Зафрин Евгений: другие произведения.

Швейцер, "Марина Цветаева"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  Замечательная книга Швейцер - редкий пример по-настоящему авторской биографии. Привнесение 'я' и собственных толкований в биографическую прозу не ново, но настолько редко что и сегодня звучит свежо. Книга импонирует, прежде всего, любовью, участием и живым авторским интересом к судьбе и творчеству Цветаевой. Язык книги - живой, вдумчивый и невычурный - огромная редкость в наши дни.
  
  Цветаевское детство, как и пушкинское, не проходило в особой близости с семьёй. Отец был весь - в занятиях музеем, а мать, с её надрывным стремлением вкачать культуру в детей, к тому же открыто любила Асю больше чем Марину. Может быть, в её бесконечных поисках любви Цветаева пыталась заполнить тот холод в груди оставшийся от не-отношений с отцом и матерью? Интересно как история её детства аукнулась и в цветаевской семье: сложные отношения с детьми, диковатость детей, безусловное предпочтение Мура Але. Была ли Цветаева хорошей матерью? Любой родитель знает как мучителен этот вопрос. Что значит быть хорошим родителем? Есть ли здесь какие-либо общие правила? Вкладывать в детей душу? Заниматься их образованием? Стремиться вдохновлять их достоинством собственной жизни? Цветаева безусловно служила высоким, гордым и бескомпромиссным примером для своих детей. Об этом говорил Мур в своём письме Але сравнивая настоящую мать с искусственной Ахматовой. Но как объяснить всплеск Али, незадолго до её отъезда обратно в Москву, о 'всем известной' 'лжи' Цветаевой? Швейцер описывает некоторые отношения Цветаевой с детьми, но так и не находит им объясниения: с одной стороны 'пусть лучше стихи страдают', но она погуляет с Муром; в Париже оплачивала дорогие уроки живописи для Али, Муру позволила съесть всю банку варенья присланного из Швейцарии. С другой стороны: привязывание Ирины к ножке стула, 'бесконечные ограничения' более старшего Мура, высказывание Але её второсортности по сравнению с братом... Но кто мы такие чтобы судить? Не приведи господь такую судьбу как у Цветаевой. Какими бы мы оказались родителями при данности мало кем понимаемого таланта единственно которым живёшь, в эмиграции пребывая поэтом (который и живёт-то только словом), в условиях жестокой нужды, когда мечтаешь о мраморах Каррары, а думаешь о том из чего бы приготовить тарелку каши своим детям и как бы обогреть жильё? Может быть, в условиях собственного не-детства и своей невыносимой судьбы Цветаева на самом деле превзошла как мать всяческие ожидания? И Аля и Мур рoсли необыкновнно духовно богатыми рядом с матерью. По-видимому, ни та ни другой не были счастливыми детьми.
  
  В целом, отношения между людьми не являются сильной стороной книги Швейцер. Книга так и не раскрывает любили ли Сергей и Марина друг друга. И вобще - как складывались их отношения после Коктебеля. Что значила для них обоих их совместная жизнь в виду многочисленных цветаевских увлечений? В начале книги Швейцер, со слов Эренбурга, отмечает что Цветаева 'лепила' Эфрона. В таком случае, оказала ли она влияние на его Добровольчество и работу в НКВД? И то и другое - виды максимализма, который был скорее присущ Цветаевой чем Эфрону, даже с его наследственными революционными традициями. Интересная параллель между Цветаевой и Ларой Антиповой из 'Доктора Живаго'. Обе любят мужей материнской любовью. С приходом революции в жизнь обеих входит несогласие с позицией мужа. Стрельников становится убер-советским чтобы таким образом 'завоевать' семью. Может быть, Эфрон тоже стал убер-советским для Цветаевой? С детства болезненный и романтичный Эфрон рядом с пышущей здоровьем и бескомпромиссной Цветаевой. Каким образом мог он жить под стать её таланту, её максимализму? Становясь сначала ультра-белогвардейцем, а затем ультра-советским, не стремился ли он жить под стать ультра-Цветаевой? В Марининых романах Эфрон 'предоставлял ей свободу, устранялся'. Были ли его военные и политические изыски видом такого устранения? Как бы то ни было, влияние Цветаевой на Эфрона осталось за пределами книги.
  
  Многие черты характера Цветаевой в книге не рассматриваются. Каким человеком была Цветаева? Добрым (стремилась разделить последнюю кастрюлю картошки со знакомым) или эгоистичным (могла и украсть)? Были ли у неё интересы помимо стихов? Она не интересовалась живописью, а о музыке (помимо занятий под надзором матери) не упомянается - но не удивительно ли это для творческого человека? Даже литература и поэзия: помимо того что она не любила Толстого и Достоевского и любила Гёте и Рильке, чем она жила? Чем были для неё дети: предметом гордости, внимания, любви, суррогатом собственного не-детства, помехой, сосудами для излияния её России? Кем были для неё её многочисленные увлечения? Была ли она счастлива в замужестве? Без попытки ответов на такого типа вопросы книга всё же остаётся впечатлениями пусть доброжелательного и вдумчивого, но стороннего наблюдателя. И чувствуется это особенно остро в биографии Цветаевой: контраст некоей дистанции книги от Цветаевой и цветаевской безграничности. Книга по тону получилась более ахматовская чем цветаевская.
  
  Начиная с детства и кончая Елабугой, Цветаева была одиноким человеком и ещё более одиноким поэтом. Она много страдала от этого и искала отклика в людях. Отрешённость отца, жёсткость и нелюбовь матери, неприятие в литературных и общественных кругах, неприкаянность в любви... Истосковавшаяся по участию, Цветаева не могла разделить даже с Пастернаком дружбу Рильке. Отчаянные попытки вырастить детей равносущными и любящими, и их подростковая независимость, явившаяся, видимо, последней каплей. Думаю, что пожизненное одиночество являлось определяющей чертой судьбы Цветаевой и главной причиной её самоубийства.
  
  Книга Швейцер построена не совсем обычно: вокруг людей. Главы 'Сергей', 'Аля', 'Сын' взбалтывают банальность усыпительной и усыпательной хронологии биографий. Интерес такого подхода омрачён лишь тем что тема отношений между людьми в книге не вполне раскрыта. Растила Цветаева детей в 'бесконечных запретах' или жертвовала для них всем, даже стихами? 'Лепила' она Эфрона или 'шла за ним как собака'? Интересно было бы увидеть биографию Цветаевой где в качестве глав выбирались темы её жизни (а не годы, и даже не люди): 'Одиночество', 'Сердобольность', 'Иностранная, особенно немецкая, подоплёка творчества', 'Тяжёлый быт', 'Максимализм'...
  
  Я уверен что творчества и жизни Цветаевой хватит на вдохновение ещё не одного поколения читателей. Как говорила о Цветаевой Вероника Долина, 'Твоего пламени - все мои искры'. Книга Швейцер - при некоторых своих недостатках - одна из наиболее ярких таких искр.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Князев "Полный набор.Свой замок" М.Гинзбург "Черный ангел" Д.Манасыпов "За нами-Россия!" В.Горъ "Законник" М.Михайлов, В.Поляков "Лич" Е.Казакова "Избранная по контракту" Ю.Архарова "Дорога в ночь" Д.Удовиченко "Зеркала судьбы.Скитальцы" М.Белозеров "Золотой шар" А.Шакилов "Остроги.Атака зомби" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Замуж за Черного Властелина..." Д.Даль "Волчий отряд" Н.Ракитина "Ведьма" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Заговор" М.Михеев "Дилетант галактических войн" В.Дуров "Рейнджер" Ю.Васильева "Управлять дворцом не просто" В.Башун "Его высочество,господин Целитель" А.Христова "Мертвое солнце" С.Давыдов "Шаман" А.Архипов "Ветлужцы" А.Глушановский "Надежда пустошей" А.Марченко "Хранитель Ключа" Е.Звездная "Хелл.Приключения наемницы" О.Бубела "Дракон" А.Колентьев "Партизаны третьей мировой" О.Шалюкова "Ночная таксистка" О.Демченко "Паутина удачи" В.Вегашин "Иной смысл" А.Левицкий "Нашествие.Москва-2016" А.Кленов "Зуб дракона" Г.Ли "Эндана" И.Эльтеррус, Е.Белецкая "День Черных Звезд" Л.Кондратьев, В.Мясоедов "Торговец" А.Ивакин "Прорвать блокаду!Адские высоты" Н.Кузьмина "Наследница драконов" Ю.Фирсанова "Родиться надо богиней" Ю.Иванович "Битва за Оилтон"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"