Берестецкая Елена Леонидовна: другие произведения.

Подруга

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 5.93*10  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Совсем невыдуманная и от этого тем более дорогая мне история о настоящей женской дружбе - такая бывает!

Подруга

  
   Людочке Ращенко посвящается.
  
   Мы дружили с шестого класса. Я пришла в эту школу на Фонтане, тогдашнем дачном районе, из городской школы. Я успела побывать в Германии, где мой папа работал старшим приемщиком судов, которые немцы строили по договору для Советского Союза. Я жила с родителями в частном доме, Людка же ютилась с мамой в коммуналке двухэтажного послевоенного дома. Ее мама была то ли лифтершей, то ли уборщицей, а отец, шофер, умер от алкоголизма. Это Людка меня выбрала: стала ходить со мной из школы домой, и все. В то время как большинство одноклассников насмехались надо мной из-за моей фигуры и усердия в учебе, Людка принимала меня такой, как я есть. Я же нашла в ней благодарного слушателя.
  
   Мы жили на одной улице, только в разных ее концах, и по нескольку раз провожали друг друга, прежде чем наконец расстаться. Моя бабушка, Евгения Абрамовна, учившаяся в свое время в гимназии, была против моей дружбы с "кухаркиными детьми", но, видя наше постоянство, отступилась.
  
   У меня не было слуха, но было вывезенное из Германии пианино "Циммерман", и я послушно отбывала уроки музыки. У Людки был абсолютный слух и хороший голос, и она мечтала играть в театре оперетты - музкомедии, как он у нас назывался. Мама наскребла ей денег на дешевенькую гитару-семиструнку, Людка выучилась по самоучителю нескольким блатным аккордам и лихо исполняла романсы и популярные песенки.
   Я была круглой отличницей - у Людки случаоись и тройки, но были также и несомненные способности. Была одна задача по геометрии, которую никто в классе, включая меня, не мог решить - а Людка решила!
  
   После школы, переделав уроки и пообедав, я каждый раз заново решала вопрос что делать, и решение было неизменным: "Пойду к Людке". Чаще всего мы встречались посередине дороги, потому что Людка решала этот вопрос аналогично. Мы снова без конца бродили по тенистым улицам, подворовывая в чужих садах абрикосы, беседуя о книгах, которые в то время читала в основном я, и, конечно же, о мальчиках. Нас обычно принимали за сестер, потому что обе мы были светлокожи, светловолосы и темноглазы. Но я была обыкновенной толстушкой, а Людка была прекрасна, как "Весна" Боттичелли. Волосы у нее были длиннее, светлее и гуще моих. Поэтому проблемы с мальчиками были в основном у меня. Я была безнадежно влюблена в одноклассника, а он, как полагается, "бегал" за другой. Людка переживала за меня, как за себя самоё, и даже предложила от щедрот наказать обидчика: "Давай я заморочу ему голову, а потом брошу". Поразмыслив, я отказалась: не хватало мне ревновать к подруге. По счастию, наши симпатии никогда не пересекались. Если Людка говорила: "У него короткие брюки", приговор был окончательным. Мне же нравились именно такие: немодно одетые, очкарики, со странностями. Людкин тип был иной: высокие голубоглазые блондины или же , опять-таки, высокие кареглазые брюнеты мужественного облика. Столь стандартный вкус не мешал ей иметь прекрасное чувство юмора. На индийских фильмах, где роковые красавицы умирали на руках роковых же красавцев и весь зал рыдал, мы укатывалсь от хохота. Все надуманное, фальшивое, книжное ей было абсолютно чуждо. Её естественности я завидовала так же, как её красоте.
  
   У Людки всегда было полно идей. Она организовала театр в своем дворе и обнаруживала талант в каком-нибудь пятилетнем сопливце. По мотвам шпионской книжки мы затеяли сложную игру. После строгого отбора посвятили в замысел половину класса, расписали явки и пароли. Когда все со всеми наконец благополучно встретились, оказалось, что дальше делать нечего. Тут очень кстати пришлась сковородка семечек, которые нажарила Людкина мама, тётя Маруся, и дело получило логическое завершение.
  
   Я вообще любила приходить в Людкину квартиру, по сути, комнату. Мне милы были и дешевый буфет с зеленоватыми рюмками и допотопным будильником, и старый диван со слониками на полке, и железная кровать с шарами. Когда меня донимали несчастная любовь или жестокие самокопания, в результате которых я оказывалась полным ничтожеством, недостойным жить, я плелась к Людке и нажимала знакомый звонок в последней надежде на спасение. Людка брала в руки гитару и забиралась в угол дивана, тётя Маруся ставила на стол тарелку пирожков с вишнями, и жизнь уже не казалась такой пропащей.
  
   После восьмого класса мы решили подать в 116-ю школу: я в физический класс, Людка - в математический. Туда её не приняли из-за низкого среднего балла и предложили в литературный. Она согласилась, так как к тому времени, по её собственным словам, я "привила ей любовь к литературе".
  
   В моем классе оказалось всего девять таких ненормальных, как я, девочек, в ее - всего пять мальчиков. Девушки же у них были как на подбор: броско одевающиеся, все в косметике и твердо знающие свою задачу: удачно выйти замуж. Людка оказалась среди них скромным полевым цветком и поддалась господствующей идеологии. Она впервые узнала, что такое жестокая конкуренция, и озаботилась. Вот уж кому, по-моему, не грозило остаться в старых девах.
  
   По окончании школы она обрезала свои прекрасные волосы и сделала модную прическу "Асунта", круто завив химические кудри. К счастью, кудри опять отросли, она стала расчесывать волосы на прямой пробор и походила на мадонну. Ресницы мы тоже стали красить - простой советской тушью "Ленинградская". С одеждой было сложнее: цены на толчке были нам недоступны (меня родители в этом смысле не баловали). Но и эта проблема решалась. Тетя Маруся совершенствовалась в рукоделии и к каждому празднику шила Людке пусть из штапеля или ситца, но новое платье. Потом они купили вязальную машину "Нева", Людка закончила курсы кройки и шитья и сама стала создавать шедевры "от кутюр".
  
   Поступать мы решили в университет: я на физический, Людка на математический. Когда мы пришли на подготовительные курсы этих двух факультетов, и Людка увидела, что большинство абитуриентов - абитуриентки, она немедленно забрала документы и отнесла их напротив, в Холодильный институт: своим литерарурным классом она была сыта по горло. Уж в Холодильном-то, по её расчету, должен преобладать сильный пол. Расчет оправдался процентов на семьдесят и, следовательно, был вполне хорошим. Все мужское население факультета последовательно перебывало у её ног. К сожалению, эта последовательность не совпадала с той, в которой они ей нравились. Возможно также, что молодые люди просто побаивались неземной её красоты и предпочитали варианты более реалистические. Её увлечения были запоздалыми, когда претендент уже терял надежду и отступался, и затяжными - на месяцы и годы. В это время вокруг неё реяла стая других, но они её уже или ещё не интересовали. В единственном случае совпадения по времени её избранник оказался сильно пьющим и, по понятным причинам, его пришлось потерять. Потом ей нравился его друг, но именно потому что это был друг, встречаться с ним было не совсем удобно, и так далее.
  
   Конечно, мы вели бурную светскую жизнь. Если на какой-нибудь праздник у меня не оказывалось компании, Людка брала меня в свою, и наоборот. Пригласить её в компанию было всё равно что подбросить небольшую атомную бомбу: всем остальным девушкам можно было смело уходить в отставку. Особенно если Людка брала в руки гитару. Все взоры были устремлены на склонённый пробор и длинные загнутые ресницы, и любые наши дамские приемы отвлечь па себя внимание были бессильны.
  
   У Людки завелось в институте множество других подруг, как, впрочем, и у меня. Сначала мне было трудно их смешивать, потому что Людка совершенно не выносила умничанья, а мы этим грешили. Но её немного утрированное простонародное чувство юмора склеивало любую, самую разношерстную компанию. В ней совершенно не было кокетства, и с существами другого пола она также была рубахой-парнем. Боюсь, что именно это не способстволо успехам в личной жизни.
  
   Прошли институтские годы, мы стали работать. Новые компании, новые друзья. Но мы никогда не расставались надолго. Я была в курсе всех событий её жизни, она - моей. Людка вступила в городской КСП, я вышла замуж. Людкин принц заставлял себя ждать. Она была готова встретить его в любую минуту: всегда накрашены ресницы, всегда завиты длинные волосы, всегда в очередном произведении швейно-вязального искусства и на каблуках. Чего нельзя было сказать обо мне: я родила ребенка и едва управлялась со сложным детским хозяйством, ненакрашенная и одетая черт-те как. За что и выслушивала от Людкие гневные проповеди о роли женщины в семье и обществе. Она по-прежнему приходила ко мне, называла моего сына племянником и рассказывала свои истории. Теперь слушателем в основном была я: какие же у меня истории, кроме горшков и пеленок. У Людки была сложная общественная жизнь: в клубе плелись интриги, она ездила на КСП-шные тусовки в Крым, устраивала встречи с иногородними бардами. Личная жизнь её тоже не баловала: кого-то уставала ждать она, кто-то уставал ждать её. Однажды мы случайно встретились в трамвае по дороге на работу. В бледном утреннем свете я посмотрела на неё и подумала, что время никого не щадит. Очевидно, она подумала то же самое, потому что напрямую спросила: "Слушай, ты когда-нибудь кремом мажешься?" Наперекор годам она выдвинула тезис: Женщина должна выглядеть не молодой, а ухоженной. Это давало свои результаты: теперь её поклонники были лет на пять моложе нас. Сорокалетних она считала стариками, двадцатипятилетние не думали жениться, а время тикало. Её начали знакомить. Это было бездарно. Все чаще её дни рождения проходили в форме девичников, и первый тост всегда произносила она: "За нас, красивых баб!" Но по-прежнему, приходя в любой дом, она приносила веселье и шарм ослепительно красивой, несмотря ни на что, женщины.
  
   Я родила второго ребенка и уехала с семьей в Израиль, а затем в Канаду. Мы не прекращали переписываться до самой её смерти. Людку убила издыхающая советская власть: её контору послали на стройку, и тяжелое бревно ударило её по бедру. Развилась опухоль. Людка умирала года три. Она не собиралась умирать. Мой муж был в Одессе и видел ее за пару недель до смерти. Она была худая-худая, а нога - огромная. Не правдв ли, я похожа на русалку? - спросила она, лёжа принимая цветы. Сказала, что не шьет новых нарядов только потому, что не знает, какого размера они ей понадобятся по выздоровлении. А потом нам позвонили: она ушла навсегда. И в мире стало немного меньше красоты и смеха. А мне стало незачем возвращаться в Одессу: кому я расскажу свои истории и чьи истории выслушаю?
  
Оценка: 5.93*10  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"