И чувствует Владимир Борисович, как сила неведомая поднимает его с кровати вверх. Смотрит он и видит, что два человека, в белых одеждах, с сияющими лицами и большими крыльями, несут его, держа под руки...
Владимир Борисович жил на окраине большого шумного города, имел благоустроенную квартиру и дачу, а ещё умницу жену и двоих детей. О семье он заботился в меру своих сил и возможностей, и особо горячей любви, ни к кому из домочадцев не проявлял. Большой нужды семья никогда не знала, но и изобилием не была избалована. Владимир Борисович рассуждал так: "Самое необходимое для жизни у нас есть, ну а если чего сверх того хочется, а возможности приобрести никакой нет, так и без того не помрём".
С соседями он никогда не ссорился, но и дружбы, ни с кем из них не водил. На службе Владимир Борисович считался хорошим работником. В передовики он никогда не стремился, и на руководящие должности не рвался, хотя имел соответствующее образование. У коллег по работе имел авторитет знающего специалиста, у начальства пользовался уважением за профессиональный подход к делу и покладистый нескандальный характер. Никогда и никому он не завидовал, зла не делал, и даже в мыслях не желал никому плохого.
Людям, делающим неблаговидные поступки, он всегда старался найти оправдание. К нуждам других относился с пониманием, и если его просили помочь, и он был в силах это сделать, то не отказывал, помогал. Владимир Борисович вёл здоровый образ жизни, никогда в жизни не курил и алкоголем не злоупотреблял.
Одним словом, для нашего времени был на редкость положительным человеком.
Внутренний же мир Владимира Борисовича был не столь безоблачен и ясен, как внешнее поведение в жизни. С детства он чувствовал себя не в своей тарелке. Жизнь виделась ему в виде спектакля, в котором ему не было роли. В молодости жизнь прельщала его своими прелестями, маня к себе иллюзорными надеждами и щедрыми обещаниями. Поддаваясь её посулам, он прилагал усилия и добывал себе роль в спектакле, и бывало, что случалось крайне редко, даже с удовольствием играл её.
Но с годами всё чаше делал это по необходимости, от безысходности, потому, что другого занятия для себя не находил. С возрастом он всё реже выходил на сцену, предпочитая хлопотливой жизни сцены спокойную атмосферу зрительного зала. Годам к сорока он и вовсе отдалился от жизни, полностью погрузившись в её созерцание со стороны. Порой он даже на себя смотрел, как бы издали. Жизнь с её суетой и заботами потеряла для него былую привлекательность. Его стало тяготить общение с другими людьми. Лишь два обстоятельства удерживали его в этом мире, это обязательства относительно семьи и любовь к природе.
Когда он оказывался среди леса, на лугу, около реки, каждая его клеточка ощущала живительный контакт с окружающим его живым миром. Шум ветра в кронах сосен, шелест листвы на берёзе или журчание ручья, пенье птиц, всё капало бальзамом на его душу и поддерживало его в этом мире, давая ему побудительный импульс к продолжению своей жизни. В отличие от города, где он попеременно играл роль, то пешехода, то пассажира, то водителя или покупателя, здесь он просто жил вместе с природой.
Так бы и прожил Владимир Борисович отпущенное ему время, колеблясь попеременно между зрительным залом и природой, прожил бы тихо и бесцельно, если бы неожиданно на сорок пятом году жизни не занемог. Да так сильно скрутила его болезнь, что пришлось срочно отвезти его в больницу. И вот лежит он в реанимационном отделении третий день под капельницей, и никто из врачей не решается поставить ему диагноз болезни.
На исходе третьего дня чувствует Владимир Борисович, как сила невидимая поднимает его с кровати вверх. Смотрит он и видит, что два человека в белых одеждах, с сияющими лицами и большими крыльями, несут его, держа под руки.
- Кто вы? - с удивлением спрашивает он.
- Мы ангелы небесные, - отвечают они.
- Куда вы меня несёте?
- Куда нам приказано. Скоро узнаешь.
И вдруг видит он яркий белый свет исходящий ниоткуда. Ангелы опускают его на ноги и улетают. И чувствует он, что находиться в этом свете неописуемо приятно.
- С прибытием тебя, - раздался мягкий приятный голос из света.
- Кто вы? - вопрошает Владимир Борисович.
- Я Бог.
- Бог?! - удивился Владимир Борисович.
- Да, Бог. Творец неба и земли, и всей вселенной. Я тот, которого ты всё жизнь не признавал, хотя и жил по моим законам, и даже заповеди мои, сам того не подозревая, соблюдал. Именно последнее обстоятельство и побудило меня вызвать тебя на беседу.
- Я нечего плохого не делал, - начал оправдываться Владимир Борисович.
- Я знаю, ты хороший человек. Именно такие люди мне нужны в царстве небесном, - голос смолк, и наступила тишина.
Владимир Борисович растерянно огляделся. Никого вокруг не было, один только слепящий глаза свет. Владимир Борисович всем своим существом почувствовал, что тишина ждёт от него чего-то. Он не знал что сказать, и спросил первое, что пришло в голову.
- Покажите мне царство небесное.
- Царство небесное хочешь увидеть? Хорошо, смотри, - в голосе Бога послышались едва заметные нотки иронии.
Владимир Борисович глянул и видит большую просторную светлую комнату. Посередине её длинный стол заставленный всевозможными яствами. За столом локоть к локтю сидит много людей. Лица у всех угрюмые и злые, а в руках у каждого большая ложка с длинной ручкой. Ложки у всех наполнены вкусной пищей, но никто не ест, потому, как длинная ручка не позволяет поднести свою ложку к своему рту.
- Это царство небесное? - удивлённо спросил Владимир Борисович.
- Прости. Я тебе не то показал, это ад. Вот смотри ещё.
Владимир Борисович посмотрел и видит, большую просторную светлую комнату. Посередине её длинный стол заставленный всевозможными яствами. За столом сидят люди, лица у всех весёлые, счастливые, слышатся шутки и песни. У всех в руках по большой ложке с длинной ручкой, ложки полные вкусной пищи, и каждый сидящий за столом кормит из своей ложки сидящего напротив него человека. Всем весело сытно и хорошо.
- Это царство небесное? - опять спрашивает Владимир Борисович.
- Нет, это рай, - ответил Бог, и добавил немного погодя, - это мои шутки, их ты ещё способен увидеть, а царство небесное тебе пока недоступно. Ну, хорошо, пошутили и хватит, теперь о серьёзном поговорим. Хотел спросить, тебе жить нравится?
- Конечно, нравится, - не задумываясь, ответил Владимир Борисович.
- И что же, ты надеешься вечно жить в этом тленом теле? - спросил Бог.
Владимир Борисович почувствовал, как его тело обожгло жаром, будто его опустили с головой в открытое пламя.
- Сколько получится поживу, а потом помру, - с горечью ответил Владимир Борисович.
- Тебе не жалко расставаться с жизнью?
- Жаль, конечно, а что поделаешь? Придёт смерть и не спросит, хочу я помирать или нет.
- Да-а-а, как-то неопределённо прозвучал голос Бога. - Тебе здесь со мной хорошо?
- Так хорошо, что лучше и не надо.
- Это потому, что я поставил тебя к себе лицом, и ты стал чувствовать мою любовь, что я изливаю на всё своё творение. Там на земле ты отвернулся от меня, и по этой причине не мог чувствовать той благодати, что приносит энергия любви исходящая от Меня. Ты не смог сейчас увидеть царство небесное лишь потому, что у тебя нет главного, желания и устремлённости к жизни вечной, ты не мне свечка, ни моему помощнику кочерга. Без целенаправленной устремлённости к вечной жизни невозможно войти в царство небесное.
- Где же мне её взять, ни в магазине, ни на рынке такого товара не продают, - сделал слабую попытку оправдаться Владимир Борисович.
- Ты смирился с мыслью о смерти, - продолжал Бог. - А меж тем есть способ вырваться из её костлявых лап, есть лекарство от смерти.
Голос Бога умолк и опять наступила ожидающая чего-то тишина.
Владимир Борисович молчал, он не понимал, чего от него ждут. Вдруг он почувствовал, как всё его существо наполняется желанием жить, жить вечно, всегда видеть мир во всей его красоте и гармонии. Ноги его ослабели, и он опустился на колени.
- Господи! Скажи, как это сделать! - взмолился он, протягивая руки к свету. - Скажи, я хочу жить всегда, вечно!
- Ну вот, ещё один блудный сын возвращается к Отцу, - мягко прозвучал голос Бога в тишине.
- Хочешь жить вечно, тогда слушай меня и исполняй. Есть в тебе частица моего духа, которая всегда стремится вернуться ко Мне. Ты не препятствуй её устремлению, пестуй её и расти в энергии любви, что исходит от Меня.
Если хорошо постараешься и взрастишь её до необходимой величины, то в час смерти дух мой станет твоим ковчегом спасения, и унесёт тебя в царство небесное.
- А если величина его окажется меньше необходимой, - перебил Бога Владимир Борисович.
- А если он не наберёт достаточно сил, то будет вынужден вернуться ко Мне один, без тебя. Всякий человек, что попадает в царство небесное, приносится туда духом Моим живущим до поры в нём. Но часто бывает, что дух мой возвращается один.
- Как же мне узнать, что дух Твой я вырастил до необходимых размеров?
- Чувство благодати, что ты станешь ощущать, будет свидетельствовать о том. Старайся, не теряя времени, дух мой излишне большим не бывает. Ты всё понял?
- Да, понял.
- Тогда тебе пора возвращаться назад. Иди, живи. Успеха тебе!
Два ангела подхватили Владимира Борисовича под руки и понесли.
-Господи, я забыл спросить, а как его пестовать, как его растить, - закричал он, что было сил, уносимый ангелами прочь от яркого света.
- Будь целеустремлённым в выполнении заповедей моих, это главное, - донёсся издалека голос Бога. Ангелы бережно опустили его на больничную койку и улетели.
На следующий день Владимира Борисовича перевели в общую палату, а через неделю выписали из больницы. Владимир Борисович быстро поправился и вышел на работу. О видении, что ему было дано пережить в реанимационном отделении, он никому не рассказывал. Но внутренняя жизнь его после болезни сильно изменилась. Он понял, в чём смысл жизни, у него появилась цель, и он всей своей натурой устремился к ней. Со стороны внутренние перемены во Владимире Борисовичи не были заметны, но когда его спрашивали, в чём смысл жизни человека, он без колебаний отвечал - в самой жизни, в том чтобы человек сохранил её непрерывность.