службе и даже воинские преступления. Ведь дисциплинарная практика ведётся! И наказанные будут молчать - у самих рыльце в пушку. А то, что эти проступки и крупные правонарушения не сопоставимы по своей
   тяжести и последствиям, так кого это волнует! Вот и сейчас я не чувствовал за собой вины, но считал себя жертвой обстоятельств, поскольку отсутствовал злой умысел. Но другие, те, кто выше, так не считали и много позже мне это припомнят как попытку дискредитации командного состава. "Двадцать четвёрки"* - вертолёты Ми-24 различных модификаций. Любопытные пристают, но мне и самому мало что известно из того, что учудил Миша Стрельцов. ..."Наконец-то меня заметили!" - решил, очевидно, Миша и на душе его стало сладко-сладко, как во рту, когда положишь кусок сахару. Он заранее ошалел от счастья и бодро доложил, приблизившись к Абрамовскому на почтительное расстояние и взяв под козырёк: "Товарищ подполковник, лейтенант Стрельцов по Вашему приказанию прибыл"!
   - Зачем? - его так некстати отрывали от душеспасительной беседы с одним из записных выпивох из нашей эскадрильи, капитаном Чесалиным.
   - Как зачем? Пить чай. - Стрельцов смотрел на замполита открытым и честным взглядом ребёнка и великодушно прощал ему его забывчивость.
   - ?!... - Абрамовский от неожиданности открыл рот, медленно соображая.
   - Ну, я пошёл. Разрешите? - промямлил Чесалин, смекнув, что сейчас самое время улизнуть. На него не обращали внимание. Он вылез из-за стола и боком-боком пошёл к выходу.
   - К-какой чай?! - Абрамовский, наконец, обрёл дар речи.
   - Как какой? Сладкий. - Мишкины глаза по-прежнему смотрели наивно и невозмутимо.
   "Нет, он серьёзно".
   - Кто послал?! - дошло, наконец, до Абрамовского.
   -Лейтенант Карташёв, из 8-й эскадрильи, - тут же заложил Стрельцов, поняв, что опростоволосился и не на шутку струхнув.
   - Морозов! Карташёв у тебя?
   - Так точно, ага! - Морозов, замкомэска с украинской неблагозвучной фамилией, типа Полторыбатько, поэтому взявший фамилию жены, пытается проглотить, но кусок предательски застрял в горле.
   - Он как, нормальный?
   - Так точно, ага! - трудно разговаривать с полным ртом.
   - Так какого же х... он из меня дурака делает?!
   - Так точно, ага! ...А что случилось? - наконец проглотил и начинает соображать Морозов.
   Потом они вдвоём набрасываются на бедного Стрельцова, а тот стоял, повесив голову, которая не хотела вовремя соображать, глупо улыбался и сбивчиво оправдывался. "Ну, садись, будем пить чай", - миролюбиво сказал Абрамовский, когда прошёл гнев и отлегло на сердце.
   "Спасибо, товарищ подполковник, не хочу: только что полчайника кофе выпил". - Мишка снял фуражку, рукавом вытер выступившую на лбу испарину и вон из столовой!
   ...И долго потом будут в полку вспоминать, как один хохмач из 4-й эскадрильи послал одного чудака с "двадцатьчетвёрок" к замполиту авиагруппы на чашку чая.
   А через много лет, уже находясь в Афганистане, когда я был в неравном бою почти уничтожен, раздавлен водочной мафией, мне система в лице нашего командира эскадрильи, а по совместительству мафиози в погонах, припомнила этот эпизод, заявив, что, якобы, "ещё в 1974 году Карташёв стал на путь дискредитации и очернительства командного состава"!
  
   Глава 2 Субботний вечер.
   На улице дождь со всеми последствиями. В душе - ещё большее ненастье. Ходят слухи, что здесь оставят нашу эскадрилью. Только нашу - остальные вернутся в Торжок. И всё из-за того, что эскадрилья отличная. "Отличились на свою голову", - плюются пессимисты, а их большинство.
   Вчера чуть было не покинул этот мир после позавчерашнего знакомства с "Имерули". Был повод - день рождения сына. Угощал первых попавшихся под руку прапоров. Начинаешь вспоминать и анализировать - всё, казавшееся по пьяной лавочке в порядке вещей, было нелепо, смешно и глупо.
   Возвращаться "на базу" было далеко, потому что незнакомая или малознакомая дорога кажется ещё длиннее, чем есть на самом деле. Говорил с солдатами- стройбатовцами о чём-то и просил, чтобы они не бросали нашего борттехника, с которым нас свело застолье и который, почему-то раньше меня сдал, хотя имел явное преимущество с точки зрения весовой категории. К тому же он оказался буйным, вырвался и бросился на телеграфный столб, разбив себе в кровь лицо. Теперь для верности пришлось вести его самому.
   Перед сном - построение и вечерняя поверка. Комэска узрел "отличившихся" и говорит им об этом. Один прапорщик лезет вперёд, хочет, чтобы командир и его непременно увидел пьяным и успокаивается, когда добивается своего. Завтра у прапора пьяный кураж пройдёт, с похмелья будет болеть голова, да ещё "выговорешник" от Мордовина, но перед этим - разнос по полной форме! Он будет понуро стоять навытяжку, слёзно просить прощение и бить себя в грудь, называя свой очередной залёт последним. Еле стою на ногах, лицо, наверное, бледное, как у мертвеца (очевидно, отсюда и выражение "мертвецки пьян), но остаюсь незамеченным для зоркого и цепкого глаза комэски. Курсантская школа: умение держаться из последних сил сколько угодно долго, когда надо.
   - Разойдись!
   Я ещё не сдал. Дошёл до кровати, разделся, аккуратно повесил одежду, залез на кровать, которая находилась на втором ярусе, лёг и только тогда почувствовал, что всё у меня поплыло перед глазами. Не в первый раз, знаю, что за этим следует. Слезаю с кровати, сую ноги в ботинки и топаю быстрым, скрёстным шагом в сторону туалетной комнаты... Пока желудок полон, всё идёт, как по маслу, только брызги летят в разные стороны. Но после нескольких визитов к унитазу, когда освобождаешься от выпитого и съеденного, начинаются мучения. Кажется, что тебя выворачивает наизнанку, текут слёзы, которые ты размазываешь вместе с соплями и частицами отторгнутого из глубин, невесть как оказавшихся в носу, одной рукой, второй опираешься за стену, сопровождая каждый приступ рвоты нечеловеческим стоном и почти вслух клянёшься не брать больше в рот этой гадости.
   В памяти всё расплылось и нет чёткой картины всех деталей происходившего со мной. Смутно вспоминаю, что во второй или в третий раз, почувствовав дурноту, собрал последние силы и с мыслью, что негоже превращаться в свинью, двинулся по проложенному маршруту. Чувствую, что не дойду, зажимаю рот ладонью, ускоряя шаг, но рвотные массы через пальцы ладони брызгают во все стороны. Все шарахаются от меня. Замечаю возле тумбочки дневального солдатика - отрешённость от мира сего сменяется проблеском чувства, похожего на угрызение совести, сознание фиксирует этот момент, который потом всплывёт в памяти и заставит испытать чувство стыда...
   Рано или поздно, но всему приходит конец. Каким-то образом пришёл конец и моим мучениям, и подъём застал меня в постели. Ужасно болела голова и не хотела отрываться от подушки. Опять тошнило. Но надо было вставать, одеваться, ехать со всеми на завтрак в жилой городок на одном из КамАзов, закреплённых за нашей эскадрильей, в кузов которого ещё надо было забраться, напрягая из всех сил дрожащие ручонки, с отвращением смотреть на пищу, от запаха которой к горлу подкатывает тошнота, начинается обильное слюноотделение, и ты глубоко дышишь, чтобы побороть в себе рвотный рефлекс. Поездка в кузове КамАЗа в жилой городок и обратно нисколько не освежает. За рулём КамАЗов сидят бойцы срочной службы из автотранспортной роты ОБАТО*, которые не весть, какие профессионалы, поэтому бедное обессиленное тело, не способное амортизировать, принимает на себя все крупные камни и колдобины. Серёжа Иванов, правак замкомэски, напевает на мотив популярной песни:
   И Родина Рая кормила меня
   Гороховым супом, гороховым супом...
   В кузове смеются. Рая Родина, самая скандальная официантка и одновременно жена Виктора Васильевича, правака из нашей эскадрильи, человека совершенно безобидного, как огня боявшегося жены и одновременно, по словам Щербакова, правака комэски, "шелудивого на шишку", поскольку, когда смотрел на чужих женщин, глаза его становились маслеными.
   Сегодня, как назло, строевой смотр. Ноги еле держат, дрожь в коленях не проходит, от слабости на лбу выступила испарина. Хочется плюнуть на всё, выйти из строя, сказать, что больше нет сил - и будь, что будет! Рассудок, прикинув возможные последствия, приказывает терпеть. Облизываю пересохшие губы. Качает от голода - не до строевого шага. И всё же шагаю, шагаю и ещё что-то делаю, как все. Мучения продолжались... И всё-таки я дожил до вечера и с аппетитом сразу позавтракал, пообедал и поужинал.
   И теперь, вспоминая всё это, я понял, почему в день прилёта нашего отряда все лётчики "ходили на бровях". Сухое вино - штука коварная: эта кислятина поначалу в серьёз не воспринималась, поначалу его пьёшь, как воду, а затем градусы брали своё. Да и качество грузинских вин зачастую было весьма сомнительным! Во всяком случае, урок я получил серьёзный - теперь буду знать свою норму и по сухому грузинскому вину...
   ...Достаю записную книжку, в которой веду дневник. Надо бы записать стихотворение, которое сегодня полдня сочинял между делом и вместо дела. Перед этим ко мне подошёл капитан Кярема, редактор стенной печати, и попросил сочинить стихотворение в честь приближающегося праздника 1-е Мая. (Кто его подослал?
   ОБАТО*-отдельный батальон авиационно-технического обеспечения; фактически - мафиозная организация.
   Наверное, Кручинин, больше некому). Кручинина все зовут Моряком или Матросом. Он
   один во всей авиагруппе в морской форме. Как и я, "загремел" из Добрынки в Торжок, чтобы затем оказаться в Закавказье. Вздорный человек, хотя в первое время производит хорошее впечатление. Умеет "делать деловую харю", как у нас выражаются. Но когда срывается, все с удивлением обнаруживают его другим, настоящим. Но пока он легко вошёл в коллектив, стал своим, пользуется авторитетом. Чем больше у человека индивидуальности, тем хуже ему это удаётся. Общество мстит непохожим. Качества, будь они даже положительными, сделают тебя отверженным, если не присущи для большинства. Это особенность мещан - окружить стеной непонимания что-то пришлое, чужое, новое, и по возможности, раздавить его. Мещане не только хотят, чтобы их не трогали, но и, на всякий случай, исключают вообще такую возможность. Каждый из них боится оказаться в меньшинстве, очутиться в обществе непохожих, помятуя о том, что происходит в таких случаях. Этот страх в форме подсознательного инстинкта сплачивает их, обрушивает их месть на каждого, кто усомнится в достоверности сложившихся стереотипов. Если ты не хочешь, чтобы тебя раздавили, не стой рядом с ними, но и в гущу не лезь, иначе утратишь самого себя. Ты недосягаем только вверху. Стань выше! Но не терпением, не презрительной снисходительностью, не огрызанием на наскоки со всех сторон - этим не победишь. Напади первым, узнав их слабые места и бей по ним, пока твоим недоброжелателям не станет больно - боль заставит думать каждого по-своему;
   сорви с них покрывало невежества и обнажи их суть, и каждый увидит себя и других в истинном свете и изумится, увидев рядом с собой бесстыдно голых, как и он сам, и, может быть, почувствовав себя морально обнажённым, устыдится своей мещанской сути. Ты станешь один на один, но не с сообществом мещан, а с каждым мещанствующим субъектом в отдельности. Мещане боготворят кумиров, не важно, добрые они или злые. Они укрощены, смирились, но лишь потому, что ты не досягаем для них. Возвысься над толпой! Не питай иллюзий, что добьёшься этого с наскока. Нет, нужны терпение и выдержка. Выжди пока они выдохнутся... Мои "коварные" мысли были прерваны командой штурмана эскадрильи ехать на аэродром, получать карты.
   Карты хранятся у диспетчера, диспетчер дежурит в помещении КДП*, на аэродроме. От нашей казармы будет километра полтора, по времени - минут 20 ходьбы и 7 минут на машине. Иду к КамАзу, а голова занята рифмами:
   Не белые берёзки - кипарисы...
   Удачно, но что дальше? Кипарисы-ирисы... сизый - кажется, нашёл. Надо записать, иначе забуду.
   В металлическом кузове трясёт и подбрасывает на гравийной дороге, это чувствуешь всеми своими внутренностями, но сейчас я этого не замечаю. Пока доехали до КДП, в записной книжке коряво и неровно легли две первые строчки и конец третьей:
   Не белые берёзки - кипарисы,
   Вершины гор - не ширь родных полей...
   .......................................... сизый...
   Защемило сердце от воспоминаний, смотреть на далёкие снежные вершины было
  
   КДП* - Командно-диспетчерский пункт
   муторно, перед глазами - Добрынка, Подмосковье. Сентиментальность всколыхнула душу. И родилось вдохновение. Пока получал портфель, родились третья и четвёртая строчки. Записать, пока не забыл:
   Но Май и здесь промчится птицей сизой -
   Смотри, пилот, на жизнь веселей!
   На меня самого этот призыв не действовал, потому что шёл не из души, а нужен был для рифмы. И сидя в кузове, я начал успокаивать себя , оправдывая вынужденное здесь своё пребывание суровой необходимостью. Поэзия не чужда красивости и четыре строчки второго куплета угодливо потекли в "идейном" русле:
   Мы лётчики - не ссыльные поэты.
   Нас, как и их, послали на Кавказ,
   Но только не за дерзкие куплеты -
   Мы выполняем Родины приказ!
   ...А потом нужно было проложить маршрут, который разрабатывали вчера "наши умы", но сначала стереть ластиком старый маршрут, который эти же "умы" выдали нам накануне. Я не люблю и медленно выполняю графические, чертёжные работы, но чтобы поспеть за другими, нужно было выбросить из головы постороннее. Зато потом пришлось изрядно помучиться, пока появился третий куплет. Сочинять надо на одном дыхании, пока есть соответствующий настрой, который называется вдохновением. Но третий куплет всё-таки появился:
   Носы не вешать, ну, чего взгрустнули?
   Полней, биджо, стаканы наливай!
   И пусть рекою льётся "Имерули" -
   По-русски встретим Праздник-Первомай!
   Последние строчки, насчёт выпивки, шли не от сердца - нет уж, пусть серые волки пьют "Имерули" - просто другая рифма в голову не пришла
   "Заказчик" отверг третий куплет по морально-политическим соображениям - назвал его алкогольной пропагандой (хотя буквально на днях я своими глазами видел его и ещё одного капитана, Борю Бобкова, вдрызг пьяными), и настаивал на его изменении. А я доказывал, что поэзию невозможно запланировать, что вдохновение - это дар Божий, поэтому то, что вылилось на бумагу в эти редкие минуты творческого подъёма, ничем другим заменить невозможно и лучше сказанного уже не скажешь. Но Юрий Яныч, так звали этого капитана (о котором говорили: "Капитан Кярема с острова Саарема) был по-эстонски непоколебим. Тогда я подумал и решил, что если сказано про праздник с выпивкой, то можно что-нибудь сказать и про праздник без выпивки. И уже специально для Яныча три последние строчки зазвучали по новому:
   Весельем жизнь до края наполняй!
   Мы с избранного курса не свернули
   И с честью встретим Праздник-Первомай!
   Самый придирчивый замполит остался бы доволен этими стихами - что не говори, стихи были "идейно-выдержанными". Капитан Кярема просиял. Он прикинул, сколько стихотворение займёт места, и довольный, потирал руки. Я поудобнее сел на кровати (столов в казарме не было), положил подушку на колени, на подушку записную книжку и начал писать на чистовую: "Предпраздничное, для стенной печати..."
   Стихи появились в стенгазете под псевдонимом НП - я не хотел, чтобы они ассоциировались с моей личностью, что было тактической ошибкой. Ежели пока что не получается превосходство в воздухе, надо было показать господство в интеллекте! А то, как я поскромничал, называется ложной скромностью. В своей игре в шахматы я походил не той пешкой... Похоже, мне уже не выиграть эту партию. Если бы перед этим я не совершил ход конём, который привёл к тому, что я оказался в солнечной Грузии!
   Как-то в Добрынке штурманскому составу на одном из совещаний было предложено два места штурманов: в вертолётном полку, в г. Воронеже, и в отдельной эскадрилье на Ил-14, в г. Липецке. Поскольку обстановка в полку была нестабильная - поговаривали, что со временем переведут в Торжок - я согласился на Воронеж. Но через некоторое время на это место стал претендовать один штурман отряда - с понижением. Ему пошли навстречу, а мне предложили альтернативный вариант - Липецк. И тут я заупрямился: во-первых, обиделся, во-вторых, в Липецке летали на устаревших Ил-14 с поршневыми двигателями, на которых для лётного состава год шёл за полтора, а не за два как на вертолётах Ми-6. Но самое глупое, что можно было придумать в этой ситуации, это сказать: "Хочу посоветоваться с женой". Ирина заныла, что здесь она только-только со всеми сошлась, а там мы никого не знаем, и почему именно ты?.. Но поскольку документы на перевод в Липецк продолжали готовить, я умудрился прорваться к приехавшему с инспекцией генералу из Москвы и сказать ему о нежелании ехать в Липецк. Мою кандидатуру отставили, но мне передали слова заместителя командира полка, подполковника Солдаткина, раздосадованного моим нестандартным поступком: "Не захотел ехать в Липецк, поедет в Торжок"! Мы знали, что торжокский полк готовят к передислокации в Грузию, на необустроенное место, как говорят в таких случаях, в чистое поле.
   ...Звонок в дверь очень часто бывает неожиданным. Кто бы это мог быть? - думаешь, пока идёшь открывать дверь. Открываешь - и перед тобой вырастает фигура посыльного. Что-то он скажет? - проносится в голове, пока солдатик открывает рот и произносит первые слова. Пока он говорит, как завороженный смотришь на него.
   "Вас вызывает командир".
   "Зачем"? -срывается невольно.
   Командир полка вызывал меня, чтобы довести, что меня переводят в Торжок на должность штурмана вертолёта Ми-6. Это был мат в 2 хода, который мне объявил подполковник Солдаткин после моего "хода конём", когда я отказался ехать в Липецк.
   Командир полка только прибыл из академии и меня не знал ни с плохой, ни с хорошей стороны. А вот Солдаткин...
   Как-то я простыл, заложило нос, и когда начал его прочищать, почувствовал резкую боль в правом ухе. Врач поставил диагноз: "острый катаральный отит с перфорацией барабанной перепонки" и отправил меня с баротравмой в ЦНИАГ*, в Москву. Воспользовавшись моим отсутствием с 29 ноября по 20 декабря, роднулька устроилась официанткой в лётную столовую. (И после этого моё идиотское - "надо посоветоваться с женой")! В нашей среде работа офицерских жён в столовой, особенно, официантками, не приветствовалось, так как считалось, что указанная категорий дамочек, в большинстве своём, женщины лёгкого поведения. После моего возвращения из госпиталя в гарнизон, я всё это высказал жене. Как-то, когда я зашёл в лётную столовую покушать, она подсела к
   моему столу поболтать и по своей безолаберности не заметила, что за командирским столом сидит исполняющий обязанности командира полка, подполковник Солдаткин, и ждёт, когда его обслужат. Посидев минут пять, и увидев, что официантка сидит с молодым лейтенантом, о чём-то болтает и в упор не хочет его замечать, громко высказал своё неудовольствие и ушёл из столовой, хлопнув дверью. После этого скандала роднулька вынуждена была уволиться из столовой по собственному желанию. Это хорошо. Но и меня Солдаткин отметил не с лучшей стороны. А это уже плохо. На день Советской Армии и Военно-Морского Флота Ирина, что называется, опять отличилась. Во время торжественного заседания, когда заиграл Гимн Советского Союза, и все встали, а военнослужащие - по стойке "Смирно!", Ирина со свойственной ей безответственностью не следила за Максимкой, и тот побежал вдоль рядов, что-то громко крича. Естественно, вся торжественность была испорчена, поскольку собравшиеся смотрели на него и улыбались. Исполняющий обязанности командира полка подполковник Солдаткин посчитал такое поведение моей семьи во время исполнения Государственного Гимна кощунством и после этого невзлюбил меня.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   ЦНИАГ*- Центральный научно-исследовательский авиационный госпиталь.
   Глава 3 Ждём вылета на горный аэродром. Вчера тоже ждали, да так и не дождались - был закрыт перевал. Посмотрели Грузию, теперь посмотрим Армению. Около месяца нахожусь здесь, но не перестаю удивляться и поражаться здешним обычаям и порядкам. Маленький принц не испытывал таких ощущений, случайно попав со своей маленькой планеты на планету Земля, какие испытываю я, попав в Грузию. Мои идеалистические понятия об этом крае, почерпнутые из художественной литературы, газет и учебников, рушатся под напором фактов реальной жизни. Тебя, как минимум, не поймут здесь, если ты вслед за Сент-Экзюпери скажешь кому-нибудь, что "единственной настоящей ценностью является роскошь человеческого общения". А если ты при этом добавишь, что если бы имел свободные 20 минут, то потратил бы их на поиски родника, чтобы напиться родниковой воды, тебя сочтут за ненормального и отправят в Кутирскую психбольницу, которая находится через дорогу, недалеко от служебного городка и в которой царят ужасные порядки, как, впрочем, и во всей Грузии. Здесь на передний план выступает его величество "рубыл" и дельцы, то есть те, кто умеет делать деньги, часами разъезжают на чёрных "Волгах" по улицам курортных городов и возле воинских частей в надежде за деньги купить себе продажную любовь приехавшей из России рыженькой самочки. Эти ребята обычно одеты в "фирму", то есть джинсы, батник, вельветовый пиджак, дорогую импортную обувь, которые покупают за любые деньги, разумеется, добытые нечестным путём. Здесь богатство выставляется напоказ, чтобы за всем этим скрыть свою духовную нищету. Впрочем, что я это на грузин - во всём полку вряд ли найдётся ещё один человек, прочитавший все изданные у нас книги Сент-Экзюпери, а о романе Сэлинджера "Над пропастью во ржи" и говорить нечего! Я - максималист и делю людей на 3 категории: категория первая - это те, которые читали роман Джерома Сэлинджера "Над пропастью во ржи"; категория вторая - это те, которые когда-нибудь прочитают роман Джерома Сэлинджера "Над пропастью во ржи" и, наконец, категория третья - это те, которые никогда не прочитают роман Джерома Сэлинджера "Над пропастью во ржи". К сожалению, меня окружали люди из "третьей категории". ...Сначала смотрел, как играют в волейбол, потом, лёжа на травке, вместе со всеми принимал солнечные ванны, потом пошё л, ополоснулся под душем с холодной водой - "принял гидроудар" (одно из "крылатых" выражений командира авиагруппы, полковника Дробнича). В тот день всё-таки получили "добро" на вылет и к вечеру прилетели в Калинино.Так называется площадка, расположенная в 4 км от н.п. Калинино, на которой мы приземлились и глубоко завязли в альпийском чернозёме, после чего приходилось подкладывать под колёса элементы металлической полосы, которые под тяжестью вертолёта сгибались, что называется, в дугу. Подобные действия приходилось повторять периодически, подкладывая под колёса всё новые металлические элементы, которыми запаслись впрок. Это - административная территория Армении. Превышение площадки над уровнем моря я намерил по высотомеру ВД-20 - 1530м. С четырёх сторон - горы. Измерил на полётной карте М 1: 200 000 размеры долины - 12 на 38 км. Вершины гор достигают 2300 и более. Насчёт жратвы и процесса её усвоения хреновенько. Столовая - в палатке. Сюда планировали дня на три - в субботу прилетели, в понедельник улетим, но прозагорали целую неделю. Не смогли в срок отлетать положеное из-за погоды. Что здесь хорошего - это то, что не жарко. Температура где-то + 13-180. Листочки только-только распустились. Утром слышал кукушку. Отрабатывали посадку на высокогорную площадку. Жизнь спартанская - подъём в 4.30, отбой в 20.00, ни газет, ни телевизора, ни радио. ...Отпросился у комэски сходить в город, на главпочтамт, снять деньги с аккредитива, так как на завтра намечается очередная репетиция. Поскольку аэродром и служебный городок находятся на окраине, до центра Цулукидзе идти минут 30-40. Районный центр. В основном, частные дома. Зато, какие дома! В России и других республиках, заселённых русскими, за такой дворец Ивану пришлось бы мотать приличный срок. (Откуда взял средства)? Все дома двухэтажные, чем ближе к центру, тем богаче. Заборы выложены особым образом из обработанного речного камня, ворота металлические, кованые, узорчатые. Вдоль заборов высажены в виде живой изгороди вечнозелёные растения типа лавровишни, которые очень красиво подстрижены. От ворот, к входу в дом, над асфальтированной или цементированной дорожкой, на специальных, п-образных металлических каркасах, соединённых вверху между собой, вился высаженный по краям дорожки виноград, образуя красивую зелёную веранду. Рассказывают, что раньше в этих домах, ближе к центру Цулукидзе, жили евреи, которые выехали в Израиль. В самом центре находятся двух- трёхэтажные здания, как правило, административного назначения. На пути к главпочтамту, по правую руку, я увидел постройку, больше напоминавшую сарай, и очень удивился, узнав, что это городской кинотеатр. Такое соотношение общественного и частного, в пользу последнего было непривычно не мне одному. Наши политработники стыдливо уходили от ответа на подобного рода вопросы, что-то бормоча про национальные особенности. Через несколько месяцев я напишу о своём восприятии подобных контрастов, противоречащих принципам социализма, будут лёгкое замешательство и тихая паника среди партийно-советского руководства города, будут спрашивать меня, кто научил и кто написал, и для чего это я сделал... Но вскоре развалюшку снесут и на этом месте построят приличный, подобающий районному центру, кинотеатр. А жители г. Цулукидзе сочтут это за очередной акт неустанной заботы партии и правительства о трудящихся. Больше всего, конечно, меня покоробило неверие цулукидзевских партийных чиновников в то, что советский лейтенант, член ВЛКСМ, за спиной у которого один из лучших ВУЗов ВВС, может грамотно излагать свои мысли и способен занимать активную жизненную позицию! Сегодня, как и вчера, подъём был в 4.30. Пытаемся улететь в Дирби. Это площадка, где базируются 2 транспортно-боевые эскадрильи на вертолётах Ми-8 и 2 противотанковые эскадрильи на вертолётах Ми-24 нашей авиагруппы. В Цулукидзе, на аэродроме, который построили ещё немецкие военнопленные, и который в последующие годы был изрядно запущен за период эксплуатации нашими "специалистами", базируются 2 транспортные эскадрильи на вертолётах Ми-6, эскадрилья на вертолётах Ми-8 и эскадрилья на вертолётах Ми-24. Площадка Дирби находится в восточной Грузии, аэродром Цулукидзе - в западной, между ними горная гряда, через которую проходит дорога, высшая точка которой называется Сурамским перевалом. Так вот, когда над этой грядой стоит облачность, синоптики говорят: "Перевал закрыт"! Нам в таких случаях приходится "ждать у моря погоды". ...Зачем я тогда обратился к генералу? Сейчас бы служил как белый человек в "придворной" липецкой, отдельной эскадрилье, в приличном городе, с двумя выходными, летал бы в солидные командировки! Посоветовался с женой, называется... (А от неё давно нет писем). Главное, надел парадную форму, чтобы представиться, как положено по Уставу, когда прибуду к месту назначения, в Торжок. Но в этой помойке моё знание уставов и желание им следовать должным образом не оценили, а скорее наоборот. Надо было в Москве идти на приём к окружному начальству и доказывать, что не положено меня переводить в другую часть, поскольку я не прослужил в своей части ещё и года! А я смалодушничал: "Зато Грузию посмотрю, о которой столько много читал интересного, побываю на больших учениях"... Романтик хренов! Воскресенье. Это понятие утратило своё, обычное, значение. Здесь что понедельник, что воскресенье - всё одно. Никакого просвета. Скорее бы начинались учения! Скорее бы всё это кончилось! Наших начальников припугнули высокими "гостями", и они организовали помывку вертолётов. Назавтра, с утра, мыли вертолёт; прилетели командиры из Дирби - собрались по-быстрому и полетели в Вазиани, но что-то тормознули в Дирби. Переночевали в Цхинвали, столице Юго-Осетинской АО. Начальство организовало с нами что-то типа занятий. Потом опять томились ожиданием. Назавтра "вводные" следовали через каждые полчаса, и мы целый день чертили и перечерчивали маршруты. А на следующий день полетели совсем по другому маршруту. Прилетели в Вазиани, открыли створки в ожидании пехоты из ДШБ* и обнаружив неподалёку арык из железобетонных плит, по которому вода текла с гор на поля, пошли туда купаться и заниматься стиркой комбезов и белья. В какой-то момент я увидел, что сослуживцы бегут от арыка к своим бортам и последовал их примеру. Оказалось, что по дороге, в нашу сторону, идёт колонна на БТР и БМП для погрузки на вертолёты. В это время, стоя в арыке лицом против течения, борттехник одного из вертолётов, Дима Усов задумчиво стирал свои кальсоны (обладая мужским достоинством солидных размеров он трусы носить стеснялся). Набегающий поток подхватывал его елду, которая достигнув предельно-заднего положения, пружинила, выскакивала из воды, ударялась залупой о пупок, затем падала на воду и всё повторялось сначала. Когда старший лейтенант Усов поднял голову, то увидел напротив себя проезжавшую командирскую машину с комбатом, повернувшим голову в его сторону и отдающим кому-то честь. Дима Усов тревожно закрутил головой, но никакого начальства с большими звёздами позади себя не обнаружил. Тем не менее, командиры вновь и вновь проезжавших мимо него машин, высунувшись из люка, поворачивали в его сторону голову и отдавали честь. Зато личный состав стоявших поблизости вертолётов, покатывался со смеху, наблюдая, как пехота приветствовала Диму Усова за его мужскую гордость. Потом остальные узнали от старшего лейтенанта Щербакова, летавшего правым лётчиком у комэски, во всех подробностях и красках, как пехота проезжала мимо Димы Усова, приветствовала его елду, словно на параде в Москве, на Красной площади, мимо членов Политбюро. Целый день маялись от безделья в Дирби, ожидая вылет в Цулукидзе. Личный состав ловил тарантулов, выманивая их из норок, дразня соломинками. Назавтра "обрадовали": сказали, что ученья откладываются на неопределённый срок. Объявили парковый день. Кто-то, как я, занимается стиркой, другие принимают солнечные ванны. ...Когда я прибыл в Торжок, руксостав эскадрильи усомнился в уровне моей лётной подготовки согласно записям в лётной книжке. У меня были допуски к полётам по маршруту днём и ночью в простых метеоусловиях и допуск к полётам в облаках с заходом на посадку по системе ОСП*. Решили, что проверять меня будут заново, что означало замедлить искусственно мой профессиональный рост, отбросив меня назад на целый год. Но и отпустить меня назад, в Добрынку, тоже не захотели, а взяли из Добрынки лейтенанта Сенчилина, штурмана отряда, из "лесников"**, который летел вместо меня во время перелёта. А комэска Мордовин, когда я представлялся по прибытии, изобразил на своём желтовато-смуглом, цвета ржавчины, лице радушную улыбку, пожимая мне руку, от чего я подумал: "Это и есть азиатское двуличие". И ещё я понял, что Мордовин меня замордует. К сожалению, моя интуиция меня не подвела. Ко всему прочему, из Добрынки в авиагруппу перевели борттехника Каценюка, который звал меня Пан профессор, с его лёгкой руки в эскадрилье меня стали называть Профессором. Пришлось и мне сходить в наряд по лётной столовой. Раньше, когда командир авиагруппы, полковник Дробнич, выводил перед строем лейтенантов с "восьмёрок" и "двадцатьчетвёрок", повёрстанных в армию из ДОСААФ, и зачитывал им благодарность от поваров и официанток за то, что те помогали им переносить бачки и противни, я не мог понять - сошёл с ума или же меня здорового поместили в сумасшедший дом, хотелось от такого кощунства одновременно плакать, смеяться и ругаться матерно! Ведь в Уставе внутренней службы чёрным по белому написано: "Дежурный по столовой подчиняется дежурному по полку, его помощнику и заместителю командира полка по тылу. Ему подчиняются весь суточный наряд, назначенный для работы в столовой, и повара". Добавлю от себя: и официантки, которые по рангу ниже поваров. Так как же, чёрт бы вас всех побрал, вместе с вашей дебильной авиагруппой, подчинённые могут объявлять благодарность начальнику?! Что, если я выйду перед строем и за что-нибудь объявлю благодарность полковнику Дробничу, а ещё лучше - выговор за неразбериху, устроенную им и его непосредственным начальством, за отсутствие заботы о личном составе, граничащей с издевательством над ним. Что, не нравится? А думаете, мне нравится смотреть на этот цирк, на это издевательство не только над здравым смыслом, но и над Общевоинскими Уставами Вооружённых Сил СССР! Короче, после этого я, сходив ещё раз в наряд дежурным по столовой, написал о всех недостатках в вопросах питания лётного состава, в том числе об объявлении благодарности официантками и поварами дежурному по столовой, письмо в газету "Красная Звезда". А то ведь как получается: меня за мои незначительные проступки гнобят, но тех, кто совершает крупные правонарушения в отношении меня, не доводя до меня положенное по закону довольствие, присваивая его, те, кто в нарушение своих должностных обязанностей, не проявляют заботу о личном составе, в том числе, обо мне, почему-то не несут за это никакой ответственности. Нет,
  
   ОСП* - система слепой посадки.
   "Лесники"** - студенты, окончившие лесотехнический институт с военной кафедрой по специальности "самолётовождение", призывались на два года, от сюда "двухгодичники", "студенты", "офицеры-любители" и т.д.
   товарищи начальники, сначала обеспечьте подчинённых всем необходимым, а потом требуйте с них по всей строгости! Ответ из редакции "Красной Звезды" пришёл в часть тогда, когда я был в отпуске, и, конечно же, "большинство фактов, указанных в письме не подтвердилось". Дежурных по лётной столовой после этого назначать перестали. (Чтобы не было свидетелей воровства столовскими работниками, их начальниками и покровителями). А я начал записывать факты не доведения положенного довольствия личному составу в системе ОБАТО, факты нарушения правил торговли в местном "Военторге", факты разбазаривания горюче-смазочных материалов из-за халатности и по злому, корыстному умыслу со стороны начальства в записную книжку, чтобы в очередном письме в "Красную Звезду" привести их. Я не собирался выходить из боя. Но это будет после краткосрочного отпуска. 28 июня слетали на Карахачский перевал. Была посадка в Калинино. Трава, цветы... Температура воздуха +15 градусов. Все сразу же одели куртки. Забрали пехоту и назад. Вернувшись, все разделись по пояс и загорают. Хочется есть. 12 часов не ели и никому до этого нет дела. 2 июля, наконец-то, получил от роднульки письмо. Написала его до 16 июня, отправить сама не смогла (тёща отправила 25-го). "Обрадовала: "Еду на юг, вышли деньги". Я тоже "обрадовал": "Сама зарабатывай". 1 июля летали на Карахачи, но не смогли там совершить посадку из-за жары. На высоте 2200 м температура была +250 по Цельсию, а в Цулукидзе - +40. В воскресенье съездил с ребятами в Цхалтубо, истратил 80 рублей. В следующее воскресенье нас возили на море, в будние дни купаемся на "Бучиле" - не большом карьере, заполненном водой, на речке Цхенис -Цкали, что протекает за аэродромам. У всех "чемоданное настроение" - объявили, что повезут "на случку", к жёнам. 24 июля из Копитнари вылетел до Москвы, затем с Курского вокзала доехал до Владимира, затем на рейсовом автобусе до военного городка Сокол. Какое это счастье - сидеть в своей квартире, в привычной обстановке, среди знакомых вещей! Только когда что-то теряешь, начинаешь ценить. Назад добирался не без проблем. На Курском вокзале не смог взять билет на 8-е число, поехал в аэропорт Домодедово, где простоял в очереди за билетом часа 4. Всё же 7-го августа улетел. И попал в наряд ...дежурным по кухне. Выдали полевые. Учения отложил до октября месяца. Ходят слухи, что есть директива, по которой мы остаёмся в Грузии. Это значит, что мне из этого капкана уже не вырваться. Днями ничего не делаем. Налёт за август - 1час. На письмо в Москву, Главному штурману ВВС, ответ не получил. Получил от Ирины письмо: пишет, что смирилась с тем, что брошу её. Отправил ей деньги, выписал газеты и журналы и купил облигации. Почтовая работница, по-моему, даже заведующая, взяв от меня деньги, заявила, что у неё на 10 рублей меньше, чем требуется, и я добавил "десятку". Я сразу не понял, что передо мной мошенница, а потом было поздно. Эта воровка ко всему прочему оказалась ещё и с комплексом гоголевского почмейстера Шпекина: как-то она вскрыла два письма, а потом письма вложила не в те конверты. Пострадавшими оказались представители руксостава части. Разразился скандал и любопытную воровку уволили с почты. Вечерами, изрядно выпив "Имерули" и возвратившись в казарму, личный состав закатывает концерты хорового пения. Поют в умывальнике, у некоторых хорошие голоса. Остальные слушают. Репертуар: как правило, русские народные и современные лирические песни и частушки. Манера исполнения: споют куплет какой-нибудь популярной песни, потом исполняют весёлую частушку, ещё куплет, ещё раз эту же частушку, иногда исполняют попурри. Поскольку я гожусь только для того, чтобы исполнять строевые песни во время смотров, которые любит проводить наше начальство, то нахожусь среди слушателей. Среди исполнителей - наш командир отряда, Дробышев Олег Всеволодович. Поёт очень хорошо, задушевно, хотя душонка у него мелкая. Старый холостяк, в молодости много набедокурил, теперь, к пенсии, хочет получить майора, поэтому выслуживается перед начальством. Поскольку обуздать свою буйную натуру ему трудно, отыгрывается на подчинённых, которых не прочь по любому поводу "заложить"; особенно достаётся Карташёву, которого невзлюбил сам комэска.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Глава 4.
   Как-то, возвращаясь из центра Цулукидзе, где мы посидели в одном из "чупков", запивая холодненьким "Имерули" грузинское, непривычно острое, блюдо под названием "солянка", но абсолютно не похожее на нашу общепитовскую солянку, мы встретили группу праваков из нашей эскадрильи во главе с Саней Румянцевым, по прозвищу Лукавый, которое, кстати, ему дал комэска и, что называется, "в десятку". Они сообщили нам, что надо сматываться и подальше, поскольку на аэродром несколько машин привезли с железнодорожной станции Самтредиа техимущество эскадрильи, которое предстоит разгружать всю ночь. Подумав, мы продолжили наш путь, поскольку прячься, не прячься, а разгружать придётся всё равно нам. Через какое-то время, когда мы уже разгружали техимущество, к нам и всем остальным присоединились несостоявшиеся дезертиры: наверное, совесть замучила. Это событие стало знаковым в нашей судьбе, поскольку после прибытия техимущества стало ясно, что в Торжок наша часть больше не вернётся, и в Грузию мы прибыли, выражаясь языком классика марксизма, всерьёз и надолго. А в память об этом событии в моей служебной карточке появилась запись: "За разгрузку эшелонов. Благодарность. 24.09.74г. к-р ВЭ". Надпись заверена начальником штаба в/ч 61902 п/п-ком Быковым гербовой печатью воинской части. Правда, подписи его почему-то нет, но это уже недоработка командования части. В октябре-ноябре эскадрилью отправили в отпуск. Взял Максимку и поехали в отпуск. Ирину брать не стал. Решил, что не заслужила. Отпуск провёл в Орловке. В конце отпуска оставил сына в Добрынке с Ириной, а сам поехал в Грузию. Когда приехал в часть, узнал, что в отпуске мне надо было гулять с тремя звёздочками. Из лейтенантов-штурманов очередное воинское звание "старший лейтенант" не получил только Вася Шингур, который в пьяном виде писая с крыльца модуля, в котором нас временно разместили, чуть не описал комэску Мордовина, которого нелёгкая погнала в служебный городок проверять, чем в ночное время занимаются лётчики. Правда, в опале лейтенант Шингур пробыл недолго. В начале декабря послали в Тбилиси, в окружной госпиталь, для прохождения врачебно-лётной комиссии. Лётный состав раз в два года проходит ВЛК стационарно в окружном госпитале, если нет диагнозов, не препятствующих лётной работе. Если же у кого-то появился диагноз, тот ВЛК проходит стационарно ежегодно. Прежде чем ехать в госпиталь, отнёс на квартиру Миши Муллоярова свои вещи на хранение. Он уже получил квартиру в одном из уже построенных домов, так как к нему приехали жена с дочерью. Накатил 150 граммов самогона, не помню, по какому поводу. И вот я сдаю анализы. Сегодня 5 декабря - день советской Конституции. Вчера было зондирование желудка, процедура не из приятных. А вдруг - язва? Куда пойду, если спишут? Дни идут, врачи особенно не торопятся: им на обследование каждого лётчика отводится 15 дней. Уже сдал кровь из вены и из пальца. Скоро будут готовы все анализы и тогда обстановка прояснится. Устроили в палате публичную читку эротического прозведения под названием "В бане". Сейчас один истребитель из Миха-Цхакая конспектирует. По вечерам травим анекдоты, в основном, про женщин. Допоздна не спим, а утром с трудом поднимаемся. Кстати, анекдот на эту тему. Приходит в эскадрилью молодой замполит, представляется комэске, который с замкомэской чертят плановую таблицу полётов. "Мне сейчас некогда, - говорит ему комэска, - потом с Вами побеседуем, а сейчас сходите в курилку, послушайте, о чём лётчики говорят и доложите мне". Приходит замполит в курилку, слышит - лётчики говорят о женщинах. Пошёл докладывать комэске: "Плохо, товарищ командир, у нас с воспитательной работой - лётчики говорят о женщинах"! "Всё нормально, - успокоил его комэска, - иди слушай дальше". Опять пошёл в курилку замполит. Слышит - лётчики заговорили о полётах. Бежит замполит докладывать, хочет комэску обрадовать. Услышал командир новость, нахмурился: "И когда, подлецы, успели напиться"!? Не обходится без "историй" из личной жизни. Один правак с "восьмёрок"*, которого я знаю по Добрынке, рассказал, как однажды, ещё в Торжке, взял ключ у друга от его квартиры, которую тот снимал в частном секторе, а теперь уехал на время, и ночью, когда уснул, вдруг был разбужен голой женщиной, лежащей с ним в постели требующей мужской ласки; он вынужден был исполнить её желание, но во время секса незнакомка вдруг поняла, что легла не под того... Хожу в библиотеку. Читаю журнал "Иностранная литература". Здесь пишут интересно, описывают жизнь такой, какая она есть, поскольку не ограничены рамками соцреализма. Но и читать уже надоело. Пора своё писать... Можно забыться минут на 120, но если днём посплю хоть немного, бессонная ночь обеспечена. Сегодня уже 16 декабря. Послали в барокамеру, сказал, что у меня насморк - отставили до послезавтра. И вот я в Цулукидзе. Вчера, перед отъездом из Тбилиси, посидел в ресторане. Играл ансамбль. Я дал официанту "трёшку" для музыкантов и попросил исполнить для "московского лётчика" песню из кинофильма "Генералы песчаных карьеров". Провинциалы ничего подобного не слышали, поэтому после некоторой заминки исполнили песню из кинофильма "Белое солнце пустыни". Отъехал. "вечерней лошадью". Утром ужасно болела голова. Приехал, упал и проспал до половины второго. Сходил в гости к Мишаре, своему командиру, доложил о прибытии. Скоро должны приехать Ирина с Максимом. Она считает, что ничего "такого" не сделала, за что бросают жён. Мне дали маленькую комнату с подселением в двухкомнатной квартире, в большой комнате живёт начальник группы авиационного оборудования, Дима Николаев с женой и дочерью года на три старше моего Максима. Естественно, ведут себя, как хозяева. Предполагают, что в перспективе квартира достанется им. Строительство ведут военные строители, процентов на 80 укомплектованные нерусскими. Качество строительства ужаснейшее. Офицерам и прапорщикам, получившим жильё, приходится в вечернее время идти на строящиеся объекты, брать стройматериалы и доделывать за строителями. Потом, когда военный городок будет построен, нескольких стройбатовских офицеров привлекут к уголовной ответственности, а самого комбата в чине подполковника посадят на 8 лет. А по городку будут ходить разговоры, что в каждом этаже построенного дома не хватает одного ряда кирпичей, а в
   Правак с "восьмёрок"* - правый лётчик на вертолёте Ми-8 различных модификаций.
   одном из домов не хватило одного подъезда. Зато вокруг военного городка, как по взмаху волшебной палочки, выросли кирпичные особняки местных жителей. Кроме того, большой доход им приносила торговля вином и чачей отвратительнейшего качества. Грузины, в большинстве своём прирождённые торгаши, поэтому имея низкий уровень совести, считали, что русским опойкам и такое сойдёт. Надо признаться, что среди наших офицеров и прапорщиков хватало субъектов без чувства собственного достоинства, а среди женщин военного городка хватало блядвы, поэтому у грузин были, к сожалению, основания презирать нас, поскольку они негативные черты отдельных лиц распространяли на всех военных. В лётной столовой кормят отвратительно. Постоянно что-нибудь не додают, например, несколько дней не дают кофе, хотя в меню кофе значится, значит будет оприходован как выпитый лётчиками. Либо подадут кофе отвратительного качества. Пригласишь заведующую - как же, разбежалась! В воскресенье придёшь - могут вообще не покормить, сказать, что кончилось. Это бывает, когда украдут больше, чем надо, в надежде, что в столовую придёт мало лётчиков. И всегда им всё сходит с рук. Видать, у начальства рыльце в пушку! А ведь столько было шума после моего письма в редакцию...А я всё фиксирую в за писную книжку. И начальство смотрит на меня косо, и Мордовин с подхалимами контролируют каждый мой шаг: не оступлюсь ли, не упаду ли? Тогда уж точно затопчут! Чтобы хорошо летать, надо часто летать, то есть постоянно тренировать свои умения и навыки, быть в форме. Но если начальство будет преднамеренно редко планировать тебя на полёты, например, за январь 1975 года налетаешь в ПМУ* всего-то 11 часов 44 минуты, из них ночью 1час 20 минут, а в феврале - и того меньше: 2 часа 10 минут, ты будешь неуверенно чувствовать себя в полёте. Вот тебе и повод для придирок: "Лучше к полётам надо готовиться, правдоискатель"! А у тебя в душе конфликт, вызван-ный твоим воспитанием, тем, что официально провозглашается с высоких трибун политработниками и записными активистами и тем, что на каждом шагу делается. "Если я прав, то почему меня травят"? "Если я допустил какую-то оплошность, ошибку в лётной работе или по службе, то почему должен не замечать нарушения более масштабные, тем более, что это затрагивает лично меня и отражается на моём здоровье, настроении, благополучии, если тем самым ущемляются мои права, прописанные в воинских уставах и других руководящих документах, если разбазаривается, разворовывается военное и государственное имущество, чем наносится не только материальный ущерб стране, но и моральный ущерб окружающим, так как подрывается а их вера в справедливость"? "А если я не прав, то в чём моя неправота"? Но вместо этого - Мордовинское "товарищ не понимает". "Что я не понимаю или понимаю не так"? Вопросы, вопросы... Вопросы без ответов. А отвечать никто и не собирается, просто хотят сломать. Позднее, много позднее подобное положение дел стали называть двойной моралью. Так вот, этой самой двойной моралью было пропитано всё вокруг! Кротости моей благоверной хватило ненадолго. Уже в феврале стала "показывать" свой характер. Вечером поссоришься - утром видишь чужое, искажённое гримасой
   ПМУ* - простые метеоусловия
   ненависти лицо, уходишь на службу не в настроении, на службе всё валится из рук, после службы возвращаешься - тебе опять не рады. (За исключением Максимки, с которым у меня оттаивает душа). Из-за него, собственно говоря, и живём. Для женщины ребёнок - средство шантажа, подлых манипуляций. И чаще всего манипулируют мужчинами благородными, с развитым чувством долга, ответственности за судьбу своего ребёнка, с голосом крови, наконец! Некоторые считают таких людей слабохарактерными, не способными к резким переменам, плывущими по течению... Просто, всему должен быть предел. Я считал таким пределом доказанную измену. Всё остальное можно и нужно пережить. Ребёнок не должен отвечать за ошибки взрослых! Я не мог даже представить себе, что моего малыша будет третировать каким-то образом чужой дядя... И всё-таки дети расплачиваются за неудачный союз своих родителей. Здесь и "шлепки" за то, что подвернулся под горячую руку не вовремя, и не комфортное существование в семье, где между родителями отсутствует взаимопонимание, а в перспективе - собственные проблемы уже во взрослой жизни. Сейчас уже доказано, что счастливо складывается судьба тех детей, чьи родители жили в любви. И аборты жена чаще делает по своей инициативе (и при попустительстве тёщи) не только из желания убить в себе плод от нелюбимого мужа. Этим она подсознательно всякий раз убивает самого мужа. Первого ребёнка рожают, чтобы привязать к себе мужчину, а потом под разными предлогами ("нечего нищету плодить") идут на аборт. Это сколько же надо иметь ненависти и злобы к мужчине, которого сами же, вместе со своей матерью, окрутили! Чаще всего мужчина, вступая в брак, добросовестно заблуждается, совершает ошибку, женщина же действует осознанно и расчётливо. В этой жизненной драме будущие жена и тёща - две кровожадные хищницы. Короче, в моей неравной борьбе с коррумпированным начальством мне не приходилось рассчитывать на крепкий тыл. Как правило, в самый ответственный момент моя жёнушка меня подводила. И мне было тяжелее многократно. Даже партизаны, дейст- вовавшие в тылу врага, имели какую никакую поддержку с Большой земли, я же зачастую оказывался один, как перст. И только мысли о будущем моих детей, которое зависело от моего социального статуса, помогали мне не упасть, не сломаться, выстоять. Между собой наши женщины тоже скубутся - жена Николаева и моя Ирина. Заводилой является жена Николаева, невзрачная, малообразованная женщина по имени Тося, с крестьянской хваткой и комплексом неполноценности, которая чувствует себя хозяйкой, а нас - квартирантами. Ирина долго терпела, но потом взмолилась: "Больше не могу"! Я разрешил ей "дать сдачи", зная о "способностях" своей половины. Вечером, придя со службы, я с удивлением увидел нашу соседку жалкой и какой-то растерянной и сразу понял, что "Бородино" состоялось. Образцом социалистического общежития не отличались и другие жёны. Жена старшего лейтенанта, тоже штурмана, например, чтобы быстрее получить отдельную квартиру, упала перед Мордовиным в обморок, чем не поспособствовала росту авторитета своего мужав глазах комэски, но своего добилась. К чести Димы Николаева - он не поддержал гегемонических устремлений своей супруги, более того, провёл воспитательную работу со своей женой с применением физического воздействия, к чему некоторые женщины бывают привычны и что является почти единственным средством воздействия на них. Мне не раз приходилось видеть битых жён с "фингалом" под глазом, которых мужья били со всего размаху, даже не всегда за дело, но для профилактики. Изменяли же мужьям, как правило, не битые жёны. А блядвы, как я уже писал, в нашем городке хватало. Я тоже грешен, хотя физическим преимуществом не злоупотреблял и поднимал на жену руку чисто символически, что для неё было не столько больно, сколько обидно. И это действовало. Потом, когда у меня выросла дочь, я пересмотрел свой взгляд на возможность физического насилия над женщиной, мне было не по себе даже от самой мысли о том, что кто-то поднимет руку на моего ребёнка, и начал стыдиться даже самих воспоминаний о том, что сам мог физически обидеть свою жену - тоже дочь своих родителей. Что же делать, когда жена приносит тебе морально-нравственные страдания? Выход один - расстаться. А как же дети? - Бедные дети... И не только потому, что растут без отца, но и с отцом растут битыми обоими родителями, которые срываются на них, проводя воспитательную работу или проверяя уроки. Как правило, они - жертвы женской стервозности, и эта женщина - родная мать. В кабине штурмана, в носовой части вертолёта, находится установка НУВ-1м, на которой крепится крупнокалиберный пулемёт Афанасьева А-12,7. Поскольку створки пулемёта закрываются неплотно, в кабине штурмана гуляют сквозняки. Перед тем, как нашей эскадрилье пойти в отпуск, наш отряд летал днём по маршруту и ночью на групповую слётанность. Командир или правый, чтобы не дуло в лицо, направил вентилятор вниз, в сторону кабины штурмана, вот меня и просифонило, в результате чего я не мог повернуть шеей. В санчасти предложили семейную путёвку в Одесский военный санаторий, куда мы и поехали вместе с Максимом. Максимка, правда, был в санатории нелегально и нам приходилось его прятать от слишком "принципиальных" горничных Пришлось даже снять комнату у одной из сотрудниц санатория, чтобы жена с сыном могли иногда там переночевать. Там можно было принимать различные процедуры, мне, в частности, делали массаж шеи и плечевого пояса и боль постепенно прошла, частично из-за лечения, частично лечило время - ничто не может продолжаться вечно. Солнцем и морем мы насладиться не могли, так как был апрель-месяц и соответствовавшая этому времени года погода, зато ездили по экскурсиям, прокатились по морю на морском катере, сводили ребёнка в кукольный театр, в зоопарк, слушали в местном драмтеатре "Тоску". Всего этого мы были лишены в нашем захолустье. Когда мы вернулись из санатория, Тосю было не узнать: сама любезность. Нам оставалось только принять такие перемены. В конце июля к нам в гости приехала моя двоюродная сестра Светлана из Белоруссии. Она училась в Минском государственном университете на каком-то курсе. Тётя Клава, как потом оказалось, рассчитывала, что я познакомлю её дочь, Светлану, с каким-нибудь офицером, но это была трудновыполнимая задача, поскольку она пробыла в гостях всего ничего. Кроме того, у меня на примете не было ни одного подходящего холостяка, мечтающего связать себя узами Гименея. Вскоре Ирина, Максимка и Светлана поехали в Кобулети, чтобы показать Светлане море, но буквально через несколько дней они вернулись, так как у обоих начались "женские проблемы" - тут уж не до купания в море! В этот период у меня в очередной раз был острый финансовый кризис, связанный с тем, что моя "хозяюшка" абсолютно не умела разумно тратить деньги, которые заканчивались у неё задолго до очередной выдачи нам денежного содержания. Я кое-как занял 50 рублей у кого-то из холостяков и дал Светлане на обратную дорогу, но сам поехать проводить не смог из-за полётов, а Ирина умудрилась из этой суммы выкроить себе на какую-то безделицу, и в результате Светлане хватило только на билет. Ехала она до Минска впроголодь. Так я встретил и проводил двоюродную сестру!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Глава 5.
   Сегодня 5 октября - День учителя, а я никого не поздравил... Сейчас идёт инспекторская проверка. В войсках она знаменует собой начало нового учебного года. Сначала проводится строевой смотр, для чего следует построение на плацу в парадной форме одежды и хорошо, если погода стоит солнечная, если не наступил сезон дождей и не приходится стоять под моросящим, а то и под проливным дождём, который хоть и кончается быстро, но промочить успевает до нитки. Прибывшее вышестоящее начальство, находясь на сооружённой по случаю трибуне вместе с командованием авиагруппы, поздравляет нас с началом нового учебного года, а мы, изображая неподдельную радость, должны прокричать троекратное "уря". Иногда начальство, усомнившись в нашей радости, выраженной не достаточно бурно, приказывает прокричать "ура" ещё разок. Тут уж хошь-нехошь, а рявкнешь, чтобы отстали... После заготовленных речей представителей от подразделений авиагруппы и частей обеспечения - активистов, отличников боевой и политической подготовки про наши ошеломляющие успехи, старшие офицеры, прибывшие из округа с инспекцией, а также руксостав бригады изображают опрос военнослужащих. Согласно действующему Уставу, опрос офицеров проводится по должностям, то есть, подчинённые опрашиваются отдельно от своих командиров. У нас же проверяющего сопровождал комэска, как удав, не спуская с нас глаз, а стоим мы, согласно боевых расчётов, вместе с прапорщиками, а кое где и солдатик маячит, который стоит на должности бортмеханика, либо стрелка-радиста. "Товарищи, жалобы есть"? - торжественно спрашивает проверяющий. "Никак нет! Всем довольны"! - бодро отвечает за всех заранее подготовленный правофланговый, борттехник, старший лейтенант Шингарев. Проверяющий радостно жмёт ему руку. Гвозди бы делать из таких ахвицеров! Их и за людей-то не считают, обкрадывают, где только можно, унижают, а им хоть бы хны... Если "мы не рабы", то откуда же у большинства из нас холопская психология? ...Когда заканчивается этот спектакль, полковник Дробнич подаёт команду: "Полк, СМИРНО. К торжественному маршу, побатальонно, на одного линейного дистанции, управление прямо, остальные напра-ВО. Равнение направо, шагом - МАРШ". По команде "К торжественному маршу" из строя выходит комэска Мордовин, за ним его заместители: замкомэска, капитан Ефанов, замполит, майор Житник и начальник штаба, майор Давыдов, и становятся в двух шагах позади него. По команде "Марш" местный оркестр начинает играть что-то среднее между "Лезгинкой" и "Прощанием славянки и только барабан помогает не сбиться со строевого шага и не пуститься в зажигательный кавказский танец. Впереди идут знаменщик со знаменем части, его сопровождают ассистенты, все трое с перевязью через правое плечо. За ними движутся управление и эскадрильи. Мы идём предпоследними, за нами только ТЭЧ* полка и части обеспечения: ОБАТО и отдельная рота связи. Повернув направо, доходим до места, где стояло управление. Мордовин командует "ПРАВОЕ ПЛЕЧО", "НА МЕСТЕ", поворачиваемся, выравниваемся, берём установленную дистанцию и по команде "ПРЯМО" следуем за "братской" третьей эскадрильей. Ею сейчас командует майор Морозов, наш бывший
   ТЭЧ* - технико-эксплуатационная часть.
   замкомэска. Не доходя до трибуны, кричу: "И-и-и"! "Раз"! - дружно подхватывает шеренга. Все прижимают руки к туловищу и поворачивают, за исключением правофланговых, головы в сторону трибуны. Прошли трибуну, я кричу: "И-и-и"! "Два"! - на этот раз слабее. Но это забота начальства - у них оклад выше. Я же служу, но не выслуживаюсь. Это называется "служить не за страх, а за совесть"... То, что мы прошли мимо трибуны, в Уставе называется "определение строевого слаживания подразделения". Теперь надо пройти мимо трибуны походным шагом с исполнением строевой песни. В итоге наша эскадрилья занимает первое место. Смотрю, и Мордовин - нет-нет, да улыбнётся. И улыбка у него на этот раз не ехидная. Примерно с такой улыбкой он жал мне руку, когда я представлялся ему по прибытии к новому месту службы, в Торжокский вертолётный полк. Но я-то знаю цену этой улыбки!.. Теперь начинается сдача зачётов по многочисленным дисциплинам: вертолётовождению, аэродинамике (для лётчиков), матчасти, вооружению, радио-техническим средствам, метеорологии, инструкции аэродрома базирования, району полётов, который должны чертить на память, тактике, общевоинским уставам, а также физподготовке, то есть бежать кросс. Почти все срезают, я принципиально бегу честно и прихожу в числе последних, но в норматив укладываюсь. А дальше идёт работа на авиационной технике, где лётный состав вместе с борттехником, бортмехаником и радистом осматривает, чистит и моет вертолёт. Накануне проводится открытое партийное собрание, на котором обязаны присутствовать все. Здесь комэску называют коммунист Мордовин и изображают внутрипартийную демократию. Выступающие рапортуют о достигнутых успехах, зам. по ИАС** осторожно критикует ОБАТО за то, что на эскадрилью выделено масел, краски, ветоши и пр. едва ли половина от требуемого, но тут же заверяет руководящий и политический состав части, что и с этим мизером все необходимые работы на матчасти будут выполнены полностью и перевод техники на осеннее-зимнюю эксплуатацию будет завершён в срок. Оставалось только гадать: или заявки были завышены, или произойдёт чудо, подобное тому, когда Спаситель накормил многих собравшихся пятью хлебами и двумя рыбами. Прошлой осенью я работал на борту, где борттехником летал Лёша Соловьёв, как всегда, добросовестно, но Лёша постоянно брюзжал. На этот раз Саня Пересыпкин, с которым я летаю с осени прошлого года, каким-то неведомым образом узнав, что в санчасти имеются две путёвки в профилакторий при Доме отдыхаВВС, в г. Кобулети, подкатил к врачу части и оформил эти путёвки на себя и своего штурмана, то есть меня, затем поставил перед фактом руксостав эскадрильи. Мордовин не стал ссориться с начальником медицинской службы полка, майором Пукаревым, и, играя желваками, отпустил нас. Я сел сзади Пересыпкина на его мотоцикл и через полтора часа мы были на берегу Чёрного моря. Когда другие чистили, мыли вертолёт и выполняли другие, положенные по регламенту работы, мы валялись на морском песочке и купались в Чёрном море. Некоторые считали, что на эти путёвки были более заслуженные кандидатуры, но проворнее оказался Пересыпкин, иначе путёвки могли бы "уплыть" в другую эскадрилью. Что касается Мордовина, тот никогда не отличался заботой о своих подчинённых. Вечно ходил чёрный, как грозовая туча. Мелкая
   ИАС** - инженерно-авиационная служба
   мстительность, помноженная на занимаемое положение. Хотя в его ли положении было изводить себя и других: ведь эскадрилья считалась отличной, то есть постоянно по итогам учебного года занимала первые места? Личный состав, кроме дополнительных напрягов, ничего от этого не имел, зато командир эскадрильи считался перспективным, то есть ему светили и вышестоящая должность, и присвоение внеочередного звания, и поступление в академию... Эскадрильский балагур, Саша Пересыпкин, по этому поводу острил:
   "Давай паши, давай шуруй!
   Начальникам - подарки,
   а подчинённым - х..!
   Хотя не всех он держал в чёрном теле, были у него и свои любимчики. То есть эскадрилья пасынков и фаворитов майора Мордовина.
   Да, я уже скоро год, как летаю с другим командиром, да и все члены экипажа другие. Мой новый командир, Саша Пересыпкин, прибыл из Могочи, из Забайкальского Военного Округа. Он не отличается дисциплиной, острый на язык, хамоват с окружающими, не всегда справедлив с подчинёнными, не пытается угадать, что в данный момент хочет начальник, поэтому, будучи на капитанской должности, не один срок перехаживает старшим лейтенантом. Правак, Лёша Благов, сослан к нам из отдельной эскадрильи в Кызыл-Агаче, дыры на Каспийском море, поскольку соблазнил у себя, в
   гарнизоне, жену замкомэски. В его "расстрельной" характеристике написано "втирается в доверие к начальству", запомним этот штрих. Словом, этакий герой-любовник, пострадавший из-за женщины. Борттехник, по фамилии Веселов, прибыл из ГВФ*, амбициозный, но технически не грамотный. Зато бортмеханик, Володя Волков, хоть и опоек, каких среди торжокских прапорщиков - пруд пруди, зато из тех, про каких наш замкомандира полка по ИАС, подполковник Спивак, говорит: "Из п..ды с отвёрткой выскочил"! На вертолёте знает каждую гайку. Бортрадист - из солдат; радисты в полёте практически ничего не делают, да вот штатным расписанием предусмотрены, поэтому исправно ходят в лётную столовую, да помогают борттехнику и бортмеханику после полётов чехлить вертолёт. Отрядом по-прежнему командует Олег Всеволодыч, старый холостяк. Штурманом отряда с ним летает Юра Котелевец. Он из ДОСААФ. Правым ведомым летает Гена Чиркунов, рано начавший лысеть, рыжеватый и веснушчатый отчего Саня Пересыпкин называет его в глаза и за глаза "Красный командир". Гена не дурак выпить, что является его большим минусом, но зато хорошо играет в футбол и мастерски делает пасы Мордовину, тоже любителю футбола, за что находится у Мордовина в фаворе. Я уже (!) получил 3-й класс, а также отдельную квартиру, полуторку. Раньше в ней жил Соколов, штурман из нашей эскадрильи. Ему дали двухкомнатную квартиру, поскольку у него родилась вторая дочь. Юра Соколов, или как его в эскадрилье называют за глаза, Соколян, за пятую графу и соответствующие этому особенности характера, истребовал с меня "червонец" за вставленное им остекление на лоджии, правда, когда я заикнулся о десятке перед тем, который потом входил в мою полуторку, тот отказался со словами: "Ну, демонтируй и сделай всё, как было"! Наконец, провели Опытные учения, которые собирались провести в прошлом году. ГВФ* - гражданский воздушный флот.
   Для некоторых они стали последними, царствие им небесное! Во время демонстрационного полёта со стрельбой по мишеням, на полигоне, как раз на уровне трибун, на которых располагалось высокое начальство из Москвы и партийно-советское руководство Грузии во главе с Шеварднадзе, столкнулись и упали два вертолёта "Ми-8". Кроме экипажей погибли находившиеся в вертолётах десантники и другие пассажиры, так что гробов было много... 15 декабря.
   Сейчас только пришёл с ужина. Ну, и бардак! Когда это всё кончится? Почему командир не может это прекратить? Очевидно, ему выгодно.
   И так - везде. Куда мы идём?
   В зале осталось четырнадцать столов не накрытыми. И это на один заход. (Позже подсчитаю, сколько человек питалось).
   Всё-таки не нужно прекращать борьбы. Единственное, что я могу, это писать. К сожалению, у меня есть только перо. Пистолета нет. Иначе бы я стрелял. Во мне ничем не вытравить ненависть к лицемерам, хапугам и прочим нехорошим человечикам, как бы высоко они не стояли.
   А 19 декабря я записал очередное "крылатое выражение" нашего комэски Мордовина: "У борттехника один подчинённый - бортмеханик. И тот - алкоголик"! Конечно, с подчинённых спрашивать он мастак! Вот бы ещё проявлял о подчинённых заботу, как того требует Устав внутренней службы Вооружённых Сил СССР, где, в частности, сказано: "Командир (начальник) обязан... сочетать высокую требовательность и принципиальность, а также непримиримость к недостаткам с доверием и уважением к людям, постоянной заботой о них, не допускать грубости и не унижать их личного достоинства". Слабо, Юрий Андреевич! Для этого Вам придётся с вышестоящим начальством конфликтовать. А это Вы не потянете, товарищ майор, кишка тонка. Гораздо проще над подчиненными измываться!
   24 декабря, конец года. Я не летаю, так как начальство подтверждает классную квалификацию, летает в облаках при минимуме погоды... при звёздах. "Ждали, когда настоящий минимум пройдёт - страшно было. В денежной ведомости расписываться куда легче!" - это ляпнул при Мордовине Саня Пересыпкин. Так думали многие, а сказал один Пересыпкин. Мордовин ещё больше почернел лицом и пообещал обратить на него "пристальное внимание". Что это такое, я испытал на своей шкуре... Лётный состав каждый год обязан подтверждать свою классную квалификацию. Для этого лётчики и штурманы 1-го и 2-го классов должны за год налетать определённое количество часов в сложных метеоусловиях днём и ночью, а также совершить определённое число посадок при определённой высоте нижней кромки облаков и ограниченной полётной видимости. Желание лётного состава повышать свою классную квалификацию неплохо простимулировано: лётчики и штурманы 2-го класса получают в начале следующего года денежное вознаграждение в размере 10% от суммы годового денежного содержания, и 15% за 1-й класс. Но поскольку часто бывает, что запланированы полёты в сложных метеоусловиях, но вместо облаков и густой дымки, светлая лунная ночь, и чёрное южное небо усыпано звёздами, а видимость, как говорится, миллион на миллион, то нужную погоду "рисуют". Для этого начальник метеослужбы пишет в своих документах требуемую погоду, и старший авиационный начальник, он же командир авиагруппы, звонит в Тбилиси, на "Грозу" - штаб Воздушной Армии КЗакВО* - и докладывает о принятии решения начать полёты в сложных метеоусловиях. Берёт, как говорится, грех на душу. Вообще -то, такое положение вещей происходит из-за ошибок в планировании и безнаказанности. Но когда лётный состав попадает в реально сложные метеоусловия, к полётам в которых фактически не готов, то теряется, допускает ошибки и совершает лётные происшествия и предпосылки к ним, о чём из очень высоких штабов то и дело приходят приказы с "нулём" и "двумя нулями"**, а то и Постановления ЦК КПСС. 27 декабря. Сегодня был "в гостях" у Плохиша. С таким человеком лучше не знаться. Скользкий он человек. Таким легко живётся. Один из тех, кто красиво говорит, но некрасиво живёт, хотя к нему и не подкопаешься. Самый обыкновенный мещанин (по образу мыслей). А мысли мне выдают его поступки. Он на хорошем счету. Но такие люди у кого угодно будут на хорошем счету. Они будут хорошо служить хоть Гитлеру. Кругом столько мрази... Плохиш, он же Коля Жидков, недавно "избранный" комсомольцами своим вожаком, летает штурманом отряда у капитана Ковалёва, эскадрильского острослова, не в пример Сане Пересыпкину, находящегося в фаворе у начальства. Просто он знает, сколько и с кем пить, а также что и кому говорить. Своё красноречие Эдуард Максимыч изливает на своём штурмане. Например, "Коля, с тобой если в историю не попадёшь, то обязательно влипнешь"! Не то, что Пересыпкин, который во время подготовки к полётам вдруг ни с того, ни с сего громко объявляет, что для замполитов ввели новые знаки различия. "Какие? - не чувствуя подвоха со стороны Сани Пересыпкина, заинтересованно спрашивает майор Житник, замполит эскадрильи. "А там вот так, крест-накрест, будут изображены метла и язык, - нисколько не смутившись того, что его спрашивает в общем-то, его прямой начальник, отвечает, жестикулируя, Саня под общее оживление присутствующих. Майор Житник плюётся, обиженный и обескураженный хамством Пересыпкина и раздосадованный своей "простотой". Майор Житник, хотя и замполит никакой, но как человек, безобидный, безвредный и не злобливый; другой на его месте мог бы "затаскать" и "сгроить" капитана Пересыпкина "за дискредитацию" и "политичес-кую незрелость"! А с Пересыпкина - как с гуся вода, если, конечно, не считать, что он,находясь на капитанской должности, перехаживает несколько сроков старшим лейтенантом. В другой раз, находясь на КДП, во время полётов, где лётный состав, в основном, "праваки" под руководством Виктора Васильевича, ожидая своей очереди на вылет, режутся в домино, Саша берёт из потрёпанной подшивки старый экземпляр "Красной Звезды" и начинает "читать" первую страницу: "Никто не умер - продвижение не предвидится"! Затем переворачивает, смотрит, комментируя 2-ю страницу: "В списках КЗакВО* - Краснознамённый Закавказский военный округ. Приказы с "нулём" и "двумя нулями"** - Секретные и совсекретные приказы, подписанные Командующим ВВС и Министром Обороны, соответственно. Постановления ЦК КПСС***- Постановления ЦК КПСС о высокой аварийности в частях ВВС
   награждённых нас нет"... Переводит взгляд на 3-ю страницу: "Хлеба мало, но нам - хватит"! Переворачивает, комментирует дальше: "Спартак опять проиграл"... Такая "политинформация" - на грани фола, особенно в той части, где сказано про хлеб. Намёк более чем прозрачный: несмотря на политическую трескотню в газетах о засыпанных в закрома Родины миллиардах пудов зерна, хлебушек стабильно закупается в Америке. Но Пересыпкину эти "шалости" прощаются, поскольку он "не ищет справедливости", то есть на неправедную кормушку нашего начальства и его высоких покровителей не покушается. Это не Карташёв, который всё правду ищет, всё воровство в лётной столовой разоблачает, всё с недостатками борется... То есть задевает лично каждого нечестного, неумного, неумелого начальника!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Глава 6. В жилом военном городке находится два выхода в город, где установлены два КПП, поскольку вся территория жилого городка огорожена забором из элементов разборной металлической полосы. Полосу разбирали на аэродроме, который, как я уже отмечал, строили во время войны немецкие военнопленные, и здорово построили, но поскольку эксплуатировали её наши "классные специалисты" из ОБАТО, то аэродром постепенно приходил в негодность. Вот и металлическую ВПП* начали разбирать, потому как поддерживать её в исправном состоянии оказалось делом непосильным. Разбираемая на постоянных и надоевших лётному и инженерно-техническому составу субботниках и воскресниках металлическая взлётная полоса шла не только на сооружение ограждения вокруг военного городка, и на строительство стоянок для вертолётов Ми-8 и Ми-24, но и на хозяйственные нужды местных жителей, то есть грузин, и, надо полагать, не безвозмездно. И поскольку это носило массовый характер, то занимались продажей металлических плит, конечно же, не солдат-плутишка и не забулдыга-прапорщик!
   На первом КПП, где проезжают машины из города и в город, а, следовательно, в служебный городок, стоит наряд по КПП-1, состоящий из 3-х солдат и прапорщика, дежурного по КПП-1. Он отвечает за правильность пропуска прибывающих в жилой городок лиц, а также за правильность выноса (вноса) или вывоза (ввоза) какого-либо имущества. Этот пункт выполнить применительно к жилому городку невозможно, поскольку выносить и вносить в жилой городок его жители могут только своё имущество, поэтому на инструктаже прапорщику и его солдатам из числа лиц суточного наряда, назначенных в жилой городок, на КПП-1, говорили просто и понятно: "Не пропускать грузин"! Наряд на КПП-1 понимал это тоже однозначно: "Не пропускать биджуков и биджучек". Правда, за некоторым исключением: в служебном городке работали грузины в системе "Военторга", в котельной, в домоуправлении, а грузинки - в лётной столовой, в качестве посудомоек. Все эти категории граждан грузинской национальности имели пропуски в жилой городок. В отличие от нескольких грузинок, в возрасте, невзрачных и вечно одетых в чёрное, грузины котировались у женщин, имевших мужей-рогоносцев, выполняя роль альфа-самцов. Правда, эти грузины работали в магазинах продавцами, то есть сидели на дефиците, поэтому и интерес к ним продажных женщин военного городка носил не безкорыстный характер. Среди грузин-продавцов выделялся один, по имени Роберт. Один раз его даже вызвал к себе командир гарнизона, полковник Дробнич, и начал предъявлять ему претензии, что, мол, тот разбивает крепкие семьи военнослужащих, на что Роберт ответил с лёгким грузинским акцентом: "Ваши женщины сами готовы мне яйца лизать за банку растворимого кофе"! Я не думаю, что это полковник Дробнич рассказал всему городку о беседе с Робертом, скорее всего, сам Роберт бахвалился, и содержание их разговора стало известно всему городку, если, конечно не "постаралась" жена Ивана Лукича. А вообще-то, все новости о предстоящих планах в области боевой подготовки полка, например, о предстоящих учениях, моя жена узнавала на грузинском зелёном базаре. Жёны начальников рассказывали своим
  
   ВПП* - взлётно-посадочная полоса
   подругам, среди которых были и те, кто имел "друга семьи-грузина", те, естественно делились радостным известием (муж улетит на учения) с грузином и вскоре о предстоящем мероприятии знал весь базар.
   КПП-2 находится на прямо противоположной стороне городка и представляет из себя небольшой проход с калиткой, которая может закрываться на замок. Далее, под навесом, который одновременно является прихожей в помещение для отдыха наряда по КПП-2, находится поворотный механизм, состоящий из двух перпендикулярно расположенных прямоугольников, выполненных из труб небольшого диаметра, с центральной трубой, закреплённой в полу на подшипниках так, что она имела возмож-
   ность вращаться вокруг своей оси. Дневальный, сидя в помещении, мог при помощи штыря остановить вращение. Дежурство на КПП-2 нёс начальник патруля с тремя патрульными солдатиками. Когда начальник патруля с двумя солдатиками обходит территорию военного городка, третий солдатик выполняет функции дежурного по КПП-2, то есть не пускает в военный городок грузин и грузинок без пропусков. Кроме двух КПП, по периметру ограждения, местные жители из своих участков, граничащих с военным городком понаделали несколько нелегальных калиток, которыми пользуются и наши военные, когда ходят к грузинам за вином или чачей. Поэтому начальник патруля с солдатиками обязан был обходить по периметру ограждения и выявлять такие проходы, закручивая их проволокой. Как-то я, будучи начальником патруля в жилом городке, на КПП-2 остановил грузинку, работающую в лётной столовой и обнаружил в её сумке порядка 10 кг хлеба, о чём попенял заведующей лётной столовой, мол, для лётчиков постоянно продуктов не хватает, может быть, потому, что ваши работники их домой несут. Та пожаловалась моим "отцам"-командирам, что, какой-то там старший лейтенант, якобы, работать, то есть воровать мешает, те начали давить по всем направлениям. Поднимает меня майор Мордовин на предварительной подготовке и начинает перечислять мои упущения в лётной подготовке, затем говорит, что имея такие недостатки, я не имею морального права останавливать грузинку на КПП-2 и досматривать её сумку. При этом не даёт раскрыть рта. "Садитесь, товарищ старший лейтенант"! - говорит жёстко, и желваками гуляет. И правильно делает, что не даёт. Он прекрасно понимает, что не прав, что я, согласно уставных обязанностей, находясь в наряде на КПП-2, обязан был это сделать, и за это меня не наказывать, а ставить в пример надо и объявить благодарность за отличное несение службы. Но, если бы я имел возможность оправдаться, я бы не стал говорить такие банальности, но привёл бы в пример следующую ситуацию. "Товарищ майор, допустим, вчера я имел нарекания по службе, а сегодня иду и вижу, как к Вашей жене хулиганы пристают. Имею ли я право, будучи таким несовершенным, защитить её"? Именно так я и хотел возразить. А комэска знал, что я за словом в карман не полезу, и что симпатии личного состава будут на моей стороне: "А здорово Карташёв Мордовина срезал"! Этого Мордовин, конечно же, допустить не мог. Его задачей было "поставить на место" зарвавшегося холопа, который таковым быть упорно не желает, то есть не желает быть, "как все"; тогда - унизить строптивца перед всеми, поднять на смех, а заодно показать другим, что протестовать против произвола безсмысленно, что надо принимать всё таким, как есть. А я упорно не хотел принимать установленные правила игры, не хотел играть с начальством в поддавки! Потом меня вызвал к себе старший штурман полка, подполковник Данилкин, и спросил я меня, почему на меня жалуются работники пищеблока и чем я не доволен. Я ответил, что, наоборот, это я них жалуюсь и недоволен воровством в лётной столовой, где воруют мою лётную пайку. Данилкин, выслушав внимательно, сказал мне: "Можете идти!" и посчитал свою задачу, поставленную перед ним командиром авиагруппы, выполненной.
   Да, трудно в Советской Армии быть честным и принципиальным! Трудно действовать строго по Уставу! Трудно сохранить своё человеческое достоинство!
   Как-то я зашёл в офицерское общежитие, где в одной из комнат жили два холостяка из нашей эскадрильи: старшие лейтенанты Дудкин, правак нашего Олега Всеволодыча, и Благов, правак из нашего экипажа. Они мне рассказали, что видели заведующую лётной столовой в одной из грузинских забегаловок, в центре города, и слышали, как та договаривалась с хозяином забегаловки о продаже сюда продуктов из лётной столовой, в частности, масла, которого у неё, якобы, много остаётся. У меня созрел план: надо найти среди работниц лётной столовой "своего человека", от которого я бы узнавал о контактах заведующей с грузинской забегаловкой. Вскоре я был в райотделе милиции, где поведал о своём плане по пресечению преступных деяний заведующей лётной столовой. На ловца зверь бежит! Однажды, заглянув в один из цулукидзевских магазинов, я заприметил работницу лётной столовой, жену прапорщика, за свою непрезентабельную внешность, прозванную Джакондой, которая спрашивала у продавцов о наличии ковровых изделий, входивших в перечень остродефицитных товаров. Смекнув, что сотрудники милиции найдут возможность раздобыть этот самый дефицит для успеха совместной операции, вскоре я был в кабинете знакомого мне работника уголовного розыска, и делился своим планом вербовки работницы лётной столовой. Джаконда, к которой, выбрав момент, я подошёл близко и шепнул, что у неё есть возможность купить ковёр, очень удивилась о моей осведомлённости о её мечтах, но пришла в назначенное время, в условленное место. Там мы сели в милицейскую "Волгу" и поехали на окраину Цулукидззе, в один из чупков. Хозяин этого заведения грузинского общепита, очевидно, был "на крючке" у работников УВД, поскольку угощались мы безплатно, а когда выходили, хозяин столовой подобострастно раскланивался с ними. Выпив и закусив, мы договорились с Джокондой о сотрудничестве. Потом при ехали в центр и в безлюдном месте высадили Джаконду... Но сведения от неё поступали. Поэтому у меня в дневнике от 16 февраля 1975 года появилась запись: "Джаконда не выходит на связь. Операция застопорилась". Больше у меня в дневнике об этом нет ни слова. Но эти два коротких предложения как узелок на память. А память хранит многое...
   Неожиданно меня вызвал к себе майор Грушкин, начальник особого отдела нашей части, как называли в войсках 7-й отдел КГБ. Это было накануне Дня Советской Армии и Военно-Морского Флота, 22 февраля. Особист, невысокого роста, полноватый, со светло-серыми волосами, широким лицом и носом "картошкой", был старый холостяк, а посему ходок "налево" и не дурак выпить. Это я узнал потом, от ребят, которые с ним жили в офицерском общежитии. А вот как состоялось наше первое знакомство. "У вас есть удостоверение следователя"? - огорошил меня с порога. "Нет", - ответил я. "Так на каком основании Вы занимаетесь оперативно-следственными мероприятиями"? Но в замешательстве я был не долго и ответил, что помогал милиции разоблачить воров, которых, почему-то, покрывает наше начальство. Старый чекист, сообразив, что с наскока меня не возьмёшь, пригласил я сесть за свободный стул напротив и начал, как у них водится, расспрашивать меня отеческим тоном о службе и о семье. Вроде бы и разговор задушевный, но не без намёка: вон, мол, у тебя, и жена и ребёнок маленький - сиди и не рыпайся! "Да я, может быть, при помощи этого несчастного куска мяса, который унесла повариха, могу выйти на шпиона"! - бросился опять в "психическую атаку" особист. Логики в его словах, конечно же, никакой, поэтому я остановил особиста словами: "Товарищ майор, у меня - высшее образование". Это означало примерно тоже, когда Станиславский на репетициях кричал актёрам-халтурщикам: "Не верю"! Грушкин тоже понял, что взял не ту ноту, и быстренько распрощался со мной, сказав, чтобы обращался, "если что". Уже потом я узнал, что, когда Джаконда после "конспиративной встречи" вернулась домой заметно на веселее, муж устроил ей допрос с пристрастием, думая, что его благоверная "загуляла" с грузинами. Она, оправдываясь, поведала ему о сделанном ей предложении в милиции и о моей роли в этой истории. Испугавшись не на шутку ситуации, в которую вляпалась его жена, прапорщик побежал за советом к своему начальству, которое и посоветовало ему обратиться в особый отдел части. Так провалилась задуманная мной операция по разоблачению жуликов в лётной столовой и их покровителей среди командования части, а я стал объектом пристального внимания со стороны особого отдела. Ведь логика у них проста. И командование части, и работники лётной столовой являются частью определённым образом сложившейся системы, худо ли бедно работавшей по своим внутренним законам, но поскольку я не доволен работой этих армейских институтов, я потенциально могу быть недоволен и всей системой в целом! А то, что правда была на моей стороне, это, похоже, никого не волновало. Такие одиночки-правдоискатели, как я, были досадной помехой не только вороватых начальников на местах, но и препятствием на пути чего-то более серьёзного и страшного... "Ну, остались продукты... Что ты с ними будешь делать"? - пытаются извращать ситуацию апологеты воровок из лётной столовой и их покровителей с большими звёздами. Этим самым они пытаются подменить понятия и воровство продуктов из лётной столовой сделать спасением их от порчи. Товарищи дорогие, а как же социалистическая законность, наша передовая советская мораль, основной принцип социализма, наконец! "От каждого - по способностям, каждому по труду"!- справедливо гласит этот принцип. А что же получается у нас? Вместо того, чтобы заактировать и, как говорится, оприходовать оставшиеся продукты, их тащат в собственные холодильники. Потворствуем извлечению нетрудовых доходов, лишая стимула к честному, самоотверженному труду! И опять же возникают вопросы: "А почему остались? А, может быть, не остались, а их специально оставили, уменьшая лётчикам порции?". Подобную запись я сделал в своём дневнике 23 февраля, через день после "беседы" с майором Грушкиным. Об этом я говорил, споря со своими оппонентами, об этом же были обращения в разные инстанции и письма в центральный орган министерства обороны СССР - газету "Красная Звезда". Надо отметить, что командиры мне этот эпизод ни разу не "вспомнили". Уж, не знаю, по какой причине. И как улаживал отношения особый отдел части с цулукидзевской милицией, тоже для меня осталось загадкой. Начальство не любит, когда ты, оппонируя им, начинаешь говорить с ними политическими штампами и лозунгами, с которыми они предпочитают выступать, по бумажке, на всевозможных собраниях и партконференциях. Они краснеют, бледнеют, и в силу своего ущербного интеллекта, помноженного на неправоту, не могут ничего сказать умнее, чем обозвать "демагогом", а всё то, что ты излагал, назвать "демагогией". Абсолютное большинство руководителей, проигрывая в споре, употребляют этот термин всякий раз не к месту и используют, в основном, против подчинённых, которые не смогут ответить: "Сам - дурак"! А отвечать на такой ярлык надо именно так, потому что с вами говорит действительно человек недалёкий. Демагог означает, в переводе с греческого, вождь народа. Подчинённый, ну, никак не может быть вождём, даже маленьким вождиком, и то не может. Не положено ему выступать перед народом, поскольку он сам из народа, то есть вместе со всеми стоит в строю. Кто тогда демагог, то есть, вождь народа - людей, стоящих в строю? Разумеется, командир! Именно командиры всех уровней занимаются демагогией, то есть, "обманом преднамеренным извращением фактов", когда, например, врут, что их, якобы, в "греческих залах" кормят также(!), как и рядовых лётчиков, когда лицемерят на партсобраниях... Сходи, товарищ начальник, в офицерский клуб, зайди в библиотеку, которая расположена на втором этаже, там попроси "Энциклопедический словарь", коли такового не держишь дома, найди на странице с буквой "Д" слово "демагогия" и прочти, что оно означает. И не уподобляйся больше шолоховскому Щукарю из "Поднятой целины", который называл свою старуху Астролябией. Деду Щукарю было простительно: он без очков, которых у него отродясь не было, видел только "ядрёные буквы", а мелких букв не видел, поэтому читал лишь термины, но о их значении мог только догадываться в силу своего, крестьянского, разумения. Вот он и считал, что астролябия - это сварливая, как его бабка, старуха. Ах, да, Вы книгу не читали, проходили в школе, но не читали. Мне, вот, не повезло, я люблю читать книги. А командиры не любят "шибко умных" подчиненных! Что и говорить, посещая нашу библиотеку, я ни разу не встретил там ни командира, ни замполита, и не только уровня части, но и уровня эскадрильи. Одно из двух: либо слишком умные, либо ужасно занятые!
   Теперь поговорим об упомянутом мной "греческом зале". Вначале командиры питались в общем зале с рядовыми лётчиками, только за отдельными столами. Но поскольку, личному составу бросалось в глаза, что руксостав кормят и обслуживают намного лучше, они уединились в отдельной комнате, которую стали называть "греческим залом". Конечно же, это было навеяно соответствующей миниатюрой Аркадия Райкина "в греческом зале, в греческом зале"... и носило по отношению к жлобствующему командованию оттенок сарказма, злорадство и затаённую человеческую обиду на фактическое неравенство. Когда лётный состав начинает жаловаться на плохое питание и дурное обслуживание, командиры отвечают, что их кормят точно так же. они утверждают, что в лётной столовой, якобы, нет воровства, то есть лётная норма доводится до лётного состава полностью. Но эти утверждения вызывают лишь скептические усмешки, а за глаза и разговоры о том, что командиры, то есть, высокопоставленные коммунисты, оторвались от народа и находятся от него ещё дальше, чем декабристы. Эти утверждения руксостава о том, что их кормят точно так же, как и остальных лётчиков, нелепы по двум основаниям. Во-первых, это же надо так себя не уважать, чтобы допустить в отношении себя такое безобразное питание и гнусное обслуживание! Ну, какой командир допустит, чтобы его так не уважали какие-то "поварёжки" и подавальщицы? Какой-то садомазохизм получается! Во-вторых, если питаетесь одинаково, по одной лётной норме, почему тогда уединились от подчинённых, с которыми завтра, возможно, вместе придётся идти в бой? Что вы так тщательно скрываете от остальных? А кроме того, вертолётчики летают в командировки, где садятся на другие аэродромы и там питаются в лётных столовых на порядок лучше. Словом, есть что сравнить! А в командирском зале уютно, столы застелены белоснежными скатертями, на столах стоят стаканчики с салфетками и вазы с цветами, в углу стоит холодильник. Там можно и коньячку, по случаю, выпить, и хорошенькую официантку за задницу ущипнуть, которая, если будет посговорчивее, вскоре сделается заведующей!
  
  
  
  
   Глава 7
   27 апреля 1975г. Слушаю лекцию в системе марксистско-ленинской подготовки. Шум, гам... Эффективность этой лекции равна нулю. А где же командиры? Их нет. Скорее всего, командиры "рожают" плановую таблицу полётов. А личный состав полка загнали в солдатский клуб и кто-то из управления части, не слишком грамотный в политике и не очень речистый, бубнит по написанному в общей тетради тексту общие слова о мудрой политике партии и лично Леонида Ильича Брежнева, ведущих нас по верному ленинскому пути к полной победе коммунизма, и что советские люди никогда с этого пути не свернут. Эти, правильные, слова горе-лектор добросовестно переписал из журнала "Коммунист Вооружённых Сил". Потом офицеры и прапорщики должны будут эту лекцию точно так же переписать из этого же журнала и показать её наличие в конспекте замполитам эскадрилий. Поскольку за офицеров и прапорщиков темы лекций писали жёны, то ни о каких тезисах не могло быть и речи; текст тупо переписывался от начала и до конца. Я, будучи по своей природе человеком добросовестным и исполнительным, как-то попытался одну из тем кратко законспектировать лично, но у меня ничего не получилось, поскольку там шёл набор политических штампов и лозунгов, и живая мысль ускользала. Подобное у меня было, когда я учил Максимку записывать в специальной тетради прочитанные книги, их авторов и краткое содержание. Как-то сын прочитал стихи Сергея Михалкова о том, "как рано утром, на рассвете, когда спали наши дети, Гитлер дал войскам приказ...", то есть, о Великой Отечественной войне. Когда мы стали записывать краткое содержание по тексту, у нас ничего не получилось! Вроде бы и складно, и правильно, но озаглавить отдельные абзацы невозможно... Вот и сейчас, помучившись над идейной тарабарщиной, я передоверил писание конспекта лекций Ирине. Один раз проводить семинарское занятие по теме "Манифест Коммунистической партии" поручили командиру отряда, капитану Дробышеву. Наша группа состояла из лиц лётного состава, имеющих разный образовательный уровень: часть молодых лётчиков и штурманов имела высшее образование, старые командиры вертолётов и командиры отрядов окончили средние учебные заведения, часть штурманов и правых лётчиков, пришедших из ДОСААФ, имели в своём багаже 10 классов. Разговор коснулся парадоксального лозунга К.Маркса и Ф.Энгельса: "Рабочие не имеют отечества". Я сказал, что в условиях победившего социализма этот лозунг не только не актуален, но и вреден. Что здесь началось! В результате Олег Всеволодыч поставил на голосование: "Кто за то, что "рабочие не имеют отечества"? В результате дети рабочих, одетые в военную форму и призванные защищать социалистическое Отечество, абсолютным большинством проголосовали за то, что "рабочие не имеют отечества"! "Большинством голосов мы пришли к выводу, что лозунг К.Маркса и Ф.Энгельса не потерял актуальность и в наши дни!" - подвёл итог голосованию коммунист Дробышев. Вот что бывает, когда люди, ослеплённые авторитетами, не включают собственные мозги! Всё это, на языке политработников, называется партийно-политической работой, сокращённо - ППР. Эту же аббревиатуру злые языки переводят более точно: посидели, попиз...и, разошлись Кстати, в "Советской военной энциклопедии" о содержании ППР сказано: "Значительное место в партийно-политической работе занимает забота о быте и материальном обеспечении воинов". Согласно Уставу внутренней службы Вооружённых Сил СССР, за организацию и состояние политической работы в полку отвечает заместитель командира полка по политической части. Но на практике замполиты следят за тем, чтобы в эскадрилье вовремя выпускался и вывешивался "Боевой листок", а к праздничным дням - стенгазета, чтобы военнослужащие выписывали газету "Красная Звезда" и прочую политическую макулатуру. Замполит полка следит за замполитами эскадрилий, чтобы они лучше следили. А заниматься бытом и материальным обеспечением воинов - Боже, упаси! Это значит, что вместе с диссидентом в погонах Карташёвым, как меня позже назовёт начальник политотдела бригады, подполковник Лейба, придётся бороться против воровства. Кстати, составной частью ППР является идеологическая работа, одной из задач которой было формирование активной жизненной позиции. Но не дай Бог иметь её, активную жизненную позицию - командиры и начальники замордуют, как Карташёва! Налицо - двойная мораль! Наверное, поэтому командиры и начальники отсутствуют на данном политическом мероприятии - боятся раздвоения личности. Есть ещё в полку пропагандист полка, чья должность не прописана ни в одном уставе, тем не менее, это - майорская должность. Парторг полка, тоже майор, он отвечает за сбор членских взносов. Правда, нашего парторга, который прибыл с авиагруппой из Торжка, почему-то в глаза и за глаза обвиняли в том, что тот, якобы купил машину за членские взносы. Так это, или нет - я никогда не узнаю, поскольку партия своих не сдаёт. Во всяком случае, этого парторга на пенсию проводили с почётом. В системе марксистско-ленинской подготовки офицеров и прапорщиков заставляют также конспектировать материалы съездов партии и пленумов ЦК КПСС. Эту работу я выполнял сам, поскольку тетрадки бы не хватило, а у жены руки бы отвалились от такой титанической работы. Это давало мне возможность из кучи пустой породы политической трескотни выбирать ценные крупицы информации. Например, я узнавал, что, не смотря на "планов громадьё", от съезда к съезду идёт отставание по одним и тем же позициям, и это было видно по полупустым прилавкам магазинов, постоянному дефициту и длинным очередям у дверей любого магазина, где "выбросили" этот самый дефицит. Также я узнал, что все южные братские республики, да и прибалты тоже, находятся на дотациях у Москвы, то есть три славянские республики кормят всех остальных, хотя уровень жизни в той же России был намного ниже, чем в той же Грузии. Особенно это видно, когда едешь на поезде из Грузии в Москву. Как только поезд въезжает в Краснодарский край, красивые, из белого кирпича, двухэтажные особняки, огороженные металлической сеткой, с кованными узорчатыми воротами и ухоженными двориками сменяются развалюхами, покосившимися заборами и зарослями крапивы и бурьяна вокруг. "Эх, Россия - берёзки, тополя! - сокрушался по этому поводу Саша Братенков, штурман из экипажа капитана Чиркунова. И свою тоску, в свободное от службы время, а это были, в основном, воскресенья, заливал палёным грузинским алкоголем. Ни один офицер не оставил столько своих кровных в грузинских "чупках", сколько он. С ним частенько выпивал за его счёт Саша Гончаров, правый лётчик, прибывший к нам из Могочи. Причём, Саша, попивохивая за счёт Братенкова, наставлял его на путь истинный, критикуя, в первую очередь, именно за склонность последнего к спиртным напиткам, а попутно - за его наплевательское отношение к своему внешнему виду. Саша родом был из Сибири. Единственный сын у матери. Работая на каком-то плавсредстве, умудрился, по своей рассеянности или мечтательности, что почти одно и то же, посадить оное на мель. Спасаясь от праведного гнева капитана, прыгнул в воду и саженьками доплыл до берега. Не заходя в контору за расчётом, Саша Братенков рванул в ДОСААФ, где как раз набирали курсантов для обучения на вертолётах. Поменял одну стихию на другую. Потом, когда пилотов оказался избыток, а штурманов не хватало, Сашу поверстали в штурмана. ( Как и моего штурмана отряда, Юру Котелевца, закончившего ДОСААФ в г. Сумы, откуда он был родом). Саша Братенков был среднего роста, среднего телосложения, с покатыми плечами, его круглое, немного веснусчатое с мелкими рябинками, добродушное лицо со светлыми, грустными глазами-пуговками и носом-картошкой дополняли тёмно-русые, с рыжеватым оттенком, мягкие волосы. Ходил он в тёмно-коричневых брюках от костюма, пошитого в 10 классе, к выпускному вечеру, и кедах советского производства, сверху одевал тёмно-синюю "олимпийку" от спортивного костюма, которая была родом тоже из десятого класса. В прохладную погоду сверху одевал лётную шевретовую куртку. По рассказам Васи Максимовича, борттехника у капитана Дробышева, который служил вместе с Сашей Братенковым, до перевода их в Торжок, на Украине, Саша умудрился на одном из праздников, сопровождаемом танцами до упаду, влюбиться в жену командира полка, за что был отчитан последним перед строем. После этого Саша как-то сник и подружился с "зелёным змием". Мне кажется, была к этому и генетическая предрасположенность. А, вообще-то, выпивохи были, своего рода, палочкой-выручалочкой для армейской системы вообще и командиров-начальников, в частности. Это был, своего рода, громоотвод, внутренний враг. Не будь их, злоупотребляющих спиртными напитками, с кем бы боролись отцы-командиры? Как бы отчитывались о проводимой воспитательной работе с личным составом перед вышестоящим командованием? Чем больше в части людей, чувствующих свою ущербность по причине алкогольной зависимости, тем легче командирам злоупотреблять своим служебным положением. Люди, чем-то "замаранные" не станут возмущаться, искать справедливость. Поэтому на Карташёва, который не пил и не курил, вёл здоровый образ жизни, начальство смотрело с подозрением и опаской. Люди не пьющие, думающие, а стало быть, независимые, были для начальства непонятны, а следовательно, опасны своей непредсказуемостью. Поэтому употребление спиртных напитков негласно поддерживалось и одобрялось сверху. Забулдыг можно было держать на крючке. Я стал всё больше и больше задумываться об этом, когда в части нет-нет, да проводилось мероприятие под названием "Суд офицерской чести". Судили офицеров, злоупотребляющих спиртными напитками, а потому относившимся к служебным обязанностям "спустя рукава". Это были, как правило, перехаживающие по многу лет в одном звании старшие лейтенанты - лица технического состава, либо правые лётчики. Им снимали одну звёздочку, и при этом, с издёвкой, шутили, что теперь у них появилась "перспектива" - возможность опять расти до старшего лейтенанта. Что ещё было интересным, с обличительной речью чаще всего выступали их собутыльники, такие же выпивохи, а то и похлеще! Это мне было непонятно: или же с товарищем "поработали" накануне, или же в данном случае срабатывал комплекс человека, ненавидящего в другом то, чего не хотелось бы иметь в себе, но что, тем не менее, в тебе имеется. Я сталкивался с таким типом один раз, когда будучи курсантом второго курса, ушёл в самовольную отлучку во время карантина, связанного с эпидемией холеры в Астраханской области. Во время комсомольского собрания с обличительной речью против меня выступил один курсант с профиля "Дальняя авиация", который вместе со мной возвращался из злополучного "самохода", и который не попался, потому что его прикрыл "кусок"*, а меня - нет. Я, когда уходил в самоволку, поленился идти на спортплощадку, где замкомвзвода, Саша Болгов, играл в футбол, чтобы предупредить его и попросить прикрыть меня, "если что". Я кого-то попросил передать Сане Болгову, что ухожу в город до утра, но Болгов обиделся таким отношением к себе и сдал меня на вечерней поверке. Вообще, среди "дальников", с которыми нас, три отделения, обучающиеся по профилю ФБА**, объединили в качестве эксперимента, подонков хватало. Как-то раз я попал в наряд по роте, в качестве дневального с одним из таких субъектов. Ночью, когда я отстояв своё время у тумбочки, пошёл его будить, он
   "Кусок"* - командир отделения, замкомвзвода, старшина, словом любой курсант с лычками на погонах. ФБА** - фронтовая бомбардировочная авиация.
   наотрез отказался вставать и мне некому было передать повязку и штык-нож. Я доложил дежурному по роте, Славику Красностанову, нашему отличнику, но человеку слабохарактерному, а тот побоялся разбудить зарвавшегося наглеца, который так и проспал до утра. Он попросту нас презирал, но все утёрлись и никто не поставил его на место. А через некоторое время этот курсант написал заявление в первичную партийную организацию роты с просьбой принять его кандидатом в члены партии, так как он, видите ли, хочет находиться в передовых рядах строителей коммунизма... А честно выполнять свои обязанности, будучи дневальным по роте, который не только охраняет ночной покой сослуживцев, не пропуская в спальное помещение посторонних, но и оружие в оружейной комнате, а также следит за соблюдением правил пожарной безопасности, а в случае пожара или тревоги, будит спящих товарищей - это так, ерунда! Масштабы, понимаешь ли, не те! "Как же так, - говорил я, подходя то к Сане Болгову, то к Славе Красностанову накануне общего комсомольского собрания, на котором предстояло дать этому карьеристу рекомендацию в партию, - разве можно такого циничного человека принимать в партию"? Но "замок"* и комсорг только отводили глаза. У этого курсанта где-то наверху сидел высокопоставленный папа. А моё выступление на комсомольском собрании против этого, во всех отношениях ненадёжного товарища, который нам, по большому счёту, вовсе не товарищ, курсанты, с подачи дружков этого карьериста, могли бы расценить как стукачество, со всеми вытекающими последствиями, характерными для коллектива с извращёнными понятиями об истинных и ложных ценностях. И этот шакал пойдёт теперь по головам других, по карьерной лестнице! В том случае, если бы в роту пришёл с проверкой несения службы суточным нарядом дежурный по училищу или его помощник, из-за этого негодяя сняли бы весь суточный наряд. А он бы обязательно обвинил меня -сказал бы, что это я его не разбудил и ушёл спать. Короче, "повезло" мне в тот раз, как с сослуживцем, так и с размазнёй-дежурным по роте! У каждого в его "боевой" биографии бывает, когда "струсил, промолчал"... Только у одних потом рефлексия по этому поводу, а для других это - норма жизни. Тем более, воспитывают эту норму, что называется, с младых ногтей. В училище, бывало, на каждом инструктаже, перед увольнением в город, командир роты, майор Скорняков, не переставал повторять, чтобы мы "никуда не ввязывались", иначе, по его словам, нас же потом и обвинят. А в окружной газете нет-нет, да напишут про доблестных военных, которые или хулигана помогут милиции задержать, или старушку через дорогу переведут... Нас постепенно приучали к мысли, что не надо ориентироваться на написанное в газете, надо строго придерживаться инструктажа командира. И потом, окончив училище, я слышал немало примеров того, как воинское начальство сдавало своих подчинённых, даже если они были правы в сложившейся конфликтной ситуации. Например, поспорил офицер в ресторане с администрацией по поводу наглого обсчёта его официанткой, а те вызывают военного патруля, который доставляет "правдоискателя" в гарнизонную гауптвахту, поскольку офицер пил в ресторане не одну только минеральную воду, потом "шьют" офицеру дебош в ресторане в нетрезвом виде - и покатилась у молодого "старлея" карьера под откос. А комендант гарнизона "кормится" в этом ресторане и его любовница - завзалом. Вот так и ломают судьбы людям, предатели. О какой тут корпоративной солидарности можно говорить? Откуда может появиться офицерская честь у "кухаркиных детей"? Осенью 1976 года, на третьем году моего пребывания в Грузии, я в очередной раз проходил ВЛК** в окружном военном госпитале, в г. Тбилиси. Этот период отображён
   "Замок"* - заместитель командира взвода. ВЛК** - врачебно-лётная комиссия.
   четверостишием в одной из записных книжек:
   Галактион - начальник строгий,
   Чтоб хлеб жевать и честным быть,
   Велел к указанному сроку
   Усы и бороду мне сбрить.
   А вот дневниковая запись об этом эпизоде.
   8 октября.
   Получил боевую задачу от доктора (должность его ещё не выяснил): сбрить бородёнку! Когда я сбрею, он, очевидно, будет считать, что не зря жуёт свой хлеб.
   А вот дневниковая запись, сделанная несколькими днями раньше.
   30 сентября.
   Не писал целую вечность. Отпуск. После отпуска. И вот теперь, в госпитале, достал из кармана записную книжку.
   А всё началось с раздражения, которое вызывают у меня два водителя, почему-то поселённые в наши апартаменты. Насколько я знаю, для солдат существует казарма. А эти живут, как у бога за пазухой в палате для выздоравливающих офицеров. Разбросал грязную робу, как попало, и ловит кейф с включённым приёмником на груди.
   Речь идёт о двойной морали. С одной стороны, разгильдяи-солдаты, которых начальник лётного отделения поместил в палате для выздоравливающих офицеров, и которых некому на место поставить, а с другой стороны, офицер, решивший некоторое время не бриться из-за раздражения кожи лица сразу попавший в поле зрения заботящегося о дисциплине этого начальника. Кроме того, в лётном отделении госпиталя лежал некий рядовой, сын одного из секретарей райкома партии, который каждый вечер совершенно спокойно переодевался в гражданскую одежду и уходил в город, утром возвращался и целый день отсыпался. И все делали вид, что так и надо, и что это не противоречит ни уставным требованиям, ни требованиям коммунистической морали и нравственности. В том числе, не видела в этом ничего особенного и старшая медсестра - еврейка, ханжа и старая дева. Как-то раз санитарка, убиравшая нашу палату, по имени Джульетта, негласно называемая нами Джульбарсик, за обильную растительность на лице и, вполне возможно, на других частях её тела, что впрочем, характерно и для армянок, и для других дочерей Кавказа, принесла нам напечатанный на машинке трактат из области взаимоотношения полов и попросила размножить от руки, так как оригинал надо было скоро отдавать. И вот старшая медсестра, очень сильно озабоченная нашей нравственность, отобрала(!) у одного из офицеров несколько листов оригинала и рукописи и отнесла начальнику лётного отделения, по имени Галактион, с фамилией, оканчивающейся, как у Берии, на "ия", что свидетельствовало о его мегрельском происхождении. Кроме всего прочего, в госпитале шептались, да так громко, что знал и переменный состав, то есть проходящие медкомиссию лётчики, что старшая медсестра была любовницей Галактиона. Было оперативно проведено следствие. Офицеры, быстро сдали Джульетту и та была уволена с работы. А заодно Галактион со своей любовницей в очередной раз наплевали в наши рабские душонки.
  
  
   Глава 8. В начале июля 1976 года нашу часть в очередной раз постигло несчастье. В соответствии с планом боевой подготовки, были запланированы прыжки лётного состава в 3-й, "братской", эскадрилье. Во время прыжков разбился Борис Бобков, совсем недавно ушедший из нашей эскадрильи на должность замполита 3-й эскадрильи. Он был, что называется, с избыточным весом и ему, с его "пудами", можно было не прыгать. Решил показать партийный пример личному составу. Вот и показал. Я находился в служебном городке и своими глазами видел, как открылись разноцветные парашюты спортсменов и что один из обычных, белого цвета, парашютов снижается быстрее других, потому что купол этого парашюта перехлестнуло стропой; потом, на высоте метров 30, парашютист перерезал с одной стороны стропы, в месте их крепления к пряжкам- полукольцам свободных концов подвесной системы, и камнем пошёл вниз. Лучше бы он этого не делал, потому что высота всё равно была недостаточной для того, чтобы перерезать стропы с двух сторон и открыть запасной парашют. Боря Бобков был человек медлительный и пока он увидел, что парашют его перехлестнуло стропой, пока достал нож и начал пилить стропы... Самое большое, что с ним случилось бы, если бы он ничего не делал - сломал бы ногу! Кроме того, его могли бы поймать "столом" или же сбить вертикальную составляющую скорости свободного падения этим же "столом". "Стол" это узкий, длинный кусок брезента, лежащий на траве, на котором укладываются парашюты перед тем, как их оденут парашютисты; находится на линии стартового осмотра. Пару человек бросились бежать со столом к месту предполагаемого падения Бобкова, но не успели. А машина "Скорой помощи", дежурившая на прыжках, на которой можно было бы, подскочить к месту падения, как назло уехала снимать незадачливого радиста, прапорщика Изаака, приземлившегося на ель в лесопосадке, за которой следовал арык, а уже потом наш аэродром.
   Всё это произошло напротив стоянки эскадрильи Ми-8, личный состав которой как раз готовился к полётам "день с переходом на ночь". Полковник Дробнич, почему-то ничего лучше придумать не мог, как доложить на "Грозу" о случившемся и, тем не менее, о принятии решения провести полёты. Оперативный дежурный на "Грозе" дал "добро"... А утром я узнал, что погиб борттехник вертолёта Ми-8, из экипажа капитана Шабанова, старший лейтенант Богаченко, который жил в нашем подъезде. Экипаж капитана Шабанова, при полёте по маршруту на полигон Кулеви, для стрельбы по мишеням НАРами*, ошибочно занял высоту 100 метров, вместо положенной для этого маршрута ночью - 200 метров. Правак, выполняющий на вертолёте Ми-8 обязанности лётчика-штурмана, со своими обязанностями не справился, не вывел вертолёт на цель. Капитан Шабанов, увлёкшись поиском цели, потерял высоту до нуля, после чего вертолёт пополз по заболоченному грунту. Борттехник, который сидит между командиром и правым лётчиком на прикладном сиденье и не пристёгнут ремнями, вылетел вперёд через переднее стекло, после чего вертолёт проехал по нему передним колесом...
   Как поучал своего штурмана, Колю Жидкова, упоминаемый уже мной эскадрильский балагур, капитан Ковалёв,
   Грудью воздух рассекать -
   Не решать задачи:
   Можно жизнь свою отдать
   Не за хер собачий!
   Через некоторое время после этих событий звезда нашего Ивана Лукича, как величали командира авиагруппы, полковника Дробнича, начала закатываться. Тем более,
   НАРы* - неуправляемые авиационные ракеты, которые чаще называли НУРСами.
   что авиагруппу разделили на два полка, а при ДШБр сделали авиационный отдел, который должен был стать передающим механизмом между пехотой и лётчиками. Но
   перед своим уходом, впервые за три года, очевидно, решив, что Мордовин трамбует меня не очень эффективно, Дробнич поднял меня на каком-то собрании офицеров и попенял мне за мою активную жизненную позицию, при этом сказал буквально следующее: "Ну, что ты прицепился к нам, как клещ"? Я записал 12 марта 1997 года в дневнике: "Этим он вдохнул в меня новые силы". Я рассуждал, сообразуясь с ленинским положением: "Если враг ругает, значит мы на правильном пути"! Командиром полка в Цулукидзе назначили командира отличной, 8-й эскадрильи, майора Мордовина, который перескочил через ступень, минуя должность заместителя командира полка. Это произошло в 1977 году.
   С приходом Мордовина, в лучшую сторону в гарнизоне ничего не изменилось. Полковник Дробнич, хотя бы, пытался придать хоть какую-то видимость "гарнизонной демократии" и проводил вечера вопросов и ответов, где лётчики, например, говорили, что их невкусно кормят, дурно обслуживают, а заведующая отвечала, что это всё неправда, просто все лётчики "зажрались". Командир, естественно, был на стороне столовских работников и решительно пресекал недовольных, замполит в это время брал таких, что называется, на карандаш. Тоже самое - по вопросам отсутствия отопления и горячей воды и по поводу обеспечения другими видами довольствия. Такие собрания мы называли КВНамии. В ходу был полковой "чёрный юмор": например, весь лётный состав полка с энтузиазмом подхватил каламбур капитана Гамоли, командира экипажа из нашей эскадрильи, что начпрод, старший лейтенант Цикл, купил себе "Москвича" цвета свежеворованного мяса. Офицеры и прапорщики отказывались играть со своим начальством "в поддавки": начальство утверждало, что нас обеспечивают и обслуживают, согласно установленным нормам в соответствующих приказах Министра Обороны, а мы не хотели делать вид, что это так. А это уже граничило с антисоветчиной, то есть рассматривалось как не согласие со сложившейся порочной практикой вседозволенности со стороны командования и холопского смирения со стороны подчиненных. Поэтому-то замполиты всех уровней и брали "недовольных" на заметку, поскольку критика существующего беззакония могла быть квалифицирована жуликами от власти, при случае, как клевета на общественно-политический строй со всеми вытекающими последствиями, согласно соответствующей статье уголовного кодекса. Там, где деяния не дотягивали до "статьи", наготове была "карательная психиатрия". Мой сосед по балкону, начмед части, майор Пукарев, о котором я уже писал, в последствии, за чаркой водки, признался мне, что Мордовин предлагал ему оформить Карташёва в госпиталь как "дурика", на что тот возразил, что не может этого сделать в отношении здорового человека, тем более, что в госпитале это всё равно "не прокатит". Как бы то ни было, а армейскую демократию изображать надо. Вот и меня на построении эскадрильи выбрали в лавочную комиссию. Дело было так. Построили нас возле модуля, в котором находились наш штаб и штаб братской, 3-й эскадрильи. Перед строем вышел наш замполит, майор Житник, сказал, что мы должны от нашей эскадрильи выбрать офицера в лавочную комиссию и предложил какого-то активиста, который всё время смотрел начальству в рот. "Какие будут предложения"? - продолжал дальше Николай Семёнович по накатанной... "Предлагаю кандидатуру старшего лейтенанта Карташёва!" - громко закричал Саня Пересыпкин. "Карташёв - не коммунист" - пробормотал первое, что пришло в голову, замполит. Но Саня Пересыпкин умел работать на толпу. "А безпартийные, что - не люди?" - начали роптать в задних рядах. Майору Житнику, дабы не разрушать монолитный блок коммунистов и безпартийных, ничего не оставалось делать, как поставить вопрос на голосование. Абсолютное большинство голосов досталось старшему лейтенанту Карташёву. А вскоре я узнал, что в политотделе бригады утвердили мою кандидатуру в качестве председателя лавочной комиссии. Решили испытать мою принципиальность "медными трубами". Так, впервые в истории Советской Армии, председателем лавочной комиссии стал безпартийный! Остаётся только сказать, чем должна заниматься лавочная комиссия. В идеале - следить за тем, чтобы товары, поступали в магазин в соответствии с накладными, то есть не уходили "налево": жёнам начальства, продавцам, их знакомым, на перепродажу по спекулятивным ценам; ч;тобы потом эти товары не прятались под прилавок для реализации указанной категории граждан; чтобы не было обвеса, обмана, грубости со стороны продавцов. Фактически - не мешать работникам прилавка всеми перечисленными безобразиями заниматься, поскольку дефицита всё равно на всех не хватит. А кто является опорой этой порочной системы? - Конечно, начальство и их челядь. Вот им и должен доставаться дефицит! 6 ноября. Завтра - праздник. (Написал и подумал: "Повторить бы завтрашний денёк)! Уж слишком много сволочи развелось.
   В конце 1976 года мою семью ожидало очень тяжёлое испытание - серьёзно заболел Максимка. Просто чудо, что всё, в конце концов, обошлось, а сын через несколько месяцев выздоровел и был выписан из Детской республиканской больницы. Я периодически ездил в Тбилиси навещать больного ребёнка, с которым лежала Ирина. Один раз я даже совмещал поездку в больницу с сопровождением в дисбат солдатика из нашей эскадрильи, осужденного за самострел. Саня Пересыпкин всегда ходил в наряды вместе со своим штурманом, дотошным Карташёвым, у которого до всего было дело, если этого требовало положение Воинских Уставов. Если капитан Пересыпкин идёт дежурным по полку, то Карташёв - его помощником. Либо начальник штаба эскадрильи, майор Давыдов, посылает старшего лейтенанта Карташёва начальником патруля. В любом случае, Саня Пересыпкин был прикрыт уставным зонтиком и на него не капал дождь уставных нарушений и дисциплинарных проступков со стороны лиц переменного состава, как ещё называли солдат срочной службы. А тут его назначили начальником караула! Подушка безопасности в виде Карташёва там предусмотрена не была, поскольку помощник начкара назначался из сержантов, лиц срочной службы. Не буду утверждать, чего здесь было больше: Сашиного расп...дяйства или стечения обстоятельств, но один солдатик, призыва из Западной Украины, чтобы съездить домой в отпуск, будучи часовым на посту, решил сымитировать нападение на пост и собственное геройское ранение из своего же карабина. Естественно, горе-мошенника легко разоблачили, он во всём признался, покаялся и был осуждён к сроку в дисциплинарном батальоне. И вот, мне надо было, так сказать, совместить приятное с полезным: отвезти солдатика в дисбат, под Тбилиси, в город Рустави, сдать его из рук в руки, а затем проведать жену с больным ребёнком. Ночевали в дисбате: я в солдатской казарме, на солдатской кровати, солдатик - на гауптвахте. Утром я привёл его на осмотр к начальнику, которому должен был сдать, и начальник нашёл какой-то изъян в шинели, попеняв мне, а я смутился. Когда мы вышли солдатик сказал мне, что это не его шинель, а его шинель забрали "старики". Вот тебе и дисциплинарный батальон! Если бы я знал про фокусы с шинелью, не смолчал бы дисбатовскому начальнику! Из общения с солдатиком в дороге, у меня о нём сложилось неплохое мнение. Через какое-то время - год, полтора - я узнаю из приказа, который нам зачитывали на построении, что этот солдатик со своими дружками за дедовщину получили сроки в колонии строгого режима... У парня не оказалось внутреннего стержня - он попал под дурное влияние и покатился по наклонной вниз.
   В начале года дули сильные ветры, полёты то и дело отбивали. Из-за ветра несущей лопастью убило рядового Надёжкина из группы авиационного оборудования. Когда вертолёт Ми-6 зарулил на стоянку, и командир экипажа выключил двигатели, лопасти некоторое время продолжали вращаться, причём концы лопастей чуть ли не доставали до земли. Одной такой лопастью, весом 7400 кГ, и ударило бойца, да так, что он вылетел из сапог! Солдатик был добросовестный, что его и погубило. Если бы шёл на вертолёт ни шатко, ни валко, лопасти успели бы остановиться. А он бежал, чтобы быстрее снять записывающий элемент из прибора объективного контроля и поставить новый. Судьба, прямо скажем, незавидная. После этого случая был издан приказ: после выключения двигателей, до полной остановки лопастей, к вертолёту не подходить! Мы воочию смогли убедиться в правоте расхожего утверждения, что лётные законы пишутся кровью.
   Весной нашу эскадрилью отправили в отпуск. Отдыхал 30 суток. 15 суток сдавал на 2-й класс. Свозил Максимку в Тбилиси, показал врачу. Смотрела главврач, Саната Васильевна. 10 суток отдыхал в Кобулети, в Доме отдыха ВВС. Встретил Петю Душина с его пышной, молодой женой. Он попал служить, как и я, в Тамбовское лётное училище, только в Мичуринский учебный полк. Там женился на дочери хозяйки, у которой квартировал. Она привезла целый чемодан летних нарядов, полагая, что едет на юг, но погода не заладилась: было дождливо и холодно. Солнышко всё же выглянуло и на пляже я встретил ещё одного нашего выпускника - Куковякина из 1-го взвода. Он служил на Дальнем Востоке, летал на Як-28-х и очень сильно изменился, превратившись из робкого отличника в критически настроенного к окружающей действительности, атлетически сложенного молодого человека. С интересом слушал рассказы Куковякина, комментируемые его женой о службе, жизни и быте в гарнизоне, о выпускниках нашей роты. Реальная действительность, с которой столкнулся бывший отличник и активный комсомолец, так не похожая на ту, приукрашенную, о которой твердят замполиты и пишут газеты, и в которую нас заставляют верить, или делать вид, что верим, научила его рассуждать, сравнивая то, с чем сталкиваешься повседневно, с тем, как это трактуется "официальными лицами". Не помню, в компании с кем, побывал в Батуми, в дельфинарии. Представление с дельфинами мне понравилось настолько, что я поехал в Цулукидзе, взял Максимку и повёз в Батумский дельфинарий, ему показывать дельфинов. Кроме дельфинов, там находился большой морской аквариум, в котором можно было увидеть диковинных обитателей морей и океанов.
   После выхода из отпуска, летать, как обычно, приходилось мало. Всё больше -бестолковая суета, призванная имитировать боевую подготовку, которая называлась службой, а если высоким штилем, то ратным трудом! А времени командирам всё равно не хватало, и тогда они организовывали субботники и воскресники, на которых лётно-технический состав подстригал ножницами травку на газонах, когда не хватало на всех кос, или с края, возле бардюра, где не брала коса, собирал окурки и презервативы под окнами жилых домов. Вся территория жилого городка была поделена на участки, закреплённые за каждой эскадрильей, причём за подразделениями ОБАТО территория не закреплялась, хотя вокруг домов, где проживали офицеры и прапорщики батальона, была самая захламлённая, - они ехали в служебный городок "наводить порядок" в бумагах и на складах! "Доворовывать то, что не успели украсть", - иронизировали лётчики. Это командир отдельной роты связи шутил, что офицеры и прапорщики батальона до обеда воруют, а после обеда делят наворованное. В другой раз мы ехали на аэродром, и там проводили "субботники" и "воскресники", собирая бумажки, целлофановые пакеты и камни на грунтовке и подстригая, выщипывая и выкашивая траву на "бетонке"*. Чтобы трава и после этого не росла по краям и между бетонных плит, её поливали керосином. Причём бетонные плиты между собой были плохо укреплены, подушку из песка под ними
   "Бетонка"* - бетонная взлётно-посадочная полоса.
   вымыло водой, от чего они, что называется, ходили ходуном. Это уже было чревато лётным происшествием, но, поскольку, инженером, отвечающим за состояние сооружений на аэродроме, работала жена замполита полка, майора Кравченко, начальство этого вопиющего факта не замечало. Многочисленные проверяющие из округа и бригады тоже не замечали, поскольку их в ОБАТО обильно поили и кормили, подавая на десерт баньку с официантками. Баня была построена на территории аэродрома, на хоздворе. В отсутствии "высоких гостей" в ней мылись офицеры и прапорщики батальона, а также командир полка со "свитой". Рядовые лётчики и техники вертолётного полка не всегда могли помыться даже в ванне, поскольку вода горячая из крана не текла никогда, а тёплая - очень редко. Частенько отключали и холодную воду. Как бы то ни было, но, не смотря на очень скверное обслуживание полка абсолютно по всем позициям, я не помню, чтобы батальону поставили оценку ниже "хорошо". Вот почему воровали пайку у лётного состава, "списывали" авиационный керосин и масла - надо было не только самим украсть, но и ненасытную свору "проверяющих" накормить и напоить. А тут какой-то старший лейтенант Карташёв со своей принципиальностью под ногами путается, работать, то бишь, воровать мешает! Понять не хочет, что всё так устроено, так было до нас и не нам всё это менять. Вот, и председателем лавочной комиссии утвердили - авось споткнётся? И его сломаем, и другим наука будет: человек борется с несправедливостью, пока сам до кормушки не дорвётся. И ведь действительно, некоторые так и считали: честных людей в природе не бывает. Когда я приходил в один из кабинетов батальона, в котором работала член лавочной комиссии, жена комэски 3-й эскадрильи и моя заместительница, она говорила: "Нет, начальство, чтобы избавиться от Карташёва, пошлёт его по замене в Венгрию или Германию"! Будучи женщиной не простой, она как бы говорила: "Карташёв, ты идёшь против начальства для того, чтобы оно, желая от тебя избавиться, послало тебя служить за границу"! Она не могла понять, что кто-то может иметь активную жизненную позицию, не поступаться совестью, идти наперекор обстоятельствам, жертвовать чем-то во имя справедливости...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Глава 9.
   Отдан приказом в состав комиссии по проверке склада топографических карт при секретном отделе части. Самое интересное заключается в том, что председатель комиссии, он же помощник начальника штаба, председателем только числится, фактически же в помещении, где хранятся топографические карты, не появляется и всеми делами распоряжается солдатка сверхсрочной службы, которую мы проверяем! Членами комиссии назначались штурманы с вертолётов Ми-6, лётчики-штурманы с "восьмёрок" и лётчики-операторы с "двадцатьчетвёрок", по одному человеку от эскадрильи. Мы брали со стеллажей пачки с топографическими картами определённой номенклатуры и пересчитывали количество листов в них; если не совпадало с цифрой, написанной на пачке - пересчитывали ещё раз. Затем говорили "секретчице" результат, который она заносила в специальную тетрадь, сверяя результат с контрольной цифрой. При желании она могла выдать какой угодно результат, скрыв недостачу, поскольку контроля за ней никакого не было, так как председатель комиссии отсутствовал. А мы, расписываясь в акте о проверке топографических карт в "секретке", брали на себя персональную ответственность за результаты проверки, что с точки зрения права было незаконно, но в армии право частенько подменяется произволом командиров. Разве я виноват в плохой организации проверки? Но прав всё равно будет тот, у кого больше прав, то есть, командир части, а также начальник штаба, которые плохо организовали и слабо осуществляли контроль за результатами работы председателя комиссии, которому почему-то было трудно сочетать свою рутинную работу помначштаба с обязанностями по проверке склада топокарт.
   Секретными считаются топографические карты масштаба 1:200 000 (двухкилометровки) и крупнее. На картах масштаба 1:500 000, или пятикилометровке, там, где ставится гриф секретности, надпись: "Для служебного пользования", или ДСП, но они всё равно учитываются и хранятся, как секретные. К нам, лётному составу, требования по хранению и учёту топографических карт очень жёсткие. Мы даже обрывки рамок листов карт при их склейке сжигаем в присутствии представителя "секретки", о чём составляем соответствующий акт. Для подбора нужных листов карт на тот или иной район и для быстрого определения их номенклатуры существуют, так называемые, сборные таблицы карт. Они представляют собой мелкомасштабные схемы, разделённые меридианами и параллелями на клетки, соответствующие, обычно, листам карты масштаба 1:1 000 000, с указанием их порядковой нумерации в пределах листов миллионной карты. Номенклатура каждого листа указана над северной стороной его рамки. Номенклатурой называется система обозначения, или нумерации, листов карты. Рядом с номенклатурой, кроме того, подписано название наиболее крупного из показанных на нём населённых пунктов. На каждом листе указывается также номенклатура смежных с ним листов, что облегчает их подбор при склейке карты. Эти подписи помещены посредине сторон внешней рамки листа. Эти-то рамки смежных листов, подлежащих склейке, мы и обрывали, причём, рамку правого листа обрывали не полностью, оставляли, примерно, миллиметров 10, чтобы было на что накладывать смежный, левый лист, рамка которого обрывалась полностью. Точно также, рамка верхнего листа обрывается полностью, а на нижнем листе оставляется миллиметров 10. В этом случае, при прокладке маршрута, карандаш не будет оставлять "задиры" в местах склейки смежных листов, поскольку линия карандашом проводится слева направо и сверху вниз.
   В основу обозначения листов топографических карт любого масштаба положена номенклатура листов миллионной карты. Ряды листов этой карты обозначаются заглавными буквами латинского алфавита (от A до V) и счёт их ведётся от экватора к полюсам. Колонны же листов нумеруются цифрами от 1 до 60. Счёт колонн ведётся от меридиана 180 градусов с запада на восток. Номенклатура листа карты 1:1 000 000 слагается из указания ряда (буквы) и колонны (цифры), в пересечении которых он расположен. Листы карты масштаба 1:500 000 (4 листа) обозначаются русскими прописными буквами А, Б, В и Г. Я это к тому, что нашёл на листе карты масштаба 1:500 000 с номенклатурой М-44-Б деревню Орловку, в которой прошло моё детство, и в которой живут мои родители, и стал с интересом рассматривать местность. Небольшое село находится как бы в "ямке", поскольку с трёх сторон окружено горами, и только с северо-северо-западной стороны, откуда течёт сравнительно небольшая река Убинка, местность открытая и высокие горы находятся сравнительно далеко, что, конечно, плохо, поскольку нет защиты от северного ветра, который у нас называется "сивер", а склоны гор с северной стороны - "сиверами". С юго-востока и ближе всего находится гора Орёл, располагающийся к деревне торцом; высота вершины горы со стороны села Орловки (я определил, по горизонталям серо-коричневого цвета, обозначающим рельеф - кривым замкнутым линиям, каждая из которых представляет собой изображение на карте горизонтального контура неровности, все точки которого на местности расположены на одной и той же высоте над уровнем моря) составляет 800 м, а со стороны большого села, Черемшанки, вершина обозначена точкой с указанием высоты 1136 м. С юго-запада, на расстоянии 5 км от Орловки, вытянулась гора Бергалка, самая высокая вершина которой обозначена точкой с высотой 799 м. На западе-северо-западе, в 5км вытянулась под прямым углом к Бергалке - гора Поперёшная (её высоту я почему-то не определил). Эти горы имеют вид гребней. А дальше, на север идут увалы и далеко, километрах в 10-15, виднеется гора Долматиха, высотой 861м. На северо-востоке, сразу за огородами, начинается увал, который называют Седухой, переходящий в вытянутую вдоль села гору Маяк, с двумя вершинами по краям, высота одной из них порядка 600м. Восточнее Орла, в его основании, берёт начало речка Орловочка, на карте обозначенная как ключ, которая впадает в реку Убинку. Вдоль этих водоёмов, углом и расположено село Орловка. Справа от села Черемшанки, если смотреть на северо-восток, находится гора Углоуха высотой 1201м, нависающая над рекой Ульбой, текущей на юг, в сторону города Усть-Каменогорска. Если ехать из Черемшанки в сторону г.Усть-Каменогорска по автомобильной дороге, километрах в 70-ти, слева находится гора Календарь высотой 1113м. Раньше орловские ребята спорили с ребятами из села Михайловки: чья гора выше - Орёл или Календарь? Оказывается, черемшанский Орёл выше. С возвышенности, вдали, за Маяком синеется вытянувшаяся с севера на восток гора Синюха, самая высокая точка которой 1962 м, и снег на которой редко в какое лето успевает растаять. Самая высокая точка - Вышеивановский Белок, высотой 2775 м. Мне всегда нравилось рассматривать на географической карте города, страны и континенты, моря и океаны, реки и озёра, леса и, конечно, горы. Это было интересно, это захватывало воображение! А здесь - родные края, малая родина! Жаль только, что лист карты секретный и нельзя взять на память!
   Отправил Ирину рожать к родителям, она и Максим уже в Челябинске. Здесь все так делают, поскольку в местной больнице антисанитария и уровень медперсонала гораздо ниже, чем в России - в том же Челябинске. Они уехали сразу же после выборов. Выборы - ещё одно проявление лицемерия и лжи "нашей родной советской власти". "Блок безпартийных и коммунистов" проголосует за кого угодно, но всё равно возле урны маячит наш особист Берзин в компании своих коллег-грузин в штатском и сверлит меня взглядом, как будто хочет просветить мои мысли, а в кабинках для голосования вместо шариковых ручек лежат карандаши. Но я прихватил с собой ручку, и липовый кандидат не получит моего голоса. Я отказываюсь играть с системой в поддавки! Мне, в моей борьбе, не помог ни один депутат и никогда не поможет, потому что власть выдвигает в депутаты себе подобных, то есть, безпринципных угодников, готовых поднять свои трусливые ручонки за что угодно, лишь бы оно, это очередное мудрое решение, было спущено сверху; такой никогда не сможет принять самостоятельное решение, не захочет возвысить свой голос против несправедливости. Но я ещё верю, что за справедливость надо бороться, что правда всё равно победит и пишу письмо в газету "Правда". Но моих заметку: раз что-то предлагает, значит, не доволен существующим положением вещей, то есть существующей системой власти, которую цинично называют "родной советской".
   Не успел закончить работу в комиссии по проверке склада топокарт, как эскадрильское начальство подсунуло мне новую "работёнку"! Два пьяных прапорщика из нашей эскадрильи на мотоцикле, которым управлял прапорщик Скворцов, сбили двух грузинок, которые, к счастью, отделались синяками и ушибами. Мне было поручено провести дознание по этому делу и рапортом доложить по инстанции о результатах. Наверное, Мордовин посоветовал эскадрильскому начальству, побольше нагружать "кляузника" Карташёва различными поручениями, чтобы у него не оставалось времени "писать жалобы". Вот бы ещё на подготовку до уровня 1-го класса запланировали, да на вышестоящую должность поставили, а то, получается, по любимой поговорке легендарного Сани Пересыпкина: "Пашешь, как папа Карло, а получаешь, как Буратино"! Тем не менее, в течение двух дней, по нескольку часов личного времени на это убил. Но письмо в "Правду", в это же время, писать закончил! Правда, на этот раз моя доверчивая душа откликнулась на призыв Партии и Правительства к советским гражданам присылать свои замечания и предложения по поводу опубликованного во всех центральных и местных газетах проекта новой советской Конституции. А на завтра запланировано начало "концерта" - так я в своей дневниковой записи, в целях конспирации, называю предстоящие учения, хотя то, как безтолково всё организуется, а затем проводится, действительно, скорее, напоминает концерт погорелого театра. Армейские острословы учения разбили на следующие этапы: 1) шумиха; 2) неразбериха; 3) наказание невиновных; 4) награждение не участвующих. Начало учения по каким-то организационным причинам срывается, и переносится "на завтра", но срывается и переносится после того, как нас поднимут по тревоге в 4 часа утра, полусонных пересчитают возле стоянки КамАЗов, на которых перевозят лётчиков и техников, и комфортабельных автобусов, на которых перевозят офицеров, прапорщиков и служащих ОБАТО. Затем, дождавшись, когда на КамАЗе солдатик устранит неисправность, добираемся по неровным цулукидзевским гравийным дорогам, с выбоинами и колдобинами, до аэродрома, сделав остановку возле КПП служебного городка, чтобы штурманы сбегали в секретку, получили портфели с полётными картами. По прибытии на стоянку эскадрильи, десантируемся с высокого кузова КамАЗа на бетонные плиты и бежим опробовать двигатели вертолётов. В последствие, этому эпизоду нашей "славной" армейской жизни я посвятил стихотворение:
   Пилот с КамАЗа прыгать стал
   И ногу чуть не поломал,
   Зато спокоен замполит -
   Нога не у него болит!
   Четверостишие посвящалось замполиту ОБАТО, поскольку наш, Николай Семёнович, не смотря на свой, уже далеко не юный возраст, сигал с кузова вместе со всеми! Сигать-то - сигал, но не роптал по этому поводу, поскольку свято соблюдал неписаные правила игры с системой... Но "концерт", как я уже упомянул, не состоялся. При подведении итогов нам сообщили, что мы не уложились в нормативы, поскольку наш славный батальон обслуживания не подал вовремя автотранспорт. Но, поскольку ОБАТО является "священной коровой" для вышестоящего командования, тренировать будут нас. Ну, как после этого не зачислишь ОБАТО, наряду с НАТО1, СЕНТО2 и СЕАТО3, в число агрессивных империалистических блоков? В каждой шутке, в том числе и армейской, есть доля сермяжной правды. Вклад батальона авиационно-технического обслуживания в копилку тех, кто льёт воду на мельницу нашего вероятного противника, состоит не только в том, что он расхищает материальные ценности, подрывает боеготовность полка, но, самое главное, в том, что всё это оказывает колоссальное разлагающее, деморализующее влияние на весь личный состав! На этот раз из ДШБр поступила новация, которая, несомненно, будет способствовать укреплению воинской дисциплины, что, в свою очередь, должно отразиться на качестве проведения учения. Лётный и инженерно-технический состав обязали на учениях и в период подготовки к ним ходить в полевой форме, то есть, гимнастёрка, ремень с портупеей, галифе, хромовые сапоги, и полевая фуражка. А так как тому же техсоставу обслуживать матчасть в хромовых сапогах и портупее будет ой, как неудобно, да и не безопасно, комбинезоны распорядились взять с собой. Очень даже эстетично будет смотреться: идёт офицер в хромовых сапогах и в портупее, обвешанный узлами! "Как надену портупею, всё тупею и тупею", - лучше не скажешь! В конце концов, "концерт" закончился благополучно, но без оваций. Это означало, что мы, на этот раз, избежали человеческих жертв, но особой похвалы от вышестоящего начальства не заслужили. Батальон же опять показал свою сволочную натуру, это, в первую очередь, касалось низкого качества питания и обслуживания лётного состава. На эту больную тему мною было написано четверостишие:
   Опять обидели пилота:
   Пошёл голодный на полёты...
   Но ходит радостный начпрод:
   Он вкусно ест и сладко пьёт!
   Не зря говорят в полку: "В авиации - хорошо, но возле авиации - лучше"!
   Дома ждали письма от жены, из Челябинска, от сестры, из Коробихи, отписка из "Зари Востока". Пока мы были на учениях, в жилом городке, в семье прапорщика Керекезы, из нашей эскадрильи, случилось большое горе: с балкона 4-го этажа выпал мальчик лет 5-6 и разбился. Мать в это время занималась с маленьким; старшему же запретила выходить на двор, велела сидеть дома, так как он постоянно хулиганил, и на него жаловались соседи. Непоседа вышел на балкон, полез на бельевые верёвки, натянутые за балконом для сушки белья, и полетел вниз...( Я сразу же написал об этом в Челябинск, велел Ирине лучше смотреть за Максимом). Прапорщика Керекезу, после этого случая, перевели служить в Торжок. А тем временем, лётчики и техники продолжали ходить в полевой форме. Начальство решило в понедельник провести ещё одни учения. В субботу, вечером, я, в компании с праваком Сани Пересыпкина, Витей Бондарем, таким же "шифоньером", как и Пересыпкин, его женой, очаровательной Викой, которая в это время была на сносях, и её сестрой-подростком, пошли в городской кинотеатр на какой-то фильм. И лучше бы не ходили! У местных грузин существует хамс-
   НАТО1 - Организация Североатлантического договора, Североатлантический Альянс. (англ. NATO - North Atlantic Treaty Organization) - крупнейший в мире военно-политический блок, объединяющий большинство стран Европы, США и Канаду. СЕНТО2 - (англ. CENTO - Central Treaty Organization), Организация центрального договора - военно-политический блок на Ближнем и Среднем Востоке. СЕАТО3 - Организация договора Юго-Восточной Азии (англ. SEATO - South-East Asia Treaty), Багда?дский пакт.
   кая привычка курить в общественном транспорте, в кинотеатрах и т.д. (Исключение составляет только тбилисское метро). Вот и в нашем случае, впереди нас села группа молодых грузинчиков, один из которых тут же закурил. Я ему сделал замечание, попросил не курить в культурном заведении, сказав, что, ко всему прочему, рядом находится беременная женщина. В ответ нахал, на своём гортанном языке, пренебрежительно и развязно произнёс что-то в мой адрес. Я спокойно взял у него изо рта сигарету и затоптал её носком своего правого хромача. Он подскочил, как ужаленный, и замахнулся на меня, но тут же получил правый боковой. Его дружки бегали вокруг нас, размахивали руками, я же прижался спиной к спинке кресла, чтобы не получить удар ножом в спину, и смотрел фильм, не обращая на них внимания. Потом эту группу дебоширов вывели из кинотеатра. После окончания фильма, когда мы вышли из зала, ко мне подскочила молодая, интеллигентного вида грузинка, и посоветовала "взять машину". Этим она высказывала к нам сочувствие и, одновременно, одобрение моих действий, в тоже время, опасалась за нашу безопасность. Во-первых, мы не настолько богаты, чтобы ездить на такси в кино и обратно, по грузинским расценкам. Во-вторых, Русские офицеры не настолько бздиловаты, чтобы бежать от гражданских, да ещё аборигенов! Короче, мы спокойно пошли пешком до северного КПП нашего военного городка, правда, для ещё большего спокойствия, я и Бондарь взяли на обочине по два увесистых булыжника. Хорошо, всё-таки, было нашему брату при Сталине, когда офицеры при себе имели личное оружие! Перед самым поворотом в военный городок, когда с асфальтированной дороги надо было под прямым углом сходить на гравийную, нас обогнали две белых "Волги", набитые грузинами. Поэтому, находясь в Грузии и столкнувшись с реальностью, противоречащей основному социалистическому принципу "От каждого - по способностям, каждому - по труду", когда грузины-спекулянты незаслуженно имели материальных благ гораздо больше, чем защитники Родины, офицеры-лётчики с высшим образованием, я понял, что "советский офицер" и "советский спекулянт" - понятия не совместимые, что и офицер, и спекулянт имеют своё, национальное, лицо. Я осознал себя Русским офицером, поскольку спекулянты были грузинами. Именно здесь, в Закавказье, во мне зародился национальный протест, именно здесь я стал Русским националистом! Мы, Русские офицеры, ходили пешком, а грузинские дельцы ездили на "Волгах" - вот что главное, а все сказки замполитов и их высокопоставленных начальников про строительство светлого будущего - политическая демагогия! И всё это вытекает из основного принципа социализма "От каждого - по способностям, каждому - по труду". ...Нам предложили бросить камни и поговорить. Во время "разговоров" выяснилось, что грузин, которому я слегка вмазал по челюсти,- однорукий. Если раньше я чувствовал себя героем, то сейчас мне стало стыдно. Невелика честь - избить калеку! Потом подъехала ещё одна "Волга", из которой вылез пресловутый Роберт. Естественно, он выступил миротворцем. На том и разошлись...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Глава 10.
   Совсем недавно отправил Ирину с Максимкой в Челябинск и ожидал "известий" месяца через полтора-два. Здесь жена под наблюдением у врача не находилась, поэтому о сроках мы могли лишь предполагать. И вдруг телеграмма от тёщи: "Ира родила девочку". Это как раз тот случай, о котором говорят: "Как снег на голову"! Я подумал, что меня разыгрывают сослуживцы - как-то раз, мы подобным образом разыграли Колю Жидкова, сообщив ему, что отправленная им рожать в Ворошиловград жена родила ему двух девочек. Коля, ожидавший наследника, прочитав поддельную телеграмму, заявил во всеуслышание: "Пойду - напьюсь"! Его заявление сопровождалось взрывом хохота, поскольку никто ещё не видел Колю пьющим даже пиво, как считалось в эскадрилье, по причине скупости. Насмеявшись вдоволь, мы повинились перед Колей за розыгрыш, а он не знал - обижаться или радоваться... Вот и мне не хотелось стать объектом шуточек, поэтому я потихоньку сходил в город, на главпочтамт, и на телеграфном узле мне подтвердили приём данной телеграммы. Это всё меняло. Денег не было, поскольку все забрала Ирина, поэтому я занял у кого-то 10 рублей, купил у грузина, торгующего вином, 10 литров вина, грамм 600 шоколадных конфет в магазине, ходил по городку и угощал женщин из нашей эскадрильи - поскольку наша эскадрилья летала по плану "день с переходом на ночь" и "сильный" пол отсутствовал. Словом, когда приехали мужички с полётов, канистра у меня опустела, возле домов, на лавочках, сидели женщины и пели песни, а наряд по КПП, включая солдат, был заметно "навеселе". И все говорили друг другу: "У Карташёва родилась дочка"!
   Зашёл разговор об отпуске по семейным обстоятельствам, но начальство не спешило. Улетели ненадолго, за перевал, перевозить грузы, да и застряли там из-за непогоды. 16 июля шли напролом - прошли! Везли ракеты типа С-24 для истребителей, но, самое главное, 6 ящиков абрикосов для комдива из Миха-Цхакая. Летели с аэродрома Вазиани, где я, за день до вылета, сделал ознакомительный выход в верхний, жилой, городок. Достаточно убого живут истребители. Нам повезло, что всё то время, пока строился жилой городок и вся инфраструктура, его обеспечивающая, мы подчинялись непосредственно Министру Обороны, то есть, Москве, поэтому окружное начальство не могло до нас дотянуться и украсть часть денежных и материальных средств на свои дачи. Поэтому наш жилой городок выглядел более презентабельно, нежели в других гарнизонах, и все офицеры и прапорщики были обеспечены отдельным, благоустроенным, жильём, что тоже было большой редкостью в КЗакВО. Мы имели двухэтажный офицерский клуб, где регулярно показывали фильмы для взрослых и для детей, куда можно было сходить на всевозможные коллективы эстрады, где выступали коллективы художественной самодеятельности полка, где работали различные кружки, либо курсы кройки и шитья для жён офицеров и прапорщиков, где можно было посидеть в библиотеке, полистать газеты и журналы, выбрать книгу; офицерское кафе, которое никогда не пустовало; гостиницу, где жили холостяки; спортзал с душевой, где иногда текла тёплая вода и где можно было поиграть в волейбол, баскетбол, бадминтон, настольный теннис, либо заниматься борьбой или боксом; промтоварный, продуктовый и книжный магазины, не радовавшие ассортиментом и изобилием, отделение связи. Уже упомянутый мною Шура Братенков называл полёты в командировку по Закавказью - "летать по помойкам". Это означало, что, во-первых, на аэродромах Закавказья, гнусно кормили; во-вторых, было отвратительно с ночлегом; в-третьих, никакой "культурной программы", что, особенно, немаловажно для холостяков; и, самое главное, потом нам начфин не находил "основания" для выплаты командировочных. "Жалуйтесь кому угодно, - говорил он нам цинично, - моя фамилия Пацисельский". То есть, летали мы, получается, за свой счёт. Начальник финансовой службы ОБАТО, капитан Пацисельский, естественно, получал премии за экономию денежных средств. Данное обстоятельство, то есть, невыплата лётному составу командировочных, также свидетельствовало о том, что летали мы, мягко говоря, не совсем законно, но по прихоти начальства, нас пославшего; и отсутствие "основания", о котором нам говорил капитан Пацисельский, свидетельствовало о том, что приказа соответствующего о нашем откомандировании, скажем, за персиками для комдива, никто не издавал. Начальство любит жить на халяву, за счёт подчинённых.
   25.07.77
   Уже 22.13. Я так устал, но спать ещё не лёг. Прилетели с учений. Даже на ужин не пошёл, т.к. не был уверен, что покормят. Наши сволочи ведь такие "заботливые".
   Принял душ, помылся, прочёл письмо от Иры и от мамы, попутно выпил с литр квасу. Повторил кое-что из грузинского. Теперь вот пишу...
   После Вазиани летал с Гамолей на "Ангел"1, теперь вот на учениях около недели мытарился.
   С Ириной договорились: дождусь получки и сорвусь в Челябинск!
   20 августа с большим трудом достал билет до Москвы, спасибо работнице кассы, Гуремидзе Тине Алексеевне, и на следующий день был в пути. Проехали море. Выезжаем из одного тоннеля - въезжаем в другой. Питаюсь в вагон-ресторане, поэтому сплошные обсчёты, то есть, дорого. Один раз даже потребовал счёт, когда официантка обсчитала в особо наглом размере, с мыслью написать в газету об имеющихся недостатках в сфере питания на железнодорожном транспорте. Так сказать, "отдельные недостатки, которые неизбежны при строительстве нового общества". Только вот, почему от этого должен страдать мой карман, и почему с этим явлением "мы все" должны бороться? Все это значит никто. Я вот борюсь-борюсь, но шишки получают не виновники недостатков, шишки достаются мне... В киоске купил курицу. Ну, и чай. Вокруг меня - загорелые женщины, истерзанные югом, жадные до моря, солнца, денег и носато-усатых кавказских мужчин, в изобилии имеющих оные.
   На южном Урале в это время - конец августа, начало сентября - уже холодно. Поэтому я привёз жену с детьми из холодного Челябинска в тепло, где маленькая Яна могла лежать в коляске в лёгком костюмчике. За время отсутствия жены, я получил двухкомнатную квартиру на третьем этаже, сделал в ней косметический ремонт, то есть покрасил полы и поклеил обои, а также перенёс при помощи офицеров нашей эскадрильи из бывшей своей полуторки мебель и всякую мелочь и сдал старую квартиру новому жильцу. Так что моя Ирина, родив второго ребёнка, стала хозяйкой двухкомнатной квартиры! Но куда-то подевались ключи от квартиры, и мы расположились с вещами перед домом, на детской площадке. В это время Максимка куда-то исчез. Спустя некоторое время он вернулся и объявил, что Павлович и Хребтов опять его боятся. Оказывается, он сбегал на детскую площадку по старому адресу и поборол там своих друзей, тем самым подтвердив свой социальный статус. А нам кто-то из соседских ребят открыл дверь, проникнув в квартиру через форточку.
   Через некоторое время в гарнизон приехала Вика Бондарь, которая родила мальчика. Правда, имя ему дали родители Вити Бондаря достаточно банальное - Виталий. Я говорил Бондарю, что его сын заслуживает какое-нибудь эпическое, героическое имя, типа Тарас - в честь Тараса Бульбы. С чем он был, конечно, согласен, поскольку его Виталя был под стать своим дородным родителям. Рожать,
   "Ангел"1 - позывной полевого аэродрома в Азербайджане.
  
   на Западную Украину, к Витиным родителям, мы провожали Вику из Цхалтубо. Она всё время упрекала меня за инцидент, случившийся накануне, в городском кинотеатре. То есть, мне надо было малодушно сидеть и делать вид, что ничего не происходит, когда грузин рядом дымил сигаретой. Может быть, она была по-своему права, поскольку ещё не известно, что было вреднее для здоровья на последнем месяце беременности: пассивное курение или стресс, полученный ею в связи с произошедшим. Хотя, по большому счёту, виной всему было безкультурье, развязное и хамское поведение местных жителей, в первую очередь, молодёжи.
   26 сентября. Опять в 367 ОВГ. Завтра начну свой день с анализов. Сегодня до обеда решал шкурные вопросы. Безрезультатно. Начал "Авиамучеников". Хотя планировал закончить "Картинки". Всё перерыл, но рукопись не нашёл. 8 октября, после выписки из госпиталя, я сдал макулатуру, которую привёз с собой в большом чёрном чемодане, хранившемся всё это время в кладовой госпиталя вместе с кителем, брюками, ботинками, фуражкой и шинелью. Но абонементы, а, следовательно, и книгу, полагавшуюся за 20 килограмм сданной макулатуры, не получил, ввиду отсутствия оных; но дали
   талоны, по которым смогу получить дефицитную книгу потом, когда они будут в наличии. Книги, за исключением партийно-пропагандистской литературы, которую тоже сдают в макулатуру, являются таким же дефицитом, как и итальянские сапоги и американские джинсы, поэтому тоже в первую очередь попадают на стеллажи представителей партийно-торговой мафии, людей, как правило, бездуховных и мало или совсем не читающих. Настоящие же любители и друзья книги лишены возможности свободно приобрести хорошую, умную книгу.
   Был также у Санаты Васильевны, главврача детской республиканской больницы. Чудесная, отзывчивая женщина, имеющая иммунитет к "негативным явлениям", процветающим в Грузии и поразившим своей раковой опухолью большинство населения. Таким иммунитетом является высокий уровень совести у отдельных представителей грузинской интеллигенции "старой закалки", к числу которых и принадлежала Саната Васильевна. Написала, как лечить Максима.
   На станцию Самтредиа приеду ночью. Не знаю, как буду добираться до Цулукидзе. О такси не может быть и речи: слишком дорого для человека, живущего на одну зарплату.
   Просмотрел текст новой Конституции: слова - замечательные, но дел не видно. Как меня раньше обсчитывали в сфере услуг, так и при новом Основном законе обсчитывают. То есть социалистической законности, о которой официальная пропаганда прожужжала уши, больше не стало. Особенно торговля и пищеблок на вокзалах наглеют.
   12 октября.
   "Критика и самокритика - боевое оружие партии!" -утверждается с плаката, который висит в нашем классе. Его повесили, как в насмешку нашей действительности.
   13 октября.
   Жизнь похожа на кросс, когда нет должного контроля за бегущими. Кто срежет, тот - первый.
   Один борттехник умер на "коне". Инфаркт. Идёт процедура перехода на осенне-зимний период обучения: строевой смотр, перевод техники на осенне-зимнюю эксплуатацию, сдача зачётов по основным дисциплинам. В том числе сдаём физподготовку, а это, прежде всего, кросс на 3 км. Старт и финиш начинаются на плацу, напротив солдатских казарм, затем бежим по кругу мимо штаба полка, поворачиваем налево, бежим по центральной дороге, идущей от КПП к складам, оставляя спортивный городок слева, штаб ОБАТО справа, поворачиваем налево и бежим по дороге вдоль складских помещений, в этом месте абсолютное большинство участников забега начинает "срезать", я принципиально бегу по "дуге", поворот налево, и дорога следует от складов ОБАТО под прямым углом, за солдатской столовой поворачиваем влево и бежим мимо солдатских казарм и так - по кругу, на последнем кругу, поравнявшись с солдатской столовой, делаю рывок и начинаю обгонять одного, другого, ..., восьмого, но уже первые проходят финиш...
   20 октября.
   "Майор Ковалёв Эдуард Михайлович, военный лётчик 1-го класса, летает днём и ночью во всех метеоусловиях, отличник боевой и политической подготовки.
   На протяжении длительного периода времени отряд под его руководством удерживает звание отличного. Грамотный командир, хороший воспитатель, дал путёвку в жизнь большому количеству лётчиков. За безупречную службу имеет ряд наград. Обладая большим опытом и глубокими знаниями, является лётчиком-инструктором. Принципиальный коммунист, член партбюро. Всю свою организаторскую работу направляет на повышение боевой готовности подразделения, на поддержание высокой воинской дисциплины, на воспитание высоких морально-политических качеств личного состава. Пользуется заслуженным авторитетом среди личного состава. Товарищи воины! Берите пример с передовика!"
   (Из листка славы).
   Если я заткну свою принципиальность в одно место, вступлю в партию, буду терпеть и делать вид, что ничего не происходит, на очередном партсобрании встану и "принципиально" отчитаю какого-нибудь выпивоху борттехника, тогда и про меня, по истечении ряда лет, напишут, что я "прынципиальный коммунист". А вот действия начальства обсуждать "низь-зя"... Но беда-то как раз в том и заключается, что я такую позицию считаю безпринципной! Какие уж тут "высокие морально-боевые качества", если в людях целенаправленно подавляются честность, гражданственность, порядочность, инициативность, чувство собственного достоинства и тем самым воспитываются трусость, угодничество, стукачество, безпринципность, бездуховность, равнодушие?
   Идёт перевод авиационной техники - так официально называются наши вертолёты Ми-6 - на осеннее-зимнюю эксплуатацию. До обеда чистил, подтирал в хвостовой балке. Коммунисты с обеда уехали на своё партсобрание. Безпартийные и союзная молодёжь, то бишь "боевой резерв партии"-комсомол, должны будут работать "за себя и за того парня"! Пообедал, привезли на аэродром, пришёл на стоянку, а вертолёт закрыт. Подумал: "А не вздремнуть ли"? Сам-то капитан Кярема - коммунист, поэтому будет отсутствовать, то есть, контроля не будет никакого. Нет, нельзя: надо отрабатывать благодарность, которую мне сегодня объявил Яныч. Майор Мордовин объявил новый боевой расчёт, и теперь я буду летать в экипаже Юрия Яныча. Комэска считает, что два слишком независимых человека в одном экипаже - Карташёв и Пересыпкин - непозволительная роскошь для эскадрильи. А то, что называется "боевой слётанностью экипажа" и о чём дённо и нощно трубят замполиты и что требуют вышестоящие лётные начальники в своих многочисленных директивах, - это так, мелочь. Главное - развести их. Гнобить каждого по отдельности - на много проще. Ну, что ж, буду слётываться с Янычем. ...Идёт дождь, собственно, не идёт, а капает с перерывами.
   13 ноября 1977г.
   Сегодня помылся в ванне. Помогал Ирине в стирке. Отправила в город за хлебом.
   Продавец магазина, что возле автостанции, продал мне полбулки за 20 копеек. (Хапуга, кладёт себе в карман с каждой полбулки копейку). Обвешал на 10г, это не считая того, что на весах не было противовеса. Сообщил об этом дежурному по райкому партии, т. Рухадзе (зам. директора училища). Вчера, в мясном магазине, который находится напротив универмага, взвешивали на весах, показывающих "+15г". На весы опять же не положили противовес для компенсации обёрточной бумаги, в которую заворачивают мясо. Бумагу не жалеют - а зачем её жалеть, если она продаётся по цене мяса? Сообщил о нарушениях правил советской торговли зав. орготделом т. Монава. 29 октября в магазине, что напротив райкома партии, весы не были установлены на "ноль", показывали "+10г". Меня, естественно, обвешали на эти самые 10г, то есть заплатил жлобу-продавцу за 10г воздуха. "Права качать" было некогда. И об этом факте сообщил т. Мониава.
   20 ноября опять посетил райком партии, написал заявление на имя первого секретаря райкома партии об обсчётах и обвесах в магазинах города. 27 ноября втроём написали заявление в милицию по этому же поводу. Так я воюю с "ветряными мельницами". Давно не верю, что можно что-то изменить с нынешним руководством страны, но собираю материал для книги, в которой буду свидетельствовать о "хозяевах жизни"-мерзавцах, их покровителях, а также о мещанах и трусах, которые всё терпят. А чтобы меня потом не обвинили в "клевете на социалистический строй", веду краткие дневниковые записи с указанием события и фамилий очевидцев, которые при этом присутствовали. Черновики писем во всевозможные инстанции и ответы-отписки на них -тоже складываю в архив. А если мне не удастся этого напечатать, что более вероятно при нынешней порочной, лживой системе, то мои материалы станут откровением для потомков: они узнают, что всё, что пишется и говорится начальством о моём времени - ложь, и что я безстрашно боролся против этой лжи.
   В жилом городке прошла конференция покупателей. Присутствовала 1/5 часть потенциальных покупателей, то есть женщин нашего гарнизона. Собрание вёл начальник гарнизона, подполковник Мордовин. Многочисленные критические выступления женщин военного городка о целом ряде нарушений правил торговли в магазинах "Военторга", о фактах антисанитарии в продуктовых отделах Мордовин пропустил мимо ушей и ни по одному выступлению не дал толкового объяснения. Протокол собрания не вёлся. Мордовин даже дошёл до того, что заявил перед всеми, что жена командира имеет право е покупать дефицитные товары без очереди и даже из-под прилавка. Он забыл, что разговаривает не с безправными подчинёнными, но с женщинами, которым наплевать, что он командир полка. Тем более, что мужья собравшихся женщин были и из других частей и подразделений гарнизона: из ОБАТО, из отдельной роты связи, из десантно-штурмового батальона. Этим самым он показал себя перед всеми как человек недалёкий. Уж Дробнич бы никогда не ляпнул такого. Естественно, я тут же в письменной форме сообщил о политическом "ляпе" Мордовина в политотдел бригады, где спрашивал "у нас все равны перед законом, или жена командира более равная"? Из политотдела ДШБр пришёл письменный ответ, в котором, поименовав меня "уважаемый т. Карташёв" сквозь зубы вынуждены были признать: "Командир был неправ". Не сомневаюсь, что ему в бригаде влетело за допущенную им глупость. Мордовин был крутой комэска, но командир полка он - никакой. Как начальник гарнизона и личность он является всего лишь бледной тенью на фоне на фоне своего предшественника - самобытного и яркого полковника Дробнича.
  
   Глава 11.
   Вот и закончился 1977-й год. А новый год оказался не менее насыщенным события-ми и принёс мне новые испытания. Январь этого года для меня был потерян. Потерян в том плане, что я в экипаже Вити Ольховского перевозил ракеты "воздух-воздух" для ист-ребителей с аэродрома Цхакая, находящийся, где-то, в 20-ти километрах от Цулукидзе, на аэродром Шираки, за перевалом. Погода испортилась, и мы просидели в Шираках 10 дней. А в это время другие экипажи летали в сложных метеоусловиях, подтверждали или повышали классную квалификацию. Мы ходили в кино, на танцы, лётная столовая находи-лась на аэродроме - и туда приходилось совершать "марш-броски" на несколько кило-метров, кто-то играл в карты, а у меня даже случился роман с женой местного прапорщика.
   6 марта.
   Негодую по поводу халатности, расточительства и идиотизма, которые процветают у нас. Выливают на землю масла, керосин, сжигают промасленную ветошь. Ведь это же высо-кокачественное топливо! Хреново, когда нет хозяина. "Всё вокруг колхозное, всё вокруг моё".
   Об этом я написал большую, толковую статью в нашу окружную газету, где указывал на недостатки и предлагал пути их устранения. Статью, конечно, не напечатали, а прислали, как всегда, отписку. С недостатками, естественно, никто не борется и бороться не собирается, хотя в "Военной Присяге", которая утверждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 августа 1960 года, во втором абзаце, записано: "всемерно беречь военное и народное имущество" и все клятвенно обещали всемерно его беречь; хотя в пункте "2" Устава внутренней службы Вооружённых Сил СССР, утверждённого Указом президиума Верховного Совета СССР от 30 июля 1975 года, среди основных обязанностей военнослужащего - опять же требование: "беречь военное и народное имущество". "Действуй по Уставу - завоюешь честь и славу", - сказано для красного словца. Получается, что Карташёва, за то, что он верен Военной Присяге и действует по Уставу, командиры и начальники объявили "неугодным". Выходит, что именно они являются антисоветчиками, поскольку фактически борются с человеком, свято верящим в идеалы Советской власти и неукоснительно исполняющим Законы, изданные высшим органом Советского государства. О борьбе с недостатками, мешающими советскому народу двигаться к намеченной родной Коммунистической партией светлой цели - коммунизму, разглагольствуют замполиты на партийных и комсомольских собраниях. Это ритуал такой. И если они говорили на очередном партсобрании об экономном и бережном расходовании горюче-смазочных материалов, это ещё не значит, что надо проявлять инициативу и предлагать комплекс конкретных мероприятий по претворению в жизнь их громких призывов, попутно высвечивая недочёты командиров и начальников и их наплевательское отношение к своим служебным обязанностям. В армии инициатива наказуема. Инициативу, как и всё прочее надо проявлять по соответствующей команде. А если команда не поступила, значит жди, когда поступит. "Лёня, не лезь в герои, пока не позовут", - учил меня житейской мудрости командир вертолёта Саня Пересыпкин, окончивший Сызраньское вертолётное училище на год раньше меня.
   Идут полёты. Как всегда, правые лётчики под руководством своего заводилы -Виктора Васильевича - играют в домино, либо в коробок, либо в шишбеш. К ним присоединяются некоторые штурманы. Меня тоже приглашают. Виктор Колтаков даже удивляется по поводу того, что я никогда не играю с ними. А меня утомляют игры, не дают сосредоточиться на выполнении предстоящего лётного упражнения. Мне нельзя допускать ошибки: малейшая ошибка с моей стороны раздувается Мордовиным до вселенских масштабов и чревата для меня серьёзными последствиями. Не так-то просто ходить по струнке! Сегодня 3-я эскадрилья выполняет ЛТУ1 в простых метеоусловиях, потом мы при той же погоде начнём летать в сложных. Обед привезли на аэродром. "Х.ли здесь сидеть из-за стакана мочи"! - громко выругался Саня Пересыпкин, не дождавшись компота. Дело в том, что официантки иногда не приносят вовремя то или иное блюдо не только по нерасторопности, но и тогда, когда не рассчитали, чего-то слишком много украли, и, как следствие не хватает на столы. Вот и сегодня, долго не несут компот, ждут, когда
   нетерпеливые, типа Сани Пересыпкина, уйдут, не дождавшись, а кто-то спешит на вылет... Иногда проблему решают, плеснув в компот с полведра воды, и хорошо, если прокипяченной, тогда компот, действительно, больше напоминает мочу, поэтому старший лейтенант Пересыпкин не так уж далёк от истины. Старший лейтенант Федоренко, правый лётчик, прибывший к нам из Телави, и летающий в экипаже Вити Ольховского, в прошлом, правака незабвенного Олега Всеволодыча, офицера подтянутого и скромного, за свою безшабашность и безалаберность прозванного им, в сердцах, Опездолом, рассказывал, что у них порядки в лётной столовой были ещё хуже. По его словам, их официантка могла на вопрос лётчика, почему сосиська такая маленькая, ничтоже сумняшеся, ответить: "А ты подрочи - больше станет"! Причина таких хулиганских действий обслуживающего персонала очень проста - эта хамка была бля...ю комбата ОБАТО, начпрода или кого-то из руководства полка, а, может быть, "давала" и тем, и другим, направо и налево.
   19 марта Юрий Яныч сообщил мне новость: завтра зачитают фамилии тех, кто поедет в Могочи. Меня "дедушка" обещал поставить первым в списках. "Дедушка" - это полковник Лукьянов из авиационного отдела бригады. Вообще-то все его называют за
   глаза Дедом не столько за его возраст, сколько за его изношенную не по годам физиономию. Такая нелюбовь ко мне со стороны Лукьянова продиктована опять же моей деятельностью в качестве председателя лавочной комиссии, поскольку его жена, наряду с женой замполита полка, подполковника Кравченко, любила заходить в магазины гарнизона в день привоза "дефицита" с чёрного хода, а я "обнародовал" это. Короче, решили меня сослать в Сибирь, дабы не мешал хапать! Но я ещё подумаю, ехать мне или нет...
   21 марта. Мои доводы против "мероприятия": 1. Заменяется не отряд, а сборная группа из отдельных, неугодных начальству лиц, из разных эскадрилий.
   2. Меня записали в эту группу за мои письма в "Красную Звезду", рапорты в различные инстанции по поводу существующих недостатков, и, особенно, за мою деятельность в качестве председателя общественного контроля.
   3. "Дедушка" ещё за два месяца до сегодняшнего дня заявил в кругу определённых лиц, что если будет замена на восток, то моя фамилия в списке будет первой. "Мы избавимся от всех кляузников в первую очередь", - так или очень похоже выразился он.
   Называть людей, разоблачающих их тёмные делишки, "кляузниками" и вешать на них другие ярлыки - не новый приём нашего начальства.
   4. В крайнем случае, имеются более подходящие кандидатуры, скажем, с учётом семейного положения.
   26 марта.
   В четверг был на приёме у ЧВС. Вопрос решился положительно, хотя во время
   ЛТУ1 -лётно-тактическое упражнение, согласно Курса боевой подготовки армейской авиации на вертолётах.
  
   беседы я допустил в самом конце оплошность, своего рода, политический ляпсус.
   С субботы на воскресенье заступил помощником оперативного.
   Удивительно, но на приём к Члену Военного Совета - так ещё именовался начальник политотдела округа - меня отпустили достаточно легко. В частях советских вооружённых сил существовала такая практика - запись на приём к Члену Военного Совета. Запись проводилась в строевом отделе части. Затем офицеру сообщалось, когда его примет ЧВС и выписывались проездные документы до места назначения. Я проконсультировался со знающими людьми, в том числе и непосредственно, в приёмной ЧВС, скрупулёзно выяснял у его секретарши, почтенной дамы бальзаковского возраста, о его привычках, о том, как лучше обратиться - по Уставу: "товарищ генерал-майор", или "товарищ Член Военного Совета", что, наверняка, ему приятнее слышать... Но не подумал подготовиться к вопросу, который застал меня в расплох: "А почему Вы, товарищ Карташёв, служите в приграничном округе, имеете высшее образование, лётный состав, штурман 2-го класса и до сих пор не в партии"? И я поплыл..., начал плести что-то в духе отрицательного героя из "Поднятой целины" о том, что не шибко грамотный. Правду я сказать не мог, а говорить полуправду, надо было потренироваться, чтобы поверил ЧВС. Ну, о чём ещё мог меня, безпартийного, спросить Главный замполит округа? И я считал своим грубым просчётом то, что не предвидел такого вопроса и не был к нему готов. Тем не менее, мне удалось убедить ЧВС о том, что моё семейное положение не позволяет мне, по крайней мере, в настоящее время, ехать в тмуторокань. Я ещё находился в Тбилиси, а в строевой отдел части уже позвонили из приёмной Члена Военного Совета и выразили неудовлетворение по поводу нечуткого, бездушного отношения к личному составу и незнание семейного положение подчинённых. "Отцы-командиры" скрипели зубами, а я праздновал победу не только над ними, но и над собой! Я не поплыл по течению, как в Добрынке, а взял решение своей судьбы в свои руки. Я считал, что моей семье, моим детям будет лучше в Цулукидзе, а отношение ко мне моих командиров-недображелателей - это дело десятое. В любом случае, корабли приходят и уходят, а грузчики остаются в порту. Переживу как-нибудь этих временщиков! Кстати, анекдот по поводу приёма к ЧВС. "Секретарь в приёмной записывает, с каким вопросом хотят обратиться собравшиеся на приём к Члену Военного Совета округа: одна, жена полковника, просит, чтобы мужа отправили перед пенсией служить в Московский Военный Округ; другая, жена капитана, просит, чтобы мужа перед пенсией поставили на майорскую должность... Последним сидит немолодой уже старлей. "А я к Члену Военного Совета по лично-тактическому вопросу", - говорит он секретарше. Та заходит к ЧВС и докладывает о просителях, в том числе и о старлее. Член Военного Совета заинтригован: "Пригласите старшего лейтенанта, с его лично-тактическим вопросом". Заходит старший лейтенант, докладывает по форме: "Товарищ Член Военного Совета, разрешите обратиться по лично-тактическому вопросу"? "Обращайтесь, товарищ старший лейтенант"! Старлей разворачивает на столе карту окружного полигона. "Товарищ Член Военного Совета, видите на полигоне высоту N145"? "Да, конечно, я хорошо её помню - не раз бывал на полигоне". "Так вот, я уже 5 лет беру эту высоту взводом! Разрешите, товарищ Член Военного Совета, попробовать взять её ротой"?
   В начале мая отцы-командиры решили силами ДШБр доставить для Закавказского Военного Округа эшелон призывников из Одессы, Николаева, Кишинёва и Запорожья. Причём, начальник воинского эшелона, замполит, караул и начпрод были из ДШБр, а командиры рот и взводов - лётчики и штурманы из нашего вертолётного полка, причём сержантов нам дали тоже из ДШБр и, как заверил комбриг, полковник Мусиенко, "отбирали лучших из лучших". Что ещё сказал комбриг, так одну фразу, смысл которой мне был не понятен: "Необязательно всё продовольствие использовать по назначению, надо и для бригады немного оставить". Затем начальник политотдела бригады, подполковник Лейба, призвал нас, будучи в командировке, высоко нести звание советского воина, напомнил, что глядя на нас будут судить о всех военнослужащих Закавказского Военного Округа, а самое главное - потребовал, чтобы в каждом вагоне был избран комсорг и редактор боевого листка. Обычная политическая трескотня замполита.
   Начальник эшелона, он же начальник артиллерии бригады в чине подполковника, проинструктировал старших вагонов о порядке перевозки призывников, о том, как наглеют проводники и проводницы, наживаясь на призывниках. Например, заходят в туалет и бьют зеркало стоимостью в 5 рублей, а потом требуют со старшего по вагону, чтобы тот собрал с призывников по рублю, а то и по "трёшке". А призывников - порядка 100 человек! Поэтому, прежде чем заводить призывников в вагон, надо принять вагон на наличие и исправность диванов, зеркал, стёкол и прочего имущества, все недочёты, как-то: битые стёкла, зеркала, сломанные лавки - отразить в акте. Нам также были вручены листы с расценками на все виды имущества вагона.
   14 мая. Сегодня наблюдал, как проводник набросился на какого-то алкаша, который замахнулся на его "хлеб": стал собирать пустые бутылки, которые ему из окон подавали призывники. Ну, и шакалы же эти проводники! В первом вагоне, пользуясь молчаливым согласием Сани Пересыпкина, устроили настоящее мародёрство: берут по 5(!) рублей с человека за матрас, подушку и одеяло (без простыней, наволочек и полотенца). В моём вагоне ребята взяли всё это вместе с бельём за рубль. И всё равно шакалы оправдали своё название: комплекты белья выданы не полностью.
   В своём вагоне я добился, чтобы проводника сняли с поезда за продажу призывникам спиртных напитков (разумеется, по фантастическим ценам). С призывниками у меня проблем никаких не было. Проблемы были с сержантами, которых нам комбриг Мусиенко рекомендовал, как "лучших из лучших". Один, старший сержант, здоровенный дагестанец, другой, рослый сержант, голубоглазый и светловолосый, но такой же испорченный, как и первый, третий, младший сержант, среднего роста, татарин с Урала, был немного скромнее своих сотоварищей. "Что же у вас представляют из себя остальные, "не лучшие"? - спрашивал я начальника эшелона, когда просил его убрать от меня эту пародию на советских воинов, этих разложившихся сержантов. Начальник эшелона предлагал мне "воспитывать их", на что я резонно отвечал, что сержанты -младшие командиры, сами должны помогать мне поддерживать порядок в вагонах, а не быть злостными нарушителями оного; воспитывать же из их должны были их непосредственные командиры и начальники из бригады, которые за это имеют соответствующие чины и оклады. Я назначил старших из числа призывников и порядок в моём вагоне был лучше, чем в других вагонах. Начальник эшелона вызывал сержантов к себе, делал им "накачку", те умоляли простить их в "последний раз", клялись мамой (поскольку были с Северного Кавказа), и тут же пропадали из вагона. А сержанты мои паслись в вагоне капитана Гамоли. Когда я, в очередной раз, стал забирать "своих" горе-сержантов из его вагона, Гена Гамоля, чуть ли не на коленях стал умолять меня не делать этого. Оказывается, неразборчивые сержанты, выполняли роль альфонсов у двух проводниц из его вагона - старых бл...й, под 60, с пропитыми, одутловатыми лицами. Высокого, за метр восемьдесят, широкоплечего, с двумя рычагами вместо рук, с обувью 45-го размера, Гамолю проводницы "срисовали" сразу. Как только тронулся поезд, к нему, в купе, постучали и принесли на сковороде жареную яичницу со скворчащим салом и "шкалик". Вечером процедура повторилась. Сначала Геннадию это понравилось, но, когда, после отбоя, проводницы стали посматривать в его сторону многозначительно, он понял, что всё имеет свою цену и яичница с салом под водочку - тоже. Тогда он сказал, что день был тяжёлый, и он устал. А утром сбежал в вагон Сани Пересыпкина. Но похотливые проводницы нашли его и недвусмысленно потребовали "расчёт". И вот теперь ему придётся заменить пьяных сержантов, если я заберу их в свой вагон. Я сказал Геннадию, что оставляю ему этих самцов, но отвечать за них будет он сам. Тот просиял и от души благодарил меня.
   16 мая.
   Куда ни посмотришь: шакалы, шакалы, шакалы. В военкомате и около, в вагонах и здесь. Местные азербайджанцы в 3 часа ночи встретили поезд, чтобы собирать лохмотья с призывников.
   Шакалом оказался и младший сержант, татарин по национальности, который снял часы с призывника и запугал его, чтобы тот никому не говорил. Я случайно узнал об этом и велел младшему сержанту немедленно вернуть часы хозяину, а тот умолял меня не докладывать об этом начальству. Но главным шакалом был начпрод, который держал весь эшелон впроголодь, а когда мы прибыли на станцию Самтредиа, подъехало до десяти грузовых десантных уазиков с тентами, на которые стали выгружать сэкономленные на наших желудках продукты. Тогда-то мне стала понятна фраза комбата Мусиенки о том, чтобы часть продуктов и для бригады оставили. В последствии я не слышал, чтобы в этой связи улучшилось питание солдат ДШБр. Не для того крали у одних, чтобы облагодетельствовать других! Главные шакалы - командование бригады: и жлобствующий Мусиенко, и политический демагог Лейба, и зам. по тылу, и их исполнитель - начпрод. Что касается начальника эшелона, в миру - начальника артиллерии бригады - он был субъективно порядочным человеком, трудягой-конформистом, смирившимся с системой. К их числу я отношу и нашего майора Ковалёва. Но не на таких держится армия - в этом я абсолютно убеждён. Всё всегда держалось и держится на подвижничестве. Шакалам надо активно противостоять! Но как противостоять среди моря подлости, равнодушия, ископаемого невежества и трусости?
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Глава 12.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

59

  
  
  
  

Оценка: 6.41*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) А.Дашковская "Пропуск в Эдем. Пробуждение"(Постапокалипсис) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Ю.Ларосса "Тихий ветер"(Антиутопия) А.Черчень "Счастливый брак по-драконьи. Догнать мечту"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) О.Гринберга "Отбор без правил"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"