Пасмурный ноябрьский день. В такие дни не хочется выходить из дома. Хочется забраться под уютное теплое одеяло и пролежать так с интересной книжкой, изредка выбираясь за новой порцией горячего чая или глинтвейна, а еще лучше просить о нем кого-то близкого, но не настолько навязчивого, чтобы пожелать тоже забраться к тебе под одеяло... Да, быть под уютным одеялом по своему выбору - удовольствие, лежать по принуждению - пытка. А если добавить к этому унылые больничные стены, пусть и сервисной палаты, тоска становится и вовсе невыносимой. Деятельная натура Арины страдала и металась на больничной кровати, маялась вынужденным бездельем. Хорошо, что пускали посетителей, и их поток не оскудевал - это награда за легкий общительный характер. Приближаясь к полувековому рубежу, Арина имела гигантское количество друзей, приятелей и просто знакомых - это спасало ее от помешательства в четырех стенах. Арина ощущала себя скорее заключенной, чем не здоровой, особенно теперь, когда почти половина ее двухнедельного курса была уже позади. Арина явно поправлялась, становилась спокойнее и, о счастье, она могла спать.

- Это не машина твоя разбилась, это разбилась любовь твоей дочери, - навязчивая мысль снова и снова возвращалась к Арине, тревожа ее, заставляя снова и снова вспоминать аварию, и представлять все более и более масштабные последствия. Арина многократно пожалела, что не относится к тем нечувствительным к мистике абсолютно атеистическим натурам, которые могут целый вечер проговорить об апокалипсисе и заснуть затем в полете до подушки.

Арина, за свою жизнь сменившая множество статусов, профессий и ролей, более всего дорожила материнством. Хотя в глубине души была все-таки не уверена, что материнство ее призвание, и для своих дочерей она делает все, что только возможно. Ее часто посещали мысли о том, что вот, если бы девочки родились чуть раньше, она бы чуть больше могла бы побыть мамочкой-наседкой... В гарнизоне такая возможность есть. А вот у женщины, оставившей мужа-офицера, и занятой добыванием хлеба насущного, такой возможности ,увы, нет.

- Есть девочки научные, их вокруг много, когда живешь в наукограде, - говаривала Арина своей подруге Валюшке. - Есть девочки домашние - все о них слышали, но мало кто их видел - они же дома. Вот Ларусик мой, пожалуй, такая домашняя девочка: готовит, убирает, вышивает, вяжет - все по дому делает блестяще.

- Да, Ларочка - у тебя просто клад, - согласно кивает подруга, поправляя одеяло на кровати Арины.

- А я девочка общественная - мне надо быть на виду, общаться, тусоваться, как сейчас говорят... Вот и Полюсик этим в меня пошла. Хотя мои тусовки все же не такие мрачные, как у нее. Всегда без черепов обходилось...

- Полина еще подросток почти, не напротестовалась, - усмехается Валюшка. - Вот израстет, уберет черепа свои из гардероба.

- Знаешь, мне всегда было очень легко с Ларисой, и очень тяжело с Полиной, - вздохнула Арина. - Иногда удивительно бывает, что они обе мои дочери.

- Ага, лед и пламень, не столь различны меж собой...

- Серьезно. Полинка всегда была чертенком. А Ларочка, скорее ангелочком. Представляешь, несколько лет назад, лежу в своей комнате и слышу, как Полинка по телефону разговаривает с кем-то: "А-а-а, это", - говорит, - "тебе надо с моей сестрой познакомиться. Она у меня дома любит сидеть, ага, да вкусно готовит. Да, высокая и стройная. Блондинка натуральная. Нет, не матерится. Что?!? Сестра, точно тебе говорю! И папа, и мама!". Это, видимо, на том конце провода усомнились, что у Полинки может быть такая сестра, представляешь?

- Ну...

- Я-то тогда тоже удивилась. Ларочка с Полинкой не дрались, конечно, девчонки все-таки. Но и спорили, и ссорились, и поддевали друг друга. А вот, оказывается, Полинка, какого мнения была хорошего о сестре. Я тогда здорово порадовалась за своих девочек.

- Полинка не часто тебя радует.

- Она сложная девочка. Всегда такой была. А с Ларочкой мы как будто единым целым были. И сейчас она мне здорово помогает. Учится и работает, как я в свое время.

- Хотя машину разбила твоя золотая девочка Лариса, а не хулиганка Полина.

- Ой, и не говори. Я думаю об этом часто. Вот представь только на минуту, что у Полинки есть права! Да, она бы погибла в этой аварии, а Ларочка только машину разбила...

- Если бы да кабы... А если бы и вовсе под этот камаз не попала? Или не поехала бы так поздно черти куда?

- Да, кстати... - Арина задумалась, вспоминая свою вчерашнюю посетительницу. Или позавчерашнюю? Когда лежишь в больнице, дни часто сливаются в цельную неразделимую массу. - Ко мне вчера Светлана приходила...

- И? - Валюшка недолюбливала Светлану, считая, что та носится со своим ясновидением, как с писаной торбой, выпячивая этот "талант", когда у кого-то из знакомых происходит что-то неприятное. Конечно, когда все уже случилось, легко разглагольствовать о символическом значении, об аналогах происшедшему на тонком плане. А если тебе было видение того, как дочь твоей подруги разбивает машинку, чего бы не позвонить и не предупредить? Валюшка брезгливо поморщилась.

- Знаю, ты не любишь Светку. Но у нее есть дар.

- Дар, дар... Что толку от этого дара? Цену себе понабивать: я такая вся на тонком плане, мне открыто прошлое и грядущее, бе-бе-бе, ме-ме-ме... - будто бы передразнила провидицу Светлану Валюшка. - Так и что она сказала?

Арина с сомнением посмотрела на подругу. Ей было грустно оттого, что ее приятельницы так презрительно друг о друге отзываются. Вот и Светка вчера прошлась по Валюшке, дескать, на что эта клушка еще годится, кроме как пирогов напечь, когда Арина обмолвилась о том, что Валюшка собирается тоже ее навестить. "Эта клушка" и "эта выпендрежная фифа" именно так именовали друг друга закадычные приятельницы за глаза. Как хорошо, что Валюшка не смогла прийти вчера, как собиралась. Для Арины это было бы слишком. Когда попадаешь в больничку с серьезным нервным истощением, после недельной бессонницы начинаешь ценить свою палату как островок покоя. Хотя Арина приятельствовала с Валюшкой и Светланой более двадцати лет, не могла спокойно и отстраненно реагировать на их общение.

- Ты же знаешь, что Ларочка к Гоше поехала, когда в аварию попала? Так вот Светка, еще до того, как об этом узнала, сказала, что это не машина разбилась, а Ларочкина любовь, представляешь?

- Красивая фраза, подумаешь! Такими фразами полным-полны все дамские романы. Что такого-то? Разве Ларочка больше не встречается с Гошей?

- Встречается, но как-то странно. Плачет по вечерам, не хочет обсуждать это. Наверное, Светка права, там что-то происходит. А разбитая машина - это знак.

- Ох, горе ты мое! Такая большая девочка, а все туда же... Знак-знак. Ну, скажи мне, какая связь между разбитой машиной и отношениями?

- Не зря же Ларочка на ночь глядя за город поехала к нему. Что-то не так было.

- Это значит только, что в отношениях что-то не так было еще до аварии. И тогда сначала разлад, а потом авария.

- На тонком уровне все равно связь есть...

- Это тоже тебе Светка сказала? Ох, Арина, не лежи ты сейчас под капельницей, я бы с тобой иначе поговорила бы, не стесняясь в аргументах. Такой бы тебе тонкий уровень показала! Ух!.. - Валюшка погрозила кулаком в пространство.

Арина поморщилась, хотя и понимала, что Валюшке, в самом деле, простоватой на фоне остальных образованных подруг, склонных к снобизму, стоит больших усилий подбирать литературные слова и смирять эксперссию своей речи.

- Я все время думаю об этом. Ларочка такая ранимая. Наверное, даже проще было бы, если Полина попала в такую ситуацию. Она никогда больше трех дней не страдает, даже после самой безумной любви. Быстро приходит в себя и находит новую любовь. Моя старшая девочка не такая легкая на подъем. Меня это печалит. Она нежная, мягкая, чуткая, настоящая принцесса... Вот только с принцами какая-то напряженка... Неужели никто так и не разглядит мою девочку?

- Значит, не время еще. Не понимаю, тебе, что беспокоиться больше не о чем? Так себя с работой загоняла, что ни спать, ни есть не смогла, а переживаешь, что двадцатидвухлетняя дочь еще свою любовь не встретила? Ну, что за глупость ей-богу! - Валюшка начала распаляться. - Ты сама еще молодая, могла бы о своей любви думать, а дочки сами о себе позаботятся...

Арина предостерегающе подняла руку:

- Не надо, хватит, Валя, я устала.

Валя кивнула и начала собираться. Движения ее были резкими и порывистыми. Внутри нее кипело невыраженное возмущение и досада за подругу, которая себя не щадит, тянется на работе, а все за других переживает.

- Поправляйся, подруга, - буркнула Валюшка перед тем, как закрыть за собой дверь.

Под действием лекарств Арина задремала. В дреме вяло текли мысли, перемежаясь со сновидениями. Когда-нибудь девочки смогут позаботиться о себе, но они под моей ответственностью, пока не выдам их замуж. Тяжело быть матерью взрослых дочерей - как я теперь понимаю миссис Беннет, а ведь таким нелепым кажется персонаж на фоне интеллектуальных и утонченных героинь. Что бы они понимали в реальной прозе жизни, реальной, а не романтической. Арина с теплотой вспомнила один из любимейших романов своей юности, зачитанную почти до дыр замечательную книжку. Вот было бы здорово выдать дочерей замуж и ощутить легкость и свободу - миссис Беннет, наверняка не стремилась к свободе, она выполняла долг и красовалась перед соседками, ей большего было не дано... Арина видела себя в воздушном кружевном платье, порхающую в свадебном вальсе. Рядом кружилась Лариса, ее голову покрывала фата, лицо освещала счастливая улыбка. Арина уже давно не видела свою дочь такой безмятежной. Изящно кружил Ларису высокий с военной выправкой мужчина. Он двигался быстро и ловко, Арине не удавалось разглядеть его лица. Во сне Арина ощутила досаду. Ну, если он делает такой счастливой мою дочь, не важно, как он выглядит - с лица воду не пить... Такой стройный и крепкий мужчина не может быть не красив. Красавица Лариса найдет достойную пару. Где-то на дальнем плане мелькнула Полина, она тоже была не одна - это Арина скорее почувствовала, чем увидела. Вот оно - мамское счастье, - улыбнулась во сне Арина и снова закружилась в водовороте свадебного вальса.

Глава 2