Роман производит большее впечатление если его рассматривать в контексте предыдущей пастернаковской поэзии. Лучшие пастернаковские стихи пропитаны образностью (нелюдимый зимний филин-дым над трубами, хлопок февральского снега горящий в спирту талой воды...) Во многих из них - вихрь, полёт (лихач мчащийся в им самим закруженной белоснежной пыли, или какое-то зловещее реянье блузок в вальсе). В этих стихах, особенно довоенных, так много цвета и воды что если бы их писать красками то наверное акварелью... Ничего этого в романе нет, и от этого он теряет в выразительности. Безусловно, достигнутый эффект частично нарочит: Пастернак хотел писать роман просто. И всё-же во всей бесцветности тона чувствуется холод того безвременья которое в разные моменты наступало в душах многих советских людей. Похоже, это как раз тот случай когда золушка вдохновения бежит на своих двоих? Похоронная нота взятая с первых слов романа, лейтмотивом звучит в каждой главе. Создаётся впечатление, что кто-то ударил в колокол и весь роман протекает под знаком этого монотонного отзвука. Серость и какая-то бесстрастность у Пастернака поражают той же нехарактерностью для автора какой поражал Джек Николсон в "Кукушке" притворившись психически сломленным после шоковой терапии.
"Доктор Живаго" - книга, может быть, не менее радикальная чем "Мастер и Маргарита". Маргарита во имя любви продаёт душу дьяволу. Живаго во имя собственного лица, во имя какой-то внутренней правды не считается ни с чем. Ни с любовью (оставил каждую из своих 3х жён, каждую с детьми). Ни с друзьями (которых в конце концов стал в мыслях жалеючи презирать: см. тот единственный в книге момент явного самолюбования, где он знакомство с живым собой выставляет единственным оправданием безнадёжной ординарности жизни Гордона и Дудорова). Ни с гражданственностью (какой ценой купил он право не выбирать гражданской позиции? Да ещё в такое последнее и решительное для страны время? Конечно, утилитарный выбор между красными и белыми был невелик. Но не быть активным борцом за дело, пусть с третьей позиции, не стоять под лозунгами или хотя бы не выступать против тех кто под ними стоит? Не участвовать, не созидать, не поворачивать колесо истории, пусть по-своему? Как посмел он не быть со Страной?) Его Рождественская Звезда - быть живым и не отступаться от лица. Далеко не герой, Живаго всё же сумел по-своему жить не по лжи.
Живаго, конечно, очень обособлен. Он и сирота с первой страницы, и пишет для немногих "любителей", и по-настоящему близких людей у него Лара да и всё. Если он и близок к окружающим его людям то в одном: он делит с ними страдания времени. Он тоже принимает муки: безвременье, помноженное на внутренний стержень, выливается для него в разорванную в клочья судьбу и, как водится, одиночество. Ему так же тяжело как и всякой индивидуальности: он несёт крест своего своеобразия и на нём же оказывается распят. Несмотря на то что "Гамлет" (шекспировский) уже написан, а Олеша уже выступил на 1-ом Съезде Писателей, тема эта неисчерпаема и звучит особенно остро в контексте времени. Как мог Юрий Андреевич жить такой жизнью в своё время? Как мог Пастернак написать такой роман в своё время? И всё же, отсутствие яркого голоса, живости, образности и музыки уходит корнями больше не в искусство а во что-то другое: может быть религиозность или народничество? Гармония отдельной ни к чему не относящейся судьбы дожна была бы красной нитью пройти сквозь утлую невзрачность повествования, сквозь эгоизм Живаго и сквозь бесчеловечность российской истории 20-х годов замешанной на войнах и революциях. И корень этой красоты - отвага такой судьбы - должен был привнести в роман свежесть, как лучшие пастернаковские стихи. Но без художественного преломления роман всё же интересен больше тем что он раскрывает о Пастернаке чем как отдельно стоящее произведение и представляет интерес более антропологический чем литературный.