Берестова Елизавета: другие произведения.

Корона Листьев главы 1-23

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Корона Клинков обрела своего нового владельца, и молодой император Аэций получает приглашение от короля эльфов погостить в Эльферерри, столице Морозных земель. Однако, Брэк, ставший Первым консулом, очень сомневается в искренности намерений своего младшего брата. Поэтому в Эльферерри направляется Осокорь вместе со своими фронтовыми товарищами: музыкантом-колдуном Ноди и мечником-гномом Снорри Полная кружка.

  Глава 1
  БАРД С КРОВОТОЧАЩИМ СЕРДЦЕМ
  
  В воздухе плыл аромат дорогих благовоний и отличной кухни попонии 'Фиолетовый фонарь'. На столиках мерцали свечи в лиловых стеклянных кувшинах, а на слабо освещённой сцене на стуле сидел артист в белоснежной рубашке и вяло наигрывал на лютне.
  Полноватый, лысеющий мужчина, закусывающий за столом слева от сцены, оторвался от тарелки и, бросив косой взгляд на артиста, брюзгливо проговорил:
  - И это они называют захватывающим дух представлением? - он говорил достаточно громко, надеясь, что брюнет на сцене его услышит, - Селий - продувная бестия, наплёл мне сегодня в банях об особом выступлении какой-то заезжей знаменитости. Ты помнишь Селия, дорогая? - он обратился к своей молодой симпатичной спутнице, на которой было надето столько бриллиантов, что создавалось впечатление выставки в ювелирной лавке.
  - Конечно, я помню Селия, - отозвалась дама и почему-то смущённо отвела глаза, - он дружен с хозяином 'Фиолетового фонаря'. Хотя, на мой взгляд, этот музыкант довольно мил.
  - Если бы я знал, что нас тут будут потчевать занудной псевдоэльфийской музычкой, я отправился бы ужинать в другое место, - мужчина налил себе вина и демонстративно отвернулся от сцены, - вот чего я не терплю, так это скуку. Хоть жонглёра, какого завалящего, позвали бы.
  Словно услышав его слова, артист прекратил играть, встал со своего стула, и приблизился к краю сцены.
  - Уважаемая публика прекрасного города Рии, - обратился он удивительно звучным и чистым голосом, - наверное, вы сидите и гадаете, когда же начнётся то самое, обещанное, захватывающее дух представление? - и в ответ на невнятный гул зала продолжил, - на этой сцене до меня выступали многие артисты...
  - И большинство из них были получше тебя, - прервал его пьяный голос откуда-то сзади, - можешь не сомневаться!
  - Возможно, - покладисто согласился бард, пожав узкими плечами, - но, поверьте, никто из них не творил с вашими душами и вашими сердцами того, что сейчас сотворю я.
  - Валяй, - разрешил всё тот же пьяный голос, - а то мы тут совсем помираем от скуки.
  Черноволосый бард простёр руку и неуловимым жестом вытянул свет свечей, отчего те замерцали тусклыми красноватыми угольками, в зале попонии стало почти темно.
  - А не добавить ли нам света сюда, - зловещим голосом поинтересовался у притихшей публики бард, - ибо вы не можете как следует рассмотреть того, кто будет сейчас петь для вас.
  Свет свечей, всё ещё теплящийся в его ладонях был брошен оземь, вспыхнул ослепительной вспышкой и серным дымом вознёсся к потолку, оставив после себя пятилучевую звезду, заключённую в круг. Звезда засияла, осветив изменившегося барда. Публика издала дружный вздох, потому что на месте молодого человека с лютней на сцене стоял настоящий вампир. По его волосам пробежали искры, отчего волосы поднялись дыбом, глаза барда запали и прятались теперь в угольно-чёрных тенях, из уголков губ опускались следы крови.
  - Добро пожаловать в ночной кошмар! - воскликнул он, - только вот чей это будет кошмар: мой или ваш?
  Бард улыбнулся плотоядной улыбкой, продемонстрировав нешуточные клыки, и запел. Его лютня гремела незнакомыми аккордами, рокотала как водопад, звенела перезвоном, казалось ставших хрустальными, струн. А в это время бард-вампир пел, пел исполненную тоски и жестокости песню об утраченной любви, погибших друзьях, безысходности и бренности существования.
  Когда он допел, зал замер, а потом взорвался аплодисментами и криками. Артист даже не поклонился. Он нырнул в темноту и появился в высокой шляпе с куском человеческого черепа и костями пальцев, в сверкающей серебром куртке и высоченных сапогах.
  - Скучает ли моя драгоценная публика теперь, когда я начал своё выступление?
  Дружный одобрительный рёв недвусмысленно показал, что настрой у публики самый, что ни на есть радужный, и она, эта самая публика, как можно скорее жаждет продолжения.
   - Но ведь вы не взаправдошный вампир, - смело спросила хорошенькая дама в бриллиантах, спутница того самого скептика, что жаловался на скуку, - всё, что вы нам показываете - это ведь фокус, правда?
  - Прекрасная донна, - мгновенно отреагировал артист, - кто может сказать, что есть фокус? Фокус ли быть вампиром, а выглядеть, как обыкновенный человек? Возможно, досмотрев моё выступление до конца, вы сами решите, что здесь фокус, а что самая, что ни на есть наичернейшая магия.
  Лютня снова каким-то невообразимым образом оказалась в его руках, и бард запел. Во время его пения непонятно откуда появились огненные бабочки, искорками порхнувшие в зал, запахло грозой, а прямо из сцены ударили столпы пламени.
  Так бард исполнил несколько песен о смерти, самоубийственном желании танцевать на краю пропасти, летучих мышах, которые пьют кровь.
  Зрители позабыли о еде, многие подались вперёд, стараясь не упустить ничего, их того, что происходит на сцене. В дверях блаженно замер хозяин попонии, с удовлетворением наблюдавший за представлением.
  - Часы пробили полночь, - низким, загробным голосом сообщил бард, - а это значит, пришло время для моего самого страшного колдовства.
  Он откинул шляпу прочь, прошёлся по сцене, словно что-то потерял, затем повернулся к публике:
  - Как мастер вампиров я очень одинок. Люди избегают моего общества, подданные боятся меня, друзья давно умерли и сгнили в своих могилах. Но! - он сделал многозначительную паузу, окинув горящим взором зал, - я властен над смертью и жизнью, я могу убивать и воскрешать из мёртвых. Как я тоскую по тебе, мой верный, старый друг, король-воин, воин среди королей! Но силой ночи и силой тьмы я призываю тебя сюда, немедленно, явись!
  Его властный приказ остался втуне. Ничего ровным счётом не произошло.
  - Горе и одиночество затуманили мой разум, - пояснил вампир, - я чуть было не забыл самое важное - мне нужна кровь! Есть добровольцы в этом прекрасном городе, готовые дать каплю своей крови, дабы моё колдовство обрело силу?
  Зрители зароптали, начали переглядываться, и никто не изъявил желания пожертвовать собственную кровь для продолжения представления, особенно после того, как в руках барда блеснул внушающий уважение кинжал с мёртвой головой на эфесе.
  - Ну же, смелее, - подбадривал артист, - я вовсе не собираюсь сегодня перегрызать горло, я нуждаюсь всего лишь в капле крови, молодой, бодрой, прекрасной, которая преосуществит мою магию.
  Он спустился со сцены и прошёлся между столиками, наклоняясь к ручкам дам и скалясь их спутникам глумливо-распутной улыбкой, открывающей клыки. От него отшатывались, раздавались сдавленные смешки и даже вскрики, когда холодные пальцы вампира касались руки слишком чувствительной особы. Пьяница, поначалу поносивший артиста, поднялся со своего места и храбро предложил себя в качестве добровольной жертвы, широковещательно заявив собравшимся, что он, мол, де ничего не боится и готов испробовать остроту кинжала барда на собственной шкуре. Вампир мгновенно переместился в его сторону, и, уронив ему на плечо руку с длинными пальцами музыканта, тяжело вздохнул.
  - Друг мой, - он приблизил лицо к шее зрителя, от чего некоторые затаили дыхание, ожидая, что прямо сейчас, на их глазах, клыки вампира пронзят беззащитную шею, - я тронут вашей храбростью, но вынужден разочаровать вас, вы не подходите для моих целей.
  - Почему это? - разозлился зритель, - чем это я плох?
  Как многие пьяные, он почти мгновенно перешёл из умиротворения от собственного благородства к агрессивной обидчивости и попытался даже стряхнуть со своего плеча руку артиста.
  - Вы хороши, даже очень хороши, - примирительно проговорил бард и сделал вид, будто принюхивается к шее добровольца, - однако ж, сегодня ваша кровь для меня бесполезна. Вы ели чесночное жаркое? - в голосе вампира прозвучали обвинительные нотки, - и пили крепкое вино!
  - Ну, ел, и что с того? Тут половина зала ела чесночное тарпаччо, его здесь готовят лучше всех в Рие, а уж о вине и говорить нечего. Кто тут не пил? - выпивоха окинул мутноватым взглядом зал, пытаясь отыскать хоть кого-то, у кого не был бы налит кубок.
  - Вино не так важно, - заявил артист, почти насильно усаживая добровольца на место, - но вот чеснок! Вы же знаете, что мы - вампиры, не переносим запаха чеснока.
  - Позвольте мене, - раздался звонкий женский голос от сцены, и в свете вновь разгоревшихся свечей блеснули бриллианты молодой особы из-за стола скептика слева, - по счастью я тоже ненавижу запах чеснока и вина сегодня пила мало. Господин вампир, надеюсь, моя кровь вам подойдёт.
  Бард откинул назад длинные чёрные волосы, каскадом падавшие до лопаток, и с кошачьей грацией переместился к сцене.
  - Прелестная донна сделает мне честь, он поклонился с изысканностью царедворца, и протянул девушке руку, блеснув перстнем в виде мёртвой головы.
  Однако ж её толстый спутник, по виду здорово смахивавший на чиновника, успел уже порядком нагрузиться спиртным. Он со звоном бросил нож на стол и взревел:
  - Убери от неё свои лапы, грязный ублюдок, - ощутимый рывок заставил девушку плюхнуться на стул, - и не пяль на неё свои гляделки, меня не запугаешь дешёвыми фокусами с дымом.
  Толстяк скрестил на груди руки очень довольный собой.
  - Вы что, - зашипела девушка, потирая руку, - это же представление, зачем вы так! Позорите только себя и меня. Что дурного в том, чтобы я поучаствовала в спектакле! Он же не собирался пускать в ход своё жутковатое оружие, это всё не по правде, уверяю вас.
  - Я уже сказал, сиди на месте и молчи! А вы, господин артист, можете продолжать, - милостиво разрешил он барду.
  В зелёных миндалевидных глазах вампира зажглись нехорошие искорки, которых большинство зрителей просто не заметило.
  - Вы не позволили своей прелестной спутнице помочь мне, - проговорил вампир зловещим голосом, - за это вы сами дадите мне кровь. Руку! - властно приказал он.
  - И не подумаю, - нервно хихикнул толстяк, пряча под мышками украшенные перстнями пальцы, - обойдёшься! Коли других идиотов своим ножичком.
  - Боюсь, сегодня мне нужна будет именно ваша кровь, - невозмутимо заявил бард, - и я её получу.
  - Попробуй только! Завтра же подам на тебя заявление в префектуру! Ничего себе, пришёл на представление, а тут на людей нелюди с ножами набрасываются! Куда катится империя! При принце Ауроне нормальные музыканты выступали, а сейчас пускают в приличные места всякий сброд.
  Владелец попонии делал барду знаки, мол, отстань от него, не нарывайся на скандал, но артист улыбнулся публике и заявил:
  - Скажите мне уважаемые и свободные граждане Лирийской империи, доводилось ли вам слышать о том, что мы, вампиры, имеем особую власть над душами и чувствами простых смертных?
  Зал подтверждающе загудел, и кто-то предложил барду воспользоваться этим замечательным умением прямо сейчас.
  - Охотно воспользуюсь, - пообещал тот, - надеюсь, никто не предполагает, что сей струсивший от одного вида моего ритуального кинжала муж, состоит со мной в сговоре?
  Оказалось, что толстяка здесь многие знали, он нередко захаживал в 'Фиолетовый фонарь', и быть подставным участником представления просто не мог.
  - Рискни, - предложил толстый скептик, - но завтра с утречка я направляюсь в префектуру и заявлю и на тебя, и на хозяина этого кабака, который привечает разных бездарных уродов, а они вместо того, чтобы честно развлекать публику за их деньги, увиливает от своих обязанностей и пристают к гостям.
  Хозяин 'Фонаря' схватился за голову, поскольку бард, проигнорировав угрозы посетителя, наклонился к нему, заглянул в заплывшие свинячьи глазки. По волосам вампира снова пробежали искры, стекая к длинным пальцам. Мужчина собирался громко хмыкнуть, выражая своё отношение к совершенно бесполезным манипуляциям артиста, но вместо этого издал какой-то сдавленный всхлип, дёрнулся, словно его укусила оса и замер на стуле, выпрямив спину.
  - Найдётся ли среди зрителей доброволец, готовый пожертвовать каплю собственной крови, дабы ночное колдовство мастера вампиров обрело силу? - вновь обратился бард к публике.
  - Я! - с готовностью откликнулся толстяк за левым столиком, а его юная спутница прижала ладошку ко рту, чтобы сдержать восклицание.
  - Вы идёте на это по своему желанию, с открытым сердцем, и не собираетесь подавать жалобы на меня или хозяина сего славного заведения?
  - Конечно, не собираюсь, - как заводная кукла повторил чиновник, внезапно ставший похвально покладистым. Взгляд его угас, лицо выражало полнейшую покорность и готовность выполнить любую прихоть черноволосого барда.
  - Тогда, пожалуйте на сцену! - и полный мужчина последовал за широким приглашающим жестом артиста.
   Взмах руки, сверкнувшее лезвие зловещего ритуального кинжала, и добровольная жертва была отпущена восвояси под одобрительные хлопки зала. Бард же вновь притушил свечи на столиках, уронил с кинжала каплю крови в центр тлеющей всё ещё звезды и запел. Он пел исполненную безысходной грусти балладу о смерти, собирающей свою извечную жатву, о разлучённых влюблённых, покинутых друзьях, одиночестве и печали. За это время на сцене сами собой загорелись тревожным голубоватым светом факелы, а пентаграмма подёрнулась туманом, который не переставая сочился из неё с того момента, как кровь толстого зрителя угодила в самую середину.
  На последних звенящих аккордах баллады, из-за кулис выехал каменный саркофаг без крышки. Восторженно выдохнули зрители, начисто забывшие о собственных ужинах, потому что саркофаг производил впечатление очень древнего, с волочащейся паутиной, покрытого зловещими рунами. Но и это было не главное, в саркофаге под слоем многовековой пыли явственно угадывался силуэт упокоенного.
  - Ах, ты снова со мной, мой старый верный товарищ, - воскликнул бард, изящно упав на одно колено и простерев руки к гробу, - как много миль мы прошли рука об руку, как много битв выиграли плечом к плечу! - он повернулся к залу и проговорил многозначительным театральным шёпотом, - я уж не говорю о выпитом вине и женщинах, которых мы любили!
  Зал на последнее замечание отреагировал одобрительным гулом, видимо многим из присутствующих было приятно, что именующий себя мастером вампиров не чужд маленьких человеческих слабостей.
  - И как мне не хватает тебя сегодня, мой король, мой командир, мой брат! - бард откинул упавшие на лицо волосы, и глаза его выражали нечеловеческую скорбь, - что делать мне? Кто даст совет?
  И советчик, естественно, обнаружился. Им оказалась бойкая бриллиантовая девица, спутник которой после выхода на сцену, полностью утратил интерес к происходящему, мерно жевал и в представление более не вмешивался.
  - Если вы и в самом деле тот, за кого себя выдаёте, - кокетливо проговорила она, - что вам стоит оживить этого несчастного.
  - Прекрасная мысль, - приободрился бард, - удивляюсь даже, как она мне самому в голову не пришла! Оживление, немедленное и полное оживление!
  Вампир сбросил куртку, и его белоснежная рубашка в неверном свете факелов казалась сотканной из лунного света. Он окинул публику мрачным взглядом и глухо сказал:
  - Мне придётся сейчас сделать то, что вампиры редко делают при посторонних, если кто-то не уверен в собственной стойкости, ему лучше покинуть зал.
  - Не боись, - отозвался уже знакомый пьяный голос, - валяй, мы за этим сюда и пришли.
  - На этот раз жертва требуется более существенная, чем капля крови из порезанного пальца, - в задумчивости бард прошёлся по сцене, перебирая струны лютни, которые пели под его чуткими пальцами почти человеческим голосом, - что же делать?
  При слове 'жертва' почему-то оживился давешний чиновник, он оторвался от еды, утёр губы салфеткой, неловко поднялся и двинулся вновь на сцену, бормоча:
  - Я готов, я - жертва!
  - О нет! - артист коротким жестом отправил волонтёра назад, - теперь моя очередь, нужна особая кровь.
  Он убрал лютню, обошёл саркофаг и, встав лицом к зрителям, рванул свою рубаху. Раздался треск рвущейся материи, но к нему примешался почему-то отвратительный чавкающий мясной звук; из-под разорванной рубахи хлынул фонтан крови, рассыпавшийся рубиновыми каплями по саркофагу и тому, кто в нём лежал.
  Зал ахнул, взвизгнули дамы, а где-то ближе к выходу послышался отчётливый звук рвоты. Грудная клетка вампира оказалась разорванной, белели рёбра, просматривались внутренности, а среди этого отвратительного кровавого месива продолжало биться сердце, которое, казалось, даже немного светилось изнутри.
  На лежащего же в гробу кровавый душ произвёл самое, что ни на есть, благотворное впечатление: он шевельнулся, снискав очередную порцию ахов и вскриков, потом брезгливо отбросил окровавленную паутину и сел.
  Вампир, совершенно не пострадавший от страшного увечья, снова взялся за свою лютню и грянул бравурную мелодию, что благодаря вампирскому волшебству гремела и рассыпалась звуками по всей попонии.
  Возрождённый командир, брат и друг поправил съехавшую набекрень старинную корону, и с ловкостью, которую нельзя было ожидать от покойника, выскочил из гроба. Это оказался длинноволосый коротышка с необыкновенно широкими плечами, одетый в доспехи и вооружённый мечом. Длина меча коротышки значительно превышала его собственный не очень значительный рост. Пока звучала музыка, он ходил по сцене, потрясая своим оружием, размахивал им, со свистом рассекая воздух, поворачивался к публике то одним, то другим боком, позволяя ей лицезреть живописные трупные пятна на заросшей бородой физиономии и адскую ухмылку, образованную разошедшимся давним шрамом.
  Когда же старые друзья обнялись, зал взорвался аплодисментами. Это был оглушительный успех, хозяин попонии, Тратон, жмурился на снующих между столиками официантов как объевшийся сметаны кот. Бард исполнял одну песню за другой, его напарник, как уже знал Тратон, бывший в миру гномом, проделал несколько впечатляющих манипуляций со своим мечом, завершив их перерубанием свечей, которые держала бойкая девица в бриллиантах. Девица получила от вампира долгий поцелуй руки и розу, довольная села на место, с презрением глянув на всё ещё продолжающего жрать спутника.
  Одним словом, третье представление господина Нодияра Бадсары в 'Фиолетовом фонаре' прошло с необыкновенным успехом, и хозяин горел желанием заключить с артистами контракт, по крайней мере, до Сатурналий, а ещё лучше до Нового года. Поэтому он не стал дожидаться утра, а почти сразу же после окончания представления направился в комнатку, где помещались артисты. Из-за двери раздавались возбуждённые голоса, но как только Тратон постучался, они стихли, и господин Нодияр разрешил войти.
  - Какой успех! - с порога заметил хозяин попонии, одарив артистов самой широкой из своих улыбок, - гости в восторге! Поговаривают, нами заинтересовались весьма высокопоставленные лица, и собираются на днях почтить нас своим присутствием! Вам просто нет равных, господин Нодияр! Просто нет равных!
  И только тут хозяин попонии заметил, что что-то не так. Артист мрачно сидел, закинув длинные ноги через подлокотник кресла. На нём была всё та же окровавленная рубаха, а обнажённое сердце продолжало свои мерзкие содрогания, гном же избавился от доспехов, безобразившего лицо шрама и трупных пятен. Он устроился возле накрытого к ужину (естественно, за счёт заведения!) стола и без аппетита обгладывал ножку поросёнка.
  При виде владельца попонии с лица артиста исчезло озабоченное и мрачное выражение, он расплылся в улыбке и гибким движением соскочил с кресла.
  - Я рад вас видеть, господин Тратон, - проговорил Нодияр, - надеюсь, выручка от сегодняшнего вечера не обманула ваших ожиданий?
  - Что вы, - ответная улыбка была сытой и довольной, - она великолепна. Вот, кстати, ваша доля. - Он аккуратно отсчитал монеты. - Но я побеспокоил вас не только из-за оплаты.
  - Догадываюсь, - кивнул артист, убирая деньги в расшитый бисером кошелёк, - но ничем порадовать не могу. Ваш сын - парень смышлёный и ловкий, однако пока, - он выразительно выдержал паузу, - пока взять его в мой номер не получится. Уж не взыщите.
  - Так этот паршивец посмел побеспокоить вас своими бреднями о сцене? - взвился Тратон, - говорил ведь ему, чтобы и думать не смел. Ишь, волю взял, работа в попонии ему скучной кажется, артистом себя возомнил! Ну, я ему дам, артист! Выпорю, и не посмотрю, что детинушке семнадцатый год пошёл.
  - Постойте, не кипятитесь так, - Нодияр почесал кончик носа, - не стоит наказывать парня за его тягу к искусству. Из него может выйти толк. Но я, к несчастью, не учитель, да и есть у меня напарник. Скажите ему, пускай тренируется, а со временем, глядишь, устроится к кому-нибудь.
  Гном оторвался от еды и с интересом прислушивался к разговору, недобро поглядывая в сторону вампира.
  - Обещаете мне, что не станете наказывать сына? - артист заглянул в лицо кабатчика, - не то сердцем клянусь, обижусь на вас.
  При этих словах Тратон невольно покосился на бьющееся средь окровавленных кружев сердце и отвёл глаза.
  - Ладно, - кивнул он, - ради вас, господин Нодияр, я готов на многое. Но давайте обсудим, наконец, то, за чем я зашёл.
  - Целиком и полностью в вашем распоряжении, - Нодияр уселся назад в своё кресло, скромно запахнул остатки рубахи и предложил хозяину 'Фиолетового фонаря' бокал вина. Тот отказался, и заговорил:
  - А не заключить ли нам контракт на ваши выступления? Я в прибыли, вы - не в обиде, почему тогда не устроить ежедневные представления до самых Сатурналий или лучше до Нового года?
  Нодияр поглядел на свои ухоженные ногти, в задумчивости покрутил бокал в пальцах и ответил:
  - Не будем спешить, многоуважаемый мэтр Тратон. Во-первых, я не потяну ежевечерние выступления до Сатурналий, а во-вторых, давайте подождём неделю, а ещё лучше декаду. Выручка установится, тогда и решим, насколько долго продержится моё представление, и сколько вы мне будете должны. Мне кажется, я говорю разумно. Что ты думаешь по этому поводу, Снорри?
  Гном некуртуазно шмыгнул носом и проговорил неприятным громким голосом:
  - Что думаю, я выскажу тебе наедине, Ноди, а на контракт и условия мне глубоко насрать, делай, как знаешь.
  Тратон удивлённо поднял брови, но Нодияр, которого бывший король-зомби называл просто Ноди, пояснил:
  - У него сегодня преотвратное настроение, поэтому не будем более докучать моему другу. А контракт пока отложим. Нам необходимо ещё решить кое-какие бытовые проблемы. Жить на постоялом дворе дороговато и не очень удобно, поэтому в ближайшее время передо мной стоит насущная необходимость: подыскать нам крышу над головой.
  Хозяин попонии жутко боялся, что столь замечательный и необыкновенный бард переметнётся к кому-то из его конкурентов, поэтому заныл:
  - Вы ведь не собираетесь уйти из 'Фонаря'? Поверьте, никто вам не предложит условий выгоднее, а уж кухне моей просто нет равных.
  - Не сомневаюсь, мой дорогой хозяин, не сомневаюсь, - Ноди обнажил в улыбке клыки, - кухню вашу мы уже оценили, поверьте. А насчёт иных заведений, - он повернулся и налил себе ещё вина, - неужели вы думаете, что я не навёл справок в Рие? Поэтому я не обольщаюсь, что другие владельцы фешенебельных ночных заведений заплатят мне больше, нежели вы. От добра добра не ищут, почтенный Тратон, эту нехитрую истину мне объяснил ещё мой дед, когда я был ребёнком. Поэтому идите к своей супруге и спокойно спите. Я гарантирую вам посетителей и выручку.
  Тратон помялся немного и предложил снять комнату у его свояченицы-вдовы, которая как раз подыскивает постояльцев порядочного нрава.
  - За наше поведение и нрав вдова может быть абсолютно спокойна, - серьёзно заявил Ноди, чей внешний вид в данный момент мог вызвать у слабонервной дамы сердечный приступ, - девушек водить мы не собираемся, когда выпьем, не буяним, а к оплате я чертовки щепетилен. Так что, коли поладим в цене, переселимся к вашей родственнице с большим нашим удовольствием.
  Немного успокоившийся хозяин 'Фиолетового фонаря' поклонился, пожелал господам артистам спокойной ночи и убрался восвояси.
  Как только его шаги стихли в отдалении, гном Снорри швырнул кость в дверь и длинно выругался.
  - Что ты злишься? - его напарник непонимающе уставился на него миндалевидными зелёными глазами, - ведь успех же. Одного посетителя даже вырвало!
  - Да уж, такому успеху только завидовать, в кабаке кто-то блеванул, а мой друг Ноди, ах, простите, господин Нодияр, в диком восторге. Да избавься ты, наконец, от своего магического говна, а то смотреть противно на все эти шляпы с пальцами, штаны с пряжками, синяки на роже, клыки и кровищу. И это - центурион Первого Безымянного! Эх, видел бы тебя сейчас Осокорь!
  - Положим, Осокорь меня вампиром видел, а шляпу с пальцами и сердце я добавил для публики, которая обожает пугаться.
  Ноди сделал замысловатый жест, в комнате пахнуло благовониями, и в одно мгновение исчезли клыки, чернота вокруг глаз, испарилось без следа бьющееся кровавое сердце. Напротив гнома сидел молодой мужчина лет тридцати пяти с черными, отливающими в синеву гладкими волосами. О вампире более не напоминало ничего, разве что пристрастный зритель мог усмотреть нечто особенное в орлином профиле Ноди и его желтоватой бледности.
  - С клыками есть неудобно, - прокомментировал бывший вампир, снимая с пальца перстень и вешая его на серебряную цепочку на шее, - по-моему поросёнок просто великолепен.
  - Значит, к тебе приходил хозяйский мальчишка и набивался на моё место? - обвиняюще проговорил гном.
  - Приставал ещё днём, - с набитым ртом подтвердил Ноди, - но я ему, натурально, отказал. Такого как ты не найти. Один трюк со свечами чего стоит. Дамочки готовы визжать от восторга.
  - Вообще-то, я не трюкач, какой дешёвый, - мрачно проговорил Снорри, - я - солдат, доппельсолднер, если точнее. В гробу ездить до Сатурналий ты меня не заставишь!
  - Напомни мне, пожалуйста, если я позабыл, кого я с большими трудами вытащил из борделя в Осэне, куда этот кое-кто забрёл после игорных домов и ресторанов?
  Снорри насупился и засопел.
  - Тот, кто просадил почти все наши деньги, не имеет права капризничать по поводу отличного заработка, что столь удачно подвернулся нам в Рие, - бывший вампир с аппетитом уплетал поросёнка, - ты погляди, сколько мы заработали всего-то за три выступления!
  - Не по душе мне все эти твои дешёвые фокусы: одно сердце чего стоит! - гном брезгливо сплюнул, - почему ты не можешь петь, как все порядочные барды? На кой дьявол тебе появляться вампиром, меня из гроба поднимать?
  - Как ты не понимаешь, - бард оторвался от еды, - по всей империи тысячи бардов, они поют везде, где им готовы отсыпать горсть монет. Большинство из них эльфы, хотя и людей тоже в нашей профессии хватает. Но вот певец-вампир - я один. Поэтому мне и платят в разы больше, чем любому смазливому эльфу с его любовными балладами. Да и фокусы у меня совсем не дешёвые.
  - Конечно, про смерть и самоубийства, оно куда интереснее, нежели о любви! - сыронизировал Снорри.
  - Естественно, пока люди готовы платить за строго отмеренный страх, я буду стращать их обнажённым сердцем, магией и сочинять для них жуткие баллады. Благо дед меня хорошо подготовил.
  - Ну, положим, дед твой не для сцены тебя готовил, - сощурился Снорри, - я немножко знаком с его планами. А теперь вот два центуриона Первого Безымянного легиона развлекают праздную публику, словно парочка шутов.
  - У тебя имеются другие варианты? - Ноди налил себе вина и криво ухмыльнулся, - может, поделишься, какие.
  - Пойти служить. Делать то, что мы умеем лучше, нежели в гробах разъезжать!
  - Я уже ходил. Мне сказали, что об Осокоре никто ничего не знает. Первый Безымянный, легатом которого его назначил наш покойный император, расформировали, а людей разбросали по другим подразделениям. Бывший Первый консул Марк Луций Бестия поднял мятеж, а наш Осокорь был его заместителем. Догадываешься, что из всего этого следует?
  - Не собираюсь я тут догадки строить, не мог наш Осокорь участвовать в мятеже, я голову под отруб даю! - горячо возразил гном, - мы тринадцать лет воевали вместе, и я ни за что не поверю, будто мой командир скурвился и продался этой гниде - Бестии! Не мог он. Не мог, и точка.
  - Я согласен с тобой на счёт Осокоря, - серьёзно и грустно проговорил Ноди, - но он мог и не знать, в чём участвует, у него в плоть и кровь вошла привычка выполнять приказы, к тому же начальство никогда не станет уведомлять подчинённых: 'Знаете, мы поднимаем мятеж, кто со мной?'. Поскольку следы Осокоря затерялись, боюсь, он утонул вместе со своим треклятым шефом, когда галеру Бестии потопили колдуны в Рийском заливе, - и, увидев, что гном вновь готов возразить, сказал: - ну, это самый худший вариант. Есть шанс, что его всё-таки услали в какой-нибудь дальний гарнизон, разжаловали и лишили всех наград. Или он попал в тюрьму, как подручный мятежника. Хотя я не слышал, чтобы в Рие этот новый Первый консул кого-то арестовывал. Вот Первый Безымянный он упразднил, это факт. Так что наши с тобой заслуги могут показаться в свете последних событий более чем сомнительными. Впрочем, как и дружба с Осокорем.
  Снорри задумался, покачал своей крупной головой и упрямо проговорил:
  - А я всё же хочу пойти служить. Лучше получать меньше денег, зато и позориться в муляжной паутине не придётся. У меня всё внутри переворачивается, когда я своим боевым мечом, своим Головорубом, секу свечи в руках визжащих дамочек.
  - Решил меня бросить одного? - поднял смоляную бровь бард, и его подвижное лицо приняло страдальческое выражение, - мне ж будут платить меньше, мы никогда не выберемся из нищеты, в которую попали благодаря твоим похождениям после окончания войны с некромантами.
  Эта обвинительная тирада не произвела на Снорри должного впечатления, хотя он и стыдился бесславно проигранных денег. Гном повернулся к другу и возразил:
  - А кто прогнал добровольца, готового бесплатно ездить в гробу и изображать хоть мёртвого короля воинов, хоть тролля лысого? Кто? Наверное, снова я?
  - Ты намекаешь на хозяйского сына отроческих годов? - Ноди сделал неопределённый жест рукой в кружевном манжете, - так он неопытный совершенно. Завалит всё представление.
  - Ну, у меня, естественно, опыта выездов в гробу выше головы! - воскликнул Снорри, - аж, третий раз выступал, и как артист я просто не заменим!
  - Ты всё на редкость быстро схватываешь, - возразил бард, - а Головоруб производит воистину неотразимое впечатление. Если я возьму вместо тебя хозяйского отпрыска, от трюка со свечами придётся отказаться, не хватало ещё покалечить зрителей!
  - Ничего, - успокоил его друг, - ты у нас сообразительный, придумаешь что-нибудь ещё.
  - Не лежит у меня душа к этому мальчишке, - Ноди скривился как от кислятины, - с ним ещё срабатываться придётся, репетировать, натаскивать его.
  - Кто-то, помнится, говорил мне, что трудности нужно стойко преодолевать. Вот и преодолевай, а я с утра пойду попробую наняться в городскую стражу. Пускай мне не будут платить двойное жалование, как доппельсолднеру, я хоть перестану опускать голову на улице, опасаясь, что кто-то узнает во мне выезжающего в гробу короля воинов.
   - На счёт узнают, можешь не волноваться. Тебя в 'Фиолетовом фонаре' видят только в виде зомби. По улицам можешь ходить спокойно.
  - Устроюсь на нормальную работу и буду ходить по улицам спокойно, - довольно ухмыльнулся гном, - а там как-нибудь постараюсь разузнать об Осокоре. Уверен, как только они увидят, что я - доппельсолднер, сразу возьмут, - физиономия гнома выражала полнейшее довольство. Ты уж обойдись как-нибудь без меня.
  - Ладно, - вздохнул бард, - выкручусь. Но меч завтра в город с собой не бери. Нечего людей пугать, да и оденься поприличнее. Пошли спать.
  
  Глава 2
  СОРВАННОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
  
  Снорри собирался проснуться пораньше, но после ночного представления в 'Фиолетовом фонаре' проспал почти до одиннадцати часов. Ругая на чём свет стоит своего приятеля, который на все упрёки ответил, что, мол, не он собирался идти искать работу, и повернулся на другой бок, гном быстренько умылся, оделся, как накануне выразился Ноди, 'поприличнее' и отправился наниматься в городскую стражу. Свой устрашающих размеров меч, предмет законной гордости, за умение владеть которым Снорри получал двойное жалование, пришлось оставить на постоялом дворе.
  Здание Префектуры занимало почётное место неподалёку от императорского дворца, и гном понял, что с мечом его и близко бы не подпустили. Курившие трубки на ласковом осеннем солнышке стражники понятия не имели, нужны ли в городской страже ещё солдаты. Они пожали плечами и посоветовали узнать у начальства.
  - У нас тут всё поменялось при новом императоре, - пояснил крепкий парень с косым шрамом на запястье, - ещё совсем недавно людей набирали, а сейчас, не скажу.
  - Так, то людей! - заржал второй, с рано полысевшей маковкой, - а он, поди, гном!
  Снорри свирепо поглядел на шутника, пожалев, в очередной раз, что с ним нет меча, и молча прошёл в высоченные двери.
  - Ты, того, поосторожнее, - услышал он, как первый одёрнул товарища, - не забывай, что и сам префект у нас теперь - гном. Лучше не шути по поводу роста, бород и всего такого. Слыхал я, Фалин на расправу скор.
  Снорри услышанное ободрило и порадовало. Отлично, что префект Рии из гномов будет. Тем легче найти общий язык. Недаром же говорят, будто все гномы немножко родственники.
  В здании префектуры на взгляд пришедшего с фронта Снорри царил самый натуральный бардак. Масса народу бестолково перемещалась по бесконечно длинным коридорам, в обе стороны коих уходили совершенно одинаковые двери, различавшиеся лишь табличками с ничего никому не говорящими именами и лирийскими цифрами. Некоторые из дверей оказались запертыми. На все вопросы гнома эти безумно занятые люди либо неопределённо мычали, кивали в ту или иную сторону, указывали поворот или лестницу, однако ж, ни к чему это не приводило. Снорри прошёл два или три этажа, потолкался в холле, но так и не узнал, к кому нужно обратиться для поступления на службу. Остервеневший гном прижал к стене в полутёмном коридоре-тупичке какого-то худосочного юнца в форме, очень смахивающего на штабного адъютанта, и попросил толково и чётко объяснить, как найти кабинет господина префекта. Юнец повырывался какое-то время, но быстро поняв всю тщетность попыток освободиться из железной хватки гнома, обмяк и вяло разъяснил желаемое.
  Снорри отпустил мальчишку, и ободрённый направился дальше. Он думал, что теперь-то уж осталась самая малость: он входит к префекту, заявляет, что желает служить под его началом, рассказывает, если потребуется, о своём славном боевом прошлом, и через полчаса идёт заселяться в казарму. Делов-то, как говориться на полтора аса.
  Но когда гном оказался в обширной приёмной, его уверенность буквально истаяла на глазах. Так много там было посетителей: они сидели на обтянутых кожей лавках, стояли у окон, прохаживались или разговаривали, деликатно приглушив голос.
  Возле двустворчатых дверей, украшенных стилизованными щитами, находился стол, за коим мужчина с рано поседевшими висками приглашал войти следующего посетителя. Здраво рассудив, что перед ним помощник префекта, Снорри сунулся к нему в надежде, что его пропустят без очереди, как пришедшего по важному делу.
  Помощник, устало посмотрев на гнома, безучастно сказал, что нужно подождать.
  И Снорри устроился ждать. Время тянулось невыносимо медленно, и ещё медленнее тянулась очередь из желающих сегодня лично поговорить с префектом. Она заметно застаивалась, когда в кабинет за щитованными дверями заходили сотрудники (в форме и без) с многочисленными бумагами, пергаментами, папками. Нередко из-за двери доносилась раскатистая начальственная ругань, и сидевшие в ожидании невольно замолкали. Снорри, не успевший позавтракать из-за того, что проспал, уже проголодался и жутко устал сидеть на неудобной скамейке.
  Вдруг дверь кабинета отворилась, выпустив в приёмную осанистого широкоплечего гнома с коротко остриженными волосами и бородой. Снорри попытался было заговорить с ним, но господин префект только отмахнулся рукой.
  - Ждите. Приду, всех приму, - пообещал он уже у самого выхода.
  Снорри, вздохнув, подошёл к помощнику и спросил, надолго ли удалился его начальник.
  - Откуда ж мне знать, - пожал плечами мужчина за столом, - но раньше, чем часа через два не вернётся, это точно, с ручательством.
   Однако ж цена этому ручательству оказалась в ломанный ас, так как, когда Снорри возвратился после короткого перекуса в ближайшей харчевне, оказалось, что господин префект уже приходили, отправили всех посетителей на завтра и уехали по делам в Рийский гарнизон.
  Гном рассвирепел. Он уселся на прежнее место и на вежливое предложение подойти завтра в это же время проорал:
  - Мне твой начальник лично обещал, что возвратится и примет!
  - Но он уже возвращался, - чуть усмехнулся помощник префекта, - и велел всем приходить завтра. Вы, господин гном, видимо отходили куда.
  - Куда я отходил тебя не касается, - отрезал Снорри. Он еле удержался от длинного непечатного ругательства, на которые был большой мастак, - пускай господин префект мне, фронтовому офицеру, в глаза скажет, что он относится к собственному слову, как капризная девка, обещавшая дать конюху, да на ходу передумавшая.
  Помощник префекта скривился, пригладил виски и поджал губы.
  - Если вам, сударь гном, угодно демонстрировать упрямство, пожалуйста, сидите, сколь заблагорассудится. Однако ж, вечером вас выставят вон, а префектуру закроют. Возможно, тогда вы поймёте, что не везде и не всегда полезно проявлять упорство.
  - Придержи свой язык, парень, - произнёс Снорри тоном, от которого помощнику префекта стало как-то нехорошо. - Не для того я тринадцать лет воевал, чтобы меня всякая штабная крыса поучала.
  Больше никто из них не произнёс ни слова. Гном так и просидел до самого вечера, пока префект столицы Лирийской империи не возвратился с вечернего развода. На сидевшего в приёмной Снорри он не обратил ни малейшего внимания, перебросился парой фраз с помощником и прошёл в кабинет.
  - Пойди, узнай, может, он теперь меня примет? - велел гном помощнику.
  - Не примет, - уверенно проговорил тот, - он сейчас доклад для Первого консула готовит. Не до тебя ему. Ступай, а завтра приходи пораньше.
  Снорри, которого тупое и, как теперь получалось, бесполезное ожидание привело в отвратительное расположение духа, вскочил со своего места и, наплевав на невнятные протесты помощника, распахнул дверь в кабинет.
  Префект Фалин сидел за столом и мучительно подбирал слова для доклада Первому консулу. Он поднял голову, мрачно посмотрел на вторженца и произнёс:
  - Выйдите и не мешайте. Сегодня я уже никого не приму.
  - Я просто хотел посмотреть в глаза офицеру, который не держит собственного слова, - упрямо заявил Снорри, остановившись у стола, - я тут сижу не знамо сколько часов, а вы безответственно разбрасываетесь обещаниями: то принимаете, то не принимаете. Вместо того чтобы решить вопрос за пару минут, развели бюрократию. У нас на фронте так не поступали.
  Фалин оторвался от доклада, ощущая, как все тщательно придуманные по дороге слова вылетают из головы начисто, и посмотрел на наглого коротышку. Упрямец оказался молодым гномом. Его песочно-рыжие волосы были заплетены вместе с бородой, как никто не носил в Рие, а одежда, хоть и добротного качества имела характерные заломы от долгого лежания в сундуке. Одним словом, настырный гном был приезжим.
  - Я, молодой человек, воевал ещё в Северную войну, - сердясь, воскликнул префект, - когда вы макушкой до папкиной наковальни не доставали, а теперь являетесь сюда и принимаетесь учить меня. Да, кто вы такой, в конце концов?
  - Центурион доппельсолднер Снорс Хольгерсон, - отчеканил пришелец, - Первый Безымянный легион, Песчаная когорта.
  Песчаная когорта воевала в Кумее в войне с некромантами, - мгновенно вспомнил Фалин.
  - Могу я взглянуть на ваши документы?
  Центурион Хольгерсон вытащил стандартный воинский тубус и протянул префекту. Тот внимательно прочёл заключенные в футляр бумаги. Так и есть, всё правильно: и легион, и когорта. Первый Безымянный давным-давно перестал быть легионом в прямом смысле этого слова. Очень узкий круг обличённых властью людей знал точно, сколько и каких когорт входило в него. Подчинявшийся лично императору и Второму консулу, элитный легион занимался разведкой, тайными операциями не только на территории Священной Лирийской империи, но и далеко за её пределами. Сам Фалин не входил в число лиц, имевших информацию о деятельности ныне распущенного легиона, но показывать это перед молодым фронтовиком он не собирался. Поэтому, возвращая документы, префект небрежно спросил:
  - Какой именно центурией вы командовали?
  - Я не командовал центурией, - последовал неожиданный ответ, - я служил в особой хасте 'Странник'.
  - А под чьим командованием, позвольте узнать?
  - Мы подчинялись лично трибуну Осокорю.
  Имя Осокоря произвело на Фалина впечатление, Снорри только не смог понять, хорошее или плохое.
  - И много вас было в этой особой хасте 'Странник'?
  - Трое, - пожал плечами центурион без центурии, - я, центурион Бадсара и трибун Марыль Осокорь.
  Префект крепко задумался. Доклад он всё одно уже написать не успеет, часы на дворцовой площади отбили семь.
  - А от меня-то ты что хотел? - вполне дружелюбно поинтересовался он у Снорри, - из-за чего весь сыр-бор?
  - На службу желаю поступить, - ответил Снорри, - в городскую стражу или ещё куда, где умения доппельсолднера пригодятся.
  - Понятно. - Фалин помолчал, а затем сказал: - посиди-ка ты, центурион Хольгерсон, пока у меня в кабинете. Я скоро вернусь и тогда твой вопрос решу. Лады?
  Снорри солидно кивнул и устроился в кресле.
  Когда Фалин ушёл, в кабинет заглянул помощник, неодобрительно зыркнувший на развалившегося в кресле гнома.
  - Мне господин префект велел его тут дождаться, - важно сообщил Снорри, - вот я и жду.
  На душе у гнома было вполне радужно. Всё получилось, его собирались взять на службу. Он представил, как вытянется лицо у Ноди: его друг выразил надежду, что Снорри погонят, и он опять возвратится к выезжанию в гробу.
  'Пускай теперь ретивый сынок хозяина 'Фиолетового фонаря' позорится, - радостно подумал Снорри, - а у меня начнётся вполне привычная, нормальная служба'. Служба без ночных бдений и образа короля-зомби, которого гном ненавидел всем сердцем. Не будет теперь лоснящихся рож бездельников, проводящих вечера в попониях, берущих чёрт знает почему за душу песен Ноди, колдовской крови, обнажённого сердца и всего того, что бард-вампир любил, а Снорри нет. Поэтому гном сидел, вполне довольный собой и ситуацией, готовый ждать возвращения Фалина сколь угодно долго.
  Но префект появился неожиданно скоро.
  - Пошли, центурион, - обратился он к Снорри, - тебя желает видеть начальство.
  Снорри поднялся, поправил куртку и пошёл следом. Он понимал, раз его берут на службу, значит, кто-то из командиров хочет лично переговорить с ним. Спрашивать в такой ситуации, кому он нужен и зачем, даже не пришло ему в голову.
  К удивлению, Снорри Фалин повёл его вовсе не на улицу, а из полутёмного коридора они вышли в сад, где лишь изредка горели факелы, и через калитку, которую префект открыл своим ключом, попали в другой сад или парк, Снорри не сумел толком в темноте рассмотреть. Фалин привел их к красивому резному павильону и вежливо постучал в дверь.
  
  ***
  В четвёртый вечер своего представления бард с окровавленным сердцем пребывал в сквернейшем расположении духа. Не спасало даже то, что зал 'Фиолетового фонаря' был под завязку набит публикой, которая с нетерпением жаждала начала его выступления.
  Пока Ноди пел первую балладу, все его мысли занимал упрямый гном, вознамерившийся наняться на службу. Снорри так и не появился, хотя ушёл из дому рано, часов в одиннадцать. Поэтому пришлось привлечь для выступления хозяйского сынка, коего из-за забавного чубчика все звали Ершом. Ёрш, не помнивший себя от счастья тоже доставил немало хлопот. Во-первых, он так старался, что делал всё чересчур, чем немало раздражал барда, во-вторых, он с самого обеда не отходил от Ноди ни на шаг, заглядывал умильно в глаза и поминутно спрашивал, не может ли он чем-нибудь ещё услужить господину вампиру, что само по себе скоро вывело вспыльчивого артиста из себя. Ко всему прочему пришлось перекраивать вторую часть представления, давать малолетнему оболтусу в руки оружие Нодяр Бадсара не собирался категорически.
  - Ты будешь моим младшим братом, - задумчиво проговорил он, глядя на торчащий ёршик волос и россыпь веснушек на сияющей мордахе пацана, - да, братом, покончившим с собой из-за несчастной любви.
   - Ура! - даже подскочил на месте тот, - с детства мечтал заделаться вампиром!
  Бард хмыкнул, прикинув, что детство нового партнёра ещё не столь далеко, и строго сказал:
  - Нет, одного вампира на представлении более чем достаточно. Из тебя, малец, получится вполне себе симпатичное приведение. Ты завывать умеешь?
  Конечно, завывать Ёрш умел, и с охотой продемонстрировал оное умение так, что у Ноди буквально заложило уши.
  - Хорошо, хорошо, - замахал руками он, - только не перестарайся вечером. Сорвёшь голос, что мы делать будем?
  Ёрш дисциплинированно замолк, даже губы сжал, словно боялся, что леденящий (по его собственному представлению) вой вырвется вопреки желанию.
  - Во что же мне тебя нарядить? - бард обошёл крепкого, рослого не по годам мальчишку, оглядывая его от макушки до пяток, - знаешь, где мать хранит постельное бельё?
  - Конечно, знаю, - Ёрш попытался сплюнуть, чтобы придать словам серьёзность и вес, но получив ощутимый подзатыльник от Ноди, съёжился.
  - Если намерен работать со мной, то прощайся со своими подзаборными привычками, - сощурившись, проговорил бард, - а пока принеси простыню, да постарайся, чтобы мамаша твоя этого не заметила.
  - Сопру в два счёта, - понял с полуслова мальчишка и унёсся со скоростью охотничьего пса, бегущего за зайцем.
  Отличная льняная простыня при помощи ножниц и малой толики колдовства была преобразована в миленький саван, которому Ноди придал состаренный вид пятнами плесени и вылезающими нитками.
  С внешним обликом Ерша он не стал мудровать, просто воспользовался банальными мелом и углем. Через короткое время Ёрш закатывал глаза в диких синяках, втягивал для пущей убедительности намелённые щёки с алым нездоровым румянцем и был полностью доволен жизнью.
  Ноди пришлось наскоро перекроить представление, написать пару новых, соответствующих случаю баллад, от чего он жутко вымотался, да ещё съеденная за обедом рыба оказалась слишком жирной и острой. Теперь вампир кривился на сцене от боли в желудке и накатывающей по временам дурноты.
  - Приди же, приди ко мне, мой незабвенный маленький брат! - воскликнул он, отбрасывая в сторону шляпу с черепом, которая так раздражала Снорри, - утоли мою тоску, развей печаль одиночества, камнем упавшего мне на плечи!
  Повинуясь движению руки с длинными тонкими пальцами, на сцену выехал саркофаг. Пока бард разглагольствовал о жертвенной крови, особой крови, способной сотворить чудо, Ёрш раздражающе ёрзал в своём гробу, норовя высунуться и поглядеть, что происходит в попонии.
  - Коли рыпнешься раньше времени, - зло прошептал Ноди в перерыве между пафосными репликами в зал, - я на тебя наложу заклятие немоты на две недели. Понял?
  Ёрш собирался кивнуть, но что-то в тоне барда заставило его замереть и всем сердцем поверить, что господин Нодияр Бадсара может сотворить с ним кое-что похуже двух недельного молчания.
  - Приготовься, - велел Ноди, берясь за кружевную рубашку эльфийского покроя, - как только тебя окатит кровью, встаёшь. Но медленно!
  После заверений, что никто не боится страшного колдовства, которое мастер вампиров намерен сотворить здесь, в 'Фиолетовом фонаре', прямо на глазах у почтенной публики, на Ерша пролился дождь кровавых брызг ('Не кровь - это, а специально окрашенная жидкость, так что в панику не впадать и истошно не вопить', - приказал заранее бард). Однако блеснуть своими талантами в этот злосчастный вечер сыну трактирщика так и не удалось: входная дверь попонии с треском распахнулась, пропуская в зал десяток стражников с мечами наголо.
  - Всем оставаться на своих местах, - приказал командир децимуса, высокий офицер с неприятным бритым лицом, - мы выполняем приказ Первого консула Священной Лирийской империи.
  В зале все замерли, наблюдая, как солдаты прямёхонько проследовали к сцене, командир спросил строгим, не терпящим возражений голосом у барда с окровавленным сердцем:
  - Вы являетесь господином Нодияром Бадсарой?
  Ноди кивнул.
  - Вы пойдёте с нами. И без глупостей, - он перевёл взгляд с бьющегося в кровавых кружевах сердца на мерцавшие колдовским голубым светом факелы.
  Его подчинённые не стали миндальничать: они вполне профессионально связали барду руки за спиной, при чём постарались, чтобы не оказались свободными даже кончики его пальцев, а в рот артисту продели кожаный ремешок, закрепив его на затылке так, что Ноди пикнуть, не то, что вскрикнуть не мог.
  После этого позорного связывания его поволокли к выходу, и бард слышал, как Тратон, хозяин 'Фиолетового фонаря' угодливо бормотал, следуя за командиром:
  - Я ж его и не знаю почти, вот набился на пару вечеров...
  Но его мнение никого не заинтересовало. Мастера вампиров втолкнули в карету с занавешенными окнами, и она мгновенно тронулась в путь.
  - Сиди тихо, и нам не придётся тебя порезать, - угрожающе проговорил командир децумуса, усевшийся рядом с Ноди и взявший его за предплечье.
  По другую сторону устроился пахнущий потом полноватый молодец и тоже ухватил барда за руку.
  Ноди закрыл глаза и постарался успокоить сбитое от волнения дыханье. Так. Что мы имеем? Арест. А не он ли сам не далее, как вчера говорил Снорри, что новый Первый консул не устраивает арестов сторонников бывшей власти. А разве он, Ноди, сторонник? Ну, служил в Первом Безымянном легионе под управлением поднявшего мятеж консула, но ведь они со Снорри к мятежу никакого отношения не имели, они были тогда в Кумее, как и вся их Песчаная когорта. Они Марка Луция Бестию и в глаза-то не видели ни разу. Хотя, возможно, Ноди арестовали из-за вчерашнего упрямца-толстяка, которого Ноди сподобил к участию в представлении. Вряд ли. Бард весьма аккуратно вклинился в его мозги, тот утром толком и помнить-то ничего не будет, кроме отличного похмелья, которое окажется достаточным, чтобы до вечера он думать ни о чём другом не мог. Но тогда где Снорри? Ушёл по меркам полуночника-барда рано, обедать не приходил, никаких весточек не подавал. Это настораживало, вкупе с неожиданным арестом. Бард попытался безуспешно переместить ремень во рту в более удобное положение. Похоже, гном, придя наниматься на службу, расскандалися по своему обыкновению, раскричался о своём, вернее об их общем, славном фронтовом прошлом, упомянул Осокоря и нарвался на арест.
  Возможно. То, что они с Ноди были вместе, не секрет. Но почему тогда так долго ждали? Почему не пришли за ним сразу же? И главное: откуда те, кто сейчас сидели с ним рядом, а раньше столь грамотно связали его, узнали, что он чародей? Бард ещё раз поэтапно мысленно проиграл в голове всё своё представление, прикидывая, какой именно трюк мог выдать его, и пришёл к выводу, что никакой. Находись в зале 'Фиолетового фонаря' клирик высокого уровня, выполнивший соответствующий ритуал, он не определил бы колдовских способностей Ноди. Скорее всего, наблюдатель пришёл бы к выводу, что артист пользуется одноразовыми покупными заклинаниями, пускай, очень качественными и дорогими, но чужими. Подобные чары мог сотворить любой высококлассный мастер иллюзий. А барду, получающему за выступление столько, сколько Ноди, подобное вполне по карману. В том, что Снорри не сумели бы расколоть так быстро даже пытками, он не сомневался. Но его арестовали, как колдуна, со всеми предосторожностями, вплоть до ремённого кляпа. Ноди и сам так вязал некромантов в Кумее.
  - Чего это он, - проговорил потеющий парень справа, - никак заснул, - он чуть сдавил предплечье барда, но тот не пошевелился, - чудно как-то, впервые вижу, чтоб арестант так себя вёл.
  - Так он же - вампир, - назидательно высказался его начальник, который держал Ноди за левую руку, - у них подобное сплошь и рядом случается. Так они силы набирают. У него, небось, в кармане мешочек с землёй с собственной могилки имеется. Вот посидит такой субчик, поспит, а апосля таких вампирских силёнок наберётся, что враз все ремешки-верёвки порвёт и тебе, Солик, в глотку зубами вцепится. Ты обратил внимание, какие у него клыки? - подпустил загробных интонаций старший децимуса.
  - Обратил, - дрогнувшим голосом ответил потеющий Солик, - а отчего ж непременно мне вцепится? Вы тоже не больно далеко сидите. Почём знать, может, вы ему больше по вкусу придётесь.
  - Нет, - убедительно прозвучал голос слева, - я уже старый, а вампиры, они, как мы. Ты вот, Солик, какую курицу на базаре выберешь: молодую, жирную или жилистую, старую? Ага, вот и они так. Свежая кровь, она, видать, вкуснее будет.
  Карета остановилась, и Ноди открыл глаза.
  - Пошли, отродье, - с опасливым недоброжелательством проговорил Солик, - и без выходок. Не то быстро узнаешь, острые ли у нас клинки.
  Ноди презрительно пожал плечами и пошёл.
  К удивлению барда, его повели не в подвал или тюрьму, как он ожидал, а по вполне себе шикарной лестнице они двинулись куда-то вверх. Ноди немного успокоился: если его и собирались пытать (а пытки - это было то, что он любил меньше всего в своей жизни), то не сразу. Обыкновенно помещения для пыток располагались на цокольных этажах или в подвалах. Да и лестницы, ведущие туда, не имели ступеней из голубоватого дымчатого мрамора. В окне коридора бард успел разглядеть густые деревья и белеющие в свете уходящей луны стены каких-то зданий. Но он слишком недолго прожил в столице Лирийской империи, чтобы определить, куда именно его привезли. Коридор упёрся в двустворчатые двери с массивными медными ручками. Старший в децимусе, показавший похвальную осведомлённость в вопросах вампиризма, деликатно постучал в дверь, за которой слышались возбуждённые голоса. Кто-то разрешил войти.
  Для барда распахнули одну створку и не очень-то вежливо затолкнули внутрь.
  Кабинет с большим письменным столом и стеллажами для книг освещался свечами, а внутри Ноди увидел то, что уж никак не ожидал увидеть: на обтянутом кожей мягком стуле сидел Снорри, живой и совершенно здоровый. А прямо на стол присел Осокорь собственной персоной.
  - Арестованный Нодияр Бадсара, доставлен по Вашему приказанию со всей возможной быстротой, - отрапортовал старший, коротко поприветствовав Осокоря.
  - С какой стати вы его связали? - удивился Осокорь, - да ещё грязный ремень в рот засунули?
  Снорри захихикал от одного плачевного вида барда с окровавленным сердцем.
  - Дак, он, экселенц, вампиром оказался, - пояснил тот, - я только увидел, как он грудину себе располосовал, сердце это горящее, сразу понял: опаснейший тип. Ну и по инструкции связали его, значит, чтоб он колдовать не мог.
  - Ну, Ноди, это успех, так успех, - заходился от смеха гном, - это не вырвало кого, тут человек на тебя впервые поглядел, и сразу понял, насколько ты опасен для нормального общества!
  - Да развяжите его, - снова приказал Осокорь.
  Стражники торопливо освободили от пут руки барда и вытащили ремень изо рта.
  Ноди отплевался и попросил пить.
  - Мы боялись, что он нас перекусает, - встрял Солик, всё ещё опасливо косясь на барда, - и всех превратит в вампиров.
  На это замечание рассмеялся уже Осокорь. Он выпроводил солдат и повернулся к Ноди:
  - Хорош, что и говорить! Я даже обнять тебя опасаюсь, чтобы не кровью не перемазаться. Клыки накладные? - он протянул барду кубок с вином.
  - Обижаешь! Накладные петь мешают.
  Ноди сделал привычный жест и избавился от вампирского облика, небрежно стряхнув с эльфийских кружев рубашки последние капли крови.
  - Вот и всё, - проговорил он, сделав несколько глотков - куда это меня притащили?
  - Непосредственно в кабинет Второго консула, - прищурился Снорри, - смекаешь?
  Бард огляделся и прошёлся вдоль книжных полок из чёрного дерева:
  - Получается, ни меня, ни его, - кивок в сторону гнома, - не арестовали?
  - А есть за что? - быстро обернулся Осокорь.
  - Разве только за публичный подъем подложных покойников, - хохотнул Снорри, - больше не за что.
  - Каких ещё покойников ты, Ноди, поднимал? - голос Осокоря был серьёзен.
  - Никого я не поднимал, - отмахнулся бард, - в представлении у нас Снорри из саркофага вылазил. Для этого я и сердце своё кровоточащее придумал.
  - А Снорри мне ничего не говорил, - усмехнулся Осокорь, - поскромничал, наверное.
  - Меня вот что беспокоит, - Ноди остановился у письменного стола, - мы так спокойно, я бы даже сказал, нагло, расположились в кабинете Второго консула. Что будет, когда сюда явится сам хозяин кабинета? В лучшем случае, нас всех троих отсюда вышвырнут взашей, а в худшем, арестуют.
  - Не вышвырнут, и уж точно не арестуют, - Осокорь привычно потёр ноющие виски, - теперь это мой кабинет.
  Гном с удовольствием наблюдал, как брови на подвижном лице барда взлетают от удивления вверх, и рассмеялся, громко и заразительно:
  - Вот такой у нас для тебя сюрприз, Нодияр! В Рие ничего никто не мог сказать о Марыле из Белокозья, потому что сюда Осокорь приехал с патрицианским именем. Он теперь Марин Туллий, и должность его не располагает окружающих именовать его прозвищем Осокорь.
  - Да, я вспомнил, как мы в Кумее обмывали твоё новое имя вместе с новым назначением в столицу, - кивнул Ноди, занимая свободное кресло. - А как тебе удалось сделать столь головокружительную карьеру?
  - Если совсем коротко, - Осокорь пригладил редеющие волосы на макушке, - я помог нашему императору Аэцию попасть в столицу и короноваться Короной Клинков. Про коронацию слыхали, небось?
  - А то! - Снорри хлопнул ладонью по столу, - все кабаки империи гудели слухами, как принц-регент Аурон не отдавал корону и погорел.
  - Причём, в самом прямом смысле этого слова, - подтвердил Осокорь, - спалился в мгновение ока, только кучка золы и осталась.
  - Ноди ещё хотел балладу написать, - загоготал гном.
  - Ну, хотел, - подтвердил бард, - даже название придумал 'Пепельный принц', но не стал.
  - Отчего же?
  - Уж больно принца-регента население не любило, побоялся тухлыми яйцами закидают. А всё-таки здорово, что ты оказался жив и здоров, - бард налил себе ещё вина, он никак не мог избавиться от мерзкого привкуса во рту, который оставил сыромятный ремень, - если честно, мы опасались худшего: например, что ты был на 'Горгоне' вместе со своим шефом.
  - И утоп вместе с ним в Рийском заливе, когда галеру Бестии сожгли имперские маги, - встрял Снорри.
  - Я тоже жутко рад, что был в то время в ином месте, - покачал головой Второй консул, - но я собрал вас не только из одного желания увидеть старых боевых товарищей. Ситуация такова, что мы снова работаем вместе.
  Гном удовлетворённо закивал, а Ноди спросил:
  - В каком качестве работаем?
  - В прежнем. Ситуация, братцы, наисерьёзнейшая. Считай, Ноди, что вы оба снова на службе.
  - Но ведь наш легион расформировали, а нас выпроводили в отставку, - не унимался бард, в его голосе слышалась застарелая обида, - мы оказались никому не нужны.
  - Вы нужны императору, нужны Первому консулу, вы нужны мне лично, тролль тебя побери! Первый Безымянный! Так это ж одно название. Какая разница, теперь вот я командую Тайной стражей. А подчиняться вы будете только мне.
  - Здорово! - гном от удовольствия хлопнул ладонью по колену, - мы снова вместе, значит, опять хаста 'Странник'?
  - Пускай, будет хаста 'Странник', - согласился Осокорь, с улыбкой глядя на старых друзей, - а я ведь искал вас, письмо в твоё имение посылал.
  - Не живу я там, - скривился Ноди, - хлопок растить не по мне. От скуки в такой глуши помереть недолго.
  - Вот мне управляющий и ответил, что местонахождение господина Бадсары-младшего ему неизвестно, приезжать после войны они не изволили. Как вы в Рие-то оказались?
  - Об этом спроси у вон той бородатой гномской особи, - бард выразительно кивнул на Снорри, - пусть он рассказывает, так сказать, как главный виновник торжества.
  Гном насупился, крякнул, кинул недобрый взгляд на бывшего вампира и сказал:
  - Когда нас распустили, а Ноди наотрез отказался ехать в имение, мы подались в Осэну.
  - Прекрасный город, - заметил Осокорь, - я там тоже был в августе.
  - Город, конечно, прекрасный, - согласился с ним бард, - однако ж, имеет свои недостатки: например, избыток кабаков, борделей и, в особенности, игорных домов.
  - Как я догадываюсь кабаки и бордели вы обошли вместе? - Осокорь с удовольствием наблюдал привычную пикировку гнома и барда.
  - А то, Ноди сперва от меня не отставал, - Снорри от приятных воспоминаний даже прикрыл глаза, - хорошо мы тогда погуляли!
  - Если бы остановился, когда я предложил, то не потеряли бы всех денег! - Ноди вздохнул, - и его жалование, и моё, и почти вся заначка!
  - Это, как я понимаю, уже Снорри один проиграл? - взгляд Осокоря скользнул по сникшему гному, - ведь за Ноди азартность не числится?
  - Именно! Но разве ж этого упрямца уговоришь! Тебя он ещё слушает, а я для него, видите ли, пацан, мальчишка, не знающий жизни! Зато он великолепно жизнь знает, настолько великолепно, что не вытащи я его, пьяного из казино почти что силком, проиграл бы даже свой цвайхандер.
  - Никогда! - взвился Снорри, - это исключено! Я свою меру знаю: куртка, там, башмаки - это возможно, но меч и штаны, ни за что!
  - Понятно, - Осокорь примирительно поднял руки, - вы остались без гроша и направились в столицу.
  - Его идея, - подбородком указал на друга гном.
  - Во-первых, мы собирались разыскать тебя, а во-вторых, в столице у бардов заработки выше. Пришлось придумать трюк с вампиром, сердцем, да и этому оболтусу работу дал, - заметил Ноди, небрежно закинув ногу на ногу.
  - Хороша работа! - фыркнул Снорри, - в гробу выезжать! Я три дня поработал и понял, себя уважать перестаю. Ну и пошёл наниматься на службу, а дальше ты, Осокорь, знаешь.
  - Как тебе, Снорри, удалось разыскать его? - Ноди, улыбаясь, глядел на новоиспечённого Второго консула, - неужели патрицианское имя вспомнил?
  - Ничего он не вспомнил, - проговорил Осокорь, - просто Фалин привёл ко мне гнома, утверждавшего, что воевал под моим началом в Кумее. Я как раз только что приехал и узнал, что одна весьма настырная бородатая личность устроила скандал с требованием немедленно взять на службу мечника-доппельсолднера. А уж, когда я услышал, что его зовут Снорсом Хольгерсоном, я понял - мои друзья добрались до столицы. Вы даже представить себе не можете, насколько я рад вас видеть!
  - И в чём же на этот раз будет заключаться наша работа? - на точёном, как у аристократа угасающего рода, лице барда читался откровенный интерес.
  - Всё дело в одном письме, - усталость Осокоря мгновенно отошла на второй план, как только он заговорил о деле, - наш молодой император Аэций получил его из Морозных земель.
  - Насколько я помню, - вклинился подавшийся вперёд Ноди, - правящий король Эверетт приходится императору родным дядей, - и, получив утвердительный кивок Осокоря, продолжил, - его мать вышла замуж за Хелвуда Барса. Это одно из условий Северного мира.
  - Откуда такие подробности знаешь, - ворчливо, с ноткой лёгкой зависти заметил Снорри, - о чём бы при тебе ни заговорили - готово дело, у нашего барда завсегда собственное мнение имеется!
  - Всё дело в образовании, - Ноди горделиво выпрямил худую спину, - мой дед уделял моему образованию много времени.
  - Ноди, мы в курсе, что твой дед собирался воспитать из тебя настоящего патриция, - перебил его Второй консул, понимая, что эти двое могут спорить часами, - казалось бы, письмо, как письмо. По случаю коронации принято отправлять подобные послания. Но было в нём кое-что, что встревожило Брэка.
  - Надеюсь, Ноди, ты разъяснишь, о ком говорит Осокорь? - Снорри не забыл выпада об образованности друга.
  - Увы, это имя мне не знакомо. Возможно сей муж не оставил следа в истории Лирийской империи, но есть великое множество причин, по коим имя Брэк мне ничего не говорит.
  - Что совершенно не удивительно, - Осокорь хотел пить, и залпом осушил свой кубок, - речь о Первом консуле - Этане Брэкеретте Меллорне. Он тоже, кстати, родной дядя Аэция. Хотя сказать, что он не оставил следа в лирийской политике, нельзя. Но к письму. Помимо поздравлений по поводу коронации Короной клинков и вступления в права императора в письме содержалось приглашение на Великий бал Белтейна, традиция празднования которого возрождается ради Аэция, и говорилось о тяжёлой болезни бабушки, вернее прабабушки, нашего императора - вдовствующей королевы Гвендолендейл.
  - Ну и что? - пожал плечами Ноди, - при всей моей врождённой подозрительности не усматриваю пока никаких подвохов. Дядя неожиданно обрёл племянника, считавшегося погибшим уже многие годы. Есть повод для радости, возможность отпраздновать, вернуться к истокам. Эльфы особенно чтут традиции, берегут обычаи, которые посторонним порой кажутся неважными и надуманными.
  - Эверетт - жопа и сволочь, каких поискать, - вынес неожиданный вердикт гном, - у меня старший брат погиб в Северную войну. Когда этот паскудник остроухий кинул свои легионы, оставил их на растерзание войскам Барса, а сам исчез, испарился, пропал. Некоторые говорили о старинной эльфийской магии Путей. Ну уж я не знаю, магия там, или банальное бегство, только солдат он положил тогда немало. Не подойди принц-бастард Брэкеретт со своими наёмниками, вообще никого в живых не осталось бы.
  - Уж не будущий ли Первый консул подошёл туда со своими войсками? - спросил бард.
  - Он самый. Помимо личных качеств короля Морозных земель, которые наш Снорри расписал хоть и грубо, зато точно, Эверетт - ленник нашего императора по условиям того же Северного мира. - Осокорь посмотрел на друзей. Гном только бородой дёрнул, мол, ему добавить нечего, а Ноди прищурился и сказал:
  - Следовательно, как только Аэцию исполнится двадцать один год, он станет и королём Морозных земель тоже.
  - Именно, - кивнул Осокорь, - а это, согласитесь, уже повод, и повод серьёзный, чтобы решиться избавиться от Аэция задолго до его совершеннолетия.
  - Думаете такому говнюку, как Эверетт, нужен повод? - Снорри кипел, - когда он свои войска побросал, без повода обошёлся. От такого только гадостей ждать можно.
  - Не думает же морозный монарх, что племянник собирается выставить его из королевского дворца, кажется, Меллорн Донана, или император всё же может так сделать? - Нодияр откинул за спину отливающие синевой волосы, - обычно в подобных случаях речь идёт о пожизненном наместничестве с самыми широкими полномочиями. Конечно, дети Эверетта не смогут унаследовать Корону листьев, но ведь Эверетт даже не женат.
  - К тому же в настойчивости, с которой он приглашает племянника и Брэка в Морозные земли есть настораживающая избыточность, - Второй консул снова внутренним взором увидел белейшую бумагу письма с едва проступающими золотыми ясеневыми листьями, знаком правящего клана Меллорнов, прихотливые завитушки наклонных букв, вспомнилось также и холодное, неприятное ощущение опасности, которое накатило на клирика, когда он взял из рук Брэка письмо. Всё остальное, не шло ни в какое сравнение с этим чувством.
  - Я даже не говорю о противоречии: бал и умирающая любимая бабушка, - он вытянул ноги, - хотя и оно заслуживает внимания. Дело в моём личном ощущении. Я читал письмо, держал его в руках. Поверьте мне, парни, от него повеяло чем-то здорово отвратительным и опасным.
  - Да, - задумчиво проговорил Ноди, - твоё ощущение даст фору любым доводам рассудка, тут я спорить не буду. Полагаешь, морозный король задумал отправить своего венценосного племянника и будущего сюзерена в Страну вечной тени?
  - Мы с Брэком так полагаем.
  - И для этого нужно, чтобы император приехал в Эльферерри? - уточнил гном, - но ведь он приедет с легионами. Вот об этом бы лучше подумал гад. Ежели кинжал там, или яд пустит в дело, всё одно, на морозном троне сидеть не ему.
  - Не думаю, что Эверетт окажется столь банальным, чтобы пускать в дело яд или нож, - Ноди выглядел расслабленным, но Осокорь знал, бард сейчас обдумывает и оценивает все возможные варианты, - колдовство более уместно в данном случае. И за руку схватить труднее: болезнь там какая или несчастный случай. Например, подавился за обедом рыбной косточкой и умер от удушья.
  - Нет, на такое прямое до примитивности покушение Эверетт не решится, - Осокорь чувствовал, как азарт обсуждения начинает уступать место усталости, от бессонницы ныли виски, да и есть хотелось изрядно. - Мы опасаемся чего-то редкого, изощрённого, возможно, на расстоянии, но небольшом. Что ты можешь об этом сказать, Ноди?
  - Пока ничего. Способы есть, наверное, но вот так сразу сказать не могу.
  - Значит, думай, вспоминай, что дед тебе рассказывал, что читал, слышал, даже мельком. Об этом особый разговор будет. Парни, вы есть хотите? - вдруг спросил Осокорь.
  - Я, почитай, со вчерашнего вечера нежрамши, - обрадовался гном, - поем с удовольствием.
  Ноди согласно кивнул.
  - А я так просто умираю от голода, - заметил Второй консул, - верите, полтора суток не спал, да и ел в последний раз часов двенадцать назад. Поэтому, давайте о делах поговорим завтра. Хотите, я вас тут на ночь устрою?
  - Нет, - подхватился гном, - мы поедим и домой пойдём. Этот тощий паршивец мой меч без присмотра оставил.
  - Извиняй, Снорри, - ты сам видел, как меня сюда привезли, не до твоего меча было.
  
  Глава 3
  'КРОВЬ ДЕМОНОВ'
  
  Снорри наблюдал за разгрузкой вина, пряча в рукава озябшие кисти рук, в Эльферри в ноябре уже наступила настоящая зима. Трое гоблинов ни шатко, ни валко перетаскивали бочонки с вином из подводы на склад постоялого двора. Работа перемежалась пинками, шуточками и подначками, без которых гоблины просто не могли обойтись. Гном мрачно взирал на все эти безобразия, прикидывая, кому бы он первому засветил по наглой роже, если бы Осокорь не приказал вести себя прилично и ни в какие скандалы не ввязываться. Пока фаворитом Снорри выступал длинный сутулый гоблин с выбитым правым клыком. Он особенно усердствовал, ставил подножки, громко ржал собственным плоским шуткам, и в целом производил шума гораздо больше, нежели двое остальных. Снорри не жаловал гоблинское племя, но ещё сильнее он не терпел бездельников и лентяев. Приглядывал за тройкой грузчиков анемичный юноша-эльф с брезгливым выражением на лице. Он приходился сыном хозяину постоялого двора 'Добродушный путник', поэтому не утруждал себя неотлучным присутствием на морозе, а лишь только появлялся иногда, чтобы подбодрить своих любимцев. А в том, что гоблины были милы сердцу сына хозяина, сомневаться не приходилось: он с снисходительно смеялся вместе с ними, поощрял их громкие шутливые стычки и совершенно не волновался о сохранности груза, попавшего в их зеленовато-смуглые руки.
  Снорри закурил трубку, чтобы хоть немного унять то раздражение, что вскипало в его душе при каждом взрыве дурашливого гогота, при нарочитых спотыканиях на ровном месте и глупых замечаниях о разгружаемом вине. Гоблины уже перетащили на склад бочонки с молодым сераксим, под мрачными взглядами гнома перегрузили ящики с бутылками терпкого красного леронского, и вот очередь дошла до амфор с драгоценным чёрным вином, которое умели делать только в одном месте Священной Лирийской империи - на острове Фрет.
  - Гляньте, ребя, - прогнусил наиболее несимпатичный Снорри гоблин с выбитым клыком, когда весьма небрежно выволок первую амфору из древесных стружек, - чё это такое? Может, пивко гартхэнское?
  - Ага, - подхватили его приятели, пялившиеся на амфору так, что складывалось впечатление, будто подобного сосуда им никогда не приходилось видеть, - оно, не иначе!
  - Эх, горло бы промочить, - мечтательно проговорил беззубый, поглаживая амфору по крутому боку, - сколько у вас на бой положено? - обратился он к Снорри, - может, подкинешь нам за потную работёнку?
  - Я тебе сейчас пару пинков подкину, - мрачно отозвался гном, - и поосторожнее с амфорами. Там очень ценное вино, разобьёшь хоть одну амфору, тебе - ленивому олуху, за полжизни не отработать.
  - Вино, говоришь, особое, - не унимался гоблин, шумно принюхиваясь к пробке, залитой воском, - знаю я эти гартхэнские вина, им кое-чего для букета не хватает.
  - Для чего? - переспросил самый молодой из троих гоблинов со следами откровенного вырождения на длинном лице.
  - Эх, деревня, - беззубый покачал головой в притворном осуждении, - это, значится, для скуса и аромата. А не хватает этому пойлу моей мочи, - он прислонил амфору к ногам и сделал выразительный жест руками возле гульфика, - мамой клянусь, эти гартхэны вовсе не заметят.
  - А, может, им даже пондравится! - подхватил третий, - секретная, так сказать, приправа.
  Терпение Снорри кончилось, он подошёл к заводиле без клыка и, почти не размахиваясь, смазал гоблину по морде. Тот упал, после вскочил, утирая кровь из носа.
  - Он мне зуб выбил, - заверещал он дурным голосом, - видите, второго клыка лишился из-за него!
  При этом он отступал в сторону. На крик выскочил сынок хозяина, сжимавший в руке изящную ореховую тросточку.
  - Хозяин, хозяин, - жалобно заныл пострадавший гоблин, - недомерок меня в лицо ударил, вот зуб вышиб ни за что, ни про что!
  Юноша решительно подошёл к Снорри, посмотрел на него сверху вниз и проговорил медленно и внушительно, как ему казалось:
  - Ты что это себе позволяешь, гном?
  - А тебя не учили проявлять уважение к старшим? - вопросом на вопрос ответил Снорри, и его недобрый взгляд не обещал ничего хорошего для анемичного юноши.
  - Ты в Эльферерри, гартхэн, - медленно проговорил эльф, выразительно поигрывая тростью с намёком на готовность пустить её в ход, - здесь ты никто, ты - вонючий немытый гартхэн, поэтому знай своё место и благодари богов, что я сегодня добрый и не стану звать стражу, чтобы отправить тебя в тюрьму.
  - Видимо, у вас в Эльферерри не учат сопляков хорошим манерам, - гном презрительно сплюнул почти на лакированные сапоги эльфа, - папаша тебе не объяснил, как нужно обращаться с клиентами, которые платят денежки за право переночевать у вас на постоялом дворе?
  - Зато я отлично усвоил, что придёт время, и всех вас выкинут из Морозных земель, коротышка, - глаза парня сощурились в настоящей злобе, - мы припомним всем вам и поражение в Северной войне, и многое другое. Кровью умоетесь.
  - Уж не ты ли воевать собрался? - засмеялся Снорри, - вояки из тебя и твоих дружков-гоблинов знатные!
  - Не смей надсмехаться надо мной! - взвизгнул эльф и замахнулся своей тростью на Снорри.
  Ой, зря он это сделал. Через мгновение ока движением, которое сын хозяина постоялого двора даже не сумел увидеть, гном вывернул руку эльфа за спину и обезоружил его. Тот завизжал, когда Снорри притянул его руку к лопатке, заставив эльфа принять неэстетичную согнутую позу.
  - А теперь слушай меня, гадёныш, слушай и запоминай: будь вежливым со старшими, не хами им, а уж тем более, не замахивайся на них руками, ногами и предметами обихода.
  Гном вытянул парня по филейным местам его же собственной тростью. Тот заорал благим матом.
  - Это был первый урок. Второе, уважай клиентов своего папаши, будь расторопным и услужливым.
  Второй удар трости исторг из глотки хозяйского сынка очередной вопль.
  - В-третьих, никогда не угрожай гному, а в особенности мне, Снорри по прозвищу Полная кружка, - трость в третий раз прошлась по заднице, обтянутой модными бархатными штанами.
  - А это, дабы ты хорошенько запомнил все три моих урока, - проговорил гном и продолжил порку.
  Эльф орал так, что со стороны могло показаться, будто с него сдирают заживо кожу. На эти вопли из постоялого двора высыпали посетители и сам хозяин, который с криком: 'Что ты творишь, негодяй!' ринулся на помощь своему чаду.
  Ноди сидел в общей зале постоялого двора 'Добродушный путник' и надувался чаем. Холод Эльферерри пробирал его до костей. Когда раздались истошные крики он ринулся во двор вместе со всеми. У самых дверей их оттеснили стражники в зелёно-чёрной форме. Во дворе продолжалась экзекуция: гном, сноровисто перехватив тощего эльфёнка за талию, охаживал его тросточкой по мягкому месту, а тот извивался, захлёбывался криком и слезами, пытаясь укусить Снорри, но кожаная куртка мехом внутрь сводила на нет все эти попытки. Хозяин постоялого двора пытался освободить отпрыска из цепких рук гнома, но абсолютно безуспешно, Снорри лишь отмахивался от него, как от надоедливой мухи.
  Стражи порядка мгновенно оценили обстановку, а офицер, отличавшийся серебряными ясеневыми листьями на груди, прокричал:
  - Прекратить немедленно!
  Однако для доппельсолднера его окрик был не указ, и гном продолжал порку, не обращая внимания на зрителей. Тогда офицер, отличавшийся ещё и нетипичной для эльфа шириной плеч (видимо он усердно упражнялся с мечом), что-то приказал своим людям. Они быстро подошли к Снорри, по двое ухватили за руки, а один крепко вцепился в густые волосы гнома, оттянув его голову далеко назад. Сын хозяина кулём рухнул на снег и продолжал тоненько подвывать, размазывая по лицу слёзы вперемешку с соплями. Его отец бросился к сынку, попытался усадить, но получивший хорошую долю порки парень, только шипел и сквозь слёзы злобно ругал родителя последними словами.
  Широкоплечий эльф неспешно подошёл к Снорри, посмотрел на него сверху вниз и проговорил с нескрываемым презрением:
  - Ты что здесь себе позволяешь, ублюдок? На кого руку посмел поднять?
  - На нахального засранца, который замахивается на старших всем, что только под руку попадается, - ответил Снорри, на него высокомерие эльфийского офицера не произвело ни малейшего впечатления.
  - Он ещё и мне увечье учинил, - встрял неизвестно откуда вывернувшийся гоблин, - вот глядите, нос расквасил, губу разбил и клык выбил, - он старательно вывернул нижнюю губу грязноватым пальцем, чтобы представитель закона в полной мере мог лицезреть причинённый задиристым гномом ущерб. Но эльф не стал утруждать себя осмотром дёсен гоблина, он жестом велел ему отойти, затем коротко, профессионально ударил Снорри под дых. Гном задохнулся и согнулся бы пополам, если бы не крепкая хватка остальных стражей порядка.
  Ноди наблюдал за экзекуцией друга с видимым безразличием, а сам прикидывал, сколько ему потребуется времени, чтобы разыскать Осокоря, отправившегося в гильдию виноторговцев.
  - Значит, ты телохранитель виноторговца, который приехал с караваном сегодня утром? - продолжал допрос офицер, на этот раз приложив гнома по уху.
  - Да, я телохранитель господина Марыля из Рии, - ответил Снорри, и исхитрился с задранной кверху головой сплюнуть кровь, - а эти сукины дети - грузчики, чуть не побили дорогущее вино.
  - Вино, значит, - офицер потёр угловатый подбородок, будто в приступе задумчивости, - вино. И много?
  - До фига, - не удержался беззубый гоблин, - мы до полудня таскали, всё перетаскать не могли, а уж когда дело до кувшинов пузатых дошло, тут коротышка и вовсе озверился. Говорит, мол, вино евойное дороже нас всех стоит!
  - Владельца груза, как я погляжу, здесь нет, - офицер обвёл взглядом присутствующих.
  - Ушёл он куда-то, - проговорил хозяин постоялого двора, - а груз солидный, я подтверждаю. Поэтому я и поставил Малахию приглядеть, что привезено. В наши дни никому веры нету. Вдруг не вино, а оружие там или ещё что запретное.
  - Груз вина мы конфискуем, а ты, гном, отправишься в тюрьму. - Он даже не потрудился узнать имени арестанта, - у нас никому не позволено рукоприкладствовать, пальцем эльфа тронуть не моги! Ничего, на каторге тебя, гартхэн, научат уважать эльфов и эльфийские законы.
  - Законы у нас везде имперские, - заявил Снорри и получил кулаком в глаз.
  - А давайте лучше ихнее пойло побьем! - долговязый гоблин косился в сторону амфор с чёрным фретским вином, - кувшины все эти пузатые расколошматим, а черепки растопчем.
  Офицер с ясеневыми листьями коротко ткнул гоблина под рёбра и посоветовал заткнуться.
  Ноди не спеша возвратился в обеденную залу, оставил на столе монетки за чай и, накинув на плечи шикарную шубу из чёрно-бурой лисицы, покинул постоялый двор 'Добродушный путник'.
  Холодный ветер заставил барда натянуть шапку на самые уши и горько пожалеть о перчатках, оставшихся среди вещей в их комнате, но скорый шаг и возбуждение сделали своё дело. Когда Ноди добрался до гильдии виноторговцев, он почти согрелся.
  Осокорь беседовал с эльфом, который разрушал все представления о своём народе: он был дороден и лыс. Кроме того, на его приятном лице полностью отсутствовало то высокомерно презрительное выражение, которое бард видел у сержанта стражников и заносчивого Малахии.
  - Господин Марыль, - проговорил Ноди, отвесив безупречный поклон, - у нас неприятности. Снорри ввязался в драку на постоялом дворе, и его арестовали.
  - Я ж вам приказал, - начал в сердцах Осокорь и оборвал сам себя под любопытным взглядом зелёных глаз своего нового знакомого - господина Бартоломью Вудстока, - что произошло?
  - Грузили вино, - ответил бард, - а один особо ретивый грузчик вознамерился побить амфоры. Он считал, будто в них пиво.
  - Позвольте, позвольте, - вмешался глава гильдии, поворачиваясь в сторону Ноди всем телом, от чего его аметистовая виноградная гроздь на золотой цепи - символ высокого положения, сверкнула фиолетовыми искрами, - какие амфоры у вас собирались побить? Что вы привезли в амфорах?
  - Чёрное фретское, - машинально ответил Осокорь, обдумывая услышанное.
  - Вы привезли 'Кровь демонов', - не поверил своим ушам эльф, - и какая сволочь осмелилась предложить разбить такую драгоценность?
  - Гоблины с постоялого двора 'Добродушный путник', - ответил Ноди, - их ещё зараза - хозяйский сынок, подзуживал. Снорри его выдрал, но парень орал так громко, что прибежала стража. В итоге Снорри арестовали, а груз вина собираются конфисковать.
  - Это не лезет ни в какие ворота! - на гладком, ухоженном лице главы морозных виноторговцев отразилось искренне возмущение, - какой-то стражник решает вопрос о конфискации 'Крови демонов'! И много этого драгоценного напитка, пусть я проявляю неуместное любопытство, но дело превыше всего, вы привезли в Эльферерри?
  - Двадцать амфор.
  - Стандартных имперских?
  Утвердительный кивок в ответ.
  - Даже если продать весь их паршивый постоялый двор вместе с хозяином, слугами и домочадцами в рабство, навряд ли удастся покрыть расходы от разбивания даже одной амфоры фретского вина. Что ж мы сидим в таком случае? - воскликнул эльф, - поедемте к коррехидору, - он живо поднялся. - Вас одного, конечно, к нему не пропустят, но мы с сэром Вилохэдом хорошие друзья, так что содействие со стороны Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя я вам гарантирую.
  Осокорь тоже встал и сказал Ноди:
  - Возвращайся на постоялый двор. И до моего прихода не предпринимать ничего. Слышишь, ничего. Упритесь, ссылаясь, что без присутствия владельца они не имеют права конфисковать что бы то ни было.
  Осокорь хотел дать понять, чтобы Снорри и Ноди ни в коем случае не схватились за мечи. Порубленный расчёт стражи и подвернувшиеся под руку гоблины не входили в их планы. Но клирику пришлось ограничиться выразительным взглядом.
  Ноди кивнул, поклонился ещё раз главе гильдии виноторговцев и поспешил на постоялый двор.
  Бартоломью Вудсток надел бархатное меховое пальто, спрятал лысину под модной, щегольской шляпой и вместе со своим гостем вышел на мороз.
  Пока они ехали в его собственной карете к коррехидору, он из вежливости удерживался от разговоров о делах, расспрашивая Осокоря об урожае винограда в Рие, о тонкостях виноделия, о ценах и тому подобном. Осокорь отвечал с охотой, и никто не заподозрил бы, что все мысли клирика в этот момент были заняты проигрыванием вариантов событий, произошедших на постоялом дворе в его отсутствие.
  Коррехидория столицы Морозных земель занимала мрачное здание с узкими окнами, больше напоминающими бойницы. Приехавших пропустили внутрь без особых расспросов: должно быть, Вудсток действительно бывал тут не единожды.
  На пути попадались статные эльфы, все сплошь одетые в чёрное с зелёным - форму Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя Эльферерри.
  В кабинете коррехидора было жарко натоплено, горел камин, а сам хозяин обширного стола, высоких резных кресел, роскошных растений в кадках и множества книг занимался беглым просмотром бумаг.
  - Добрый день, Вил, - Вудсток сразу расстегнул пальто, - у меня проблема.
  Коррехидор показался Осокорю совсем молодым, хотя с эльфами возраст не угадаешь, и очень знатным. В его удлинённом лице с тяжёлым подбородком и высокими скулами было нечто неуловимое, что роднило его с Брэком.
  Он поздоровался, сразу отложил бумаги и предложил вошедшим присесть.
  - Я полагаю, дело серьёзное, раз ты лично пришёл ко мне и привёл мистера...? - в светло карих глазах коррехидора светился вопрос.
  - Мистера Марыля Осокоря из Рии, - представил своего протеже Вудсток, - а дело действительно серьёзное. Мистер Осокорь привёз к нам груз вина, а в нём среди прочих образчиков замечательных имперских вин 'Кровь демонов'. Ты же знаешь, Вил, его величество Эверетт постоянно покупает у нашей гильдии это вино, равно как и морозные кланы.
  Вилохэд кивнул, он имел представление о цене чёрного, тягучего терпкого вина с ноткой кислой сливы, но сам не любил его.
  - Гоблины, грузившие эту драгоценность в количестве двадцати стандартных амфор, шутки ради решили разбить парочку. Его охранник вмешался, проучил сына владельца постоялого двора, покровительствовавшего гоблинам, но внезапно появились эльфы из твоего ведомства, гнома арестовали, а груз вина решили конфисковать, - на одном дыхании сообщил Вудсток.
  - Конфисковать? - коррехидор нахмурился, - по какому праву, мне интересно. Сержант расчёта стражи не уполномочен принимать подобные решения. Могу я взглянуть на ваши документы, господин Осокорь? У вас, как я понимаю, солидное предприятие?
  Сэр Вилохэд Файдернесс даже представить себе не мог насколько.
  - Наш торговый дом с успехом ведёт дела по всей Лирийской империи, - с достоинством ответил Осокорь, - Я прибыл в столицу Морозных земель с целью расширения продаж наших замечательных вин. - Он полез за пазуху и извлёк изящный тубус для хранения документов, - вот мои рекомендательные бумаги. Извольте посмотреть.
  Коррехидор внимательно прочитал пергамент. Бартоломью Вудсток сам ещё не видел этих документов, поэтому жадно следил за изменением выражения лица своего друга. Но главу гильдии ждало разочарование: четвёртый сын герцога Файдернесского даже бровью не повёл, просматривая этот в высшей степени интересный документ.
   Но зато Осокорь прекрасно его знал, даже более того: он сам его составил и подписал. А гласил документ следующее:
  
  Предъявитель сего, достопочтенный Марыль Осокорь, глава торгового дома 'Вина Осокорей', является поставщиком императорского двора императора Священной Лирийской империи Аэция. Посему предписывается оказывать достопочтенному Марылю Осокорю любое содействие и всяческую помощь по всем вопросам, кои могут возникнуть по исполнению его обязанностей.
  
  Подписана бумага была лично Вторым консулом Священной Лирийской империи Марином Туллием.
  Сэр Вилохэд подумал немного, потом проговорил:
  - Где произошёл инцидент?
  - На постоялом дворе 'Добродушный путник', - ответил Осокорь, убирая назад тубус с документами.
  - Как я полагаю, это не самое фешенебельное местечко? - тёмная бровь коррехидора иронично вздёрнулась.
  - Насколько я могу судить, да, - Бартоломью даже не слышал об этом постоялом дворе, - думаю, господин Марыль просто недостаточно осведомлён о подобных заведениях в Эльферерри.
  - Попутчики порекомендовали, - кивнул Осокорь.
  - Я пошлю рехидора разобраться и наказать виновных, - подал голос сэр Вилохэд, - но советую вам найти более достойное место для жизни. Барт, почему бы тебе не устроить господина Осокоря в гильдейскую гостиницу, там по крайней мере не служат косорукие гоблины, да и склады охраняются.
  - Я и сам об этом подумал, Вил, - Вудсток утёр выступивший пот, в кабинете коррехидора было слишком натоплено, - организую всё в лучшем виде. У тебя какие планы на вечер?
  Сэр Вилохэд вздохнул, чуть скривил губы и ответил:
  - У меня сегодня еженедельный доклад его величеству Эверетту. А после этого я вряд ли буду в соответствующем расположении духа, чтобы оказаться хорошим собеседником или карточным партнёром. Увы. Вечер для меня сегодня потерян.
  - Сочувствую, но надеюсь, что последующие вечера не лишат нас твоего общества.
  Они попрощались и глава гильдии отвёз Осокоря на злополучный постоялый двор.
  Когда карета Вудстока подъехала к постоялому двору 'Добродушный путник', оказалось, что люди сэра Вилохэда уже там. Начальственного вида эльф беседовал с Ноди.
  - А вот и мой господин, - бард кивнул в сторону вошедших.
  - Я - рехидор его королевского величества Генри Эплби, приношу извинения за неоправданные действия моих подчинённых, - он имел в виду мрачного Снорри со здорово побитой рожей, что пил пиво, явно поданное за счёт заведения.
  - Хотелось бы знать, - Осокорь, выдерживая роль поставщика вин императорского двора, несколько высокомерно посмотрел на рехидора, - каким образом в первый день пребывания в Морозных землях мой личный охранник был жестоко избит, а груз весьма дорогостоящего вина оказался под угрозой?
  Рехидор предложил присесть:
  - Сейчас офицер, который присутствовал при инциденте, даст объяснение.
  За офицером немедленно сбегали. Осокорь уселся за стол, Ноди присел рядом, как и полагалось старшему приказчику.
  Появился широкоплечий офицер, который столь усердно вступился за оскорблённого сына владельца постоялого двора. Он сдёрнул с головы берет в чёрно-зелёную клетку и вытянулся перед рехидором.
  - Потрудитесь, сержант, доложить о происшествии.
  - Во время разгрузки подводы с грузом вина, - сержант бросил недобрый взгляд в сторону Снорри, - один из охранников этого господина, - кивок на Осокоря, - ни с того, ни с сего набросился на господина Малахию с палкой.
  - Господин Малахия - это кто? - сощурился мистер Эплби.
  - Это сын мой, - встрял владелец постоялого двора 'Добродушный путник', что околачивался поблизости и явно ждал момента вклиниться в разговор. Тяжёлый взгляд рехидора упёрся в невысокого узкоплечего эльфа с прищуренными тёмными глазками, - я - Джек Смит, хозяин, так сказать, вот этого почтенного заведения.
  - Ни с того, ни сего! - возмутился гном, - да паршивцы-гоблины нарывались по меньшей мере полчаса!
  - Значит, вино разгружали гоблины? - рехидор Эплби сидел с таким видом, что создавалось впечатление (возможно и ложное) о его бесконечном терпении, - гоблины состоят у вас в услужении?
  - Что вы, ваша честь, - хозяин замахал руками, - мне разве ж по карману постоянных грузчиков содержать. Да и работы столько нет. Вот нужда появляется, тогда Малахия мой дружков кличет. И заработок ребятам, и мне удобно.
  - Вот ваш Малахия на паскудства-то их и подначивал, - гном подошёл поближе и кружку с пивом взял с собой.
  - Не болтай ерунды, коротышка, - бросил Смит, - Малахия за погрузкой следил, а ты, паршивец, накинулся на него, а сперва он гоблина побил, вот такие дела, ваша честь, - доверительно сообщил хозяин, полагая, что эльф вступится за эльфа, - не гном, а зверь!
  - Замолчите, Смит, - приказал Эплби, - я желаю выслушать своего офицера. И прекратите мне льстить: для вас я - господин рехидор.
  - Гоблины таскали вино, - с некоторой заученностью проговорил офицер, - потом кто-то из них споткнулся, это случилось, когда бочонки уже перенесли, и очередь дошла до кувшинов с пивом. Гном рассердился на грузчика за его случайную неосторожность и ударил его несколько раз кулаком в лицо.
  - Всего единожды, - не выдержал Снорри, - кабы несколько раз, его водой отливать пришлось бы.
  - Вот видите! Видите! - заголосил хозяин, - дай ему волю, он вообще всех здесь поубивал бы! - Смит даже не подозревал, насколько он был недалёк от истины.
  - Ещё раз встрянете в разговор, и я велю вас высечь - не глядя на хозяина постоялого двора, проговорил рехидор.
  - Какое там пиво, - усмехнулся Осокорь, которому скандал был совершенно не нужен и даже вреден, но оставить ситуацию на самотёк он не мог, - стал бы я везти из Рии сюда пиво! Они чёрное фретское вино собирались побить.
  Глава гильдии виноторговцев только охнул.
  - Позовите грузчиков, а вы, сержант, пока выйдите, - рехидор Эплби устало потёр подбородок.
  Гоблины вошли развинченной походкой, усиленно делая вид, что им всё нипочём.
  - Да ничего мы не собирались разбивать, - нагло заявил старший, лишившийся с тяжёлой руки Снорри второго клыка, - шутканули малёха, а он в драку. Вот, видите, господин хороший, клык мне выбил, рожу раскровянил, не говоря уж о моральном ущербе моей личности. - Последние слова гоблин похоже заучил совсем недавно, и выговаривал с определённым напряжением.
  - Вы чуть не разбили амфоры с драгоценным вином, которое пьёт сам король Эверетт! - воскликнул возмущённый до глубины души Бартоломью Вудсток, - как у тебя, мелкий поганец, руки не отсохли!
  - Это ещё что за хмырь? - гоблин повернул голову и оглядел эльфа с ног до головы, - чего он лезет? Ваше благородие, велите ему замолчать, или я вовсе давать показания отказываюсь!
  - Для начала я велю дать тебе хорошенько по морде, - холодно произнёс рехидор, - чтобы ты понял, как нужно себя вести с представителем власти его королевского величества.
  И один из сопровождающих Эплби эльфов незамедлительно выполнил приказ: хорошо так, с оттяжкой прошёлся по гоблинской физиономии.
  - А теперь запомни: одного моего слова вполне достаточно, чтобы ты отправился к палачу. Ты понял меня?
  Гоблин утёр кровь из вторично разбитого носа, затравленно оглянулся на молчаливых товарищей и вдруг заговорил часто и плаксиво:
  - Отколь же я знал, что в кувшинах, то есть анфарах ентих, вино дорогущее, Малахия сказал, пиво. Это он велел над гартхэнами поиздеваться. Говорит, мол, кокним кувшинчик, другой, они заскандалят, мы стражу позовём, и всё ихнее винцо нашим будет. А папаша евойный приплатит, коли груз ценным окажется.
  - Да что ты такое несёшь, сучий сын, - буквально заорал хозяин постоялого двора, - всё ты врёшь, морда гоблинская. Никогда мой Малахия ничего подобного не говорил, он юноша благонравный, истинный сын Морозных земель, он ни за что не предложил бы подобное! Себя и своих дружков выгораживаешь, невинного оговаривая!
  - Где ваш сын? - перевёл взгляд с гоблина на Смита рехидор, - позовите его.
  - Так он, господин рехидор, не может. Ему примочки на одно место прикладывают, ну туда, где этот гномский изверг палкой поработал.
  - Если немедленно он не наденет штанов и не спустится сюда, я ему просто не завидую. - Эплби не стал утруждать себя объяснениями, какая именно участь ожидает хозяйского отпрыска в данном случае, но вид его не предвещал ничего хорошего.
  Папаша суетливо отправился наверх, а рехидор обратился к Осокорю:
  - Вино в амфорах действительно такое дорогое?
  - Это самое дорогое вино в Лирийской империи.
  - У нас его пьют только морознорождённые, - многозначительно подтвердил глава гильдии виноторговцев, - оптовая цена ему - по шесть золотых за амфору, - это большая редкость, потому что делают его из винограда вызревающего только на острове Фрет.
  Эплби кивнул.
  - Значит, ты защищал хозяйское добро? - спросил рехидор теперь уже у Снорри.
  - Защищал! Пришлось защищать, вы ж гоблинов знаете. Они, дай им волю, бочонки бы расколошматили, не то, что амфоры. Поэтому мне господин Осокорь и доверил за погрузкой глядеть.
  - Всё верно, - добавил сам Осокорь, - Снорс Хольгерсон - гном на редкость ответственный, я ему полностью доверяю. Если он утверждает, что хозяйский сын гоблинам в их безобразиях потакал, значит, так оно и было.
  - Я разберусь, - рехидор поглядел на лестницу, по которой со стонами спускался Малахия.
  - На тебя показали, будто ты подговаривал гоблинов устроить беспорядки, кои содействовали бы конфискации вина у уважаемого виноторговца из Рии. Стражники тоже состояли в сговоре? - Эплби прищурился недобрым прищуром. Ему совершенно не хотелось, чтобы к омерзительному скандалу, столь быстро добежавшему до высокого начальства, оказались причастны его люди.
  Малахия отвёл взгляд от ссутулившихся гоблинов, зло зыркнул на Снорри и увидел, как его отец усиленно корчит рожи за спиной рехидора. Хозяин постоялого двора 'Добродушный путник' специально сделал парочку незаметных шажков назад и теперь вовсю сигнализировал своему зарёванному чаду. Эплби то ли почувствовал, то ли заметил ироничный взгляд барда, только он обернулся и велел Смиту встать возле сына.
  - Терпеть не могу, когда мне в затылок дышат, - пояснил он.
  Малахия, наконец, понял знаки родителя, приосанился и заговорил с некоторым высокомерным вызовом:
  - Знать ничего не знаю, господин начальник, не ведаю, как есть оговоры гартхэнские. Ни сном, ни духом, подобного не было. Гном набросился на нашего работника, - Малахия величаво повёл рукой в сторону приунывших гоблинов, - а когда я заступился за несчастного, ни с того, ни с сего побитого, этот, - указующий перст театральным жестом вперся в Снорри, - накинулся на меня, выхватил трость и..., - парень замялся, подбирая слово, поскольку произносить вслух 'выпорол' ему категорически не хотелось, - жестоко поколотил меня, пользуясь моей тростью и физическим превосходством своего племени.
  Подбородок молодого эльфика вздёрнулся, придав парню вид оскорблённой невинности. Однако на рехидора сия тирада не произвела должного впечатления. Он думал лишь о неприятных последствиях, что могут вытечь не из простой гоблинской драки с приезжими, а из настоящего бандитского промысла, который завёлся тут, прямо в Эльферерри, и не в самом бедном районе. И особенно гадким было то, что стражники явно приложили к этому руку. Сэр Вилохэд велел разобраться со всем этим, да так, чтобы кареглазый приезжий остался доволен. В обычной манере морознорождённого коррехидор не стал утруждать себя подробностями, ограничился лишь приказом. А поскольку коррехидором он был всего ничего, ответственность за паскудства стражников ляжет на него, на Генри Эплби. Всё это было весьма и весьма скверно. Рехидор мрачно посмотрел на зарёванную физиономию Малахии и сказал негромко, но со значением:
  - Если выясниться, что кто-то здесь занимался грабежом честных постояльцев, он отправится на каторгу. Те, кто просто содействовали беззаконию, получат публично плетей. Выбирай, сопляк, каторга, если ты сам придумал и осуществил подобное, или простая порка?
  Малахия забегал глазами, как-то хрюкнул, плаксиво скривил рот и заговорил:
  - Беззубик предложил гартхэнов потрясти, - на этих словах гоблин с выбитыми клыками рванулся было вперёд, но получил ощутимый тычок под дых от сопровождающего рехидора, - мне бы такое и в голову не пришло. По честности сказать, Беззубик и правда с амфорами дурачился, господин охранник вообще-то правильно ему по роже дали: на работе шуткам не место. Я тогда ситуации не понял, господин начальник! Беззубик орал благим матом, вот мне и подумалось, будто господин гном его зазря ударили.
  - Чего это ты, харя остроухая, несёшь, - продышался Беззубик, - я тута кто? Никто, ничто, и звать меня никак! Чтобы стражники его королевского величества гоблина слушать стали! - он оглянулся на стражников в надежде найти поддержку своим словам, - ни в жисть! Малахия сам нам хвалился, будто, папаша евошный с сержантом выпивает почти каждый день, и теперь сержант этот для папаши готов, что угодно сделать, потому, как конфискованные товары он загоняет и с ним, сержантом, делится.
  - Малахия, сволочь! - возопил хозяин Смит, - я ж тебе велел язык за зубами держать, гнида! Если тебя господин рехидор на каторгу не упечёт, я тебя собственными руками удавлю!
  - Каторга здесь грозит в первую очередь тебе, - лицо рехидора закаменело, - и сержанту, как его там?
  - Уордок, - подсказал один из сопровождающих.
  - Сержанту Уордоку. Кстати, где он? Его явно не хватает в нашей тёплой компании. Хочется послушать и его версию событий. Если кто из вас, - Эплби выразительно взглянул на хозяина постоялого двора, Малахию и гоблинов, - разинет пасть, количество плетей, причитающееся ему за провинность удвою. Поняли?
  За сержантом Уордоком сбегали.
  - Уордок, соизвольте рассказать ещё раз, что сегодня здесь произошло на самом деле? - рехидор говорил, как ни в чём не бывало, даже с некоторой обманчивой долей теплоты в голосе, от которой у папаши Малахии мурашки забегали по спине.
  - Противозаконное рукоприкладство произошло, - отчеканил сержант, - гном-охранник побил сперва честного грузчика-гоблина по прозвищу Беззубик, затем накинулся на сына мистера Смита. На чей зов я прибежал вместе с вверенной мне группой, поставленной охранять покой и порядок на улицах нашей славной столицы.
  Рехидор Эплби нахмурил брови:
  - Ты, сержант, позабыл упомянуть слово 'закон', Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя, к коей ты, к моему великому сожалению, пока ещё принадлежишь, в первую очередь обязана охранять закон.
  - Так точно, ваше благородие, мы обязаны охранять закон.
  - А ты, сучий потрох, что делаешь? - впалые щёки рехидора запятнал румянец гнева, - вступаешь в сговор с преступниками, обираешь торговцев, получаешь долю с продаж незаконно отобранного товара. Это, по-твоему - служить закону? Какому закону, воровскому?
  - Я просто порядок восстанавливал, - заупрямился Уордок, - меня Смит позвал, я пришёл, драку разнял, вдарил гному, чтоб знал, как себя в Эльферрери вести, но денег и товаров в глаза не видел. Врут они всё, Смит на меня напраслину возводит, честью своей воинской клянусь!
  - Помолчал бы ты о чести, Уордок, - презрительно произнёс Эплби, - тебе даже отдалённо неизвестно, что это за штука такая - честь. А сдал тебя вовсе не подельник твой, а гоблин. Ему Малахия про дела ваши со Смитом проболтался. Сам сознаешься или в подвал пойдёшь?
  От перспективы попасть в подвал к палачам, Уордок прерывисто вздохнул и облизал пересохшие губы.
  - Не при чём я, ваше благородие, - повторил он, упрямо наклонив голову, - не в чем мне сознаваться. Как на исповеди перед вами тут стою, невиноватый, оболганный гоблином поганым и мальчишкой сопливым. Нежто ваше благородие словам гоблина поверит супротив слова эльфа-офицера?
  - Замолчи, Уордок, - нехорошо прищурился рехидор, - ты и так уже наработал немало. Позовите остальных стражников, - бросил он своим людям.
  Стражники вошли, неуверенно озираясь. Они не понимали, почему рядовое наведение порядка вызвало на этот раз столь серьёзное разбирательство с заоблачным начальством.
  - Объясните, господа, как получилось, что вы несли сегодня службу по охране дневной безопасности в трактире постоялого двора? - спросил рехидор.
  Эльфы-стражники переглянулись, а один, самый шустрый, со светлыми кудрями, чуть выступил вперёд:
  - Так ведь мы не на службе, ваше благородие, мы вчера отдежурили.
  - А сегодня здесь что, пьянствовали?
  - Никак нет, ваше благородие, нас Уордок позвал, - стражник смотрел честно и прямо, он явно не собирался выгораживать кого бы то ни было, - сказал, приходите завтра в трактир постоялого двора 'Добродушный путник'.
  - И вы пришли, даже не поинтересовавшись, зачем? Удивительная доверчивость для столь великовозрастного юноши, - сыронизировал Эплби, - доверчивость, граничащая со слабоумием.
  - Отчего же не сказал, - обиделся на слабоумного солдат, - сказал. Смиту, хозяину постоялого двора, купец один денег много задолжал. Жил у него, ел, пил, а заплатить не смог и сбежал. Вот сегодня он с караваном опять приезжает. Уордок хотел, чтобы мы помогли Смиту с купца должок стребовать, если тот заупрямится. Всего и делов-то. Обещал нам за помощь по пяти шиллингов. Кто ж от хорошего заработка оказывается? Вот мы и согласились.
  - Вы, остальные, подтверждаете это? - рехидор внимательно посмотрел на других стражников.
  Те закивали головами и нестройно поддакнули.
  - Допустим, вы мне не лжёте, - Эплби ситуация нравилась всё меньше и меньше, словно потянул за выступающий из земли корешок и вытащил целый клубок копошащихся червяков, многоножек, мокриц, от одного вида которых всё нутро выворачивает наизнанку.
  - Постойте, - удивился Осокорь, - разве у вас не имперские деньги в ходу? О каких шиллингах речь идёт?
  - Да нет у нас никаких шиллингов, соверенов, пенсов уже давно, с Северного мира, - пояснил рехидор, думая о своём, - здесь некоторые с упорством, достойным лучшего применения, имперские деньги по-старому называют. А вы, господин Осокорь, когда в последний раз приезжали в Эльферерри?
  - Никогда прежде я в Эльферерри не бывал, - охотно ответил Осокорь, - сегодня впервые приехал.
  И постоялый двор выбрал по чистой случайности: попутчик один присоветовал, сказал, что прилично кормят и недорого берут.
  - Ясно. Уордок, как вы объясните попытку стребовать мифический долг с человека, никогда прежде не бывавшего ни на постоялом дворе Смита, ни вообще в Эльферерри? Молчите, не знаете? Зато я знаю: это вымогательство, переходящее в откровенный грабёж, - голос рехидора почти сорвался от возмущения, - и где, в столице, в непосредственной близости к резиденции его королевского величества!
  - Ничего не знаю, - монотонно продолжал твердить своё сержант Уордок, - меня Смит помочь попросил, вот я по дружбе и согласился. Откуда же мне знать, что он этого виноторговца в глаза не видел, я ж не слежу, кто у него останавливается, а кто нет.
  - Получается, это ты, Смит, ввёл в заблуждение офицера Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, - рехидор чуть развернулся на стуле в сторону хозяина постоялого двора, - и низким обманом втянул его в преступление?
  Смит, в котором Осокорь, приглядевшись внимательнее, угадал бывшего каторжника (его безошибочно выдавал тот особенный затравлено-вызывающий взгляд исподлобья, и проскользнувший в минуту душевного волнения жаргон). Теперь он нервно теребил несвежий фартук, покусывая губу. Затем Смит вытянул шею, отвёл глаза и проговорил с раболепными интонациями:
  - Господин рехидор глубоко ошибается, считая меня, ничтожного хозяина постоялого двора, способным организовать преступный промысел с участием служителей закона, - он даже позволил себе жалкое подобие улыбки, мол, разве вы сами не видите всю абсурдность подобного предположения! - По-моему, мы столкнулись с самой обыкновенной ошибкой. Да, у меня и правда был постоялец, который кинул меня на деньги, - мелкие глазки хозяина постоялого двора обратились к закопчённому потолку, словно он призывал в свидетели высшие силы, - и слушок, будто этот нечестный господин собирается нынче приехать, до меня тоже доходил. Однако ж к господину Осокорю, коего я сегодня удостоился увидеть в первый раз в жизни, у меня ни малейших претензий не было и быть не могло. Гоблины затеяли одну из своих дурацких шуток, а захребетник мой вступился, добрая душа. - Эльф вздохнул с притворным сожалением о избыточной доброте сына.
  Рехидору Эплби подобный расклад начинал даже нравиться: ошибки никто ещё не отменял, да и наказание за них пустяковое, отсидят стражники со своим сержантом на гауптвахте, отработают какие-нибудь особо паршивые наряды, и дело с концом. Всю тёплую компанию постоялого двора примерно высекут, оштрафуют, и все, включая не в меру въедливого морознорождённого начальника, останутся довольны.
  Но кареглазый приезжий, небрежно кинувший подбитое мехом пальто на скамью, спутал все карты.
  - Скажите пожалуйста, мистер Смит, а не могло так случиться, что вы раньше уже имели неприятности с законом?
  Смит зло зыркнул глазами сначала на Осокоря, затем на рехидора, по-прежнему сидевшему с непроницаемым видом, прерывисто вздохнул и ответил:
  - Свой долг перед королевством я отдал сполна. Теперь я такой же гражданин, как и все.
  Он прекрасно понимал, что Генри Эплби ровно за полчаса может выяснить всю его, Смита, подноготную. Поэтому врать было себе дороже.
  - Интересно, - заметил рехидор, - и какой именно долг вы отдали империи? - он сознательно поправил оговорку.
  Естественно, Смиту страшно не хотелось рассказывать всем присутствующим о своих грехах, но деваться было некуда.
  - Ошибки буйной молодости, - с осторожностью проговорил хозяин постоялого двора, от всей души надеясь, что этой откровенности хватит, - кровь молодая играла.
  Эплби подобное объяснение нимало не удовлетворило: оно могло означать всё, что угодно, от пьяной драки до изнасилования. Рехидор снова потёр свой острый подбородок и потребовал более подробных объяснений.
  Из этих самых объяснений выходило, что скромный труженик на ниве предоставления комфорта путешественникам получил пятнадцать лет каторжных работ ни мало, ни много, как за грабёж. Это кардинально меняло расклад дела.
  - Значит ты решил взяться за старое? - угрожающе проговорил рехидор, - видимо постоялый двор оказался не столь прибыльным? А? Решил подзаработать? Уордока подговорил. Кто ещё в вашей шайке? Лучше тебе по-хорошему сознаться, я ведь могу приказ и на дознание с пристрастьем отдать.
  Смит своим внутренним чувством уголовника понял, что серьёзно влип. Он нехорошо сощурился и кивнул, будто готов рассказать всю правду.
  - Мамой клянусь, - начал он, - не мои дела с приезжими. Уордок предложил обирать постояльцев, он своим авторитетом сержанта стражи и рот недовольным затыкал, а когда авторитета не хватало, он кулаками работал. Вы ж понимаете, господин начальник, что бывший каторжник сержанту не указ. Не того полёта птица я, чтоб таких эльфов на дело подбивать. Он сам и предложил, а когда я артачиться стал (уж больно не хотелось лес снова валить), напугал меня, не побоюсь признаться до мокрых портков. Мне ничего не оставалось делать, как к постояльцам цепляться, скандалить, а опосля его звать для наведения порядка. А вырученные деньги он отбирал, мне крохи перепадали.
  - Ты что, крыса, такое несёшь? - ощерился сержант Уордок, - господин рехидор, да я знать ничего о подобной мерзости не знаю! Первый раз вызвался помочь знакомцу, а он на меня целое обвинение наплёл!
  Рехидора, конечно, вполне устраивал расклад дела, согласно которому его избыточно доверчивый подчинённый был подло обманут бывшим каторжником, поэтому Эплби собирался вынести свой вердикт. Смит отправится обратно на каторгу. Уордок под присягой даст показания, что его обманули, он и его компания получат отсидку на гауптвахте, назначения в дальние гарнизоны, штрафы в жаловании и никакого продвижения по службе. Малахию и гоблинов выпорют, а Осокорю выплатят компенсацию за причиненные неудобства. Одним словом, всё получалось вполне неплохо. Но тут вмешался сын хозяина постоялого двора и спутал все карты. Малахия рванулся вперёд, рухнул перед рехидором на колени и буквально проорал:
  - Не виноват мой отец, совершенно не виноват! Конечно, он щипал постояльцев, только брал-то он всего ничего с жирных торговцев, на чужом поте и крови свои капиталы зарабатывающих. Бедных и нуждающихся никогда не обижал. Да и не для своего кармана он старался, они с дядей Уордоком говорили, что все денежки на борьбу с империей пойдут, что скоро всех гартхэнов из Морозных земель мы выгоним, и будем снова независимыми. От этого каждому эльфу хорошо будет, правда, отец? Правда же, дядя Уордок? - парень оглядывался с надеждой на старших, ему страшно хотелось, чтобы они подтвердили его слова. Тогда этот мрачный господин с серебряными ясеневыми листьями сразу поймёт, что старались они для всех, отпустит их, а противного гнома и его самоуверенного хозяина отправят в городскую тюрьму.
  Рехидор Генри Эплби прикрыл глаза, его замутило. Заговор. Государственная измена в его ведомстве, под самым его носом. Он глубоко вздохнул, встал, подошёл к сержанту Уордоку и резким жестом сорвал с него ясеневые нашивки.
  - Вы не достойны считаться офицером, Уордок, - произнёс он, ни на кого не глядя, - вы запятнали себя государственной изменой. Ибо его королевское величество Эверетт и Морозные земли неотделимы от Священной Лирийской империи и власти нашего императора Аэциэля. Всякий, кто выражает сомнения в этом, уже является заговорщиком и изменником, которого я, рехидор его королевского величества, обладающий в данном месте правом высокого, среднего и низкого суда, буду карать по всей строгости. Посему постановляю, - Эплби снова глубоко вздохнул, - бывший сержант Уордок и хозяин постоялого двора 'Добродушный путник' Смит обвиняются в заговоре против власти императора Аэциэля. Уведите их обоих, дальнейшее дознание будет проводиться в коррехидории.
  При этих словах лишившийся нашивок сержант заметно вздрогнул и побледнел, а Смит как-то сжался, опустив плечи. Они оба догадывались, какие именно способы дознания ждут их в подвалах коррехидории.
  - Сам постоялый двор вкупе со всем движимым и недвижимым имуществом подлежит конфискации в пользу Короны листьев, - продолжил рехидор, - из суммы, в которую будет оценено имущество, надлежит выплатить компенсацию господину Марылю Осокорю, виноторговцу из Рии, за причинённое беспокойство и упущенную выгоду.
  - Вы что?! - выкрикнул Малахия, - с каких пор гартхэнам отдают деньги честных эльфов, которые виноваты лишь в том, что не смирились с унизительным положением подписанного проклятым бастардом Северного мира! Вы ещё пожалеете об этом!
  - Сыну заговорщика Малахии Смиту, - рехидор даже не повёл бровью в сторону парня, - как эльфу, не перешагнувшему тридцатилетний рубеж, я присуждаю двадцать плетей публичной экзекуции за оскорбительные высказывания в адрес Первого консула Священной Лирийской империи его высочества Брэкеретта, пять плетей за грабежи постояльцев и вымогательство, четыре удара за неуважительное отношение к рехидору и два удара плетью за употребление бранных выражений в отношении приезжих.
  Малахия издал сдавленный стон.
  - Городские гоблины, оказавшие пособничество в противозаконных деяниях, приговариваются к тридцати ударам плетью, после чего они должны будут отработать два месяца на благо общества, - рехидор скривился, видимо само предположение, что от гоблинов может быть какая-то польза, казалось ему сомнительным, - уборка помоек и нечистот - самое подходящее дело для таких, как они.
  Единственными, кто был более или менее довольным вердиктом рехидора кроме Осокоря и его людей, оказались гоблины. Беззубик с того момента, как речь пошла о государственной измене, молил про себя всех богов, чтобы его не отправили на каторгу или, хуже того, к палачам. Теперь, когда дело ограничилось публичной поркой и двухмесячными работами, он был в общем доволен.
  Эплби жестом приказал увести всех виновных, затем обратился к Осокорю:
  - Надеюсь, все ваши претензии удовлетворены?
  - Да, полностью, - уверенно произнёс Осокорь, - конфликт исчерпан, виновные понесут заслуженную кару, а я с моими людьми немедленно покину злосчастный постоялый двор.
  - Да, вам и другим постояльцам придётся это сделать, - рехидор водрузил на голову берет в чёрно-зелёную клетку, - помещение я закрою и опечатаю до прихода оценщиков. А вы пока рассчитайте сумму компенсации, и пришлите слугу в коррехидорию. Мы рассмотрим условия и назначим день выплат.
  - Не думаю, что мне необходима какая-либо компенсация, - голос Осокоря приобрёл те особые бархатные интонации, в которых Ноди и Снорри безошибочно угадали воздействие на собеседника, - никакого ущерба я не понёс. Господин коррехидор столь быстро вмешался, что кроме побитой физиономии охранника компенсировать нечего. А ему, господин Эплби, не привыкать, он у меня гном шустрый, охочий до драки. Пива ему уже налили, да и я к жалованию кое-чего подкину, в накладе не останется.
  - Вот и отлично, - рехидор церемонно поклонился, - прощайте.
  
  Глава 4
  ХОРОШИЕ ВИНА И ИХ ПОКУПАТЕЛИ.
  
  - Поскольку наших грузчиков арестовали, придётся самим поработать, - Ноди скинул свою шикарную шубу, - пошли, Снорри, перетаскаем вино назад.
  - Так оно даже лучше, - заметил Бартоломью Вудсток, - которого разбирательство рехидора, а особенно вынесенные им решения, весьма впечатлили, - свои всегда надёжнее. Хорошие у вас ребята.
  - Иначе никак, - Осокорь расслабился и потягивал молодое серакское вместе с главой гильдии, - Снорри - охранник, каких поискать, Ноди дела ведёт с исключительной скрупулезностью, все книги до аса сводит.
  Вудсток отпил очередной глоток, покатал вино во рту и причмокнул, проглотив золотистую жидкость. Его мучил вопрос, что было написано в той бумаге, которую кареглазый приезжий показал в его присутствии коррехидору, поэтому глава морозных виноторговцев ждал удобного момента спросить. И, естественно, его также страшно интересовали двадцать амфор с драгоценным чёрным вином, называемым эльфами 'Кровью демонов'.
  - Отличное вино, - заметил Вудсток, протягивая бокал Осокорю, - даже более того, исключительное. Я сам не особый охотник до сухих вин, но это, доложу вам, - шедевр.
  Он ещё раз полюбовался солнечным оттенком на просвет.
  - Дорогого стоит комплимент специалиста вашего уровня, - поклонился в ответ Осокорь, - я не сомневался, что в Морозных землях найдутся истинные ценители. Вы обещали мне порекомендовать постоялый двор с хорошим подвалом.
  - Зачем искать подвал на стороне? - Вудсток пожал плечами, от чего его аметистовая гроздь на груди снова взорвалась искорками, - подвалы гильдии 'Мускат' в полном вашем распоряжении. У нас и полки, и нужное заглубление постройки в землю, и охрана, одним словом, все условия для полноценного хранения вина. Надеюсь, вы не откажетесь?
  - Почту за честь, - Осокорь снова улыбнулся, - и воспользуюсь вашим гостеприимством с удовольствием, тем более, что оно обещает взаимовыгодное сотрудничество.
  Эльф отпил ещё вина и проговорил:
  - Ну, после столь успешного разрешения неприятной ситуации я предлагаю вам оставить в стороне формальности господин Марыль.
  Осокорь кивнул:
  - Не без вашей помощи, Бартоломью, знакомство с коррехидором здорово ускорило дело и позволило избежать многих проблем, - он подумал о том, что у Снорри хватило выдержки не ввязаться в драку со стражниками.
  - Наша гильдия самая уважаемая в Эльферерри. За семнадцать послевоенных лет пришлось подниматься буквально из руин, возрождаться, так сказать, из пепла, зато теперь у 'Муската' клиентура и связи до самого Меллорн Донана, - эльф возвел зелёные глаза к потолку, имея ввиду королевский замок, - а как же иначе? Вы - сами торговец, и понимаете, что в нашем деле без связей никак.
  - Понимаю, отлично понимаю, - поддакнул Осокорь, - и рассчитываю на сотрудничество, - он выразительно отсалютовал бокалом собеседнику, - особенно после вашей неоценимой помощи в, как вы выразились, счастливом разрешении неприятной ситуации.
  - Но и вы, Марыль, признаюсь, удивили меня, - глава гильдии поставил бокал на стол, - никогда не видел, чтобы сэр Вилохэд поступал подобным образом. А знаю я его уже порядчно. Что такого было в том документе, чтобы Вил немеледленно послал своего заместителя?
  Глаза эльфа выжидательно сощурились.
  - Ах, простите, Бартоломью, я и сам собирался показать вам свои рекомендации, да не успел, - Осокорь вытащил тубус, - такая гильдия, как ваша, не станет с абы кем вести дела.
  Вудсток взял пергамент и жадно пробежал его глазами. Его тёмная, чётко очерченная бровь удивлённо дёрнулась, и он вторично заскользил глазами по строчкам.
  - Однако, - выдохнул он, возвращая документ собеседнику, - теперь я не удивляюсь, что вы привезли столько 'Крови демонов'. Рекомендация от Второго консула империи! Значит, император Аэциэль разбирается в винах?
  - Что вы, - улыбнулся Осокорь, - нашему императору скоро исполнится шестнадцать, он вообще не пьёт вина. Как, собственно, и Первый консул. Тот просто не переносит спиртное.
  - А, - задумчиво протянул Вудсток, - похоже на проклятие Меллорнов. Покойный король страдал от этого. Но вот его королевское величество Эверетт, хвала богам, пьёт с удовольствием, много и исключительно хорошие вина, - эльф улыбнулся довольной улыбкой сытого кота.
  - Тогда поговорим о делах?
  - Охотно, дружище Марыль, охотно. - Бокал Бартоломью вновь наполнился золотистым вином, - эту прелесть, - эльф посмотрел вино на просвет, поболтал в бокале и с удовольствием вдохнул чуть терпкий аромат спелых яблок и летних трав, - у вас с руками оторвут в столичных ресторациях и дорогих трактирах. Гарантирую. С леронским, говорю прямо, будут сложности. Вино дорогое, ресторации, хорошо если по ящику или по два потянут. Повозитесь. Но более всего проблем будет с фретским или, как у нас его называют, 'Кровью демонов'.
  - А что не так с фретским? - подался вперёд Осокорь, демонстрируя глубокое волнение, которого совершенно не чувствовал, - в Морозных землях оно под запретом?
  - Что вы! Конечно же, нет, напротив, здесь это вино ценится особо. Настолько особо, что его разрешено продавать только в специальных глиняных бутылках, запечатанных печатью лорда-виночерпия. Поэтому,чтобы разлить и торговать этой драгоценностью, необходима лицензия, подписанная нашим государем Эвереттом.
  Осокорь заметил, что глава гильдии всегда Эверетта называл 'нашим', а об Аэции и Брэке говорил отстранённо, просто император или Первый консул.
  - Я, конечно, обладаю лицензией, у вас же никто 'Кровь демонов' просто так не купит, боюсь, придётся вам вино назад отвозить, - эльф вздохнул с притворным сочувствием.
  - Может ли приезжий выправить эту славную лицензию?
  - Не слыхал ни о чём подобном. Хотя, если его королевское величество пожелает... Кто может знать!
  - Подписывает документ король лично?
  Вудсток утвердительно кивнул:
  - 'Кровь демонов' особенно любезна его величеству.
  - А может такой документ подписать королева-бабушка?
  - Кто? - переспросил глава гильдии и поправил собеседника, - вдовствующая королева Гвендолендил, да сохранят боги эту прекрасную леди, естественно, может подписать любой государственный документ, пока государь Эверетт не имеет супруги. Однако получить у неё аудиенцию, как я слышал, неизмеримо сложнее, нежели у короля. Леди Гвендолендил удалилась от света после гибели сына в Северную войну. А убийство любимой внучки, принцессы Ирисандир, говорят, вообще подкосило её. Вдовствующая королева крайне редко появляется на ассамблеях и официальных приёмах. Поговаривают, будто она занята написанием истории Морозных земель. Так что получить документ с её подписью я бы не надеялся.
  - Ах, вот даже так. В таком случае, не затруднит ли моего нового друга Бартоломью взять на себя обременительную обязанность по реализации партии фретского вина? - спросил Осокорь, которому на самом деле было глубоко безразлично продастся ли фретское или уедет назад. Его обрадовало то, что осведомлённый глава гильдии ни единым словом не упомянул о тяжёлой болезни королевы, следовательно, подозрения Брэка подтверждались.
  - Я возьму на себя реализацию вина с большим удовольствием, - с церемонным поклоном ответил Вудсток, - гильдия закупит амфоры по, - зелёные глаза эльфа сощурились, - по четыре с половиной золотых.
  - Пять, - потребовал Осокорь, придерживаясь линии поведения прожжённого торгаша, - пять.
  - Четыре и три четверти, - вскинул бровь глава гильдии, - плюс я выведу вас на клиентов, которым вы сбудете леронское под скромный процент выплат 'Мускату'. Соглашайтесь, Марыль, вы свободно расторгуетесь до настоящих морозов.
  Осокорь кивнул, и они ударили по рукам.
  - Как устроитесь в гостинице, присылайте ко мне своего помощника, мы поглядим, кому лучше продать ваши вина.
  - Ноди будет в полном вашем распоряжении после полудня, - пообещал Осокорь.
  - Он у вас полукровка? - как бы невзначай заметил Вудсток, и в его глазах сверкнуло любопытство, - внешность выдаёт морозную кровь.
  - Парень - южанин, - покачал головой Осокорь, - в войне с некромантами он потерял всё: близких, деньги, будущее, для которого его готовили. А что касается происхождения, то после смерти его деда некому пролить свет на тайну его рождения: родителей своих Ноди не знал.
  - Вот несчастье, - посочувствовал глава гильдии, - я-то ведь грешным делом подумал, будто он приехал в Морозные земли искать родных.
  - Увы, нет. Но жалеть его нечего: Нодияр отлично образован и воспитан, обладает кучей талантов, например, он прекрасно поёт. Даже выступал, и не без успеха.
  - В Эльферерри талант к пению не является редкостью, - тонко усмехнулся Вудсток, - вы на земле эльфов, и всем известно, что превзойти нас по этой части просто немыслимо.
  Осокорь не стал спорить, и они распрощались.
  
  ***
  Гостиница гильдии виноторговцев 'Спелая лоза', которую столь любезно порекомендовал мистер Бартоломью Вудсток, размещалась в хорошем квартале на склоне холма. Из окна был даже виден королевский дворец, величественной серой короной венчавший самый высокий холм. Осокоря поселили в просторной комнате с небольшим удобным бюро, а Ноди и Снорри досталась скромная спаленка, где помимо ларя для одежды и двух кроватей уместился лишь небольшой стол.
  - Вот так всегда, - возмутился гном, закидывая свои вещи под кровать у стены, - Осокорь разместится с комфортом и удобством, у него даже бюро есть, а нам, трудягам, остаётся ютиться почти что в кладовке!
  - А бюро-то тебе зачем? - поинтересовался Ноди, - никак письма писать собрался? Интересно кому?
  - Буду, не буду - это уж моё дело, а в наличии быть должно!
  - Успокойся, Снорри, - Осокорь перебирал документы на вино, откладывая те, что Ноди должен был отнести в гильдию, - так здесь заведено. Мне совершенно не нужен отдельный номер, - клирик оторвал взгляд от бумаг, - но нарушение обычаев всегда привлекает внимание.
  Снорри поворчал ещё какое-то время, почёсывая свежие синяки, а потом отправился вздремнуть.
  После обеда Ноди получил все инструкции и необходимые бумаги, облачился в свою роскошную шубу и отбыл в гильдию виноторговцев 'Мускат'. Пробыл там он довольно долго. Словоохотливый и страшно любопытный мистер Вудсток потчевал барда вином с кексами, устроил экскурсию по зданию, показал множество наград и вывешенных в вычурных рамках лицензий, одним словом, проявлял себя гостеприимным и добросердечным хозяином. Одновременно он всё с тем же добросердечием дотошно интересовался подноготной своего нового партнёра и его людей.
  Ноди рассказывал с простодушием человека, которому совершенно нечего скрывать, однако говорил лишь о том, что было придумано и отработано по дороге в Морозные земли. Строго выверенные факты можно было проверить, если вдруг любопытство господина Бартоломью Вудстока объяснялось не природной склонностью, а связью с эльфийской разведкой. Бард угощался вином, уплетал кексы, которые в доброе время терпеть не мог, и с изяществом эгоцентрика переводил разговор на себя лично. Он охотно рассказал о том, что осиротел и остался с крошечным хлопковым имением далеко на юге, где после войны стало так трудно заработать на приличную жизнь, похвастался карьерой барда, умолчав о кровоточащем сердце и вампирских штучках с подъёмом из гроба.
  - Ну, у нас, молодой человек, - небрежно махнул рукой с перстнями Вудсток, - вам в качестве барда ничего не светит. В Эльферерри лучшие барды во всей империи, невозможно соперничать с ними.
  Запихивая в себя очередной кусок орехового бисквита, Ноди скромно заявил, что и в мыслях не собирался конкурировать с местными менестрелями. Он просто поёт для собственного самовыражения и иногда радует своих ближних и дальних.
  Глава гильдии пришёл в восторг от подобной скромности, стал с удвоенным усердием потчевать тощего гостя, и ударился в расспросы о предполагаемых морозных родственниках.
  Бард отвечал, что, к великому своему сожалению, даже отдалённо не может сказать, к какому клану принадлежал его отец.
  - Возможно, матушка и поделилась этим со своим отцом, моим незабвенным дедом, - доверительно проговорил он, для пущей важности понизив голос, словно делился не очень приличной тайной, - только мне он ничего не говорил. Никогда.
  Последовало многозначительное молчание, которое Вудсток однозначно истолковал как принадлежность Ноди к одному из самых уважаемых кланов Морозных земель. Сам он уже пытался прикинуть, на кого же похож этот утончённый молодой мужчина, если отбросить чересчур чёрные волосы и золотистую смуглость, которая в зимнем освещении казалась немного болезненной.
  После разговора за едой и напитками последовала, наконец, работа, которая затянулась на порядочное время, так что в 'Лозу' бард вернулся уже к вечеру. Отказавшись наотрез от ужина, он положил перед Осокорем листы пергамента.
  - В общем, мой визит можно считать успешным, - отчитался Ноди, - вот перечень рестораций, трактиров и, как это не покажется странным, чайных домов, где возьмут серакское. А вот список лиц, употребляющих дорогие вина в достаточных количествах.
  Осокорь внимательно просмотрел шесть имён и адресов, выведенных чётким почерком Ноди.
  - О каждом них я могу сказать кое-что, - бард склонился к списку, откинув назад свою чёрную гриву, - благодаря исключительной любознательности нашего нового знакомца, я получил вполне себе внятное представление о каждом члене списка. Первые две фамилии скорее всего пустышки. Это - коллекционеры, и коллекционеры серьёзные. Им можно продать по хорошей цене вина самых ранних урожаев из привезённых нами.
  - Образ жизни первой двойки?
  Бард пожал плечами:
  - Обыкновенный, ничего интересного. Выход на морознорождённых если и имеют, то Вудсток ничего об этом сказать не может.
  Осокорь обратился к списку снова:
  - Дальше некий мистер Биттерсби с бульвара Отцветающих роз. Что по нему?
  - Вот этот Биттерсби - личность весьма примечательная, - Ноди постучал тонким пальцем по листку, - богатый меценат, владелец самого модного в Эльферерри театра. У него регулярно собирается цвет местного общества, много морознорождённых друзей. Вина покупает преизрядно, поскольку после спектаклей нередко устраивает приёмы, а проще говоря, пирушки для артистов и их высокопоставленных поклонников. Всезнающий Вудсток говорит, что эти сборища весьма популярны среди нобилей, меценат умеет гостей развлечь и угостить. Сам виноторговец бывал там пару раз и впечатление вынес самое что ни на есть благоприятное, он выразил его одним словом: шикарно.
  - Значит леронское Биттерсби возьмёт?
  - Возьмёт много, с охотой, и в деньгах жмотничать не станет. Мне кажется, он перспективен: его актриски пользуются успехом среди морознорождённых. Наш разговорчивый друг утверждает, будто там за каждым высокопоставленным закреплена та или иная смазливая солисточка, а поскольку в балете из полно, то и Биттерсби обеспечивает всех желающих, они же, в свою очередь, делают донаты в фонд театра. К этому театралу имеет смысл присмотреться повнимательнее.
  - Эх, Ноди, ты и жук! - восхищённо заметил гном, - поговорил с Вудстоком пару часиков и без всякой магии вытряс всё, что нужно. Но, хоть убейте меня, я не понимаю, на кой чёрт нам сдались все эти коллекционеры и меценаты? Мы ведь в Морозные земли не вином торговать приехали.
  - Нам нужен выход на королеву-бабушку, - оторвал глаза от списка Осокорь.
  - Ты сам или господин Первый консул, не говоря уж об императоре, могли написать сто бумаг, с которыми нас с почётом препроводили бы в Меллорн Донан прямиком к вдовствующей королеве.
  - Конечно, могли бы, - согласился Осокорь, - только это нам не дало бы ровным счётом ничего, а вот навредило бы по-крупному. Встретились бы мы с королевой по протоколу, в присутствии огромного количества придворных и даже наверняка при морознейшем присутствии самого Эверетта. И что мне прикажешь тогда делать? При короле или куче его соглядатаев заявить, что мы предполагаем, будто один царствующий её внук собирается убить другого её внука и правнука за компанию, чтобы не отдавать Корону листьев по ленному договору? Ну как, представил себе эту сцену?
  - Да, - Снорри запустил пятерню в буйную шевелюру, - думается мне, королева нам не поверит, а Эверетт тут же заявит, что в мыслях не имел ничего подобного, что любит брата и племянника нежнейшей любовью, а про бал никому не говорил только для того, чтобы сделать сюрприз.
  - Примерно так, - клирик откинулся на спинку кресла, - мне нужна приватная встреча с королевой, в присутствии самых приближённых её дам, а ещё лучше без оных. Тогда я сумею заставить её выслушать и передам послание Брэка. Именно для этого мы ищем эльфа, имеющего выход на морознорождённых.
  - И что, возьмём его за яйца и заставим плясать под нашу дудку? - спросил Снорри.
  - Ничего подобного, - оторвался от списка Осокорь, - запугать кого-то несложно, в этом ты прав, и методы, кроме битья по разным чувствительным местам, так же имеются.
  Ноди усмехнулся.
  - Вся проблема в том, как поведёт себя запуганный клиент после, когда экзекуция завершится: может станет служить нам, а, может, помчится к своему покровителю, поплачется ему в жилетку, и они вместе придумают способ водить нас за нос. Нет, грубая сила хороша на войне, когда нужно, чтобы враг заговорил, просто раскрыл информацию, и всё, а нам нужно сотрудничество, понимаешь?
  Гном проворчал что-то себе под нос о том, будто для него лично война ещё и не думала заканчиваться, при этом он потирал свежие синяки и ссадины на физиономии, ставшей он них абсолютно бандитской.
  - Если ты всё понял, давайте возвратимся к нашему замечательному списку, - предложил бард, - далее стоит личность в высшей степени любопытная - некий господин Джералд Парк, - Ноди выдержал театральную паузу, - появился в Эльферерри сравнительно недавно, но сразу же приобрёл друзей и покровителей из самых-самых. Вудсток не сумел выяснить, откуда у господина Парка деньги, а глава гильдии, уж поверьте мне, старался разузнать. По мнению одних, Парк получил наследство от дяди, в доме которого проживает, другие поговаривают о тесных связях с неким морознорождённым господином, который вроде бы патронирует его из чистой благотворительности. Потому как предположить, чем может быть полезен обыкновенный обыватель нобилю, воображение Вудстока бессильно.
  - Действительно, интересно, - Осокорь ещё раз прочитал адрес, который ему, увы, ничего не сказал, он ещё не знал столицу Морозных земель до такой степени, чтобы определить, хороший ли это район.
  Словно прочитав его мысли, Ноди сказал:
  - Улица Уходящего солнца - не самое фешенебельное место, но и не захолустье. Вина этот покупатель возьмёт больше всех, так по крайней мере думает, Бартоломью Вудсток.
  - Он что, богатый пропойца? - поинтересовался гном, - ежели перепьёт театрала с его ассамблеями.
  - Дело в том, что мистер Парк тоже устраивает ассамблеи, да такие, что определённая часть знати там за завсегдатаев, - Ноди обвёл глазами друзей с видом фокусника, готовящегося вытащить из шляпы кролика, - на этих ассамблеях Вудсток не бывал, более того, у него нет знакомых, которые допущены на празднества господина Парка. Ему известно только, что длятся эти мероприятия обычно с вечера пятницы до понедельника, выпивается и съедается там уйма всякой всячины, приглашает господин Парк артистов, циркачей, даже вроде бы гадателей и шлюх высокого разряда. Но это не точно. Вечера у него бывают костюмированные, о их сути гости предпочитают помалкивать, только в восхищении цокают языками и сладко вздыхают.
  - Вот это тот, кто нам нужен, - Осокорь выглядел довольным, - эльф с сомнительными вечеринками, недавно объявившийся в столице, самое оно. Возьмёмся вплотную за господина Парка.
  - А чем тебе театрал не мил? - не унимался Снорри, - у Парка предполагается один важный покровитель, а у мецената десятки морознорождённых друзей. И ещё неизвестно, имеет ли патрон Парка вход на королеву-бабушку, когда среди поклонников балета наверняка найдутся подходящие кандидатуры. Ты выбираешь из двух зайцев тощего, Марыль.
  - Начнём с Парка, - Осокорь привычным жестом устало потёр виски, - а Биттерсби оставим в качестве запасного варианта.
  
  Глава 5
  ТАИНСТВЕННЫЙ ГОСПОДИН ПАРК
  
  Найти улицу Уходящего солнца, которая была указана в списке виноторговца, было легко, но отыскать на ней дом господина Парка Снорри не мог, хоть убей. Он уже второй раз прошёлся из конца в конец, сверяя нумерацию особняков, но номер 35А отсутствовал вовсе. Тротуары тут не обогревались растапливающим снег заклинанием, как на холме, ближе к королевскому замку, здесь слежавшийся снег и лёд колол низкорослый гоблин, по самые уши закутанный в грязноватый шарф. Гоблин не без интереса наблюдал за Снорри, расчистка улицы занимала его слабо, лом двигался с величавой неспешностью, а сколотые куски льда пока не отбрасывались вовсе.
  Замёрзший и раздражённый гном остановился и покрутил головой: вот дом номер 33, дальше - 35 и 37. Номера, указанного Вудстоком, не существовало: либо глава гильдии ошибся, либо специально вводил их в заблуждение. Выругав себе под нос толстого эльфа, а заодно и друзей, неизвестно по какой причине прилипших к этому господину Парку, гном решил для очистки совести спросить у местных жителей, есть ли тут на самом деле дом номер 35 А.
  Как раз, словно по заказу, на улице Уходящего солнца показался статный, красиво поседевший пожилой эльф с небольшим дракончиком на поводке. Животина носила меховую шубейку, а её хозяин ограничился лишь лёгким шёлковым камзолом. Снорри даже смотреть на него было холодно. Гном быстрым шагом пошёл навстречу и вежливо осведомился, не знает ли уважаемый господин, где найти дом номер 35А, владельцем коего является мистер Парк? Уважаемый господин взглянул на Снорри так, будто на его месте лежала вонючая кучка, только что оставленная его питомцем на тротуаре, и прошёл мимо.
  - Эй, вам что трудно ответить? - возмутился гном, - ладно бы его лицо украшали вчерашние синяки, тогда понятно, но ещё утором Ноди собственноручно намазал ему физиономию мазью из своих запасов, и все следы побоев испарились, будто их и не было.
  Но ответом ему было хихиканье гоблина-дворника.
  - Чего ржёшь, зеленожопый? - обозлённый Снорри повернулся в сторону смешков.
  Гоблин умолк, шмыгнул покрасневшим от насморка носом, утёр сопли концом шарфа и проговорил быстрой скороговоркой:
  - Это я не над вами господин гном, - рукоять меча, на добрый фут возвышавшаяся над плечом Снорри, не располагала к издёвкам, - уж больно зверюшка потешная, - он показал пальцем в протёртых перчатках вслед эльфу, - сколько живу в Эльферерри, а такую впервые вижу. Должно быть больших денег стоит.
  Снорри подошел к гоблину, и тот усиленно принялся колоть лёд, прерываясь лишь для вытирания носа.
  - А ты сам, часом, не местный?
  - Что вы, дядечка, тута живут эльфы, место почти что на холме. Мы обретаемся в нижнем городе, - парнишка сделал неопределённый жест, указывая куда-то направо, видимо в той стороне находился нижний город, - а к господину с дракончиком вы зря обратились, - гоблин шмыгнул носом в очередной раз, - они с такими, как мы говорить не станут. А кто позлее, может и заклинанием каким шарахнуть. Убить или покалечить, конечно, не могут, даже морознорождённые, но вот пакость какую для острастки учинят запросто. - Рука в потёртой перчатке поправила сползшую на глаза шапку, - одному из наших свиной пятачок наколдовали. Соверен пришлось за снятие заплатить. Так что вы поосторожнее.
  - Ты меня со своими зеленозадыми дружками не ровняй, - прищурился Снорри.
  - Да все мы для них одинаковые, - нисколько не обиделся гоблин, - и гоблины, и люди, и вы - гномы. Одно слово - гартхэны, чужаки значит.
  - Ладно, хорош поучать. Ты лучше скажи, не знаешь, где тут дом номер 35А?
  - Знаю, а то! Только вчера возле него снег чистил, а мужики из охраны хозяина вышли карету господина провожать, и давай измываться, мол, лучше расчищай и сугробы окультуривай.
  - Что? - не понял последнее слово Снорри.
  - Ну заставили меня сугробам квадратную форму придать, еле дождался, пока уйдут. Сегодня вот здесь колю.
  - Ты мне не про лёд, а про дом расскажи. Как его найти? Я уж замёрз совсем, - гном поглубже засунул руки в рукава.
  - Идите вон до того проулка, а особняк господина Парка в глубине и будет. Он вообще на соседнюю улицу обратной стороной сада выходит.
  Снорри скорой походкой двинулся к проулку. Как и сказал гоблин, особняк с несуществующим номером отыскался, он прятался в закутке между заборами и какими-то постройками из серого камня. Да и сам господин Парк не поленился отгородиться от мира высоченным забором и массивными воротами. Послонявшись вокруг, гном выяснил, что со стороны другой улицы имеется калика, видимо, для слуг. Дёрнув за колокольчик, он принялся ждать.
  Открыли ему на удивление быстро. В калитку просунулся гном с покрасневшими не то от недосыпа, не то с похмелья глазами и недружелюбно поинтересовался:
  - Чего надо?
  И Снорри сразу стало ясно, что глаза его покраснели с похмелья, перегарный дух, вылетевший вместе с облачком пара, заставил внутренне поморщиться.
  - Я это, работу ищу. В охрану хочу наняться, - гном выразительно кивнул на меч.
  - В охрану? - переспросил вышедший, словно плохо расслышал, - а отколь ты знаешь, что тута охрана потребна?
  Снорри ещё по дороге придумал ответ:
  - На днях в кабаке слыхал, один из ваших хвастался, что работа не пыльная, и платит господин Парк, не скупится.
  - Кто хвастался? - карие в красноватых прожилках глаза гнома-охранника недобро прищурились, - кто тебе натрепался?
  - Да разве ж я помню! У собутыльников имена и фамилии никто не спрашивает. Может, говорил он, а может, и нет. Я хорошо тогда накушался, вроде даже подрался. Не помню, а вот про работу запомнил. Я ведь сам охранник, - Снорри ещё раз шевельнул плечом, на тот случай, если похмельный собеседник не понял с первого раза, - приехал в Эльферерри с купцом одним. Тот, сволочь, с оплатой кинул, отговорился, что товар не продаётся, предлагает подождать месяц-другой, покуда расторгуется.
  Снорри тяжело вздохнул.
  - Я собирался к родным на север податься, гостинцев хотел прикупить. А тут купеческая жмотина половину уплатила. Так я с горя почти всё по кабакам-то и просадил! Куда ж к родным с голой жопой ехать. Вот и решил работу поискать.
  Охранник господина Парка (а в том, что перед ним охранник, у Снорри сомнений не осталось: меч у пояса, нож в голенище сапога) окинул его взглядом, неприятным таким, изучающим. Подумал немного, потом кивнул, приглашая:
  - Заходь, давай. Только управляющего сейчас нет. Посиди на конюшне, дождёшься, он на тебя поглядит, а опосля разговор будет: берёт он тебя или нет.
  - Чего на конюшне-то, я, чай, не лошадь. Да и замёрз дюже.
  - Замёрз он! - хмыкнул охранник, - ты ещё настоящих морозов не видал.
  - Это какие настоящие?
  - А такие, - охранник округлил глаза, - когда за ночь яйца отваливаются!
  - Тогда я лучше в тепло, - картинно поёжился Снорри.
  - Ладно, ступай на кухню, посиди там. Коли понравишься тётушке Рози, она, глядишь, тебе чаю нальёт.
  Кухонную дверь Снорри безошибочно нашёл по вкусным запахам и трём толстым котам, что с аппетитом что-то жрали с треснутой тарелки у крыльца. Гном миновал сени и вежливо постучался.
  - Входи, ишь стуканец нашёлся, - послышался изнутри басовитый женский голос.
  Воспользовавшись приглашением, Снорри оказался на чистенькой кухне.
  - Доброго дня вам, красавицы, - он постарался изобразить на физиономии улыбку, наподобие тех, какими Ноди без труда охмурял женщин, - лёгкой работы и сытой жизни вам.
  - Спасибо, - пискнула малышка с ножом и картофелиной в руке.
  Высокая худая эльфийка фыркнула и возвратилась с сосредоточенному ощипыванию дичи, а самая старшая из присутствующих женщин, крепкая, рыжеволосая гномка только изучающе вскинула бровь.
  - Ишь ты, какой шустрый! Не представился, не сказал, по какому делу пожаловал, а уже комплименты рассыпать вздумал.
  Ноди почему-то ничего подобного никогда не говорили, бабы всех возрастов просто глупо лыбились и таяли. У барда обычно не спрашивали, кто он такой и зачем пришёл. Снорри вздохнул, поняв, что трюк с обольщением не удался, и сказал своим обычным голосом.
  - Я к вашему господину охранником наняться хочу, а управляющего на месте нет. Вот меня к вам на кухню послали обождать и отогреться. Звать меня Сноррсом Хольгерсоном, можно просто Снорри.
  Гномка кивнула.
  - Я - тётушка Рози, старшая повариха. Да ты раздевайся, Снорри, одежду свою сюда положи, - повариха показала на табурет у двери. - Эта молодая вертихвостка - Флосси, моя помощница.
  - Вообще-то, меня зовут Флоранция, - проговорила кудрявая эльфийка, почти девчонка, со звонким голосом и лукавыми глазами, - но почему-то никто так меня не называет. Заладили одно: Флосси, да Флосси.
  - До полного имени ещё дорасти надо, - отрезала высокая с длинной косой, - я, например, вообще не терплю панибратского обращения, - она гордо, сверху вниз поглядела на гнома, - для всех без исключения я - миссис Дотс, и всё.
  - Хорошо, я понял, - Снорри терпеть не мог таких вот нахальных баб, но виду не подал. - Эх и холодно у вас, - проговорил он, придвигаясь поближе к огню.
  - Разве ж это мороз! - тётушка Рози быстро и ловко резала овощи, - вот в январе, феврале морозы настоящие ударят, тогда держись. А сейчас так, ерунда, заморозки.
  - Ну, может, для вас заморозки, а я с непривычки помёрз уже преизрядно, - гном надеялся на чай или что покрепче, - пока ваш дом отыскал, ноги застыли так, что пальцев не чую.
  - Так вы приезжий? - Флосси сдула прядку со лба.
  - Ага.
  - А у вас на родине морозов что ли не бывает?
  - Родом я отсюда, точнее, из Подгорного королевства, - охотно объяснил Снорри, - но уехал на войну и тринадцать лет дома не бывал. Отвык, видать, от холодов. В Кумее жара, да жара.
  - В Кумее? - прищурилась старшая повариха, - никак с некромантами воевал, парень?
  - С ними, проклятыми.
  - Налей ему чаю, тётя Рози, - маленькая эльфийка умоляюще поглядела на старшую повариху, - простудится, на нашей совести будет.
  - Чаю хочешь? - спросили гномка.
  - От чая не откажусь, - Снорри погладил свою бороду жестом, как его дед, - но я и покрепче чая чего-нибудь бы выпил. Для сугреву, так сказать.
  - Вот нахал, - бросила миссис Дотс, - ещё и на работу не устроился, трёх минут знакомства не прошло, а он уже на выпивку набивается, будто родня нам или друг.
  - Не набиваюсь я никуда, - прикинулся обиженным Снорри, - просто вижу, женщины вы хорошие, простые, душевные, зачем с вами финтить, сказал прямо: замёрз, из медицинских соображений мне бы стопочку.
  Миссис Дотс не эстетично фыркнула, бросила на стол ощипанного фазана:
  - А ты, Флосси, когда закончишь чистить овощи, прибери на столе, - она удалилась с видом человека, не желающего иметь с присутствующими ничего общего.
  Флосси горестно вздохнула, и принялась опять за картошку.
  - Куда это она пошла? - поинтересовался гном, утроившись у стола.
  - Нос свой длинный припудрить. Она ж у нас красавица! - Флосси скорчила выразительную гримаску отвращения, - всегда мне самую противную работу даёт.
  - И вид у неё такой, будто её собственный мужик с ней в кровать ложиться брезгует, - заметил Снорри с улыбкой, от чего на его широком открытом лице появились ямочки на щеках.
  - На счёт ихних личных дел не скажу, - тётушка Рози налила чай в большую глиняную чашку и поставила перед гостем, - но злится она из-за того, что молодой господин Парк её из домоправительниц попятил.
  - Ага, - поддержала Флосси, - при старом господине она хозяйкой себя чувствовала. Старик ни в какие домашние дела не вмешивался, денег на всё давал, сколько потребуется, да слушал эту, - девушка задрала нос с брезгливым выражением на лице, чем сразу напомнила миссис Дотс, - вот она и вертела им, как вздумается. А нынешний хозяин всю женскую прислугу рассчитал, только нас троих и оставил, а в управляющих у него гном Рагнар ходит.
  Флосси смахнула с фартука картофельные очистки и прищурилась:
  - Тётушка Рози, - может, нашего гостя пышками угостить, всё равно с избытком напекли.
  - А то без тебя, вертихвостка, я никак бы не догадалась! - гномка поставила перед Снорри тарелку с румяной сдобой и вазочку с вареньем, - ешь на здоровье, - улыбнулась она, - только куртку сыми, запаришься.
  Снорри не собирался раздеваться далее, потому как не мог сбрасывать со счетов быстрого отступления из особняка господина Парка, поэтому лишь рукой махнул:
  - Благодарствую, милые дамы, но я так замёрз с непривычки, что лучше одетым побуду.
  - Это всё ваша жизнь в южном климате, - Флосси бросила на него кокетливый взгляд, - сказывали, будто в Кумее их горбатые лошади от жары просто мрут, как мухи.
  - Горбатые лошади? - переспросил гном, - это верблюды что ли? Не, верблюды жару нормально терпят, они могут хоть сотню миль по пустыне пройти, зато уж после пить будут цельный час. Вот так.
  - Ну, пускай не верблюды эти ваши, - добродушно согласилась эльфийка, - но другие всякие мрут, я точно знаю, у людей кровь прямо закипает, будто вода в чайнике, они исходят розовым паром, и находят свой конец в страшных мучениях. У них так преступников казнят.
  - Откудова такие познания? - спросила тётушка Рози, взявшаяся вместо младшей товарки убирать перья и пованивающие внутренности фазана, - сама дальше Эльферерри носа не высовывала, а туда же, рассуждаешь про далёкие страны!
  - Я случаем подслушала, как наши охранники разговаривали за обедом, у одного брат в Кумее воевал, он точно знает.
  - Человека, эльфа или гнома жара и солнце убить, конечно, могут, - Снорри допил чай, с сожалением поглядев на закончившееся варенье, - но просто так, сами собой, без всякого закипания крови. Может, некроманты и убивают подобным образом, но я не слыхал, и видеть ничего такого не приходилось.
  - А ты что ж и некромантов видел? - гномка скептически скривила полные губы, - брешешь, небось, не хуже наших охранников. Их послушать, так все до одного - герои, врагов тысячами косили, а не деле - бандюки, они бандюки и есть.
  - Я некромантов и взаправду видел.
  - И как, - Флосси подалась вперёд, - они действительно все протухшие, в трупных пятнах, с костяными пальцами и в балахонах со звёздами, как Маврик говорит?
  - Врёт ваш Маврик и не краснеет, - поморщился Снорри, - ты вот встретишь некроманта на улице и ни за что не догадаешься, что он зомби поднимает по ночам. Кстати, с трупными пятнами - это как раз зомби и есть. Гадкая штука, скажу вам честно. А некромант, он просто обыкновенный человек и всё.
  Ему сразу вспомнился дедушка Ноди, благообразный старец с долгой ухоженной бородой, который мог часами рассуждать о философии, природе вещей, и угощал замечательным миндальным печеньем, которое пёк по особому рецепту повар-мертвяк. Что несколько отбивало аппетит у тех, кто это знал.
  Тётушка Рози назвала охранников господина Парка бандитами, Снорри зацепился мысленно за вылетевшее слово и решил порасспросить поподробнее. Конечно, он продолжал считать поход сюда пустой затеей, но отработать следовало по полной. Поэтому он, смущённо улыбаясь, попросил вторую чашку чая. Нет ничего лучше для доверительной беседы, чем невинное застолье. Гномка с удовольствием налила гостю, а заодно себе и Флосси, варенье тоже нашлось.
  - Вот всё собирался вас спросить, что из себя представляет ваш хозяин, - Снорри шумно отпил и засунул в рот почти целую плюшку, щедро намазанную вареньем, - не хотелось бы вслепую наниматься.
  Тётушка Рози помолчала немного, потом проговорила:
  - Чего это мы за пустым чаем сидим? Гость наш продрог, ещё и заболеть может, давай-ка, девочка, мы ему джина нальём.
  Флосси зыркнула на дверь:
  - А вдруг длинноносая придёт?
  - На кухне я хозяйка, - веско проговорила гномка, - сама решаю, кому чего налить, и когда. Доставай. Ты, Снорри, извини, настоящей подгорной водки нету, зато джин отменный, я сама летом варила.
  Снорри догадался, что повариха попросту хочет избежать разговора о хозяине, поэтому и предлагает выпить.
  - Покорнейше благодарю, - поклонился он с солидным достоинством молодого старичка, - нальёте джин, выпью джин.
  Флосси выставила на стол три стакана и вытащила из буфета пузатую бутыль коричневого стекла.
  - Кому это ты третий стакан поставила? - вскинула рыжую бровь тётушка Рози, - уж не для миссис ли Дотс?
  - Вот ещё! - Флосси уселась за стол, - для себя, естественно.
  - Для себя? - переспросила гномка, будто плохо расслышала ответ, - а тебе, милочка, никто джину не предлагает и наливать и не собирается. Был бы эль, я бы подумала, а крепкое не для тебя.
  Флосси вспыхнула до корней золотистых волос и проговорила:
  - Не позорь меня перед гостем, я уже взрослая и могу пить джин вместе со всеми.
  - Может, ты и взрослая, - сказала гномка голосом, не обещающим ничего хорошего, - только джин ты ни от меня, ни при мне не получишь. Зато чай можешь себе наливать без ограничения.
  Девушка обиделась, но смолчала. Она с равнодушным видом следила за тем, как гномы чокнулись и выпили по порции джина. Снорри крякнул, утёр картинно усы и похвалил напиток. Тётушка Рози разулыбалась и принялась делиться секретами замачивания ячменя, подробно рассказывая, сколько туда нужно класть ягод можжевельника. Флосси стало горько от несправедливости. Не то, чтобы она страшно хотела выпить джина, она его пробовала: гадость жгучая и горькая, гадость как есть. Просто нечего перед симпатичным парнем её малолеткой выставлять. Эльфийка поджала губы и вклинилась в разговор:
  - Вы, Снорри, господином Парком интересоваться изволили, так вот я скажу, мужчина он с характером, прижимистый, однако жалование платит исправно. Да и вашего брата, гнома, не чурается. Вон сколько гномов в охране. Но странности свои у него имеются... - Флосси сделала глубокий вздох перед тем, как во всех подробностях расписать странности молодого хозяина.
   Но продолжить ей не удалось. Кухонная дверь открылась, и на пороге возникла миссис Дотс, надо заметить, с напудренным лицом. Одного беглого взгляда ей хватило, чтобы понять, что в её отсутствие на кухне начались форменные безобразия: приблудный гном по-свойски устроился за столом и уплетает плюшки, которые Рози напекла хозяину к ланчу. Особенно бывшую домоправительницу возмутила бутыль с джином, что красовалась в середине стола и уже осушенные (возможно, и не единожды) стаканы.
  Тонкие брови миссис Дотс самопроизвольно сдвинулись к переносице, и она проговорила, срываясь на крик от возмущения:
  - Что это вы тут вытворяете? Пьянствуете запасами хозяина! Кого ты поить вздумала, старая дура? Не успел через порог переступить, а ему уже, нате пожалуйста, кормёжка дармовая и выпивка. Мало того, - она повернула лицо с покрасневшим от возмущения длинным носом в сторону замершей на стуле Флосси, - болтливая соплячка язык свой распускать вздумала.
  Миссис Дотс шагнула к столу.
  - Запомни, дорогая моя, крепко-накрепко запомни: обсуждать господина Парка нельзя даже со мной или Рози. При посторонних пускай твой поганый язычок прилепится к гортани, иначе быстро окажешься за воротами особняка с рекомендациями, поглядев которые, тебя в порядочный дом полы мыть не возьмут.
  - Ишь раскипятилась, - усмехнулась тётушка Рози, демонстративно наливая джин себе и гному, - ты давно здесь не домоправительница. Коли забыла, я тебе это напомню. Кухня в моём ведении. Кому что наливать и подавать, определяю я. - Гномка со вкусом выпила, и, не утруждая себя закусыванием, продолжила: - ты, Эвита, можешь сколько угодно кипятиться, брызгать слюной, орать, можешь даже пойти и доложить господину Парку. Я знаю, ты это любишь. Но я знаю также и то, что мне он ничего не сделает, потому что для очередного приёма гостей нужно будет готовить еду, и без меня ему в этом не обойтись.
  - В Эльферерри полно рестораций и трактиров, где готовят получше тебя, - огрызнулась эльфийка, - закажем, они и принесут, и посуду ещё после помоют.
  - Ага, - согласилась Рози, - приготовить-то они приготовят и доставят, и уберут, тут я согласна. Но вот станет ли господин Парк оплачивать все эти услуги? Не думаю, что твоё предложение придётся ему по вкусу.
  Миссис Дотс поджала и без того тонкие губы, чувствовалось, разговор о расчёте поварихи у неё с хозяином уже был. Поскольку никаких возражений ей в голову не приходило, она обратила своё внимание на Снорри, доедающего удивительно вкусные пышки.
  - Поднимай свой зад и выметайся отсюда, - свирепо проговорила она, с откровенной неприязнью глядя на гнома.
  - Дак, я управляющего вашего, Рагнара, жду, - Снорри утёр пышные усы от остатков варенья и уставился на эльфийку честными светло-карими глазами. Обычно, такой взгляд производил благоприятное впечатление. Снорри был симпатичным парнем и вызнал этот приёмчик ещё в юности, многократно проигрывая его на бабушках, тётках и прочих особах женского пола, но старшего возраста.
  На миссис Дотс взгляд Снорри не произвёл ровным счётом никакого впечатления, точнее, впечатление, конечно же, было, только негативное.
  - Убирайся на улицу, там и жди, - процедила бывшая домоправительница, сощурившись, - или с конюхом посиди, коли он собак на тебя не спустит.
  Вольеры с крупными лохматыми псами с неопрятной клочковатой шерстью гном заприметил ещё при входе. Тогда ему подумалось, что господин Парк относится к ярым приверженцам псовой охоты, раз держит животных в таком количестве.
  - Может, управляющий уже вернулся? - с надеждой проговорил Снорри, вставая, - не окажет ли мне любезность, почтенная миссис Дотс, и не взглянет ли, на месте он али нет?
  Идея попросить миссис Дотс оказать любезность сработала. Впалые щёки эльфийки покраснели, не смотря на приличный слой пудры, она набрала полную грудь воздуха и выпалила:
  - Делать мне больше нечего, как всяким проходимцам бородатым любезности оказывать! Сам, поди, не развалишься, ноги не отсохнут, сходи и глянь, на месте ли бездельник Рагнар. Я ему не сторож, и делишками его паршивыми не интересуюсь.
  Снорри только этого было и надо. Возможность прошвырнуться по дому господина Парка, разнюхать, составить представление о нём, вот к чему он стремился, выпивая (пусть и не без удовольствия) чай с вареньем и плюшками.
  - Хорошо, хорошо, - гном пятился к двери, ведущей во внутренние покои, - вы не волнуйтесь так, просто расскажите, как мне каморку управляющего сыскать.
  - По коридору до конца, там повернёшь налево, - пояснила тётушка Рози, - в тупичке дверь по торцу, как раз его и будет. Только, ради всех богов, не ходи на хозяйскую половину, неприятностей после не оберёшься, - она сморщилась, демонстрируя природу возможных неприятностей.
  - Именно, - поддакнула миссис Дотс, уже вновь напустившая на себя вид неприступной домоправительницы, - господин Парк чужаков на дух не переносит. Даже не знаю, что он с тобой в этом случае сделает, - она мечтательно склонила голову на плечо, предполагая, вероятно, что хозяин освежует нежданного гостя или просто стукнет по голове совком от камина.
  Снорри заверил присутствующих, что не собирается ни сном, ни духом забираться на господскую половину, поблагодарил за угощение и ретировался из кухни.
  Натурально, искать управляющего он не собирался, не нужен был ему Рагнар, и всё тут. Однако по тупиковому коридорчику гном прогулялся, убедившись, что дверь в конце заперта на ключ.
  После этого Снорри, ступая как можно бесшумнее, не смотря на тяжёлые гномские башмаки, повернул направо и шустро поднялся по лестнице на второй этаж. Нужно заметить, что особняк господина Парка никак не вязался с представлением гнома о доме преуспевающего горожанина, который устраивает известные на всю столицу ассамблеи с высокопоставленными гостями, маскарады и праздники. По крайней мере та часть дома, куда Снорри попал из кухни, поражала запустением: пыль не вытиралась неделями, многие двери оказались запертыми, в коридоре стоял какой-то неприятно спёртый запах, какой бывает, если долго не открывают окон. Обветшавшие деревянные панели, кое-где откровенно источенные древесным червём, тоже уюта не добавляли. Пара комнат оказалась не запертой, но там гном обнаружил лишь старую изломанную мебель и сундуки с платьем, вышедшим из моды десятилетия назад. Окна в коридоре были не мытыми, а портьеры - пыльными.
  Пока Снорри гадал, почему господин Парк рассчитал почти всю женскую прислугу и привёл собственный особняк в подобное запустение, коридор вильнул, выводя гнома в небольшую гостиную с умирающей пальмой в деревянной бадье. На звук шагов Снорри отворилась одна из дверей, и оттуда высунулся худой до болезненности эльф в шикарном домашнем халате с вышитыми драконами.
  - Ты кто такой, - недружелюбно поинтересовался незнакомец, тыча в Снорри длинным чубуком трубки, - какого дьявола шатаешься по моему дому?
  Снорри понял, что этот мужчина с глубокими залысинами, впалыми щеками, на которых пламенели пятна болезненного румянца, и есть пресловутый господин Парк. Гном пожал плечами и ответил с самым невинным видом:
  - Я к вам охранником наниматься пришёл, меня к управляющему Рагнару отправили, а я заплутал.
  По лицу господина Парка было прекрасно видно, что он ни на йоту не поверил незнакомому гному. Эльф скрылся за дверью, а через мгновенье выскочил в гостиную с обнажённым клинков в руке.
  - Шпион, - крикнул он, - охрана! Сюда, здесь лазутчик! - он угрожающе двинулся на Снорри.
  - Мужик, ты чего? - гном отступил на шаг, - какая охрана, я сам к тебе в охранники метил, а ты на меня с мечом кидаешься! Что я такого сделал?
  - Что сделал? - переспросил господин Парк, сощурив глаза, - разнюхивал, шпионил, вот что! А с такими, как ты у меня разговор короткий, - эльф сделал красивое фехтовальное движение, которое, наверняка, долго разучивал, - порежу тебя на кусочки, вот что я с тобой сделаю.
  Снорри разозлился, он не привык, чтобы на него всякие там полоумные эльфы с мечами ни за что, ни про что кидались. Воспользоаваться цвайхендером в заставленной мебелью маленькой гостиной он бы не сумел, но с господином Парком можно справиться и так.
  Когда эльф, проведя хитрый по его представлению финт, атаковал, Снорри чуть пригнулся и перетёк вправо. Как и большинство фехтовальщиков, тренировавшихся с партнёрами приблизительно своего роста, Парк целил в грудь эльфа, поэтому гном без помех прошмыгнул под клинком и саданул со всей силы господину Парку коленом в промежность. Эльф мгновенно согнулся пополам, хватая ртом воздух и надсадно хрипя. После этого Снорри хорошо так приложил Парка снизу по морде, тот обмяк, выронил меч и кулём рухнул на пол. Глаза его закатились.
  Снорри воровато оглянулся по сторонам и втащил бесчувственного мистера Парка в комнату, из которой тот недавно выскочил. Комната оказалась кабинетом с книжными стеллажами вдоль стен, старым письменным столом из потемневшего от времени красного дерева и совершенно неуместной кушеткой полосатого ситца. Именно на эту кушетку и уложил гном не в меру ретивого хозяина дома, постаравшись придать ему позу небрежно раскинувшегося в послеобеденном отдыхе эльфа.
  Раз уж наняться охранником в особняк по улице Уходящего солнца не удалось, невольному вторженцу оставалось лишь обыскать кабинет, к чему Снорри и приступил после того как, аккуратно прислонил оброненный эльфом меч возле кушетки. На письменном столе ничего интересного не нашлось: стопкой лежали сегодняшние вскрытые письма, банального бытового содержания, какие-то приглашения, изъявление благодарности, одно признание в любви, причём весьма фривольного содержания на благоухающей розовой бумаге, и всё. Ровным счётом ничего, что могло бы помочь в их деле. Тогда гном перешёл к секретеру, примостившемуся в углу. Секретер оказался запертым. Снорри выругался себе под нос, хотел сперва разворотить замок мечом господина Парка, но подумал об Осокоре и его отношении к столь грубым, но эффективным, методам, вздохнул, помянул неприличным словом бессознательно лежащего эльфа, и пошёл искать ключ в карманах его шёлкового халата. В карманах господин Парк держал несвежий носовой платок, крошки табака, скомканный листок бумаги, на котором размашистым почерком был написан список продуктов с проставленными справа ценами и записную книжку в залоснившимся замшевом переплёте с малюсеньким карандашиком, прикованным цепочкой к корешку. Положив всё, кроме крошек и записной книжки назад, Снорри с жадностью ухватился за записную книжку (всё равно ключа от секретера в наличии не было). Но гнома ждало разочарование: странички оказались заполненными какими-то непонятными записями из букв, точек, запятых и цифр. Владелец не пожалел сил, чтобы зашифровать свои записи от посторонних любопытных глаз. Снорри припрятал книжицу в карман, решил оставить секретер в покое и осторожно, с оглядкой покинул кабинет.
  Ввалившись на кухню, он застал всю прежнюю женскую компанию в полном составе. Флосси бездельничала, миссис Дотс с серьёзной миной пила кофе, а тётушка Рози фаршировала фазана.
  - Ну как, - гномка улыбнулась Снорри, как хорошему приятелю, - нашёл Рагнара? Взял он тебя?
  - Увы, - сокрушённо развёл руками гном, - не дождался я его. А время меня торопит в ещё одно место, поручение у меня имеется от дядюшки моего, как раз к полудню и должен быть, аки штык. Так что, дамы, я покидаю вас, а с Рагнаром я завтра или послезавтра увижусь, деньжат у меня чуто имеется, перекантуюсь день-другой.
  - А хоть бы и совсем не приходил, не заскучаем, - значительно, в пространство заметила миссис Дотс, - по мне, чем ты дальше, тем лучше.
  Гном пропустил мимо ушей ядовитое замечание, поблагодарил за угощение и откланялся.
  Всю дорогу до гостиницы он думал о том, как лучше рассказать Осокорю о своём провале. Конечно, мистер Парк оказался, как Снорри и предполагал, пустышкой, но дело он провалил, чего уж тут говорить. Вместо того, чтобы наняться охранником и спокойно следить за объектом, гном ввалился к нему без приглашения, побил, а в довершение всего спёр записную книжку из кармана. Вздыхая, он съел по дороге пирожок с почками, но убедительного объяснения своей глупой выходке так и не придумал.
  - Ну как? - с нетерпением поинтересовался Осокорь.
  - Хреново дело, - честно признался Снорри, швыряя меховую куртку на кровать, - сплоховал я, как есть сплоховал.
  И он, не дожидаясь расспросов, подробно, во всех деталях описал свой неудавшийся визит на улицу Уходящего солнца. Закончив, гном выложил на стол трофейную записную книжку.
  - Пустой он, - резюмировал Снорри, - говорил ведь вам, я печёнкой чуял, что зря только время потеряем. Дом захламлённый, запущенный, не похоже, что там приличное общество собираться может. Зато на бандита этот господин Парк очень даже тянет: охрана из гномов, собаки злющие в специальных вольерах во дворе, да и сам хорош, увидал незнакомую рожу и с мечом накинулся. Приличные господа так себя не ведут.
  - Может ты и прав, Снорри, - проговорил бард, листая покрытые непонятными письменами листки, - но с этим эльфом явно что-то нечисто. Шифр интересный, - он протянул записную книжку Осокорю, - посмотри, под буквами, похоже, спрятаны имена, а цифры, возможно, суммы, которые были получены. Чёрточки и кружки в конце - даже не знаю что, может даты, а может, и что другое.
  - Сможешь разобраться? - Осокорь вернул книжку Ноди.
  - Попробую. Мне ещё какая-то магия здесь чудится. Погляжу, помозгую. Думаю, день-два мне хватит.
  - А ты, друг мой Снорри, порядком напортачил, - клирик в упор посмотрел на гнома, - даже не ожидал от тебя. Если б Дурында так себя повёл, я бы понял, неопытность в карман не спрячешь. Но чтоб ты, фронтовик, разведчик, слонялся по чужому дому без прикрытия, это, я доложу, прокол, промашка.
  - Дурость и наглость самоуверенного юнца, - констатировал Ноди, - он видите ли печёнкой почуял. Грош цена твоим предчувствиям.
  - Ага, - вскинулся Снорри, - когда в Кумее в то ущелье лезли, я тоже печёнкой чуял, а меня не послушали. Еле ноги унесли, а Ноди вообще одну, - он прекрасно помнил, как бард потом месяц хромал, а без магии вообще мог потерять стопу.
  - Да тогда, в Кумее, ты был прав, - отозвался Осокорь, - я также могу назвать ещё несколько подобных случаев, а в десятках других ты ошибался. Вся сложность в том, что ты сам не можешь отличить истинное прозрение от подозрения, собственной уверенности и ложных предчувствий. Так что по господину Парку продолжаем работать. Ты ему на глаза попадаться не должен, даже близко к особняку не подходи. Возможно, этот эльф и преступник, но за ним есть и ещё что-то. Например, вот эта записная книжка.
  - А проникновение Снорри он скорее всего спишет на своих недругов, - сказал Ноди, - не даром же боится, что за ним шпионят. В общем, навредил ты Снорри несильно. Но, может, даже польза от этого будет.
  - Да?
  - Господин Парк задёргается, ведь записная книжка пропала, начнёт как-то действовать и наделает ошибок. А мы тут, как тут.
  
  Глава 6
  СТОЯЧИЙ МЕРТВЕЦ
  
  Четвёртый сын герцога Файдернесского, сэр Вилохэд, внимательно оглядел собственное отражение в зеркале и ещё раз поправил узел галстука, король Эверетт не терпел, когда к нему на приём заходили с небрежностями в одежде.
  - Как ты думаешь, Фибс, у меня сегодня получился фирменный файдернесский узел?
  Пожилой камердинер, вынянчивший помимо Вилохэда троих его старших братьев, перевёл взгляд с отражения молодого темноволосого эльфа в зеркале на оригинал:
  - Сегодня узел галстука завязан безукоризненно, милорд, впрочем, как и всегда.
  Милорд усмехнулся, он прекрасно помнил, что за неудачно завязанный галстук не раз получал от строгого деда линейкой по пальцам, тот считал аккуратность добродетелью.
  - Посмею предложить бутоньерку, милорд, - Фибс потянулся к пышно расцветшей азалии, цветы её из-за магического удобрения приобрели модный этой осенью синевато-сиреневый оттенок.
  - Увы, Фибс, нет. Я иду на официальный доклад, а не в клуб, цветок будет неуместен.
  Вилохед ещё раз оглядел свой строгий костюм, смахнул невидимую пылинку с бархатного рукава и остался доволен своим видом.
  - Милорд сегодня ужинает в городе? - камердинер тоже остался доволен видом господина, - я могу отпустить Мэри пораньше?
  - Милорд сегодня получает очередную еженедельную взбучку от нашего отмороженного величества, - ответил Вилохэд, - а после этого у меня вряд ли появится желание ехать в клуб. Так что я поем дома. Вели, чтобы Мэри приготовила ягнёнка под смородиновым соусом и испекла что-нибудь к чаю.
  - Чего именно вы желаете?
  - Не знаю, творожную запеканку что ли. Неделя выдалась тяжёлая, а пятница - вообще мой самый нелюбимый день. Знаешь, Фибс, есть чудаки, которые ненавидят понедельники. Вот уж воистину чушь! Понедельник - прекрасный, спокойный день, а вот пятница - сущее наказание.
  - Полагаю, это из-за того, что в пятницу вы идёте на доклад к его величеству?
  - Именно так. Сам по себе доклад ничего неприятного не несёт, подумаешь, рассказать о преступлениях, что произошли на неделе, и какие меры я, честный и верный Верховный коррехидор Эльферерри, предпринял, чтобы жизнь каждого эльфа была исполнена дневной безопасности и ночного покоя.
  - Так в чём проблема, милорд? Вы разве недостаточно предпринимаете?
  - Проблема в его отмороженном величестве. Никогда заранее не знаешь, какое настроение посетило его в эту пятницу. Когда он пребывает в хорошем расположении духа (а за два месяца такое случилось, к сожалению, только однажды), он молча выслушает меня, задаст пару ничего не значащих вопросов и отправит восвояси, дабы я не занимал его драгоценное время. Но вот коли расположение монаршего духа окажется плохим, пиши пропало. Ты даже не представляешь, Фибс, сколько ругани я выслушал за это время в свой адрес. Дедушка Элджи, никогда не упускавший возможность показать мне мою ничтожность и бесполезность, просто невинный ребёнок по сравнению с нашим королём. Его величество никогда не стесняется помянуть мои прегрешения, посетовать, как разочарован, должно быть, мой несчастный отец, и какое счастье, что у лорда Файдернесса имеются в запасе трое достойных сыновей.
  - Думаю, его светлость, сэр Гэвиндейл, будет вами доволен: вы регулярно ночуете дома, стали служить и остригли волосы, как подобает чиновнику, - Фибс перечислял достижения хозяина с явной целью подбодрить его и укрепить желание так поступать и дальше, - у вас почти не остаётся времени на безделье и праздность.
  - Да, с тех пор, как я занял пост коррехидора, на эти две замечательные вещи времени, действительно, не остаётся, - сэр Вилохэд покачал головой с картинным сожалением, - как и на многие иные любимые мои занятия. Но ведь я неплохо справляюсь, не правда ли?
  - В этом нет и не может быть никаких сомнений, милорд, вы проявляете удивительную для вас собранность.
  - Благодарю тебя, мой верный Фибс, ты, как всегда, единственный, кто хвалит меня хоть за что-то.
  Бросив взгляд на часы в углу комнаты, четвёртый сын герцога Файдернесского велел подать ему пальто и отправился на доклад к королю.
   В рабочем кабинете монарха кроме его морозного величества, сидевшего в резном кресле за столом и коррехидора, стоявшего перед этим самым столом, находился ещё шут Эверетта, он устроился на низкой банкетке вместе со своей неизменной лютней и тихонько перебирал струны.
  - Во вверенной мне столице Морозных земель за истекшую неделю были совершены следующие преступления против Короны листьев, - сэр Вилохэд опустил глаза на доклад и принялся ровным голосом перечислять количество краж, убийств, мошенничеств и прочих прегрешений, кои были раскрыты его ведомством.
  Король слушал молча, его породистое лицо истинного Меллорна не выражало ровным счётом ничего. Коррехидору оставалось лишь гадать: просто выслушает король своего блюстителя порядка в столице или сэра Вилохэеда ожидает выволочка, с неизменными рассуждениями, насколько он непригоден к занимаемой должности, и насколько Морозные земли выиграли бы, купи должность коррехидора любой иной клан, корме Дубового. В самом плохом случае монарх не погнушается замечаний о зависимости кланового дерева и сообразительности представителей рода, в особенности младших отпрысков. Загнав вглубь подобные мысли, Вилохэд продолжил:
  - Кроме всего вышеперечисленного сегодня был раскрыт заговор, - всю дорогу в королевский дворец коррехидор ломал голову, каким образом преподнести безобразное происшествие на постоялом дворе 'Добродушный путник', и решил начать не с вымогательства денег у постояльцев, а с заговора.
  - Заговор? - вскинулся король, - против Короны и государства? И вы, Файдернесс, столько времени морочите мне голову кражами и убийствами, имея в запасе заговор!
  - Спешу успокоить Ваше величество, заговор вовсе не против короны, а скорее наоборот: виновные утверждают, что грабили постояльцев, по большей части не эльфов, с целью сбора средств на освобождение Морозных земель от гнёта империи.
  На красивом лице Эверетта заиграла улыбка:
  - Прекрасно, значит, жив ещё дух свободы в моих подданных, они готовы на преступления ради независимости своей земли и своего короля, - напомните, Вил, какой из морозных кланов стоит во главе этого славного деяния, которое вы уже готовы записать в преступление.
  - Я не говорил, сир, и потом, морозные кланы не имеют отношения к событиям на постоялом дворе, пока главарём вырисовывается владелец заведения Смит, он бывший каторжник, отбывший срок за разбой.
  - Как поверхностно вы судите о моих подданных, коррехидор, - презрительно заметил Эверетт, - для вас каторжник - позорное клеймо, вы не думаете, что у простого каторжника может быть сердце, исполненное патриотизма и любви к своему государю. В его ограниченной голове, возможно, не нашлось идей получше банального и привычного грабежа, но побуждениям он следовал высоким.
  - Боюсь разочаровать Ваше величество, но в ходе дознания мой помощник Эплби выяснил, что каторжник Смит просто грабил постояльцев, а идеи освобождения использовал как отговорку для своего подельника - сержанта городской стражи Уордока и не достигшего совершеннолетия сына, - коррехидор высказал это одним духом, отлично понимая, как не любит король оказываться неправым. Тот молчал, внимательно разглядывая серебряный нож для разрезания бумаги. - Собственно, основными фигурантами дела являются городские гоблины и их главарь Малахия Смит, сын каторжника Смита.
  - Великолепно, - серебряный нож для бумаг полетел в сторону и со звоном ударился о каминную решётку, - городские гоблины и сын каторжника! Да что у вас творится, Файдернесс? - синие глаза короля метали молнии, - на кой дьявол вам покупали эту должность? Посещать ночные клубы и бордели вы могли и не являясь коррехидором! Здесь требуется работать. Слышите меня, работать! У вас гоблины и дети каторжников пятнают светлое дело освобождения Морозных земель, а вы стоите передо мной и спокойно об этом докладываете, стыдно! Очень стыдно, Файдернесс, никогда коррехидория ещё не функционировала так плохо! - король неожиданно смолк и уставился в окно, затем резко повернулся к шуту и бросил, - да прекрати ты бренчать, Фархан, и без тебя тошно.
  Как многие в Элферерри, сэр Вилохэд Файдернесс не понимал странного пристрастия короля к южанину: тот был стар, лицо его уродовал давний шрам, да и в общении Фархан хотя и производил впечатление человека умного, но по большей части желчного и в высшей степени неприятного. Коррехидор отвёл глаза, потому что шут повернулся к нему правой, обезображенной стороной лица, от которой распространялась неестественная седина, пятная сивыми прядями волосы и бородку шута. Южанин мгновенно перестал играть.
  - Как прикажешь, мой господин, как прикажешь.
  Внимание короля снова перекинулось на коррехидора.
  - Хороша же наша Служба дневной безопасности и ночного покоя! Гоблины и каторжники грабят в моей столице торговцев, а эта доблестная служба принимает за чистую монету отговорки о патриотизме и свободе, кроме того какой-то сержант опозорил мундир сговором с гоблинами! Да, не зря мне доверенные эльфы доносят, что моя Служба дневной безопасности и ночного покоя не пользуется уважением у народа, - король презрительно усмехнулся, - откуда взяться уважению, ваша репутация в Эльферерри известна в свете всем и каждому, не удивительно, что рехидор по вашему приказу бегает по городу и самолично занимается расследованиями. Не многовато ли чести для гоблинского отребья? Стража вполне могла справиться сама. Ах, простите, я запамятовал, ваши гоблинолюбивые стражники сами принимают горячее участие в отъёме денег у приезжих! Всё! Остаётся только распустить ваше ведомство, всех поголовно отдать под трибунал, и набрать новых.
  - Не думаю, что они будут честнее и толковее старых, сир, - подал голос шут.
  - Вот и я не думаю, - король с неприязнью поглядел на сэра Вилохэда, - потрудитесь объяснить хотя бы, с какой стати ваш помощник лично понёсся разбираться с гоблинами. Что, все настолько измазались в этом дерьме, что кроме вас и рехидора в Службе никого не осталось?
  - Я послал Эплби, потому что сегодня пытались ограбить не простого торговца. Когда он пришёл ко мне...
  - Пришёл! - взорвался Эверетт, - с каких это пор приезжие заходят в коррехидорию как к себе домой? Что за порядки вы там устроили? Или вам действительно глубоко всё равно, что твориться в вашем ведомстве? Дьявольщина, напомни мне завтра, Фархан, написать эдикт, ограничивающий доступ неэльфов в присутственные места. Я покажу всем, что здесь - Морозные земли, а значит, следует с уважением относиться к нашим традициям и законам.
  - Не советую, государь, категорически не советую, - сказал южанин, чуть растягивая слова, - подобный эдикт может испортить отношения с Рией, а нам это совершенно ни к чему, особенно после воцарения вашего венценосного племянника.
  Король насупился, помолчал и обратился к коррехидору:
  - Я желаю, чтобы вы донесли до всех королевских служб моё неблаговоление к приезжим, и рекомендацию создавать им всевозможные препоны при прохождении инстанций. Как это сделать, додумаете сами.
  - Пострадавшего приезжего ко мне привёл глава гильдии Виноторговцев 'Мускат', Бартоломью Вудсток, имеющий лицензию Вашего величества на торговлю Кровью демонов, - сумел, наконец, вставить реплику сэр Вилохэд, отлично понимая, что королевская выволочка ещё только началась, - именно из-за этого драгоценного вина, кое ваше величество предпочитает всем иным сортам, и разгорелся скандал.
  - Естественно, кто бы сомневался! - король засмеялся коротким нехорошим смешком, - вот они все ваши прежние знакомства, унижающие честь четвёртого сына несчастного герцога Файдернесса. Виноторговцы ногой открывают двери в коррехидорию, диктуют коррехидору, или собутыльнику, что ему надлежит делать. Куда катятся Морозные земли!
   - А когда я увидел бумаги виноторговца, то мне ничего не оставалось, как послать Эплби, - Вилохэд постарался, чтобы его лицо сохранило бесстрастное выражение.
  Синие глаза Эверетта недобро сощурились.
  - Моё воображение бессильно обрисовать содержимое документа, который заставил бы меня на вашем месте поступить подобным образом, - король выдержал паузу, подчёркивая меру своего недовольства, - хотя, если вы увидали рекомендательное письмо от святого Экихарда Льдистого, покровителя торговли, тогда, - он развёл руками, - понятно.
  Шут хихикнул резким, сухим, смешком.
  - Нет, сир, - коррехидор опустил глаза, чтобы поднимающаяся со дна души злость не выплеснулась наружу, - документы Марыля Осокоря, виноторговца из Рии, были подписаны самим Вторым консулом Священной Лирийской империи лично, - он специально назвал империю полностью, в отместку за все унижения сегодняшнего вечера, - и обязывали оказывать всяческую помощь и поддержку поставщику императорского двора его величества Аэциэля.
  Эверетт скривился, словно ему в рот залетела пахучая мошка, и кивнул вяло, как бы моментально потеряв интерес к этому вопросу. Зато шута содержание документа приезжего виноторговца заинтересовало до чрезвычайности: Фархан сперва подался вперёд, приобретая сходство с хищной голошеей птицей, а затем и вовсе встал, подошёл к коррехидору и негромко спросил:
  - Скажите, сэр Вилохэд, а этот Марыль Осокорь имел в документах звание 'центурион'?
  - Нет, - ответил коррехидор, немало удивляясь активности шута. За два месяца еженедельных докладов он впервые лично удостоился внимания Фархана.
   Хотя король и шут были практически неразлучны, южанин никогда не проявлял активности в государственных делах, по крайней мере, на людях. Хотя злые языки поговаривали, что шут играет на короле, как на своей лютне, умея дать совет в такой форме, что его морозное величество принимает чужие решения за свои собственные гениальные прозрения. Вмешательство шута даже смутило коррехидора, он не знал, как ему поступить, поэтому решил спокойно ответить на все вопросы Фархана.
  - Скажите, приезжий походил на бывшего военного? - резко спросил шут.
  - Не думаю, - сэру Вилохэду приходилось из вежливости смотреть на морщинистое, обезображенное лицо шута, наблюдать, как от побагровевшего внезапно шрама начали разбегаться мерзкого вида пятна, тоже желтовато-багровые, с побелевшими, словно покрытыми инеем краями. - Марыль Осокорь произвёл на меня впечатление обыкновенного торговца: приветлив, говорит много и охотно, держится свободно, но без панибратства и раболепия, как и пристало поставщику императорского двора.
  Шут замолчал, сделав несколько быстрых шагов по комнате, теребил ухоженную бородку. Потом он вдруг внезапно остановился, поглядел снизу-вверх на коррехидора и снова спросил:
  - Из себя этот Марыль человек плотный, широкоплечий, немного повыше среднего роста, кудрявый и кареглазый?
  Сэр Вилохэд выжидательное глянул на короля, не понимая, что за допрос ему устраивают, и почему королевского шута вдруг так заинтересовал внешний вид торговца, но Эверетт погрузился в чтение лежавшей на столе книги и вмешиваться в разговор явно не собирался.
  - Да, торговец походит на ваше описание, мастер Фархан, но вот волосы у него не кудрявые, вернее, у него волос вообще не очень много. Он начал лысеть и коротко стрижётся.
  - А не сложилось ли у вас впечатление, что приезжий владеет магией. Возможно, например, чтобы он зачаровал главу гильдии или отвёл глаза вам? Похож он был на мага?
  Карие до черноты глаза шута сузились.
  - Как и все мужчины Дубового клана, я являюсь носителем латентного магического дара, - не без внутренней гордости заявил сэр Вилохэд, - и постоянно нашу амулет коррехидора, я бы почувствовал любое магическое воздействие, направленное на меня лично или на иную персону в моём присутствии. Столь заинтересовавший вас Марыль из Рии на мой взгляд совершенно и полностью лишён магического дара.
   - Вы должны плотно заняться этим виноторговцем, коррехидор, - заявил шут тоном, не терпящим возражений, - посадите его под колпак, следите, что он делает, с кем общается, куда ходит. Подключите к этому людей потолковее. Через неделю я должен знать о нём как можно больше.
  Сэр Вилохэд вопросительно приподнял бровь, он не привык, чтобы ему приказы отдавали шуты. Эверетт заложил странцу книги пальцем и бросил безразличным голосом:
  - Выполняйте всё, что вам приказали, доложите через неделю, - затем брюзгливо добавил, - и никто не освобождает вас от ваших прямых обязанностей, Файдернесс. Порядок в Эльферерри должен быть незыблем.
  Коррехидор понял, что аудиенция окончена, поклонился королю, бросил взгляд на шута, нервно перебирающего струны лютни и удалился.
  Как только его шаги стихли, Эверетт повернулся в сторону шута:
  - На кой дьявол тебе дался этот Марыль? У нас, что коррехидору нечем больше заняться, чем следить за каким-то там гартхэном, пусть даже он и привёз в Эльферерри моё любимое вино. Все продукты, которые подают мне к столу, дважды проверяют маги, отравить он никого не сумеет. И вообще, не лезь в мои беседы с подданными, - король нахмурился, - мне это не по душе, слишком подрывает моё величие в их глазах.
  - Для тебя имеет значение величие в глазах этого морознорождённого бездаря? - спросил Фархан, небрежно бросив лютню на диван, - латентный носитель магического дара! Он, видите ли, распознал бы мага! Надутый, ограниченный аристократ, проживший благополучную жизнь в столице. Он бы распознал, а я вот в своё время в одном Марыле мага не распознал, и вот что он мне сделал, - шут выразительно показал на свой шрам, - это и это, - он вытянул к королю сведённые артритом смуглые кисти рук с вывернутыми суставами, - красота! На своё счастье я хоть подвижность им вернул.
  - Почему ты мне никогда об этом не говорил? - король с отвращением смотрел на руки шута, - думаешь, это - тот самый Марыль? Он может и меня изуродовать подобным образом?
  - Нет, Эви, нет, не волнуйся зря, - криво усмехнулся Фархан, - ты не маг, тебе подобное просто не грозит. А со мной это случилось давно, в Кумее. Пересёкся я там с одним ретивым центурионом, но вот фамилии его не знал.
  - Мало ли в империи Марылей! - успокоился король, - да и от Кумеи до нас расстояние преизрядное, не думаю, что это тот самый маг, да и маг ли? Пусть коррехидор - и бездарь магическая, но амулеты у него перворазрядные. Его предшественник тоже не мог похвастаться способностями, но добился от меня оплаты услуг придворных чародеев. Амулеты коррехидора и заклинания в коррехидории обошлись казне в кругленькую сумму. Файдернесс мог прошляпить, а амулеты никогда.
  - Хорошо, коли так, государь, хорошо, - шут тоже взял себя в руки, - но тот Марыль мне очень задолжал. Хотелось бы вернуть.
  Сэр Вилохэд возвратился домой в дурном расположении духа: сам по себе доклад королю Эверетту - деяние малоприятное, так тут ещё и королевский любимец позволил себе приказывать коррехидору, словно непосредственный начальник молодому бестолковому подчинённому. Поэтому Вил велел подавать ужин позднее, а сам переоделся и направился в оранжерею, чтобы хоть немного успокоиться.
  Мало кто в Эльферерри знал, что известный в столичном свете шалопай с репутацией отчаянного ловеласа дома разводит экзотические южные растения. Сам Вил не афишировал это своё увлечение, предпочитая слыть любителем скачек, карт и ночных клубов. Но истинное успокоение он обретал именно здесь, в оранжерее, среди обилия редких ползучих и лазящих лиан с огромными разрезными или цветными листьями.
  - Урод, надутый, наглый урод, - бормотал себе под нос эльф, усевшись в плетёное кресло посреди своих любимцев, - приказывает так, будто он главнее короля. Да и Эверетт тоже хорош, - перед мысленным взором Вилохэда возникло породистое, тяжеловатое лицо короля с привычным, чуть брезгливым выражением, - выполняйте, что вам сказано, но не забывайте о своих прямых обязанностях!
  Ох уж эти прямые обязанности! За последние четыре месяца они отнимали столько времени и сил, что Вил мог по пальцам одной руки пересчитать вечера, когда он появлялся в свете, не беря официальных, смертельно скучных приёмов, на коих ему полагалось присутствовать, как верховному коррехидору. Однако ж с обязанностями своими он справляется и неплохо. Конечно, королю и отцу угодить просто невозможно, но преступления Вил раскрывает, патрулирование улиц он наладил, отправил на каторгу целую толпу карманников и домушников. Отловил даже одного насильника, охотившегося почему-то за пухленькими молочницами по утрам, так что упрекнуть четвёртого сына герцога Файдернесса не в чем. Разве только в том, что он сглупил, сделав упор в сегодняшнем происшествии с приезжим виноторговцем на заговор. Но чего уж тут жалеть, дело прошлое: сглупил и сглупил. В другой раз будет умнее. Вил приободрился, проверил магические светильники, дававшие его филодендронам обилие света, весьма похожего на солнечный и собирался отправиться принимать ванну, когда в оранжерее появился Фибс.
  - Милорд, вас спрашивает какой-то мужчина.
  - Кто такой?
  - Он утверждает, будто он - служащий коррехидории, милорд, но я вижу его впервые.
  Каким-то мужчиной оказался лейтенант Мелоун, оставленный сэром Вилохэдом сегодня отвечать за ночной покой жителей Эльферерри. Он неловко жался у двери, исподтишка разглядывая обстановку в холле.
  - Что случилось, Мелолун, - поинтересовался коррехидор, усаживаясь и запахивая вышитый домашний халат, - какое чрезвычайное событие заставило вас покинуть свой пост и прийти сюда?
  Вилохэд не старался быть любезным, он хорошо помнил наставления отца, когда тот купил ему должность: 'Необходимо сразу поставить себя так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в том, кот здесь принимает решения. Никакой либеральности и панибратства в подчинёнными, помните, сын мой, вы - принадлежите к Дубовому клану, одному из старейший и самых уважаемых эльфийских кланов. Хотя, - герцог Файдернесс при этих словах безнадёжно махнул рукой, - пустое. Вы ни за что не поступите, как вам говорят'.
  Мелоун неловким жестом спрятал форменный берет Службы за спину и проговорил:
  - У нас труп, милорд, - он сглотнул, от чего кадык на его худой шее заметно дёрнулся.
  - Что с того? - тёмная бровь сэра Вилохэда иронично поднялась, - с каких это пор у нас завелась традиция вызывать коррехидора на труп, который обнаружился в столице?
  Мелоун снова судорожно сглотнул, провёл рукой по коротко остриженным волосам и ответил, упорно глядя на лакированные носки туфель начальника:
  - Это стоячий труп, милорд, а мистер Эплби уехал в имение.
  Генри Эплби сегодня отпросился, сославшись на какие-то проблемы с младшей сестрой, и уехал до понедельника. Вил сам разрешил ему, не став выслушивать слезоточивую историю о неудавшемся побеге младшей мисс Эплби и не одобренного родителями кавалера.
  - Это второй стоячий покойник, милорд. Первый был летом, ещё до вас, - лейтенант говорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что его оборвут на полуслове, и он не успеет сказать что-то важное, - тогда был приказ его величества, в подобном случае трупом занимается рехидор или коррехидор лично. Дело расследуется в обстановке максимальной скрытности и приватности.
  - Это ещё зачем? - Вил ничего не слышал о стоячих покойниках, и распоряжения из Меллорн Донана ему категорически не понравились, он них неприятно засаднило где-то в области желудка, совсем как в тех случаях, когда коррехидору доводилось сделать крупную ставку на не ту лошадь.
  Мелоун скосил глаза, старательно избегая взгляда своего патрона:
  - Мне ничего неизвестно, милорд. Тогда ваш предшественник лично занимался расследованием, до рядовых служащих доходили только слухи, но и их велено было строжайше пресекать, а за обсуждение стоячего покойника сразу увольняли, - он нервно сглотнул.
  - Но что-то вы должны были слышать, - усмехнулся коррехидор, - не стесняйтесь, поведайте мне всё, что дошло до ваших острых ушей летом. Я прямо-таки велю вам развязать язык, ибо обладаю подобной властью, - добавил он после маленькой паузы.
  Лейтенант мялся и мямлил что-то невразумительное насчёт собственной некомпетентности и неосведомлённости, а Фибс, ожидавший приказаний своего лорда у двери, буквально превратился в слух. Вилохэд знал, его камердинер - большой охотник до всякого-рода чертовщины и небывальщины.
  Четвёртый сын герцога Файдернесса поднялся с кресла и сказал:
  - Вы, Мелоун, поразмыслите над докладом, пока я оденусь, расскажете детали по дороге. Фибс приготовь сюртук и рубашку.
   Фибс поклонился, но на его лице читалось откровенное разочарование, ему не удастся узнать леденящие кровь подробности страшного летнего убийства, о котором всякое болтали в Эльферерри.
  В карете коррехидории было темно и холодно, Вилохэд пожалел, что не надел пуховый шарф вместо модного шёлкового кашне, да и замшевые перчатки грели руки куда хуже меховых. Он плотнее запахнулся в пальто, засунул руки в карманы и велел лейтенанту Мелоуну рассказать все сплетни и слухи, которые бродили в коррехидории и в городе.
  Тот смущаясь присутствием морознорождённого лорда, сидел очень прямо на самом краешке скамьи и постоянно прокашливался, прочищая горло. Из его путаного рассказа коррехидор вынес весьма противоречивое мнение: выходило, что труп прозвали стоячим, поскольку он оставался в вертикальном положении вопреки силам природы и здравому смыслу.
  - Покойникам полагается лежать себе спокойно на земле, а не торчать, словно прыщ на ровном месте, - немного расковавшись заметил Мелоун, - а этот, говорят, стоял как живой, только с совершенно содранной кожей, выпотрошенный до чиста, без ушей, языка и этих самых.
  - Чего? - не понял Вил, - каких этих самых?
  - Ну, у него не хватало, - в темноте кареты послышалось смущённое покашливание, сопение и ёрзание по скамье.
  - Гениталий? - догадался коррехидор.
  - Нет, талия была на месте. Ему яйца отрезали, - одним духом выпалил лейтенант и осёкся, боясь, что невольно оскорбил лорда своей откровенностью.
  Лорд усмехнулся и велел продолжать. Дальнейший рассказ содержал массу подробностей, одна другой фантастичнее, к ним относилось, например, наличие драгоценных камней на месте утраченной ценной части тела, кои при прикосновении дознавателя обратились в обжигающую пыль, изменение роста покойного (по словам очевидцев, выходило, будто он не то прибавил целый фут, не то сократился на полтора). Одним словом, лейтенант нёс совершеннейшую чушь, какой непременно обрастает скандальное преступление в случае приказа о сокрытии подробностей. К половине пути сэр Вилохэд уже понимал своего предшественника, запретившего под страхом увольнения всяческие разговоры о стоячих покойниках, рассыпавшихся в пыль алмазах и утраченных гениталиях.
  Однако было в этом нескончаемом потоке вымысла и полуправды нечто весьма и весьма интересное - приказ докладывать лично королю Эверетту и содержать в тайне все детали расследования. Естественно, приказ сей лейтенант Мелоун не видел, не по чину ему, но слышали о нём все, тогдашний коррехидор собрал своих подчинённых и донёс до них королевскую волю.
  Пока Вил размышлял о том, почему его отмороженному величеству понадобилось быть в курсе расследования, да ещё и тайного, карета протряслась по плохо расчищенной мостовой, свернула в какой-то переулок и остановилась. Изрядно замёрзший коррехидор вышел и огляделся. Они стояли в пятачке желтоватого света перед таверной 'До поросячьего визга'. Вывеску украшал симпатичный поросёнок с двумя пенными кружками в руках, именно в руках. По всей видимости, художник посчитал, что копыта не удобны для столь важного дела, как питие эля.
  - Сюда, милорд, - суетился Мелоун, - я направил в трактир наряд стражи и послал за мистрис Олдгрэйв. Думаю, она уже прибыла, милорд.
  Фиона Олдгрэйв числилась штатным коронером при коррехидории с тех самых пор, как полтора месяца назад предыдущий коронер получил наследство и удалился в имение. Сэр Вилохэд сам подписал приказ о назначении Фионы, её рекомендации от Коллегии магов Эльферерри были превосходными, но встречаться лично с магичкой ему не доводилось.
  В таверне было непривычно тихо, виновники этого, стражники Службы дневной безопасности и ночного покоя, стояли у входа, стойки бара и в проходе между столами. Когда лейтенант и Вил вошли, им навстречу сразу поднялась женщина в меховой шубе и капоре.
  - Наконец-то, - без особого дружелюбия проговорила она, оглядев высокую шляпу коррехидора, его модное дорогое пальто и узконосые ботинки, - я тут чуть от холода не околела, пока вы объявились. Не иначе как вашу милость по мужским клубам разыскивать пришлось.
  Коронер, а сомнений не оставалось, это была именно она, оказалась очень молодой, высокой, одним словом, из тех, на ком взгляд не останавливайся. Однозначно, внешность и манеры мистрис Олдгрэйв находились ниже того порога женской привлекательности, когда она могла вызвать хоть какой-то интерес Вила.
  Лейтенант буквально онемел от такой наглости, было ясно, мистрис Фиона Олдгрэйв даже отдалённо не представляла, с кем сейчас разговаривает. Он уже открыл рот, чтобы просветить её, но коррехидор небрежным жестом отослал его, велев предварительно поговорить с хозяином заведения.
  - Я тоже рад вас здесь видеть, - иронично поприветствовал чародейку Вил, - меня вызвали из дома.
  - Это ничего не меняет, - мрачно заметила она, - вы всё равно слишком долго занимались своим туалетом, пока другие работали на морозе.
  Магичка буквально обожгла взглядом серых, выразительных глаз, не скрывая, что она терпеть не может таких вот красивых, модных и самоуверенных эльфов, привыкших смотреть на женщин, как на украшение собственной жизни, бездельников, которым богатенькие папаши купили должности. Этому дознавателю палец о палец не пришлось ударить, чтобы получить положение и связи, коих ей, талантливой чародейке, не видать и за триста лет практики.
  - Вы могли бы воспользоваться согревающим заклинанием, - бросил коррехидор.
  - А вы могли бы воздержаться от советов, когда ни шиша не понимаете, - вскинулась Фиона, - согревающее заклинание, между прочим, не стыкуется с заклинанием освещения. Я что, по-вашему, при свете лучины труп осматривать должна?
  Оставив последнее замечание без ответа, коррехидор галантно пропустил даму вперёд. Она поправила капор, бросила взгляд на унылую карету департамента Дневной безопасности и ночного покоя, после чего ещё больше утвердилась во мнении о несоответствии должности её высокого спутника и его дорогого пальто: начальник наверняка приехал бы в собственном экипаже с магическим обогревом.
  - Вы давно ели? - спросила Фиона, уверенно шагая по узким тропинкам между сугробами.
  - А что? Есть желание пригласить меня на ужин? - поинтересовался Вил, - охотно составлю вам компанию, только давайте заведение выберем поприличнее.
  - Ещё чего! - фыркнула магичка, и было непонятно, относится это предложению выбора заведения или обществу Вила, - главное, чтобы вас блевать не потянуло при виде трупа. Очень, знаете ли, трудно рвоту с шубы отмыть. А ваш брат, дознаватель, когда его тошнит, норовит либо на меня, либо прямо на покойника. Так что уж, коли припрёт, сделайте одолжение, отвернитесь.
  - Всенепременно, - пообещал коррехидор сладким голосом.
  За углом таверны слабо мерцал круг магического ограждения и темнели два силуэта: один принадлежал стражнику, поставленному охранять место преступления, а второй - собственно, и был самим убитым.
  Мистрис Олдгрэйв отослала стражника и сообщила, что сейчас сделает свет. Она стряхнула на снег тёплые пуховые рукавицы с деревенскими узорами, сложила ладошки лодочкой и поднесла ко рту. Затем начала тихонько дышать в них, словно бережно отогревала маленького птенчика. Из её ладоней вырвалось сияние, сперва едва теплящееся, золотистое, потом оно стало разгораться ярче и ярче. А когда девушка раскрыла руки, оттуда вылетела крупная золотисто-розовая стрекоза, полупрозрачная, сверкающая, рассыпающая вокруг себя искорки света. Она сделала круг и зависла возле лица сэра Вилохэеда. Он с удивлением заметил, что у магического насекомого умные живые глаза, а мордочка имеет несомненное сходство с своей создательницей. Стрекоза скорчила рожицу и показала Вилу язык.
  - Марш к трупу, - приказала чародейка тоном, каким разговаривают с любимыми и балованными детьми, - зависни и не крутись. Мы будет пытаться работать.
  Четвёртому сыну герцога Файдернесского до страсти не хотелось осматривать труп, покойников он не любил, и ничего интересного для себя в их разглядывании не находил, но он прекрасно понимал, что сделать это ему придётся, и притом совсем скоро. Светящаяся стрекоза позволила разглядеть неподалёку кожаный саквояж, разбросанные хирургические инструменты, фляжку, подозрительно смахивающую на те, в каких кэбмены держат крепкое спиртное, и абсолютно неуместное зеркало в серебряной оправе из переплетённых ветвей и листьев. Сэр Вилохэд про себя заметил, что будь Фиона красавицей, у неё не возникло бы потребности постоянно глядеть на себя в зеркало. А тем девушкам, в адрес которых нередко произносят: 'ничего особенного', можно вообще не беспокоиться, им для уменьшения расстройства стоит избегать отражающих предметов.
  - Посмотрите сюда, сударь, - мистрис Олдгрэйв указывала рукой на труп, - видите странность?
  Странностей в покойнике было хоть отбавляй: во-первых, он стоял в характерной позе со спущенными штанами, знакомой каждому мужчине. Несомненно, умерший вышел на улицу по малой нужде. Во-вторых, он, действительно, был начисто лишён кожи, по крайней мере, в тех местах, которые не прикрывала одежда. Но самым удивительным, пожалуй, казалось полное отсутствие следов крови. Вил никогда не интересовался пытками и казнями, однако ж представлял, что при сдирании кожи заживо крови должно вылиться преизрядно.
  - Примерно галлон, - подтвердила Фиона, когда он сказал ей об этом, - а здесь, обратите внимание, ни капельки, одежда не испачкалась. Хотя кожу содрали везде, я проверила, даже под башмаками.
  Она усмехнулась, увидев, как коррехидор, сдерживая тошноту, отогнул воротник скальпелем. Сэр Вилохэд в душе порадовался, что не успел поужинать, иначе и жаркое из ягнёнка под смородиновым соусом, и нежнейшая мэрина запеканка сейчас валялись бы отвратительной рвотной кучкой на снегу, а Фиона довольно ухмылялась, получив очередное подтверждение слабости сильного пола.
  - Как это удалось сделать? - уже более спокойно спросил Вил, обойдя покойного и даже заставив себя посмотреть в лишённые век пустые глаза, - магия?
  - Нет, я не обнаружила ни малейших следов магии, - мистрис Олдгрэйв снова натянула на руки варежки, - проверила и сама, и амулетом, даже тест на зеркале Пикелоу ничего не показал.
  Теперь было понятно, почему рядом с хирургическими инструментами оказалось зеркало. Скорее всего фляжка тоже была вовсе не с джином. Вил кивнул.
  - Возможно ли применение заклинания, устраняющего следы магического вмешательства? - пускай заносчивая магичка не думает, будто имеет дело с простачком, который впустую получает жалование.
  Фиона ещё раз оглядела труп и проговорила:
  - Теоретически на подобное заклинание должно было бы отреагировать зеркало Пикелоу, но точнее смогу судить после вскрытия. В коррехидории более подходящие условия.
  - Но что тогда заставляет труп стоять?
  - Не знаю, поза естественна, он не примёрз, как я подумала вначале, нет ни верёвок, ни колышков, чтобы подпереть, если считать это чьей-то дурацкой шуткой, - магичка энергично потёрла нос, - хотя, я не могу себе представить, кому придёт в голову шутить подобным образом.
  - Если мы отбросим магическое вмешательство, - рассуждал коррехидор, совершенно освоившийся с трупом, он даже свободно, почти без отвращения обыскал карманы умершего и выложил на снег перочинный ножик, грязноватый носовой платок, засаленные перчатки, кошелёк и кисет с табаком, - как можно осуществить подобное? - и, когда Фиона пожала плечами в ответ, продолжил, - оглушить, оттащить в близлежащий сарай, освежевать, слить кровь, затем снова одеть в одежду, доставить во двор и каким-то образом поставить в интересную позу. Кстати он успел помочиться?
  - Нет, - отрезала волшебница, - не успел. Но то, что вы говорите, невозможно.
  - Это почему же? - тёмная бровь Вила иронично изогнулась, - разверните. Скорняк или опытный охотник вполне может освежевать труп за короткое время.
  - Но слить кровь, одеть и установить не успел бы.
  - Вы в курсе, как это произошло?
  - Пока вы наводили красоту, мне пришлось выполнить вашу работу, - бросила Фиона, - не сидеть же за кружкой эля, право слово.
  И она коротко и чётко обрисовала картину преступления. Ремесленники что-то отмечали в таверне, один вышел на улицу по нужде. Остальные, уже изрядно, нагрузившиеся спиртным, даже не заметили, что товарища не хватает. Некоторые слышали вопль с улицы, но не обратили на него никакого внимания. Нашла бедолагу служанка, которая вышла выплеснуть помои. Сначала девушка решила, что посетитель нарушает строжайшее распоряжение хозяина таверны, пользоваться уборной в дальнем углу двора, и решила наказать нарушителя, облив помоями.
  - И правильно, - похвалила это решение Фиона, - мужики распустились, изгадили все сугробы, пройти противно.
  Подойдя поближе, служанка заподозрила неладное, окликнула, не получила ответа, взяла фонарь и после этого заорала так, что все выскочили наружу.
  - И затоптали следы, - заметил коррехидор, отворачиваясь от старательно корчившей ему рожи стрекозы, - теперь не определить, которые здесь следы убийцы, а какие пьяных напуганных болванов.
  - Вот уж чего мне не пришло в голову сделать, так это ползать на карачках, разглядывая следы на снегу, - в свете магической стрекозы глаза Фионы казались розоватыми, - я, знаете ли, больше по другой части.
  - О да, по части грубостей и бестактностей вам просто не найти равных, - заметил Вил, которого самоуверенная девица начала порядком раздражать, - или в коллегии магов так принято? Мода что ли такая?
  - Меня не интересует мода ни в каком её виде, - отрезала Фиона, собирая в саквояж свои инструменты, - как и ваше обо мне мнение. В понедельник я осмотрю труп детально и передам в коррехидорию заключение. Не ждёт же начальство, что я все выходные проведу в лаборатории.
  - Нет, начальство подобного подвига от вас не ожидает.
  Фиона лёгким взмахом руки избавилась от защитного магического круга и бросила коррехидору:
  - Не мешкайте, если не хотите брести к таверне в темноте, - сияющая стрекоза послушно уселась на плечо хозяйки и в очередной раз показала язык Вилу, - мы уходим.
  В таверне царило уныние. Несколько оживлённым выглядел лишь один хозяин: запертым по воле судьбы посетителям пришлось выпить вдвое больше эля и съесть всю вытащенную из подвала колбасу, даже кровяную, которая нередко оставалась. За столом сидел лейтенант Мелоун и тщательно записывал имена неудачливых завсегдатаев таверны 'До поросячьего визга', те вяло подтягивались к блюстителю закона, надеясь, что по окончании процедуры их всё-таки отпустят по добру, по здорову.
  Мелоун сразу встал, когда появился Вил в сопровождении коронера. Мистрис Олдгрэйв фыркнула, приняв проявление вежливости на свой счёт, и даже удосужилась махнуть рукой: мол, садитесь, чего уж там.
  Однако лейтенант не только не сел, а наоборот, вышел из-за стола, приблизился к усевшемуся на стул Вилу и проговорил:
  - Комнату для допросов владелец таверны предоставил, милорд, если не возражаете, можете обосноваться в кабинете, где он занимается расходными книгами.
  - Да нет, Мелоун, - устало ответил сэр Вилохэд, он действительно чувствовал себя чертовски измотанным, и перспектива допрашивать до середины ночи пару десятков пьяных и выпивших посетителей вызывала у него острую неприязнь, - ограничьтесь тем, что запишите имена и адреса, а в понедельник вызовите их в коррехидорию, пусть Эплби снимет с них показания.
  Мелоун кивнул, боясь перебить начальника. Ему показалось, что коррехидор ещё не закончил.
  - Карету я возьму себе, вы вызовете кэб, - Вил почувствовал, что напряжение последних часов даёт о себе знать неясной тошнотой и тяжестью под рёбрами, - плату за проезд включите в отчёт, я велю вам её возвратить.
  - Слушаюсь, милорд! Спасибо, милорд, вы так добры.
  - От твоего подхалимажа, Мелоун, просто выть хочется, - мистрис Олдгрэйв встала и заправила под капор выбившуюся прядь русых волос, - лебезишь, милордом чёрт-те, кого титулуешь. Ну и порядки завёл нынешний коррехидор! Я, правда, и с предыдущим не пересекалась, но теперешний, говорят, это что-то! - она закатила свои серые глаза к прокопчённому потолку таверны, демонстрируя всю глубину недовольства.
  Мелоун онемел от такой наглости. Он сперва хотел покрутить пальцем у виска, намекая, что дура-девка совсем ума лишилась от своей магической практики, затем, бросив взгляд на мрачного сэра Вилохэда, поспешно опустил руку и смог издать лишь неопределённый звук.
  Сам же Вил поднялся со стула и сказал:
  - Если бы вы, мистрис Олдгрэйв, прикладывали меньше усилий нынешней ночью, чтобы слышать и слушать только собственное мнение, вы позволили бы мне представиться, - он выдержал паузу, - но это сделать не поздно и теперь. Я - Вилохэд Файдернесс, верховный коррехидор Эльферерри и глава Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя.
  Вил поклонился с безукоризненным аристократизмом.
  Фиона чуть было не открыла от удивления рот. Молодой нахал в шикарном пальто и небрежно повязанном шёлковом шарфе мало того оказался её начальником, так он ещё ухитрился уродиться четвёртым сыном главы самого влиятельного после Меллорнов клана в Морозных землях. А если учесть, что истинных, королевских Меллорнов осталось только трое, то стоящий перед ней мужчина являлся шестым претендентом на Корону листьев в случае смены династии. Вот так.
  Девушка разозлилась на себя, а ещё пуще на коррехидора, намеренно скрывшего свою личность, чтобы теперь насладиться её унижением, опустила глаза и проговорила с приторной вежливостью:
  - Прошу простить вашу светлость мне те вольности, которые я допустила единственно по недопониманию ситуации.
  - Не следует награждать меня незаслуженными титулами, - сощурился Вил, - его светлость - это мой достопочтенный батюшка, герцог Файдернесс, я же не являюсь светлостью, и, если боги не пошлют мне серьёзного несчастья, кое лишит меня отца, трёх братьев и двух племянников, никогда не унаследую первенство в Дубовом клане. Вполне достаточно, если вы станете обращаться ко мне 'милорд'.
  - Хорошо, милорд, - выдавила из себя Фиона, чуть запнувшись перед титулом.
  - Отлично. Вы тоже свободны. Надеюсь, увидеть подробный отчёт как можно быстрее. Постарайтесь определить, каким образом пострадавшего привели в то состояние, в каком мы его осматривали. Особо поищите следы магии. Проверьте на всякий случай, нет ли там следов классической имперской магии, рунической магии гномов и некромантии.
  Фиона стояла и разглядывала чуть облупившиеся носки своих зимних сапожек. Слушать приказы коррехидора ей почему-то было жутко неприятно, хотя он не говорил ничего нелогичного или пустого. Она уже собиралась возразить, что завтра - суббота и её законный выходной день, но Вилохэд кивнул и вышел за дверь. Девушке ничего не оставалось, как сделать вежливый книксен вслед своему шефу.
  В другое время Вил от души посмеялся бы над её замешательством, шутка с сокрытием собственного положения была как раз в его духе, но сегодня он слишком устал, замёрз и чувствовал, что ещё немного, и он начнёт прилюдно зевать. Дав лейтенанту Мелоуну последние указания, коррехидор отправился домой с единственным желанием: съесть, наконец, ягнёнка под смородиновым соусом и лечь спать.
  
  
  Глава 7
  МОЙ БЕСПУТНЫЙ СЫН
  
  В карете сэра Вилохеда отпустило возбуждение, вызванное осмотром стоячего трупа, и он зверски замёрз. Засунув руки поглубже в карманы, коррехидор хотел было велеть кучеру ехать в мужской клуб 'Хайлэндер', чтобы поужинать и провести пару часов за бокалом отличного леронского, коим клуб славился на весь Эльферерри. Но как только Вил представил себе, что к ужину и вину будут обязательно прилагаться бесконечные разговоры о политике, модных выставках и тысяче иных вещей, совершенно неинтересных и абсолютно ненужных, ему стало тошно, коррехидор передумал и поехал домой.
  Дома он был неприятно удивлён присутствием в прихожей подбитого мехом плаща и тартанового берета с орлиным пером, угнездившегося на его тростях в подставке. Знакомый коричнево-голубой тартан с серебряными полосами говорил об одном: в доме находится его отец - герцог Файдернесс.
  Фибс принял у Вила пальто и сообщил многозначительным шёпотом, указывая взглядом на берет:
  - Его светлость изволили пожаловать.
  - Давно?
  - Где-то в половине одиннадцатого, вскоре после вашего отъезда, милорд. На Драконьем перевале рано лёг глубокий снег, ваш батюшка застрял в карете и прибыл только к ночи.
  Вил кивнул.
  - И что он сказал?
  - Он спросил: 'где мой беспутный сын'?
  - И? - Вил усмехнулся, представив недовольную мину отца, не заставшего его дома в столь поздний час.
  - Я обстоятельно обсказал его светлости, как вас вызвали на происшествие со стоячим покойником, но он не поверил мне, милорд, - постная физиономия дворецкого выражала искреннее сожаление. - Чтобы хоть как-то умилостивить его светлость, я предложил ему отужинать вашим ягнёнком под смородиновым соусом.
  - Естественно, отец не отказался, но ворчать не перестал.
  - О, да, милорд, он сперва поругал столичную кухню, посетовал, что только в провинциях едят правильную эльфийскую еду, а не подражают империи с её кулинарными причудами. Но после съел и ягнёнка, и соус.
  - Понятно, - Вил поправил перед зеркалом галстук, пригладил свои непривычно короткие волосы и глубоко вздохнул. Тянуть время дальше просто было неприлично, нужно идти к отцу. Не то, чтобы верховный коррехидор Эльферерри не любил своего родителя, просто сегодня герцог Файдернесс был одним из последних эльфов, которого он желал бы видеть.
  Его светлость коротал время у камина в библиотеке. На полу валялись газеты, в руках герцога была трубка, а на подлокотнике кресла - бокал с эгногом, его любимой смесью взбитого яйца, молока и крепкого спиртного. Вил с детства помнил эту гадость, которой его пичкали всякий раз, когда он ухитрялся схватить простуду. Отец почитал эту адскую смесь лучшим средством против всякой хвори, и не упускал случая рассказать, как именно эгногом поставил на ноги своих солдат во времена Северной войны, когда имперцы загнали их поздней осенью в болота.
  - Где вас носило? - не особенно дружелюбно поинтересовался герцог, как только Вил перешагнул порог библиотеки, - вижу, государственная служба не оказывает на вас того благотворного воздействия, на которое так рассчитывали мы с вашей матерью.
  - Добрый вечер, отец, - слегка поклонился коррехидор, - я рад, что вы благополучно добрались. Фибс говорил мне, что на перевале в этом году большой снег лёг раньше обычного. Как здоровье мамы?
  - Клэр чувствует себя превосходно, она прислала вам вашего любимого клубничного варенья, которого вы совершенно не заслуживаете, и не заговаривайте мне зубы! - глаза герцога, такие же светло карие, как и у Вилохэда, сощурились, - вы не в вашем любимом клубе, где принято вести светские беседы, я задал вам вопрос, так извольте потрудиться на него ответить.
  - Я был на происшествии, точнее осматривал труп.
  - Вздор! В коррехидории, конечно, не нашлось ни одного дознавателя, чтобы сделать эту работу, поэтому вам пришлось ехать самому. Какая глупая увёртка! Я более чем уверен, - герцог повернулся в кресле, и смахнул бокал с выпивкой на пол, - вы были в ночном клубе, борделе или, в лучшем случае, в опере. Это всё влияние вашего дяди Джейка!
  - Дядя Джейк уже два месяца как в Рие.
  Отец Вила поджал губы и чуть подвинулся, позволяя Фибсу убрать осколки бокала.
  - Сегодня я выезжал вовсе не в клуб или оперу, - бордель Вил сознательно опустил, - меня вызвали на особое преступление по приказу короля. В Эльферерри появился второй стоячий покойник.
  - Ерунда! - герцог был непоколебим, - вы, Вилохэд, с детства были изобретательны, чтобы не делать дел, которые вам не по нраву. Вместо того, чтобы выполнять свой долг перед кланом, вы продолжаете развлекаться, ведёте праздную жизнь столичного шалопая, отговариваясь жалкими выдумками про стоячих мертвецов. Такого просто не может быть. Вот тебе, Фибс, доводилось когда-нибудь видеть стоячего покойника?
  - Никогда, ваша светлость, - ответил дворецкий уже у двери. Он уносил поднос с осколками.
  - И мне тоже. А я уж за свою долгую жизнь повоевал порядочно, и покойников навидался всяких, но вот выдумать стоячего мертвеца, мне бы ни за что в голову не пришло. Довольно об этом, - герцог повелительно поднял руку, когда его сын открыл рот для возражений, - я хотел поговорить с вами о другом.
  Вил, прекрасно понимая, что самое неприятное ещё только начинается, уселся в свободное кресло и позвонил Фибсу, чтобы приказать подать хотя бы чаю.
  - Вам в июле исполняется тридцать шесть, - отец многозначительно посмотрел на своего беспутного сына, - что вы намерены предпринять по этому поводу?
  - Я намереваюсь приехать на недельку в Файдрим, если, конечно дела позволят, и отпраздновать день рождения дома. - В душе Вил искренне надеялся, что к лету в Эльферерри усилится разгул преступности, который не даст верховному коррехидору отлучиться в родовое гнездо.
  - Меня совершенно не волнует, как вы собираетесь праздновать, - скривился герцог, - я о том, что по традиции все мужчины из рода Файдернессов должны связать себя узами брака к тридцати шести годам. Что вы об этом думаете?
  - Я думаю, что с моей стороны было бы верхом глупости жениться не по личной склонности или выгоде, а лишь в угоду семейной традиции, - не выдержал Вилохэд, - мне пока некогда было заниматься брачными делами.
  - У вас поворачивается язык назвать традиции Дубового клана глупыми? - тёмные, почти прямые брови отца сошлись на переносице, и это не предвещало Вилу ничего хорошего, - или вам с вашим образом жизни кажутся глупыми сами узы брака?
  - Ни то, ни другое, отец. Я считаю глупым жениться без любви и к определённому сроку.
  - Уж чего-чего, а любви в вашей жизни предостаточно. И не смейте мне возражать! Я наслышан о ваших любовных похождениях, ваших и вашего дорогого дяди Джейка. Мужья в Эльферерри, должно быть, вздохнули спокойно, когда он уехал в Рию. Кстати, я недавно получил от него письмо, где он подробно описывает события, что произошли в империи летом. К разговору о женитьбе вернёмся позднее, а пока доложите мне о службе у короля. Вам удалось сделать то, ради чего вам покупали должность?
  - Пока нет, отец.
  - Ещё бы! Ведь вам некогда. Ночные клубы, опера, имперское безбожное развлечение, будь оно неладно!
  - Работа, отец. Очень много работы. Быть верховным коррехидором весьма обременительное занятие. Короля я вижу по крайней мере каждую неделю во время личного доклада и на официальных приёмах, где обязан присутствовать по своему статусу, хорошо, что ещё не начался сезон балов.
  Фибс принёс чай, запеканку и остатки сдобы, герцогу он подал его любимый эгног взамен пролитого. Герцог взглядом отослал слугу и обратился к сыну:
  - Ну и что вы можете сказать?
  - Наладить личный контакт с его величеством Эвереттом не представляется для меня возможным, - Вил взял запеканку, - может быть виной тому предубеждение короля к Дубовому клану или ко мне лично, но король либо кричит на меня, либо отмалчивается.
  - Вот в этом я ему даже сочувствую, - герцог поставил свой бокал, - я совершенно не удивлюсь, если упомянутое вами предубеждение проистекает из вашей манеры вести себя на официальных приёмах, особенно когда вы держитесь, как на совете Дубового клана: то есть сидите с безразлично скучающим видом, отмалчиваетесь и разглядываете потолок или собственные перстни. У всех без исключения создаётся полное впечатление, что вас заставили присутствовать против вашей воли.
  - Моя вина в недостаточном лицемерии?
  - Настоящий Файдернесс не демонстрирует своих желаний и нежеланий по всякому поводу, а руководствуется соображениями рациональности и полезности клану и Короне, - отрезал отец Вила, - по-моему, я вбиваю эту истину в вашу голову с младенчества.
  - Общению с его величеством мне определённо мешает Фархан, - младший Файдернесс почёл за благо увести разговор от опасной темы.
  - Королевский шут? Да, уж, воистину, плохому танцору сами знаете, что мешает!
  - Но шут практически неотлучно следует за Эвететтом, сидит на каждом моём докладе, а сегодня ещё и указания раздавать вздумал.
  - Фархан - всего лишь очередное мимолётное увлечение короля, и он не входит в интересы Дубового клана, - безапелляционно заявил герцог, - пару лет назад Эверетт воспылал любовью к соколиной охоте, и в фаворитах у него ходил сокольничий, потом были породистые собаки. Королевский ловчий продержался не больше пяти месяцев. Сейчас вот - шут. Королю он также наскучит, как и все прочие, включая учителя танцев, которого вы скорее всего вообще не помните, поскольку эта прихоть его величества состоялась вскоре после заключения Северного мира.
  - Фархан держится дольше прочих, - подумав, заметил Вил, - и явно имеет на короля большее влияние, чем учитель танцев или выжлятник.
  - Как только Совет кланов развеял позорное предположение о личных отношениях короля и шута, мы оставили старика в покое. Эверетт капризен, он не унаследовал благородного постоянства Меллорнов, так что уж постарайтесь более не утомлять меня глупыми отговорками, будто четвёртому сыну Дубового клана способен помешать гартхэн-певун. До чего же сглупил Брэк, когда выторговал у Барса жалкую жизнь своего брата. Хотя Брэк - такой же эгоист, как и вы, сын мой. Ему не хотелось брать на себя бремя власти в Морозных землях. Он подписал Северный мир и вернулся к тому образу жизни, какой был ему по душе. А тысячи жизней эльфов родного королевства его не волновали, ему не было дела до художеств братца, до тех безобразий и беззаконий, в которых Морозные земли погрязли за последние шестнадцать лет. Вот этого принцу Брэкеретту я не могу простить. Последний достойный Меллорн ушёл в сторону!
  - Он же - бастард, отец.
  - Он безответственный эгоист. Но боги справедливы, сын, он прятался от Короны листьев, пусть теперь несёт бремя власти Короны клинков. Быть Первым консулом при малолетнем императоре - это всё равно, что самому быть императором. Я рад, пускай Брэк получит своё, за предательство идеалов наших кланов.
  - Вас больше интересуют дела шестнадцатилетней давности, нежели сегодняшнего дня, - Вил устало сморгнул.
  - А вы вместо того, чтобы выполнять свой долг перед кланом, занимаетесь всякой ерундой, выдумываете каких-то стоячих покойников, ловите воров, мошенников, убийц!
  - Как верховный коррехидор я просто обязан это делать.
  - Меня и Дубовый клан не интересует преступность в Эльферерри, у нас, в Файдриме, я безо всякой там Службы и коррехидора навёл порядок. Даже мелкие кражи случаются только изредка, - довольно изрёк герцог.
  - Увы, отец, я не обладаю той полнотой власти, как у вас в Файдриме.
  - Главное, вы не обладаете достаточным желанием, зато обладаете избыточной ленью и нелицеприятными знакомствами, к числу коих я причисляю вашего, с позволения сказать, друга - Вудстока. Он определённо оказывает на вас дурное влияние и отвлекает от исполнения обязанностей.
  - Вы и правда думаете, что на меня так легко повлиять? - вскинул бровь Вил.
  - Иногда мне кажется, что на вас могут влиять все, кроме меня, - недовольно буркнул отец.
  - Уверяю вас, это не так. А что касается Вудстока, он - джентльмен и глава самой влиятельной гильдии виноторговцев в Морозных землях.
  - Пускай Вудсток и джентльмен, но он позорит своё происхождение, - упрямо проговорил отец Вила, откинув за спину свои длинные чёрные волосы с проблёскивающей сединой, - он торгует. Дворянин может служить, но не может работать.
  - Я постараюсь найти способ поговорить с королём, должны же у него быть обыкновенные интересы, как у любого другого эльфа, - решил закончить разговор коррехидор.
  - Постарайтесь. Но вам нужно будет разузнать про эти интересы, - сказал герцог, - что при дворе говорят о леди Камилле?
  - Эверетт по-прежнему отдаёт ей предпочтение среди других придворных дам.
  - Прекрасно. Почему бы вам не завести роман с кем-нибудь из её окружения? Женщины болтливы, а со своими возлюбленными они болтливы вдвойне.
  - Отец, все свои романы я заводил исключительно по сердечной склонности, - возразил Вилохэд, которому идея отца совершенно не понравилась, - не ожидал от вас услышать подобное предложение. Надеюсь, сейчас вы говорите, как глава Дубового клана, а не как мой родитель.
  - Одно от другого неотделимо, - карие глаза герцога сощурились, - сейчас не время играть в целомудрие. При вашей репутации ловеласа никого при дворе не удивит внезапный роман с одной из придворных дам. К тому же это может кончиться вашей женитьбой к лету. Предупреждаю, если вы не предпримете для этого надлежащих шагов, я сам подберу вам жену. К примеру, Синтия Сирисхилл - достойная дочь достойного отца. Вы можете годами появляться при дворе, - продолжил он после недолгого молчания, - и не узнать десятой доли сплетен, которые услышите от женщины за одну ночь.
  Герцог сжевал всё-таки одну из сладких булочек.
  - А вот упомянутое мною письмо от Джейкерема вы пропустили мимо ушей с непростительной невнимательностью.
  Вил позволил себе закатить глаза, поскольку отец не смотрел на него. Выслушивать ещё и рассказ о жизни дяди в Рие с подробным прочтением письма он не имел ни малейшего желания.
  - Может отложим это до завтра? Я не обедал, устал и жутко замёрз на осмотре трупа. Моё единственное желание сейчас - это принять горячую ванну и лечь спать.
  - Замёрз? - возмутился герцог, - да из уст морознорождённого слышать само это слово просто позорно. Тем более сейчас, когда до настоящих морозов ещё больше месяца. Берите пример с меня и ваших старших братьев, - он выразительно хлопнул себя по голым коленям, выступающим из-под килта, - мы никогда не ощущаем холода.
  - Увы, отец, я плохо переношу согревающее заклинание, у меня от него недельная мигрень.
  - Ни один мужчина в нашем славном роду потомственных воинов не страдал этой позорной бабской болезнью, - заклеймил сына герцог Файдернесс, - вы не перестаёте разочаровывать меня, Вилохэд. Головной болью у нас мучился только дядя Джолиондан, да и то после удара гномской палицы, который едва не раскроил ему череп. Молодому здоровому мужчине даже говорить о мигрени постыдно. Можете и потерпеть.
  - Я не собираюсь терпеть головную боль в угоду вашему тщеславию, - сощурился Вил и стал весьма похож на герцога, сидящего в кресле, - но вот сделать из меня мальчика для услуг при какой-то придворной кокетке не получится, - добавил он совсем ни к месту. - Я - Верховный коррехидор, и у меня найдётся немало иных способов для сбора информации.
  - Вам никогда не приходило в голову задуматься, почему из четырёх моих сыновей я выбрал самого бестолкового и поручил ему столь ответственную миссию? - бросил герцог Файдернесс.
  Вил остановился на полпути к двери.
  - С самого начала предполагалось, что вы выберете именно тот путь к достижению цели, от которого так старательно отнекиваетесь теперь. Ваши мифические способности к отлову мелких жуликов и воров не имеют никакого значения, вы должны были делать то, что у вас получается лучше всего.
  Коррехидор задохнулся от обиды, но взял себя в руки и холодно осведомился у отца:
  - По вашему мнению мои способности не простираются дальше ..., - он проглотил грубое слово, - постельных упражнений?
  - Отчего же, вы ещё неплохо бренчите на клавесине и разводите бесполезные цветы. Даже не поленились пристроить оранжерею, - герцога позабавила обида сына, - всё это прекрасно поможет общению в женском обществе.
  - Не удивлюсь, если у вас есть даже кандидатура на примете, - Вилохэд продолжал стоять.
  - Естественно. Всё та же Синтия Сирисхилл.
  - Синтия Сирисхилл? - вскинулся Вил, - кривляка и ломака.
  - Чушь, жеманство - отнюдь не недостаток женщины, - возразил отец Вила, искренне считавший, что место жены на женской половине дома.
  - Но она к тому же глупа, как пробка и раздражающе болтлива, - возмутился Вил, которого коробило от одной мысли о средней дочери Вишнёвого клана.
  - Вот уж не думал, что вы в постели ведёте философские диспуты, - скривился в усмешке герцог, - нечего капризничать.
  - Я не могу поступить непорядочно в отношении незамужней девицы, - коррехидор уселся в кресло с непреклонным видом эльфа, решившего стоять на своём до последнего.
  - Герцог Файдернесс никогда не предложит собственному сыну совершить бесчестный поступок, - надменно изрёк отец Вила, - нет ни малейшего бесчестья в том, чтобы завести роман, а потом жениться. Я учёл ваши вкусы: Синтия высокая, рыжеволосая, статная, с развитыми формами, она родит вам здоровых сыновей. А ваш брак укрепит связи в Виншёвым кланом, что тоже не маловажно.
  - Добавьте ещё, что Сирисхиллы дают за ней хорошее приданое, - съязвил Вилохэд.
  - Дубовый клан достаточно обеспечен, чтобы не принимать во внимание приданого своих невесток, - герцог считал, что теперь его сыну возразить нечего, - у вас ухаживания не займут много времени. Через пару недель вы войдёте в ближайший круг Эверетта. Любовник и жених наперсницы королевской фаворитки имеет гораздо больше возможностей для установления личных контактов.
  - Когда я соглащался быть коррехидором и шпионом Дубового клана, то не предполагал, что меня станут использовать в горизонтальном сотоянии, - Вилохэд просто не находил слов.
  - Я намерен использовать вас в любом сотсоянии, которое может принесити пользу делу, так что смиритесь и действуйте.
  - Вдруг сама Синтия не пожелает общаться со мной? - прибег к последнему аргументу коррехидор.
  - Боги посмеялись надо мной, лишив начисто моего младшего сына воинских качеств, зато на мужское обаяние для вас они не поскупились. Приложите усилие, приударьте за ней, не мне вас учить!
  - Но вы сами дали мне время до лета, - в отчаянии воскликнул Вил, - вы говорили, что я женюсь по вашему выбору, если не сделаю свой.
  - Чтобы сыграть свадьбу на Праздник первых дубовых листьев, вы должны быть помолвлены по крайней мере месяца четыре-пять, таковы традиции Дубового клана, - отец Вила что-то прикинул в уме, - это значит, что о помолвке вы можете объявить в конце декабря, начале января. Что ж, я дам вам возможность разрешить эту проблему самостоятельно до праздника Средизимья. На балу Гильдейских старшин и объявим о помолвке с Вишнёвым кланом. До тех пор я запрещаю вам касаться этой темы. Вы женитесь на Синтии Сирисхилл и войдёте в узкий круг доверенных лиц короля, но лишь позднее из-за собственного глупого упрямства.
  - Значит, у меня ещё есть время самому выбрать жену? - глаза Вилохэда недобро сузились.
  - Есть. Но при соблюдении двух условий: вы не можете жениться на вдове, и ваша избранница должна быть мне представлена, - отец махнул рукой, давая понять, что разговор окончен, - ступайте, я устал от ваших возражений.
  Взбешённый Вил выскочил за дверь, даже не пожелав отцу спокойной ночи. Только в ванне ему удалось немного успокоиться, хотя самому трудно было понять, что так вывело его из себя: полное пренебрежение отца к его возможностям, как коррехидора и шпиона Дубового клана, или предполагаемая женитьба на хорошенькой дурочке. Стакан холодного молока и печенье, специально заказанное в Доме шоколадных грёз, тоже подействовали умиротворяюще, и Верховный коррехидор Эльферерри, четвёртый сын Дубового клана, наконец, заснул.
  
  Глава 8
  УТРО ТРУДНОГО ДНЯ
  
  Фиона проснулась рано, задолго до того, как зазвенели магические колокольчики времени. Она всегда умела просыпаться тогда, когда ей нужно. А сегодня ей было просто необходимо встать до рассвета. Вспомнился коррехидор и его последние слова о том, что его морознорождённая светлость желает видеть отчёт как можно раньше.
  - Будет тебе отчёт пораньше, - мстительно думала магичка, влезая в тёплое бельё и старенькое шерстяное платье, которое надевала обычно по случаю вскрытия трупа.
  На кухне было темно и пусто. Миссис Потс, у которой Фиона снимала квартиру на паях с подругой, ещё спала, как и подруга - Харриетт Слип. Подогреть чайник заклинанием было делом пары секунд, и очень скоро Фиона, позавтракав, уже тряслась в подвернувшемся кэбе, вспоминался вчерашний разговор с Харриетт.
  - Сам Вилохэд Файдернесс! - подруга хитро сощурила глаза, - ты нагрубила самому красивому из богатых и неженатых мужчин Эльферерри. Это было очень глупо, Фиона.
  - Он - мой начальник. И никогда не станет кем-то иным.
  - Говорят, - Харриетт сморщила свой короткий носик, - этот джентльмен не пропускает ни одной хорошенькой девушки, попавшейся ему на глаза. Знаешь, какая у него репутация? - Харриетт в очередной раз многозначительно сощурилась и, встретив скептический взгляд Фионы, продолжила с удвоенной уверенностью, - репутация разбивателя женских сердец. Вот.
  - Мне это не грозит, - Фиона передёрнула плечами, - во-первых, меня вряд ли можно назвать хорошенькой, а во-вторых, мне этот Вилохэд Файдернесс совершенно не понравился: надутый, холодный скептик и грубиян, считающий, что раз ему папочка прикупил выгодную государственную должность (ты же знаешь, как морозные кланы грызутся из-за влияния при дворе), так он сразу стал специалистом во всех вопросах. А поглядеть, единственное, что ему удаётся, так это бестолково командовать и унижать людей. Мог бы сразу представиться, а не морочить мне голову разными вопросами, словно коррехидора и вправду может заинтересовать преступление.
  Фиона никак не могла успокоиться.
  - Отчёт ему, видите ли, понадобился и как можно скорее. Конечно, при этом ему наплевать, что у других свободные дни, планы...
  - У тебя планы на выходные? - спросила Харриетт, - а мне ты ничего не сказала.
  - Нет, - немного растерялась Фиона, - у меня нет планов, но ведь могли же и быть.
  - И что ты собираешься делать?
  - Вскрытие, естественно. Только поднимусь пораньше, чтобы доставить его вредному лордству отчёт как можно быстрее, ещё затемно.
  При входе в подвал коррехидории, где располагалась лаборатория, Фиона почувствовала привычное покалывание от амулета, это сработало опознающее заклинание. Девушка зажгла свечи, выпустила на волю светящуюся стрекозу, и, наскоро наколдовав защитную плёнку на руках, взялась за скальпель.
  Через полтора часа Фиона уже уверенно стучала в дверь особняка Файдернессов. Дверной молоток в виде жёлудя производил на её взгляд недостаточно шума, но дверь отворилась, и девушку с ног до головы окинул взглядом пожилой эльф в идеально отглаженном костюме.
  - Что вам угодно? - поинтересовался он, чуть приподняв бровь. И было совершенно ясно, что мистрис Олдгрэйв с его точки зрения не относится к лицам, у которых могут быть здесь дела.
  Фиона вздёрнула подбородок и произнесла деловым тоном:
  - Мне необходимо увидеть хозяина дома.
  Лицо дворецкого выразило неприкрытое удивление, он вторично оглядел посетительницу и переспросил:
  - Его светлость? Вы уверены?
  Магичка со злостью подумала: 'Значит, всё-таки дома он - светлость, а для меня достаточно и милорда'.
  - Естественно, я уверена, его светлость, - она не удержалась от ядовитой улыбочки, - вчера вечером самолично велел мне явиться к нему с докладом как можно раньше. Вот я тут. Надеюсь, его светлость уже встали.
  Она от всего сердца рассчитывала на отрицательный ответ. Но дворецкий утвердительно кивнул, пропустил девушку в дом, церемонно поинтересовался, как о ней доложить и предложил подождать.
  Фиона солидно вошла, изо всех сил стараясь не вертеть головой по крайней мере в присутствии надменного дворецкого, но успела всё же разглядеть богатую обстановку холла. К сожалению, в обстановке не доставало некоей доли безвкусицы, которая порадовала бы магичку и полностью вписалась бы в её вчерашнее представление о сэре Вилохэде Файдернессе.
  Дворецкий возвратился довольно скоро. Он принял фионины шубку и капор, после чего жестом пригласил следовать за собой:
  - Его светлость примет вас в библиотеке.
  По дороге Фиона не раз скашивала взгляд на многочисленных Файдернессов, смотревших на неё из резных рам портретов, украшающих стены. Девушка гордо расправила плечи и твёрдо решила вести себя так, словно посещения роскошных особняков для неё обыкновенное дело.
  Дворецкий после того, как узнал её имя, почему-то сменил гнев на милость, даже чуточку улыбнулся на пороге библиотеки и громко провозгласил:
  - Мистрис Фиона Олдгрэйв, - и, отступив в сторону, пропустил магичку вперёд.
  В библиотеке горели свечи и от камина шло приятное тепло. В кресле сидел незнакомый эльф в домашнем халате, укутав ноги пледом. Оторвавшись от книги, он с удивлением посмотрел на Фиону и недружелюбно спросил:
  - И зачем это я вам понадобился в такую рань?
  Фиона опешила. Сидящий не был сэром Вилохэдом, по крайней мере он не был тем Вилохэдом, с которым она разговаривала вчера вечером. Неужели модный хлыщ её обманул, выдав себя за коррехидора? Ну уж нет. Приехал он в карете коррехидории, да и этот тощий, словно вылинявший от многочисленных стирок, лейтенант его знал.
  - Вы что, потеряли дар речи? - подался вперёд эльф в кресле.
  - Я пришла по важному делу к верховному коррехидору Эльферерри сэру Вилохэду Файдернессу, - проговорила она на одном дыхании, - он сам велел мне прийти как можно раньше.
  Мужчина в кресле расхохотался,
  - Не сомневаюсь, у моего сына с дамочками все дела архиважные. Фибс, - обратился он к дворецкому, - ступай подними этого бездельника. Я не собираюсь развлекать его пассий, пока он нежится в постели.
  -Никакая я не пассия, - вспыхнула Фиона, которую до глубины души возмутили намёки отца Вилохэда, - я - штатный коронер коррихидори мистрис Фиона Олдгрэйв. И к вашему сыну я пришла с результатами вскрытия стоячего трупа.
  - Вздор, - отмахнулся герцог, - вы сговорились с Вилом, а я, как прошедший через многие сражения ветеран, утверждаю, что никаких стоящих, ходящих, танцующих покойников нет, и не может существовать в природе. Так что не морочьте мне голову, мисс. А ваши делишки с моим сыном вы можете прикрывать чем угодно, даже фиговым листком отчёта.
  - Если бы вы хоть на секунду приоткрыли шоры своей предубеждённости, - сощурилась Фиона, - и заглянули бы в фиговый листок моего отчёта, вы увидели бы, что я работаю над чрезвычайно важным и серьёзным преступлением. Его величество Эверетт издал по этому поводу даже специальное предписание. А вы говорите, вздор!
  - Ваш отчёт я послушаю позднее, очень хочется увидеть физиономию сына. Но вот к вам, юная леди, у меня имеется пара вопросов, - герцог Файдернесс поправил сползающий с колен плед с коричнево голубым тартаном, - насколько я понял, вы служите? - в его устах вопрос прозвучал почему-то обидно, словно герцог поинтересовался, ворует ли Фиона булочки в хлебной лавке.
  - Да, - девушка резким движением головы перебросила косы за спину, она сегодня очень торопилась и не успела сделать причёску, - я работаю коронером.
  - И, насколько я вижу, совершенно этого не стыдитесь?
  - Не нахожу поводов для смущения, - Фиона продолжала стоять, потому что присесть ей не предложили, - я - взрослая самостоятельная эльфийка, я сама себя обеспечиваю и приношу пользу Короне листьев в меру моих скромных возможностей.
  - Я вообще против того, чтобы женщины работали, - недовольно изрёк отец коррехидора, - самая большая польза, которую вы можете принести короне - это быть замужем и растить детей. А всё остальное не более как пустая болтовня, дань моде, девичьи причуды, - одним словом бесполезная трата времени и сил, - герцог окинул Фиону оценивающим взглядом, - добро бы вы работали белошвейкой или веера расписывали. Племянница леди Файдернесс вполне сносно расписывает веера.
  - Я не для того училась почти шестнадцать лет, чтобы шить корсеты или возить кистью по атласу, - вспыхнула Фиона, - я - дипломированный маг и выполняю ту работу, которой меня научили. Так что увольте меня от иголки и вееров. Это развлечение для богатых бездельниц.
  - Образование женщин - вот корень многих наших зол и упадка Морозных земель, - изрёк герцог Файдернесс с завидной убеждённостью, - такие, как вы, мисс, разрушают многовековые устои, ломают привычный уклад и являются одновременно с этим дурным примером для подражания.
  - Кто тут является дурным примером для подражания, - в библиотеку вошёл Вилохэд полностью одетый, но с влажными после утреннего туалета волосами, - доброе утро, отец, доброе утро, мистрис Олдгэйв, - он слегка поклонился Фионе.
  - Наконец-то! - герцог проигнорировал приветствие, - эта юная леди затеяла со мной бесперспективный спор, доказывая своё право работать.
  - Я ничего не доказывала, - Фиона чувствовала себя не в своей тарелке в обществе сразу двоих Файдернессов, - я просто сделала вскрытие и пришла к вам с докладом.
  - Прекрасно, - Вилохэд кивнул, - не будем утомлять его светлость ненужными подробностями. Поэтому прошу вас в мой кабинет.
  - Вы оба останетесь здесь, - в тоне старшего Файдернесса отчётливо слышался приказ, - я хочу послушать про ваших хвалёных стоячих покойников, - а ты, Фибс, свободен, и дождусь я, наконец, сегодня своего завтрака или нет? - дворецкий, замерший у двери и очень надеявшийся тоже послушать про стоячих покойников, поклонился и взялся за ручку двери.
  Вилохэд занял второе кресло, и Фионе не оставалось ничего делать, как вытащить из сумочки протокол осмотра трупа, который она сама написала сегодня утром.
  - Осмотр начат, - прокашлявшись прочитала она, но коррехидор её остановил:
  - Мистрис Одлгрэйв, я очень высоко оценю, если вы опустите все формальности, а также незначительные детали и изложите самую суть. Если нетрудно своими словами, - он протянул руку, и Фионе пришлось отдать записи.
  Она глубоко вздохнула, и начала:
  - Я осматривала мужчину, эльфа, возраст между тридцатью пятью и сорока, точнее сказать затруднюсь, поскольку у жертвы полностью отсутствовали все кожные покровы и слизистые оболочки, как наружные, так и внутренние. У него также были извлечены печень, сердце и желудок.
  - А гениталии? - спросил Вилохэд, вспомнив эмоциональную реакцию лейтенанта Меллоуна.
  - Убитого полностью оскопили, - коронер чуть повернулась в сторону Вила, - к тому же извлекли простату.
  - Это-то как вы сумели определить? - воскликнул герцог Файдернесс.
  - Перед тем, как приступать к вскрытию, протокол требует внешнего осмотра тела с пальпацией.
  - Иными словами, вы заявляете, не только разглядывали, но и щупали мертвеца без яиц?
  Фиона вспыхнула, она почувствовала, как её лицо заливает румянец стыда и гнева.
  - Отец, мистрис Олдгрэйв всего лишь выполняла свою работу и выполняла её тщательно, в полном соответствии с указанием его морозного величества относительно стоячих трупов, - вступился за свою подчинённую Вилохэд, - ваша щепетильность в данном случае неуместна.
  - Никто не смеет указывать главе Дубового клана, что уместно, а что нет, - герцог гордо вскинул голову, - если я задаю вопрос, то требую на него прямого и честного ответа.
  Фиона ещё раз глубоко вздохнула, посмотрела в сердитые карие глаза отца своего начальника и проговорила ледяным тоном:
  - Да, ваша светлость, я не только осматривала голого, мёртвого эльфа тридцати пяти лет, лишённого кожных покровов и гениталий, но и пальпировала его, то есть, как изволила выразиться ваша светлость, я его щупала, а потом резала скальпелем и проводила разные магические исследования, о которых промолчу из боязни шокировать целомудрие вашей светлости.
  - И вы, мой сын, согласны, что в вашем ведомстве подобными непотребными вещами занимается незамужняя девица?
  Теперь объектом неудовольствия герцога стал его собственный сын.
  - Вы утверждали, будто навели порядок после вашего предшественника в этой должности, но о каком порядке может идти речь, коли на лицо имеется вопиющее нарушение всех приличий и моральных норм, принятых в нашем обществе?
  - Давайте отложим обсуждение моих служебных обязанностей и просчётов на другое время, - проговорил коррехидор устало, - мистрис Олдгрэв оказала мне любезность, сделав вскрытие сегодня утром в свой свободный день. Поэтому не стоит утомлять её нашими спорами.
  - Юная леди, свободно рассуждающая в присутствии двоих посторонних мужчин о вещах, от одного упоминания которых незамужняя девушка должна была бы сгореть от стыда, выдержит пару фраз о ваших недочётах в управлении Службой дневной безопасности и ночного покоя, - небрежно бросил старший Файдернесс, - мне неприятно, что помимо ваших всем известных похождений в свете, вы ещё потворствуете развращению своих служащих.
  - Это просто бред! - не выдержала Фиона, мало того, что её обсуждали в её же присутствии, будто она - предмет мебели, так этот упёртый герцог считает работу коронера развратом, - ваш сын вряд ли представлял до вчерашнего вечера, в чём именно заключается осмотр тела, а уж о вскрытии он судил только по выводам, которые я ему предоставляла в письменном виде. Так что ваши обвинения в адрес сэра Вилохэда смехотворны и беспомощны.
  Девушка перевела дух.
  - Я же в свою очередь выполняю то, к чему меня готовили в академии, не забывайте, ваша светлость, я - магичка на службе короля.
  - Вы молодая, самоуверенная, глупая девица, которой родители вместо того, чтобы всыпать хорошенько и выдать замуж, потворствуют идиотским попыткам изменить существующий порядок вещей. Место женщины - спальня мужа, детская комната и кухня, если муж не обеспечил её кухаркой. А не лаборатории с голыми мертвецами, которых вы там 'осматриваете'.
  - Я не имею ни малейшего стремления менять существующий порядок вещей, - почти выкрикнула Фиона, ей стало абсолютно безразлично, что перед ней в кресле сидел один из самых влиятельных эльфов Морозных земель и отец её начальника, она видела только мужчину, взявшегося ни с того ни с сего жестоко оскорблять её, - возможно, если бы мой отец, Кевин Олдгрэйв не примкнул к мятежному принцу Брэкеретту в Северную войну, и не погиб бы, моя жизнь сложилась иначе. Но его убили, а наше имение получил его двоюродный брат, в обход всех правил наследования, по личному указу его королевского величества Эверетта.
  Моя старшая сестра уже была замужем, а мы с матерью остались с крошечной военной пенсией, которую от щедрот своих назначил нам король.
  Фиона резко выдохнула.
  - Когда мне исполнилось четырнадцать, у меня открылся магический дар, - быстро проговорила она, опасаясь, что её прервут, - и я выдержала экзамен в Магическую академию Эльферерри. Как носительница дара нулевого уровня, я получила также стипендию и полный пансион.
  - Это ничего не меняет, - небрежно бросил герцог Файдернесс, - неважно какой у вас там уровень, женщина должна выполнять то предназначение, которое ей уготовано природой, а не лезть в мужские дела.
  - Природа одарила меня способностями поболее, чем у многих мужчин, обучавшихся вместе со мной, - гордо заявила Фиона, - но трагическое стечение обстоятельств лишило меня возможности защитить докторскую диссертацию. Вместе с моим наставником, доктором Паттеном, я участвовала в опасном магическом эксперименте, закончившимся смертью моего учителя. И что потом? Меня вышибли из академии, признав наши исследования вредоносными и опасными, попутно лишив меня права преподавать. Моя мать живёт вместе с моей старшей сестрой, а мне предложили должность коронера. Она хотя бы хорошо оплачивается. И вы, ваша светлость, не смеете попрекать меня моей работой после того, как вы, главы кланов, затеяли Северную войну, проиграли её, выгнали принца Брэкеретта, с которым были связаны все наши надежды! Из-за вашей политики на Морозном троне сидит Эверетт, это вы развалили страну, вынудили многих эльфов уехать в империю, а здесь богатеют только те, кто отсиживался во время войны по имениям либо заглядывал в глаза его будущему морозному величеству, ловя каждое его слово. Нет, милорд, мне ни капельки не стыдно, я буду резать и щупать трупы, потому что это мой долг и возможность выжить в мире, который мы получили, благодаря вам.
  Лицо старшего Файдернесса заледенело. Он посмотрел в окно, где серел рассвет и проговорил холодно и зло:
  - Вы молодая, самоуверенная и нахальная девица, которая смыслит в политике ещё меньше, чем в моде. При этом у вас хватает наглости рассуждать о вещах и материях, находящихся за гранью вашего понимания, судить о войне и политике так, будто вы были непосредственным участником этих событий, - он сделал паузу, сверля Фиону взглядом, - а теперь выйдите отсюда и посидите на кухне, пока мы с сыном будем заниматься делами клана. Когда он освободится, вас позовут.
  - Я - дочь джентльмена, и вы не смеете обращаться со мной, как со служанкой! - выкрикнула вспыхнувшая Фиона, - я уйду когда захочу, и куда захочу!
  - Вот и отлично, - заорал герцог, хватаясь за серебряный колокольчик для вызова слуг, - Фибс, проводи юную леди туда, куда она пожелает.
  Фибс появился подозрительно быстро, что позволяло предположить, что пожилой дворецкий подслушивал под дверью.
  - Прошу вас, мистрис Олдгрэйв, - невозмутимо проговорил он, распахивая перед Фионой дверь библиотеки.
  Магичка бросила взгляд сначала на взбешённого отца, потом на небрежно развалившегося в кресле сына, сухо поклонилась и покинула обоих с гордо поднятой головой.
  - Куда вы изволите проследовать? - спросил Фибс, когда они удалились на достаточное расстояние.
  - Куда угодно, лишь бы оказаться подальше от обоих Файдернессов, - бросила Фиона не очень дружелюбно, но потом взяла себя в руки и сказала уже спокойно: - я ухожу, Фибс. Подайте мою шубу.
  Дворецкий поклонился и повёл гостью к выходу. Уже в холле он позволил себе улыбнуться:
  - Дорогая мистрис Олдгрэйв, у меня сегодня благодаря вам двойная радость.
  Фиона, завязывающая ленты капора, замерла в недоумении.
  - Я всю жизнь мечтал услышать, как кто-то наорёт на герцога Файдернесса. С его светлостью этого даже покойный король себе этого не позволял, а вы не испугались.
  - В тот момент да, - горько усмехнулась магичка, - но вот теперь я боюсь, моя смелость может стоить мне должности. Как бы в понедельник сэр Вилохэд не предложил мне расчёт.
  - Вил? Да что вы! Он этого не сделает, - уверенно проговорил Фибс.
  - Вы так думаете? Но я поругалась с его отцом в его же собственном доме.
  - Я знаю Вила, то есть милорда Вилохэда с рождения, - гордо изрёк дворецкий, - он совсем не похож на своего отца. Уверен, он тоже в душе забавлялся, пока вы с герцогом орали друг на друга.
  - Посмотрим. Но вы говорили про вторую радость.
  - О да, - оживился Фибс, - мне удалость познакомиться с настоящим магом, с вами, достопочтенная мистрис Олдгрэв. Я читал про вас в газетах. Перемещения больших форм! Это открытие века.
  - Не существует никакого перемещения больших форм, - грустно проговорила Фиона, - есть только перемещение малых форм. И больше ничего.
  - Я приказал заложить для вас карету, - сказал Фибс, - скажите куда вас отвезти, и Джон отвезёт.
  - Спасибо, - кивнула Фиона, - пусть ваш кучер отвезёт меня домой.
  
  ***
  
  Как только за Фионой закрылась дверь, герцог со звоном бросил колокольчик на стол и воскликнул:
  - И после всего этого у вас поворачивается язык утверждать, что вы успешно руководите Королевской службой дневной безопасности и ночного покоя?
  Вилохэд почёл за благо оставить риторический вопрос отца без ответа. Герцог тем временем вскочил с кресла, уронив на пол плед и прошёлся по комнате.
  - Ваши подчинённые распущены до нельзя, они даже отдалённо не представляют себе, что такое субординация и дисциплина! Молодая амбициозная магичка является в ваш дом ни свет, ни заря и поднимает коррехидора из постели! Неслыханная наглость, не считая того, что вышеозначенная девица имела нахальство дерзить мне, высказывая оскорбительные мнения о политике и главах кланов, - герцог Файдернесс остановился возле сына, - вы должны её уволить, уволить немедленно и самыми нелицеприятными рекомендациями.
  - Нет, - спокойно возразил коррехидор.
  Герцога выводила из себя манера сына лениво разваливаться в кресле и выражать отношение к чужому мнению, не проронив ни слова, презрительно скривлённые губы и надменно заломленная бровь говорили сами за себя.
  - Я приказываю вам как глава Дубового клана!
  - Ни глава Дубового клана, ни мой почтенный отец не могут повлиять на моё мнение в данном вопросе, - когда хотел, Вилохэд тоже мог проявлять непреклонность, - поскольку Верховный коррехидор Эльферерри подотчётен только королю. - Он сделал многозначительную паузу. - Мистрис Олдгрэйв - прекрасный специалист и исполнительный сотрудник, она умна, в меру инициативна, в конце концов её рекомендовала Коллегия магов.
  - Эта девица дурно воспитана, резка и занимается не женским ремеслом, - стоял на своём старший Файдернесс, - ладно бы вы делили с ней постель, но просто так дерзить мне в моём же доме, это переходит все границы! Увольте её.
  - Фиона всего лишь отстаивала своё мнение, - пожал плечами Вил, - это вам почему-то вздумалось говорить гадости на грани пристойности молодой незнакомой леди с безукоризненной репутацией.
  Герцог только сердито сверкнул глазами.
  - И потом, отец, вы ведь не хотите, чтобы я в угоду вашей прихоти оставил без средств к существованию дочь офицера, воевавшего в Северную войну под знамёнами принца Брэкеретта и отдавшего свою жизнь за свободу Морозных земель? Посмотрите на дилемму не с позиции оскорблённой герцогской чести, а как справедливый глава самого влиятельного эльфийского клана.
  Герцогу пришлось признать, что сын на этот раз прав. Ну почему юная нахалка оказалась дочерью ветерана! Он подошёл к камину, остервенело разворошил поленья, швырнул кочергу и изрёк:
  - На этот раз я прощаю мистрис Как-её-там, но не желаю более с ней встречаться.
  Вил кивнул в знак согласия.
  - А теперь поговорим о делах клана, - объявил герцог, снова устраиваясь в кресле и вызывая Фибса.
  Вил понимал, что это неизбежная месть отца за то, что его вынудили принять чужую точку зрения. О делах клана герцог мог рассуждать часами со вкусом и удовольствием. Его ж сын был сугубо равнодушен ко всем этим финансам, тяжбам, планам. Он едва сдерживал себя, чтобы не впасть в зевоту.
  Фибс принёс милордам утреннюю кашу, поджаренный хлеб, ветчину и любимый герцогом мармелад из мушмулы. Вил отказался от каши, ограничившись ветчиной, и попросил кофе. Герцог уже выпил вторую чашку чая, а делам клана не было ни конца, ни края.
   Вилохэд выбрал момент и перевёл разговор на другую тему:
  - Вы, кажется, упомянули про письмо дяди Джейка, как у него обстоят дела?
  - Джейкерем прислал отчёт о событиях в Рие, - ответил сэр Гевин, - и, представьте себе, проявил гораздо больше рвения, нежели вы. Но письма у меня при себе нет, оно в моей комнате.
  - Не сомневаюсь, при вашей блестящей памяти, вам письмо не понадобится, - Вил налил себе ещё кофе.
  Польщённый похвалой сына, старший Файдернесс принялся подробно пересказывать послание родственника. Речь шла о летних событиях в столице Лирийской империи, породивших множество самых невообразимых слухов и кривотолков.
  - В конце концов все эти безобразия завершились тем, что в августе в Рию заявляется Брэк вместе с Аэциэлем, прихватив с собой несколько имперских легионов, верных покойному императору Барсу, и короновал племянника легендарной Короной клинков, - резюмировал сэр Гевин.
  - Значит Брэкеретт все эти пятнадцать лет сам воспитывал племянника? - история о умершем младшем сыне великого завоевателя в своё время обсуждалась в Морозных землях, - видимо у него были веские причины прятать мальчика, да и самому скрываться. Не даром многие считали и самого Брэкеретта погибшим.
  - Скрывался! - воскликнул герцог, - ничего подобного. Брэк все эти годы жил себе преспокойно в Рие, причём под своим собственным именем. Благо фамилия распространённая, никому даже в голову не пришло, что он из королевских Меллорнов. Но вот Аэциэля с ним не было. Джейкерему не удалось выяснить, где и с кем мальчик провёл все эти годы.
  - Дядя Джейк совсем не знал принца, а вы были с ним хорошо знакомы, - заметил Вилохэд, - вы можете хотя бы предположить.
  Сэр Гевин задумался.
  - Скорее всего он спрятал наследника престола где-нибудь подальше от столицы, доверив его верному человеку, эльфу или гному. В легионе Брэка гномов было особенно много. А в нужный момент забрал мальчика и предъявил Сенату.
  - А фантастическая история про пылающего регента, конечно же, оказалась досужей выдумкой?
  - Ничуть. Принц-регент Аурон оказался не только не сыном Барса-завоевателя, он оказался настоящим болваном: схватил Корону клинков и напялил на собственную бестолковую голову, - герцог усмехнулся, - как он сгорел видело несколько тысяч человек. Тёмное пламя спалило его за пару ударов сердца.
  - Корона была заклята на сына императора? - уточнил Вил.
  - Вероятно, Джейку, по-моему, не пришло в голову поинтересоваться видом заклятия. У него и так было по горло забот, - сэр Гевин закурил трубку, - кланы интересовало сколько эльфов вошло в Государственный совет после коронации Аэциэля.
  - И сколько?
  - Один! - в сердцах воскликнул герцог, - и этим единственным эльфом оказался сам Этан Брэкеретт Меллорн. Он получил пост Первого консула. Учитывая влияние Брэка на императора, а Джейк после встречи с ними утверждает, что сие влияние высоко (мальчик буквально смотрит в рот своему дяде), такое положение дел можно назвать просто безобразным.
  - Не удивительно, Аэциэль вырос и воспитывался в империи, - пожал плечами Вил, - к тому же его отец был человеком. Неизвестно ещё, насколько он эльф.
  - Он настоящий Меллорн, - безапелляционно заявил старший Файдернесс, - и внешне, и по воспитанию. Джейку он очень понравился, воспитанный, сдержанный, умный. Он высказывал мнения вполне зрелые для парня, которому скоро сравняется шестнадцать. Как неудачно, что события эти пришлись на конец лета! Если Брэк и молодой император не соберутся в Морозные земли весной, мне придётся ехать самому. А я терпеть не могу ждать!
  - Дядя Джейк не писал, что представляет из себя Второй консул? - Вил хотел разузнать побольше о человеке, подписавшем ту необычную бумагу, которую ему предъявил кареглазый виноторговец.
  - Второй консул? - переспросил отец Вила, - что может быть интересного во Втором консуле? Его влияние на политику империи сравнительно мало, Марин Туллий, - сэр Гевин подтвердил, что про блестящую память Вил говорил не зря, - был легатом, воевал вместе с Барсом в Кумее, а почему он тебя заинтересовал?
  - Вчера мне в руки попала прелюбопытнейшая бумага, подписанная именно Вторым консулом, Марином Туллием.
  - Здесь, в Эльферерри?
  - Да. Вчера мой друг, Бартоломью Вудсток, привёл мне своего протеже, столкнувшегося с откровенным грабежом на одном из постоялых дворов, - Вил задумался на мгновение, опасаясь, что дальнейший его рассказ вызовет недовольство отца, - городские гоблины во главе с бывшим каторжником обирали постояльцев, а один из них привёз в Эльферерри 'Кровь демонов' и заручился рекомендательным письмом от самого Второго консула.
  - И что? - губы сэра Гевина недовольно скривились, - опять эти ваши неподобающие знакомства: Вудсток, занимающийся торговлей, позорит своё происхождение, гоблины, каторжники, когда этому будет конец? Ваш дедушка Бейтсворд, будучи верховным жрецом, постился и молился двое суток, почитая себя осквернённым, когда видел гоблина. А вы тратите своё время на разбирательства с ними вместо того, чтобы служить Дубовому клану.
  - Я служу Дубовому клану на посту Верховного коррехидора, - огрызнулся Вил, - и служу неплохо.
  - Мне столько раз приходилось слышать про ваш несравненный ум, - сощурился герцог, - и что я вижу? Вы растрачиваете понапрасну своё время и силы, разбираясь с каторжниками и убийцами. С вашими способностями вам и полутора часов в день с избытком хватило бы на всех эльферреских гоблинов скопом. Вы же торчите целыми днями в коррихидории (мне Фибс детально рассказал о вашем распорядке дня), уж лучше бы по званым вечерам и клубам ходили, право слово. Вам на жизнь зарабатывать не нужно, вот и отдавайте работе столько времени и сил, чтобы к вам нельзя было придраться, а остальное время проводите в Меллорн Донане, у короля, выполняя свою прямую миссию.
  - И всё же, что за человек этот Марин Туллий?
  - Да уж, если вы что вобьёте в свою голову, так и будете упорствовать, - герцог выпустил струю дыма, - что он за человек? Я думаю, военный человек, а значит точный, дисциплинированный, исполнительный, верный своему императору.
  - А кому он мог дать рекомендательное письмо с требованием всяческого содействия?
  - При новой власти всегда возвышаются новые персоналии: друзья, знакомые, родственники, сослуживцы, так что кандидатур предостаточно. И, в конце концов, что такого особенного было в том треклятом письме, что заставляет вас тратить на него моё и своё время?
  Вил так сразу не мог сказать, чем именно царапнула его рекомендация Второго консула, но, подумав, он ответил:
  - Меня насторожила формулировка: она не содержала никаких характеристик, зато приказывала оказывать всяческое содействие. Очень уж похоже на воинский приказ.
  - Удивил! - раздался сухой смешок сэра Гевина, - по словам Джейкерема Марин Туллий получил своё патрицианское имя вместе со должностью легата, а сам по рождению принадлежал к подлому званию, то есть он из простолюдинов. Вот и делайте выводы; возвысившийся на воинских успехах, он определённо не имеет ни соответствующего воспитания, ни образования. Пишет, как боги на душу положат, а положили они ему солдатскую простоту и ограниченность в возможностях доносить собственные мысли до окружающих.
  - И всё же мне хотелось бы побольше узнать об этом человеке, - Вил поморщился в душе, предвкушая очередную порцию порицаний и рассуждений о своей никчёмности, - напишу дяде Джейку, пусть порасспрашивает о нём в Рие.
  - Не хватало ещё отрывать от дел Джейкерема Бейтсфорда в Рие, - герцог даже слушать не собирался резонов своего сына, - он питает к вам необъяснимую слабость, потакает всем вашим чудачествам, поэтому, не удивлюсь, если морознорождённый лорд вместо того, чтобы служить Дубовому клану, станет носиться по столице империи, собирая в угоду вашему праздному любопытству слухи и сплетни о новоназначенном Втором консуле. Но, хвала богам, это невозможно.
  - Почему? - вскинул бровь младший Файдернесс.
  - Потому, как вашего терпения едва ли хватит на четыре месяца.
  - По-моему почта работает не в пример быстрее.
  - Если вы дадите себе труд взглянуть в окно, - ехидно заметил сэр Гевин, попыхивая трубкой, - то увидите на улице снег, что означает наступление зимы. А зимой, особенно нашей зимой, почтовые голуби не летают, они просто дохнут от холода. Почта доставляется караванами, путь которых до Рии займет от месяца до полутора. Накиньте пару-тройку недель на месте, прибавьте обратную дорогу, и к Дню весеннего равноденствия вы получите долгожданный ответ.
  Вил не подозревал, что с посылкой обычного письма могут возникнуть подобные сложности.
  - Конечно, - продолжал разглагольствовать герцог, - откуда вам знать об этом, вы ведь привыкли, что ваши любовные записочки доставляют слуги, затратив на дорогу максимум час. Так что отвлекать глупыми вопросами Джейка у вас не получится. Дубовый клан не интересуется личностью Второго консула, посему ваше любопытство останется неудовлетворённым, так что вам, сударь, следует больше уделять внимания интересам клана, а не тратить силы и время на глупые подозрения и наведение порядка в Эльферерри. Нам нет дела до столичных карманников, убийц и воров. В Файдриме преступности нет, если наш король не в силах навести порядок в своих владениях, это его головная боль, не ваша.
  - Вы упорно не желаете меня услышать, - в сердцах воскликнул Вилохэд, - в один день происходят три события: появляется виноторговец с вызывающим подозрение рекомендательным письмом, королевский шут и любимец взволнован настолько, что прерывает мой доклад и с пристрастием выпытывает подробности о только что прибывшем, а вечером обнаруживается стоячий труп, на счёт коего имеется специальный эдикт короля. По-вашему, это простые совпадения?
  - По-моему, это обычная ваша уловка, чтобы не делать того, что от вас ждут, - отец коррехидора снова стал терять терпение, - с малолетства вы были большим искусником в подобных уловках. Вы убедили свою мать обучать вас музыке в ущерб фехтованию. Не думайте, что это забыто!
  - Я и не думаю, - вздохнул Вил, - но должен же быть какой-нибудь быстрый способ для пересылки писем, для экстренных случаев.
  - Мне ничего подобного неизвестно, - герцогу уже надоели все эти разговоры о дяде, виноторговце, Втором консуле, письмах, - как ваш отец, и как глава Дубового клана, я велю вам выкинуть из головы все эти вздорные идеи и приложить силы к выяснению, например, каким образом шут получил столь длительное влияние на короля. Предыдущие вельможи в случае редко держались больше полутора месяцев. Вот ваша первоочередная и главная задача. Узнав это мы сможем устранить влияние шута и усилить наши позиции при дворе. Я позволяю использовать для этого любые методы, вы меня слышите? Любые! Если потребуется подкуп, платите, если нужно будет лечь в постель к королевской фаворитке, вы ляжете. Потому что нет ничего, что было бы зазорно сделать ради своего клана!
  - Отец, я предпочитаю иные методы, - начал закипать коррехидор.
  - Ваши методы за два месяца вашей службы не дали ничего, кроме нахальных подчинённых, которые врываются в ваш дом и дерзят всем подряд. Посему ваши методы мы признаём несостоятельными, и отныне вы станете действовать по моей прямой указке.
  - Тогда вам самому придётся занять должность Верховного коррехидора Эльферерри, - Вил поднялся на ноги, - потому что я отказываюсь быть слепым орудием вашего самодурства.
  - Довольно мне дерзить! - вскричал глава Дубового клана, и снова остервенело зазвонил в колокольчик, - на сегодня разговор окончен. Фибс, - он обратил суровый взгляд на мгновенно появившегося дворецкого, - проводи моего сына, пусть он отправится куда-нибудь и поразмыслит над своим поведением. Я желаю остаться один. Имею я на это право в моём доме?
  - Но ведь это мой дом, - возразил Вилохэд, - вы сами подарили его мне, когда я стал верховным коррехидором.
  - Хорошо, - насупился герцог, - позвольте мне остаться наедине с собой в вашем доме.
  Вил пожал плечами и вышел за дверь, которую Фибс с поклоном закрыл.
  - Сегодня у его светлости было нелёгкое утро: сперва мистрис Олдгрэйв накричала на него, потом вы.
  - Если бы его светлость хоть иногда прислушивался к чужому мнению, жизнь была бы куда проще и комфортнее, - заметил Вил, - но Фиона - молодец, не испугалась отца. Такое не часто случается.
  - О, да, мистрис Одгрэйв - очень смелая юная леди, - охотно поддержал дворецкий, - я даже предположить не мог, что мне посчастливится познакомиться с ней.
  Вил удивлённо посмотрел на своего слугу:
  - Ты говоришь так, будто знал о ней раньше.
  - О, да, милорд, я много читал о мистрис Олдгрэйв в газетах. 'Королевский герольд' подробно освещал скандал в Магической академии.
  - Что за скандал? - коррехидор прохаживался по своему кабинету, - я ничего не слышал.
  - Возможно, и слышали, милорд, просто не запомнили имён. Летом произошёл жуткий инцидент, - это слово Фибс произнёс, тщательно проговаривая, - во время запрещённого эксперимента погиб всеми уважаемый и заслуженный маг, а помогала ему наша мистрис Олдгрэйв.
  - И?
  - Было какое-то расследование, Эльферерри наполняли самые невероятные слухи, поговаривали о некромантии и перемещении душ. Мистрис Олдгрэйв была в самом центре этого скандала. Кое-кто, - Фибс сделал таинственную физиономию, - утверждал, что мистер Паттен, так звали погибшего мага, собирался сделать эликсир вечной жизни. Но я думаю, они действительно занимались перемещением больших форм, как и писали в газетах. Кстати, если вы хотите быстро связаться с сэром Джекеремом, мистрис Олдгрэйв может вам посодействовать в этом.
  - Какое, ты говоришь, они делали перемещение? - сразу уловил ход мысли Вил.
  - Им не удалось перемещение больших форм, но вот в перемещении малых форм мистрис Олдгрэйв и её наставник весьма преуспели. Попросите её о помощи, милорд.
  Вилохэд задумался. Фибс предложил прекрасный выход из положения, к тому же отец так и не дал им обсудить отчёт Фионы о вскрытии стоячего трупа.
  - Я приглашу её вечером в ресторан, - сказал он, - вот только адреса не знаю. Придётся ехать в коррихидорию и смотреть в документах.
  - Милорд, - покачал головой дворецкий, - милорд, вы не должны приглашать вечером в ресторан девушку, которая не является ни вашей невестой, ни вашей любовницей. Это может повредить репутации мистрис Олдгрэйв. Лучше напоите её шоколадом. А вот, где живёт эта молодая леди я знаю, - Фибс хитро прищурился, - я взял на себя смелость отправить её домой в вашей карете.
  - Фибс, что бы я без тебя делал! - воскликнул Вил и обнял старого слугу, - ты всегда выручаешь меня. И, кстати, что у нас сегодня на обед?
  - Его светлость заказал горячий мясной пудинг, тушёные почки и ячменные оладьи с чёрной патокой. Мэри уже ушла на рынок за требухой и ливером.
  - Тогда я пообедаю в клубе, - решил Вил.
  
  
  Глава 9
  О ВРЕДЕ ОБЖОРСТВА
  
  Субботнее утро началось для Осокоря с весьма беспардонного расталкивания. Возле его кровати стоял Снорри.
  - Иди глянь на нашего певуна - проговорил гном.
  - Что у вас ещё случилось? - клирик торопливо надевал штаны, - что он выкинул?
  - Помирает, - пожал плечами Снорри.
  Осокорь выхватил из-под кровати свою сумку с магическими ингредиентами и со всей возможной скоростью помчался в комнату друзей. Барда он застал лежащим в скрюченной позе под двумя одеялами и его чёрно-бурой шубой. И одеяла, и шуба основательно тряслись, Ноди крепко знобило.
  - Как ты? - Осокорь присел рядом и пощупал взмокший от испарины лоб барда, - простыл что ли?
  - Простыл! - воскликнул гном, - обожрался вчера свиной рулькой и всю ночь блевать бегал.
  - Не только блевать, - слабо сказал Ноди, - и всё остальное тоже.
  Осокорь откинул шубу и одеяла и велел барду лечь на спину:
  - Знаешь ведь, что тебе нельзя есть что попало, - он с облегчением убедился, что ничего требующего вмешательства скальпеля у парня нет, хотя тот и скрипел зубами, когда клирик мял ему живот, - а ты нажираешься словно голодающий беспризорный мальчишка. С чего это ты вчера свинину на ужин заказал?
  - Про запечённую в тесте мотолыжку он мне по дороге все уши прожужжал, - встрял гном, - ему видите ли караванщики говорили, что в Эльферерри готовят такое 'Вепрево колено', что ум отъешь.
  Ноди вяло кивнул:
  - Так ведь вкусно было.
  - Ты, видимо, и отъел, - поморщился Осокорь, считая учащённый, слабый пуль барда.
  - Добро б он одной мотолыжкой ограничился, - продолжал свои разоблачения Снорри, - кто цельный кофейник кофе вылакал? Пил бы пиво со мной, не валялся бы сейчас полупокойником.
  - Так ты ещё и на кофе подналёг? - безразлично спокойный голос Осокоря не сулил Ноди ничего хорошего.
  - Ничего я не налегал, - бард, морщась, сел на кровати, а потом с трудом встал, - просто попил кофе и всё.
  - Как же всё! - Снорри не собирался скрывать грехи друга, - было б всё, если не считать тарелки засахаренных орехов.
  - Замечательно, - Осокорь сидел, скрестив руки на груди, - объясните мне, господа офицеры особой хасты 'Странник', доколе я буду исполнять при вас роль дядьки при великовозрастных оболтусах? Почему один, - выразительный кивок в сторону гнома, верхом усевшегося на стул, - проваливает задание, проявив недопустимое самовольство, а другой, - клирик поднял глаза на держащегося за дверной косяк Ноди, - нажирается, будто голодал месяц, вопреки моим запретам и здравому смыслу? Почему в Кумее подобного не было? Я жду ваших объяснений, господа.
  - Простите, но мне нужно покинуть вас, - бард засунул босые ноги в сапоги.
  - Ему в сортир, - пояснил Снорри, - а в Кумее война была. Это ж - другое дело.
  - Значит, расслабились, - подытожил Осокорь, - не война, значит, можно самодурствовать, потакать своим прихотям, работать, спустя рукава?
  - Да нет, конечно, - насупился гном, уж больно непривлекательным выглядело их с Ноди поведение, - у меня вообще случайно вышло.
  - Ага, случайно подрался с Малахией, случайно отметелил господина Парка, а бард наш, ну совершенно случайно обожрался накануне важного дела и теперь делит своё свободное время между поносом и рвотой. Замечательно! А у нас, между прочим, каждый день на счету. Эх, если б не дело, посадил бы я нашего Ноди на недельку на сухари и чай, пусть бы помучался желудком и подумал хорошенько, стоит ли есть всё, что вкусно.
  Осокорь позвонил служанке и велел подать чаю на травах.
  - Только смотри, - наказал он молоденькой служанке, стрельнувшей глазами в сторону Снорри, - чтоб кипяток был настоящий, а не просто горячая вода.
  Появился Ноди.
  - Теперь, вроде, полегчало, - проговорил он, валясь на кровать, - давно мне так хреново не было.
  - Кабы не Флосси, ты бы ещё пару деньков у меня помучался, - проговорил Осокорь, доставая из саквояжа посеребрённый нож, - из воспитательных соображений. А теперь придётся лечить.
  Он отхватил у охнувшего от неожиданности барда прядь волос и бросил её в кружку. Когда от выдоха клирика волосы сгорели бездымным прозрачным пламенем, Осокорь добавил каких-то трав, тщательно отмерил половину ложки кристаллов, похожих на жёлтый сахар, залил всё это кипятком, а на последок влил пару капель тягучей жидкости, напоминающей патоку. После этого накрыл кружку блюдцем.
  - Плохо мне, - пожаловался Ноди, снова укрывшийся всеми имеющимися в наличии одеялами, - ноги вообще не держат. Даже не знаю, как я пойду на рынок, крепко я вас подвёл.
  - Может, я схожу? - оживился Снорри, - пускай певун отлежится. Девка меня знает, я даже ей, кажись, понравился. Поговорю, поухаживаю, разузнаю всё, что нужно. Тут ничего сложного нет, справлюсь.
  - Ты уже в доме господина Парка справился, - Осокорь помешал зелье в кружке и протянул барду, - дров наломал по полной. А теперь собираешься с Флосси продолжить. Да после того, как ты чуть не прибил её хозяина, девчонка, если только она не полная дура, с тобой слова доброго не скажет. Пей, пей, - это уже относилось к Ноди.
  Тот поднёс к лицу кружку и смешно сморщил нос с аристократической горбинкой:
  - По-моему, гадость, и горячо.
  - Поменьше рассуждай, - велел клирик, - остынет, ты это вообще не проглотишь. И если тебя после вырвет, поверь, я очень сильно рассержусь.
  Бард вздохнул, задержал дыхание и залпом выпил. Он даже не позволил отразиться на лице отвращению, которое испытывал.
  - Запить можно? - осторожно спросил он. Ему казалось, что вязкая жидкость никак не желает проглатываться до конца.
  Клирик плеснул в кружку чай.
  - А что за коричневатый сахар ты насыпал ему в отвар, - поинтересовался Снорри, когда Осокорь укладывал свои вещи назад в саквояж.
  Осокорь бросил взгляд на Ноди, который уже спокойно дышал и ответил:
  - Это не сахар, а выпаренная моча грифона.
  Гном засмеялся, а Ноди закашлялся.
  - Отличное, между прочим, средство от отравлений, - Осокорь поднялся, - ты полежи, через полчаса будешь почти в норме, но сегодня вообще ничего не ешь. Чай пей, сколько пожелаешь. Завтра сухари, а там поглядим. Мы со Снорри позавтракаем, а ты отлежишься и собирайся. И так много времени впустую прошло.
  Ноди кивнул. Ему явно полегчало: уходила зеленоватая бледность, и на кровать он улёгся уже спокойно, не подтягивая колени к животу.
  В общей зале бард появился довольно быстро, его товарищи не успели даже допить чай.
  - Вот ведь кот! - беззлобно засмеялся Снорри, - лежал, помирал, а как дело к охмурению девки пошло, так он при полном параде!
  Это относилось к белоснежной рубашке с кружевным жабо, которое было видно из-под распахнутой шубы, штанам с пряжками и высоченным сапогам.
  - Я в порядке, - сказал Ноди, подсаживаясь к столу, - и могу даже смотреть на еду без отвращения.
  Снорри допил чай и поднялся:
  - Я мигом, только оденусь и меч возьму.
  - Меч оставь, - велел Осокорь, - уж очень он приметен. А ты, Ноди, что-то не по сезону одет.
  - Я на себя согревающее заклинание накинул, - небрежно заменил бард, - и на лютню за одно.
  - Мне, значит, меч оставить, а ему его бренчалка нужна, - буркнул гном, словно бы себе под нос, но так, чтобы услышали все.
  - Моя, как ты изволил выразиться, бренчалка, являющаяся на деле лютней эльфийской работы, производит на девушек куда более благоприятное впечатление, нежели шестифутовая железяка, которую только по чистому недоразумению кто-то поименовал мечом.
  - Всё, - прекратил обычную пикировку своих помощников Осокорь, - идите уже. Как только покажешь девушку Ноди, немедленно назад, - это относилось к гному, - у нас с тобой здесь дела найдутся.
  Ближайший к дому господина Парка рынок оказался весьма обширным. Друзья обошли его, прикинув расположение рядов и прилавков.
  - Скорее всего Флосси пойдёт через эти - Ноди издалека оглядывал открытые по случаю базарного дня обе створки деревянных ворот, на которых красовались искусно вырезанные барашки, пучки колосьев и всяческие колбасы-окорока. Ворота прямо у неё на пути.
  - Может быть, - гном, напяливший шапку почти на глаза, приплясывал на месте от холода, - а, может, она вообще сегодня на рынок не пойдёт, или кого другого отправят. Торчим тут уже битый час, ноги скоро отвалятся, а всё впустую!
  - Не сегодня, так завтра придёт, - успокоил друга бард. Он совершенно не мёрз, даже ворот шубы расстегнул, - а кроме Флосси им послать некого. Повариха за покупками не пойдёт, у неё и так дел по горло, вредная миссис Дотс скорее удавится, вернее постарается удавить того, кто ей подобное предложит. Остаётся Флосси.
  - Может они парня какого пошлют, - не сдавался Снорри, ему бесполезное болтание по рынку испортило настроение, - конюха, например. Он сколько хочешь жратвы привезти может.
  - Ага, - засмеялся Ноди, - отправится он в ближайшую пивную и просадит там все денежки. В лучшем случае купит первое, что под руку попадётся. Нет, брат ты мой, за покупками женщину посылать надо, она и поторгуется, и все ряды пару раз обойдёт, чтобы выяснить, где подешевле.
  Снорри выхлебал очередную порцию чая в маленькой чайной и возвратился к барду. Они ещё разок обошли ряды, ломившиеся от товаров, когда гном отступил в промежуток между прилавками и потянул за собой друга. Ноди нырнул туда же.
  - Идёт, - негромко проговорил гном.
  Флосси оказалась миловидной девушкой с тем особенным выражением лица, из-за которого обращаясь к ней хотелось прибавить к имени слова 'крошка' или 'малышка'. Она даже не посмотрела в сторону прячущихся.
  - Всё, -сказал бард, окинув назад гриву чёрных волос, - возвращайся в гостиницу. Дальше моя работа.
  Он вышел и со скучающим видом двинулся вслед за Флосси. Из толпы его выделяла лютня, небрежно повешенная на плечо и длинные волосы, падающие ниже лопаток.
  Флосси методично обходила ряды рынка и, сверяясь со списком покупала что-то. Большая корзина постепенно наполнялась. Ноди понимал, что просто так заговорить с девушкой - не самый удобный способ знакомства. Тут ни его личное обаяние, ни лютня не помогут. Нужен был повод. И поводом этим оказались двое гуртовщиков, коротавших время возле загородки с овцами. Парни курили длинные трубки и вяло переговаривались. Место, где держали овец, было уединённым, и барду оставалось лишь гадать, зачем девушке понадобилось идти туда. Скорее всего она решила сократить путь к воротам.
  При виде Флосси гуртовщики оживились. Тот, что пониже, огненно-рыжий, с разорванным и неправильно сросшимся ухом, заступил дорогу девушке, картинно поправил плед и сказал:
  - Куда спешит такая красотка? Не желает ли она скоротать время в компании отличных парней.
  При этом он выдохнул дым из трубки прямо в лицо Флосси.
  Она растерялась, оглянулась по сторонам, словно ища поддержки у прохожих, и ответила:
  - Прошу вас, господин гуртовщик, дайте мне пройти. Я тороплюсь.
  - Торопишься?! - шутливо удивился второй, повыше и не такой рыжий, но основательно заросший щетиной трёхдневной давности, - боишься покупки стухнут? Так не боись, мороз на дворе, ничего твоим покупкам не сделается.
  - Меня миссис Дотс заругает, если я стану без дела шататься, - собравшись с духом заявила девушка, надеясь от всей души, что авторитет миссис Дотс урезонит парней, - она ужасно строгая.
  - Ой, ой, ой, я уже в штаны напустил от страха, - засмеялся Драное ухо, - наплюй и ты на эту бабу, давай лучше познакомимся. Я вот, к примеру, Бил, а он - Стив. Как тебя звать, милашка?
  - Я с не говорю своего имени незнакомцам, да ещё из тех, кто не обучен хорошим манерам, - осмелев, отрезала Флосси.
  - Пожалуйста, не говори, - великодушно разрешил Бил, - я сам угадаю. Пошли, у нас тут неподалёку отличное местечко, там выпьем, и я угадаю твоё имя, красотка. Да мы ж заплатим. Часок в обществе пары молодых джентльменов, и ты станешь богаче на несколько шиллингов.
  Ноди не видел, но готов был поклясться, что краска залила лицо девушки.
  - Немедленно позвольте мне пройти, - выкрикнула она, но вскрик получился почти жалобным, - иначе я позову стражу.
  - Слышь, Бил, - проговорил Стив, охрипшим от постоянного курения голосом, - я слыхал, что в Эльферерри девки сговорчивые, любая с тобой пойдёт, только денежку покажи. Что ж эта-то кобенится? Мы чем для тебя нехороши? А? - он ухватил Флосси за руку, - пойдёшь с нами, а коли рыпаться станешь, смотри.
  Он вытащил из-за голенища нож.
  Ноди понял, что настало его время. Бард вышел из тени, откуда наблюдал всю сцену и негромко приказал:
  - Отпустите девушку, уроды.
  - Иди своей дорогой, - посоветовал Бил, - пока мы добрые. У нас свидание наклёвывается. Ты тута явно лишний.
  - Отпусти её, - повторил Ноди, - вы, по всему видно, слишком долго были в обществе своих овец и вконец забыли, как ведут себя воспитанные люди.
  - Придётся его побить, - вскинулся хриплый Стив, - пока девку держу, врежь ему, Билли, по наглой роже.
  Рыжий, нехорошо усмехаясь, тоже вытащил внушающий уважение нож и картинно повертел им, давая полную возможность противнику представить, что произойдёт с его телом при встрече с ним.
  Ноди демонстрация не впечатлила. Он только перекинул лютню за спину и продолжал стоять, как ни в чём не бывало.
  Гуртовщик, подбодрив себя воинственным рычанием, бросился на барда. Тот с непостижимой быстротой пригнулся, ушёл в сторону, поднырнув под нож, а затем ухватил рыжего за руку и ловко вывернул её. Нож полетел в снег. После этого Ноди ударил противника кулаком в лицо. От этого удара физиономия гуртовщика смялась, словно бумага, и в каждой складке проступила кровь. Рыжий Бил стал молча падать навзничь. Бард повернулся ко второму, всё ещё оторопело держащему Флосси.
  - Повторяю, отпусти девушку.
  Хриплый оттолкнул Флосси с такой неожиданной силой, что она повалилась в сугроб, и дал дёру. Ноди вернул лютню на место, галантно подал руку девушке и сказал:
  - Бард и музыкант, Нодияр Бадсара, к вашим услугам.
  Флосси поднялась на ноги, отряхнула с одежды снег и, покосившись на лежащего эльфа, пискнула:
  - Флосс..., Флоранция Диккери, - её книксен из-за тёплой одежды получился чуточку неловким.
  - Здесь не самое безопасное место для молодой леди, - продолжил Ноди, - я позволю себе смелость предложить себя в качестве вашего провожатого до того места, куда вы изволите следовать.
  Пришедшая в себя девушка искоса поглядела на барда и отметила благородный профиль, роскошную шубу и развевающиеся на ветру волосы. Её спас морознорождённый!
  - Я готова позволить вам это, - солидно произнесла она, стараясь не смотреть на лицо гуртовщика, где, словно в жуткой чаше, скопилась кровь, начавшая уже вытекать и пятнать снег, - он умер?
  - Не думаю, - уверил её бард, - просто в обмороке. У него будет время поразмыслить над собственным грубым поведением.
  На самом деле Ноди прекрасно знал, что в лучшем случае, если гуртовщику посчастливится выжить, он станет тихим беззлобным дурачком, пускающим слюни. Но он не собирался сообщать об этом Флосси.
  Тут барда отпустило возбуждение схватки, и в полной мере вернулись дурнота и боль в желудке. Он подумал, что сейчас бесславно хлопнется без сознания прямо на глазах девушки, которую собирался очаровать. Чтобы хоть как-то удержаться в стоячем положении, ему пришлось буквально повиснуть на заборчике, огораживающем загон для овец.
  Однако, на Флосси это произвело прямо противоположное впечатление: она бросилась к барду и запричитала:
  - Что с вами, сударь? Вы ранены? Он вас порезал! Нужно поскорее добраться до врача.
  Ноди сумел справиться с головокружением и отлепился от забора.
  - Нет, не беспокойтесь, мисс Диккери, - проговорил он, - это всего лишь последствия проклятой боли в животе, которая терзает меня со вчерашнего вечера. Возможно, я съел что-то не то или не в тех количествах. Однако ж, мне уже лучше.
  - Ой, я так испугалась, - продолжала щебетать Флосси, - мне показалось вдруг, что мой спаситель может умереть прямо у меня на глазах. И не спорьте, вы спасли меня от смерти, - она округлила и без того большие глаза, но заметив скептическую улыбку барда, поправилась, - пусть не от смерти, но от учести, какая для порядочной девушки хуже смерти, я прекрасно отдаю себе отчёт, что мне грозило, не подоспей вы вовремя.
  Ноди понимал, что самой большой опасностью для девушки могло оказаться изнасилование всей честной компанией. После чего ей хорошо заплатили бы за молчание и отправили восвояси, но говорить об этом он, естественно, не стал, ограничившись согласным кивком.
  - Мистер Бадсара, если вы мучаетесь животом, так вам нужно пить отвар из овса, - со знанием дела продолжила Флосси. - Ваша супруга должна приказать приготовить вам его немедленно.
  Ноди отметил про себя неуклюжую попытку выяснить наличие у него супруги, и поспешил уверить девушку, что супруги у него нет, а сам он приехал издалека по делам.
  Они покинули рынок, и Ноди в качестве благодарности предложил Флосси показать ему что-нибудь замечательное в Эльферерри, особенно если это будет по пути к её дому.
  - Конечно, - радостно воскликнула девушка, - мы завернём на бульвар Ледяных роз. Каждую зиму художники делают огромные ледяные розы, а маги помещают внутрь каждой цветной огонёк. Вы даже не представляете, какая получатся красота!
  Ноди взял корзинку с покупками и заверил, что готов следовать за Флосси куда угодно. Они побродили среди ледяных роз, разговаривая о разных пустяках. Наконец, барду удалось привести разговор в нужное русло.
  - Вашему хозяину несказанно повезло, - проговорил он, убедив Флосси угоститься засахаренными орешками, которые продавали прямо на улице, - вы отзывчивая, добрая, добросовестная и храбрая. Вы не испугались гуртовщиков, вели себя смело и достойно.
  - Может быть, - согласилась девушка с последним утверждением, - только моему хозяину нет до меня никакого дела. Иногда я думаю, а вот если мы все умрём в одночасье, заметит он это или нет? Наверное, заметит, ведь некому будет подать ему завтрак.
  - Видимо, ваш хозяин - очень занятой человек. Служба отнимает всё его время.
  - Служба? - засмеялась Флосси, - да господин Парк отродясь нигде не служил. И вообще, он странный.
  Флосси посмотрела на Ноди.
  - Но ведь и вы - не совсем эльф, - в её утверждении слышалось сожаление, будто происхождение собеседника запечатывало ей уста, - у вас уши, как у человека, а ходите вы, как морознорождённый, - она кивнула на белую пену кружевного жабо. Ноди так и не застегнул шубу.
  - Мисс Диккери, - чуть понизив голос проговорил бард, - кому другому я нипочём не открыл бы своей тайны, но от вас просто не могу таиться. Я - потомок морознорождённого. А уши у меня спрятаны заклятием. Видите ли, Флосси, - вопросительный взгляд и чуть заметный кивок в ответ, - я долгие годы жил на юге. Там эльфов не жалуют, вот и пришлось купить заклятие, скрывающие уши. Месяца через три выветрится. Сюда же я приехал в надежде отыскать своих родственников (пригодилась версия словоохотливого Бартоломью Вудстока). Ведь меня воспитали на чужбине, только после смерти опекуна я узнал о своём происхождении.
  - О, - выдохнула Флосси, которой новый знакомый представлялся теперь никак не меньше, чем потерянным в младенчестве принцем, - но должны же были остаться какие-нибудь документы от ваших родителей.
  - Увы, никаких. Я совершенно один в этом городе, как, впрочем, и в этом мире, - Ноди не устраивало, что разговор опять удалился от господина Парка.
  - Я ведь почти ничего не знаю о Морозных землях, ваших обычаях, нравах. Вот ваш хозяин, господин Парк, кажется, вы его назвали странным. Почему? Вдруг я допущу подобную оплошность и прослыву странным в месте, где не только намерен отыскать родных, но и завести друзей.
  - Странности мистера Парка вам точно не грозят, - рассмеялась Флосси.
  - Мне он представляется эдаким пожилым джентльменом, педантичным до придирчивости, со стариковскими причудами и заморочками.
  - Опять вы ошибаетесь, мистер Бадсара, - хоть Ноди давно предложил называть его дружески по имени, Флосси упорствовала, - он вовсе не старый, но причуд у него немало. Например, он не выходит на солнечный свет, - многозначительно сообщила девушка, - у нас даже днём на хозяйской половине всегда зашторены окна. Потом он по ночам куда-то выезжает.
  - Мужчины, особенно холостые, нередко выезжают по вечерам, - ведь хозяйки у вас нет?
  - Мистер Парк холост, - подтвердила Флосси, - но когда он в город выезжает, он наряжается, а тут одевается, будто на охоту. А какая охота по ночам? И потом, ни в ресторацию, ни к даме сердца с парнями не ездят.
  - С парнями?
  - Вы ведь не знаете, у нас шесть охранников и управляющий Рагнар. Если честно, я их побаиваюсь, очень уж они отчаянные. Хотя ко мне не пристают, не то, что гуртовщики. Вот они по ночам все вместе и отправляются куда-то. Только под утро приезжают, я знаю, потому как им чай нужно согреть.
  - Удивительно, как мы, мужчины, недооцениваем порой девушек, - воскликнул бард, а его спутница даже зарделась от неожиданной похвалы, - вы не только обладаете редкостной наблюдательностью, вы ещё и можете дать объяснение подмеченному, - в душе Ноди рассчитывал, что Флосси не преминет проявить ещё свежеобнаруженные способности.
  - Вы, право, меня совсем так захвалите, - проговорила она, бросая искоса взгляд на своего спасителя, - а если что приметить, то я, действительно, много чего вижу. И ночные отлучки хозяина - не самое интересное.
  Ноди молчал, опасаясь нарушить хрупкую доверительность.
  - Возьмите, к примеру, ассамблеи, которые у нас случаются, - Флосси высыпала на ладошку крошки сахарной глазури и остатки орешков из пакетика и с сожалением отправила всё это в рот, - представляете, празднуют с пятницы до воскресенья.
  - Работы, похоже, в эти дни хоть отбавляй, - с сочувствием в голосе заметил бард, - гостей-то, небось, много съезжается.
  - Гостей хватает, - подтвердила девушка, - кареты ставить некуда. У нас даже морознорождённые бывают, - добавила она со значительностью, - но готовки не так уж и много, гости довольно мало едят.
  - Хорошо, а то и готовить, и подавать, так совсем без ног после праздников остаться можно, - перестроившись на манеру речи Флосси, подал реплику бард.
  - Всем слугам во время ассамблей вход на господскую половину строго-настрого запрещён, - доверительно сообщила Флосси, оглянувшись, нет ли кого сзади, - им миссис Дотс прислуживает. Одна.
  - Миссис Дотс? - переспросил Ноди, будто впервые услышал имя.
  - Ага. Она ещё при старом господине Парке была. Вредная, страх. Я как-то хотела одним глазком глянуть, что это за ассамблеи у них такие, артисты ведь приезжают, музыка. Тихонько прокралась по коридору, а миссис Дотс меня увидела. И знаете, что сделала?
  Ноди только головой покачал, он был не в состоянии вообразить злодеяние, учинённое строгой старшей прислугой.
  - Она меня за ухо ухватила, словно мне шесть лет, - в голоске Флосси слышалась непрошедшая обида, - вывернула его, у меня аж слёзы из глаз брызнули, и велела убираться. А потом неделю заставила ночные горшки выливать и мыть. Вот так.
  Ноди проглотил смешок и посочувствовал несправедливо обиженной.
  - Ну, конечно, и вам потом что-ничто перепадает из несъеденных вкусностей, - заметил Ноди, на которого снова начала накатывать дурнота и слабость, - а охранники вино допивают. Я знаю, чем такие праздники заканчиваются.
  - Еда и правда остаётся, - Флосси замолчала, словно впервые задумалась над этим, - полно. Будто почти ничего и не едят. А вот вино выпивают. Добро б выпивали, а то ведь напьются и разливают. Знаете, как отвратительно вино от ковров отчищается?
  Ноди понятия об этом не имел, но заверил девушку, что догадывается о тех усилиях, которые ей приходится прикладывать.
  - Понимаю, почему вам хотелось поглядеть, - проговорил он, когда они свернули на улицу Уходящего солнца, - всех девушек тянет на бал, где нарядные дамы и кавалеры кружатся в танце.
  - Нету у господина Парка никаких танцев, - заявила Флосси, - к нам одни джентльмены съезжаются, без дам. Вот артисты у нас выступают, о них миссис Дотс с удовольствием рассказыват. Специально, чтоб мы все ей завидовали.
  - Какая бессовествная женщина, эта ваша миссис Дотс, - сочувственно проговорил Ноди.
  - Ага, - согласилась Флосси, - на прошлой неделе ей посчастливилось слушать самого Эрика Хрустальное горло, - и встретив непонимающий взгляд Ноди, пояснила, - это самый сладкоголосый бард в Эльферерри, а говорят, и во всех Морозных землях. Везучая миссис Дотс, говорят, Эрик опять на ассамблее петь будет.
  - И когда у вас следующая ассамблея ожидается? - с небрежностью джентльмена поддерживающего светскую беседу поинтересовался бард.
  - На следующей неделе, в пятницу. У нас ассамблеи раз в две недели случаются, а иногда ещё чаще.
  - На широкую ногу живёт ваш хозяин, - Ноди было необходимо выяснить ещё, как часто ездит по ночам мистер Парк, и не связаны ли эти поездки с праздниками у него дома. Поэтому вопрос стоило обдумать.
  Они медленно брели по заснеженной улице, Ноди говорил какую-то приятную ерунду, чтобы у Флосси не осталось странного впечатления от их встречи.
  - Ещё раз осмелюсь выразить своё восхищение, - Ноди галантно поцеловал ручку в варежке, - вы - чудесная девушка, такая отзывчивая. Не бросили бедного больного барда на улице.
  - Как я могла! - возмутилась Флосси, - вы ради меня жизнью рисковали, под нож бросились! Ну вот, вы меня и проводили, - кокетливо проговорила она, забирая корзинку с покупками, - спасибо. И спасибо, что вступились за мою жизнь.
  - Долг каждого рыцаря вступаться за честь и жизнь дамы, - Ноди улыбнулся, хотя его начало прилично подташнивать, - а каждый бард - рыцарь. Я рад служить вам, прелестная мисс Флоранция, и от души желаю, чтобы ваша жизнь была спокойной и счастливой, пусть ни отвратительные личности, вроде сегодняшних гуртовщиков, ни ночные подъёмы для приготовления чая вашему хозяину не нарушают её спокойного течения. Часто, поди, по ночам вставать приходится?
  - Не так, чтобы очень уж часто, - заверила девушка, - обычно я хорошо сплю. Вот перед ассамблеями господин Парк как раз и выезжает на свои ночные отлучки, а в остальное время меня никто по ночам не будит.
  - От души надеюсь, что на этой неделе бессонная ночь уже позади, - сочувственно заметил бард.
  - Увы, нет. Следующее празднество намечено на будущую пятницу. Похоже в четверг или в среду ночью поспать спокойно не придётся, - Флосси улыбнулась, от чего на щеках появились ямочки. - Прощайте, господин Бадсара.
   - Прощайте, милая мисс Флоранция, - последовал изящный поклон, и Ноди пошёл прочь.
  Флосси, к счастью, не видела, как бард юркнул в снежную крепость, выстроенную каким-то заботливым папашей для своих чад, и некуртуазно запятнал снег желчью. После того, как его в очередной раз вырвало, бард почувствовал себя вполне прилично. Он покинул осквернённую крепость, взял кэб и через полчаса уже сидел в гостинице с порцией горячей осокоревой гадости в кружке.
  
  Глава 10
  ДОМ ШОКОЛАДНЫХ ГРЁЗ
  
  Для Фионы было полной неожиданностью, когда в воскресенье её домовладелица с таинственным видом передала ей конверт из светло жёлтой бумаги, на котором красивым острым почерком было написано её имя.
  В конверте оказалось письмо от Вилохэда Файдернесса.
  
  Уважаемая мистрис Олдгрэв!
  Поскольку наша вчерашняя утренняя встреча прошла не совсем так, как мне хотелось и как я планировал, прошу Вас оказать мне ещё одну любезность и выпить со мной горячего шоколада в 'Доме шоколадных грёз' сегодня, в пять часов по полудни. Я бы хотел до конца дослушать Ваш отчёт и обсудить некоторые аспекты расследования.
  Моя карета прибудет за вами в половине пятого.
  Верховный коррехидор Эльферерри сэр Вилохэд Файдернесс.
  
  Походив в задумчивости по комнате, девушка отправилась к подруге.
  Харриет Слип сидела за столом с распоротой шляпкой в руках. Она никак не могла решить, как лучше украсить своё творение.
  - Фио, как хорошо, что ты зашла, - обрадовалась Харриет, - посоветуй мне, что лучше подойдёт к этой шляпке: шёлковые маки и золотистые колоски или россыпь голубых васильков?
  - Мне кажется маки лучше, - ответила Фиона, мысли которой были заняты письмом, - скажи, Харриет, ты не знаешь случайно, что это такое 'Дом шоколадных грёз'?
  Хорошенькое личико Харриет оживилось, она мечтательно вздохнула:
  - Стыдно не знать подобные вещи, 'Дом шоколадных грёз' - это самое шикарное кафе в Эльферерри, и самое дорогое. Там дважды в неделю пьёт горячий шоколад с пирожными сама леди Камилла Уинегрэлл.
  - И что с того, что какая-то там леди ходит туда дважды в неделю? Почему я должна об этом знать?
  - Леди Камилла, тебе не какая-нибудь, - поучительно произнесла Харриет Слип, - она - фаворитка короля и самая модная дама в Морозных землях. А почему тебя интересует шоколадный дом?
  - Так, - неопределённо отмахнулась Фиона, - по работе надо. И где это кафе находится?
  - Я скажу, если ты покажешь мне письмо.
  - О каком письме ты говоришь? - притворно удивилась Фиона.
  - О том самом, на золотистой бумаге, которое ты, дорогая, прячешь за спиной.
  Харриет проворно вскочила, подбежала к подруге и выхватила листок.
  - Позволишь?
  - Читай уж, раз добралась.
  - Уважаемая мистрис Олдгрэйв, - с выражением прочла Харриет, - фи, на такой бумаге письмо должно непременно начинаться со слов 'дорогая Фиона'.
  - Я говорила тебе, что это по делу.
  - По делу, - сощурилась подруга, - по делу не приглашают в 'Дом шоколадных грёз', и деловые письма не пахнут одеколоном.
  - Какая чушь!
  - Ты нюхала письмо?
  - С какой стати я стала бы обнюхивать письмо своего начальника! - возмутилась Фиона.
  - Но оно пахнет, - Харриет поднесла письмо к лицу и блаженно зажмурилась, - будь осторожна, дорогая, всем известно, каков этот Вилохэд Файдернесс. Даже на его лице есть налёт порочности, которая делает его ещё более привлекательным.
  - Какая ерунда, - возмутилась Фиона, забирая письмо, - ты сама видела его когда-нибудь?
  - Кузина Милдред показала мне сэра Вилохэда на дерби летом.
  - И ты, конечно, сразу разглядела его порочность, - ядовито заметила Фиона.
  - Увы, мы сидели против солнца, а на нём была широкополая шляпа. Но вот костюм его показался мне верхом совершенства.
  - Давай, наконец, оставим порочность моего начальника в покое, - раздражённо сказала Фиона, - расскажи мне лучше про кафе, куда он меня пригласил.
  - Дорогая, ты даже не представляешь, как тебе повезло, - Харриет напрочь забыла о своей шляпке, - в 'Доме шоколадных грёз' подают самый дорогой и модный напиток в Морозных землях - горячий шоколад. Я уж не говорю о разных пирожных, залитых шоколадом блинчиках и прочих вкусностях. Но тебе нужно соответственно одеться.
  - Там снимают пальто?
  - Естественно, - усмехнулась неосведомлённости подруги Харриет, - а все твои платья такие унылые.
  - Не унылые, а практичные, - поправила Фиона, ей совершенно не понравилась идея наряжаться для встречи с Вилохэдом. Он этого явно не заслуживал.
  Харриет тем временем начала рыться в шкафу для одежды. Её шкаф был значительно обширнее, чем шкаф Фионы, поэтому магичка хранила там часть своего гардероба, которую не использовала в данный момент.
  - Вот это подойдёт, - радостно воскликнула Харриет, извлекая из недр шкафа серое шёлковое платье с вышивкой.
  О самом существовании этого платья Фиона предпочла бы забыть, слишком уж неприятные воспоминания были с ним связаны. Они с Харриет выбирали его вместе, когда мистрис Олдгрэйв готовилась к защите докторской диссертации по магии. Но потом случилось несчастье с мистером Паттеном, её наставником, долгие разбирательства, отмена защиты и категорический запрет на любые попытки изучения перемещения больших форм. Из-за всего этого Фионе страшно не хотелось влезать в проклятое платье, хотя она и понимала, что кусок серого шёлка не имел никакого отношения к летней истории.
  Харриет уже разложила наряд на своей кровати и рылась в шкатулке, подыскивая подходящие украшения.
  - Не стану я его надевать, - заявила Фиона, отталкивая руку подруги, когда та попыталась примерить ей серьги с дымчатыми топазами, - у меня это платье вызывает приступ тоски.
  - Глупости, - Харриет была непреклонна, - ты же не хочешь, чтобы в кафе богатые леди и джентльмены приняли тебя за подёнщицу и презрительно на тебя смотрели?
  Тут девушка попала в самую точку, магичка вынуждена была согласиться на серое платье с чёрными орхидеями.
  - Причёску я тебе сделать помогу, - пообещала довольная Харриет.
  - Ни за что не стану жечь волосы твоими щипцами в угоду моде, - отыгралась за платье Фиона, - просто уложу косы в узел, и довольно.
  - Ты могла бы запросто наколдовать себе роскошные кудри, - Харриет с сожалением погладила кончик своей косы.
  - Милая моя Харриет, - наставительно проговорила Фиона, - не всё в этом мире можно наколдовать.
  А наводить иллюзию сложно, муторно и проблематично. Но главное, это уже буду не я. Меня такое не устраивает. К тому же, коррехидор желает услышать мой отчёт по вчерашнему покойнику, и ему будет абсолютно всё равно, модная у меня причёска или нет.
  - Кто знает, кто знает? - многозначительно ответила Харриет.
  Ровно в половине пятого в комнату Фионы постучалась миссис Потс и, округлив глаза, сообщила, что за мистрис Олдгрэв прибыла карета, на которой красуется герб в обрамлении дубовых листьев, а кучер носит тартановый шарф.
  Фиона оказалась готова, она накинула шубу, взяла пуховые рукавицы и стала спускаться с лестницы. Вид у неё при этом был деловой и серьёзный.
  Кучер открыл ей дверь кареты, вежливо подставил руку, и они отправились.
  'Дом шоколадных грёз' располагался в глубине заснеженного сада, статуи которого кто-то заботливо закрыл деревянными ящиками. Фиона подумала, что летом, наверное, гости пьют шоколад на веранде и прямо под деревьями. Кафе здорово смахивало на сказочный пряничный домик, таким ярким и нарядным было само здание. Кучер проводил девушку внутрь, сказав пару слов высокому эльфу с прилизанными тёмными волосами. Одетый в вечерний костюм эльф важно кивнул кучеру, чуть поклонился Фионе и предложил ей снять шубу. Затем он проводил магичку к одному из столиков, располагавшихся в нишах. За столом сидел сэр Вилохэд тоже в вечернем костюме и от нечего делать листал красочное меню.
  При виде Фионы он встал, поклонился и сел только тогда, когда девушка опустилась на пододвинутый провожатым стул.
  - Я уже сделал заказ, - проговорил Вил, - и очень рад, что вы приняли моё приглашение.
  Фиона чувствовала себя несколько неловко, но решила ни за что не подавать виду, поэтому солидно кивнула.
  К их столику подошла улыбчивая девушка в коричневом бархатном платье, белом фартуке и накрахмаленном чепце. Она поставила кофейник и массу тарелочек пирожными. Последней на стол перекочевала вазочка с конфетами.
  Вилохэд наполнил чашки густым тёмным напитком и предложил девушке угощаться без стеснения. Сам же с аппетитом принялся уничтожать пирожные с шапкой крема.
  - Вот уж не думала, что вы любите сладкое, - Фиона осторожно отпила из своей чашки и взяла белоснежную розу из безе в росинках чёрного шоколада. Она старалась разглядеть на лице Вила упомянутый Харриет Слип налёт порочности, и пришла к выводу, что при том образе жизни, о котором её подруга говорила многозначительными недомолвками, четвёртый сын герцога Файдернесского имеет весьма здоровый вид.
  - А что я по-вашему должен любить, - удивился коррехидор.
  - Ну, не знаю, наверное, коньяк или виски.
  Вилохэд засмеялся:
  - Я терпеть не могу крепкое спиртное, и почти никогда его не пью. А шоколад обожаю, особенно если учесть, что сегодня я не обедал, поскольку мой отец заказал свой отвратительный пудинг с требухой.
  - Я тоже к требухе не очень, - согласилась Фиона, - но я не понимаю, почему вы пригласили меня сюда.
  - Во-первых, - ответил Вил, промокая салфеткой шоколадные усы, - я хотел услышать ваш доклад до конца, а после того, как вы разругались с моим достопочтенным родителем, я подумал, что вы не захотите встречаться с герцогом Файдернессом вторично.
  - Я разругалась! - не выдержала Фиона, - это он набросился на меня прямо с порога, едва я успела рот раскрыть.
  - И тем не менее вам удалось уязвить его, при том очень серьёзно.
  - Тем, что осмеливаюсь иметь собственное мнение, отличное от мнения его светлости?
  - Этого он, конечно, не любит, - кивнул коррехидор, - ну, вы там много чего наговорили такого, что мой драгоценный родитель не привык слышать даже от короля.
  - Понятно, - проговорила Фиона, - я, действительно, не планирую в обозримом будущем встречаться с его светлостью, поэтому конфликтов больше не будет.
  - С моим отцом просто невозможно прожить без конфликтов, во всяком случае для меня, - грустно усмехнулся Вилохэд, - итак приглашение ко мне отпадало, я мог бы посетить вас, но это было бы несколько двусмысленно и нарушало приличия. Оставалась ещё коррехидория, но там ужасно неудобные стулья, да и само место чертовски надоело мне за рабочую неделю. Вот я и выбрал своё любимое кафе. Надеюсь, вы не в обиде?
  Фиона отрицательно качнула головой, потому что рот у неё занят фруктовым пирожным.
  - Теперь я готов выслушать ваш отчёт до конца, - Вил налил себе ещё шоколада.
  Фиона скептически покосилась сначала на него, а потом на уставленный деликатесами стол.
  - Понятно, - засмеялся её собеседник, - вы опасаетесь, что меня стошнит прямо здесь, и нам придётся с позором уйти, так и не съев все эти замечательные пирожные. Но ведь вчера я держался неплохо.
  - Да, - согласилась магичка, - при осмотре трупа вы проявили редкую стойкость.
  - Если честно, очень не хотелось попасть в неловкое положение перед незнакомой девушкой.
  Фиона повторила то, с чего начала утром в библиотеке, а потом подробно рассказала о сделанных пробах на применение магии.
  - Самое удивительное, что магии я не обнаружила никакой, - резюмировала она, - даже тест Пикелоу на зеркале не дал результатов, хотя я не поленилась проделать его дважды.
  Вилохэд задумался.
  - А не мог убийца применить магию не на жертву, а на окружающее пространство, ну, что-то наподобие замедления времени. Тогда у него появилась бы полная возможность освежевать покойного и перенести назад. Ещё вчера я приказал обыскать близлежащие сараи и подвалы на предмет следов крови.
  - Вы разбираетесь в магии? - в голосе Фионы сквозило удивление, - вас учили?
  - Учили, в университете я прошёл полный курс общей магии, - качнул головой коррехидор, - хотя сам я - полнейшая бездарь. Меня проверяли в детстве, и поскольку я четвёртый сын главы самого влиятельного морозного клана, отсутствие у меня таланта к колдовству замаскировали расплывчатой необидной формулировкой: 'Носитель латентного магического дара'.
  - Это вовсе не расплывчатая формулировка, и не дань вежливости, - Фионе страшно хотелось съесть ещё пару миндальных пирожных, но больше не влезало, - ваш латентный магический дар означает, что вы сами - не маг, но вот ваши дети будут волшебниками. Если ваша супруга также будет обладать латентным даром, то сыновья, а если явным, то и дочери. А что касается применения чар на окружение, то следы всё одно нашлись бы. Тест Пикелоу - очень точный. Но ни нашей магии, ни имперской там не было, ручаюсь.
  - Однако ж кто-то освежевал беднягу за короткое время, да ещё умудрился как-то извлечь из него жизненно важные органы. Кстати, это было сделано до смерти или после?
  Фиона задумалась.
  - Вообще-то, когда извлечены органы можно определить по количеству крови, но у нас крови нет совсем, поэтому я предполагаю, что извлечение органов шло одновременно со сдиранием кожных покровов.
  - У вас есть соображения, зачем это было проделано?
  - Нет. Не представляю, кому подобное может понадобиться.
  - Если вы исключаете эльфийскую и имперскую магии, что скажете о некромантии? - Вил опять уловил удивлённый взгляд девушки, - предвосхищаю ваш вопрос: я вчера полдня провёл в публичной библиотеке и подчитал кое-что.
  - Некромантия, конечно, запрещена и мало изучена, но она оставляет чёткие следы применения. А у нас ничего, пусто, словно над трупом аккуратно потрудился квалифицированный палач.
  Их разговор прервало появление официантки, которая с неизменной улыбкой поставила на их столик запотевший хрустальный кувшин с водой и высокие стаканы.
  - Это чтобы запивать шоколад, - пояснил Вил, - иначе много не съешь, слишком сладко.
  Он налил воду себе и Фионе, а потом спросил:
  - Если не колдовство, то может быть мы имеем дело с появлением в городе накилеви? Дежурный Меллоун говорил что-то о другом случае, подобном нашему.
  - Удивительно, но я тоже подумала о накилеви, - проговорила Фиона, - но нет. Зимой они впадают в спячку. Лёд на озере уже давно встал, да и накилеви не способны к столь ювелирному умерщвлению. Согласна, они балуются сдиранием кожи с жертв, любят печень и почки, но после их нападения остаётся такое количество крови, что и подойти невозможно, не испачкавшись. Вампиры выпивают кровь, но их не интересуют внутренности и свежевание.
  - Вы не догадались посмотреть заключение по предыдущему похожему случаю? - Вилохэд налил себе очередную чашку шоколада.
  - Очень даже догадалась, - довольно улыбнулась Фиона, - только там смотреть было нечего. В документах отсутствовал доклад коронера, который тогда работал.
  - Как это возможно?
  - Не знаю, - девушка пожала плечами, - протокол осмотра места убийства есть, показания свидетелей есть, а вместо заключения по телу - запрос с личной печатью его величества Эверетта. И всё. Думаю, заключение передали в Меллорн Донан.
  Вил задумался.
  - Если мы отставим в сторону то, что пока не знаем, как убили несчастного эльфа, давайте подумаем, зачем это могло быть сделано?
  - Если бы была кровь или следы магии, я твёрдо заявила бы, что мы имеем дело с ритуальным убийством, - Фиона увлеклась рассуждениями, и совершенно забыла, что, обращаясь к начальнику должна добавлять 'милорд', - согласитесь, всё сходится: для ритуалов, особенно запрещённых разделов церемониальной магии применяют жертвоприношения, - Вилохэд кивнул, - внутренние органы иногда извлекают из живых жертв. Хотя обычно речь идёт о кроликах, курах, ну, в крайнем случае, козах. Но если предположить, что кто-то принёс ритуальную жертву в виде эльфа, получим нечто похожее на вчерашний труп.
  Серые глаза Фионы победно блестели.
  - Да, пожалуй, - Вилохэд подался вперёд, - но кто станет производить сложный ритуал на задворках таверны возле уличного сортира с первым встречным? Насколько я читал, маги очень трепетно относятся к подбору жертвы, даже кур выбирают по цвету и экстерьеру. Предположить, что накачавшись элем, выйдет именно наш клиент не мог знать никто. К тому же я читал, что среди жертв особым спросом пользуются юные девственницы, а не тридцатипятилетние выпивохи.
  - Строго говоря, с точки зрения магии наш выпивоха ничем не хуже девственницы. Если требуется просто кровь эльфа, совершенно безразличны пол, возраст и невинность. А вот насчёт места вы правы, я не могу представить более неподходящее место для ритуала.
  - Итак, мы имеем на руках труп, который убили неизвестно как, непонятно зачем и неясно кто, - Вилохэд улыбнулся, с его лица исчезло обычное выражение презрительной высокомерной скуки. Он провёл рукой по остриженным волосам и продолжил, - кроме того, предыдущее заключение передали королю, а Меллоун толковал что-то про личный приказ его величества уделять особое внимание расследованию подобных инцидентов. Собственно, поэтому вчера я и поехал в 'До поросячьего визга'. Откровенно веет ритуальным убийством, но таким странным, что у меня волосы шевелятся возле шеи от неприятных предчувствий. Что будем делать?
  - Вы о чём? - Фиона жевала шоколадную конфету с дроблёным орехом.
  - Как будем выкручиваться, ведь его морозное величество может потребовать доклад, расследование, а хуже того - результат. Придётся потрудиться над бумагами.
  - Придётся, - согласилась магичка.
  - Как вам эти пирожные? - Вил решил закончить разговор о стоячем трупе и перейти, наконец, к тому, ради чего он пригласил Фиону в кафе: поговорить о перемещении малых форм, - на мой вкус миндальное совершенство. Попробуйте вот это с клубничным конфитюром внутри.
  - Если я буду следовать вашим советам, то скоро перестану влезать в платье, - девушка вздохнула.
  - Вам это не грозит, а платье, кстати, сидит на вас идеально. Совсем не похоже на то, в котором вы приходили утром.
  Фионе с одной стороны было приятно, что Вилохэд похвалил её наряд, с другой стороны проклятое серое платье вызывало немало тяжёлых воспоминаний. Потому она только сдержано кивнула.
  - У меня к вам есть ещё один серьёзный вопрос, - коррехидор говорил тем особым тоном, каким он привык обращаться к женщине, если ему было от неё что-то нужно. Тон его обволакивал, успокаивал, давал понять, что она, и только она, способна помочь ему в сложившейся ситуации, а Фионе приятно было выслушать просьбу красивого мужчины, что сидел напротив с бокалом чистейшей воды в руке.
  - Мне нужно, чтобы вы сделали для меня перемещение малых форм.
  Последние слова произвели на магичку впечатление ушата ледяной воды, словно Вил плеснул ей в лицо прямо из своего бокала. Значит, получалось, что Вилохэд пригласил её сюда совсем не из-за доклада, а ради перемещения малых форм.
  - Это вам Фибс разболтал, - в сердцах воскликнула она, - впрочем, чего ожидать от лакея.
  - Напрасно вы так, - если коррехидор и надеялся, что Фиона проявит покладистость, то теперь было ясно, что нет, - Фибс меня вырастил, и он, пожалуй, один из немногих, кто относится ко мне с искренней привязанностью. Мне действительно нужна ваша помощь, вы согласны?
  Фиона аккуратно поставила на стол чашку с недопитым шоколадом и глубоко вздохнула, затем посмотрела в карие глаза мужчины напротив и проговорила светским тоном:
  - Я весьма сожалею, милорд, но в данной ситуации не смогу оказать вам необходимую помощь. Жаль, что ваш дворецкий не сообщил вам также, что мне Коллегия магов запретила заниматься исследованиями и экспериментами в данной области магического познания. Так что, увы, нет.
  На лицо сэра Вилохэда возвратилось привычное выражение, глаза пренебрежительно сузились.
  - А вот уж чего я от вас никак не ожидал, Фиона, так это прямой неприкрытой лжи, - бросил он, - я в Публичной библиотеке не только читал справочник по монстрологии, я пролистал газеты и составил собственное представление о летних событиях и вашей в них роли. Кстати, вам запретили заниматься перемещением больших форм, а я хочу всего лишь отправить письмо. Это - чистейшее перемещение малых форм.
  Краска залила щёки Фионы, и она ответила со злостью:
  - Составили представление, догадываюсь какое! Обо мне газеты тогда писали столько вымыслов и гадостей, что я боялась смотреть в глаза знакомым, а мама прислала слёзное письмо с просьбой повременить с приездом в гости, потому что у них в деревне не те, видите ли, нравы, чтобы понять моё поведение. А теперь и вы туда же!
  - Вы ставите мне в вину мнение, которое даже не потрудились выслушать, - усмехнулся Вил, - браво! И уже вынесли мне приговор, отправляя меня априори в лагерь обывателей и подружек своей матери.
  - Я догадываюсь, что вы скажете, - вызывающе заявила Фиона, - и не имею ни малейшего желания выслушивать очередную порцию пересказа тех врак, которые обо мне писали газеты.
  - И, конечно, считаете, что вашей вины во всём этом нет ни капли?
  - А вы, конечно, полагаете, что есть?
  - Моя дорогая, - Вил приподнял бровь и стал весьма похож на герцога Файдернесского, - вы влезли в политику, возможно, сами о том не подозревая, играли на чужой территории и по правилам, которые вам неизвестны. Поверьте мне на слово, в подобных вещах я смыслю гораздо больше вашего.
  Фиона готова была разразиться возмущённой тирадой, но коррехидор жестом велел ей помолчать.
  - Вы с самого начала были против эксперимента, который затеял этот ваш мистер Паттен, надеюсь, он не предлагал вам быть подопытной?
  Магичка отрицательно качнула головой.
  - Хорошо, что ему хватило на это благоразумия, не то в его летнюю резиденцию переместились бы ваши печень, желудок и мозги, а вы отправились бы в прозекторскую коррехидории, а потом на кладбище, - Вил улыбнулся, - по крайней мере, это хорошо для меня.
  - Я тоже не в обиде, - выдавила из себя Фиона, которая совершенно перестала понимать, к чему клонит её собеседник.
  - Ваша первая ошибка заключалась в том, что вы принялись горячо защищать вашего наставника, рассказывать всем и каждому, каким он был замечательным, талантливым, чутким и тому подобное. Было?
  - Да, - с вызовом подтвердила девушка, - но ведь он действительно был талантливым, добрым и чутким. Он очень многое сделал для меня. Вот я и не хотела, чтобы после его трагической гибели о мистере Паттене говорили плохо.
  - Понятное дело, вы этого не хотели, но что должны были подумать журналисты, члены Коллегии магов, дознаватели? Они подумали самую естественную вещь, которая приходит в голову, когда молодая девушка грудью встаёт на защиту мужчины, не важно, живого или мёртвого. Вот они и подумали, будто у вас была связь.
  Фиона помолчала, болтая в чашке остатки шоколада, затем произнесла:
  - Допустим, но почему они выгнали меня из Академии, за связь с преподавателем? Смешно! У нас обучаются взрослые, дееспособные эльфы, а Устав мага не регламентирует личную жизнь.
  - Вспомните, Фиона, у вашего учителя были недруги, противники его теории, кто-то, кто с самого начала выступал против перемещения во всех видах?
  - Конечно, были! Мистер Паттен говорил, что новые идеи всегда встречают сопротивление ретроградов, но его поддерживал глава Коллегии. Кажется, они вместе учились когда-то.
  - А после неудавшегося эксперимента он примкнул к противникам перемещения?
  - Откуда вы знаете? - серые глаза девушки удивлённо округлились, - об этом в газетах не было ни слова.
  - Это всего лишь опыт жизни в самом влиятельном Морозном клане, - скривился Вилохэд, - ну, и ещё умозаключения. Глава Коллегии страшно испугался, что неудачу Паттена его противники используют против него, объявят его покровителем опасных исследований, возможно, притянут за уши запрещённые искусства и проводят с должности, как не оправдавшего доверия. Ведь глава Коллегии выборный?
  - Формально да, но на деле он является представителем самой влиятельной группировки магов.
  - Вот он и решил выбрать в качестве козла отпущения вас. Вы оказались между противниками Паттена и бывшими союзниками, при этом не нужны были ни тем, ни другим. На вас не смогли свалить вину за неудавшийся эксперимент, но в грязи изваляли изрядно, а после выгнали из академии с запретом когда бы то ни было заниматься перемещением больших форм.
  То, что говорил Вилохэд объясняло всё. Фионе как-то не приходило в голову взглянуть на летние события с такой точки зрения. А он, просто пролистав газеты, разложил по полочкам вопросы, что тревожили её уже добрых четыре месяца.
  - Так как, вы согласны теперь помочь мне лично? - вернул её к действительности тягучий голос Вилохэда.
  Магичка посмотрела на Вила и ответила:
  - Только в том случае, если я буду знать, зачем вам это нужно.
  - Я отвечу, что вопрос касается дел Дубового клана.
  - Не смейте отговариваться делами своего клана! - воскликнула она, - вчера я достаточно наслушалась подобных сентенций. Не уподобляйтесь собственному отцу, - Фиона бросила уничтожающий взгляд на развалившегося на стуле эльфа, - вам это совсем не идёт, если только вы не собираетесь прибегнуть к его методам убеждения.
  - Вас не затруднит уточнить, какие именно методы вы имели в виду?
  - Методы давления, оскорбления и всяческого унижения собеседника. Удивительно, что вы, как и его светлость, надеетесь, что после этого я стану покладистой и сговорчивой.
  - Ну насчёт моего уважаемого родителя вы не правы, - Вил, как ни в чём не бывало выбрал из вазочки конфету и откусил половину, - мало кому удавалось оскорбить его так изощрённо и болезненно, как вам вчера утром.
  - Я оскорбила его тем, что не стала терпеть унижение и грубости в свой адрес? - брови Фионы дёрнулись.
  - Отнюдь. Вы заявили, будто Морозные кланы не позволили занять трон принцу Брэкеретту.
  - Подумаешь, открытие! - Фиона постаралась вложить в голос как можно больше сарказма, - об этом не говорил в Морозных землях только немой. Я прекрасно помню, что именно лорды Союза Миролюбия с вашим уважаемым папочкой во главе потребовали изгнания принца. Думаю, им претило то, что он - бастард.
  - Опять вы, моя дорогая Фиона, видите только то, что очевидно обывателю, - заметил Вил, проигнорировав сарказм собеседницы, - на самом же деле всё было совершенно иначе.
  - Возможно, как представителю Дубового клана вам известны какие-то тайные подробности? - магичка была абсолютно уверена, что в ход пойдут привычные отговорки влиятельных мира сего, намёки на строжайшую тайну и тому подобная ерунда.
  Однако ж её ждало разочарование, коррехидор доел конфету и проговорил:
  - Лорды Союза Миролюбия в течение трёх суток уговаривали Брэкеретта принять Корону листьев.
  - Вы-то откуда это знаете?
  - Я был тогда в Согнетском замке, отец предпринял последнюю попытку приобщить меня к военному поприщу. Он надеялся, что поговорив с принцем Брэкереттом, я пойму, наконец, как должен строить свою жизнь и возьмусь за меч вместо книг.
  - И как? - поинтересовалась Фиона.
  - Даже разговор с главнокомандующим не изменил моего мнения.
  - Нет, я о другом, - глаза девушки зажглись любопытством, - какое впечатление произвёл на вас принц Брэкеретт.
  Вилохэд задумался, потом ответил:
  - Ну, он - очень высокий, даже, наверное, выше, чем я сейчас, и шире в плечах любого эльфа. Сами понимаете, варварская кровь. А в остальном он - типичный Меллорн, только волосы и глаза посветлее, чем у его брата.
  Магичка жадно слушала, она впервые видела того, кто лично встречался с легендарным принцем-бастардом, о котором в Морозных землях ходило столько противоречивых слухов, что составить представление о его личности было практически невозможно. В одних старший сын и бастард Морозного трона представал героем, эдаким сказочным рыцарем без страха и упрёка, а по версии других оказывался исключительно жестоким убийцей, проливающим реки крови.
  - Но самое сильное впечатление он произвёл вовсе не тогда, когда ему представили меня, как младшего отпрыска Дубового клана, и принц произнёс приличествующие случаю слова, а потом, когда он заговорил лично со мной. Его вопросы настолько отличались от привычных разговоров, будто я вырос на голову и скоро обгоню отца, а мои успехи в учёбе - предмет законной гордости матушки, и пора выбирать будущее, стать полезным клану, что в первый момент я опешил.
  - А о чём он вас спросил?
  - Он поинтересовался, что я предпочитаю в первую голову: действовать или думать. Потом мы поговорили о литературе и музыке, а отец в это время нервно курил и хмурился. Он явно рассчитывал, что беседа будет иметь иной характер.
  - И что было потом?
  - Мы поговорили на разные темы, а после принц пожал мне руку и сказал отцу: 'Отличный у тебя младший сын. Глаз у него неспящий. Дай ему возможность идти своим путём, и он прославит Дубовый клан'.
  Отец возразил, что если мне дать возможность творить, что вздумается, меня не оттащишь от клавесина и книг. На это принц скептически скривился и ответил, мол, воинов в Дубовом клане и так хватает, пора появиться кому-то, кто сначала думает, а только потом лезет в драку. Представляете, так прямо и сказал, а отец всё это проглотил, потому что впереди был разговор о Короне листьев. Но после этого он, действительно, оставил меня в покое.
  - Так лорды Союза Миролюбия сами предложили принцу Брэкеретту корону, не смотря на то, что он - бастард? - у Фионы такое просто не укладывалось в голове, - ведь всем известно, насколько ревностно морозные кланы относятся к чистоте крови.
  - Пустое, - махнул рукой Вил, - они вспоминают о чистоте крови только тогда, когда им выгодно. Но внутри себя относятся к этому вполне толерантно. Не забывайте, по закону глава клана может принять в свой клан любого эльфа со стороны, если сочтёт его достойным. Даже права наследования распространяются на приёмышей в полной мере. Поэтому примесь варварской крови в принце Брэкеретте - это последнее, что волновало глав четырёх кланов в Согнетском замке в тот памятный вечер. Они предложили, а потом буквально потребовали, чтобы принц стал королём Морозных земель.
  - А он?
  - Он категорически отказался. Сказал, что отдал своей родине гораздо больше любого, находящегося в этой комнате, посему считает свой долг выполненным и хочет уехать вместе с сестрой в Рию.
  - И что ему ответил ваш отец? - Фиона уже составила представление о характере и манерах герцога Файдернесского, поэтому предполагала, что принца ждала хорошая отповедь и мнение, что долга много не бывает.
  - Конечно, сначала отец попытался урезонить Брэкеретта, говорил о том, что Морозные земли нуждаются в твёрдой руке, что только настоящий Меллорн способен поднять эльфов с колен и тому подобное в своём духе, но принц был непоколебим. Тогда в ход пошли доводы о доверии кланов, включились главы Соснового и Осинового кланов, но вяло. Берёзовый герцог вообще отмалчивался, только многозначительно кивал в нужных местах. Когда все эти уговоры надоели принцу, он воскликнул: 'Всё, милорды, я высказал своё мнение и не изменю его. Довольно пустых разговоров'. И он сказал это так, что мой неукротимый папочка замолчал, словно школьник перед строгим учителем, хотя принц даже голоса не повысил. В Брэкеретте чувствовалась такая внутренняя сила, что противоречить его словам мог только безумец. После этого он обвёл взглядом притихших лордов Союза Миролюбия и ободряюще проговорил: 'Меня сам Барс уламывал на Корону листьев, так что вы - не первые, получившие мой отказ'.
  - И что, лорды смирились? - Фиона подалась вперёд, напрочь позабыв о полурастаявшей конфете, которую продолжала держать в руке.
  - Отец хотел было предпринять ещё одну попытку на торжественном обеде в честь помолвки Барса и Ирисандир, но другие лорды Союза его удержали. И правильно сделали. Ничего кроме ещё одного отказа отец не получил бы, если за трое суток уговоров они не смогли убедить Брэкеретта, публичное предложение Короны листьев ничего не дало бы. Не такой эльф Этан Брэкеретт, чтобы согласиться публично на то, от чего отказался приватно.
  - Если не кланы, то кто виноват в том, что его считают в Морозных землях предателем и жестоким убийцей? - Фиона положила конфету и вытерла пальцы салфеткой.
  - Подумайте сами, кому Брэкеретт был не только не нужен, а даже вреден?
  - Первый, кто приходит в голову, так это наш нынешний король.
  - Несомненно. Старший брат, которому по крайней мере половина морозных кланов сватала Корону листьев, был для него ничем иным, как постоянной угрозой. Эверетт просто не способен поверить, что кто-то может добровольно отказаться от королевской власти. Он буквально возненавидел брата после своего позора в Северную войну и мира, который его сторонникам до сих пор кажется унизительным. Они не понимают, что не сдайся тогда Брэкеретт на милость, не женись император Барс на принцессе Ирисандир, мы стали бы ещё одной провинцией Лирийской империи.
  Фиона задумалась. Теперь события шестнадцатилетней давности предстали пред ней в совершенно ином виде. Она даже чуточку пожалела спесивого герцога Файдернесса, ведь ему пришлось пережить немало неприятных минут.
  Из задумчивости её вывел вопрос Вила:
  - Вам приходилось видеть его величество Эверетта?
  - Да, конечно, - откликнулась девушка, - в Академии. Как глава попечительского совета, король довольно часто приезжает туда. Его величество, по-моему, вообще интересуется магией. Наверное, поэтому мы, то есть Коллегия, - поправилась она, - получает из казны такой солидный куш. А почему вы спросили?
  - Вас никогда не удивлял возраст короля?
  - Нет, хотя, собственно, не знаю, сколько ему лет.
  - Мы почти ровесники, - ответил Вилохэд, - он всего несколькими годами старше меня.
  - А вы, наверное, встречали его величество на торжественных приёмах?
  - Если бы! К несчастью, я еженедельно встречаю его величество на личном докладе в пятницу вечером.
  - Да, но я не знаю, сколько лет вам? - девушка покосилась на красивое лицо собеседника.
  - Мне тридцать пять, но я всегда говорю, будто мне тридцать два.
  - Зачем? Вы - морознорождённый и отлично выглядите, убавлять года вам совсем ни к чему.
  - В обществе многие сумасбродства сходят с рук, когда все думают, что тебе около тридцати, - улыбнулся коррехидор, - летом мне исполнится тридцать шесть. Это почти сорок. В таком возрасте от меня будут ожидать взвешенных и серьёзных мнений, ответственных поступков, служения клану и того подобного. Например, не далее, как вчера, отец обрадовал меня требованием жениться к следующему моему дню рождения.
  - А что вы?
  - Куда ж деваться? Женюсь. Если не сделаю этого сам, его светлость позаботится о невесте, и мне мало не покажется, промучаюсь всю свою долгую эльфийскую жизнь, - Вил вздохнул, - уж его-то вкус мне известен отлично: девица будет из клана, союз с которым усилит позиции нашего, она окажется во всех отношениях достойная, хорошо воспитанная, здоровая. И никого не будет волновать умна она или нет, а я терпеть не могу глупых женщин. Так что до июля мне предстоит найти себе супругу, чтобы потом не пополнить армию несчастных в браке мужчин.
  - Я уверена, что вы справитесь, - решила приободрить его Фиона, не ожидавшая услышать подобное мнение из уст Вила, имевшего в Элферерри репутацию завзятого разбивателя сердец, - что такого особенного в минувшую пятницу вы заметили в короле? - поинтересовалась она, бывшая большой охотницей до разных тайн и странностей, - летом он выглядел вполне обычно, но, вы сами понимаете, я не могла пялиться на его величество во все глаза. Так что никаких странностей в его облике не усмотрела.
  - Я говорю про седину, - начал перечислять коррехидор, - заметные морщинки вокруг глаз и складки у рта. Если бы речь шла о человеке, я дал бы Эверетту лет сорок пять-пятьдесят.
  - Странно, - Фиона с сожалением посмотрела на марципановые конфеты, которые не попробовала, а теперь просто боялась съесть ещё что-то, чтобы не объесться, - я не помню ни седины, ни морщин. Может, бремя власти так повлияло на короля?
  - Эверетта с рождения готовили к Короне листьев, да и бремя власти лежит на его плечах уже целых шестнадцать лет, - Вил с сомнением покачал головой, - государством он управляет не в одиночку, есть Совет кланов, к тому же и у короля имеется в распоряжении целая куча советников по всем мыслимым и немыслимым вопросам.
  - Я не знаю, - протянула Фиона, - ведь я не видела короля с лета и судить не могу. Но на сорок лет он не выглядел точно. Вы не ошибаетесь, может, вам показалось из-за его усталости или, извините, он был после обильной пирушки, мало ли что.
  - Жаль, что я смог передать вам свои ощущения, - Вил вздохнул.
  - Постойте, - оживилась Фиона, - если вы согласитесь, я могу прочитать ваши воспоминания и увидеть короля таким, каким видели его вы в минувшую пятницу.
  - И что для этого нужно?
  - Вы должны всего лишь взять меня за руку, - чуть смутилась девушка, - здесь это не будет вопиющим нарушением приличий?
  - Нет, - заверил её Вилохэд, - просто нас примут за влюблённых, и ваша репутация несколько пострадает.
  - После того, как я неосторожно позволила прочитать ваше письмо моей подруге, а квартирная хозяйка видела вашу карету, моя репутация в Эльферерри погублена навсегда.
  - Ну а моя и так была хуже некуда, - по-мальчишески подмигнул ей Вил, - раз мы оба ничего не теряем, давайте приступим. Где ваша рука?
  - На вас есть какие-нибудь амулеты или обереги? - спросила Фиона.
  - Амулет коррехидора, его я обязан носить постоянно, и мой личный оберег из четырёхлистного клевера.
  - Тогда сначала снимите амулет коррехидора, - попросила она, - на нём сильные чары, которые ограждают вас от любого магического воздействия. А четырёхлистник оставьте, такой амулет скорее от мелкой враждебной магии, мне не помешает.
  Вил расстегнул цепочку, и на стол лёг серебряный ясеневый лист с искусным чернением. После этого он бережно взял руку девушки.
  - Что теперь?
  - Расслабьтесь, и мысленно не сопротивляйтесь, от этого может быть чуточку некомфортно, но не больно ни чуть, - с интонациями врача проговорила Фиона, - закройте глаза и вспомните какую-то яркую деталь вечера в пятницу.
  Вил послушно опустил длинные ресницы и попытался сосредоточиться на воспоминаниях. Почему-то в голову лез камин в кабинете короля, изразцы со сценами охоты, жаркое пламя, облизывающие берёзовые поленья.
  - Есть, - торжествующе прошептала девушка, - я вижу камин. Всё, зацепилась, дальше просто сидите смирно.
  Она немного сжала пальцы, Вил вздрогнул, его руку кольнуло, словно он её отлежал, и ощущение это не было неприятным, одновременно он почувствовал чужое присутствие в своём разуме, присутствие скромное и очень деликатное, чем-то напомнившее неуловимый аромат черёмухи в комнате, когда букет уже вынесли прочь. Всё это длилось считанные секунды. Потом магичка мягко высвободила руку и исчезла из разума и воспоминаний коррехидора.
  Он молчал, ожидая, когда Фиона сама расскажет, получилось у неё или нет.
  - Да, вы правы, - проговорила девушка, переводя дыхание, видимо чары потребовали от неё напряжения сил, - его величество Эверетт весьма, если не сказать, разительно изменился с лета.
  - Теперь вы понимаете, о чём я говорил? - Вил повесил ясеневый лист на шею, - это ведь не просто так.
  - Вы не думали о какой-либо серьёзной болезни? - покусывая губы, предположила Фиона, - я читала, при некоторых недомоганиях могут вылезать или седеть волосы, особенно, если лечат ядами.
  - Нет, наш король здоров.
  - Интересно, откуда вы это знаете? Вы ведь не учились на врача! А он сам навряд ли после доклада сообщил вам, мол, сэр Вилохэд, я пребываю в добром здравии, чего и вам желаю, - сыронизировала Фиона.
  - Напрасно вы шутите, - Вил приподнял тёмную бровь, - возможно, для черни и всего остального населения Морозных земель состояние здоровья короля является тайной за семью печатями, но вот Совет кланов еженедельно получает полную информацию от королевского лейб-медика лорда Хаверсли. Здоровье короля - государственное дело. Насколько мне известно, наше морозное величество абсолютно здорово, если не считать периодических головных болей. Но, скажите, у кого из нас не болит голова?
  Фионе было обидно, что Вил так запросто разбивает все её доводы, поэтому она упрямо вскинула голову и заявила менторски тоном:
  - Вы рассматривали возможность формирования механизма старения в организме Эверетта по человеческому типу? Ни для кого не секрет, что во всех ваших морозных кланах имеется примесь человеческой крови, поэтому нельзя исключать, что именно у короля она проявилась.
  - Ну вы даёте! - засмеялся Вилохэд, - это уже не простое вольнодумство, это практически государственная измена. Предположить, что Эверетт больше человек, чем эльф!
  - Да нет, я имела в виду другое, - Фиона оглянулась и понизила голос, - вы видели когда-нибудь, как у белой кошки и белого кота рождается чёрный котёнок?
  - Увы, отец терпеть не может кошек, у нас в замке они были только на кухне в кладовых, так что счастья возиться с котятами, белыми, чёрными или какими другими я в детстве не имел.
  - Не важно, дело в том, что даже у совершенно белой кошки могут быть чёрные предки, так и у, - Фиона замялась, ей очень не понравилась шутка Вила про государственную измену, - ну, вы сами знаете у кого, тоже могли быть человеческие предки, пусть даже очень далёкие. Вот.
  - Может быть, - коррехидор чуть склонил голову на бок, - но сейчас меня гораздо больше интересует другое: вы готовы помочь Дубовому клану и мне лично с перемещением малых форм?
  Фиона замолчала. Ей было немного неудобно за вчерашний скандал с герцогом, рассказ Вила о принце Брэкеретте нарушил её глубокую уверенность в непогрешимости собственной правоты, но вновь заниматься перемещениями, которые будили в ней столько горьких воспоминаний, не хотелось тоже. Поэтому магичка спросила:
  - А что и куда вы намерены переместить?
  - Мне нужно переместить листок бумаги, письмо, в Рию.
  - Что мешает вам воспользоваться более традиционным способом, например, почтой?
  - Мне здорово мешает время, - Вил усмехнулся, - не далее, как вчера утром я сказал отцу, что хочу послать письмо в Рию, а он сразу охладил мой пыл. Я не знал, да и вы скорее всего не знаете, что зимой отправка письма и получение ответа может занять несколько месяцев.
  - Надеюсь, речь не идёт о любовном послании? - ухватилась за соломинку Фиона, - можете не рассчитывать на меня в качестве посредника в подобных делах.
  - Я могу дать вам слово лорда, что письмо и ответ ни имеют ни малейшего отношения к моей личной жизни. Речь идёт только о политике.
  - Почему бы вам просто не рассказать мне, в чём дело? - Фиона чувствовала себя уязвлённой, словно политика для женского ума - непостижимая сложность, - я не хочу быть слепым орудием, пусть даже в политике. Или вы думаете, будто у меня не достаточно мозгов, чтобы разобраться политических хитросплетениях?
  - Очень далёк от подобного предположения, - серьёзно произнёс Вил, - я полагаю, вам будет безопаснее ничего не знать о моих делах и связях.
  - Обычно так говорят, когда опасаются, что собеседник не одобрит каких-то мнений или действий, - изрекла магичка, - иначе что мешает вам посвятить меня в подробности.
  - Мне мешает банальная порядочность. Не хочу, чтобы из-за моей беспечности ваша жизнь и здоровье подвергались опасности.
  - Вы, наверное, забыли, я - дипломированная чародейка, - уверенно заявила Фиона, - и преступный мир Эльферерри не представляет для меня никакой опасности. Путь только кто-нибудь попробует сунуться, я превращу часть бандитов в кур, а вторую в червяков, а после этого заставлю первых сожрать своих дружков заживо. Не думаю, что после такого у кого-либо ещё появится желание сводить со мной счёты.
  - В ваших глазах я похожу на того, кто стал бы вас уламывать из-за преступного мира Элферерри? - тёмная бровь Вилохэда вновь иронично вздёрнулась, - с бандитами, убийцами и ворами я прекрасно справляюсь и без вашей помощи. Сейчас вопрос в политике, и в политике очень высоких сфер. Некоторые знания делают их носителя опасным, и могут найтись те, кто постарается избавиться от опасности в случае чего.
  Фиона почувствовала, где-то, совсем рядом с ней, происходят интересные события, можно даже сказать настоящие приключения, с тайнами, опасностями, одним словом, та восхитительная жизнь, о которой она мечтала с детства. И вот сидящий перед ней красивый эльф просто спокойно закрывает дверь в эту жизнь, намереваясь навсегда оставить чародейку в скучной серой комнатке коррихидории, вместе с её отчётами, пробами и прочей нудной до головной боли рутиной. Совсем как её отец, говоривший в самые интересные и важные моменты: 'Девочки, выйдите из комнаты, сейчас будет взрослый разговор'.
  - Может вы позволите мне самой решать, желаю я подвергать себя опасности или нет, - проговорила Фиона на редкость спокойным тоном, она решила не злить Вила, - к тому же вам совсем не помешает помощник. Возможно, мои способности и знания пригодятся не только для пересылки писем.
  Вилохэд посмотрел на девушку, с видом паиньки сидевшей напротив, и подумал, что действительно, чертовски нуждается в чьей-то помощи. Так почему бы не Фиона? Она несомненно умна, быстро схватывает, критична.
  - Хорошо, - сказал он после паузы, - я посвящу вас в свои проблемы, если вы согласитесь помочь мне отправить письмо в Рию и получить быстрый ответ.
  - Идёт, - Фиона была довольна, - но прежде, чем я дам вам слово, я должна точно знать, чем мы с вами станем заниматься.
  - Тогда пойдёмте покатаемся немного, - проговорил Вил вставая, - здесь сегодня слишком много народу для серьёзного разговора. Моя карета ждёт на улице.
  - Вы оставили своего кучера мёрзнуть на морозе столько времени? - возмутилась девушка.
  - Это его работа, - пожал плечами коррехидор, - Джон - не раб, а наёмный слуга, если его не устраивает что-то, он может уйти и поискать себе хозяина получше.
  - Но вряд ли ему кто-то станет платить больше, - себе под нос пробормотала Фиона.
  Они шли к выходу, их провожали любопытными взглядами посетители Дома шоколадных грёз. С некоторыми Вил раскланивался, иным просто кивал, иногда перебрасывался ничего не значащими фразами. Из-за столика, стоящего чуть в стороне от прохода, поднялся полный щегольски одетый эльф и окликнул коррехидора по имени. Тот оглянулся и пошёл навстречу. Пожав руку то ли лысому, то ли бритому начисто мужчине, сэр Вилохэд затеял совершенно неинтересный для Фионы разговор, в котором мелькали незнакомые имена, странные намёки, раздавались смешки и шутки, понятные лишь приятелям.
  За столиком лысого франта оставались сидеть две элегантные дамы с чашками шоколада в руках. Сидевшая справа рыжеволосая и зеленоглазая, аккуратно поставила недопитую чашку на стол, вооружилась золотым лорнетом и пристально оглядела Фиону с ног до головы. Магичке этот оценивающий взгляд совершенно не понравился, а ещё меньше ей понравилось, когда рыжая, отложив сверкнувший драгоценными камнями лорнет, обратилась к Вилу.
  - Сэр Вилохэд, - протянула она с кокетливым упрёком, - вы совсем позабыли мои музыкальные вечера по четвергам. Инструмент скучает без ваших совершенных пальцев, - улыбка, тронувшая губы женщины, показалась Фионе весьма двусмысленной, - неужели ваша служба отнимает у вас все силы и время?
  - Милая Серенити, - мгновенно повернулся к даме Вил, - вы как всегда правы, должность верховного коррехидора утомляет меня, поглощая время, которое я мог бы посвятить более приятным занятиям, например, музицированию, - он чуть поклонился, - но в первый же свободный четверг я посещу ваш прекрасный дом.
  - Вы обещаете мне разучить новый романс? - сощурилась милая Серенити, и Фионе вновь почудился в её словах какой-то скрытый смысл, ускользающий от её понимания.
  - Не стану вас обнадёживать, но сделаю всё, что в моих силах, - приложил руку к груди Вил, - а теперь я прощаюсь, до свидания, милые дамы, до встречи, Барт, - он изящно поклонился и пошёл прочь.
  - Идёмте, - бросил он своей спутнице, стоящей столбом.
  Настроение Фионы было безнадёжно испорчено. Она буквально видела мысленным взором, как эта 'милая Серенити' склоняет рыжую голову к подруге, и они принимаются обсуждать фионину внешность, платье, манеру держаться. Ей буквально слышался язвительный смех и замечания лысого Барта. А ведь Вил её им даже не представил, хотя, сама себя поправила Фиона, с чего бы коррехидору представлять свою подчинённую, с которой он зашёл попить шоколада и обсудить дела.
  В карете оказалось достаточно тепло, вероятно, работало обогревающее заклинание. Фиона стянула пуховые рукавицы и расстегнула шубу. Вил помалкивал, очевидно думал о музыкальных вечерах у рыжеволосой красавицы, Фиона тоже молчала, раздосадованная сама не понимая, чем. Затем коррехидор отложил в сторону шляпу, перчатки и сказал:
  - Прежде, чем я посвящу вас во все подробности, я хочу взять с вас слово, что вы ни при каких обстоятельствах, ни с кем не станете обсуждать то, чем мы будем заниматься, не будете делать никаких намёков в устном или письменном виде. Возьмите мой амулет в руки и дайте слово, - он высвободил уже знакомый магичке серебряный ясеневый лист.
  - И что будет, если я проболтаюсь? - с некоторым вызовом проговорила она, - кара небесная на меня падёт?
  - Нет, я просто это узнаю, сильно рассержусь и не стану спасать вашу жизнь.
  Фиона взяла в ладонь тёплый серебряный лист и поклялась, хотя всё это казалось ей излишним и здорово напомнило детские тайны. Вполне хватило бы её честного слова.
  - Я могла бы дать клятву мага, - бросила она небрежно, - тогда точно меня поразила бы какая-нибудь гадость в случае её нарушения.
  - Мне нужно ваше добровольное сотрудничество, я не собираюсь связывать вас какими бы то ни было магическими способами, - ответил Вил, убирая амулет, - всё началось с визита моего хорошего приятеля Барта Вудстока, мы видели его в 'Шоколадных грёзах'. Вы просто не могли его не заметить: он - единственный мне известный эльф, который бреет голову, оттого, что стал лысеть.
  - Конечно, я обратила на него внимание, - откликнулась Фиона, - ведь музыкальные вечера его супруги буквально осиротели без вас.
  - Вы ошиблись, жена Барта, почтенная матерь троих маленьких Вудстоков, весьма далека от музыки и светской жизни.
  Он не потрудился уточнить, какие дамы делили с его приятелем шоколадное удовольствие, а просто продолжил:
  - Барт возглавляет гильдию виноторговцев 'Мускат', и я должен признать, это самая влиятельная гильдия купцов в Эльферерри, а значит, и во всех Морозных землях. Он привёл ко мне в коррехидорию своего нового знакомца - виноторговца из Рии, который оказался поставщиком его императорского величества Аэциэля. С ним произошла неприятная история: на постоялом дворе 'Добродушный путник' орудовала шайка вымогателей. Организовал все эти безобразия сам владелец постоялого двора - бывший каторжник Смит. Он платил городским стражникам, а те прикрывали гоблинов, что выполняли для Смита всю грязную работу. Маскировались эти деяния разговорами о сборе средств для заговора против власти императора Аэциэля, с целью свержения его и освобождения Морозных земель.
  - Глупость какая! - воскликнула Фиона, - как гоблины, пускай даже с бывшим каторжником и стражниками собирались осуществить свой замечательный план? Они-то в Эльферерри, а император за тысячи миль отсюда. - Она с подозрением посмотрела на Вила, подумав, что его морозное лордство решил скормить ей придуманную на ходу историю про какого-то заезжего виноторговца.
  Вил вздохнул:
  - Вот сейчас вы мне здорово напомнили отца, - голос его был печальным, - вы, точно также, как и он, не желаете меня выслушать, заранее подозревая в моих словах скрытую ложь. Но тем не менее, всё было именно так, как я говорю.
  Фиона смутилась, ей было чертовски неприятно, что Вил сравнил её с ненавистным герцогом.
  - Видимо, они там совсем обнаглели от безнаказанности, если рискнули связаться со столь важной персоной из Рии, - заметила она.
  - Нет, просто торговец не показывал свои документы направо и налево. Этот Марыль Осокорь привёз в Эльферерри самое дорогое вино в империи - 'Кровь демонов'. Его хранят и перевозят в специальных амфорах, а гоблины посчитали, что там пиво, потребовали дань и собирались побить сосуды в случае, если торговец заартачится. Ретивый охранник-гном выпорол Малахию - сына каторжника, но городская стража, вмешалась и отделала гнома по первое число. Конечно, в обычном случае, я даже слушать бы не стал про гномов, гоблинов и дурака-Малахию, но тут приезжий и показал мне своё рекомендательное письмо. Вам ведь приходилось нанимать прислугу? - Вил выжидательно посмотрел на девушку, - вы знаете, как выглядят рекомендательные письма?
  Фиона сердито поджала губы и отрицательно мотнула головой, ей ни разу в жизни не довелось нанимать прислугу или кого бы то ни было. А единственным рекомендательным письмом, которое она держала в руках, были жалкие четыре строчки, что глава Коллегии магов написал в её адрес.
  Вилохэд понял свою оплошность и продолжил:
  - Я тоже не особый знаток, но те, что я видел, обыкновенно содержали рекомендации и отзывы о работе. Послание, то самое, что предъявил мне кареглазый виноторговец в корне отличалось. Для начала оно было подписано Вторым консулом Священной Лирийской империи Марином Туллием. Подумайте, кто занимается королевскими винами?
  - Понятия не имею, кто это делает в империи, у нас, по-моему, есть кто-то вроде сенешаля.
  - Точнее, Лорда-виночерпия. В империи то же самое, хотя за титул я не уверен, но уж точно, это не Второй консул, - Вил взглянул на Фиону, ожидая её реакции, - с чего бы вдруг ему писать собственноручные рекомендательные письма какому-то торговцу вином, пускай даже самым дорогим в империи?
  - Не знаю, - призналась Фиона, она была разочарована, Вил всего лишь собирался наводить справки о каком-то виноторговце, - а вы уверены, что бумага подлинная? Вдруг ушлый торгаш, пользуясь отдалённостью Морозных земель всучил вам искусную подделку?
  - Исключено. Мой амулет коррехидора среагировал бы на чары или фальшивку. Фальшивые монеты он различает чётко, проверял, - почему-то немного смущённо добавил Вил, - письмо имело другую странность. Оно не рекомендовало, не расхваливало, а буквально предписывало оказывать его предъявителю, Марылю Осокорю, всемерную поддержку во всех, заметьте, во всех делах и вопросах. А какие, позвольте полюбопытствовать, могут быть дела у торговца вином, кроме самой торговли?
  Фиона пожала плечами, ей в голову ничего не приходило.
  - Сам стиль письма, слова, обороты речи сразу мне показались странными, будто его написал военный человек. Например, мой уважаемый родитель, если бы отправлял кого-нибудь с поручением огромной важности, написал бы примерно так же. Армейский тут приложил руку, как пить дать.
  Даже странное письмо не впечатлило магичку в той степени, как ожидал Вил, она скептически посмотрела на него, как смотрят на наивного или легкомысленного великовозрастного дитятю, решившего произвести впечатление, и сказала:
  - Возможно, вы и считаете это опасными для моей жизни тайнами, но на мой взгляд, вам просто нечем заняться. Для письма рийского виноторговца есть сотня банальных объяснений: Второй консул мог быть раньше военным, вам о нём что-либо известно? - и удовлетворённо увидев отрицательный кивок собеседника, продолжила, - его личный секретарь прежде служил армейским писарем, да всё, что угодно! И из-за этого вы хотите, чтобы я нарушила запрет академии и удовлетворяла ваше любопытство? Может, вам и правда стоит выкинуть всё это из головы и почаще играть на клавесине для 'милой Серенити' и других?
  - Видимо я обречён на то, что меня никто не желает выслушать и воспринять серьёзно мои слова, - холодно бросил Вил, - перед вами выбор: либо вы перестаёте тыкать мне музыкальными вечерами миссис Бакстон и дадите мне рассказать вам обо всех моих подозрениях, либо вы выходите вон и забываете навсегда, что я вас о чём-то просил.
  Фиона поняла, что в этот раз хватила через край, и сэр Вилохэд разозлился по-настоящему. Однако, извиняться перед ним она не собиралась, в конце концов, это ему нужно было перемещение малых форм. Поэтому она сдержанно сказала:
  - Хорошо, я не стану перебивать вас незначительными замечаниями. Доскажите всё до конца.
  Вил холодно взглянул на Фиону и продолжил:
  - В тот момент я, честно сказать, не придал особого значения рекомендательному письму имперца, пуще этого меня взволновало участие в гоблинских безобразиях сержанта моей службы. За такое, сами понимаете, меня король по головке не погладит. И вот всю пятницу до вечера я ломал голову, каким образом преподнести происшествие королю, чтобы монарший гнев оказался минимальным.
  - И вам удалось?
  - Избежать очередной внеочередной взбучки его морозного величества? Почти. Он действительно заинтересовался заговором, особенно, если учесть, что тот был не против него, а за. Но тут произошло нечто из ряда вон выходящее, то, что заставило меня заинтересоваться персоной виноторговца из Рии.
  Фиона терпеть не могла, когда собеседник вместо того, чтобы сразу выложить главное, пускается в долгие объяснения, подводя к своей мысли постепенно. У Вилохэда была именно такая манера рассказывать, девушка раздражалась, но терпела.
  - Я вам уже говорил, что по пятницам я имею несчастье лично докладывать королю о проделанной за минувшую неделю работе. Всегда при его величестве неотлучно находился Фархан. Вам ведь известно о королевском шуте и придворном менестреле?
  Наконец-то Фиона почувствовала, что в осведомлённости не уступает Вилу.
  - Не только слышала о нём, но даже видела, - заявила она с некоторой толикой небрежности, будто встречаться с шутами и придворными менестрелями для неё самое обычное дело, - в начале лета его величество почтили своим присутствием стены Академии и пожелали посетить библиотеку. Вы слышали, наверное, что в библиотеке Академии хранится самое полное собрание книг по эльфийской магии?
  - Нет, - пожал Вил плечами.
  - Генри, то есть мистер Паттен, как раз исполнял обязанности Верховного библиария, а я увязалась с ним просто так, со скуки. Так вот тогда я и видела шута, он приехал вместе с королём. Фархан сам по себе личность запоминающаяся, - Фиона стянула с головы капор, в карете было на её взгляд даже слишком тепло, - а тут ещё случай со сработавшим заклятием.
  - Каким заклятием?
  - Мистер Паттен собирался проводить государя по библиотеке, показать ему редкие экземпляры книг, одним словом, покрасоваться перед начальством. Но король заявил, что, мол, в стенах этой библиотеке прошла его золотая юность, и он совершенно не нуждается в экскурсоводах. После этого он велел всем оставаться снаружи и удалился в библиотеку в сопровождении одного лишь южанина, даже личную охрану оставил за дверью.
  - Они долго там пробыли? - спросил Вил, его очень заинтересовало необычное поведение короля.
  - Тогда нам всем показалось, ужасно долго, но теперь я думаю, прошло не больше получаса. А вот когда они выходили, сработало охранное заклинание. Видите ли, - Фиона предупредила вопрос собеседника, - на все книги в библиотеке наложены специальные чары, чтобы никто, даже Верховный бибилиарий, не смог вынести книгу без разрешения.
  - Выходит они пытались стащить книгу? - тёмные брови Вилохэда сошлись на переносице, - но зачем? Королю стоит лишь приказать, и ему доставят любую по выбору.
  - Нет, - девушка улыбнулась, вспоминая летний конфуз, - его величество заявил, будто желал удостовериться, что охрана эльфийского магического наследия находится на том же уровне, что и при его покойном батюшке, в те самые благословенные довоенные времена, когда он мальчишкой просиживал часы в библиотеке. Тут король с улыбкой извлёк из-под полы своего камзола книгу, и заявил, мол, доволен охраной, и мистер Паттен - достойный кандидат на постоянного библиария, и ещё что-то в этом духе.
  - Вы запомнили, что это была за книга? - Вил подался вперёд, и Фиона ощутила терпкий аромат его одеколона.
  - Согласно этикету я стояла в семи шагах от его величества и не могла поднимать на него глаза, - объяснила Фиона, - поэтому книгу я не разглядела. Могу сказать лишь, что она была небольшая, в потёртом кожаном переплёте. Вообще то, что выбрал для проверки нашей бдительности король, больше всего смахивало на самодельную тетрадь, навроде тех альбомов, в которых столичные модницы коллекционируют любовные стишки и записывают своих поклонников. Король сразу передал книгу обслуге и заявил, что теперь он совершенно спокоен, библиотека и её сокровища в надёжных руках.
  - А что всё это время делал шут?
  - Ничего, он вёл себя так, словно кроме его величества не существовало никого: не поздоровался и не попрощался, смотрел сквозь нас и стоял с отсутствующим видом человека, согласившегося пойти куда-то, а потом пожалевшего об этом.
  - Тем страннее кажется мне поведение этого мерзкого старикашки во время доклада, - Вил с неудовольствием заметил, что у него начинает опять болеть горло и сглотнул.
  - Он действительно отвратителен, - согласилась Фиона, - но мистер Паттен говорил, что он вовсе не так стар, как все думают.
  - За последние полгода Фархан приобрёл исключительное влияние на короля, - продолжил свою мысль коррехидор, - Отец даже предпринял попытку изгнать его из Меллорн Донана, да и из Морозных земель тоже. Он обратился к Совету кланов с просьбой оградить его величество от возможной заразы, исходящей от изуродованной болезнью кожи южанина. Королевский лейб-медик дал заключение, что недуг Фархана не представляет ни для кого никакой опасности, кроме его носителя. Но, возможно, лорд-врачеватель просто побоялся не угодить королю.
  - Это вовсе не болезнь, - встряла Фиона, довольная, что может поправить, наконец-то, мистера Всезнайку, - Генри был уверен, Фархана обезобразило безграмотно наложенное заклинание. А поскольку центр поражения - лицо, вернее всего, шут пытался омолодиться, притом неудачно. В Кумее воевало немало имперских магов, поэтому боевую магию мы тоже сбрасывать со счетов не стали. Хотя дело давнее, и сказать точно, скорее всего, нельзя.
  - Отцу было глубоко безразлично, болен шут или нет, кланы просто хотели от него избавиться. И когда не получилось силой выставить Фархана, отец решил прибегнуть к интригам.
  - А почему герцог Файдернесс так ополчился на южанина? - спросила Фиона, - он, конечно, на редкость уродлив, но ведь не только оскорблённое эстетическое чувство двигало вашим отцом.
  - У него вообще нет эстетического чувства, - заявил Вил, - Фархан влияет на короля, а никто кроме Дубового клана не имеет на это права. Мы самый влиятельный клан, да ещё и состоим с Меллорнами в кровном родстве. Я должен был занять место Фархана и рекомендовать, советовать, - коррехидор криво усмехнулся, - даже давить на его величество, если того требуют интересы Дубового клана и Союза миролюбия.
  - Вот уж не думала, что король стал интересоваться красивыми парнями, - хихикнула Фиона и осеклась под взглядом Вилохэда. Она искренне надеялась, что полумрак кареты надёжно скроет румянец, разлившийся по её лицу.
  - И я, и его величество Эверетт абсолютно нормальны, - Вил проигнорировал смущение собеседницы, - в морозных кланах за одно подозрение в подобных склонностях удавят в младенчестве, нет ничего позорнее мужеложства. Даже предательство и трусость может найти снисхождение, но не это. Так что поостерегитесь от подобных шуточек.
  Фиона и так не знала, куда девать глаза, но чтобы хоть как-то сгладить собственную бестактность проговорила:
  - Но в чём же тогда секрет влияния Фархана?
  - Для всех это тоже остаётся загадкой. Известно лишь, что король в первую голову прислушивается именно к его советам, хотя, как вы сами видели летом, никогда советы эти не звучат прилюдно. - Вил задумался, механически потирая саднящее горло, - тем более странным кажется мне поведение шута в пятницу. Всегда молчащий на моих докладах Фархан среагировал на имя Марыль. Приезжего виноторговца зовут именно так, значит отсюда и следует начать наши поиски. Я собираюсь написать своему дяде Джейку в Рию, чтобы он там поспрашивал про торговый дом Осокоря, поставщика его императорского Величества Аэциэля, и про Второго консула, давшего в высшей степени любопытное рекомендательное письмецо. Может, что и выплывет.
  Фиона молчала.
  - Ну так как? - снова спросил Вил, - письмо к дяде с подобной просьбой не оскорбляет ваших чувств?
  - Нисколько. Тут загвоздка в другом, - девушка теребила ленту капора, - я, то есть мы с мистером Паттеном, совершали перемещение малых форм на расстояние четырёх с половиной миль: из нашей лаборатории в его загородное поместье к югу от Эльферерри. До Рии в сто раз дальше, вдруг я не сумею?
  - Расстояние играло серьёзную роль? - нахмурился коррехидор.
  - Вроде бы нет, в расчётах важнее был вес. Мы переместили носовой платок Генри туда, а на другой день назад.
  - Для этого вам нужно было ездить в поместье?
  - Нет, - не без внутренней гордости заявила магичка, - платок никто не трогал, мы просто переместили его со стола назад.
  - Давайте попробуем, - Вилохэду последнее особенно понравилось, - замечательно, что вам не пришлось ездить в загородный дом мистера Паттена, ведь я собираюсь ещё и получать ответ. Что вам нужно будет для колдовства? Если придётся купить какие-нибудь эликсиры или магические составляющие, я оплачу любые затраты.
  - Да нет, - заверила его Фиона, - практически ничего не нужно. Всё дело во мне, моих силах и умении, ну и ещё, конечно, потребуется спокойное уединённое место, чтобы никто не помешал мне сосредоточиться.
  - Место? - переспросил Вил, - вот о месте я как-то не подумал.
  - У меня нельзя, - категорически заявила Фиона, - моя подруга, Харриет Слип, и квартирная хозяйка такие болтушки. На следующее утро весь квартал будет в курсе, что вы провели в моей комнате достаточное время, чтобы я могла требовать от вас брачных уз.
  - Ваше жилище я не рассматривал, - ответил Вил, - коррехидория защищена специальными заклинаниями, там любое колдовство фиксируется. Остаётся мой дом.
  - А ваш папенька всё ещё продолжает гостить в вас? - Фиона всем сердцем не желала встречаться со старшим Файдернессом.
  - Увы, никто не знает, сколько времени мой отец собирается пробыть в Элферерри, но уж точно он не уедет до бала бала Гильдейских старшин. В моём доме есть две комнаты, куда его светлость не заходит никогда: это моя спальня, но туда я вас пригласить не могу, и оранжерея. Оранжерея нам подойдёт.
  - У вас есть оранжерея? - изумилась Фиона. Образ столичного шалопая в её воображении никак не сочетался с оранжереей, - никогда не поверю, будто вы выращиваете там морковку и сельдерей к зимнему столу.
  - Морковку покупает на рынке Мэри, а сельдерей я вообще не ем, ни зимой, ни летом. В оранжерее у меня растут редкие экзотические растения.
  - Бесполезная заморская трава, которую даже съесть нельзя.
  - Бесспорно, многие экземпляры чертовски ядовиты. Насмерть салатом из них не отравишься, но живот поболит изрядно. Однажды служанка, которую я забыл предупредить, убиралась там и решила оторвать засыхающий лист от моего любимца - копьелиста. Лист не поддавался, и она отгрызла его зубами. Представьте себе, её рвало и знобило весь вечер. Но если вам не придёт в голову блажь пробовать на зуб мои филодендроны, вы можете быть совершенно спокойны.
  - Обещаю это твёрдо, - усмехнулась магичка.
  - Сколько времени вам понадобится на подготовку?
  - А сколько времени вам нужно, чтобы составить письмо дяде? - вопросом на вопрос ответила Фиона.
  Вил задумался.
  - Завтра понедельник, в коррехидории полно дел и бумаг, которые я должен разобрать. Значит, если не произойдёт чего-то сверхординарного, типа нашего стоящего покойника, я освобожусь к обеду. До вечера напишу письмо. Отправить его мы сможем во вторник или в среду.
  Фиона кивнула и спросила:
  - Вы хорошо знаете своего дядю Джейка? Нам нужно выбрать время, когда он будет один. Согласитесь, получится не совсем удобно, если ваше письмо появится возле него в ресторане или, когда он будет в гостях.
  - Действительно, это не лучший вариант. Но я знаю его привычки, не думаю, что в Рие они переменились, - Вилохэд что-то прикидывал в уме, - обедает он обычно в семь часов. После этого идёт в курительную комнату, пьёт кофе, курит и просматривает газеты. Иногда читает книги. В половине девятого начинает собираться, в девять отправляется из дому: иногда в оперу, иногда в клуб, иногда ещё куда-нибудь, а возвращается он глубоко за полночь. Так что время с половины восьмого до половины девятого нам прекрасно подойдёт. В половине седьмого за вами заедет Джон и привезёт ко мне. Не беспокойтесь, - коррехидор сделал успокаивающий жест рукой, - из оранжереи есть выход в сад, никто не увидит ни как вы вошли, ни как выйдете. Получаса вам хватит на подготовку?
  - И ещё, я чуть не забыла, - Фиона уже собиралась надеть свой капор, - у вас есть какая-либо вещь, принадлежащая вашему дяде? Мне она потребуется, чтобы отправить письмо, ведь я не знаю, где он живёт в Рии, и в его доме я никогда не была.
  - Перед отъездом дядя Джейк подарил мне свою трость. Трость подойдёт?
  Фиона снова серьёзно кивнула. Отправка письма вызывала у неё сложные чувства. Она понимала, что ещё пока она может отказаться, выйти из этой тёплой кареты, пахнущей дорогим одеколоном четвёртого сына герцога Файдернесского и навсегда позабыть о виноторговце Марыле, королевском шуте с обезображенным лицом, Дубовом клане, а сэра Вилохеда встречать не каждый месяц по служебным делам. Тогда её жизнь останется прежней спокойной, скучной, обыденной жизнью королевского коронера, жизнью, в которой нет особых перспектив, нет опасностей, нет политики. Но от этой мысли на душе стало совсем тускло. Фиона глубоко вздохнула и сказала:
  - Хорошо, я жду вашего кучера в половине седьмого. Только пускай он не подъезжает близко к дому я выйду сама.
  - Как пожелаете, - усмехнулся Вил, ему ещё не приходилось сталкиваться с тем, что кто-то стесняется его кареты и знакомства с ним, - если ваша подруга и квартирная хозяйка будут проявлять неумеренный интерес к моей персоне, смело заявляйте, что я волочусь за вами.
  Фиона фыркнула и засмеялась.
  
  
  
  Глава 11
  Нога судьбы
  
  Во второй раз снадобье пилось гораздо проще и подействовало почти сразу. Ноди развалился на кровати и в мельчайших подробностях пересказал события минувшего утра.
  - А просто гуртовщику по роже дать не мог? - нахмурился Осокорь.
  - Да я ж такую слабость испытывал, что меня Флосси скрутить могла, коли постаралась, - Ноди поморщился от рези в боку, - пришлось заклинанием ударить, иначе порезали бы меня.
  - Ладно, но впредь поосторожнее. Незачем обращать на себя внимание.
  Бард кивнул.
  - Итак, друзья, - Осокорь встал и прошёлся по комнате, - какие у вас будут соображения по господину Парку.
  - Мутный тип, - высказался Снорри, - охрану его я сам видел, да и с мечом на пришедших просто так никто не кидается. Он явно чем-то противозаконным занимается. Ведь не подарки же бедным он по ночам развозит.
  - Это понятно, - Ноди усмехнулся мысли про подарки, - на мой взгляд надо над ним поработать.
  - Конечно, - с энтузиазмом подхватил гном, - покараулим его в ресторане или на улице и тряхнём хорошенько. Он нам с Ноди к утру всё про свои тёмные делишки выложит, всех подельников сдаст, и морознорождённых, и обычных. Ну а охрану я быстро обездвижу, это не проблема. Всего-то шесть мужиков.
  - Молчи уж, обездвижитель, - воскликнул Осокорь, - знаю я твои методы: шесть голов срубишь, и готово дело.
  - Может все шесть получится, а может меньше, - серьёзно ответил гном, - но дёргаться и мешать они после этого точно не будут. И господину Парку намёк, что с нами лучше не упорствовать.
  - Снорри, здесь не война, головы просто так рубить даже бандитам не стоит. Мы должны работать ювелирно, не привлекая к себе внимания, а ты предлагаешь учинить безобразную резню с похищением, пусть даже и не особо достойного гражданина Морозных земель. Да мы на весь Эльферерри проорём, что приехала имперская военная разведка, - клирик уселся на стул, - нет уж, довольно. И так наследили порядочно: ты Малахию отделал, а бард наш Кулаком пустыни гуртовщика приложил. Он хоть жив остался?
  Ноди пожал плечами:
  - Особо сильно я ударить не мог, так что жив, наверное. Хотя, если честно, крови многовато было.
  - Ладно. Что сделано, то сделано. Но впредь давайте сначала думать, а уж только потом обездвиживать, - Осокорь посмотрел сначала на Снорри, потом на Ноди, - это приказ обоим. А с господином Парком ваши методы не помогут. Ну расскажет он нам о своих тёмных делишках, ну сдаст кого-то, кого мы не знаем, и даром они нам не нужны.
  - Мы ж его на горячем прижмём! - не унимался гном.
  - Нам нет дела до преступного мира Эльферерри, это пускай у коррехидора голова об этом болит. Нам нужно прижать Парка аккуратно, по-тихому взять за горло и попросить свести нас с его морознорождённым покровителем. Просто представить ему, порекомендовать, так сказать, своих новых друзей.
  - Можно подумать, с побитой харей рекомендация будет недействительной, - Снорри упорствовал, - чего с ним миндальничать, прижать его, и пускай ведёт к этому вашему морознорождённому.
  - Снорри, из опыта твоего личного общения с господином Парком и со слов Флосси у меня сложилось впечатление, что господин этот здорово поганенький характер имеет, - подал голос Ноди, - ну обработаем мы его, он, естественно, согласится после этого на всё, даже достать луну с неба. А потом? Сразу к морознорождённому он нас не поведёт, сошлётся на сто причин, заявит, что нужно подготовить встречу или ещё что-нибудь. А на утро, как только вырвется, помчится к своему покровителю и сдаст нас с потрохами. Тот задействует связи, и неприятности нам обеспечены.
  - Именно, - подтвердил Осокорь, - будем подбираться к объекту осторожно. Что там Флосси говорила про его вечеринки? Может оттуда копнём.
  - Я подумал о выступлениях артистов. Флосси говорила, что её хозяин самых известных музыкантов на ассамблеи приглашает. Почему бы мне не пополнить их ряды?
  - Хорошая мысль, - одобрил Осокорь, - девушка говорила, что Парк закупает много вина, а если учесть его высокопоставленных гостей, вина хорошего. Значит, нам прямая дорога к нашему новому другу - Бартоломью Вудстоку.
  - Отлично, - оживился бард, - пусть меня устроит в какую-нибудь попонию посолиднее, или как они здесь называются. А я за пару выступлений здешнюю публику так расшевелю, что о нас не будет говорить только безъязыкий. Глядишь, и Парк пригласит, коли он так модных артистов уважает. Дальше - дело техники: я его кабинетик облазаю, может что найду, например, ключик к той замечательной записной книжице, которую Снорри спёр из парковского кармана.
  - Но как ты с выступления отлучишься? - Осокорь обдумывал предложение.
  - Вампир я или не вампир?! - бард скорчил страшную рожу, - привезём с собой гроб с землёй, и потребую час вампирского сна. Поверь, Марыль, на белом свете найдётся не так много любопытных, рискнувших побеспокоить вампира во время отдыха.
  Осокорь одобрил идею:
  - Хорошо, ты и займёшься гробом, закажешь сам, какой тебе требуется.
  - Я сразу два заказу, - с энтузиазмом откликнулся Ноди, - и такие, чтоб пошикарнее.
  - А второй тебе зачем понадобился? - гном подозрительно сощурился, его начинали терзать нехорошие предчувствия, - даже не думай, будто я во второй гроб улягусь.
  - Конечно, уляжешься, - бледная физиономия барда расплылась в широкой улыбке, - представление будет неполным без восстающего из гроба напарника.
  - Вот пускай на этот раз Марыль из пыли и паутины вылазит, - насупился Снорри, - мне за выступления в Рие до сих пор стыдно.
  - С Ноди выступать будешь ты, - положил конец спору Осокорь, - это приказ. А гробом одним обойдёшься, два - слишком много, может вызвать подозрение.
  - Да я после этого дурацкого представления на улице не смогу показаться, - уже довольно-таки вяло возразил гном, - прохожие пальцем показывать станут.
  - Не бойся, я тебя таким магическим гримом обеспечу, что тебя не то что прохожие на улице, Марыль не узнает, - пообещал бард, - и меч твой зачарую, никому и в голову не придёт, что это настоящее оружие, он будет казаться обыкновенной бутафорией.
  Снорри взъерошил кудри и махнул рукой:
  - Ладно, куда ж деваться, поработаем.
  Для того, чтобы отметить удачную сделку с лирийским торговцем, мистер Бартоломью Вудсток выбрал ресторацию 'Призрак фиалки'. Осокорь пришёл с Ноди, оставив сетовавшего на несправедливость мира гнома в гостинице. Снорри ворчал себе под нос, что как из гроба вставать, так он, а как в ресторацию идти, так без него.
  - Повар у Эдвардса прекрасный, - заметил Вудсток, кивая на желчного вида хозяина заведения, - здесь нередко бывает свет Эльферерри. Вы не пожалеете.
  Осокорь, непривычно принарядившийся, кивнул и, блеснув перстнями, взял карту вин. Ноди обводил взглядом большой зал, ещё полупустующий (вечер только начинался) и заметил сцену. Заведение приобретало в глазах барда перспективу.
  Бартоломью взял на себя труд сделать заказ, и вскоре перед ними истекало прозрачным соком традиционное запечённое мясо, розовела икра в розочках салатных листьев, а ещё была подана красная рыба в разных видах. Ноди глотал слюну, его выздоровление вступило в ту фазу, когда уже ничего не болит, отчаянно хочется есть, но как раз есть-то пока ничего нельзя. Ему Осокорь приказал подать сдобных булочек и травяного чая, сделав послабление в виде мягкого сладковатого сыра, который можно было черпать ложкой.
  Разговор прыгал с одного на другое, как это бывает во время обеда с хорошим вином, Вудсток вдохновенно рассказывал о последних столичных новостях, сдабривая их множеством подробностей, Осокорь с интересом слушал, задавал вопросы.
  Посетителей в 'Призраке фиалки' было мало, Ноди предположил, что они появятся позже, когда начнутся выступления артистов. Подошёл хозяин, поинтересовался, всем ли довольны гости, и Вудсток представил ему Осокоря. Разговор моментально переместился в направлении поставок, сортов, цен и скидок.
  В зал вбежал запыхавшийся мальчишка с раскрасневшимися от мороза щеками, стянул шапку со вспотевшей головы и, найдя глазами хозяина, поспешил к нему.
  - Его нигде нет, господин Эдвардс, - доложил мальчишка, - дома он не появлялся со вчерашнего вечера.
  - У приятеля его был? - лицо господина Эдвардса приобрело ещё более кислое выражение, хотя Ноди казалось, что дальше уже некуда.
  - Забегал и к Седельнику, тот ничего не знает, он Эрика не видел уж три дня. И к Смазливой Молли я тоже сбегал, - предвосхитил вопрос посыльный, - она вчера весь вечер работала, и Эрика не видела.
  - Скверно, очень скверно, - покачал головой мистер Эдвардс, - простите меня, джентльмены, я вынужден вас покинуть, - он встал и вместе с мальчишкой отправился куда-то в подсобные помещения.
  - Да, - проговорил Вудсток, когда парочка удалилась на достаточное расстояние, - с этим Эриком вечные проблемы.
  - А кто такой Эрик? - Осокорь вытер губы салфеткой и пригубил бокал.
  - Эрик-Хрустальное горло - большого таланта музыкант, - охотно откликнулся глава гильдии виноторговцев, - поёт так, что слёзы из глаз, мог бы настоящих высот достигнуть, для морознорождённых петь. Да, что морознорождённые, ему в Меллорн Донане выступать, а он тут..., - эльф махнул рукой, демонстрируя своё отношение, - пьёт он. И пьёт, доложу вам, крепко. Эдвардс его взял с условием, что он станет себя держать в руках, хотя бы на время выступления. Но вот, видать, парень сорвался.
  Ноди удержался от многозначительного взгляда на Осокоря, и принялся с невозмутимым видом намазывать булочку сыром.
  - О, боги, земные и подземные! - горестный вскрик хозяина ресторации 'Призрак фиалки' заставил посетителей обернуться в его сторону.
  Причиной этого вскрика оказался молодой эльф в дорогом пальто, явно знававшем лучшие времена. Его лицо несло на себе следы жестоких побоев, расцветая синяками и кровоподтёками всех цветов и оттенков.
  - Где тебя носит, ты ж знаешь, сегодня ждём лорда-мэра с супругой, а ты шляешься не знамо где!
  - Плохо мне, - разлепив разбитые, опухшие губы, тоскливо проговорил вошедший, никак не среагировав на возмущённую тираду, - в лечебнице пророка Остролиста кроме чая ничего и нет, а мне плохо.
  - В лечебнице пророка Остролиста? - не веря своим ушам переспросил мистер Эдвардс, - что ты делал в лечебнице?
  Хотя вопрос был более чем риторическим, бард был здорово избит, а потому как он неестественно прямо держался, Ноди рискнул предположить, что можно вести разговор о поломанных рёбрах.
  - Меня туда ночная стража доставила, - морщась от боли, хрипло проговорил Эрик, - я на улице замёрз бы до смерти.
  - Ты ж меня без ножа режешь, - вскричал владелец 'Призрака фиалки', - что ты мне обещал, помнишь? Плакал, божился всеми богами, клялся кровью матери, что пить перестанешь! Я тебе кров дал, кормлю тебя, охламона, даже пиво наливаю, только пой. А ты чёрной неблагодарностью за мою доброту платишь! Как ты сегодня выступать собираешься? А? Да ладно сегодня, я господину Парку что сказать должен? Запил, мол, мой красавец, ввязался в пьяную драку, и накостыляли ему по первое число? Так что ли?
  - Вот вы, мистер Эдвардс, вечно всяческое непотребство обо мне предполагаете, - обладатель хрустального горла хотел элегантно скинуть пальто, но кривясь от боли осторожно стащил его и бросил на свободный стул, - будто я ничего замечательного в своей жизни сделать не могу.
  - Всё замечательное, на что ты способен, ограничивается твоей лютней да вот этой сценой, - заявил ресторатор, - в остальном - крайне сомнительно.
  - А вы всё же послушайте, - голос барда обрёл звучность, заставив немногочисленных посетителей 'Призрака фиалки' повернуть головы в его сторону, - случилось это позавчера вечером. Играл я на одной вечеринке у весьма достойных эльфов, упоминать имён, разумеется, не стану, дабы не смущать честную публику знакомством с персонами, о коих они привыкли лишь читать в светской хронике.
  Эдвардс только скептически кивнул, скрестив руки на груди, по всей видимости ему уже доводилось слышать подобные хвастливые заявления.
  Внимание окружающих только подзадорило барда, он осведомился, не поднесут ли ему вина, чтобы промочить горло, но получив твёрдый отказ, вздохнул и продолжил:
  - Праздник удался на славу, и гонорар меня не разочаровал, - тут он выдержал театральную паузу, предоставляя слушателям самим напрячь воображение и прикинуть сумму гонорара, - оставалось плёвое дело, добраться до дома и лечь спать.
  - Вот с этого момента мне особливо интересно, - бросил мистер Эдвардс, - ты на двух конечностях домой отправился или на четырёх?
  - Сие предположение очень даже оскорбительно звучит в ваших устах, - Эрик сделал невинное лицо, но в синяками, разбитыми губами и припухшим носом (Ноди чётко определил некачественно вправленный перелом) впечатление получилось скорее комичное, - художнику, чтобы воспарить в эмпиреях не нужно спиртное в таком количестве. Ну, выпил я, было дело, но чтоб не своим ходом идти! Тут уж вы увольте! Ничего подобного! Словом, иду я к стоянке кэбов. Вижу ещё один джентльмен на морозе мается: как на зло ни одной коляски в обозримом пространстве не наблюдалось. Мы стоим, ждём. Меня зов природы принудил отлучиться на короткое время.
  - Ты собираешься нас посвятить в мельчайшие подробности? - издевательски поинтересовался владелец 'Призрака фиалки', - умоляю, опусти незначащие детали, эдак мы не доберёмся до важных событий и к полуночи.
  - Рассказчик сам вправе определять, которое событие важное, а какое второстепенное, - обиженно проговорил бард, сглатывая от вида бутылок на столе у Осокоря и его компании, - моя отлучка как раз именно из первых будет. Когда я вернулся, вижу пятеро гоблинов задираются к моему невольному спутнику - пожилому, хорошо одетому господину. 'Давай, - говорят, - эльфийская морда, кошелёк и все ценности, что при себе имеешь, иначе с жизнью своей долгой прощаться можешь'! После этого все засмеялись, вернее даже будет сказать, заржали. Я понял, всё, сейчас убьют старикана, то есть пожилого эльфа, за пару соверенов и часы.
  - Неужто ты, Эрик, вмешаться решил, - спросил официант, стоявший с пустым подносом поблизости, - я как-то не припомню за тобой подобного героизма. Ты ж отродясь в драках не участвуешь.
  - Коли я считаю трактирные потасовки ниже достоинства артиста, ещё не значит, будто я не умею драться, - важно изрёк бард, наслаждаясь всеобщим вниманием, - вступился я за жертву грабежа, куда ж было деваться? Не таковским эльфом я воспитан, чтобы других в тяжёлом положении оставлять.
  - И как? - видимо нанимателю Эрика подробный рассказ о героических похождениях начал надоедать, - накостыляли гоблины и тебе за компанию.
  - Вот и опять ошибаетесь вы, мистер Эдвардс, - бард победно оглядел публику, - это я им накостылял, мало не показалось. А пожилой джентльмен был мне так признателен, так признателен, что со слезами на глазах умолял принять в знак благодарности серебряный портсигар с гербом и изумрудами, величиной с ноготь на мизинце.
  - И ты, разумеется, из чистой скромности подарок принять не смог, иначе мы все уже сто раз увидели бы изумруды с ноготь, - это снова был ушлый официант, которого рассказ барда нисколько не вдохновил, - точно не удержался бы.
  - Ошибаются те, кто имеет обыкновение следовать поверхностным суждениям о поступках ближних своих, - привычка придавать лицу выражение, соответствующее моменту, сейчас играла против барда, вызывая лишь скрытые усмешки, - портсигар я, естественно, взял. Не думаю, что среди вас найдётся хоть кто-то, кто смог бы отказать благодарному эльфу, он сам со слезами на глазах вложил подарок в мои ладони.
  - Хорошо, хорошо, - прищурился мистер Эдвардс, - пока всё складно. Но где тот самый подаренный портсигар? И откуда на твоей смазливой физиономии эти отвратительные ссадины и синяки? В таком виде и думать нечего, чтоб выступать перед публикой, особливо перед господином лорд-мэром.
  Эрик осторожно потрогал лицо, словно ожидал, что про побои - это наговор, потом заговорил голосом полным скорби:
  - Спасённый мною эльф сел в кэб и укатил радовать семью своим счастливым избавлением от лютой судьбинушки, а мне с ним было вовсе не по пути, и я остался ждать дальше.
  - А гоблины? - встрял тот самый мальчишка, который разыскивал барда, - вы их, дядя Эрик, насмерть поубивали?
  - Гоблины живучие, - официант отвесил мальцу подзатыльник, - и их, мне помнится, пятеро было. Куда ж они подевались?
  - Бандиты сии убежали в разные стороны, - развёл руками бард.
  - И твой серебряный портсигар с собой прихватили, - усмехнулся мистер Эдвардс, - не иначе, а то ты бы уж нам предметом сим все глаза промозолил. Этот факт, кстати, не объясняет побоев.
  - Шутки и смех не всегда уместны, если речь заходит о событиях трагических.
  Из дальнейшего повествования выходило, что убежавшие гоблины вернулись вместе с подмогой (наш герой насчитал их ни больше, ни меньше, как пятнадцать) и набросились на него всей оравой. Сопротивляться подобному количеству противников, Эрик был просто не в состоянии, поэтому его предательски избили (ногами пинали, сволочи, - пояснил он, коснувшись распухшего носа), ограбили, отобрали выручку и дарёный портсигар, после чего бросили прямо на стоянке кэбов замерзать до смерти. Хорошо, что городская стража проходила мимо и доставили его в лечебницу Святого Остролиста, где бард и пребывал последние сутки.
  - С такой оравой бандитов никому в одиночку не справиться, - грустно подытожил Эрик, - хорошо, что у них в этот раз ножей не оказалось.
  Все в Эльферерри знали, что гоблины весьма уважают ножи и кинжалы, так что бард ненавязчиво пояснил, почему он отделался лишь побоями.
  - Одним словом, подвёл ты меня, Эрик-Хрустальное горло, крепко подвёл, - лицо владельца ресторации не выражало даже малейшего сочувствия к героическому барду, - даже не знаю, как теперь выкручусь из сложившихся обстоятельств.
  - Может, вы мне денег одолжите? - робко предложил певец, - на магическое лечение. Мне ссадины сведут, и рёбра подзарастут.
  - Так тебе ещё и рёбра переломали?
  - Ногами ведь били, - тоскливо проговорил Эрик, - и рёбра, и нос... Я ж вам потом всё отработаю, не сомневайтесь, и по поводу пристрастия моего, обещаю держать себя в руках.
  - Денег я тебе не дам, - отрезал мистер Эдвардс, - а обещаниям твоим цена не больше пенни в базарный день. Ты хоть понимаешь, что с любой магией ты недели три петь не сможешь? Магия, конечно, ускоряет лечение, но кость - есть кость, ей, чтобы зарасти, время требуется. Я из-за тебя стольких клиентов потеряю, не говоря уж о самом лорд-мэре! Он позавчера специально слугу присылал, осведомлялся, станешь ли ты выступать нынче вечером. И что я ему сказать должен? Что, мол, гоблины переломали моему артисту рёбра, и он пока петь не способен! Ты меня и перед господином Парком подвёл. Я ж сам тебя ему рекомендовал, обещал сказочное представление в пятницу, и теперь его люди ко мне разбираться придут, понимаешь, дубина? А я с господином Парком связываться не хочу, не такой я дурак, чтобы ссориться с этим эльфом.
  Ноди с безразличным видом жевал очередную булочку, ожидая, когда Осокорь найдёт нужным вмешаться. Упускать такой удачный момент не следовало.
  Осокорь, обращаясь к Вудстоку, проговорил:
  - У всех свои проблемы, не так ли, Бартоломью? У кого-то продажи, поставки, а у кого-то сотрудник попытался совершить благородный поступок и пострадал.
  - И не говорите, Марыль, - мгновенно включился виноторговец, - я-то считал, будто Эрик этот - личность весьма ненадёжная, особенно когда до бутылки доберётся. Но тут, извольте ли видеть, за правое дело пострадал.
  - Мистера Эдвардса жаль. На меня он произвёл впечатление вполне положительное, в винах разбирается. Обидно, что он попал в неудобное положение. Визит лорд-мэра - это важное событие для репутации заведения. Один критический отзыв, и пиши пропало, - клирик сокрушённо покачал головой, - начнётся отток посетителей, упадёт выручка, и всё из-за одного неудачного вечера.
  - Да, - Вудсток поставил на стол бокал с недопитым вином, - положение у Эдвардса незавидное. Но, увы, ничем ему мы помочь не в силах.
  - Отчего же не в силах? - Осокорь тоже поставил свой бокал, - наш Ноди - прекрасно играет на лютне и, говорят, очень недурно поёт. Всё лучше, чем полное отсутствие музыканта. В Рие Ноди выступал с большим успехом, может, выручим нашего нового знакомого, с которым мне ещё предстоит вести кое-какие дела.
  Бартоломью Вудсткок, с самого начала симпатизировавший Ноди и лелеявший надежду поспособствовать нахождению морознорождённых родственников барда, пришёл от идеи в восторг и взялся вести переговоры с хозяином ресторации. Как только он удалился от столика на достаточное расстояние, Осокорь сказал:
  - Выступишь, порадуешь господина лорд-мэра. А там, глядишь, и к Парку пойдёшь.
  - Прямо сейчас выступать? - породистое лицо барда выражало искреннее недоумение, - Марыль, я ведь не готов: репертуар не продуман, костюма нет, реквизит в гостинице. Право, я даже не знаю.
  - Твой реквизит у тебя здесь, - Осокорь выразительно постучал пальцем себе по виску, - только, пожалуйста, не переборщи, пугать сильно не стоит.
  - Естественно, - кивнул Ноди, - кровоточащее сердце и подъём мертвецов прибережём для господина Парка, а пока хватит влюблённого вампира.
  - Хорошо. А я позабочусь о публике и прикрою тебя - вдруг среди гостей окажется маг.
  Ноди снова кивнул. Они смолкли, потому что широко улыбающийся Вудсток возвращался назад, буквально ведя под руку унылого хозяина 'Призрака фиалки'.
  - Вот тот самый молодой музыкант, о котором я вам говорил, - бард слегка привстал и поклонился.
  Лицо мистера Эдвардса не потеряло при этом нисколько кислости. Он скептически оглядел Ноди, вздохнул и проговорил:
  - Этот джентльмен действительно может заменить Эрика?
  - Эрика заменить невозможно! - неожиданно подал голос сам певец, оторвавшись на мгновение от пива, на которое всё-таки расщедрился его работодатель, - потому как Эрик талантлив. Даже смешно предполагать, будто зрители примут после меня какого-то имперского полукровку.
  - Не обращайте внимания, - отмахнулся Эдвардс, - парень сильно расстроен. Хотя выступать в Эльферерри, можно сказать, музыкальной столице, и правда рискованно: у нас певческому искусству обучают многих и практически с рождения. Сможет ли ваш музыкант составить достойную конкуренцию?
  Осокорь пожал плечами:
  - Нодияр с успехом выступал в Рие и во многих других местах, где по роду занятий нам приходилось бывать. И везде, я подчёркиваю, везде его принимали очень тепло. Я плачу своему старшему приказчику достойное жалование, поёт он исключительно по душевной склонности, можно сказать, для самовыражения. Но дополнительные деньги ему не помешают, ведь наш бард собирается жениться.
  Ноди, впервые услышавший об этом собственном намерении, солидно наклонил голову с видом человека, всерьёз решившего покончить с холостяцким прошлым.
  - К тому же у него неповторимая манера выступления, - продолжал расхваливать Ноди Осокорь, - вы останетесь довольны.
  - У меня просто нет выбора, - кривясь, сообщил Эдвардс, - найти другого исполнителя за пару часов просто немыслимо. Пусть попробует ваш парень. Что ему нужно?
  - Мне нужен инструмент и костюм для выступления, - после короткого раздумья заявил Ноди.
  - У Эрика прекрасная лютня, две недели назад я сам выкупил её у ростовщика, а костюм у вас есть?
  - Никто не будет играть на моей лютне кроме меня, - снова вмешался Эрик, на этот раз встав из-за стола и направился к Ноди, - никто, тем более полугартхэн, не осквернит прикосновением мою лютню. Это всё равно что позволить постороннему любить свою женщину! Я буду драться! Если дело дойдёт до кулаков, мне нет равных!
  - Пусть ваш певец успокоится, - тонкое лицо Ноди не выражало ничего, кроме презрения, - ни один уважающий себя музыкант не станет выступать с чужим инструментом. Велите подать бумагу и перо, я напишу записку, что мне прислать из гостиницы.
  - Так ты брезгуешь моей лютней! - непоследовательно возмутился Эрик, - считаешь её недостойной себя? За это придётся ответить! Даже сломанные рёбра не помешают мне начистить твою нахальную рожу!
  Ноди страшно не хотелось ввязываться ещё в одну безобразную драку, но к счастью этого делать и не пришлось. Мистеру Эдвардсу надоел скандальный проштрафившийся бард, и он попросил крепкого гнома, присматривающего за порядком в его заведении, отправить Эрика домой.
  За выступление Эдвардс предложил вполне приемлемую плату: не слишком высокую, но и не мизерную, оговорив при том возможность повторных выступлений в случае успеха. О господине Парке он даже не упомянул к великому огорчению Ноди, считавшему дело почти слаженным.
  Вудсток с энтузиазмом обсуждал возможные замечательные перспективы, которые откроет для Ноди выступление в 'Призраке фиалки', а в таланте своего протеже глава гильдии нимало не сомневался.
  Саквояж с костюмом и лютню доставили на удивление быстро, и Ноди удалился переодеваться к выступлению. На столе появились новые блюда, а окружающие столики начали постепенно заполняться посетителями. Осокорю полный, оптимистичный Бартоломью был весьма симпатичен. Он с интересом слушал сплетни, которые сами собой перешли на королевский двор.
  - Его величество Эверетт недавно угодил в весьма пикантную ситуацию, - проговорил Вудсток, отдав должное свинине, запечённой в буханке чёрного хлеба, - вы, конечно, не слышали?
  Осокорь, естественно, понятия не имел о скандале в высших сферах Морозных земель, что позволило главе гильдии виноторговцев со вкусом погрузиться в рассказ.
  - Всё началось с подготовки празднования дня рождения леди Камиллы, дамы, которую наш король одаривает своим вниманием уже довольно длительное время, - с удовольствием поведал Вудсток, - настолько длительное, что можно надеяться на скорое бракосочетание. Для леди своего сердца король заказал особый подарок: серьги из плачущих топазов, - и, видя немой вопрос в глазах собеседника, пояснил, - плачущие топазы - это редкие драгоценные камни, которые гномы добывают где-то в очень глубоких шахтах, поэтому они баснословно дороги. Кажется, что топазы сверкают голубоватой влагой, похожей на слёзы. Поистине, королевский подарок.
  - Леди Камилле серьги пришлись не по вкусу? - спросил Осокорь.
  - Исключено. Такие драгоценности дама получает раз в жизни, да и то не каждая. Дело в ином, - полное лицо Вудстока озарилось хитрой улыбкой, - его величество заказал и вторую пару серёг для юной дебютантки леди Эмлин, младшей дочери Букового клана. Обе пары серёжек были помещены внутрь живых, неувядающих роз: алой для леди Камиллы и белой для леди Эмлин. К розам прилагались карточки на бархатной бумаге с золотыми ясеневыми листьями, где собственной рукой его величество начертал: 'Моей прекрасной возлюбленной в день её рождения' и 'Моей прекрасной дебютантке в знак любви'.
  Вудсток сделал многозначительную паузу, а потом продолжил:
  - Посыльному так долго и подробно разъясняли, куда и кому он должен доставить алую и белую розы, пугали разными карами, что парнишка действительно напугался и перепутал посылки.
  - Леди Камилла получила серьги в белой розе?
  - Именно. Всё бы ничего, 'знак любви' вполне мог бы сойти, но предательское слово 'дебютантка' выдало короля с головой.
  - Полагаю, леди сильно огорчилась, - Осокорь хмыкнул, представив себе лицо неизвестной дамы, получивший подарок соперницы.
  - Говорят, - понизил голос Вудсток, - роза вместе с карточкой и серьгами полетела прямо в голову его величества, а леди Камилла кричала и ругалась не подобающим для морожнорождённой дамы образом. В итоге, опять-таки по словам осведомлённых лиц, его величество опустился на одно колено и вынужден был просить прощения у возмущённой возлюбленной, пообещав покончить с изменами.
  - Могу себе представить.
  - Возможно, к Празднику весеннего равноденствия можно ожидать королевское бракосочетание, и Морозные земли обретут, наконец, королеву, - глава гильдии виноторговцев мечтательно завёл глаза, - только вот никто не скажет вам, кому именно отдаст предпочтение его величество Эверетт: молоденькой дщери Букового клана или своей фаворитке. Если бы спросили моего мнения, - он смолк, ожидая, вероятно, что собеседник тут же не преминет сделать это, но так и не дождавшись интереса, продолжил, - если бы спросили моё мнение, я склоняюсь к тому, что больше шансов у леди Эмлин. К тому же именно ей досталась алая роза - символизирующая страсть.
  - Да, - поддержал разговор Осокорь, - о ваших четырёх традиционных балах в империи ходит столько разговоров, что даже меня, старого холостяка, задело за живое.
  - Если вы о балах Солнцестояния и Равноденствия, то увы, они остались лишь в воспоминаниях, - Вудсток вздохнул, - мне в юности посчастливилось побывать на паре из них, но с начала Северной войны эти празднества не проходили ни разу. И никто, поверьте моему слову, ни один эльф в Эльферерри не сможет вам объяснить, почему.
  - Ну, сначала война. Ситуация как-то не располагает к танцам, - сказал Осокорь, он уже получил подтверждение слов Брэка и теперь собирался завершить тему так, чтобы у Вудстока не появилось и тени сомнения в невинности интереса имперца, - потом смерть короля, подписание Северного мира, затем годы восстановления. Видимо, у его величества Эверетта именно эти балы вызывают не очень приятные воспоминания.
  - Похоже, что так, - согласился эльф, - хотя его величество вовсе не нуждается в каких-либо объяснениях для собственных резонов, на то он и король.
  Зал 'Призрака фиалки' постепенно заполнялся посетителями. Когда к самому удобному столу, чуть слева от сцены, важно прошествовал осанистый господин с рано поседевшими русыми волосами, Вудсток отрекомендовал его, как лорд-мэра Эльферерри. Сопровождала морознорождённого болезненного вида супруга с пятнами нездорового румянца на впалых щеках. Видимо, именно его появления ждал хозяин ресторации, потому что, как только на столе у лорда-мэра появились закуски, он вышел на сцену и объявил:
  - Высокие господа и дамы, я сердечно рад видеть всех вас сегодня в моём скромном заведении, - ожидаемых аплодисментов не последовало, лишь некоторые из присутствующих оторвались от еды и разговоров, удостоив Эдвардса взгляда, - с великим сожалением я должен вам сообщить, что наш Эрик, музыкант, чьи баллады и песни так полюбились многим, нынешним вечером не сможет порадовать нас своим искусством, он заболел. Вместо него выступит молодой, подающий надежды, бард - мистер Нодияр Бадсара. Прошу любить и жаловать!
  Естественно, никто из присутствующих жаловать, а уж тем более любить никому неизвестного певца со странным именем не собирался, поэтому хлопки Бартоломью Вудстока остались жалкими и одинокими.
  Мальчик, бегавший недавно за Эриком, зажёг свечи у края сцены, и из неприметной двери появился Ноди.
  Бард изящным движением придвинул стул сел на него и заиграл. Мелодия была пронзительно печальной. Он пел о трагической судьбе влюблённого юноши, преданного и оклеветанного лучшими друзьями. Он был осуждён и навеки заточён в неприступную Стрижиную башню.
  Лютня под тонкими длинными пальцами Ноди издавала берущие за сердце звуки, голос певца, специально приглушённый и тоскливый, заставил многих оторваться от еды и посмотреть в сторону сцены. Там, в пятне света сидел хрупкий бард, выбравший для выступления алую рубаху с серебряным кружевом и уже знакомые Осокорю высокие сапоги цвета запёкшейся крови. Голос барда переливался, звенел, заставлял всё глубже погружаться в историю. Он пел о разбитом сердце, преданной любви, попранной чести, безысходности и отчаянии. Когда юноша попросил стрижей отнести его возлюбленной осколки его разбитого сердца, обратившиеся в кровавые рубины, по залу ресторации неизвестно откуда выпорхнули десятки стрижей. Иллюзия была настолько достоверной, что свечи колебались, когда птицы проносились мимо, а их пронзительные крики удивительно вплетались в мелодию.
  - Какой-то маг неплохо заработал на этом юноше, - услышал Осокорь справа и чуть сзади, - такая магия стоит немалых денег.
  - Может он сам маг, - возразил капризный женский голосок, - в этом черноволосом парне есть что-то таинственное.
  - Бросьте, моя дорогая, перед вами самый обыкновенный артист, артист придумавший неплохой трюк с птицами, и не более того.
  Клирик удовлетворённо вздохнул. Если говоривший, паче чаяния, сам был чародеем, то разглядеть собрата в Ноди он не сумел, оно и к лучшему. Осокорь ещё раз проверил заклинание, прячущее чары Ноди, и стал ждать удобного момента, чтобы повлиять на публику.
  Тем временем бард поведал, что жестокосердная красавица и не подумала освобождать своего пленённого возлюбленного, оправила рубины в золото и носила их постоянно.
  Исчезли стрижи, смокла музыка, зрители одарили Ноди доброй долей аплодисментов. Бард встал, отложил инструмент.
  - Эта печальная история имела продолжение, - проговорил он, приближаясь к краю сцены.
  - Спой, чего тут разговоры разговаривать, - предложил кто-то из глубины зала, - когда ты поёшь, твой голос звучит гораздо приятнее.
  - Не сомневайтесь, господа, я спою, - пообещал Ноди, - но чтобы услышать продолжение моей истории, в этом зале слишком много света. Высокая публика не станет возражать, если мой фамильный рубин отопьёт немного из ваших свечей?
  Бард взмахнул рукой демонстрируя шикарное кольцо в виде черепа.
  - Делайте, что сочтёте нужным, молодой человек, - высказался лорд-мэр, только не заставляйте нас принимать участие в вашем балагане. Возможно, в империи зрители привыкли подыгрывать артистам, и даже относятся к этому позитивно, но у нас, в Морозных землях, принято, что артисты сами развлекают публику. Так что продолжайте свои фокусы, и позвольте нам всем просто приятно провести вечер.
  Публика почему-то захлопала, кто-то из присутствующих позволил себе одобрительные негромкие выкрики.
  - Прекрасно, - несколько зловеще проговорил Ноди, - продолжим наше представление, а для начала я всё же напою светом мой перстень.
  Он протянул руку с кольцом, и пламя свечей заметно угасло, оставив барда в желтоватом пятне света на сцене.
  - Безысходность и тоска толкнула влюблённого и преданного юношу искать смерти. Он молил Бледную деву сжалиться над ним, освободить от груза мук, даровать последний поцелуй успокоения. Последняя невеста услышала его мольбы, и он стал любовником смерти. Он познал тьму, обрёл покой и понял, что единственное ради чего ему стоит существовать - это месть. Бледная дева одарила его, и юноша стал вампиром.
  Ноди взмахнул руками, и за его спиной взвились призрачные чёрные крылья летучей мыши, по волосам пробежали голубые искры, заставив из встать копной, лицо побледнело ещё больше, зелёные глаза барда светились недобрыми огоньками из черных провалов.
  - Теперь, когда я обрёл крылья, я смог навсегда покинуть Башню Стрижей и посвятить себя отмщению. Поверьте, все виновные дорого заплатили за своё предательство.
  Бледные губы барда раздвинулись в улыбке, демонстрируя клыки. В ресторации воцарилась мёртвая тишина.
  - А кровавые рубины снова стали моим сердцем, холодным и безжалостным, где нет места для любви, есть только смерть.
  Лютня взорвала тишину неожиданными аккордами, по которым Ноди был большим мастером, заставляя пламя свечей трепетать в такт, а сердца слушателей замирать в сладком страхе, смешанном с предвкушением. Осокорь поёжился и понял, что ему не придётся воздействовать на публику. Вся ресторация 'Призрак фиалки' была у ног новоявленного вампира.
  Ноди продолжал петь о любви, смерти, мести и одиночестве. Больше в зале никто не ел и не пил, некоторые посетители во главе с Бартоломью Вудстоком повставали со своих мест и подошли поближе к сцене. Осокорь почти не ощущал магии, то есть её было совсем немного: звучание лютни, огни и призрак печально прекрасной молодой дамы, проплывший над полом. Всё остальное впечатление создавалось исключительно талантом самого барда. В конце выступления Ноди взмахнул призрачными перепончатыми крыльями и удалился в неприметную дверку за сценой под рукоплескания ошеломлённых зрителей.
  Вудсток опустился на свой стул, отхлебнул вина и сказал:
  - И такой талант вы в приказчиках держите?
  - В старших приказчиках, - поправил его подошедший бард.
  - Пускай, даже в старших, - согласился виноторговец, - вы понимаете, что лишаете общество настоящего искусства? Поглядите, какой успех! И это у нас, в Эльферерри, где каждый пятый может похвастаться певческой одарённостью. Эрик по сравнению с вами, Нодияр, жалкий дилетант, уж можете мне поверить.
  Ноди благосклонно принимал восторженную похвалу, налив в чашку остывшего чая. Затем поморщился и подозвал официанта, тот буквально бросился к барду, в глазах молодого эльфа читался интерес пополам с затаённым страхом. Он не забыл клыки, которыми щеголял певец на сцене.
  А Вудсток тем временем развивал мысль, что талант барда несомненно идёт по эльфийской линии.
  - Ведь ни для кого не секрет, что в ремёслах нет равных гномам, а в науках и искусствах давно и прочно первенствуют эльфы, - заявил он.
  Затем разговор перекинулся на родственников Ноди. Вудсток принялся выпытывать у барда всё, что тот помнил о своём отце.
  - Увы, - заученно вздохнул Ноди, - я никогда не видел ни своего отца, ни своей матери. Мой дед из-за трагической гибели не успел раскрыть мне тайны моего рождения, поэтому моё неведение абсолютно и непроницаемо. Никаких писем или иных документов, могущих указать на родство с каким-либо кланом я тоже не нашёл, - красивое лицо барда выражало сдержанную, словно приглушённую годами печаль.
  - Досадно, досадно, - посочувствовал Вудсток, - наличие морознорождённых родственников, и не спорьте со мной, молодой человек, у меня глаз намётанный - ваше знатное происхождение у вас, извините, на физиономии читается; могло бы здорово облегчить вашу жизнь. Но, кто знает, может голос крови сделает ещё своё дело.
  Дальнейшие рассуждения по поводу происхождения Ноди были прерваны появлением хозяина ресторации. К великому удивлению барда тот улыбался и выглядел очень довольным.
  - Поздравляю вас, господин Бадсара, - церемонно проговорил от, ставя на стол запотевшую бутылку леронского вина, - это презент от самого лорда-мера. Его супруга плакала, слушая ваши баллады.
  - Польщён, - коротко поклонился Ноди.
  - Выступление имело оглушительный успех, - продолжал Эдвардс, - предлагаю вам контракт на весь зимний сезон. Плату удваиваю.
  - Вряд ли мой старший приказчик будет в состоянии выступать ежедневно, - недовольно покачал головой Осокорь, - у него немало других обязанностей, так что тешить почтеннейшую публику он сможет только в свободное время.
  - Он у меня заработает гораздо больше, нежели у вас, - лицо хозяина 'Призрака фиалки' снова скисло, - дайте ему свободу выбора.
  - Никакой свободы выбора я ему не дам, - жёстко заявил Осокорь, - у нас контракт, но на пару вечеров в неделю я Нодияра освобожу, так и быть.
  - Я утрою плату, - чувствовалось, что Эдвардсу очень хочется заполучить артиста к себе, - и готов выкупить его контракт.
  - Контракт я не продам, даже не предлагайте. Пусть поёт, когда выдастся свободное время, я не против.
  Ноди молчал, изображая оскорблённую невинность.
  В дело вмешался Вудсток:
  - Зря вы так строго, право слово. Парень ведь достойным делом занимается. У нас морознорождённые не работают, они могут только служить короне.
  - По поводу Ноди моё мнение останется неизменным, - поставил точку клирик.
  - Ладно, - кивнул головой хозяин ресторации, - даже два раза в неделю - не так плохо. Но у меня есть ещё одно особое предложение. Паршивец Эрик должен был в пятницу вечером петь на одной приватной ассамблее. Не согласится ли господин Нодияр заменить его, за отдельную плату, разумеется.
  - Я буду сильно нужен вам в пятницу? - поинтересовался Ноди, - хотелось бы чуть-чуть подзаработать к свадьбе.
  Осокорь задумался, словно припоминая что-то, а потом милостиво отпустил барда не только на пятницу вечер, но и на всю субботу.
  - Тут только одно условие есть, - мистер Эдвардс почесал ухо, - наниматель ваш, господин Парк, непременно требует, чтобы выступление у него было оригинальным, таким, какого пока в Эльферерри никто не видел. Потом можете выступать с ним сколь душе угодно. Но на его ассамблее - чтоб у первого. Говорят, - он чуть понизил голос и бросил взгляд в сторону закусывающего почётного гостя, - у господина Парка бывает высший свет Эльферерри, вот он и не хочет ударить в грязь лицом. Как думаете, сможете подготовить к пятнице что-то особенное?
  - Времени, конечно, в обрез, - протянул Ноди с видом знаменитости, которую пришли уговаривать выступить на концерте в пользу сирот, - но, думаю, я справлюсь. У меня в запасе имеется парочка номеров, которых в Морозных землях никто не видел. В пятницу всё будет по высшему разряду.
  - Вот и отлично, - чувствовалось, что у Эдвардса отлегло от сердца, - я пришлю вам адрес и рекомендательное письмо.
  По возвращению в гостиницу Ноди во всех подробностях рассказал о произошедшем другу. Гном слушал, хмыкал, а когда бард заявил, что им неслыханно повезло с Эриком, ввязавшимся в драку с гоблинами, не выдержал:
  - Повезло, как же! И много у нас бывало подобного везения?
  Ноди сощурил зелёные глаза:
  - Неужели, ты, Снорри, ко всему этому приложил руку?
  - Да, вот и мне интересно, - вмешался Осокорь, - как так получилось, что вместо побитой физиономии у парня оказались сломанными рёбра? Я ж приказал тебе его не калечить. И при чём тут гоблины?
  - Гоблины, как раз, совершенно не при чём, - Снорри пригладил свои вихры, - никаких гоблинов не было и в помине.
  - А что было? - Осокорь очень не любил, когда его приказы выполнялись не точно, - ты доложил, что вывел барда из строя на пару недель, а в итоге он не сможет выступать месяц или два. Как ты позволил себе такое?
  - Это ж не я, - гном заёрзал на стуле, - это он сам в драку ввязался.
  И Снорри рассказал всё по порядку. Познакомился он с Эриком-Хрустальное горло легко.
  - Я лишь подошёл к нему и сказал, что хочу выпить за его здоровье и будущие успехи, пришлось соврать, будто я в восторге от его песен и голоса.
   Ноди хмыкнул, он отлично знал, что его друг, начисто лишённый музыкального слуха и вкуса, делит всю музыку на тихую и громкую.
  - Горазд же пить этот Эрик, его нужно звать не Хрустальное горло, а Лужённые потроха, - заметил Снорри, - потому пьёт он, как натуральный гном. Но я, чай, тоже не из последних, посему напоил я барда знатно и уже собрался вывести его из трактира, чтобы по-тихому попортить внешность. Думаю, побью аккуратно, чтоб синяки получились живописные, но при этом никакого вреда здоровью.
  - И что, певец сопротивлялся? - поинтересовался Осокорь, вспомнив распухшее лицо Эрика.
  - Если бы! - гном возвёл свои золотисто-карие глаза к потолку, - на нашу беду в трактире компания подмастерьев обмывала шедевр новоявленного мастера. Он-то и признал нашу знаменитость. Сперва нам официант бутылку хорошего вина от них принёс в знак особого внимания. Эрик воздал вину должное и картинно так поклонился, мол, признателен, сил нет. Потом сам виновник торжества, молодой эльф в бархатной тужурке, подошёл к нам и рассыпался комплиментами пению Эрика. Тот надулся, словно индюк, и милостиво так кивал головой на каждое слово.
  - Любому артисту приятно, когда его хвалят, - заметил Ноди, - а от тебя кроме ругани ничего не услышишь.
  - Споёшь что-нибудь приличное, без твоих вампирских заморочек, так и услышишь, - отрезал гном, - в конце новоиспечённый мастер, смущаясь, попросил Эрика спеть что-нибудь, ведь у него сегодня великое событие, его приняли в какую-то там гильдию, и он собирается открывать собственное дело. На это предложение Эрик поморщился, будто прокисшего пива хлебнул, и ответил, что он, мол, не поёт для кого попало по любому поводу.
  Тут собутыльники виновника торжества присоединились к просьбам и пообещали барду хорошо заплатить за выступление. Эрик ещё больше надулся и заявил, что купить услуги певца им не хватит денег.
  Компания была уже крепко навеселе, и предположение о денежной несостоятельности оскорбило их до глубины души. Собиравшийся открывать собственное дело брякнул на стол кошелёк с монетами и спросил, довольно ли в нём соверенов, чтобы побудить певца выполнить, наконец, свой долг пред публикой и спеть?
  Эрика этот жест почему-то задел ни на шутку. Вот если б, к примеру, мне предложили столько за спеть, я и сплясать не погнушался бы. А он смахнул деньги с нашего стола, будто грязь какую и заявил: - 'Не в голосе я сегодня, а хоть бы и в голосе был, всё одно ради подмастерьев за всё золото Эльферерри петь не стану', - вроде как унизительно это для него.
  'Я ж - мастер!' - завопил тот, что кошель выложил, - и давай тыкать в рожу барду каким-то медальоном на цепочке.
  Тому всё одно, говорит, убери, мол, свою цацку, потому как без разницы: мастер ты или нет, а когда тот наклонился поближе, вообще ему в физиономию им же присланное вино плеснул.
  Что тут началось! Подмастерья накинулись на барда и давай бить. Их с дюжину было, так что пришлось выручать. Пока я с основной массой разобрался, эльфов пять Эрика ногами отпинали, личность его попортили и рёбра поломали. Я им, само собой, особо отвесил, но бард уже совсем никакой был. Слышу, кто-то в трактире кричит, что стражу позвать нужно, я барда на плечо и потащил от греха подальше. Мне только второй раз страже за драку попасться не хватало. Однако ж, успел убраться и задворками к лечебнице бедолагу отнёс, он всё это время без сознания обретался. Сдал Эрика какому-то благообразному эльфу в рясе, тот обещал позаботиться о несчастном. Вот так.
  - Понятно, - сказал Осокорь, - только впредь сразу докладывай, чтоб потом для меня сюрпризов не было.
  - Моя вера в собственную удачливость рушится прямо на глазах, - вздохнул Ноди, - я-то сперва подумал, что с Эриком - это рука судьбы.
  - С Эриком скорее уж нога судьбы, - засмеялся гном, - а точнее будет, нога подмастерья, обутая в тяжёлый башмак, поработала за судьбу.
  
  
  
  Глава 12
  ПЕРЕМЕЩЕНИЕ МАЛЫХ ФОРМ
  
  Фиона нервничала, хотя сама не понимала почему. Это началось сразу после обеда, когда Вилохэд зашёл к ней под предлогом заключения по трупу молодой проститутки, которую нашли накануне вечером с перерезанным горлом. Как всегда, безукоризненно одетый и холодновато вежливый коррехидор забрал заключение и напомнил, что в половине седьмого за Фионой заедет его кучер Джон.
  Время приближалось к шести, и девушка в очередной раз перебирала вещи, которые намеревалась взять с собой: ароматические палочки, чистый батистовый носовой платок, маленький пузырёчек со снадобьем, приготовленным ещё с покойным Генри Паттеном. Все вещи были аккуратно сложены в её рабочий саквояж.
  В комнату без стука ворвалась Харриет Слип, как всегда жизнерадостная и весёлая.
  - Как жаль, что ты сегодня куда-то уходишь, - с заговорщицким видом протянула она, - я-то думала, ты составишь мне компанию в перематывании пуховой пряжи, что мне прислала матушка.
  - Не думаю, что с твоей пряжей что-то случиться, если мы перемотаем её завтра, - Фиона печёнкой чуяла, что Харриет не отстанет. Та уже битый час выпытывала, куда это на ночь глядя собирается подруга. Врать магичка не любила и не хотела, но и посвящать болтливую подругу в их дела с Вилом она тоже не собиралась, - у меня срочная работа, вот и всё. Если хочешь, перемотаем пряжу, когда я вернусь.
  - А когда ты вернёшься?
  - Часов в десять, наверное.
  - Интересно, какая такая работа может быть у коронера до десяти часов вечера? - не унималась Харриет, - твой начальник тебя бессовестно эксплуатирует, словно ты рабыня какая-нибудь.
  - Мне нужно провести ритуал для выяснения кое-каких подробностей расследования, - Фиона поняла, что от девушки так просто не отделаешься.
  - Ритуал для кого?
  - Для того, кто ведёт расследование.
  - Понятно, - Харриет склонила к плечу светловолосую голову, - а этот кто-то случайно не высокий черноволосый эльф с дурной репутацией, который душится одеколоном с запахом свежескошенной травы?
  - Харриет! - воскликнула Фиона.
  - Похоже, что он, ты покраснела.
  - Я покраснела от того, что мне надоели твои беспочвенные и нахальные намёки. Я еду на службу.
  - Конечно, на службу, - серьёзно заметила Харриет, уже направляясь к двери, - и именно поэтому ты дважды переплетала косы и с задумчивым видом стояла у окна.
  К назначенному времени Фиона вышла на улицу и обнаружила карету с гербом Файдернессов на углу. Джон почтительно поздоровался и открыл для неё дверцу. Просиявший Фибс проводил девушку в оранжерею, с поклоном забрал шубу и капор, а потом предложил подождать милорда.
  Фиона, поджидая милорда, успела бегло оглядеть роскошные растения из далёких краёв, что росли в горшках, плошках и даже настоящих кадках, образуя причудливый и незнакомый влажноватый лес.
  Вилохэд появился, держа в руках трость из красного дерева с оголовьем в виде обвившего трость лебедя. Голова птицы выполняла роль набалдашника. Коррехидор немного волновался, хотя старался и не показывать этого.
  - Вы готовы? - спросил он.
  - Вполне. А где письмо.
  - Письмо тоже готово, - Вил достал из кармана знакомый Фионе листок зеленоватой бумаги с дубовыми листьями, - можете прочесть.
  Магичка ещё утором твёрдо решила, что, если вдруг Вилу взбредёт в голову предложить ей ознакомиться с содержанием его письма, она спокойно, но твёрдо отклонит предложение. Но увидев на бумаге надпись:
  'Моему дорогому дяде от любимого (очень на это надеюсь!) племянника', буквально не нашла с себе сил не прочесть письмо. Утренних благих намерений хватило лишь на то, чтобы с деланным безразличием взять послание, а не выхватить его подобно любопытной Харриет Слип.
  Письмо девушку жутко разочаровало, не смотря на великолепный стиль: ещё бы, после традиционных изъявлений почтительности и краткого рассказа о делах Дубового клана следовала просьба разузнать всё, что только можно о виноторговце, поставщике императорского двора, Марыле Осокоре. Особое внимание следовало уделить прошлому этого человека, узнать служил ли он в армии и воевал ли в Кумейскую войну. А также выяснить, насколько сложно купить в Рие большую партию (около двадцати амфор) чёрного фретского вина, известного в Морозных землях как 'Кровь демонов'. При этом ни единого слова о политике, тайнах и каких бы то ни было опасностях письмо не содержало.
  Видимо разочарование отразилось на лице Фионы, потому что Вил нахмурил брови с спросил:
  - Вам чем-то не понравилось моё письмо?
  - Оно обыкновенное, - ответила магичка, - можно сказать, рядовое послание родственнику, пускай даже любимому.
  - А вы, надо полагать, ожидали чего-то из ряда вон, - Фионе послышалась неприкрытая ирония.
  - Конечно, ожидала. Кто-то говорил мне об опасностях, тайнах, высокой политике, а сам пишет в стиле педантичной старой девы о родственниках и знакомых.
  - Но всё это и есть политика, дорогая Фиона, по крайней мере, какая-то её часть.
  - Это ваше дело, - магичка решительно возвратила письмо, - моё - отправить его к адресату. А что уж вы со своим дядей станете делать, вам виднее.
  Фиона думала, что Вил сейчас ответит ей какую-нибудь резкостью, но ошиблась: эльф вытащил из кармана золотые часы с неизменным узором из дубовых листьев, посмотрел, сколько времени и спросил:
  - Ваш ритуал позволяет мгновенно передать предмет или может случиться задержка? Если так, то насколько?
  - Когда мы совершали ритуал с мистером Паттеном, мы оба находились в одном месте, а потом фиксировали перемещение, так что ответить точно на ваш вопрос я не могу. Но, думаю, задержки вполне возможны.
  - Тогда давайте приступать. Вам что-нибудь ещё нужно? - лицо Вила стало серьёзным, - вина, например. Я слышал магам иногда нужно запивать вином эликсиры.
  - Нет, - Фиона пристраивала поудобнее свой саквояж, - мне ничего пока не надо.
  - А что должен делать я?
  - Вам лучше всего сесть в кресло, - она кивнула в сторону плетёного кресла-качалки и не мешать мне, - девушка оторвалась от выкладывания своих вещей, - это значит, не вставать, не касаться меня, что бы не случилось, и не разговаривать со мной. Вам понятно?
  - Хорошо. Здесь командуете вы, - коррехидор уселся в кресло и скрестил на груди руки.
  Фиона взяла две ароматические палочки и укрепила их в специальных серебряных держателях.
  - Подскажите мне, где здесь север? - спросила она, оглядываясь по сторонам.
  - Сзади от вас, - мгновенно откликнулся Вил.
  Она установила обе палочки супротивно и не удержавшись от театрального жеста, щелчком пальцев зажгла их. По оранжерее поплыл аромат лаванды в виде голубовато-сизого дымка северной палочки и тяжеловатый, чуть удушливый запах сандала, им желтовато курилась южная палочка. Затем Фиона взяла трость и тщательно протёрла её принесённым носовым платком. Видя удивлённые глаза молчащего Вила, девушка пояснила:
  - Это не потому, что я считаю вашу трость грязной. На платке специальное заклятие, оно снимает следы всех тех, кто случайно или намеренно прикасался к трости, кроме отпечатка личности вашего дяди. Я ведь не хочу, чтобы ваше письмо переместилось к Фибсу, он ведь наверняка чистил серебряный набалдашник, или, не приведи боги, к вашему уважаемому папочке или просто вам на колени.
  Вил кивнул.
  После этого пришла очередь эликсира из маленькой тёмной бутылочки с притёртой пробкой. Фиона с сожалением заметила, что его остаётся совсем немного. Не то, чтобы она испытывала затруднения с приготовлением новой порции, просто бутылочка принадлежала Генри, да и готовили эликсир они вместе. Мотнув головой, чтобы отогнать непрошенные воспоминания, Фиона вытрясла в ладонь порцию вязкой маслянистой жидкости и принялась натирать ею трость снизу доверху. По оранжерее поплыл запах сладкого апельсина. Закончив, девушка уселась прямо на пол, скрестив ноги. Трость и письмо лежали рядом.
  - Я сейчас вызову стрекозу, мне понадобится помощник, - сообщила она, складывая руки.
  - Надеюсь, она в этот раз будет хорошо себя вести и не станет корчить мне рожи, - не удержался Вил, понимая, что ритуал ещё не начался.
  Фиона смущённо пробормотала нечто невнятное насчёт непредсказуемого характера своей любимицы. Стрекоза вырвалась из её ладоней с резвостью существа долго находящегося взаперти и принялась бешено летать по оранжерее. Заметив хозяина, сидящего в кресле, сообразительное насекомое подлетело к Вилу и уже собиралось показать ему язык, как магичка отозвала помощницу, велев сесть ей на руку. Стрекоза нехотя повиновалась, одарив коррехидора на прощание многообещающим взглядом. Что шептала Фиона сверкающей магической стрекозе, он, естественно, не слышал, только после внушения золотистая паршивка перестала проявлять какой бы то ни было интерес к его персоне.
  - Я начинаю, - сообщила магичка, положив письмо на подол и ставя вертикально трость, - теперь молчите.
  Вил никогда не присутствовал во время колдовского ритуала, поэтому замер в ожидании.
  Фиона закрыла глаза, взявшись обеими руками за трость дяди Джейка. Стрекоза, совершив круг возле своей хозяйки и повелительницы, метнулась к лавандовой палочке и схватила лапками струйку дыма. Самым удивительным было то, что струйка дыма вела себя как туманная верёвочка. Стрекоза поднесла её сначала к Фионе, обвив вокруг головы девушки, потом накрутила дымную верёвочку на трость. То же самое она проделала и с резко пахнущим дымом от южной сандаловой палочки. Взмыв резко вверх, стрекоза принялась носиться кругами, снижаясь по спирали к трости, круги становились всё уже, а движение волшебного насекомого всё быстрее. Когда она замерла над головой серебряного лебедя, Вил к немалому своему удивлению увидел, что обе дымные струйки, и золотистая, и сизо-голубая, аккуратно завязаны затейливым бантиком. Совсем как на коробке с подарком.
  Фиона тихонько запела, её голос был глуховатым, но приятным. Слов Вил разобрать не сумел, видел только, как сильно напряглась девушка, как побелели пальцы, сжимающие трость.
  Вил не представлял себе, каким образом будет происходить перемещение малых форм, но он ожидал чего-то впечатляющего: например, что его письмо рассыплется мириадами сияющих искр или загорится бездымным слепящим пламенем или ещё что-нибудь в таком духе. Вместо этого был поток дрожащего воздуха, какой бывает от горящего камина в холодной комнате, и письмо просто исчезло.
  В этот момент Фиона оборвала своё пение и открыла глаза. Стрекоза перегрызла дымные верёвочки, освобождая голову девушки от пут.
  - Всё, - сказала магичка слабым голосом, - ваше письмо ушло, надеюсь, в Рию.
  Ароматические палочки прогорели, оставив после себя скрюченные почерневшие остовы, стрекоза куда-то исчезла, а Фиона с трудом разжала занемевшие пальцы.
  Вил помог ей подняться и усадил в кресло. Девушка казалась измученной и смертельно уставшей.
  - Вам нехорошо? - забеспокоился Вил, - что нужно сделать?
  - Всё со мной нормально, - Фиона через силу улыбнулась, - только, к своему стыду, я вынуждена попросить у вас бокал вина и что-нибудь поесть. Ритуал проводится на голодный желудок.
  - И что же в этом постыдного? - удивился коррехидор, вызывая Фибса, - сейчас нам подадут ужин. Я, кстати, тоже не ел.
  - Моя подруга утверждает, что девушке позорно хотеть есть, - слабо улыбнулась Фиона, вспомнив наставления Харриет, - особенно в присутствии джентльмена.
  - Ваша подруга непроходима глупа. Джентльмены прекрасно отдают себе отчёт, что девушки едят, спят и совершают все остальные отправления организма. И от этого они не становятся для нас менее привлекательными.
  
  Глава 13
  ЕЩЁ ОДИН ТРУП
  
  За блистательно отправленное в Рию послание Фионе пришлось на утро расплачиваться разбитостью, тошнотой и ноющим виском, будто кто-то злобный вознамерился пробуравить тупым гвоздём дырку в её бедной голове.
  Поэтому она собиралась весь день заниматься журналами учёта и заключениями, их Фиона, как правило, всегда отваляла на потом, потому как терпеть не могла бумажную волокиту. Закутавшись в припасённую шаль, девушка с тоской перебирала множество листочков и просто обрывков, на которых в последние две (а как выяснилось на ходу, и все три) недели она записывала свои заключения. Ругая про себя на чём свет стоит того, кому пришла в голову идея регистрировать все попавшие в её прозекторскую трупы, магичка раскладывала листки по датам. Она успела записать почти полностью первую неделю, замёрзла и решила выпить чаю.
  Под спиртовкой от щелчка пальцев вспыхнуло голубое пламя и принялось лизать дно видавшего виды, покорёженного старого чайника. Чайник этот остался от мистера Форсайта, прежнего коронера и, на первый взгляд был гораздо старше самой Фионы. Пока чайник собирался закипеть, она думала о том, что сказала бы по поводу этого кухонного монстра Харриэт Слип, считавшая, что у леди все вещи должны быть изящными и красивыми.
  От размышлений Фиону оторвал стук в дверь. Молодой незнакомый эльф в новом форменном берете с нерастаявшими снежинками осведомился о наличии в помещении мистрис Фионы Олдгрэйв. Чародейка представилась и без особой доброжелательности поинтересовалась, кому и зачем она вдруг понадобилась.
  - Я имею предписание доставить мистрис Олдгрэйв на место преступления немедленно, - чётко проговорил он, и Фионе подумалось, что служит парень совсем недавно, очень уж много дурацкого рвения было в его глазах.
  - Не соблаговолит ли мистер сообщить мне какое именно преступление заставило оторвать меня от важного дела? - спиртовка так и не успевшим закипеть чайником погасла от небрежного жеста. Фиона поняла, что чаю попить не удастся.
  - Мне не было дано на этот счёт никаких инструкций, - стушевался парень, - приказано было доставить вас и всё. Наверное, я не имею право говорить, что там случилось, вы сами должны посмотреть, так сказать, непредвзятым взглядом.
  Обругав про себя молодого служаку олухом, Фиона выставила его за дверь, заявив, что ей нужно подготовиться.
  На самом деле она просто побросала в саквояж кое-какие инструменты, надела капор, и тут ей пришло в голову, что за ней послал Вил. Она буквально замерла на месте от этой мысли, и вместо того, чтобы положить в сумку серебряное зеркало для теста Пикелоу, посмотрелась в него. 'Конечно, - рассуждала про себя волшебница, - просто так её не станут вызывать, а если опять случилось что-то экстраординарное, вполне естественно, что коррехидор приехал на место преступления и вызвал её'.
  Маявшийся ожиданием посланник усадил Фиону в служебную карету, и они тронулись. Понимая, что расспрашивать спутника бессмысленно, он будет лишь отговариваться инструкциями и предписаниями, девушка погрузилась в свои мысли. А мысли эти крутились около четвёртого сына Дубового клана. Как следовало себя вести с ним? Фионина мама говорила: 'Даже если ты провела с джентльменом ночь, надлежит на людях вести себя так, будто ничего не произошло, выказывая лишь ту степень близости знакомства, какую позволяют приличия'.
  - Но я не проводила с Вилом ночь, - в душе возразила Фиона своей матери, - я всего лишь отправила письмо его дяде.
  - Тогда тебе не о чем волноваться, - серые до неестественной прозрачности глаза матери в этом мысленном диалоге стали строгими, - тем более, стоит придерживаться правил приличия.
  Фиона вздохнула и подумала, что при встрече с коррехидором на людях она станет вести себя как примерная подчинённая, строго выполняя указания, расторопно и чётко сделает свою работу.
  - Приехали, мистрис Олдгэйв.
  Оказалось, пока она размышляла, они прибыли на место. Ей страшно хотелось поправить капор, но под взглядом своего спутника Фиона только натянула варежки и с деловым видом покинула экипаж. Оказались они у ворот рынка, который в Эльферерри назвали 'Скотным'. Внутри было как-то чересчур оживлённо для не базарного дня, народ толпился, гудел, и магичке бросилось в глаза обилие эльфов в форме Службы дневной безопасности и ночного покоя. Никто не оказывал должного почтения её провожатому, поэтому им пришлось буквально протискиваться вперёд. Девушка вертела головой, надеясь издали увидеть высокую шляпу Вила, она прекрасно помнила, как он возвышался над толпой. Но ни шляпы, ни самого коррехидора нигде видно не было.
  На освобождённом от напирающей толпы пятачке оказались двое: один лежал, неестественно согнув колени, другой сидел, вытаскивая из карманов первого мелкие вещи, и аккуратно укладывал их на расстеленный на снегу носовой платок. Сидящий эльф повернулся в их сторону, и Фиона узнала лейтенанта Меллоуна. Именно он привёз Вила на стоячий труп и не потрудился даже намекнуть ей, кто он такой.
  Настроение Фионы было мгновенно испорчено, она хмуро поздоровалась и поинтересовалась:
  - С каких это пор королевского коронера по всяким пустякам выдёргивают из коррехидории? Уж не вы ли, Меллоун, дали это важное и секретное предписание?
  - Я, - без тени смущенья подтвердил лейтенант, - тут без вас никак. Покойника, кажется, магией прикончили.
  - А вы отвращающий знак делайте, когда вам что-либо кажется, - ядовито посоветовала Фиона, - можете считать это бесплатной консультацией специалиста. Труп я спокойно могу осмотреть в прозекторской, совершенно не за чем тут мёрзнуть, развлекая толпу бездельников.
  - Вы всё же взгляните, - Меллоун смутился от неожиданной отповеди, но отступать не собирался.
  - Уже взглянула, - магичка небрежно окинула взглядом замерзший труп, - типичный 'сюрприз' ('сюрпризами' в коррехидории называли трупы, спрятанные зимой в снегу, либо занесённые снегом, которые обнаруживались по весне), явный криминал. Приложили его по физиономии, скорее всего свои же, он помер, его сунули в сугроб и прикопали. Кто-то случайно нашёл.
  - Точно, - подтвердил лейтенант, - сторож ночной собаку свою от скуки натаскивал, палку в разные неудобные места кидал, смотрел, сможет ли пёс через ограду запрыгнуть или в сугроб полезть. Так вот псина и вытащила вместо палки шапку этого несчастного, а после туда кинулась и завыла. Сторож труп так и нашёл.
  - Понятно, - криво усмехнулась Фиона.
  - Однако, я не представляю, как без магии смогли его убить, - Меллоун пальцем поковырял застывшую на морозе кровь, - вместо лица какое-то месиво.
  - Ваше скудное воображение не позволяет представить убийство, зато оно прекрасно сработало, когда в пятницу вы подставили меня перед коррехидором, - Фиона сощурила серые глаза, - могли бы дать мне понять, с кем я разговариваю.
  Меллоун, даже не предполагавший, что волшебница может не знать своего начальника в лицо, растерялся. Фиона была известна, как дама резкая и ядовитая, и кое-то, пытавшиеся за ней приволокнуться и получившие однозначный отпор, прозвали её 'мисс Заноза' (иногда уточняя, где именно). Поэтому лейтенант был далёк от идеи пошутить над коронером.
  - Что я по-вашему должен был сделать? Подавать вам знаки за спиной графа? Или корчить рожи? Вы ему, не то, что мне рта, раскрыть не дали, - он поправил форменный берет, - но что же на счёт трупа?
  - Насчёт трупа, - девушка с неохотой присела, - его убили сильным ударом в лицо. Это мог быть несчастный случай, возможно, лошадь лягнула. Или саданули чем-то тупым.
  - Например, тараном, - съязвил Меллоун, - вы представляете, какой нужно обладать силищей, чтобы осуществить подобное?
  - Я-то как раз представляю, гном молотом или камнем вполне мог проделать подобное. Мёртв этот эльф, как минимум, сутки. Посмотрите, как промёрз, но он вполне мог пролежать в сугробе неделю или две. Точнее скажу после вскрытия. А пока всё, грузите его и везите в коррехидорию. Со следами разбирайтесь сами, хотя тут уж весь снег истоптали.
  - Мистрис Олдгрэйв, не могли бы ли вы всё же проделать тест на магию, - Меллоун продолжал стоять возле трупа, - так, для порядка, мне тоже отчёт писать придётся. От меня требуют, чтобы точно было определено, магия или нет.
  - Хорошо, - Фиона полезла в свой саквояж, но не нашла там зеркала для теста Пикелоу, - начерно могу, но точные пробы сделаю у себя.
  Она склонилась к мёртвому эльфу, лицо которого скрывала замёрзшая кровь, сняла рукавицу и протянула руку. Чародейка была настолько уверена в своей правоте, что резкий укол ладони заставил её отшатнуться от неожиданности. Прав был бесцветный лейтенант Меллоун, ещё как был прав: всю правую кисть охватило болезненное покалывание, словно Фиона крепко отлежала её, а кончики пальцев даже онемели. Магия была, при том весьма сильная.
  - Есть след, вы правы, - девушка усиленно растирала онемевшую ладонь, - убийство не простое.
  
  ***
  
  Вилохэд сидел в своём кабинете и собирался пить чай. Время приближалось к полудню, коррехидор прикинул, какие дела ему непременно требуется закончить сегодня, к своему удовольствию понял, что дел этих немного, и налил в чашку светлый чай с плавающими в нём лепестками жасмина.
  - Лорд коррехидор занят, - услышал он из-за двери хорошо поставленный голос своего секретаря.
  Хоуптри работал у него около месяца (папина идея поставить на эту, в общем-то ненужную, должность ещё одного представителя Дубового клана) и не проявил никаких талантов или интереса к работе. Пожалуй, к немногим неоспоримым достоинствами секретаря можно было отнести умение прекрасно заваривать чай, вовремя покупать любимые виловы печенья с шоколадной крошкой и мастерски отваживать посетителей. Хотя, нет, ещё Хоуптри великолепно умел дать понять, что его начальник отбыл по срочному и архиважному делу, когда Вилу нужно было просто отлучиться куда-то по личной надобности.
  Вот и теперь секретарь с высоты положения предлагал посетителю быть записанным в книгу на понедельник (единственный приёмный день Вила) часика эдак на четыре после полудня.
  Посетителем, которого столь откровенно отваживали, оказалась Фиона. Она сверкнула глазами и проговорила с избыточной медлительностью, как обыкновенно разговаривают больными на голову:
  - Я не нуждаюсь в записи на приём, у меня к коррехидору важное дело.
  Рыжий эльф, восседавший за столом, окинул магичку с ног до головы скептическим взглядом светло-голубых глаз, поджал губы и сказал:
  - По личным делам, мисс, вам надлежит искать встречи с господином графом в ином месте, здесь мы, видите ли, работаем, а если вам так необходимо, можете оставить милорду записку. Я позабочусь, чтобы она попала к нему в руки тот час, как он освободится.
  Снисходительный тон секретаря и его намёки мгновенно вывели магичку из себя. Она приподняла бровь:
  - Возможно, это и не уложится в вашей ограниченной голове, но я тоже тут работаю, я - коронер его королевского величества, поэтому мне глубоко наплевать на все ваши бюрократические заморочки с книгами записи на приём, вы немедленно доложите господину Файдернессу о моём присутствии, или я это сделаю сама.
  Хоуптри, конечно же, слышал про мисс Занозу, и ссориться с ней не собирался. Он с достоинством эльфа, делающего огромное одолжение ближнему своему, встал из-за стола и заглянул в кабинет.
  Вил слышал и узнал голос Фионы, поэтому велел пригласить её.
  Фиона резко захлопнула дверь перед самым носом секретаря и увидела Вила за чаем.
  - Вот, значит, чем вы смертельно заняты! - возмущённо проговорила она.
  - И вам доброго дня.
  - Чай пьёте!
  - Не только пью, но и собираюсь предложить вам чашечку. Чай у меня прекрасный, вы с жасмином любите?
  Фиона вспомнила о своём намерении вести себя, как настоящая леди, поэтому сделала книксен, церемонно поздоровалась и сообщила, что вынуждена отказаться от чая, поскольку пришла по серьёзному вопросу, связанному с её работой.
  - Вам следует взглянуть на этот труп, милорд, - проговорила она, снова заканчивая свою речь лёгким книксеном.
  - Фиона, - Вил буквально замер со второй чашкой в руках, - что случилось со вчерашнего вечера такого, что заставляет вас вести себя со мной столь неподобающим образом?
  - Ничего, ровным счётом, ничего, сэр.
  - Тогда прекратите этот спектакль, садитесь, пейте чай. Труп ведь не испарится и не испортиться за полчаса?
  - Нет.
  - Итак, с чего это вам вздумалось дразнить меня? - Вил скривился, - чем я вам опять не угодил?
  Фиона, чувствуя себя круглой идиоткой, отпила душистого чая и, не придумав ничего лучшего, выпалила:
  - Моя матушка говорила, что если бы я с вами даже ..., - она осеклась, и продолжила, - с каким-либо джентльменом имела близкое знакомство, я должна вести себя так, словно ничего не произошло.
  - Значит, вы считаете, что те несколько часов, проведённых в моей оранжерее, нанесли непоправимый урон вашей репутации в ваших собственных глазах? Или вы имеете в виду посещение 'Дома шоколадных грёз'?
  Хоуптри навострил свои острые уши. Разговор в кабинете коррехидора был чрезвычайно интересный. Парень тихонько подошёл поближе к добротно сработанной двери и весь превратился в слух. Конечно, слышал он далеко не всё, до него долетали лишь обрывки разговора и то, когда собеседники повышали голос. Но он услышал слова: вчера, оранжерея, репутация, что позволило ему сделать однозначный вывод. Мисс Заноза, известная недотрога, пала пред чарами его начальника. После этого секретарь спокойно вернулся на своё место и принялся с крайне деловым видом сортировать бумаги на случай, если кто-то выйдет или зайдёт. Всё самое интересное он уже слышал, а подслушивать сверх этого, было бы уже недостойным. Зачем ему личные секреты!
  - Тогда почему вы так странно разговариваете со мной? - Вил пододвинул к Фионе тарелку с шоколадным печеньем.
  Она спрятала замешательство за чашкой чая, потом ответила:
  - Но ведь существуют приличия, нужно считаться с тем, что подумают окружающие.
  - Окружающие? Вы хотите сказать, будто вам есть дело до мнения этого ограниченного существа в моей приёмной или вас волнуют прохожие на улице? Да они забудут о вашем существовании через пару шагов, - Вил покачал головой, - это сущий вздор.
  - Возможно, в морозных кланах и не принято считаться с другими, но меня учили иначе, - упрямо проговорила Фиона.
  - Искренне не понимаю, зачем. Что хорошего в притворстве и лицемерии?
  - Это не притворство, а приличия.
  - Глупости всё это, а никакие не приличия, - заявил Вилохэд, допивая чай, - вы можете представить себе, чтобы мой отец притворялся в угоду каким-то мифическим приличиям, боги знают кем выдуманным, выказывая мнимое равнодушие или расположение?
  Фиона покачала головой, представить притворство пылкого герцога она была определённо не в состоянии.
  - Мы с вами не любовники, у вас нет мужа, которого бы знакомство со мной могло огорчить, так к чему притворяться? - Вил улыбнулся, - хотя, если вас так волнует мнение кого-то-там, можете продолжать, только не ждите, что я примусь подыгрывать вам.
  Волшебница задумалась, ситуация, когда она обращается к собеседнику 'милорд' и делает реверансы покажется ещё более двусмысленной, если он в ответ называет её по имени и говорит в своей особой доверительной манере, пред которой, как понимала Фиона, не устояли многие дамы. Поэтому она серьёзно заявила:
  - Вообще-то, я тоже притворяться не люблю, так что пусть все думают, что хотят.
  - Вот и отлично, - проговорил Вил, вставая, - именно этого я от вас и ждал. Теперь, когда чай выпит, можно, наконец, отправиться к вашему трупу. По дороге введёте меня в курс дела. Кстати, вы не спросили, обедал ли я и дали выпить чаю. Думаю, на этот раз всё скромнее?
  Фиона заверила, что ничего особенно гадкого их не ждёт.
  Коррехидор застал своего секретаря за внимательнейшим изучением бумаг, тот даже головы не поднял.
  - Хоуптри, - обратился к нему Вил, - впредь я велю пропускать ко мне мистрис Олдгрэйв в любое время и без всяких проволочек. Понятно?
  Секретарь встал, поклонился и заверил милорда коррехидора, что всё будет в точности исполнено. Он даже удержался от любопытного взгляда на мисс Занозу, скромно стоящую рядом.
  За время пути по коридорам и лестницам коррехидоррии Фиона успела в общих чертах обрисовать преступление на Скотном рынке.
  - Сначала я была уверена, что там просто банальное убийство, - рассказывала она, - это Меллоун настоял, чтобы я проверила труп на магию.
  - Значит, на первый взгляд ничего необычного не было? - Вил кивнул на ходу какому-то эльфу, поприветствовавшему его по всей форме, - не похоже на пятничное дело?
  - Ничего общего. Казалось, просто врезали бедолаге в лицо чем-то тяжёлым и прикопали в сугробе за загоном для скота. Но когда я руку поднесла, она у меня буквально онемела, такое бывает, если колдовство очень сильное.
  Фиона подвела коррехидора к высокому столу, где под мешковиной лежал убитый эльф.
  - Взгляните, - она аккуратно отвернула край полотна, открывая труп по пояс, - видите, лицо буквально продавлено вовнутрь. Сначала там замёрзшая кровь была, ничего не разобрать. Но кровь я убрала, а под ней оказалось вот это.
  Вил видел черты простоватого лица, словно они были выполнены из бумаги, а теперь смяты ударом гигантского кулака.
  - И какой магией его так приложили?
  - Тут-то и начинается самое интересное, - магичка взяла серебряное зеркало, - вы знакомы с основами магии?
  - Три семестра изучал теорию магии в университете.
  Вил с интересом наблюдал, как девушка плеснула на зеркало из коричневой склянки, затем дохнула и что-то пробормотала, от чего идеально гладкое серебро поверхности зеркала покрылось морозными узорами.
  Фиона откинула мешковину полностью и принялась водить зеркалом над трупом, начиная с не особенно чистых ног.
  - Смотрите, - проговорила она, - на зеркале ровным счётом ничего. Узоры остаются нетронутыми, а значит тут нет и магии.
  Фиона с педантичной тщательностью подносила зеркало к каждой части тела убитого, постепенно поднимаясь от ног к голове. Морозные узоры на серебре никак не менялись.
  - Сейчас смотрите внимательно, - проговорила она, проводя зеркалом над лицом трупа.
  Мгновенно узоры начали таять, образуя окошко, в котором к немалому удивлению Вила что-то начало шевелиться. Когда истаяли последние морозные лепестки, остановилось и непонятное кружение под поверхностью зеркала.
  - Вот взгляните, - Фиона показала зеркало коррехидору, - что вы видите?
  - Это то, что я думаю, или во мне говорит моя испорченность? - вопросом на вопрос ответил Вилохэд.
  - Да, - магичка чуть покраснела, - это мистеру Эгертону Пикелоу пришла в голову идея подобным образом визуализировать стихии. До него использовали руны или значки, а вот ему показалось, что наглядно лучше. При всех недостатках тест Пикелоу самый точный.
  Вил ещё раз посмотрел на зеркало, на поверхности которого в экстатическом объятии слились туманный мужчина и песчаная женщина.
  - Если отвлечься от содержания, - продолжила Фиона, - вы понимаете символику теста?
  - Насколько я могу догадаться тест показывает стихии, задействованные в волшбе? - утвердительный кивок чародейки побудил к продолжению мысли, - песок, как я помню, земля, а туман - вода или воздух?
  - Воздух, хотя и малым вкраплением воды, видимо, как связующее.
  - Но ведь земля и воздух враждебны друг другу, их невозможно использовать одновременно? - глаза Вила, похожие по цвету на спелые жёлуди, сощурились, - это именно то, что вы хотели мне показать?
  - Да, я не представляю, кто и каким образом мог сплести в заклинании три стихии, а сила, которую в него вложили, просто изумляет. Генри, то есть мистер Паттен, не обладал и четвертью того, что этот кто-то использовал на скотном рынке.
  - Как вы думаете, не мог быть там тот же маг, что освежевал пьяного эльфа в пятницу? - коррехидор задумчиво смотрел на убитого, - магу такой силы, возможно, удалось ликвидировать все следы заклинания.
  - Не знаю, - честно призналась Фиона, - но мне так не кажется. Почему в одном случае он спрятал концы так, что комар носа не подточит, а в другом наследил по полной?
  - Причиной тому могла быть элементарная нехватка времени. Кстати, что ещё можно сказать о несчастном?
  Фиона приподняла кисть руки убитого:
  - На руках характерные мозоли, они образуются от физической работы и езды верхом, как и огрубевшая кожа на внутренней стороне бёдер, - будете смотреть?
  Вил оказался.
  - По одежде, вон она лежит на стуле, и весьма конкретному запаху, который я убрала, этот эльф, возраста около сорока лет, был либо фермером, либо гуртовщиком.
  Коррехидор подошёл к стулу, где лежали окровавленные вещи убитого. Рядом на столе, на куске полотна покоилось содержимое его карманов: видавший виды кошелёк, ныне совершенно пустой, потёртая пеньковая трубка и кисет.
  - Денег при нём не было? - Вил преодолел брезгливость и взял в руки кошелёк.
  - Нет, все деньги вытащили, как и нож, который он носил в правом сапоге, - девушка показала некоторую оттопыренность голенища, - вот здесь.
  - Ведь маг такого уровня, что смешал в одном заклинании землю с воздухом и водой просто не мог опуститься до банальной кражи на рынке, - рассуждал Вил, - убить ради жалкого заработка гуртовщика! Нет, не похоже, а уж нож ему и вовсе без надобности.
  Фиона подошла и, рассматривая содержимое карманов убитого, предположила:
  - Думается мне, гуртовщика убил один, а деньги и нож забрал другой. Кто-то нашёл труп и обыскал его, полагая, что добру пропадать нечего.
  - Похоже, - Вил снова возвратился к столу с покойником, - но зачем этому кому-то прятать труп в сугробе? Закопай его сам убийца, вещи остались бы на месте, а случайному прохожему незачем заметать следы чужого преступления. Остаётся, конечно, ночной сторож. Мог он обшарить карманы?
  - Нет, старик даже не притрагивался к трупу. Меллоун сказал, его люди выкопали 'сюрприз' сами.
  - Единственное, что мне приходит в голову, так это то, что спрятали и обобрали труп знакомые жертвы. Вряд ли он приехал в Эльферерри один. Обычно скот гоняют группой эльфов по четверо. Самые вероятные обчищальщики карманов - товарищи убитого. Они нашли труп и решили не связываться со Службой дневной безопасности и ночного покоя, особенно, если у них, что называется, руки не чисты.
  - В смысле? - брови волшебницы вопросительно изогнулись.
  - Ну за ними всякая мелочь числится: кражи, драки и тому подобное, - пояснил коррехидор, - присыпали снегом своего подельника, и готово. А маг наш к этому никакого отношения не имеет.
  - Но зачем чародею убивать гуртовщика? - Фиона деловито протирала инструменты заговорённой тряпкой и складывала их в саквояж, - смысла не вижу. Ведь в любом преступлении должен быть смысл.
  - Мотив, вы хотите сказать? Мотив есть несомненно, просто мы с вами его пока не знаем. Может, гуртовщик чем-то оскорбил мага, не исключено, что они дела какие-то вместе вели, всякое возможно. В конце концов, убитый попросту мог попытаться срезать кошелёк не у того эльфа и нарвался на заклинание, брошенное со злости, просто так, чтобы проучить негодяя.
  - Просто так? - не согласилась с Вилом девушка, - смешать противоборствующие стихии просто так невозможно.
  - Значит, нашему клиенту крепко не повезло. Нарвался не на простого прохожего, а на чародея высочайшего класса. Эх, если бы узнать имя убитого, найти его друзей, вдруг они видели убийцу. Или хотя бы навели на его след, но, - Вил вздохнул, - вы ведь не можете определить его имя магическим образом?
  - Увы, - ответила Фиона, - но тут можно обойтись и без колдовства. Вы ведь работаете с платными осведомителями?
  - Я, естественно, нет. Этим занимается рехидор. По-моему, у Эплби целый штат агентов.
  - Нацельте осведомителей на работу ушами.
  - Ушами? - удивлённо переспросил Вилохэд, - как это?
  - Ну, пускай походят по тавернам, трактирам, чайным и послушают, что в Эльферерри болтают о таинственном убийстве на Скотном рынке. Поверьте мне, после того столпотворения, которое было возле места происшествия, разговоров будет немало. Конечно, наслушаемся мы и домыслов, и вымыслов, но вдруг что-нибудь интересное всплывёт?
  - Отличная мысль, - похвалил Вил, - мне кажется, мы с вами прекрасно дополняем друг друга. Теперь же нам предстоит не самая интересная часть работы, - он чуть скривился, - придётся писать отчёт его величеству. Он, а точнее будет сказать, Фархан, с его высочайшего одобрения приказал немедленно и во всех подробностях докладывать в Меллорн Донан о любом магическом преступлении, совершённом в столице. А я страсть как не люблю заниматься бумагомаранием. Вам, Фиона, кстати, тоже придётся потрудиться: описание вскрытия, результатов всех ваших магических тестов и проб я собираюсь приложить к докладу.
  Фиона согласно кивнула.
  - Где вы обыкновенно занимаетесь бумажной работой?
  - Здесь.
  - Что прямо рядом с трупами? Негигиенично, пойдёмте в мой кабинет.
  - Нет, - заверила чародейка, - не рядом с трупом, у меня есть маленькая комнатка, где я, собственно, и работаю.
  - Это не меняет сути дела, - отмахнулся коррехидор, - мне вы нужны под рукой, чтобы наши отчёты не разнились, понимаете? Нужно выверять, что именно мы хотим сообщить королю и Фархану. Так что берите свои вещи и за мной.
  - А вещи зачем?
  - После столь отвратительного дела, как написание доклада его отмороженному величеству, мы просто обязаны запить неприятные ощущения чашкой горячего шоколада. И даже не пытайтесь спорить, мы отправляемся есть пирожные, и всё.
  
  Глава 14
  ПРИМЕРКА ГРОБА
  
  - Итак, что ты намереваешься отыскать в доме господина Парка? - Осокорь развалился на единственной кровати в своём номере гостиницы, - и как будешь осуществлять это?
  Ноди сидел на широком подоконнике и аккуратно чистил яблоко.
  - Эдвардс, ресторатор, сказал, что выступление у господина Парка длится обычно всю ночь, - он отправил в рот маленький ломтик яблока, - часов с десяти до полуночи, после часовой перерыв, когда артистов отправляют поужинать, затем до рассвета, то есть, - он поправился, вспомнив, что в Морозных землях в конце ноября светает поздно, - часов до шести утра.
  - Значит, нас покормят? - подал голос Снорри, устроившийся на сундуке, - хоть что-то приятное.
  - Этот часовой перерыв я хочу использовать для дела, - бард улыбнулся, - от еды я откажусь, поскольку к у господина Парка петь в пятницу вечером будет вампир.
  - Вампир? - несколько удивлённо переспросил Осокорь.
  - Вспомни, Мар, каким этого красавца к тебе доставили в Рие! - гном засмеялся, - он там шороху навёл, по кабакам столько разговоров было!
  - А что? - с вызовом проговорил Ноди, - в империи, и то пробрало. А тут, как говориться, сами боги велят: на севере вампиры раньше обыденностью были, их только дедушка нынешнего короля изничтожил, произведу впечатление на публику, будьте покойны.
  - Идея в принципе хороша, - Осокорь не сомневался в способностях барда производить впечатление, -
  главное не переборщи.
  - Всё будет в лучшем виде, - оживился Ноди, даже недоеденное яблоко отложил, - в час перерыва я вылезаю в окно, пробираюсь в кабинет господина Парка, роюсь в его бумагах и вообще осматриваюсь. Мутный он типчик, значит, есть что скрывать. Я отыскиваю, пока ещё не знаю что, но что-то компрометирующее у него быть должно. Не может не быть. Если ты чист, не за чем на незнакомца с мечом кидаться. Заодно поищу ключик к шифру в занятной книжице, которую Снорри прихватил.
  - Вдруг там окна забраны решётками? - Осокорь потёр нос, чувствуя желание чихнуть, но так и не чихнул, - с такого субчика станется.
  - Нет, нет там никаких решёток, - заверил бард, - Снорри в кабинете был, а остальные окна я сам осмотрел.
  - Как и когда? - взгляд Осокоря стал серьёзным.
  - Я вокруг дома походил, всё увидел.
  - Врёт он, - хмыкнул гном, - дом, поди, далеко от улицы, забор высокий, ничего толком не разглядеть.
  - Это тебе, коротышка, не разглядеть, а я ночью на здание, что через дорогу, слазил, оттуда дом господина Парка отлично просматривается, нет у них решёток на окнах.
  - Проверил, молодец, - похвалил Осокорь, - теперь тебе нужно будет расположение комнат в особняке уяснить. Мы со Снорри тут тебе план набросали, - клирик подал барду сложенный листок бумаги.
  Тот вытер руки о штаны и развернул план.
  - Снорри запомнил проход в кабинет из кухни, - пояснил Осокорь, - где находится гостиная, мы можем лишь предполагать, исходя из размеров и общей формы особняка. Я не думаю, что у Парка имеются какие-то архитектурные изыски. Будем исходить из того, что планировка более или менее стандартная.
  - Я тут ещё с их побитым бардом побеседовал, - проговорил Ноди, - и кое-что тоже разузнал.
  - Ну, ты даёшь, - Снорри хлопнул себя ладонями по коленкам, - парень, поди, на дух тебя переносить не может, по вашим же рассказам, он волком на тебя смотрел, а ты с ним 'побеседовал'! Не иначе, как магию применял.
  - Спиртное, и в больших количествах, с некоторыми субъектами способно творить настоящие чудеса, - Ноди довольно ухмыльнулся, - я угостил певца, посочувствовал ему, ну, и выпили мы, конечно, прилично. Зато теперь я числюсь в друзьях-приятелях. Он мне много интересного порассказал.
  - Что именно, - Осокорь сел, привалившись к стене с тканым ковриком, - чего раньше-то молчал?
  - Осмысливал информацию, - певец почесал нос, - в большом обеденном зале Парк себе сцену соорудил, собственно, не сцену, а так, помост для артистов с дверью в коридор. Это чтоб всякая поюще-танцующая шваль высоким господам вкушать ужин не мешала и по залу не маячила.
  - А комната для отдыха и переодевания артистов где находится, он сказал?
  - Сказать-то сказал, но насколько далеко она от кабинета хозяина он не знает, - Ноди выплюнул семечко от яблока прямо на пол, - он вообще не предполагал, что у Парка есть кабинет. Относительно кухни обеденный зал расположен примерно вот тут.
  Бард встал, положил на стол план и ткнул тонким пальцем в незаполненную часть дома.
  - Точнее, он ничего сказать не может. То у него нужно идти направо, в другой раз - налево. Все мозги парень пропил, вместе с памятью. Однако ж, перерыв в выступлениях вырисовывается очень даже интересный. Всех артистов на час выпроваживают и советуют сидеть в артистических комнатах (у них для женщин одна, а для мужчин другая), куда приносят ужин. Эрик всё сетовал, что вина мало дают, мол, жадюга, говорит, этот Парк: у самих вина - залейся, а артистам капли перепадают.
  - Любопытно, - заинтересовался Осокорь, - не типично для ассамблеи. А насколько серьёзно советуют артистам не высовываться?
  - Я тоже об этом спросил, - кивнул Ноди, - что если по нужде надобность случиться? Эрик ответил, будто один жонглёр решил под видом нужды до кухни дойти, его послали ещё бутылочку вина выпросить.
  - И что? - Снорри тоже взял яблоко, - шиш с маслом заместо вина получил.
  - Ладно бы шиш, чуть по морде жонглёр тот не получил от охранника, который по коридору слонялся. Так что не чисто там, - бард откинул назад волосы, - в обеденный зал я тоже загляну. Уж больно интересно, чем они в этот час занимаются, может одного увиденного хватит, чтобы нашего клиента за яйца взять.
  - Оргии коллективные устраивают что ли? - наморщил лоб гном, - так за час им не управиться, тут что-то другое.
  - Поглядим, - улыбнулся Ноди, - зато в это время до меня дела никому не будет, вот я и совершу прогулочку.
  - Я же, - оживился Снорри, - буду играть роль сурового охранника господина вампира, - важно сообщу что-то вроде, мол, я не господина артиста охраняю, я почтеннейшую публику от него защищать приставлен, а потом...,
  Но Осокорь не дал услышать, что гном предполагал сказать потом.
  - Ничего подобного, - оборвал клирик, - ты, Снорри, - такой же артист, и меч твой не настоящий, а так, бутафория сплошная. Для выступления с собой принёс.
  - Мне свой Головоруб бутафорской железкой обзывать! - возмутился гном, - я - боевой офицер, и оружие своё уважать привык. Оно, кстати, не раз и не два ваши задницы спасало.
  - Никто на твоё драгоценное оружие и не посягает, - примирительно проговорил Ноди, - но ведь в дом господина Парка тебя с цвайхандером никто не пропустит. Артисту вооружённый охранник по статусу не полагается. А так ты, не вызывая малейших подозрений, проносишь оружие на глазах у удивлённой публики. Мы с Марылем на меч чары кое-какие наложим, чтоб на бутафорский больше походил.
  Гном насупился и пробурчал что-то о жертвах ради общего дела.
  - Это ты про вылезание из гроба? - невинно переспросил Ноди.
  - Кстати, - Осокорь встал, - вам нужен гроб. Всё остальное у тебя, Ноди, есть? - бард кивнул, - если чего-то не хватает, покупайте, денег не жалейте, но и попусту не тратьте. Глупые траты всегда привлекают внимание, а оно нам не нужно. Старший по операции Ноди. Всё ясно?
  - Всё, - ответили оба сразу.
  - Мне тоже не особо по душе, чем я тут, в Эльферерри занимаюсь, - проговорил клирик, видя вытянувшуюся физиономию гнома, - терпеть не могу торговлю. Вот и сейчас иду на встречу с Вудстоком, он обещал с клиентами хорошими свести. Придётся изображать глубокою заинтересованность в сбыте партии леронского. Одно утешает, надеюсь от этого сплетника услышать что-нибудь интересное, ведь он - поставщик Меллон Донана, глядишь, сболтнёт что.
  Осокорь оделся и взял подбитые мехом перчатки.
  - Нам, парни, результат нужен ценой любых усилий. В субботу выходим на связь с Брэком, ему придётся докладывать, а нам и сказать нечего. Драку с гоблинами и побитую задницу сынка каторжника я в расчёт не беру. Так что работаем, други, работаем.
  
  ***
  
  Ноди распахнул дверь в похоронную контору, усмехнувшись на красочную вывеску, предлагавшую всем желающим 'Вечный покой по сходной цене'. Не успели они со Снорри перешагнуть порог под печальный перезвон колокольчиков над дверью, как им навстречу вышел осанистый гном. Поклонившись с приличествующим случаю выражением скорбного сочувствия, гном представился и предложил осмотреться. Ларс Блюмквист, продававший вечный покой по сходной цене, поинтересовался, чего желают молодые господа.
  Скинув шубу, в конторе явно не жалели денег на уголь, Ноди прошёлся вдоль подпирающих стену гробов разного размера и отделки, после чего сказал:
  - Нам нужен гроб, - он подёргал посеребрённую ручку в виде дракона на узком гробе из какого-то светлого дерева, - шикарный, наподобие вот этого, только тёмный. Вы работаете с эбеном?
  Владелец похоронной конторы огладил седую бороду, засунутую за пояс чёрного долгополого одеяния, и с сожалением покачал головой.
  - Эбеновое дерево слишком дорого. Не думаю, что в Эльферерри вам удастся найти подобные образчики. Возможно, господа удовлетворяться морёным дубом? Качество превосходное, сохранность выше всяких похвал, влагу не берёт, весьма и весьма благородное дерево.
  - Ноди, на кой тебе сдалось это эбеновое дерево, - зашептал Снорри, оттащив барда за рукав, - отвалим за безделицу кучу деньжищ, а ведь использовать будем всего один раз. Дуб, так дуб, по мне - никакой разницы.
  - Осмелюсь вмешаться в вашу приватную беседу, - подошёл Ларс Блюмквист, - вы, юноша, категорически не правы. Материал гроба имеет огромнейшее значение, - он указал на ряд своих товаров, - всё зависит от личности покойного. Девице нужен один, а пожилому джентльмену совсем другой. Вы для кого гроб подбираете?
  - Для него, - Ноди хлопнул напарника по плечу, - и вы правы: дуб вполне респектабелен, подойдёт. На отделку можно пустить чернённое серебро и кусочки перламутра, ручки посолиднее и чтоб прочные были. Так, что ещё?
  - Крышка пускай разделённая будет, - включился Снорри, - так гораздо удобнее, а внутри помягче подстилку сделайте.
  Даже многоопытный гном, не один десяток лет продающий ритуальные товары, не смог скрыть удивления: ещё бы, не так часто приходят заказывать гроб вместе с его, так сказать, будущим владельцем.
  Ларс Блюмквист спрятал удивление за деловитостью:
  - Так, рост примерно пять футов четыре дюйма, - он оглядел Снорри, - плечи широкие.
  - Вы длину на мой меч, а не на меня рассчитывайте, - заметил сам предмет обсуждения, - а то вставать неудобно будет, и меч, он должен прямо, а не наискось лежать, иначе застрянет, его толком не вытащить.
  - Вы что же, молодой господин, из гроба вставать собираетесь? - поражённо спросил старший из гномов.
  - Сам бы по доброй воле я ни ложиться, ни вставать ни за что не стал бы, - доверительно сообщил Снорри, но ведь мы не всегда властны над своими действиями, - и подкрепил свои слова горьким вздохом.
  - Давайте на всякий случай примерим, - Ноди остановился возле подходящего по его мнению гроба, - попробуй-ка, Снорри, вот этот.
  - Этот низкий, сразу видать, - Снорри подошел к предложенному гробу, и крышка сплошная.
  - Я длину, а не высоту хочу прикинуть, - на глазах у ошеломлённого владельца конторы Ноди легко взял понравившийся гроб и поставил его посреди комнаты, - полезай.
  Снорри с кряхтением расстался с полушубком из неказистой, но прочной и тёплой овчины, после чего откинул крышку гроба.
  - Послушайте, молодой господин, - взмолился Ларс Блюмквист, - не гоже живого гнома на погребальное ложе укладывать, примета нехорошая на этот счёт имеется, не блажите, не гневите богов попусту.
  - Как же попусту, - ответил Снорри, сначала усаживаясь, а после укладываясь в гробу вместе со своим цвайхандером, - мне в пятницу по любому лечь в него придётся, пара-тройка дней роли не сыграют.
  - Да, чуть не забыл, - Ноди прикрыл крышку, - гроб нам нужен будет к обеду в пятницу, но лучше, если он будет готов с утра. Справитесь?
  - Узковат, - раздался приглушённый голос из гроба, - а длина в самый раз, подойдёт.
  Не знающий, что и думать Ларс Блюмквист растерянно глядел, как Снорри вылезает наружу, и мысли у него были самые безрадостные: виданое ли дело, чтобы пышущий здоровьем крепыш мог взять и умереть в пятницу после обеда? Это буквально не укладывалось в голове. Когда, наконец, мысли владельца похоронной конторы пришли в относительный порядок, он взял Ноди за локоть и отвёл в сторону.
  - Как я понимаю, у вашего друга серьёзные проблемы, - полувопросом-полуутверждением проговорил он, - хотя мы не представлены, осмелюсь предложить дружеское вспоможение в сложившихся скорбных обстоятельствах. Община гномов в Эльферерри весьма многочисленна и пользуется определённым влиянием, так что можем порекомендовать отличного лекаря, и деньгами ссудим, коли нужда имеется. Но я думаю, тут дело не в физическом недуге: ваш друг, хвала богам, не походит на того, кто готов предстать для последнего суда, значит - проклятие. Поверьте, не стоит отчаиваться, я знаком со знающими волшебниками. Они, конечно не входят в Коллегию магов, но снять проклятие или сглаз смогут, особенно, когда дело касается своих. Не стесняйтесь принять помощь, идущую от сострадания.
  - Я высоко ценю ваше расположение, мэтр Блюмквист, - Ноди поклонился с изяществом настоящего аристократа, - и глубоко огорчён, что мы заставили вас переживать по поводу Снорри. Поверьте, ему ничего не угрожает, мы - артисты, и гроб нам нужен для выступления, вот и всё. Никто не собирается умирать, ни на ком не тяготеет проклятие.
  - Вы сняли камень с моей души. Артисты! - рассмеялся пожилой гном, - а мне-то, старому, уж невесть какие мысли в голову полезли. Но если гроб для выступления, то зачем вам тратить деньги на дорогое дерево с серебряной отделкой?
  - Мне нужно, чтобы гроб производил ошеломительное впечатление со сцены, - объяснил бард.
  - Мы возьмём самый дешёвый гроб подходящего размера, - Ларс Ббюмквист уселся за стол и принялся передвигать костяшки на счётах, - материал составит экономию в половину империала, - несколько костяшек со стуком переместились из стороны в сторону, - внешнюю обшивку я сделаю из дубового шпона, никто даже с трёх шагов не определит этого. Серебро заменим на олово, перламутр можно оставить, он совсем не дорог. Внутреннюю обивку из чего желаете?
  - Тёмно-пурпурный шёлк, - сказал Ноди, - и положите туда ещё каких-нибудь бледный бумажных цветов, наподобие лилий или роз, сможете?
  - Конечно, моя дочь делает восхитительные цветы. Ей даже модистка из шляпного магазина их заказывает. На счёт цветов не беспокойтесь, всё будет по высшему разряду, я ещё и подушечку положу.
  - А можно на дно старое одеяло кинуть, - оживился Снорри, - чтоб мне зад не отлежать.
  - Сделаем.
  Теперь Ноди стало совершенно ясно, что про сходную цену вывеска не лгала: пощёлкав на своих счетах, Ларс Блюмквист сумел уменьшить предполагаемую стоимость гроба почти вдвое. Ноди уплатил задаток, записал адрес гостиницы, и они снова оказались на морозном воздухе Эльферерри.
  
  
  ***
  Фиона посмотрела на чернильную темноту за маленьким оконцем под самым потолком и решила, что всех дел ей всё равно не переделать. Она успела аккуратно сложить бумаги и стала собираться домой, когда в её кабинет вошёл Вил. На коррехидоре было знакомое Фионе пальто, а вместо высокой шляпы на голове красовалась треухая шапка из меха серебристой лисицы; головной убор степных кочевников, вошедший недавно в моду и популярный среди золотой молодёжи Эльферерри.
  - Очень хорошо, что я вас застал, - проговорил Вил после приветствия, - сегодня мы с вами отправляемся на доклад к королю вместе.
  - Это ваше пожелание? - нахмурилась девушка, её перспектива посещения Меллорн Донана немного страшила.
  - Моим пожеланием было бы провести вечер в вашем обществе без чьего-либо присутствия, - невесело усмехнулся Вил, - это приказ нашего отмороженного величества. Он желает выслушать подробности о стоячем покойнике и убитом гуртовщике от самого коронера, так сказать из первых рук, - он потёр щёку, - доклад в восемь, я сейчас отвезу вас домой, а в половине восьмого заеду за вами. Нам с Джоном придётся ждать на углу, или я могу подняться к вам?
  Фионе показалось неловким, чтобы четвёртый сын Дубового клана ждал её на улице, поэтому она сказала, что Вил может за ней зайти.
  В карете было тепло, а непроглядную темноту зимнего вечера разгоняли магические светильники. Вил уселся, стянул с головы свою модную шапку и сказал:
  - При аудиенции у короля следует строго исполнять все формальности. Вы стоите слева от меня, ни в коем случае не садитесь, даже если вам это предложат. Сделайте реверанс, и всё. Ни с кем, в том числе и со мной, не заговаривайте первой, говорите только тогда, когда к вам непосредственно обратились.
  Фиона кивнула, стараясь запомнить.
  - Отвечайте коротко, ничего не уточняйте и не объясняйте без надобности. Главное, не забывайте при разговоре с королём добавлять: 'сир' или 'Ваше величество'. Да, смотреть королю в глаза считается ужасным нарушением дворцового этикета.
  - Как же можно разговаривать и не смотреть в глаза собеседнику, - Фиона тоже сняла капор, - куда же мне смотреть?
  - На его галстук, например, или на кружева воротника, но не на лоб и волосы, ваши глаза должны быть как бы полуопущенными.
  - А как обращаться к шуту, если тому взбредёт в голову поговорить с моей скромной персоной?
  - На сколько мне известно, - Вилохэд сощурил свои карие глаза, - шут не является носителем дворянского титула, поэтому вполне уместным будет обращение 'мэтр Фархан'. Но я очень надеюсь, что наш доклад не вызовет его интереса.
  Фиона чувствовала себя неуверенно, она опасалась сделать что-то неправильно и подвести Вила, поэтому спросила:
  - Что мне надеть? Дворцовый этикет говорит что-то по этому поводу?
  - Надеть? - переспросил Вил, - наденьте что-нибудь, например, серое платье с вышивкой. Оно вам очень к лицу. И ещё перчатки. Все дамы при дворе непременно должны быть в перчатках. У вас есть перчатки к серому платью?
  Магичка отрицательно покачала головой, перчаток, которые можно было бы надеть к платью у неё не было: ни серых, ни каких-либо иных.
  - Не беда, - ободряюще произнёс Вил, - я вам их привезу.
   Он взял руку Фионы, и ей стало неловко за обкусанные ногти и чернильное пятно на среднем пальце, она сегодня приводила в порядок остатки записей. Коррехидор приложил руку волшебницы к своей ладони и пояснил, что так он точнее определит размер перчатки.
  - И ещё, - Фиона заметила в глазах Вила затаённую тревогу, - это очень важно: вы не должны противоречить моим словам. Не повторять мнение слово в слово, но полностью и категорически подтверждать его. Если что-то покажется вам странным, я объясню после всё подробно, но при короле и Фархане мы должны вести себя осмотрительно. Вы теперь работаете не только на меня, но и на Дубовый клан. Помните, тот, кто владеет всей информацией, всегда находится в выигрышном положении по отношению к тому, кто знает только часть. Поэтому мы не станем посвящать его величество во все наши мысли и рассуждения по поводу этих убийств, поскольку не знаем, каковы его интересы, и чего хочет шут.
  - Хорошо, - серьёзно пообещала Фиона, - я постараюсь.
  - Тут важно не стараться, а сделать. И, чуть не забыл, ни в коем случае не вздумайте там скандалить, его величество бывает не сдержан, даже резок, но вы не можете ему грубить, как моему папеньке. Коли подобное желание посетит вас, спрячьте руки за спину и стисните кулаки. Мой отец либерален, а король может приказать вас повесить.
  Фиона уже была готова вскинуться и заявить, что герцог Файдернесс сам виноват в скандале, но сдержалась и клятвенно пообещала не дерзить.
  - И ещё, - проговорил Вил уже перед тем, как высадить девушку возле её дома, - набросьте на меня какое-нибудь согревающее заклинание, я хочу пойти на доклад в одежде клана.
  Фиона задумалась.
  - Вы страдаете головной болью? - спросила она, разминая пальцы.
  - Мучаюсь мигренями, как и моя матушка.
  - Тогда я наложу заклинание не на вас, а вот на эту булавку, - магичка расстегнула шубу и вытащила откуда-то портновскую булавку с красной сургучной головкой, - вам будет достаточно вколоть её с внутренней стороны любой одежды.
  Она подышала на головку булавки, потом потёрла её о руку Вила и серьёзно попросила его волос.
  Коррехидор наклонил голову, говоря, что вся его шевелюра к услугам Фионы. Девушка выдернула волосок и завязала его на булавке.
  - Готово. Пока булавка будет на вашей одежде, вы не почувствуете холода.
  
  Глава 15
  ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ЭВЕРЕТТ
  
  Вилохэд, как и обещал, привёз Фионе серые шёлковые перчатки с жемчужными пуговками. Хорошо, что ни миссис Пирс, ни прелюбопытнейшая Хариэтт Слип, буквально прилипшая к окну, не видели, как в карете коррехидор помогал магичке надеть их.
  Королевский дворец несколько подавлял Фиону роскошью и торжественностью. Она чувствовала себя неуютно в своём сером платье, которое подруга именовала исключительно шикарным, но сейчас девушка видела, что оно просто вышло из моды. Завышенная талия и глухой ворот притягивали насмешливые взгляды придворных дам, щеголявших узкими корсетами и декольте.
  Вил же чувствовал себя совершенно естественно: он уверенно шёл, раскланивался, пожимал руки, иногда бросал несколько фраз. В коричнево-голубом килте и бархатном сюртуке он выглядел весьма импозантно. На голове его красовался тартановый берет.
  - Воспользуюсь сегодня привилегией морознорождённого лорда, - объяснил он, - мы имеем право не снимать головной убор и сидеть в присутствии короля.
  В одном из многочисленных коридоров, что пришлось миновать, им навстречу попалась группа дам. Впереди шла высокая блондинка в голубых шелках, а следом четыре девушки.
  - Сэр Вилохэд, - подняла светлую бровь дама в голубом, на её скульптурно красивом лице промелькнула улыбка, - я впервые вижу вас в таком костюме. Вам к лицу одежда клана, и король несомненно оценит ваш патриотизм.
  - Польщён, леди Камилла, - поклонился коррехидор, - со своей стороны не могу промолчать о том, что вы, как всегда прекрасны.
  Сапфиры в ушах королевской фаворитки качнулись в такт благосклонному кивку.
  - Не правда ли, дамы, он удивительно хорош в килте, - обратилась она к своим спутницам, не сводя взгляда с ног Вила, - сэр Вилохэд, если вам потребуется произвести впечатление на особу слабого пола, смело одевайтесь так, как сейчас. Успех я вам гарантирую.
  - Я полагаю, - хихикнула вдруг одна из спутниц леди Камиллы, стройная девушка с локонами того оттенка рыжего цвета, который у знатных дам принято именовать 'каштановым', - что без килта сэр Вилохед ещё лучше!
  - Синтия, вы в своей непосредственности уже переходите грань приличий, - произнесла леди Камилла с мягким упрёком. - Взгляните, вы смутили нашего Верховного коррехидора, он зарделся, как девушка.
  Фиона видела, как сжались губы Вила, и поняла, что его щёки порозовели отнюдь не от смущения, а от гнева.
  - Сэр Вилохэд, - фаворитка чуть коснулась предплечья Вила своим веером, - вы не должны сердиться на глупышку Синтию, она так молода и невинна, что иной раз может сказать ужасные вещи. Однако ж я чувствую свою ответственность за неподобающее поведение моей фрейлины, поэтому готова принести за неё любые извинения. Укажите лишь, когда и где вам будет удобно их принять.
  Леди Камилла бросила на Вила многообещающий взгляд.
  - Юная Синития Сирисхилл ничем не задела моего достоинства, леди Камилла, - Вил отвесил поклон, - и ваши извинения абсолютно излишни, я просто не перенесу, если столь прекрасные дамы станут беспокоиться о моей скромной персоне.
  Ещё один поклон показал, что разговор окончен, и благоухающая дорогими духами стайка женщин проследовала мимо. Во всей этой сцене внимания Фионе было уделено не более, чем горничной, держащей шляпу и плащ своего господина.
  Когда они отошли на достаточное расстояние, Вил пробормотал ругательство.
  - Я думала морознорождённые не сквернословят, - сказала Фиона, чувствуя потребность сказать хоть что-то.
  - И на этой нахальной дуре я должен жениться!
  - Вы которой из двух?
  - Я о Синтии Сирисхилл, - Вил резко вдохнул и выдохнул, чтобы взять себя в руки, - спасибо его светлости герцогу Файдернессу за столь удачный выбор. Отец хочет, чтобы я остаток своей долгой эльфийской жизни слушал бред этой помешанной на постели особы! Да будь у меня впереди даже пятьдесят человеческих лет, я не пошёл бы на это!
  - Так вы на ней не женитесь? - Фиона почему-то испытала облегчение.
  - Ни за что.
  - Не боитесь, что отец вас накажет? - ей вспомнился вспыльчивый герцог, и отчего-то подумалось, что отказ от женитьбы Вилу так просто с рук не сойдёт.
  - Что он может мне сделать? Для порки я уже слишком велик, - к Вилу возвращалась его обычная чуть ироничная манера говорить.
  - Наверное, ваш отец мог бы урезать вам содержание, - Фиона искоса поглядела на своего спутника.
  - Дом он мне подарил официально, а как Верховный коррехидор я получаю достаточно хорошее жалование, чтобы обеспечить себе тот образ жизни, к которому привык. Если же отец перестанет со мной разговаривать, тем лучше, хот месяц отдохну от его постоянных выволочек. Вот мы и на месте.
  Вил глубоко вздохнул и постучал в украшенную резьбой дверь. Получив разрешение войти, он толкнул её и пропустил магичку вперёд.
  Личные апартаменты его величества Эверетта отличались от кабинета Вила вызывающей пышностью и бьющей в глаза роскошью, хотя значительно проигрывали во вкусе. Король сидел за обширным письменным столом, заложив пальцем книгу, которую читал. Неизменный Фархан устроился на банкетке у камина тоже с книгой в руках.
  Вил поклонился, а Фиона, помня его наставления остановилась слева, чуть поодаль, и присела в глубоком реверансе.
  - Удивительное дело, Файдернесс, - проговорил король так, словно они расстались не больше четверти часа назад, - вы умудрились не опоздать, хотя ваше умение не поспевать вовремя даже на свидание вошло в Эльферерри в поговорку. И наконец-то вы оделись, как подобает морознорождённому лорду, вот за это хвалю.
  Король смолк, давая понять, что готов выслушать доклад коррехидора.
  Вил достал из папки бумагу и начал:
  - За истекшую неделю на территории вверенного мне округа зафиксированы и раскрыты следующие преступления.
  - Бросьте, Файдернесс! - перебил его Эверетт, захлопывая книгу, - неужели вы и правда считаете, будто мне интересно, скольких насильников, карманных воров и грабителей вам удалось отловить? Оставьте свою писанину на столе, мой секретарь прочтёт и подошьёт этот ещё один никому не нужный документ.
  Король сделал жест рукой, указывая, куда именно следует положить доклад.
  - Гораздо больше меня волнует вопрос, как продвигается расследование по стоячему трупу. Надеюсь, вами были предприняты хоть какие-то шаги в этом направлении? - синие глаза его величества недобро сощурились, - или вы по своему обыкновению проводите расследования в опере и в альковах столичных прелестниц? Если так, то не удивительно, что в Эльферерри, под самым вашим носом, каждую неделю происходят магические убийства. Нас не устраивает подобный расклад дел. Или вы, сэр Вилохэд, возьмётесь, наконец за ум, бросите свои привычки столичного бездельника, или, клянусь богами, всего влияния Дубового клана окажется недостаточно, чтобы сохранить за вами должность Верховного коррехидора!
  Его величество выдержал многозначительную паузу, чтобы собеседник мог как следует прочувствовать его слова, затем продолжил:
  - Как так получилось, что в обоих убийствах вам не удалось обнаружить никаких следов? Что явилось причиной этого вопиющего факта: отсутствие у вас необходимого опыта или ваше неумение подбирать кадры?
  - Оба убийства, как вы, сир, могли понять из моих отчётов и доклада, произошли в весьма многолюдных местах. Снег во дворе трактира был основательно истоптан ещё до прибытия Службы дневной безопасности и ночного покоя, а что касается Скотного рынка, так там вообще все следы засыпал обильный снегопад, - Вил говорил ровным, бесстрастным голосом.
  - Указанные вами причины не могут служить оправданием, - настроение короля и до того не блестящее, стало откровенно портиться, - готов поспорить, ваши же стражники вытоптали все следы. Боюсь, вы не очень хорошо их проинструктировали. Я не могу поверить, - воскликнул он, ни к кому конкретно не обращаясь, - с эльфа содрали кожу, а наши хвалёные сыщики на службе Короны Листьев не нашли ни единой улики. Кстати, Файдернесс, я помниться, просил привести на доклад коронера. Однако ж, с вами пришла не известная мне дама. Где, я вас спрашиваю, мистер Форсайт?
  Магичка догадалась, что король ни одного её доклада не дочитал до конца и до подписи не дошёл.
  - Мистер Форсайт ушёл в отставку несколько месяцев назад, - ответил сэр Вилохэд, - представляю вам нового коронера королевской Службы дневной безопасности и ночного покоя, мистрис Фиону Бэтани Олдгрэйв.
  Фиона присела в глубоком реверансе, поняв, наконец, для чего Вил по дороге интересовался её вторым именем.
  - Какой идиот принял на должность коронера женщину? - вопросил Эверетт, - или эта ваша очередная гениальная идея по улучшению работы всего подразделения?
  - Ваше величество, мистрис Олдгрэйв была рекомендована Верховной коллегией магов Эльферерри. Она чародейка высшего уровня, очень внимательный и аккуратный сотрудник. Заявляю со всей ответственностью, как коронер, она прекрасно справляется со своими обязанностями. Я целиком и полностью удовлетворён её деятельностью.
  - Ещё бы, Файдернесс, - король засмеялся коротким, неприятным смешком, - вы будете довольны любой мало-мальски симпатичной особой слабого пола, попавшей в ваше окружение. Но, если уж услуги мистрис Ольдгрэйв доставляют вам столь глубокое удовлетворение, почему тогда вы не озаботились о подобающей одежде вашего протеже? Я неприятно удивлён, что ко мне являются дамы в платьях из сундука собственной бабушки! Или этикет в одежде при дворе уже отменили?
  Фиона стиснула зубы и по совету Вила убрала руки с сжатыми кулаками за спину.
  - Я приму меры, - проговорил Вилохэд в своей обычной манере, и волшебнице оставалось лишь дивиться его самообладанию: ни один мускул не дрогнул на красивом лице, сохраняющем выражение безразличия и пресыщенной скуки.
  Хотя девушка не могла разглядывать короля, всё же она отметила про себя, что его величество Эверетта никак нельзя было причислить к ровесникам её начальника. Скорее король больше походил на представителя поколения его отца. При этом, если герцог Файдернесс выглядел мужчиной в поре активной зрелости, в его величестве уже ощутимо чувствовалось коснувшееся его дыхание старости. И дело было вовсе не ранней седине, у отца Вила седых прядей было куда больше, да и на волосах цвета чёрного кофе они смотрелись гораздо заметнее, возраст короля читался в позе, усталости, угнездившейся вокруг глаз и в складках мужественного рта. Словом, по человеческим меркам Фиона дала бы ему немного за шестьдесят.
  - Скверно, мой дорогой коррехидор, весьма скверно, - недоброжелательный голос короля отвлёк Фиону от собственных мыслей, - может тогда ваш хвалёный коронер сама изволит доложить о результатах своей деятельности по исследованию трупов.
  Фиона растеряно молчала, не зная с чего начать. Тут в разговор вступил молчавший до этого момента шут:
  - Ваше величество кажется мне немного утомлённым. Не будет ли с моей стороны непозволительной дерзостью, если я возьму на себя труд побеседовать с этой юной леди?
  - Фарх, я только что собирался поручить тебе это неинтересное и утомительное занятие. Для меня сегодня достаточно четвёртого сына Дубового клана. Сделай милость, разберись с этой мистрис-унылое-платье.
  - Мисс Фиона, вы же не откажете мне в удовольствии побеседовать? - голос шута был удивительно мягким, с обволакивающими интонациями.
  Фиона бросила взгляд на Вила, но тот невозмутимо смотрел на узорчатый шейный платок короля.
  - Почту за честь, мэтр Фархан, - проговорила она, чуть откашлявшись от смущения.
  - Тогда пройдите к креслу, мисс Фиона, - предложил шут.
  Фиона отчаянно боялась подвести Вила, памятуя, что не должна садиться, даже если ей предложат. Она чуть заметно покачала головой, отвергая предложение.
  - Хорошо, - Фархан легко поднялся с банкетки, - будем беседовать стоя, - видите ли, дорогая мисс Фиона, я органически не могу сидеть, когда дама, почтившая меня вниманием, стоит.
  Шут подошёл к магичке.
  - А вы, Файдернесс, сядьте, - приказал король, - мне прилично досаждает, когда вы возвышаетесь у моего стола, словно маяк.
  - Я прочёл ваши заключения, - заговорил Фархан, становясь так, чтобы к собеседнице была обращена не обезображенная сторона его лица, - но, как я понял, вы не нашли следов магии в первом случае.
  - Совершенно никаких.
  - Как вы это определили?
  Фиона не знала, насколько глубоки познания шута в области магии, поэтому объяснила просто:
  - Применение магии оставляет следы. Иногда, когда не ставят цель скрыть их, я могу почувствовать волшебство банальным наложением рук, - Фархан понимающе кивнул, - в других случаях хорошие результаты даёт специальный тест.
  - Но в интересующем нас случае ни первое, ни второе результатов не дало?
  - Точно. Тест Пикелоу на зеркале не показал ровным счётом ничего, - Фиона перевела дух, говорить с Фарханом оказалось вовсе не так страшно, как ей думалось, - а этот тест очень тонкий, он всегда фиксирует даже остаточную магию.
  - Почему вы исключили естественные пути умерщвления?
  - С эльфа полностью содрали кожу и все слизистые оболочки. Сделай это даже опытный хирург с навыками таксидермиста, всё равно ему пришлось бы оставить начальные разрезы, лоскутки неснятой кожи в неудобных местах, например, между пальцев. А тут кожу сняли одномоментно, словно сдёрнули перчатку с руки. Я уж не говорю об удалении внутренних органов.
  - Их вырезали или выдрали? - чёрные, с почти неразличимыми зрачками глаза королевского шута смотрели доброжелательно и серьёзно, словно ободряли волшебницу.
  'Он совсем не так стар, как все считают, - подумала Фиона ни к селу, ни к городу, - Генри был прав, его обезображивает не болезнь, а магия'.
  - Ни то, ни другое, - ответила она, - органы удалили висцерально, без следа механического воздействия, создаётся впечатление, что их просто испарили.
  Шут потёр бороду и проговорил:
  - Давайте всё же присядем, мисс Фиона. Мои колени далеко не те, что прежде, когда я мог протанцевать целую ночь, сделайте одолжение, позвольте им немного побыть в блаженном покое.
  Девушка растерянно посмотрела на шута, потом перевела взгляд на Вила, расположившегося в кресле у камина, она совершенно не представляла, как поступить. Фархан же галантно предложил ей руку.
  Король, наблюдавший за этой сценой через дым от своей трубки, раздражённо бросил:
  - Да сядьте вы, коронер! Мня совершенно не устраивает хромой шут. Файдернесс, велите ей, наконец, сесть. Надеюсь, в спальне она не столь упряма, - Эверетт хохотнул собственной шутке, - в противном случае вам можно лишь посочувствовать.
  - Ваш патрон тоже присоединится к нашей беседе, - Фархан чуть сжал локоть девушки, почувствовав, как подействовала на неё последнее замечание его величества, - сэр Вилохэд, вы ведь не станете возражать?
  Вил заверил, что и в мыслях не имел ничего подобного.
  - Что можно сказать о причине смерти? - королевский шут не собирался тратить зря время.
  Фиона глубоко вздохнула и выдохнула.
  - Думаю, он умер от очень сильной боли. Если бы его сердце осталось на месте, оно подтвердило бы моё предположение. Да и удаление жизненно важных органов могло быть причиной смерти. Я затруднюсь сказать, что было сделано раньше.
  Шут ненадолго задумался.
  - А вы не исследовали астрально-ментальную оболочку убитого?
  - Вы говорите о душе? - переспросила чародейка, несколько удивлённая осведомлённостью Фархана, - смотрела. Зеркало Пикелоу позволяет исследовать душу, по крайней мере в первую декаду после смерти.
  - И что показал чувственный отпечаток этого несчастного? - Фархан наклонился вперёд и приобрёл неуловимое сходство с хищной птицей.
  - Отпечаток был слабый, как у индивида с неразвитой духовной сферой, эльф умер внезапно, боль оказалась чрезвычайно сильной с примесью удивления. Он даже не успел как следует испугаться.
  - Как я понял, душа убитого пребывала на месте?
  - Да, - удивлённо ответила Фиона.
  - И никаких повреждений не имела?
  - Насколько я могу судить, нет. Я исследую душу всякий раз, когда имеет место насильственная смерть. Иногда можно вычленить кое-какие зацепки для следствия: например, знала ли жертва убийцу, был ли скандал и тому подобное.
  - Мы сначала подумали о волшебных существах, - заговорил Вил, - я провел полдня в университетской библиотеке, пролистывая бестиарии.
  - Естественно, мысль о накилеви приходила в голову и мне, - оживилась Фиона, - но вампиров я отмела сразу же. Хоть они и могут зачаровать жертву, обезболить поцелуем, но сдирать кожу им ни к чему. Никогда не слышала о подобном.
  - Оставались ещё демоны, - заметил Вил, - но это предположение мы тоже отвергли.
  - Существование демонов до сих пор ставится под сомнение, - уверенно сказал Фархан, - на моей родине ими пугают непослушных детей. Я не встречал ни одного научно доказанного описания контакта с демонами. Чаще за них принимают стихийные силы природы.
  - Мог у трактира поработать элементаль? - Вилу не приходило в голову рассмотреть проблему с этой точки зрения.
  Фархан и Фиона одновременно отрицательно покачали головами.
  - Разве их не пленяют?
  - Элементали - суть природные стихийные духи, - шут говорил тоном преподавателя, - они слабо управляемы, взбалмошны и глупы. Можно поработить элементаля, заставить исполнять какую-то несложную работу, но не более того.
  - К примеру, - встряла Фиона по своему обыкновению, - элементаль земли может выкопать вам канаву, воздух перенесёт небольшую тяжесть на короткое расстояние. Но если вы выпустите его из поля зрения, он кинет груз и постарается улизнуть, а то просто станет резвиться и играть. Не представляю, как можно сподвигнуть их к сложной и осмысленной деятельности.
  Король курил, краем уха прислушиваясь к разговору.
  - Возможно, следует подробнее изучить бестиарии, уделив больше внимания редким случаям, - Вил машинально поправил узел шейного платка, - вдруг где-то найдём нечто похожее. В сыскном деле нередко пользуются таким приёмом. Ещё я хочу пролистать подшивки газет, а Фиона сходит в Коллегию магов. Есть шанс, что кто-то там слышал или читал о чём-то подобном.
  - Не хочу мешать вашей задушевной беседе, - голос короля заставил всех замереть, - но помимо стоячего трупа, у вас, Файдернесс, на руках ещё одно магическое убийство. Вместо того, чтобы обсуждать сказки, которыми вас потчевала перед сном ваша нянька, лучше бы занялись более насущными проблемами.
  Эверетт вдруг потянулся к шитой золотом сонетке на стене и отчаянно задёргал её. Почти мгновенно на пороге возник эльф средних лет в безукоризненно сшитом костюме. По песочно-желтым волосам и бровям Вил сразу узнал представителя Соснового клана.
  - Армитаж, - раздражённо бросил король поклонившемуся строго по этикету эльфу, - сегодня вы подали мне несвежий шейный платок.
  - Ваше величество, - ещё один поклон сопроводил эти слова, - на рассвете я собственноручно выгладил ваш шейный платок, который доставили из стирки вместе с остальным гардеробом. Платок был идеально чист.
  - Значит это вы посадили на него то мерзкое жирное пятно, что красуется на самом видном месте! Хватали мой платок сальными руками!
  От этого предположения краска отлила от щёк Армитажа, он опустил глаза и стоял с виноватым видом.
  - Отвратительное отношение к моему костюму! Король вынужден носить запятнанные вещи. Во времена моего доблестного прадеда вас, Армитаж, просто четвертовали бы, но в наш просвещённый век я могу лишь делать вам внушения, которые вы и вам подобные мои вассалы просто-напросто игнорируют, - Эверетт перевёл дух, - до каких пор мне терпеть беспечную халатность, когда вы вместо того, чтобы денно и нощно печься об удобствах и безопасности своего властителя, предаётесь пустой праздности, проводя время в беседах с посторонними, совершенно недостойными вашего внимания!
  Песочные брови Армитажа сделали попытку дёрнуться вверх от удивления, но эльф взял себя в руки и сохранил на лице подобающее случаю выражение.
  - Я велю вам незамедлительно прекратить любую деятельность, не санкционированную моей волей, заняться делами и проявлять сдержанность, достойную эльфа, рождённого в Морозных землях, - его величество почему-то бросил косой взгляд в сторону своего шута, - вы поняли, чего я от вас желаю?
  Армитаж поклонился.
  - Тогда пойдите прочь, довольно тратить моё время, - король махнул рукой, отпуская своего камердинера,
  - теперь ваша очередь, Файдернесс. Я желаю услышать доклад о втором трупе.
  Вил встал, возвратился на прежнее место, Фиона последовала за ним. После чего коррехидор коротко и внятно рассказал о происшествии на Скотном рынке.
  - Что значит 'предположительно гуртовщик'? - недоброжелательно поинтересовался король.
  - У жертвы не оказалось при себе ровным счётом ничего, что могло бы указать на его имя или личность, - ответил Вилохэд, - по одежде и общему виду убитого эльфа мы отнесли его к этой профессии.
  - Значит, вам даже личность убитого установить не удалось! Великолепно работает Королевская Служба дневной безопасности и ночного покоя, - синие, меллорновские, глаза Эверетта недобро прищурились, - где ей найти убийцу, когда она не может определить кого и за что убили! Хоть как убили, вы знаете? Пусть ваша мистрис мастерица-на-все-руки поведает нам, что ей удалось определить.
  Фиона, несколько ободрённая беседой с Фарханом, решила защитить Вила и проговорила:
  - На Скотном рынке было совершено стопроцентно магическое убийство, причём заклинание, которым воспользовался убийца, выдаёт в нём волшебника высокой категории. Я не представляю, каким образом возможно объединить в одном заклятии три столь противоречивые стихии, как воздух, воду и землю.
  - Возможно, виной тому ваш нежный возраст и недостаток образования? - спросил король, - или стоило сначала почитать соответствующую литературу, а потом уже делать свои заявления?
  - Эти стихии действительно несоединимы, - сказал Вил, - я изучал теоретическую магию и могу подтвердить правоту мистрис Олдгрэйв.
  - Ваши слова, Файдернесс, несомненно, являются важным доводом, - криво усмехнулся король, - всем известно, какие надежды на ваши магические способности возлагал Дубовый клан, и как вы всех разочаровали. У меня складывается впечатление, что вы просто выгораживаете свою протеже.
  - Вы получили результат при помощи теста на зеркале? - проговорил шут, вставая.
  - Да, собственными глазами видел песчаную женщину и туманного мужчину, - коррехидор предпочёл опустить подробности визуализации чар, - воздух, вода и земля.
  - Удар был такой силы, - добавила Фиона, - что превратил лицо убитого в кровавое месиво, буквально вдавил его во внутрь.
  Фрахан замер, потом проговорил:
  - Алькхарам, это Алькхарам.
  - Сделай одолжение, не говори при мне на своём птичьем наречии, - скривился Эверетт, - как я догадываюсь, ты знаешь, о чем толковали эти двое.
  - Да, сир, у нас это боевое заклинание называют Кулаком пустыни.
  - Может быть, ты ещё и возьмёшь на себя труд разъяснить мне, что это за заклинание, и почему оно произвело на тебя столь сильное впечатление?
  - Ваше величество, я должен собраться с мыслями, - ответил шут, - и, возможно, позднее, в более удобной обстановке я обстоятельно изложу вам свои соображения по этому поводу.
  - Я не ослышался? - Эверетт возвысил голос, - ты посмел предложить мне подождать? Неслыханная дерзость! Король никогда и ничего не ждёт. Он получает желаемое немедленно, или некоторым придётся горько сожалеть о своей дерзости.
  - Нижайше прошу меня простить, - Фархан поклонился, прижав руку к сердцу, - неразумный язык шута иной раз болтает то, чего не одобряет его голова, - ещё один поклон, на этот раз весьма и весьма театральный. - Стоит вашему величеству только пожелать, как мы все, ваши наивернейшие подданные, уже спешим исполнить. Алькхарам, или Кулак пустыни - боевое заклинание моего народа, причём высокого уровня.
  - Час от часу не легче! - казалось, короля этим вечером раздражает абсолютно всё, - кто-то бьёт направо и налево боевыми некромантскими заклинаниями, и это всё под самым моим носом, буквально у стен Меллорн Донана! Чем так уж опасен этот твой Кулак?
  - Одного человека он убьёт не хуже и не лучше эльфийского Ледяного клинка, - Фархан пригладил идеально постриженную бородку, - но в отличие от прочих боевых заклятий применить Алькхарам можно и к группе противников. Тогда он расплющит их, как башмак давит зазевавшихся тараканов.
  - Ты видел когда-нибудь такое?
  - Да, - коротко ответил шут.
  - А от чего зависит возможность применения этого заклинания на одном противнике или группе? - Эверетт заёрзал в кресле совершенно некоролевским образом.
  - Тут дело таланте мага, - пояснил Фархан, - сил оно требует немного, но вот осовоить его сложно. Я знавал только одного человека, овладевшего Алькхарамом.
  - Выходит теперь этот твой знакомец перебрался в Морозные земли? - король обвиняюще уставился на шута, - и применяет боевые заклинания на прохожих?
  - Нет, сир, это решительно невозможно. Тот, кого я знал, умер более десяти лет назад. Вместе с ним умерло и владение Кулаком пустыни.
  Его величество ненадолго задумался, потом проговорил:
  - Так ты утверждаешь, что заклятие чрезвычайно сложное? - шут утвердительно качнул головой, - и требует длительной подготовки?
  - Нет, никакой подготовки не нужно, всё дело в искусстве самого чародея.
  - Но ведь любое, даже архисложное заклинание можно поместить в предмет, - поправьте меня, знаток теоретической магии, если я ошибаюсь.
  Вил подтвердил, что многие заклятия удаётся заключить в какую-либо субстанцию.
  - Может тогда наш убийца просто использовал зачарованный предмет, - уверенно заявил король, - а вы, коррехидор, вечно ищите вымученные объяснения для самых простых вещей. Это как раз тот случай, когда избыток ума только вредит, не видите очевидных путей.
  - Невозможно, ваше величество, - не выдержала Фиона, - использование артефакта даёт характерную картину, её ни с чем не спутаешь. А на Скотном рынке было чисто. К тому же я не представляю себе, зачем магу, да ещё некроманту, понадобилось бы так сложно умерщвлять гуртовщика. Куда проще было бы ткнуть ему под рёбра нож. Маг с ножом также опасен, как и любой другой. К тому же нож гораздо незаметнее вычурного заклятия, да и внимания привлечёт меньше. Раз в пару-тройку недель мне обязательно попадается труп с колотой раной или разбитой головой. Я пишу заключение, и его выдают родственникам, либо хоронят за счёт короны, если таковых не имеется.
  - Действительно, - поддержал волшебницу Вил, - заколотый гуртовщик ни у кого не вызвал бы малейших подозрений: эта братия не так редко пьёт за одним столом, а потом после ссоры остаются трупы. Мы даже особо не расследуем подобные убийства: бытовые конфликты, ревность, карточные долги. Как правило, убийц простыл след, когда стража добирается до жертвы. А поскольку гуртовщики нередко кочуют по Морозным землям, расследование бывает бесполезно. Остаётся надеяться, что виновные станут обходить Эльферерри стороной.
  - Но всё же вашего гуртовщика приголубили Кулаком пустыни, а не пырнули ножом под рёбра, - ядовито заметил Эверетт, - что несколько омрачает благостную картину, нарисованную вам обоими. Если убили, значит была причина, и ваш долг, Файдернесс, как можно быстрее докопаться до неё и отыскать виновного. Мне становится не по себе от мысли, что возле нашего дворца бродит некто вооружённый мощным некромантским боевым заклинанием.
  Дверь в кабинет отворилась, и, стараясь ступать бесшумно, появился королевский камердинер с серебряным подносом в руках. Армитаж принёс выглаженный шёлковый платок, расписанный вручную цветами сливы.
  - Что вам нужно? - вопросил его величество, - какого тролля вы тратите моё время, отрывая от важных дел?
  - Я принёс вам чистый шейный платок, сир.
  - Да вы ополоумели, Армитаж! На что вы рассчитывали? Что я стану менять гардероб в девять часов вечера?
  Армитаж молча стоял, опустив глаза на розоватые цветы на платке.
  - Ступайте вон! Подадите мне платок завтра, и постарайтесь, чтобы он гармонировал со всем остальным. И ещё, не вздумайте вновь испачкать его. - Король на мгновенье задумался, - я приказываю вам надевать лайковые перчатки, прежде чем станете прикасаться к моей одежде.
  Армитаж поклонился и поспешил выйти за дверь.
  - Сегодня все словно сговорились меня раздражать! - ни к кому не обращаясь, бросил король, - раздражать и разочаровывать. Ни одного светлого момента за весь вечер. От ваших трупов тоска. Впору самому браться за расследование.
  - У вас слишком много времени отнимает управление королевством, - дипломатично проговорил Фархан, - и оно слишком дорого, чтобы тратить его на столь незначительные вещи. Сэр Вилохэд и мисс Фиона приложат все старания.
  - Да уж, постарайтесь, вы оба, - король внезапно успокоился, одновременно с этим утратив интерес к докладу, - я очень не люблю разочаровываться. Все свободны. Жду вас, Файдернесс вместе с коронером в следующую пятницу. И желаю видеть результат. Не пространные доклады, на которые вы такой мастер, а именно результат. Вы поняли?
  Вил поклонился, Фиона сделала реверанс.
  - Хотя, нет, - король что-то прикидывал в уме, - в следующую пятницу мы с леди Камиллой отправляемся в оперу, потом будет подготовка к балу Гилдейских старшин, и я буду изрядно занят. Так что, коррехидор, я жду вас лично и вашу, - тут Эверетт сделал многозначительную паузу, - помощницу после бала старшин.
  - Хорошо, сир, - Вил ещё раз поклонился, и они с Фионой покинули (с немалым облегчением) королевские апартаменты.
  - Он всегда такой? - негромко поинтересовалась девушка, когда они завернули за угол коридора.
  - Это ещё не худший доклад, - пожал плечами Вил, - теперь вы будете одной из немногих, кто имеет счастье лицезреть его величество каждую неделю.
  - Вы пропустили слово 'сомнительное', - прыснула чародейка.
  - Я пропустил намеренно, хотелось услышать его из ваших уст. Вскоре нам с вами предстоит одно весьма важное дело, - Вил посмотрел на Фиону, ожидая возражений.
  - Вообще-то завтра мой выходной, но если я вам нужна...
  - Мы едем заказывать вам 'подобающий наряд'. Приказы его отмороженного величества игнорировать нельзя. Не знаю уж, чем ему не по душе ваше платье, но придётся обзавестись новым.
  - Я куплю, только скажите какое.
  - Дорогая моя Фиона, - усмехнулся Вил, - купить такое платье невозможно, да и вам не по карману. Я отвезу вас к портнихе моей матери, и мы закажем всё необходимое. Обувь подберём на неделе.
  - С какой стати вы собираетесь платить за мои наряды? - Фиона считала, что подобное допустимо лишь для любовницы, - не смотря на гнусные намёки его величества, я не делю с вами ложе.
  - Вашим устами сейчас говорит оскорблённая невинность или сама мысль о моей спальне вызывает в вас отвращение? - усмехнулся коррехидор. - Успокойтесь, я просто выполняю прямое указание короля. Считайте, что я покупаю для вас форму. Вы ведь на службе у Дубового клана. И ещё, всё, о чём говорилось в кабинете его величества - государственная тайна, не говорите об этом ни с кем, кроме меня. А лучше, не упоминайте даже о том, что были в Меллорн Донане.
  - Могли бы не предупреждать, я - не маленькая.
  
  
  Глава 16
  НОЧЬ ВАМПИРА
  
  - Так вот зачем ты посылал в лавку за живым карпом, - проговорил Снорри, наблюдая, как бард ритуальным ножом отсёк голову крупной рыбине, - это тебе для заклинаний надо.
  - Вообще-то, это для тебя, дружище, - Ноди одним движением вспорол брюхо зеркальному карпу и с величайшей осторожностью извлёк печень, - необходимо изменить тебе внешность, прежде чем отправляться к господину Парку.
  Гном кивнул, гроб доставили ещё утром вместе с ворохами мёртвых розанов из шёлка. Ноди пришёл от цветов в восторг, заявив, что толика волшебства придаст им совершенно натуральный вид.
  Осокорь по своему обыкновению сидел на кровати барда и наблюдал за приготовлениями к ритуалу. Ноди аккуратно выковырял выпуклые рыбьи глаза и отправил их к печени в маленькую серебряную плошку. После этого он принялся тщательно перетирать всё это каменным пестиком.
  - Изо всей рыбины тебе только кишки и глаза пригодились? - спросил гном, поворошив лежащего на столе карпа, - может, остальное зажарим? Я могу на углях сам запечь.
  - Употреблять в пищу ритуальное жертвенное животное категорически не рекомендуется, - тоном школьного учителя проговорил Ноди, - особливо тому, на кого будут наложены чары.
  Бард поднялся и отправил карпа в ночной горшок.
  - Не хватало потом с твоей физиономии чешую сводить, - хихикнул он, возвращаясь к прежнему занятию.
  Из саквояжа Ноди достал флакон с притёртой пробкой и отсыпал в плошку меру каких-то чёрных крупинок с резким запахом, после чего приказал Снорри щедро плюнуть в смесь. Туда же отправилась капля крови самого барда и полстакана виски.
  Гном забеспокоился:
  - Учтите оба, я эту гадость с собственными слюнями пить не стану даже с виски, - запах у смеси получился непередаваемый.
  - Зелье применяется наружно, - Ноди что-то пробормотал над плошкой, полюбовался стальным блеском поверхности и передал её Осокорю.
  Тот провёл рукой сначала над зельем, потом растёр между пальцами каплю и заметил:
  - Хитро. Тут я вижу по крайней мере два слоя заклинаний.
  Бард заулыбался, с видом кота, съевшего добрый кусок мяса:
  - Я туда ещё и гримировальные заклинания вплёл, перед выступлением только активировать останется. Снорри, раздевайся до пояса.
  - Да я так благоухать буду, что ко мне ни одна бабёнка с месяц не подойдёт, - гном понюхал плошку и сморщился от отвращения, - рыбой же за милю воняет!
  - Если тебя столь обеспокоил запах зелья, - Ноди вооружился кисточкой, которую весь вчерашний вечер мастерил из собственных волос, веточки плакучей ивы и поминальной свечи, бессовестно стянутой в ближайшем храме, - так уж и быть, можешь воспользоваться моим одеколоном.
  - Ещё чего! - буркнул Снорри, стягивая через голову рубаху, - уж лучше вонять рыбьими кишками, чем твоей дорогущей пакостью с запахом горького миндаля.
  - Естественно, твоему вкусу мастерового куда приятнее рыба и чеснок, - поддел друга Ноди, - аристократические привычки кажутся тебе глупыми причудами.
  - Довольно препираться! - положил конец подначкам Осокорь, - правильно изготовленное зелье полностью лишается своего запаха. Ты, Нодияр, должен был объяснить это с самого начала.
  - Я хотел сделать это поэффектнее, чтоб получился своеобразный сюрприз, и Снорри сам бы убедился.
  - Давай ты поменьше будешь делать сюрпризов, - поморщился клирик, - нам сейчас совсем не до того.
  Бард кивнул и с видом художника принялся рассматривать торс гнома. Затем он изобразил зельем некую странную фигуру, начинавшуюся на лбу Снорри, охватывающую глаза гнома и нос. Несколько мазков по бороде вызвали сдавленный стон.
  - С броды я ж не отмою!
  Но протест был проигнорирован, и сосредоточенный бард опустил кисточку на волосатую грудь Снорри, прорисовал символы на руках и на животе. Полюбовавшись результатом, он капнул на макушку гнома, мазнул по спине, после чего опустил руки ему на плечи и почти неслышно прочитал заклинание. Именно в этот момент исчез непередаваемый запах, что витал в комнате и заставлял Снорри, щедро вымазанного зельем, дышать через рот, а само зелье впиталось в кожу, не оставив малейшего следа.
  - Хорошо сработано, - похвалил Осокорь, - чисто. Остаточную магию без специального амулета и не почувствуешь.
  - И что? - спросил Снорри, - я что-то пока не вижу в себе никаких перемен. Рубашку-то хоть надеть можно?
  - Если тебе неинтересно, что из тебя получится, можешь хоть пальто надевать, - обиделся пренебрежением к своему колдовству Ноди и бросил кисточку в горящий камин. Туда же он выплеснул остатки зелья, вспыхнувшего яркими искрами, - ты бы хоть в зеркало погляделся.
  Их спальню украшало довольно приличное зеркало в добротной деревянной раме.
  Снорри подошёл к нему с некоторой опаской. Надо заметить, что чары Ноди удались на славу: даже собственная мать, встретив на улице нынешнего центуриона Первого безымянного, прошла бы мимо, равнодушно скользнув взглядом по пожилому гному.
  Да и сам объект колдовства смотрел на себя с немалым удивлением. Волосы гнома посеребрила благородная седина, брови угустились и почти срослись над переносицей. Из-под них недобро поблёскивали глаза неопределённого цвета, прятавшиеся в набрякших веках. Нос удлинился, обрёл несвойственную Снорри горбинку, а всё лицо избороздили глубокие морщины. Он раздался в плечах, ещё больше обогатился растительностью на груди и округлым пивным брюхом. Одним словом, из зеркала смотрел совершенно незнакомый гном.
  - Здорово! - проговорил он чужим, низким, чуть осипшим голосом, - такого я не ожидал.
  - Если честно, я сам такого не ожидал, - признался Ноди, и пощупал плечо гнома, - я никогда подобного ещё не делал. Иллюзию на себя наводил, что вполне естественно для артиста. Но перемну плоти попробовал впервые.
  
  ***
  
  Гном Рагнар из всех своих обязанностей управляющего господина Парка более всего не любил эти пятничные приёмы, которые иногда именовались маскарадами, иногда ассамблеями, а иной раз и вовсе никак не именовались. Хотя он отлично отдавал себе отчёт в пользе и выгоде этих сборищ, но всё равно их не любил. Вот и сейчас он ждал приезда барда. Сам Эрик Хрустальное горло тоже Рагнару не нравился: собственно, и нравиться в артисте было особенно нечему, кроме, пожалуй, голоса. Рагнар докурил трубку, со вздохом допил остатки кофе и под звон часов в холле пошёл приступать к исполнению своих обязанностей. Надо сказать, часы, занимавшие целый угол, ненавидели все обитатели особняка, за исключением, пожалуй, самого господина Парка. Причиной этого чувства был отчаянно громогласный, раздражающий звон, который доходил и до спален тоже. А сами часы были ничего себе: красивая башня в староэльфийском стиле с циферблатом вместо окна-розы.
  Не успели треклятые часы оттрезвонить восемь, как прибыл артист. Как всегда, Рагнар вышел встретить его и удостовериться, что никакого подвоха с его приездом нет. Однако ж его ни малому удивлению из кэба вышел вовсе не Эрик, а незнакомый управляющему эльф в роскошной лисьей шубе с лютней на плече.
  - Я от господина Эдвардса, - небрежно бросил он, - потрудись перенести реквизит из повозки, да проследи, чтобы это сделали осторожно.
  Он в сопровождении мрачного гнома с бутафорским мечом двинулся к воротам.
  Рагнар впервые видел приезжего, и никаких указаний на его счёт от господина Парка не поступало, поэтому он преградил дорогу и проговорил:
  - Господин хороший, мы тут ждали Эрика. Где он? Вас мы знать не знаем, поэтому не спешите в дом.
  - Эрик захворал, - остановился незнакомец, - владелец ресторации 'Призрак фиалки' подрядил меня, Нодияра Бадсару, сегодня услаждать слух гостей твоего господина. У меня имеется на этот счёт рекомендательное письмо.
  Управляющему этот артист понравился ещё меньше Эрика: эдакий надутый, аристократа из себя корчить вздумал!
  - Постойте-ка тут, пока я у господина Парка не узнаю, что и как.
  - На холоде? - выгнул смоляную бровь приезжий, - ты, вероятно, не представляешь, насколько губителен мороз для моего голоса. Да и твоему хозяину вряд ли придётся по душе выходить сюда, чтобы ознакомиться с рекомендательным письмом, а тебе в руки я его не дам. Вот и решай сам: пропустить нас в дом или вызвать своего господина на мороз.
  Развевающиеся по ветру волосы барда противоречили его боязни простудиться. Рагнар подумал о том, что господин Парк всегда нервный и злой перед ассамблеей, особенно на его характере (и без того не отличавшимся терпеливостью) сказалось то дурацкое нападение пришлого не знамо откуда гнома, который украсил физиономию господина Парка добротными синяками. Управляющий представил себе то недовольство, что вызовет отсутствие Эрика и выход на холод, чтобы ознакомиться с рекомендациями нового протеже Эдвардса, и решил пропустить артистов в холл, приказав пока не тащить их реквизит.
  Так Ноди и Снорри оказались в особняке господина Парка. Снорри сперва чувствовал себя чуть-чуть неуютно, всё-таки он не привык пока к своей новой внешности. Бард прошёлся по холлу, бросив взгляд на картины, украшавшие стены, и картины эти оказались достаточно дурны, а позолота на рамах - фальшивой.
  - Какой ещё Нодияр! - донеслось до Ноди, и в холл влетел высокий худощавый эльф в вечернем костюме. Лицо вошедшего закрывала чёрная, бархатная полумаска с серебристым серпом луны на лбу.
  Господин Парк приблизился к Ноди и оглядел его с головы до ног.
  Бард чуть наклонил голову и представился. После чего протянул письмо от Эдвардса.
  Парк почти выхватил бумагу, пробежал глазами по строчкам, пробормотал себе под нос ругательство и уставился на Ноди.
  - С Эдвардсом у меня будет разговор особый, - проговорил он тоном, не сулящим владельцу 'Призрака фиалки' ничего хорошего, - да и Эрик тоже получит своё. Так меня подвести!
  Он сделал несколько нервных шагов.
  - Пусть Эдвардс не воображает себе, будто может творить всё, что ему вздумается! Видите ли, он рекомендует мне господина Бадсару, как талантливого исполнителя! Плевать я хотел на его мнение! Мои гости любят Эрика, Эрика Хрустальное горло, урода и пьяницу. Почему ты, Рагнар, не позаботился, чтобы этот ублюдок стоял сейчас здесь живой, здоровый и относительно трезвый! Я что, должен напоминать тебе, что ты - мой управляющий?
  Рагнар потупился:
  - Кабы знать, что такое дело, я б этого барда недоделанного приволок сюда, да запер бы в гостевой комнате без доступа к спиртному, - гном совершенно не представлял, какая хворь приключилась со злосчастным Эриком, но предполагал, что причина её в пристрастии к вину.
  - Должен был, - подтвердил Парк, - ещё как должен был. А что теперь? Кого мы имеем в наличии? Никому неизвестного певца.
  Он подошёл к Ноди, бесцеремонно ухватил его за подбородок и повернул его лицо так и эдак. После чего откинул густые волосы барда и осмотрел ухо.
  - Никому неизвестный грязнокровка! Он даже не эльф! Эдвардс поплатится за подобную дерзость.
  Ноди сжал зубы, чтобы не ударить нахала, позволившего себе подобное, его зелёные глаза потемнели. Снорри не помнил своего друга в таком бешенстве.
  - Но выхода у меня нет, - констатировал внезапно успокоившийся господин Парк, - споёте, так уж и быть. Только плату получите половинную против Эрика.
  - Господин Эдвардс обещал мне полноценную оплату, - тихо проговорил Ноди.
  - Сволочной Эдвардс мог пообещать тебе хоть Луну с неба, - коротко хихикнул Парк, - он обещал, пускай он и платит. Я ж кота в мешке покупать не намерен, получишь половину или вообще ничего. Рагнар, проинструктируй этих фигляров, как надлежит себя вести в моём доме и проводи их в комнату для артистов.
  Пока управляющий вёл их, Снорри изо всех сил запоминал дорогу, в пол-уха слушая многочисленные инструкции в основном запретительного характера. Нельзя покидать самовольно комнату, нельзя заговаривать с гостями и обслугой, и ещё множество иных 'нельзя', которые совершенно не заинтересовали гнома. Ноди шёл молча.
  Когда они остались одни в комнатке с зеркалом у стола, двумя стульями и ширмой для переодевания, Ноди длинно выругался по-кумейски. Снорри прилично знал кумейский, но часть ругательств была ему не знакома.
  - Как посмел этот плебей коснуться моего лица, - вскричал бард, швыряя свою шубу, - коснуться Нодияра-паши, своими мерзкими грязными лапами!
  Он заходил по комнате.
  - Успокойся, - Снорри очень не понравилась реакция друга. Не время и не место было, чтобы выходить из себя, - вспомни, наконец, что ты не только Нодияр-паша, хотя тут, в Морозных землях всем на это насрать, ты ещё и центурион Первого безымянного легиона. И в дом к господину Парку мы пришли не в гости, а по делу. Надеюсь, мне не придётся напоминать тебе о присяге, долге и важности нашей мисси.
  - Не придётся, - Ноди налил стакан воды из стоящего на столе графина, выпил и начал брать себя в руки.
  - Вот и хорошо, - сощурился Снорри с стал поразительно похож на себя настоящего, - а знаешь, почему Парк в полумаске?
  - Привычки черни меня мало интересуют, поди, глупость какая-то.
  - Это не глупость, это - насущная необходимость. Я сперва его по яйцам приложил, а после по роже. Так что показываться на вечеринке с синяками, кои оставили мои кулаки на его нахальной харе, строго не рекомендуется. При случае я ему ещё отвешу.
  - При случае я сам с ним разберусь, - недобро пообещал Ноди.
  Гном проверил окно. Рама подалась вверх, впустив вовнутрь клуб холодного воздуха.
  - Отлично, - констатировал Снорри, - не законопачена и не прибита. Значит и в кабинете то же самое. Ноди подошёл и опустил раму.
  Снорри отчаянно не любил участвовать во всякого рода представлениях, но сейчас с выступлением его примиряла важность сегодняшнего вечера для общего дела. Ноди же впал в то специфическое сосредоточенное возбуждение, какое гном видел уже не однажды перед выходом на сцену.
  Примерно через час недоброжелательный охранник господина Парка позвал их в зал. Как и описывал Эрик, представление предполагалось давать на импровизированной сцене, скорее помосте, сооружённом по торцу большой комнаты. Гости сидели вдоль длинных столов, сервированных с отменной тщательностью. Снорри поразило то, что не один господин Парк прятал свою расцветшую синяками рожу под бархатной полумаской, все гости мужского пола также дополнили строгие вечерние костюмы данным аксессуаром.
  - Они маски из солидарности к хозяину что ли нацепили? - шёпотом осведомился гном, с любопытством заглядывая в обеденную залу из узкой боковой двери, проделанной специально для того, чтобы артисты не проходили перед гостями, - я как-то не верю, будто все они разом стали жертвами мордобоя.
  - Мне кажется, - ответил Ноди, поправляя свою концертную рубашку с дорогим кружевом, - что все эти высокопоставленные эльфы не особенно жаждут быть узнанными друг другом. Потому как на маскараде кроме масок ещё и костюмы предполагаются.
  - Как ты определил положение этих масочников в обществе? - гном видел лишь полсотни придурков в разноцветных полумасках, подчас изображающих животных и птиц.
  - До чего ты порой ненаблюдателен, Снорри, - укорил друга бард, - особливо, когда дело идёт о натуре человеческой.
  - Ага, а ты, видать, тут сплошь людей разглядел! Поспорить готов, одни эльфы.
  - Да я в широком смысле, - не поддался на подначку Ноди, - эльфы, гномы, люди -расы разные, а побуждения и мотивы поведения общие. Погляди вон на того мужчину в маске с головой серебряной птицы. У него ж значительность всё его существо пропитало. Он сидит, говорит и кивает головой так, словно окружающим особое одолжение делает. Поверь мне, друг мой, эльф сей не последнюю ступеньку занимает в обществе Эльферерри.
  Гном пригляделся к статному эльфу в птичьей маске и не мог не согласиться с бардом.
  В отличие от мужчин, женщины на приватной ассамблее у господина Парка масок не носили вовсе, да и наряды их казались куда более откровенными, нежели принято в чопорном эльфийском обществе. По обилию драгоценностей, яркости платьев и манере держаться Снорри безошибочно опознал в них дорогих куртизанок.
  Ноди пел на сцене про любовь и разбитое сердце. У него просто не было времени подготовить новое выступление, поэтому он воспользовался тем, что столь бесславно закончилось его арестом в Рие. Здесь, в Морозных землях, его баллады были сразу оценены по достоинству, никто не жаловался на скуку, ему аплодировали с умеренным восхищением, но при этом не прекращали есть и пить.
  Когда бард приглушил свечи на столах и обратился в вампира, настала тишина, а потом он запел, и по зале пронёсся вздох облегчения, гости возвратились к своим тарелкам и бокалам. Гном отметил про себя, что вина на столах было вполне умеренно.
  - Чтобы моё тёмное волшебство обрело истинную силу, - голос Ноди отлично поставленным магическим эхом разносился по зале, - мне потребуется доброволец, готовый рискнуть каплей собственной благородной крови.
  Желающих не нашлось. Даже среди куртизанок. Снорри подумал, что девушек, наверное, тоже проинструктировал Рагнар, и им категорически запрещалось самовольничать. Тем более, что на нескольких смазливых физиономиях он прочитал искреннюю заинтересованность личностью красавца-барда и готовность дать ему не только каплю крови, но и всё, что его душа пожелает.
  Удивлённый Ноди сошёл со сцены, и ещё раз осведомился, у почтеннейшей публики о наличии желания помочь представлению. Ответом ему по-прежнему была тишина, нарушаемая лишь негромким звяканьем столового серебра.
  - Неужели нет здесь ни одного эльфа, храброго сердцем настолько, чтобы подставить свою руку под мой жертвенный кинжал? - вопросил Ноди, идя вдоль столов.
  Он вторично прошёлся перед гостями, выискивая глазами хоть какой-то отклик у публики. Конечно, в этом ему сильно мешали полумаски, скрывающие добрую половину лиц. Применить трюк с колдовством и получить добровольца из зала, как он нередко делал на иных представлениях, он не решился: в зале присутствовал по крайней мере один маг. В момент своего превращения в вампира Ноди чётко почувствовал, что его 'прощупывают', пытаясь определить, натуральный он вампир или нет. Пусть лучше считают его просто артистом, нацепившим магический грим.
  Бард пропустил момент, когда появился господин Парк. Хозяин вечера шустро подошёл к Ноди и довольно больно ухватил его за руку повыше локтя.
  - Ты что творишь, мерзавец? - прошипел он, изображая радушную улыбку, - тебе ж было велено не приближаться к гостям.
  - Это часть представления, - возразил Ноди, освобождая руку, - Эдвардс не предупредил меня, что у вас тут имеются какие-то запреты и ограничения. Участие публики - обычный приём, мне действительно необходим помощник.
  Парк замер на мгновение, затем снова ухватился за плечо барда, и буквально поволок его к сцене:
  - Помощником буду я, - проговорил он сквозь зубы, - но чтоб больше никаких подобных фокусов не было. Иначе не только не получишь ни пенни, я позабочусь, чтобы для тебя в Эльферерри были закрыты все двери. А перед этим велю своим охранникам тебя выпороть.
  Ноди не позволил себе выйти из себя, он только улыбнулся своему нанимателю очаровательной улыбкой, впечатление от которой несколько портили внушающие уважение клыки:
  - Хозяин - барин!
  - Давай, делай свой трюк побыстрее, у меня других дел по горло.
  Они оказались на сцене.
  - Неужели почтеннейшая публика не одарит нашего храброго хозяина достойной порцией подбадривающих аплодисментов? - Ноди сделал широкий приглашающий жест. Первым захлопал в ладоши господин в серебряной птичьей маске. Захлопал он, правда, весьма и весьма сдержано, но этого вполне хватило, чтобы зааплодировали три его спутницы, а следом подключились и остальные гости.
  - Для творения своей тёмной ночной магии мне потребуется одна капля крови этого эльфа, что столь безрассудно носит на своём лбу знак богини исчезнувшей луны, - Ноди указал на повёрнутый рогами вверх месяц, украшающий полумаску Парка, - нашей богини, к которой я взываю и которой посвящаю сию малую кровавую жатву.
  Бард картинно извлёк из высокого сапога цвета запёкшейся крови хрустальный кинжал.
  - Руку! - властно приказал он.
  Взгляд Парка, протянувшего руку, был откровенно неприязненным.
  Ноди удержался от соблазна как следует ткнуть его кинжалом, чтоб увидеть на бледном лице гримасу боли, и кольнул ладонь ровно настолько, насколько требовалось.
  Господни Парк даже не поморщился.
  Снорри, наблюдавший за сценой из своего укрытия у маленькой боковой двери, видел, как блеснули рубины на перстне барда, когда он капнул на него кровью. Это было чем-то новеньким. Обычно Ноди резким жестом швырял каплю крови на пол, в самый центр непонятного, но устрашающего знака. Организовать светящуюся многолучевую звезду в доме господина Парка бард, естественно, не успел, поэтому ему пришлось импровизировать.
  Перстень этот с мёртвой головой и вставленными в глазницы рубинами гном помнил с того самого момента, как Ноди появился в специальной хасте 'Странник'. Принадлежала эта странная драгоценность покойному дедушке барда, мужчине крупного телосложения и не обижавшего себя по части еды и питья. Ноди же в связи с его худощавой хрупкостью перстень подходил лишь на большой палец. Чего только бард не делал: и к ювелирам ходил, просил уменьшить размер кольца, и чары наводил самые разные, даже Осокоря уломал попробовать заколдовать перстень на уменьшение.
  Ювелир вернул безделушку в неизменном виде. Оказалось, что ни расплавить, ни что-либо другое сделать с кольцом просто невозможно. Материал, при первом взгляде казавшийся чернёным серебром, на деле обладал необыкновенной твёрдостью.
  - Заклят ваш перстень, - предал слова мастера Ноди, - уж не знаю кем, когда, как и с какой целью, только заклят. Один мой подмастерье, когда пытался нагреть его, крепко обжёгся, второй уронил себе на ногу тиски.
  После этого злосчастный перстень был возвращён владельцу в неизменном виде. Осокорь никаких чар на нём не нашёл, но и заколдовать тоже не смог. И вообще, клирику кольцо не нравилось: во-первых, слишком крупное, вызывающее и приметное. Снорри, будучи племянником ювелира, добавил бы ещё характеристику 'безвкусное'. Во-вторых, Осокорь считал, что носить подобные побрякушки к лицу молодому бездельнику с хорошим годовым доходом, а не солдату Первого безымянного легиона. Ноди покрутился ещё какое-то время, стараясь так и эдак зачаровать кольцо, потом бросил это занятие и носил перстень на цепочке на шее. В память о незабвенном дедушке. А когда после увольнения со службы он стал выступать в качестве вампира, начал одевать Мёртвую голову на средний палец правой руки на время выступления.
  Гном пошёл укладываться в гроб, который стоял в коридоре под парусиной, чтобы не привлекать излишнего внимания. Именно поэтому Снорри не видел, как господин Парк с брезгливым выражением на лице приложил к ладони носовой платок и прошипел барду:
  - А теперь быстро сворачивай представление и дай гостям отдохнуть, ты и так злоупотребил их вниманием.
  - Но до конца первого отделения у меня ещё две баллады, - возразил Ноди.
  - В моём доме фигляры не возражают своему нанимателю, коли имеют надежду на гонорар и последующие выступления, - Парк холодно поглядел на артиста, - и чтоб из своей комнаты ни ногой. Часа через полтора за вами придут.
  Ноди выдал широкую улыбку, спел короткую балладу и откланялся под одобрительные хлопки слушателей.
  Гном маялся ожиданием, когда по крышке гроба хлопнул бард, со словами:
  - Вылезай, твой выход откладывается.
  Снорри покинул своё убежище, и под присмотром Рагнара они были препровождены в прежнюю комнату.
  - А чтоб вам не пришла в голову шальная мысль ознакомиться с особняком, - управляющий хрюкнул, изображая смех, - за вами приглядит Снежок.
  Снежок, оказавшийся знаменитым эльфийским волкодавом, походившим на обросшего густой белой шерстью телёнка, уселся в коридоре. Собаки эти, славившиеся по всей Лирийской империи и носившие ласковое прозванье 'пурга', отличались беспримерной свирепостью нрава. За что были особо любимы гуртовщиками: пурга свободно душила волка. Посему Раграг здраво рассудил, что ни бард, ни его напарник не рискнут высунуться наружу, пока у двери сидит это белое безмолвие.
  Артистов ждал нехитрый ужин. Половина жаренной курицы, уже привычный в Морозных землях ржаной хлеб и какие-то лепёшки, щедро политые патокой. Ко всему этому прилагался кувшин вина. Снорри понюхал и сморщился:
  - Обычная эльфийская кислятина!
  Ноди привычным жестом избавился от вампирского облика, скинул концертный костюм и облачился в удобные тёмные рубашку и штаны.
  - Оружие берёшь? - деловито поинтересовался гном?
  Бард покачал головой.
  - Двоих, троих я спокойно удавлю по-тихому, а уж коли заварушка начнётся, железяка для меня без надобности, чары придётся применять. Но всеми силами постараюсь заварушек избежать.
  Он приподнял раму и выскользнул наружу.
  
  Глава 17
  ПТИЦЕГОЛОВЫЙ
  
  Пройти по узкому фризу, опоясывающему здание, для Ноди не составило никакого труда. В кабинете горел свет, бард заглянул в незанавешенное окно, и к своему облегчению обнаружил, что там никого нет.
  Оказавшись внутри, Ноди осторожно прикрыл окно и огляделся. Что его несказанно удивило, так это обилие книг. Они ровными рядами стояли в высоком, во всю стену, книжном шкафу. Противоположная стена оказалась завешена ковром и оружием, кроме всего имелся письменный стол, пара кресел и банкетка (та самая, куда Снорри уложил поверженного господина Парка). Кроме того, на стене висел неизменный эльфийский пейзаж, воспевающий красоты суровой северной природы, а возле него притулился портрет некоего печального господина в неудобном высоком воротничке и с завитыми волосами. По всей видимости, предок нынешнего владельца особняка.
  Ноди решил, что он-то и собрал всю эту великолепную коллекцию книг, потому как господин Парк в глазах барда никак не походил на эльфа, могущего заинтересоваться, к примеру, 'Всемирной историей ядов и знаменитых отравлений, посредством данных ядов осуществлённых'. Ноди только слышал об этом уникальном сборнике, написанным под псевдонимом Вереск каким-то высокопоставленным эльфом века эдак три назад. Так что бард не смог удержаться и потянул за корешок прекрасно сохранившийся том. К его величайшему удивлению вместе с книгой об отравителях и ядах подался весь книжный ряд. И 'История отравлений', и все остальные книги на полке были искусно выполненными и красиво состаренными муляжами. Заинтересованный подобным поворотом дела, Ноди проверил все остальные полки в надежде, что муляжи книг скрывают тайник. Но к своему глубокому сожалению не обнаружил ничего кроме паутины, пыли да припрятанной бутылки крепкого спиртного.
  Возвратившись к письменному столу, бард ещё раз внимательно всё осмотрел: набор писчих принадлежностей, некогда роскошный, а теперь запылённый с весьма плачевным состоянием чернильницы, стопка бумаги с напечатанными в верхнем левом углу инициалами владельца дома, песочница с остатками песка, перья и всё. Ничего компрометирующего или подозрительного на письменном столе господина Парка не оказалось. Оставались ещё ящики, и при том незапертые. В верхнем ящике Ноди нашёл ещё одну бутылку виски (на этот раз початую), скомканный носовой платок, недоеденное сухое печенье, множество крошек и карманный томик 'Святых и чудотворцев Морозных земель'.
  Святых, а в особенности чудотворцев, у эльфов водилось превеликое множество. Осокорь смеясь рассказал об этом в первый же день их в Эльферерри, когда Снорри обнаружил в обоих номерах гостиницы родную сестру парковской книжицы. Святые подразделялись по ранжиру, сферам влияния, местности. Словом, на каждое мало-мальски значимое дело имелся свой святой покровитель, которому можно было помолиться и принести пожертвование в храм.
  Наличие подобной книги нимало удивило барда, ещё бы, ведь 'Святые' оказались единственной настоящей книгой в кабинете. Он повертел её в руках, недоумевая, с какой стати эльфу с замашками барона-разбойника держать под рукой душеспасительное чтение, особенно если учесть, что была откровенно заметна востребованность книги: обложка потёрлась, пообтрепались уголки, к тому же страницы легко раскрывались где-то на середине.
  Чуткие уши Ноди уловили голоса и шаги, кто-то шёл в кабинет. Оглядевшись ещё раз, бард понял, что спрятаться ему негде, в кабинете штор на окне не было вовсе, а послушать, о чём станет беседовать господин Парк со своим гостем очень даже хотелось. Тогда он ухватился за верхний край книжных полок, с изяществом акробата подтянулся и перекинул себя наверх, после этого длинным и быстрым прыжком взлетел к высоченному потолку, где повис, ухватившись за потолочную балку. Набросить на себя покров невидимости Ноди поостерегся, памятуя о маге в числе гостей. Хотя охранных амулетов в кабинете ему почувствовать не удалось, от колдовства лучше было воздержаться.
  Гостем господина Парка оказался тот самый осанистый эльф в серебряной маске, изображающей половину головы сказочной птицы. Он по-хозяйски вошёл в кабинет, поднял маску на лоб и устроился в кресле. Парк занял второе и тоже избавился от маски. Прав, ещё как был прав Снорри, утверждая, что показаться в приличном обществе без своего пикантного аксессуара хозяин особняка постесняется: оба глаза украшали мощные синяки. Даже косметическая магия могла лишь частично скрыть последствия плодотворной встречи лица господина Парка с кулаком Снорри.
  - Желаете виски? - Парк поставил на письменный стол пару бокалов, что принёс с собой.
  - Не желаю, и ты пить не будешь тоже, поскольку разговор у нас случится серьёзный, - голос второго был низким и тягучим, словно патока.
  Ноди чуть повернул голову, чтобы рассмотреть этого эльфа. Тонкие черты лица, длинноватый нос, глубокие складки у рта. Определённо морознорождённый. А ещё на собеседнике господина Парка лежала печать привычной власти и многих прожитых лет. Хотя он и не выглядел старым, что-то в манере держать себя, сидеть говорить, выдавало почтенный возраст.
  - В последнее время меня всё меньше устраивает твоё поведение, Парк, - говорящий сделал паузу и бросил на собеседника неодобрительный взгляд, - я не комментирую эти ужасающие синяки, кои подходят портовому грузчику, поскандалившему по-пьяному делу в таверне, это мелочь, досаждающая моему эстетическому чувству, противоречащая жизненным принципам, но всё-таки мелочь. А вот труп на Скотном рынке - это уже серьёзно. Какого тролля тебе понадобилось убивать ещё одного гуртовщика? И это после того, как ты клятвенно заверил меня, что любое убийство не состоится без моего ведома?
  - Милорд, я не знаю ни о каком убийстве? Ваши обвинения напрасны, - Парк вскочил, сделал несколько нервных шагов и сел назад в кресло.
  - Да? - недоверчиво протянул обладатель птичьей маски, - в предыдущий раз, мне помниться, ты утверждал тоже самое. Хорошо ещё, что коррехидор приписал смерть троих гуртовщиков на Скотном рынке стычке с гоблинами. А теперь то же самое: Скотный рынок, убитый гуртовщик. Это, как говорят мастера карточной игры, перебор, мой дорогой Парк. И что на этот раз? Какова причина?
  - Клянусь всеми святыми, я здесь ни при чём! И мои люди тоже, - даже с потолка Ноди видел, как отхлынула кровь от лица господина Парка, - готов поручиться жизнью своей, что это не я.
  - Цифра четыре - очень даже нехорошая цифра. Мне доложили, что по трактирам ходят прознатчики и расспрашивают, кто что видел, знает, слышал об последнем убийстве на Скотном рынке. Это очень скверно, Парк, очень. Ты даже не представляешь себе насколько плохо всё обернётся, коли щенок нароет что-то на тебя.
  - Он нечего не сможет, - приободрился Парк, - поскольку я не имею к этому убийству ни малейшего отношения.
  - Посмотрим, - скривился его собеседник, разминая тонкие пальцы, - подойди и стань на колени. Надеюсь, тебе не потребуется объяснять, что я сделаю с тобой, если ты посмел мне солгать?
  Вопрос был скорее риторическим, поэтому Парк только кивнул и послушно опустился на ковёр. Мужчина в кресле небрежно протянул руку, стараясь не касаться головы Парка, и подержал несколько секунд. Ноди почувствовал магию.
  - Как это ни странно, но на сей раз ты не оскорбил меня бесполезной ложью, - эльф в птичьей маске вытер руку носовым платком с таким видом, будто коснулся чего-то отвратительного, - гуртовщика убил действительно не ты.
  Парк с явным облегчением возвратился на своё место, на его лице откровенно читалось: 'Я же говорил!', однако вслух произнести это он не решился, а молча сидел перед своим патроном.
  В том, что в особняке и всех тёмных делах заправляет именно маг в маске в виде головы сказочной птицы, у Ноди сомнений не оставалось. Удача. Удача с большой буквы! Морознорождённый, руководящий целой преступной группой, кою обыватели обыкновенно именуют 'шайкой', - это персона, очень даже подходящая для их целей. Оставалось лишь выяснить личность под маской, найти доказательства причастности его к преступлениям (а он причастен, ещё как причастен! Не зря же этот вальяжный господин опасается внимания коррехидора) и можно припереть его к стенке. Это уж дело Осокоря. По части подобных уговоров ему просто нет равных.
  - Но есть и ещё кое-что, что вызывает моё неодобрение, Парк, - продолжал между тем звучать низкий голос внизу, - мне не нравится, что частные вечеринки, которые мы планировали у тебя в доме, превращаются в некие публичные празднества. Пара десятков высокопоставленных эльфов могла раньше найти покой и уединение, столь необходимые, подчас, тому, кто жизнь свою кладёт на службу обществу. Они приходили сюда дабы пообщаться, снять накопившееся напряжение и неудовольствие от сложной и проблемной жизни. А что сейчас? Более пятидесяти гостей! Я ещё не беру в расчёт проституток и артистов! Это не лезет ни в какие ворота.
  - Если милорд позволит мне объяснить...
  Милостивый кивок послужил разрешением, и Парк заговорил:
  - Ваши гости сами приводят своих друзей, доверенных знакомых и родственников. В этом нет ничего удивительного. Сласти, столь востребованные в столице, находят многих поклонников. Кроме того, взнос добровольного пожертвования вырос с двадцати до пятидесяти шиллингов. Вы не можете не замечать, насколько увеличился фонд, что находится в вашем распоряжении. Что же до артистов и дам полусвета, это исключительно по желанию гостей. Их более не устраивают посиделки в узком кругу добрых знакомцев и разговоры о политике. Им по душе атмосфера праздничности и безудержного веселья, а её невозможно создать без перечисленных лиц.
  - Понятно, - поморщился патрон Парка, - но приватность - синоним безопасности. Где гарантия, что девки не проболтаются, или артисты не начнут обсуждать наши ассамблеи? И всё. Ты, надеюсь, отдаёшь себе отчёт, какую роль играют сплетни в жизни высшего света?
  Господин Парк робко предположил, что роль эта столь же значительна, как и роль сплетен в жизни всех других слоёв эльфийского общества.
  - Она гораздо, гораздо важнее, - изрёк его собеседник, - например, до меня же дошли слухи, будто ты, мой верный Парк, сам приохотился к сладкому. А это меня совсем не устраивает, в нашей договорённости ничего подобного не было, - взгляд мага в кресле стал жгучим и холодным, как зимняя стужа, - ты не боишься разочаровать меня, Парк?
  - Вы сказали, что это - всего лишь сплетня, - еле выговорил хозяин дома, отведя глаза, - слух.
  - Пока - слух. Но если он окажется правдой, тебе несдобровать. Я уже неоднократно говорил, какие качества я ценю в тех, с кем веду дела. И не последнее из них - честность. Возможно, если ты честно признаешь свои прегрешения, я закрою глаза на некоторые просчёты и ошибки.
  Парк несколько раз судорожно вздохнул. Ноди, по роду своей прежней деятельности в Первом Безымянном легионе не раз вёл допросы, и сейчас он мог с уверенностью сказать: господин Парк боится своего покровителя до грязных штанов.
  - Я, и правда, пробовал сласти, милорд, - проговорил Парк, - но вовсе не с целью насладиться ощущениями, кои несёт в себе это нехитрое лакомство. Я просто хотел проверить качество продукта, прежде, чем он попадёт к нашим гостям. Ведь это не только моя репутация, это и ваша репутация.
  - О своей репутации я позабочусь сам. Но чтоб больше подобных проб не снималось, - маг закинул ногу на ногу, - и число гостей необходимо сократить. При наращивании количества сластей питомец может не выдержать.
  - Милорд обещал предоставить мне ещё одного помощника, - по тону собеседника Парк понял, что гроза миновала, и приободрился, - наш общий друг работает недостаточно эффективно.
  - Пока ничем порадовать тебя не могу, - поворот дела явно не устроил обладателя птичьей маски, - все эксперименты оканчиваются неудачей. Исходи из того, что есть. Но соблюдай осторожность. Если щенок Дубового клана что-то пронюхает, нам всем конец.
  - Да что он может! Молокосос, бездельник, способный лишь волочиться за каждой юбкой. Вы - морознорождённый. Прежний коррехидор вам, честно сказать, в ножки кланялся.
  - Этот сам морознорождённый. И по слухам, что гуляют в Меллорн Донане он не из тех, кто склоняет голову даже перед королём. Запугать его невозможно, а купить - тем более, четвёртый сын Дубового клана может позволить себе любую прихоть. Нам остаётся только переиграть его осмотрительностью и хитростью.
  - Не понимаю, милорд, - к Парку возвращалась мало-помалу его привычная самоуверенность, - ну, сын Дубового клана! Можно подумать, у него кровь иного цвета. Уберём щенка, вы и до десяти сосчитать не успеете, а с ним вместе и часть нашей головной боли канет в небытие.
  - Даже думать забудь! - вскричал маг, -убить младшего Файдернесса - это тебе не гоблинов на Скотном рынке порезать! Его отец найдёт тебя на следующий день, не спрашивай меня, каким образом ему удастся это сделать, но только найдёт. После чего с тебя начнут спускать шкуру, в прямом смысле этого слова, а значит, очень скоро Файдернесс узнает всё, абсолютно всё, что ему будет интересно узнать. Я не хочу, чтобы прозвучало: 'Вперёд, Дубовый клан!'. Лет эдак двести назад Ивовый клан сотворил нечто подобное, и я отлично помню, что Файдернессы не оставили в живых никого, включая детей и женщин.
  Морознорождённый помолчал.
  - Так что ни в коем случае даже не приближайся к коррехидору. И ещё, где ты откопал сегодняшнего музыканта? Почему не Эрик?
  Ноди напрягся.
  - Эрик выпил лишку и подрался до сломанных рёбер, - объяснил Парк, - этого Эдвардс прислал. А что? Неплохо выступает, если учесть, - при этих словах он позволил себе хихикнуть, - я ему половину гонорара плачу.
  - Ты, как я погляжу, совсем плохо соображать стал, - не одобрил смешка маг, - морознорождённые музыканты обыкновенно не имеют пристрастия к выступлению на частных вечеринках, да ещё за половинную плату.
  - С чего вы взяли.., - Парк осёкся, вспомнив, как фамильярно он хватал Ноди за руку, и как обещал выпороть.
  - Его происхождение у него по чертам лица читается, - небрежно бросил гость, - полукровка, это несомненно, но какого клана? Острое лицо, нос с горбинкой, тёмные волосы - как бы не Дубовый клан. Тебе не кажется, что для простого совпадения этого как-то многовато? Щенок интересуется убийством на Скотном рынке, и у тебя дома, в святая святых, появляется никому неизвестный певец, физиономия которого лучше бумаг рассказывает его родословную. Да и заклинания на нём такие, что я не могу точно сказать, вампир он или нет.
  Господин Парк нервно сглотнул.
  - Что значит не можете?
  - То самое и значит, что чары на него навели мастерские. Вроде так, для антуража, чтобы почтеннейшую публику потешить, однако ж многослойность и сложность чар наводит на нехорошие мысли, - морознорождённый смолк, словно в эту минуту предался обдумыванию этих самых мыслей. Потом продолжил, - хотя, скорее всего, он - не вампир, если только он не решил спрятать в лесу дерево. Будь я на его месте, ни за что не стал бы выставлять себя на всеобщее обозрение, учитывая отношение к их братии в Морозных землях.
  - Дубовый клан может похвастаться воинами, но не магами, - высказался Парк, - ни для кого не секрет, как у них туго с волшебством.
  - Зато у них хорошо с золотом, - отрезал его собеседник, - а у Берёзового клана и с магами порядок. Есть кому поработать. Но я не представляю, кто из магов Коллегии мог бы навести подобные чары. Либо я плохо знаю кого-то из Коллегии, - добавил он невесело. - Одним словом, кем бы этот певец не оказался, больше его тут быть не должно. С этим подозрительным бардом, для отвода глаз измыслившим себе иностранное имя, рассчитайся полностью и вежливо откажи. И упаси тебя боги грубить ему. Как морознорождённый бастард он имеет право непреднамеренного убийства. Знаешь, что это значит.
  Парк кивнул. Конечно ему было отлично известно, что любой морознорождённый (даже признанный бастард) имеет право убить любого не морознорождённого по собственному желанию, например, если тот наступил ему на ногу.
  - Вот и хорошо. Мы пока прикрываем нашу деятельность по крайней мере до Бала гильдейских старшин. Мне нужно время, чтобы навести справки и убедиться, что в появлении здесь этого барда нет никакой угрозы, - маг поднялся, - а ты сидишь тише воды и ниже травы. Никакой инициативы, просто добропорядочный гражданин, ведущий праздную жизнь в столице. Ну всё. Я и так потратил на тебя слишком много драгоценного времени этого паскудного вечера.
  - Но взносы за следующую приватную встречу уже уплачены, - взмолился Парк.
  - Тогда мы проведём ещё одну ассамблею. Сластей у тебя в достатке?
  - На вторую встречу не хватит, - отвёл глаза Парк, - очень мало останется после сегодняшнего вечера. Придётся ехать.
  - Так съезди! Пусть наш друг немного поднапряжётся!
  Маг опустил на лицо маску и удалился. Господин Парк метнулся к столу, вытащил виденную Ноди бутылку виски, и не обременяя себя бокалом приложился к ней. После этого он хлопком приглушил свет магических светильников и вышел вон.
  Ноди дождался, пока его шаги стихли в отдалении, повис на руках и бесшумно спрыгнул на пол. После этого он посмотрел ещё раз книгу, хранившуюся у Парка в ящике стола, только за тем, чтобы убедиться в правильности запоминания страницы. Его дела его здесь были завершены: он увидел и услышал достаточно. Пора было возвращаться.
  Картина, которая открылась Ноди, когда он спрыгнул с подоконника в комнате для артистов, была просто идиллической: Снорри в обнимку с огромным псом доедал курицу. Бард нисколько не удивился, его друг умел найти подход ко всякому живому существу, да так ловко, что любой эльф обзавидовался бы. Уже в гостинице 'Виноградная лоза' пара хозяйских кошек спала исключительно в ногах гнома. Особенно его возлюбил здоровенный рыжий котище, прозванный за мерзкий характер Мразиком.
  - Как дела? - спросил Снорри, и похлопав по загривку зарычавшего пса, проговорил, - свои, Снежок, спокойно. Это Ноди.
  - Всё в порядке, - ответил бард.
  - Что-то ты долго, - гном отправил в рот предпоследний кусок курицы и благодушно угостил собаку крылышком, - мы уж со Снежком собирались на разведку податься, тебя выручать. Что ты там делал?
  - Висел на потолке в кабинете Парка, - Ноди скептически оглядел остатки ужина, - курицу всю сожрали.
  - Тому, кто не далее, как сегодня, обедал варёной морской рыбой, вполне хватит на ужин ячменных оладий, курица для других, более здоровых членов хасты 'Странник'. А что ты на потолке забыл?
  - Парк неожиданно вернулся. Мы с тобой думали, он гостей опекать станет, а с ним один высокопоставленный эльф поговорить возжелал, - Ноди обмакнул оладий в патоку и откусил, - помнишь, в зале был господин в маске с птичьей головой?
  Снорри кивнул.
  - Ты мне главное скажи: есть на Парка что-нибудь? - потребовал он.
  - Ещё как есть! - заверил Ноди, - только здесь мы об этом говорить не будем. Тот, в серебряной маске, оказался магом. Более того, он весьма заинтересован моей личностью.
  - Удивительно ты, Нодияр, умеешь привлекать к себе внимание, - проворчал Снорри, поглаживая Снежка по густой шерсти, - в Эльферерри без году неделя, в доме впервые, а им уже какие-то маги интересуются.
  - Он посчитал меня морознорождённым бастардом и тайным соглядатаем Дубового клана, - ответил бард, протягивая псу на ладони кусочек оладушка, - обещал справки навести.
  - Ну, да ладно, пускай наводит, - великодушно разрешил Снорри, выливая себе в бокал остатки кислого вина, Ноди только поморщился и пить не стал, - главное, мы можем теперь взять господина Парка за яйца и заставить плясать под нашу дудку. Ради этого, друг мой Ноди, я готов ездить в гробу хоть до утра, - гном потянулся.
  - Собаку в коридор отправь, - сказал бард, прикинув, сколько уже прошло времени, - не зачем Рагнару Снежка в нашей компании видеть, - он быстро переоделся в костюм для выступления и распустил волосы.
  - Эх, хороший ты пёс, - проговорил Снорри, обнимая лобастую голову своего нового друга, - не тем достался! Жаль, его нельзя с собой забрать. У господина Парка жизнь, поди, не сахар!
  - Представляю, как обрадуется Осокорь, узнав, что ты помимо избиения хозяина ещё и дорогущую собаку у него со двора свёл! - бард даже глаза закатил, - право слово, будто дитя малое.
  - Да жалко было эдакого красавца в расход пускать, коли у тебя что не заладилось бы, - объяснил гном, выведя пса за дверь и приказав ему сидеть, - позвал его, познакомился. Потом, всяко дело, поддержка на случай экстренных действий.
  - Давай я лучше тебе грим подправлю, - Ноди уже принял вампирский облик, снял с цепочки кольцо с черепом и надел его на средний палец, - а то мне что-то твои трупные пятна кажутся не очень впечатляющими.
  Гном без звука позволил поколдовать над своим и без того неузнаваемым лицом, облачился в саван и даже не пикнул, пока бард проверял чары, превратившие его Головоруб в некое подобие гибрида косы и непонятного кухонного приспособления. Совершенно бесполезного, но весьма устрашающего вида.
  Рагнаг не стал утруждаться стуком, просто ввалился в комнату и позвал артистов на выступление.
  - Молодцы, - солидно похвалил он Ноди, - клыки ваши очень даже натуральные. Петь не мешают?
  Бард сухо ответил, что нисколько не мешают, и разговор увял.
  В обеденном зале были приглушены все магические светильники, лишь свечи едва разгоняли темноту ночи своими трепещущими язычками пламени. Ноди это было на руку: гасить магические светильники он не хотел, чтобы не вызывать лишних подозрений. Поэтому своё появление на тёмной сцене он обставил весьма эффектно: словно соткался из ничего, взмахнув призрачными перепончатыми крыльями, упавшими шёлковым плащом за спиной.
  Господина в маске с головой сказочной птицы среди гостей не было, причём не было и куртизанок, скрашивавших его одиночество до перерыва. Их стол оставался пустым.
  Ноди спел грустную балладу о храбром юноше, о несправедливости судьбы, оборвавшей жизнь молодого воина в самом начале, о его несчастной невесте, умершей от горя и утраченной любви. Аплодисменты оказались более чем скромными. Бард, отлично чувствовавший публику и умевший управлять её эмоциями, был ошарашен: казалось, в зале никого нет. Вернее, он не ощущал мужчин. Девушки-то как раз и одаривали его громкими хлопками. Куртизанки изрядно успели выпить за время перерыва, расковались, и теперь вампир на сцене более не пугал их своей плотоядной улыбкой и призрачными крыльями. Он стал 'душкой', 'прелестником' и 'красавчиком'. Именно такие эпитеты, совсем не вязавшиеся с его представлением, долетали до Ноди из зала.
  Мужская же часть эльфов безмолвствовала. Маски по-прежнему скрывали лица, гости сидели, лениво жевали выставленные на столах в изобилии фрукты и сладости, вяло пли вино и никак не реагировали на нодины усилия. Если б не удачная вылазка к господину Парку, бард почувствовал бы себя уязвлённым столь откровенным пренебрежением к его таланту.
  - Сейчас я буду творить своё волшебство, столь же тёмное, сколь темна зимняя ночь за этими уютными стенами, - провозгласил он, исполнив вторую балладу, - и в этом мне поможет капля крови, напоившая мой перстень совсем недавно.
  При словах 'капля крови' из-за стола поднялась одна из девиц, статная темноволосая эльфийка, в наряде столь откровенном, что не будь Ноди при деле, он был бы не против уединиться с ней на часок. Она пошатнулась, опрокинув бутылку на столе, и целенаправленно двинулась к сцене.
  - Возьми мою кровь, - проговорила она, - возьми всё, что тебе во мне мило.
  - Прекрасная донна, - ответил бард, приближаясь к краю помоста, игравшего роль сцены, но не спускаясь с него, - у меня уже есть кровь для колдовского ритуала, да и ранить кинжалом столь прелестную ручку было бы преступлением, - он галантно поклонился, ожидая аплодисментов. Но их не последовало.
  Ноди от всей души надеялся, что сейчас господин Парк или кто-нибудь из его людей аккуратно уведёт неугомонную красавицу и позволят ему продолжить выступление. Однако ж нет. Сам Парк, его маска с полумесяцем рогами вверх давно маячила у главной двери, даже и не думал вмешиваться. Выкручиваться Ноди предстояло самому.
  Тем временем красавица уже умудрилась взобраться на сцену и обдав Ноди запахом дорогих духов и крепкого спиртного проворковала:
  - Чего ты медлишь? Утоли мою страсть прямо здесь, может так мы расшевелим этих холодных эльфов!
  Ноди всю свою вторую половину жизни, прошедшую вне хлопкового имения, не был обделён вниманием слабого пола, но сейчас это было очень уж несвоевременно. Девушку подбадривали товарки, мужчины безмолвствовали, только господин Парк злобно посверкивал глазками в прорезях полумаски. Представление оказалось под угрозой.
  Ноди галантно взял куртизанку за руку и едва коснулся поцелуем запястья, при этом чуть-чуть, так, чтобы не почуял какой-нибудь маг (если и был кто-то кроме птицеголового субъекта), потянулся к разуму дамы. Он почувствовал неутолённое желание, обиду, бесшабашное стремление быть на виду. Бард мягко, почти незаметно внушил ей, что для исполнения желаний куртизанка должна ему подчиняться.
  - Прекрасно! - провозгласил он, - прелестная помощница - это как раз то, чего мне так не хватало нынешней ночью, - колдовство гораздо сильнее, если к мужской силе присоединяется женская.
  Это двусмысленное замечание вызвало взрыв аплодисментов дамской части публики и подбадривающие крики Эмме (видимо, так звали храбрую куртизанку).
  - Возьмите золотую волшебную дудочку, - сказал бард значительным театральным шёпотом, - и когда я взмахну рукой, подуйте в неё. Это призовёт моих добрых друзей. А пока встаньте поодаль, но не лишайте при этом публику радости наслаждаться вашей несравненной прелестью, - он бросил на девицу многообещающий взгляд.
  Та попятилась, крепко сжимая в руке золотую дудочку, и закивала головой, давая понять, что исполнит всё в точности.
  Ноди опять вооружился лютней и запел грустную балладу о друзьях. Парни дружили с раннего детства, потом вместе пошли воевать, не раз спасали друг друга от верной смерти и прошагали половину империи, деля поровну последний кусок хлеба и глоток воды.
  В конце концов друзей угораздило влюбиться в одну и ту же даму, прекрасную ликом как рассвет, но с сердцем тёмным, словно полночь. Дальше всё пошло в привычном для Ноди ключе (гном в гробу лишь хмыкал и удивлялся, как его друг умеет переобуть один и тот же по сути сюжет, так, что всякий раз кажется будто именно эта история истинная). Предательство красотки отправило одного из друзей на плаху, другой оказался заточённым в подземелье, сыром и тёмным, куда никогда не проникал ни единый луч света. Там он подружился с летучими мышами, и послал вместе с ними осколки своего разбитого сердца жестокой красавице в виде кровавых рубинов. Тут бард подал знак куртизанке, замершей в ожидании, та подула в дудочку, вплетая невыразимо грустные звуки в песню Ноди, и по залу пронеслись сотни призрачных летучих мышей с серебристым инеем на крыльях.
  Преданный герой сам стал вампиром. Обратившись в летучую мышь, он покинул узилище, выпил кровь предательницы и принялся искать могилу друга.
  - Где ты мой верный друг? - горестно восклицал Ноди, картинно заламывая руки, - король воинов, воин среди королей? В пещере ли, в тверди земной ли, в море покоится твой бренный прах? О, мои милые маленькие друзья, - позвал бард, и летучие мыши закружились над ним в танце, - пусть мой волшебный перстень осветит ваш путь, - при этих словах он продемонстрировал публике перстень с черепом, - ступайте и принесите мне моего друга, даже если от него остался лишь его меч!
  По сигналу Эмма подула в дудочку снова, та запела, зачарованная бардом накануне, ему хотелось, чтобы все его трюки виделись только представлением с заёмным колдовством. И девушка, с благоговением дувшая, в дудочку оказалась кстати.
  Дальше представление шло как обычно: появился гроб со Снорри, на этот раз его 'вынесли' летучие мыши, бард разорвал себе грудь под дружные ахи куртизанок, окропил гнома, тот встал из гроба с широкой улыбкой на лице и зачарованным Головорубом. Ноди спел несколько баллад, Снорри прохаживался по сцене, сбросил саван, оставшись в доспехах, взмахивал мечом и делал всё то, что ему приходилось делать на представлении в Рие. В конце он перерубил свечи в подсвечнике, которые держала всё та же неизменная дама. Дама получила похвалу за проявленную храбрость, и была препровождена к краю сцены. Чтобы она не мешала далее, Ноди чуть сжал её руку и шепнул: 'Позже'.
  Словом, окончание представления прошло как по маслу. Одно только удивило друзей - полное отсутствие какой-либо реакции со стороны мужчин. Их не проняло ни нодино пение, ни его кровоточащее сердце. Никто из них не вскрикнул, они продолжали вяло потягивать вино, словно на сцене стоял не парень в окровавленной рубахе с бьющимся живым сердцем, а обыкновенный жонглёр подбрасывал апельсины.
  Собирались после окончания представления быстро, но без спешки. К уже переодевшимся артистам зашёл господин Парк, положил на край стола пухлый кошель и низко поклонился Ноди, поинтересовавшись, всё ли устроило милорда. Гном поднял брови, но смолчал. Ноди благосклонно принял гонорар, явно превышавший оговорённый, и заверил хозяина особняка, что всё в полном порядке. Парк отвесил ещё один поклон и удалился.
  - Ишь ты, милорд! - не удержался Снорри, когда хозяин особняка из покинул, - вот что талант делает! Сперва мы были чуть ли не сукиными детьми, а теперь ты, извольте ли видеть, - милорд. Сказал бы кто раньше, ни за что бы не поверил.
  - Талант тут не при чём, - отозвался бард, защёлкивая замки своего саквояжа, - маг в маске с головой птицы меня за морознорождённого принял. Ну всё, чем быстрее мы покинем сей негостеприимный кров, тем лучше.
  Под присмотром Рагнара им выволокли гроб на улицу, управляющий одобрительно похлопал Снорри по плечу и похвалил выступление.
  Из-за поворота выехал экипаж, и возница проговорил сиплым голосом:
  - Господа желают проехаться?
  - Желают, Мар, ещё как желают, - отозвался Ноди, - слезай и помоги нам впихнуть гроб.
  Осокорь, кутавшийся в овчинный тулуп, весьма уважаемую одежду среди кэбменов Эльферерри, засмеялся:
  - По тону слышу, что вы очень уж довольные, парни. Как всё прошло?
  Клирик почти всю ночь болтался поблизости на взятом напрокат экипаже в полной готовности прийти на выручку друзьям, если в доме господина Парка что-то не заладится.
  Он спустился и помог пристроить уже ставший ненужным реквизит.
  - Даже лучше, чем мы рассчитывали, - радостно сообщил Снорри, залезая в экипаж и с трудом размещая свой меч, - Парк и его покровитель...
  - Лучше обо всём поговорить дома, - прервал его бард, - среди гостей был маг.
  Осокорь кивнул и взгромоздился на козлы.
  - Господину Парку действительно есть, что скрывать, - сказал Ноди, когда они оказались в гостинице и Осокорь при помощи магии вскипятил остывший чай, - мало того, что на нём висит убийство трёх гуртовщиков на Скотном рынке, он ещё пробавляется наркотиками.
  Бард не удержался от театральной паузы.
  - После перерыва, когда я повисел на потолке его кабинета и услышал много чего интересного, - продолжил он, - публику, если уж быть совершенно точным, мужчин, словно подменили. Ни один не среагировал на развёзтую грудь и бьющееся сердце. А это, можешь не сомневаться, трюк проверенный.
  - Да уж, - поддакнул гном, - непременно кого-то выворачивало наизнанку. Коли блевотину в зале не убирали, Ноди считал представление неудавшимся.
  - Девицы, конечно, охали и визжали, но проститутки - это вам не столичные барышни, на приличном градусе выпивки их моё трепещущее сердце не испугало.
  - Возможно, среди эльфов не принято выражать явно свою реакцию, - предположил Осокорь.
  - Не принято? Вспомни 'Призрак фиалки'. Эльфы такие же зрители, как и все остальные. Главное, до перерыва было одно, а после перерыва публику словно подменили. Ты ведь знаешь, Мар, как я чувствую окружающих, - Осокорь кивнул, - так вот, мне казалось, что зал наполовину пуст, кроме проституток там никого нет, хотя все сидели на местах, ели, пили вино. Я вырос в Кумее, знаю, что такое любители дури.
  - Ты ещё про мага и ихнего дружка расскажи, и про сласти, - Снорри привычным жестом запустил пятерню в волосы, - наркота, как пить дать.
  Бард практически слово в слово пересказал беседу, подслушанную в кабинете.
  - Понимаешь теперь, с чем мы имеем дело? Сласти - это всего лишь эвфемизм, на самом деле речь шла о какой-нибудь травяной или грибной вытяжке.
  - Нет, - покачал головой Осокорь, - вы, ребята, ошибаетесь, и ошибаетесь крепко. Видите ли, эльфы по природе своей не восприимчивы к любым наркотикам. Это факт. В Северную войну в наших госпиталях пытались им давать обезболивающее в виде декокта из мака бледного, и никакого результата. Пили, словно молоко или чай. Так что ваша версия не очень-то состоятельна.
  - Значит Парк и его морознорождённый покровитель сумели как-то изготовить дурь, действующую на эльфов, - Ноди не убедили слова друга, - во-первых, я их видел, и Снорри тоже. Они чертовски соответствовали моему представлению, как должны выглядеть укурившиеся или принявшие хорошую дозу шлаха. Во-вторых, имеется в наличии некий друг или питомец, которому придётся потрудиться, дабы обеспечить следующую вечеринку нужной порцией 'сластей'. И это в Эльферерри, где полки лавок ломятся от сладостей и выпечки на любой вкус. По-моему, нигде в империи не едят столько сладкого, как в Морозных землях. Зачем нужен друг, да ещё к которому необходимо ехать, чтобы затариться тем, чего полным-полно в городе? А добровольное пожертвование участников увеселения составляет пятьдесят шиллингов. Это гораздо больше, нежели обед в роскошной ресторации. Никто не станет платить просто так.
  - Согласен, - Осокорь потёр лоб, - что в-третьих?
  - Ты про книгу святых не забудь, - встрял Снорри.
  - Я помню, - отозвался бард, - в-третьих, боязнь вмешательства коррехидора и странная книжица, оказавшаяся единственным не муляжным предметом для чтения в кабинете Парка.
  - И с какой книгой этот проходимец коротает время?
  - Не думаю, что он читает хоть что-то, - Ноди презрительно скривил губы, - но томик 'Святых и чудотворцев Морозных земель' лежал у него в ящике стола рядом с неизменной бутылкой виски. Причём книга пообтрепалась и раскрывалась на середине.
  - Полагаешь, она использовалась, как ключ к шифру, - оживился Осокорь.
  - Думаю, по ней он шифровал записи в своём блокноте, который утащил Снорри. Поэтому мы ничего не сумели прочесть.
  - Хорошо, завтра попробуем разобраться.
  - И уж больно птицеголовый напирал на сохранение тайны вечеринок, - продолжал Ноди, - он утверждал, что, если об этом прознает коррехидор, им конец. Ясное же дело, что-то противозаконное там твориться. Хотя, если эльфы не восприимчивы к наркотикам, вряд ли имеется закон, запрещающий это дело.
  - Есть закон, - Осокорь выглядел усталым, - я перед отправкой сюда их законы проштудировал по совету Брэка: отец нынешнего правящего монарха издал специальный эдикт, под страхом смертной казни запрещающий любые снадобья для одурманивания и вызова видений. Этому причиной был наплыв гоблинов, которые, как известно, не чужды подобным развлечениям. Да и возможно, всё-таки что-то есть, что действует и на эльфов.
  - И что за такое светит? - поинтересовался Снорри.
  - По традиции эльфы вешают, но морознорождённому будет оказана особая честь, его обезглавят.
  Осокорь подумал, потёр ноющие от усталости и оставшегося позади волнения виски:
  - Предположим, покровитель господина Парка, морознорождённый маг, украсивший себя маской сказочной птицы, нашёл способ или средство, позволяющее эльфам принимать наркотики, и нашлись, естественно, желающие воспользоваться предложенной услугой. Гуртовщики, скорее всего, являются связниками, они перегоняют скот и привозят товар. Возможно, они угрожали Парку, или не сошлись в цене, и он от них избавился. Намечается ещё одна вечеринка, после которой вся тёплая компания заляжет на дно. Из этого следует, что мы должны проследить за Парком, выяснить, что к чему, и выйти на морознорждённого покровителя. Ты, Ноди, хорошо его разглядел без маски?
  - По честности сказать, не особенно, я ж на потолочной балке висел.
  - Получается, теперь нашей первостепенной задачей является слежка за господином Парком, мы зацепим его на горяченьком и припрём к стенке, - за всех подытожил гном.
  - Да, - до следующего их сборища в особняке мы должны это успеть, - Осокорь с трудом подавил зевок, - завтра Ноди посидит над записной книжкой, я с утра схожу по делам, а потом проработаем все детали. А сейчас - спать. Вы сегодня прекрасно справились.
  
  
  Глава 18
  ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НЕ БЫЛО
  
  Утром Снорри проснулся поздно. Осокорь, как и обещал, уже куда-то отбыл, а Ноди с головой прогрузился в расшифровывание записей Парка. На столе гнома ждал его завтрак.
  Снорри с отвращением поглядел в зеркало на незнакомую опухшую со сна физиономию и со вздохом принялся за поджаренный хлеб и ветчину.
  - Пойду закажу свежего чая, - проговорил он, коснувшись рукой подостывшего чайника, - я и так чай не больно жалую, а тут вообще ослиная моча.
  - Марыль тебе не велел из номера выходить, - запретил бард, быстро черкая что-то на листке, - нечего вызывать подозрения в гостинице.
  - Так чай остыл!
  - Спать надо меньше, - отрезал Ноди.
  - Хоть подогрел бы.
  Бард картинно вздохнул и возложил руку на чайник с видом жреца, отпускающего грехи прихожанину. Совсем скоро из чайника повалил пар.
  - И долго мне ещё сидеть, как пришитому? - не унимался гном, которого собственный вид начал уже порядочно тяготить, - когда заклинания выветрятся?
  - К обеду или чуть попозже, - оторвался от 'Жития святых и чудотворцев' Ноди, прижимая пальцем нужную строчку, - ты можешь мне не мешать какое-то время?
  - Могу, - буркнул гном.
  - Если нечем заняться, возьми книгу и почитай.
  - Ага, - фыркнул Снорри, которого в детстве не приучили читать, посему он полагал это занятие весьма скучным и обременительным, - это ты предпочитаешь книжки хорошей компании, а у меня глаза устают.
  Он запустил пятерню и с остервенением принялся чесать голову.
  - Блох я что ли вчера у Снежка нахватался? Уже обчесался весь.
  - Я сто раз говорил, что блохи живут только на животных, - не отрывая глаз от записной книжки Парка, ответил Ноди, - на разумных рассах - только вши.
  - Может на людях и эльфах не живут, а на гномах запросто, - бормотал Снорри, норовя почесать зудящую спину, - я прям чувствую, как по мне эта мразь мелкая бегает.
  Бард повернул голову в сторону отчаянно чешущегося друга:
  - Эй, эй, Снорри, полегче! У тебя нет никаких блох. Это заклинание сходит. Потерпи, скоро чесаться перестанет.
  Вошедший Осокорь застал конец тирады гнома о том, что следует запретить законом использование непроверенных заклинаний для криворуких бардов, имеющих несомненную склонность изводить ближнего своего.
  Лицо гнома покраснело, словно по нему прошлись крапивным веником, сам же Снорри крепился изо всех сил, стараясь не расчёсывать зудящие волдыри.
  - Что с ним? - клирик повернул лицо гнома к свету, - где заразу подхватил?
  - Не зараза это, - пояснил бард, - у него такая реакция на ингредиенты заклинания. Скоро пройдёт.
  - Ага, - высказался гном, - знал бы раньше, что ты подобную пакость надо мной учудишь, ни за что не дался бы рыбьими кишками мазаться.
  - Ты ещё скажи, я специально!
  - Хватит препираться, - положил конец перепалке Осокорь, - Ноди вскипяти воду и достань мой саквояж.
  Бард повиновался.
  - Ты что без меня не мог корень желчаника ему заварить?
  - Я не думал, что у него так сильно, - принялся оправдываться Ноди, умело отмеряя дозу измельчённого красноватого корня, - он всё про блох болтал, а я переводом занимался.
  - Ты, Нодияр, проявил преступную невнимательность. Я не говорю, что Снорри пострадал по твоей вине, никто не мог предполагать, как на него подействует заклинание, но не обращать внимания на страдания друга недопустимо.
  Гном выпил чашку отвара, и очень скоро ему стало легче. Заклинание, действительно, ослабевало, черты лица Снорри возвращались к его привычному облику.
  - Итак, - сказал Осокорь, когда от волдырей на физиономии гнома остались одни только покрасневшие пятна, - что с расшифровкой записей Парка? Есть что-нибудь полезное?
  Ноди покачал головой.
  - Это зашифрованные имена и фамилии клиентов, кто сколько и когда заплатил, последние три страницы, я ещё не дошёл до конца, содержат имена должников. Ни одна фамилия или имя не приводятся полностью, только начальные буквы. Не думаю, что содержание записной книжки можно как-то использовать.
  - Понятно, но всё же нужно расшифровать до конца. Нам предстоит организовать слежку за господином Парком. Для этого я уже навёл некоторые справки, - Осокорь привычно пригладил редеющие волосы, - на углу улицы Уходящего солнца мне удалось подыскать квартирку с окнами в нужном нам направлении. Весьма симпатичная вдова согласилась пустить на постой положительного одинокого мужчину с хорошим годовым доходом.
  - Дежурить придётся в основном нам, - задумчиво заметил Ноди, - у тебя ж дела с Вудстоком. Карета у нас есть. Осилим.
  - Если бы всё было так просто, - усмехнулся клирик, - во-первых, у дома нет двора, значит карету поставить будет негде. Во-вторых, вдова пускает жить одинокого мужчину, я повторюсь, положительного поведения и добропорядочного нрава. А добропорядочному мужчине будет весьма непросто объяснить постоянное присутствие в съёмной квартире пары друзей, особенно одного гнома с огромным мечом.
  - Может, в окно влезем? - предложил Ноди.
  - Ты, без сомнений, влезешь, а вот я и Снорри - не знаю. Второй этаж всё-таки. Да и окна квартиры выходят на улицу. Боюсь, вдова, узрев подобные наши экзерсисы примет нас за воров и позовёт городскую стражу.
  - А других вариантов нет? - Ноди потёр узкую переносицу, - может, проще на улице следить.
  - Внешнее наблюдение отпадает, улица малолюдная, мы быстро примелькаемся и начнём вызывать подозрения. Придётся обхаживать вдову.
  - Рядом со мной в комнате сидят двое магов высочайшей категории и ведут разговор о неусыпном наблюдении! - воскликнул гном, - вы что, не можете наколдовать что-нибудь, чтобы не пришлось денно и нощно за домом Парка следить. Наверняка в вашем арсенале отыщется что-то подходящее.
  Осокорь задумался.
  - Попробовать можно, - сказал он, наконец.
  - Что пробовать, сделаем, - откликнулся Ноди, - тем более, у меня образчик парковской кровушки имеется.
  - Откуда?
  - Его кровь в мой перстень всосалась, - как ни в чём не бывало пояснил бард, - во время представления вчера ночью.
  - В какой перстень?
  - Ну в тот, помнишь, Мар, с которым он ещё в Кумее носился, в виде черепа, - встрял гном, - на нём во время представления рубиновые глаза огнём полыхнули.
  - Ты, Ноди, поосторожнее с перстнем, - посоветовал Осокорь, - не хотелось бы, чтоб кровь кого-нибудь из нас на него попала. И вообще, пользоваться артефактом, принцип действия коего ты не представляешь, а о свойствах можешь лишь догадываться, опасно.
  - Это ж дедово кольцо, - возразил Ноди, - я не думаю, что оно может быть опасным. А то как хорошо бы было парковскими глазами всю дорогу увидеть.
  - Как, интересно, ты собираешься всю дорогу увидеть, если Парк будет в карете сидеть? - поинтересовался Снорри, - он же не будет в окно кареты глядеть, да и много ли он разглядит, коли по тёмному времени поедет?
  - Снорри прав, - согласился с гномом Осокорь, - сам Парк нам ничего не даст, а к кучеру подходов нет. К тому же мы не знаем, кто повезёт его в этот раз. Значит, остаётся поводок.
  - Хорошая мысль, - кивнул бард, - на карету.
  - Что ещё за поводок? - Снорри еле удерживался от почёсов, хоть отвар Осокоря и подействовал, но зудело у него порядочно, - сколько лет вас знаю, а всякий раз что-то новенькое придумаете!
  - Посадим на карету Парка магического соглядатая, - объяснил клирик, а потом проедем по маршруту нашего клиента и найдём его секретное место с таинственным другом. Соберём там необходимые улики, после чего поприжать Парка - только дело техники.
  - Ты, Мар, прямо глазами будешь видеть, куда Парк ездил? - восхитился Снорри.
  - Конечно, нет. Просто мы поедем, а в нужном месте я буду знать, куда повернуть: направо или налево. Меня словно потянет в ту сторону.
  Ноди задумчиво грыз яблоко, прикидывая про себя, как можно усилить подобные чары, потом проговорил:
  - Эдак нам придётся ездить много раз. Ведь не факт, что Парк сразу поедет за 'сластями', да и в карете может быть кто угодно. Вдруг он соберётся в ночной клуб или к полюбовнице, а мы так и будем таскаться по всем его маршрутам?
  - Это, конечно, так, - согласился Осокорь, - но другого способа я не нахожу.
  - Ведь Парк, когда отправится за 'сластями', будет волноваться, - бард кинул огрызок яблока на грязную тарелку, - ещё как будет. Он своего птицеголового покровителя боится до грязных штанов, так что волнения ему не избежать. Ещё будет жажда: он пристрастился к запретным сладостям, а его патрон обещал суровые кары за это. Значит будет Парк будет испытывать страх, возбуждение и жажду.
  - Ну и хрен с ним, - о наколдованном облике гнома напоминали лишь красные пятна на лице и шее, - какое нам дело до того, что чувствует этот мерзавец! Охота была в его грязной душонке копаться. Вечно ты, Ноди, всё усложняешь.
  - Не скажи, - Осокорь подался вперёд, - я понимаю, к чему клонит Ноди. Сможешь?
  - Настроить твоего соглядатая на определённое настроение клиента? Думаю, справлюсь, - Ноди совсем не аристократично почесал нос, - я видел его в страхе, возбуждении и гневе, когда этот урод хватал меня за руку. И его патрона, любителя экзотических птиц, я тоже отлично запомнил. Мы сделаем так, что твой поводок сработает только тогда, когда Парк выедет в соответствующем настроении. Это значительно облегчит нашу задачу.
  - И когда пойдём? - гном вскочил с места, готовый отправиться прямо тут же.
  - Пойдём мы с Ноди, и не сейчас, - охладил его пыл Осокорь, - они гуляют до вечера воскресенья. Предположим, он потом будет какое-то время отсыпаться. Поедет Парк никак не раньше ночи понедельника на вторник. Это означает, что в ночь с воскресенья на понедельник мы поставим поводок.
  - Почему без меня? - возмутился Снорри, - вам охрана не помешает.
  - Охрана нам ни к чему, а лишний персонаж очень даже помешает.
  
  ***
  
   Как и договаривались, за Фионой заехал кучер Джон и доставил её в особняк Файдернессов в начале восьмого вечера. Фибс расплылся в широкой улыбке, почтительно поклонился гостье и провёл в оранжерею.
  - Милорд опять повздорил с его светлостью, - доверительно сообщил он Фионе, когда забирал её шубу и капор, - сэр Вилохэд может и не успеть к началу вашего действа. Герцог очень сердит на него, и никто не может знать, как долго продлиться их беседа.
  Фиона кивнула.
  - Поэтому милорд попросил меня оказать вам всяческое содействие и помощь, что я готов сделать с превеликим удовольствием, - камердинер Вила ещё раз поклонился, - а для того, чтобы вы начали чародейство вовремя, он велел передать вам вот это.
  На чайном столике, на подносе лежали золотые карманные часы Вилохэда. Верхняя крышка часов была украшена буквами В и Ф, причём хвостик заглавной Ф образовывал изящный дубовый лист. Магичка про себя улыбнулась, Вил просто не знал, что ей не нужны часы, она могла определять время с большой точностью, стоило лишь приложить специфическое усилие. Её отец говорил, что некоторые эльфы могут так ориентироваться, безошибочно зная нужное направление. Находить правильную дорогу в лесу Фионе никогда не удавалось, а вот со временем был полный порядок.
  Она поблагодарила Фибса, заверила, что обязательно обратится к нему, коли такая потребность возникнет и села на скамью с высокой спинкой. Волшебница немного волновалась, ведь с Генри они перемещали предметы на расстояние нескольких миль и могли всегда убедиться, что объект на месте. Письмо Вила должно было преодолеть расстояние, измеряемое уже тысячами этих самых миль, и сегодня предстояло проверить, действительно ли она переместила письмо к дяде Джейку, или оно материализовалось где-нибудь по дороге, плавно опустившись в сугроб. И теперь до весны будет лежать там под пушистым снежным одеялом. Очень бы не хотелось. До начала процедуры оставалось ещё минут двадцать, когда Фиона начала не спеша раскладывать всё необходимое. Она надеялась, что повторный мысленный контакт с любимым дядей Вила дастся ей гораздо проще, по крайней мере так бывало прежде. Фибс несколько раз заглядывал в оранжерею, с надеждой, что у чародейки сыщется, наконец, какое-то поручение для него, но Фионе нечем было его порадовать.
  В оранжерею внезапно влетел Вил, и весь его вид говорил о том, что верховный коррехидор Эльферерри буквально вне себя. Поздоровавшись с Фионой, он уселся в кресло.
  - Его светлость опять не доволен вами? - спросил Фибс, собиравшийся на этот раз измыслить предлог, чтобы своими глазами увидеть колдовство Фионы.
  - Он потребовал, чтобы я объявил о своей помолвке самое позднее на балу Гильдейских старшин, - воскликнул Вил, - иначе мой отец сам сделает это! Хорошо! Будет ему помолвка, и объявление будет, - коррехидор замолчал, погружённый в собственные мысли.
  Настроение Фионы мгновенно испортилось. Вил всё-таки жениться на этой рыжей Синтии Сирисхилл. А это означает полный и безоговорочный конец их в высшей степени странной дружбе. Не будет больше совместных поездок, оранжереи, вылазок в 'Дом шоколадных грёз', не будет и тех особенных разговоров, когда не нужно притворяться и можно говорить то, что думаешь. Фиона вздохнула, мысль о том, что коррехидор свою будущую супругу, что называется, на дух не переносит, почему-то положения не спасала.
  Она взяла себя в руки, не позволяя чувствам одержать верх над разумом, собралась, и проговорив что-то насчёт поджимающего их времени, принялась протирать трость дяди Джейка с такой тщательностью, словно от этого зависела её жизнь.
  Вилохэд отослал Фибса, выпил воды из графина и сказал уже своим обычным голосом:
  - Надеюсь, дядюшка выполнит все инструкции по отправке письма, очень не хотелось бы тратить ваши силы попусту.
  Фиона кивнула.
  - За мной отличный ужин и большая чашка горячего шоколада, - улыбнулся Вил, - ведь я должен как-то компенсировать вам потерю энергии. А потом я сам отвезу вас домой.
  Волшебница отделалась дежурным 'спасибо', стараясь не смотреть на своего начальника. 'Пойми, - сказала она себе, - этот красивый мужчина, что свободно сидит в кресле под каким-то экзотическим растением, всего лишь твой начальник, путь на редкость хороший и понимающий, но начальник. К тому же он - четвёртый сын Дубового клана и потенциальный наследник Морозного трона. И вся его любезность - всего лишь форма аристократической вежливости. Поэтому просто делай своё дело, тебе должны быть абсолютно безразличны любые матримониальные планы сэра Вилохэда Файдернесса'.
  Палочки были возжены, стрекоза безукоризненно выполнила свою часть задачи, и Фиона замерла на полу, погружаясь в магическую сосредоточенность. Как она и предполагала, установить вторичный контакт с владельцем трости удалось быстрее и проще. Её мысли понеслись куда-то, проваливаясь в бесконечную воронку заклинания, и первое, за что сумел зацепиться мысленный взор, это было пламя. Пламя горело в большом камине, подле которого в кресле сидел незнакомый эльф с сигарой в руке. Фиона сумела выхватить взглядом лакированную туфлю, белоснежную рубашку и рыжевато-русые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Дальше её взгляд скользнул по линии удлинённого благородного лица и против воли опустился на голубоватый прямоугольник письма, лежавшего на коленях незнакомца.
  Магичку неодолимо потянуло к письму, она буквально ощутила лёгкий запах сандалового дерева (одеколон, который использовал писавший), прочувствовала фактуру дорогой лощённой бумаги, увидела ровные строчки, написанные нервным почерком с сильным наклоном. Потом дело дошло до чернил, девушка почувствовала их вкус, вязкость, погружаясь всё глубже в темноту чернильного омута так, что стало не хватать воздуха. И когда тёмно-фиолетовая тьма уже была готова сомкнуться над её разумом, она дала знак стрекозе разорвать связь. Волшебное существо ловко перекусило дымные нити, и Фиона с головокружительной быстротой возвратилась в оранжерею, в своё тело. На подоле её серого платья с вышивкой лежал голубоватый листок письма дяди Джейка.
  - Вам плохо? - Вил с беспокойством смотрел на волшебницу, - вы очень сильно побледнели, и мне казалось, что вы вот-вот потеряете сознание.
  Фиона кивнула, её переполняло торжество: она не только смогла отправить письмо за тысячи миль, но и получила ответ.
  - Возьмите письмо вашего дяди, - девушка протянула сложенный листок Вилу. Потом попыталась встать, но её шатнуло.
  - Давайте-ка я вас поддержу, - Вил положил письмо на чайный столик и с непринуждённостью старшего брата приподнял Фиону, обхватив за талию, и усадил на скамью, - теперь вам просто необходимо глотнуть вина.
  Он наполнил бокал и подал девушке. После чего вызвал колокольчиком Фибса, уверил его, что колдовство полностью удалось, и велел подавать ужин.
  - А пока мне не терпится прочесть ответ дяди Джейка, - Вил устроился рядом с Фионой и развернул письмо.
  Мой дорогой племянник! - прочитал он вслух, - твоё, столь необычным образом отправленное послание меня и обрадовало, и огорчило. Обрадовало, потому что я преизрядно по тебе скучаю, и получить весточку от тебя было весьма приятно. К тому же сердце моё переполнилось гордостью, и я не могу не упомянуть, что магические способности твоей помощницы выше всяких похвал.
  Огорчительной же явилась мысль, о поводе твоего послания. Им, несомненно, послужили некие сложности, возникшие на поприще твоей новой службы.
  А теперь обо всём по порядку. Несмотря на спесивые заявления наших соотечественников, светская жизнь в столице Лирийской империи мало чем отличается от жизни высшего света Эльферерри. Благодаря чему твой, смею надеяться, любимый родственник быстро обрёл новых друзей и оброс полезными связями, что позволило мне в срок исполнить твоё поручение. Скажу сразу, чтобы не томить тебя чтением моего, если так можно выразиться, отчёта, порадовать тебя мне нечем.
  Вина ко двору его величества императора Аэциэля поставляет торговый дом Дарния Аквилла. Дарний заверил меня, причём самым серьёзным образом, что уже последние пять поколений Аквиллы являются единственными и неизменными поставщиками вин лирийских императоров. Он ничего не знает и никогда не слышал ни о торговом доме Осокорей, ни самом Марыле Осокоре. Имя этого джентльмена вообще неизвестно в высшем свете Рии (по крайней мере, в той его части, где вращается твой верный слуга).
  Поддавшись сыщицкому азарту и одержимый горячим желанием оказать всяческое содействие в твоём расследовании, я предпринял вылазку в купеческий квартал Лирийской столицы, но и там не нашлось лавки с интересующим тебя именем. Под предлогом закупки партии элитных вин (всё равно я собирался сделать тебе сюрприз, приехав в Морозные земли на твоё тридцатишестилетние) мне удалось свести знакомство с главой гильдии виноторговцев Рии. С осторожностью и исподволь я порасспросил его о нашем таинственном незнакомце. Однако ж и здесь меня подкарауливала неудача. Глава гильдии слыхом не слыхивал о Марыле Осокоре.
  И всё же неудачи в гильдии виноторговцев оказалось недостаточно, чтобы охладить мой пыл. Благодаря вниманию и благосклонности, коими в последнее время меня щедро одаривает некая молодая особа, я получил доступ к Имперскому реестру торговых патентов. Кузен моей пассии оказался столь любезен, что предоставил мне возможность взглянуть на регистрационные книги. Он даже не спросил меня, зачем мне это нужно. Эти имперцы настолько гордятся своим умением вести дела, что желание заезжего эльфа взглянуть на их бумаги показалось кузену моей ненаглядной совершенно естественным и невинным. Таким образом, я от души порылся в списке торговцев, получивших государственные патенты за последние три года.
  Не могу не отметить, что имперцам есть, чем гордиться. Все их записи ведутся с исключительной аккуратностью и скрупулёзностью. Но увы, они не содержали ни единого упоминания о таинственном Марыле Осокоре.
  Итогом моих поисков стало следующее: виноторговца с указанным тобою именем в Рие никто не знает, он не поставляет вино к столу императора Аэциэля, не содержит лавки, не входит в гильдию виноторговцев и не выправлял патента в последние три года. Вот так, Вилли.
  Моя жизнь в Рии насыщена и вполне комфортна. Она омрачена лишь двумя вещами: первое - я очень скучаю по тебе, мой дорогой племянник и друг, а вторым огорчением служат удивительно гадкие холодные дожди, без коих, как мне уже сообщили, не обходится ни одна зима в Рие. Зато многие деревья не сбросили листьев, и лужайки перед особняками (их здесь называют исключительно виллами) остаются зелёными до самой весны.
  Я дважды встречался с его величеством императором Аэциэлем и его высочеством принцем Брэкереттом. Он, как ты знаешь, является Первым консулом и наставником юного императора. Я был встречен тепло и радушно. Император произвёл на меня впечатление юноши рассудительного и широко образованного, что, впрочем, не удивительно, ведь он - Меллорн. Что касается принца, то минувшие годы на нём почти не сказались, разве что прибавилось седины. Его высочество интересовался делами Дубового клана и здоровьем твоего батюшки. Но поскольку твоё письмо не содержало никаких указаний от сэра Гевиндейла, я делаю вывод, что оно не попадалось на глаза твоему почтенному родителю. Посему можешь не передавать ему от меня и сэра Брэкеретта пожеланий здоровья и процветания Дубовому клану.
  Моей же бесконечно любимой сестре Клэр, напротив, передай самые нежные слова братской любви и привязанности. Не забудь крепко обнять и поцеловать свою матушку, когда она приедет не ежегодный бал Гильдейских старшин. Передай ей, что у меня всё в порядке, но мне, как и всегда, очень не достаёт её общества и разумных советов.
  На этом остаюсь, искренне твой
  Джейкерем Бэйтсворд.
  
  Вил вскочил и возбуждённо проговорил:
  - Не зря я обратил внимание на этого виноторговца! Он явно не тот, за кого себя выдаёт.
  - Мне кажется, он просто мошенник, - Фиона вертела в руках голубые листки письма, всё ещё слабо пахнущие сандаловым деревом, - первое, что приходит в голову, так это поддельные рекомендации.
  - Нет, - коррехидор покачал головой, - мне приходилось иметь дело с официальными имперскими документами. Гербовую бумагу подделать непросто, и печать была подлинная. Что касается подписи Второго консула - я её прежде никогда не видел. Но, исходя из подлинности бумаги и печати, я бы предположил, что она тоже настоящая. Тем более, что и письмо, и подпись принадлежали одной руке, да и мой амулет не указывал на подделку.
  Магичка всё ещё с некоторым сомнением посмотрела на Вила, ей версия мошенничества казалась более правильной.
  В оранжерее появился Фибс, вкатывая невысокий столик, сервированный к ужину.
  - Милорд получил, то, что хотел? - не выдержав, спросил камердинер, устанавливая столик перед Фионой, - как прошло колдовство?
  - Успешно, мы получили письмо дяди Джейка.
  - Позволено ли будет мне подержать в руках сей волшебным образом доставленный предмет? - глаза пожилого слуги не отрывались от письма.
  - Конечно, - пожал плечами Вил, и Фиона протянула странички Фибсу.
  Тот с благоговейным поклоном принял их, подержал немного и вернул назад девушке.
  - Теперь ужин, - проговорил коррехидор, придвигая кресло поближе к столику.
  Фибс постоял какое-то время, надеясь быть полезным своему господину, затем решил не мешать и неслышно исчез за дверью.
  Пред Фионой на тарелке дымились кусочки мяса, обильно сдобренные овощами. Девушка, памятуя наставления подруги Харриет, аккуратно подцепила маленький кусочек и деликатно отправила его в рот вместе с отщипанным хлебом. Вкус был потрясающим: нежное сочное мясо буквально таяло во рту.
  - Вам нравится? - спросил Вил, с аппетитом уплетавший свою порцию.
  - Необычайно вкусно.
  - Это фамильный рецепт Берёзового клана, он составлял часть приданого моей матушки. Не правда ли, чудесно? - Фиона, жевавшая очередной крошечный кусочек, могла лишь согласно кивнуть головой, - я не владею всеми тонкостями, но секрет в коричневом соусе и мёде, в них погружают свинину на три часа, и в кое-каких травах. Именно они придают особенный аромат.
  Он с сомнением поглядел, как Фиона отделяла вилкой очередную крошечную порцию. Со стороны казалось, будто она просто ковыряется в своей тарелке.
  - Нет, вам определённо не по душе кухня Берёзового клана, - заметил Вил, уже почти покончивший с мясом, - если бы я не знал, что вы чертовски голодны после проведения ритуала, я подумал бы, что вы едите из чистой вежливости, не особо заботясь скрыть своё нежелание есть.
  Фиона вспыхнула и опустила глаза на тарелку. Ну почему Вилохэд всё время переиначивает её побуждения? Конечно, она готова была заглотить свою порцию мяса, но старалась держаться правил хорошего тона.
  - Или, - четвёртый сын Дубового клана насмешливо сощурил глаза, - тут опять постаралась ваша замечательная подруга? Не она ли внушила вам, что дама в присутствии джентльмена не должна показывать таких естественных чувств, как голод и жажда?
  Пристыжённая девушка кивнула.
  - Тогда отбросьте эти глупые представления и ешьте нормально, и вернёмся к нашему письму.
  Фиона почувствовала облегчение и принялась за еду.
  - Не мог ли этот ваш таинственный виноторговец ограбить настоящего Осокоря и присвоить рекомендательное письмо и весь груз вина? - спросила она, когда Вилохэд положил на её тарелку десерт.
  - В этом случае он точно уж не пошёл бы в коррехидорию, мошенники и бандиты избегают иметь дело с законом. Скорее всего, он просто откупился бы от хозяина постоялого двора и его шайки, не дожидаясь появления стражи. Но даже такой вариант не объясняет отсутствия сведений о нём в Рие. Существуй он на самом деле, дядя Джейк написал бы нам, что, мол, есть такой торговый дом, есть Марыль Осокорь, и всё, прочитанное в рекомендательном письме - чистая правда.
  - Непонятно, зачем кому-то понадобилось являться в Элферерри с поддельным рекомендательным письмом, - булочки с заварным кремом тоже удались, Фиона съела две, - зачем этому кому-то выдавать себя за виноторговца. Не думаете же вы, что это шпион другого государства? Чей? Аэциэля?
  Вил задумался.
  - Аэциэль вряд ли интересуется подобным, - проговорил он после короткого молчания, - принц Брэкеретт, насколько я помню, не занимался этой деятельностью при своём отце. Воевать, да, но вот шпионить, вряд ли. К тому же, нуждайся принц в информации о Морозных землях, он порасспросил бы дядю Джейка. Тот-то в курсе дел Дубового клана и придворной жизни, а скрывать что-либо от Брэкеретта он стал бы лишь по прямому приказу отца. Да и, вздумай Первый консул послать в Эльферерри шпиона, он никогда не подрядил бы для такого дела имперца. Подыскал бы подходящего эльфа. Иностранец не имеет доступа в высший свет, не сведёт полезных знакомств, двери морозных семейств будут для него наглухо закрыты. Нет, будь я на месте Брэкеретта, ни за что не послал бы человека к нам.
  - А что вам известно о Втором консуле? - Фиона была согласна с рассуждениями Вила, и идея подрядить человека шпионить в Морозных землях казалась ей более чем абсурдной, - не может быть этот наш Марыль Осокорь человеком Второго консула. Ведь им же было подписано то рекомендательное письмо, что вы читали.
  - О Втором консуле Лирийской империи я знаю всё то, что известно в Морозных кланах. Он, несомненно, имеет патрицианское происхождение и возглавлял у покойного императора Хэлвуда Барса военную разведку во время войны в Кумее. Кроме того, он помогал Брекеретту посадить на лирийский престол Аэциэля. Но, что он представляет из себя как политическая фигура, я не знаю.
  - Не мог ли наш Осокорь быть просто его ставленником, человеком, оказавшим будущему консулу какие-то услуги, знакомым его семьи, другом детства, наконец, которому консул оказал протекцию. Наши земли - лакомый кусочек для торговца. Рекомендательное письмо ни к чему не обязывает, но многие проблемы на месте решает. А, может, Осокорь тоже воевал в Кумее. Таким образом связь со Вторым консулом вырисовывается вполне очевидная.
  - Возможно, - Вил допил кофе и поставил чашку на стол, - в ваших словах немало здравого смысла. Знаете, ведь вы не первая, кто интересуется военным прошлым Осокоря. Фархан спрашивал меня об этом.
  - И как на ваш взгляд, похож он на военного?
  - Не знаю. Если считать, что мой отец - образец военного, то не похож. Хотя какая-то привычка командовать в нём ощущалась. И ещё, для человека, не являющегося на деле поставщиком императорского двора и не вращающегося в высшем свете, он держался со мной и Вудстоком довольно свободно. Я бы сказал, даже слишком свободно, словно считал нас равными себе, а это весьма нетипично для имперца.
  - Почему?
  - Они вечно чувствуют себя ниже эльфов, особенно морознорождённых.
  Вилохэд сам отвёз Фиону домой, и на прощанье сказал:
  - Завтра никуда не исчезайте, я зайду за вами, и мы поедем заказывать вам наряды.
  Фиона кивнула в знак согласия и заторопилась к входной двери, мороз пробирал даже через шубу.
  
  Глава 19
  ПО СЛУЖЕБНОЙ НАДОБНОСТИ
  
  На следующий день её не оставляло замечательное ощущение победы: ещё бы, она сама, без чьей-либо помощи осуществила перемещение малых форм, да на такое огромное расстояние, что голова кругом! Письма переместились как по маслу. Девушка взялась за приведение в порядок документов, которые накопились (она, как обычно, забросила бумажную работу). Но мысли блуждали во вчерашнем вечере, вычленяя из воспоминаний то голубоватые листочки письма дяди Джейка, то потрясающий шоколад, то восхищённый взгляд Вила. Вил. Услужливая память подсунула образ её начальника с пылающим от гнева лицом и его слова: 'Будет ему помолвка! И объявление будет!'
  Настроение мгновенно упало, не спасало положение даже то, что четвёртый сын герцога Файдернесса свою невесту терпеть не может. Радость от победы как-то съёжилась, уменьшилась и перестала быть значимой.
  - Нет, так не годится, - сама себе сказала магичка строгим тоном, - не хватало ещё расстраиваться из-за чужих помолвок!
  Однако, действия сие замечание не возымело никакого, она продолжала самым банальным образом переживать, стоило только подумать о Виле, и уговорить себя относиться к нему как к начальнику не получалось совсем.
  Не хватало только расплакаться! Девушка глубоко вздохнула, меньше всего ей хотелось сегодня видеть коррехидора, тем более ехать с ним заказывать ненавистные платья. А от мысли о том, что Вил обязательно заметит её настроение и станет допытываться, что случилось, становилось совсем тошно.
  Фиона грызла кончик пера, пытаясь взять себя в руки, когда ей вдруг вспомнилось, как она сдавала экзамен Генри Паттену по концентрации. Концентрация была одним из важнейших составляющих обучения магии, и Фионе она не давалась, хоть тресни. Испытание состояло в том, чтобы провести ритуал, не отвлекаясь на постороннее воздействие. Не то, чтобы ритуал был сложным, просто он состоял из большого количества разнородных действий при полном отсутствии какой-либо системы, так что запомнить последовательность не представлялось возможным. Громкий хлопок, книгу, вытащенную волей Генри и упавшую на её стол, Фионе удалось проигнорировать, как и пролетевший перед самым лицом огненный шар, обдавший её жаром. Но вот на пауках она срезалась: десятки огромных, с её ладонь, мохнатых, отвратительных пауков возникли на столе, на книгах, на полу. Они мерзко перебирали длинными ногами, ползали, взбирались по юбке. Фиона завизжала самым постыдным образом и принялась стряхивать с себя иллюзорных тварей к немалому удовольствию наставника.
  После этого Генри заявил, что испытание провалено, и велел тренироваться во владении собой. Красная от стыда Фиона отправилась в подвал и с упорством, которого у неё всегда водилось в достатке, переловила несколько десятков пауков, сажая их себе на голые руки, шею, платье. Пауки из подвала были мелкие и безобидные, но всё равно противные до дрожи в сердце.
  На повторном экзамене Генри выбил из-под девушки стул, но она не прервала ритуал, встала с полу и продолжала читать заклинание, не обращая внимания на ноющий зад. Проигнорировала Фиона и холодную воду из стакана, самовольно плеснувшую ей в лицо, даже глазом не моргнула. Она ждала пауков. Но мистер Паттен приготовил для неё иную подлость: в этот раз на Фиону были напущены змеи. Девушка змей не боялась и со спокойной уверенностью завершила ритуал, блестяще продемонстрировав завидную концентрацию сознания.
  Ничто не мешало ей воспользоваться этим и теперь. Фиона уселась на пол, бросив предварительно на ледяные камни пола замусоленную подушечку со стула, доставшуюся ей от предшественника, скрестила ноги, аккуратно сцепила пальцы рук и закрыла глаза.
  Нужно было представить самую неприятную картинку, из того, что её волновало. Перед глазами возник Вилохэд в килте, бархатном пиджаке и берете, лихо заломленным на ухо. Она представила его во всех подробностях от почти незаметной родинки у левого уголка рта до чуть потёртых носков его замшевых туфель. Рядом встала Синтия Сирисхилл. Её Фиона видела лишь однажды, поэтому представить в таких подробностях не могла: хватило абстрактного свадебного наряда и рыжих локонов, выбивающихся из-под вуали. Дополнил образ букет из белых цветов и лент. Дальше выстроился храм, украшенный молодыми дубовыми ветвями и цветами раннего лета, жрец в парадном облачении, гости и отдалённый звон свадебных колоколов. Сердце Фионы сжалось, но она усилием воли заставила себя рассматривать картинку со стороны, словно произведение искусства, созданное великим художником. Потом она мысленно превратила картину в оттиск на золотистой почтовой бумаге с гербом Файдернессов, сложила листок пополам, затем ещё пополам и повторила процедуру в третий раз, пока Вил и Синтия не стали маленьким аккуратным квадратиком почтовой бумаги. После этого девушка представила своё сознание в виде шкафа со множеством полок и ящичков. Она выбрала самый дальний, самый неудобный ящичек, мысленно открыла его и небрежно закинула туда воспоминание, превращённое её усилиями в небольшой квадратик бумаги. Он упал среди пыли и паутины в самый дальний уголок ящика. Волшебница с усилием задвинула ящик, постаравшись, чтобы он перекосился так, чтобы извлечь его содержимое на свет было невозможно без специального инструмента.
  Фиона глубоко вздохнула, выдохнула и открыла глаза. Стало легче. Теперь можно было вскипятить чайник, попить чаю и браться за работу.
  До полудня оставалось не меньше двух часов, когда в подвал коронера спустился Вил. Он был готов к выходу, в пальто, в пушистой треухой шапке и с перчатками в руках. Фиона с удовлетворением отметила, что её заклинание прекрасно работает, она могла совершенно свободно смотреть на своего начальника и разговаривать с ним, не думая о его женитьбе.
  - Собирайтесь, - проговорил он после приветствия, усаживаясь на единственный стул, - мы едем к портнихе, а потом поедим где-нибудь в городе.
  - Разве мы можем уйти так рано? - спросила девушка, беря шубу, - до обеда ещё уйма времени.
  - Одна из положительных сторон моего высокого положения заключается в том, что я могу уехать отсюда в любое время 'по делам', - улыбнулся Вил, - и никто, кроме его величества, не вправе поинтересоваться, какие это дела. Вы готовы?
  Фиона кивнула, надевая варежки.
  Неизменно спокойный и добродушный кучер Джон отвёз их в центр Эльферерри, где на бульваре Сбывшихся снов располагались самые дорогие, модные магазины и лавки.
  - Миссис Лиддел - великолепная портниха, - сказал коррехидор, берясь за колокольчик украшенной резьбой двери, - она шьёт для моей матери и многих дам Дубового клана. Не смущайтесь и ничего не бойтесь, ведите себя так, будто заказывать платья для вас обычное дело.
  Дверь им отворила симпатичная молодая девушка с красиво уложенной причёской. Она пригласила их войти, взяла сначала шубу Фионы, потом пальто Вила и проводила их в приёмную. При этом она при любом удобном и неудобном случае косила глазами на младшего Файдернесса.
  В приёмной бросалось в глаза обилие цветущих орхидей, наполнявших большую комнату сладковатым, дурманящим ароматом, и портновские манекены в красивых платьях.
  - Мадам сейчас выйдет, - томно произнесла девушка, и стрельнув глазами, удалилась.
  Мадам Лиддел оказалась молодящейся особой в безукоризненно сидящем платье, Фиона подумала, что, если бы она не старалась до такой степени сохранить безвозвратно уходящую юность, её можно было бы назвать весьма привлекательной эльфийкой.
  - Милорд, я несказанно рада видеть вас у себя, - проговорила она, приседая в почтительном реверансе, - смею выразить надежду, что леди Клэрендил пребывает в добром здравии?
  - Добрый день, мадам Лиддел, - ответил Вил, - моя матушка, хвала богам, чувствует себя превосходно.
  - Я вся к вашим услугам, милорд, - ещё один реверанс, - вам стоит только высказать пожелание.
  - От вас требуется сшить несколько платьев для этой молодой леди, - сразу перешёл к делу коррехидор, проигнорировав двусмысленность последней фразы портнихи, - пару платьев для выхода в свет, платья для визитов и подберите прочую мелочь в виде перчаток, шляпок, шалей по вашему вкусу. Не забудьте голубое бальное платье с тартановой отделкой, какое полагается девице Дубового клана.
  Мадам портниха кивнула, посмотрела на Фиону профессиональным оценивающим взглядом и рассыпалась в комплиментах:
  - У миледи стройная фигура, почти идеальная фигура, и отличный цвет лица! Шить на неё - будет одно удовольствие, мода нынешнего сезона создана словно специально для миледи! Я немедленно приготовлю образцы.
  Мадам с должной поспешностью отправилась куда-то в глубины дома.
  - С чего это она называет меня 'миледи'? - проговорила Фиона негромко, но с ощутимым возмущением, что она возомнила!
  - Если вам вздумается объяснять ей, что мы не любовники, боюсь добрая старая мадам Лиддел только утвердится в подобном предположении, - иронично заметил Вилохэд, - и потом её уже никто не разубедит. Поэтому оставьте миссис Лиддел считать вас очередной протеже моей матушки, дальней родственницей из провинции, которую леди Файдернесс решила во что бы то ни стало выдать замуж в наступающем сезоне. А я, в данном случае, всего лишь выполняю поручение, помогая вам сориентироваться в столичной моде.
  - И часто вам приходится играть подобную роль?
  - Если вы хотите спросить, доводилось ли мне заказывать платья для дамы, - поднял тёмную бровь Вил, - то я отвечу, что никогда подобного не делал, хотя мне случалось сопровождать мою маму и кузину Эмили. Посему я знаю, что кексы и кофе у миссис Лиддел просто превосходны.
  Фиона насупилась, опять Вил в своей обычной открытой манере вытащил на свет вопрос, который она ни за что не задала бы открыто. Но она не успела сказать никакой колкости, возвратилась портниха в сопровождении двух помощниц. Одной оказалась девушка, бросавшая на Вила многозначительные взгляды, а вторая была одета и причёсана так, что они производили впечатление сестёр. Хотя, впрочем, волшебница не могла поручиться в отсутствии у них родства.
  Девушки несли в руках множество образцов тканей, лент, кружев. Выудив из этой груды кусок плотного шёлка цвета предгрозового неба, миссис портниха велела приложить его к вставшей Фионе и восхищённо отошла на шаг:
  - Взгляните, сэр Вилохэд, как удивительно идёт миледи этот чудный шёлк, - с видом художника миссис Лиддел поправила складку ткани, - к нему я бы рекомендовала кручёное кружево, привезённое из Гардуи. Имперские мастера превосходят наших кружевниц, кружево цвета топлёного молока прекрасно оттенит шёлк.
  Миледи, вам нравится?
  Фиона, помня наставления Вила, заверила, что сама выбрала бы именно это кружево.
  Потом был бархат, травянисто зелёный шёлк, материя в цветочек, кружева, ленты в таком количестве, что у магички голова пошла кругом, тем более, что все эти 'декольте', 'буффы', защипы, складки и шнуровки казались ей ужасной тарабарщиной. Девушка кусала губы, но сделать выбор между 'мохово-коричневым' и 'оттенком спелого лесного ореха' никак не могла.
  Вил заметил, что Фиона готова либо расплакаться, либо нагрубить портнихе, поэтому он отложил модный журнал, который листал и сказал:
  - Миссис Лиддел, вы сэкономите и моё, и своё время, если возьмёте на себя труд самостоятельно выбрать ткани и фасоны для нарядов леди Фионы. Моя матушка полностью доверяет вашему вкусу и творческому воображению, она уверена, что никто в Эльферерри лучше вас не оденет молодую даму.
  Портниха заулыбалась, польщённая похвалой, дала знак своим помощницам, и те мгновенно исчезли, унося с собой образцы.
  - Я прошу миледи проследовать за мной для снятия мерок, - она поклонилась Фионе, - сэр Вилохэд, это займёт совсем немного времени, не изволите ли угоститься кофе и сдобой?
  Вил изволил, и хозяйка позвонила в серебряный колокольчик.
  Когда она увела Фиону, и коррехидор уселся в кресло возле чайного столика, расторопная горничная в крахмальном фартуке и изящной наколке поставила перед ним исходящий паром кофейник и тарелки с выпечкой.
  Не успел Вил налить себе кофе, как зазвонил дверной колокольчик, и одна из помощниц (коррехидор их не различал) резво бросилась открывать дверь. Потом девушка что-то проговорила клиентке, в ответ послышался недовольный женский голос. Видимо, пришедшей объяснили, что миссис Лиддел занята с важной клиенткой.
  Пришедшая продолжала довольно громко возмущаться, а на невнятные возражения своего спутника (до Вила донеслось успокаивающее бормотание мужского голоса) она разразилась целой сентенцией о модистках, кое-как ведущих свои дела.
  Выпечка у портнихи Дубового клана, действительно, была очень и очень хороша, поэтому коррехидор перестал прислушиваться к не касающемуся его разговору и откусил кусок кекса с изюмом и цукатами. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вплыла дородная высокая матрона в модной шляпке с бордовыми лентами. Вил мгновенно узнал в недовольной даме Милдред Вудсток, дражайшую половину своего друга - Барта Вудстока, да и он сам не замедлили появиться следом.
  - Так вот кому мы обязаны столь нежелательной задержкой! - воскликнул он, подходя к Вилу и пожимая ему руку. Затем обернулся к своей жене, - дорогая, видишь, мадам Лиддел и не виновата совсем, она обслуживает Дубовый клан.
  Милдред Вудсток поздоровалась с коррехидором со строго отмеренной дозой почтения: она считала, что не наследный сын Файдернессов, близкий друг её мужа и её собственный зрелый возраст заслуживает лишь светского поклона. После чего она с грацией галеона пересекла гостиную и важно уселась на диван в дальнем её конце. Вудсток придвинул второе кресло к чайному столику, ухватил с тарелки слоёный рогалик с начинкой из орехов и вываренных с сахаром сливок при этом успел позвонить горничной, прежде чем произнёс:
  - Вижу, леди Клэрендил в городе. Она решила обновить гардероб в преддверии бала Гильдейских старшин, - он даже не дождался ответа Вила, закинул в рот вторую половину рогалика и продолжил, - вот и моя супруга тоже самое вознамерилась сделать, - он сидел к Милдред спиной, и почтенная миссис Вудсток была лишена возможности видеть кривую усмешку, с какой виноторговец произнёс эти слова, - только она не понимает, что всё мастерство лучшей модистки Эльферерри не в состоянии украсить её. Чего не скажешь о леди Файдернесс, - горничная поставила вторую чашку для кофе и дополнительную тарелку с пирожными, - годы оказались милосердны к твоей матушке. Она ещё долго будет в списке красивейших женщин Морозных земель.
  Вудсток принялся за пирожные, тем самым дав возможность Вилу вставить словечко.
  - Я здесь не со своей матерью. У меня другие дела.
  Внимательные глаза Барта уставились на Вилохэда поверх чашки с кофе.
  - Другие или другая? Готов держать пари, у тебя новое сердечное увлечение, друг мой. Конечно, это полностью объясняет тот факт, что в последнее время тебя просто невозможно нигде встретить. Твоя ложа в опере пустует, ты не появляешься на столь любимых когда-то музыкальных вечерах Серенити, даже в покер не играешь. Ясное дело, ты обрёл новый роман.
  - Если ты, Барт, хотя бы минуту послушаешь меня вместо того, чтобы строить безосновательные предположения, - Вил плеснул себе кофе, - то узнал бы всё из первых рук.
  Виноторговец кивнул, давая понять, что он - весь внимание.
  - Я погряз в работе. Совершенно нет ни времени, ни желание куда-то ходить. Оказалось, в Эльферерри слишком много преступлений, а его величество Эверетт лично следит за моей деятельностью, его не устраивает коррехидор из Дубового клана, так что, сам понимаешь, приходится стараться не ударить в грязь лицом.
  - И рассказать о своих делах, ты, конечно не в праве?
  - Угадал. Да и ведь, если я скажу, что нахожусь здесь по служебной надобности, ты всё равно, не поверишь.
  - У лучшей модистки в городе? По служебной надобности? - сощурился Барт, оглаживая бритую голову, - да, дружище, я сомневаюсь.
  - А как твои дела? - Вилохэд решил, что, наконец, настал подходящий момент расспросить друга про Осокоря.
  - Мои дела в полном порядке, - откликнулся Вудсток, продолжая опустошать тарелки с выпечкой, - не могу пожаловаться.
  - Я всё собирался спросить, что там с этим имперцем? Ну, с тем, которого ты столь любезно взял под крыло, у него ещё были проблемы на постоялом дворе, его звали, - коррехидор нахмурил брови, словно в усилии припомнить вылетевшее из памяти имя.
  - Осокорь. Марыль Осокорь, - поспешил подсказать Барт, - для него всё обернулось наилучшим образом.
  - Интересно. А вина он привёз действительно хорошие?
  - Если ты или Дубовый клан решит пополнять винные погреба, то я решительно рекомендую Осокоря, - Вудсток утёр губы салфеткой, - правда, на 'Кровь демонов' уже сделал заказ королевский виночерпий для его величества, тут ты опоздал.
  - Отец считает фретское сладкой гадостью и никогда его не пьёт. Я сугубо равнодушен к этому напитку, посему не нахожу нужным платить за него баснословные деньги. Мне бы пару ящиков хорошего леронского и какого-нибудь игристого, из тех шипучек, что так любят дамы.
  - У Осокоря найдётся всё, что ты назвал. У него любое вино - выше всяких похвал. Одно слово - поставщик двора императора Аэциеля! Но никогда, понимаешь, никогда не бравирует знакомствами и связями. И, вообще, Мар - отличный мужик, хоть и имперец. Вот так, Вил, и разрушаются многовековые представления. Никогда бы не подумал, что я сдружусь имперцем, - виноторговец покачал головой, вздохнул и вылил в свою чашку остатки кофе, - не всякий меньше чем за месяц добьётся того, что его принимают в лучших домах Эльферерри. Да что там, сам лорд Грисфорд числит его в приятелях.
  - А, как тебе кажется, этот Осокорь не из военных будет? - спросил Вилохэд с деланым равнодушием, будто повторял светскую сплетню.
  - С чего это вдруг?
  - Да, так, - он сделал неопределённый жест рукой, - говорят, вместе с принцем Брэкереттом возвысилось немало военных, из тех легионов, что стразу встали на сторону молодого императора.
  - Возможно, что кто-то там и возвысился, - усмехнулся Вудсток, - только, скажи мне, где ты видел военного, который бы успешно мог вести торговые дела? Солдафон он и в империи солдафон. Мар - совсем иное дело, он гибкий, тонко чувствует рынок и прозорлив. Что есть, то уж есть.
  - И в чём проявилась хвалёная прозорливость твоего нового друга? - Вил недоверчиво приподнял бровь, прекрасно понимая, что его вопрос лишь ещё больше раззадорит собеседника.
  - В первую очередь в том, что он приехал в Эльферерри сейчас, - Барт наклонился вперёд, от чего его гильдейский знак сверкнул на груди, - император у нас - эльф, Первый консул тоже. Через несколько лет Аэциель получит Морозные земли по ленному праву. И что тогда? Тогда мы станем не позорно присоединённой по Северному миру провинцией, а полноценной частью империи. Это - деньги, это - связи, и тогда многие оборотят взоры на нас. Но к этому времени Осокорь и его торговый дом займут столь прочное положение в Эльферерри, что другим виноторговцем можно будет даже не беспокоиться. И после этого ты ещё будешь спрашивать, из военных он или нет! Конечно, справедливости ради, нужно сказать, что почти половину работы у него выполняет Нодияр.
  - Нодияр? - Вил впервые слышал это имя.
  - Приказчик его, - разъяснил Барт, - не парень, золото. Финансами управляет с безукоризненной аккуратностью. Что, собственно, не удивительно для морознорождённого бастарда, - он приглушил голос, -это не вызвает сомнений у любого, кто хотя бы раз его видел. Только вот какого клана, не знаю. Парень утверждает, что и сам в полном неведении, но, возможно, просто скрытничает. Я так и эдак прикидывал, но вывода определённого сделать не могу.
  Вил с интересом слушал.
  - Чернявый он, смуглый, но это от второй половины. Одно слово - южанин. Нос с горбинкой, на вроде твоего, лицом пригож, из тех, от кого женщины млеют. А так: росту он невысокого, худой. Имя кумейское - Нодияр Бадсара. Вот я и думаю, матушка его либо сбежала с кем, либо похищена была из Морозных земель. Но сколь, не вспоминал, сколь не расспрашивал, никто подобного скандала за последние лет тридцать припомнить не может.
  - Почему ты решил, что этот приказчик эльф по матери?
  - А как же? Фамилия у него кумейская.
  - Если какой-то эльф обесчестил девицу на юге и исчез, она даст ребёнку кумейское имя и фамилию. Так что, Барт, эльфом мог быть и отец.
  - Эх, Вил, не зря тебя его светлость в коррехидоры определил! С двух фраз разбил мою теорию на счёт Нодияра, - восхитился Вудсток, нимало не расстроенный ошибочностью собственных рассуждений, - да, в коррехидории ты на месте.
  - Интересно, почему тебя так заинтересовал этот бастард? - Вил с делано равнодушным видом потянулся за последним рогаликом, - разве в Морозных землях перевелись добросовестные приказчики?
  - Видишь ли, дружище, этот ещё и бард превосходный, из тех счастливцев, кого богиня Эния при рождении в лобик поцеловала, - Вудсток вздохнул, вероятно сожалея, что сам не удостоился подобной чести, - между прочим, выступает с успехом в 'Призраке фиалки'. Поговаривают, - виноторговец привычно понизил голос, рассуждая о финансовых делах, - Эдвардс, владелец заведения, за последнюю неделю удвоил выручку. А это что-то да значит. И воспитание у Нодияра достойное, можешь положиться на моею наблюдательность, его родственники (парень утверждает, будто родителей своих не знал) не пожалели средств и усилий.
  - Занятно, - протянул Вил, будто прослушанное имело для него значение всего лишь как очередная светская сплетня.
  Послышался голос миссис Лиддел, и в комнату вошли дамы. Щёки Фионы порозовели, а слегка растрепавшиеся волосы указывали на полное и тщательное снятие мерок.
  - Мы готовы, ваше сиятельство, - удовлетворённо сообщила модистка поднявшемуся им навстречу Вилу, - надеюсь, вы не успели заскучать?
  Тут она перевела взгляд на надменно восседающую на диванчике супругу главы гильдии 'Мускат', расплылась в широкой улыбке, поклонилась и воскликнула:
  - Миссис Вудсток! Рада видеть вас у себя. Я займусь вами сразу, как только закончу с его сиятельством.
  Милдред не оставалось ничего, как кивнуть в знак согласия.
  Тем временем миссис Лиддел возвратилась к Вилу.
  - Вот, извольте просмотреть полный список, - она протянула коррехидору листок плотной бумаги, на котором её округлым разборчивым почерком был выписан заказ и рассчитана сумма.
  Вилохэд ознакомился со списком и кивнул:
  - Запишите на счёт леди Файдернесс, - распорядился он, возвращая счёт.
  - И ещё, - миссис Лиддел, - убрала счёт в карман изящного фартука, - я надеюсь, ваше сиятельство не сочтёт за непозволительную дерзость то, что я осмелюсь взять на себя заботу заказать для миледи корсеты и бельё в мастерской моей хорошей приятельницы мисс Вайли. У неё лучшие мастерицы-белошвейки и китовый ус всегда отменного качества. К тому же, мисс Вайли никогда не экономит на кружевах. Тем более, все необходимые мерки я с миледи уже сняла.
  - Я и сам собирался попросить вас об этой любезности, у нас с миледи ещё очень много дел на сегодня.
  На слово 'миледи' одновременно среагировали и Вудсток, и его почтенная супруга. Милдред даже вооружилась золотым лорнетом и принялась разглядывать Фиону с головы до ног, пользуясь тем, что девушка стояла к ней практически спиной. Вил видел, что волшебница не понравилась достопочтенной миссис Вудсток: она задержала взгляд на простых косах Фионы, внимательно осмотрела скромное платье и с нетерпением принялась ожидать возможности разглядеть получше её лицо. Барт, конечно, сразу узнал девушку, оторвался от кофе и с вскочил с кресла.
  - Вил, ты так и не представишь нам свою спутницу, - улыбнулся он, - а я ведь встречаю её уже второй раз, почему ты прячешь столь милую даму от общества?
  - Даже не думал этого делать, - Вилохэд взял Фиону под руку, - позвольте представить вам моего старого друга Бартоломью Вудстока и его супругу. Барт, миссис Вудсток, это достопочтенная мистрис Фиона Олдгрэйв.
  Фиона просто не представляла, как ей надлежит вести себя в подобной ситуации, она и так чувствовала себя не в своей тарелке после долгого и обстоятельного снятия мерок, а теперь ещё и этот улыбчивый лысый толстяк со своей уксусной супругой. Вил заметил её смятение и незаметно ободряюще сжал фионин локоть. Она поклонилась Вудстоку и его супруге.
  - Мне очень приятно, - проговорила волшебница, ещё более краснея, - я тоже сразу вспомнила вас. Вы были в 'Доме шоколадных грёз'.
  - Конечно, - воскликнул Барт, со смешком, который несколько не сочетался с встревоженным взглядом в сторону супруги, - не просто забыть бритого наголо эльфа! Поверьте, я в Эльферерри один такой!
  - Но у нас сегодня, действительно, масса дел, - коррехидор повернулся к модистке, - миссис Лиддел, вы не могли бы порекомендовать нам хорошего обувщика?
  - Без всяких сомнений, лучшие в этом деле Бруксы. Обувь из магазина 'Брукс и Брукс' по праву держит первое место среди самой модной обуви в Элферерри, - миссис Лиддел, всплеснула руками, словно ей не хватало слов, дабы описать достоинства обуви Бруксов, - если вас не устроит выбор в магазине, Бруксы сошьют вам на заказ и быстро.
  Записать для вас адрес, сэр?
  - Сделайте одолжение.
  - Что на счёт покупки драгоценностей, то...
   - Драгоценности, миссис Лиддел, мне по силам приобрести самому. Барт, миссис Вудсток, всего доброго, - Вилохэд поклонился, и повёл Фиону к выходу.
  Из глубин дома, как по волшебству, появилась одна из двух одинаковых служанок. По взглядам, какие та бросала на четвёртого сына Дубового клана, волшебница предположила, что это та самая, что и встречала их.
  Посещение магазина обуви не доставило Фионе не малейшего удовольствия. Брукс и Брукс, которые были не отец с сыном, как они с Вилом предположили вначале, а оказались услужливыми близнецами средних лет, побудили волшебницу перемерить целую груду туфель, ботинок, сапожек. Вил отгородился от этого действа утренней газетой, оставив девушку полностью во власти близнецов, выглядывая из-за газеты лишь на настойчивые просьбы обувщиков оценить их выбор. В итоге Джон оттащил в карету целую груду коробок, а Вил отсчитал сумму, о величине коей Фионе даже думать не хотелось.
  - Теперь обедать, - Вил с облегчением откинулся на спинку сиденья в карете, - я дал указания Джону, он отвезёт нас в одну замечательную ресторацию. Говорят, она очень популярна в последнее время.
  - Вообще-то, у меня много работы в коррехидории, - попыталась возразить Фиона, - я и половины не успела доделать, когда вы пришли.
  - На правах вашего непосредственного начальника и сюзерена (вы же на службе у Дубового клана, не забывайте!) я предоставляю вам выходной, - он улыбнулся той особенной улыбкой, которая придавала лицу четвёртого сына герцога Файдернесса совершенно мальчишеский вид, - тем более после всех мучений с заказыванием платьев и покупкой обуви, что выпали нам на долю сегодня, мы заслуживаем маленького праздника.
  - Если этот 'праздник' не превратится для меня в ещё одно мученье, - пробормотала Фиона, с тоской подумав о роскошном заведении, где знатные и хорошо одетые эльфийки станут провожать её презрительными взглядами.
  - Фиона, мне просто необходимо обсудить с вами некоторые сведения об Осокоре, которые я получил от Барта, - посерьёзнев, сказал Вил, - прежде чем писать дяде Джейку, нужно хорошо обдумать, что мы поручим ему узнать. Джон отвезёт нас в одну приличную ресторацию, а по пути я детально расскажу вам, что мне удалось узнать у Барта об Осокоре.
  Рассказ Вилохэда, как всегда, оказался обстоятельным и подробным, и когда карета с гербом Дубового клана остановилась возле особняка со странной вывеской 'Призрак фиалки', волшебница уже хорошо представляла мнение друга коррехидора о приезжем.
  - Давайте вы сами закажете, - негромко проговорила она, когда унылого вида хозяин, унылость не разгоняла даже угодливая улыбка, с какой он встретил младшего Файдернесса, с поклоном вручил ей меню.
  Вилохэд едва заметно кивнул и велел подать запечённую речную рыбу с овощами.
  - Что милорд изволит пить? - ещё один поклон сопроводил эти слова.
  - Глайс. У вас какой глайс сегодня?
  - Ваше сиятельство будет довольно. Наш повар сварил отменный глайс из яблок с добавлением сока вишни. Ещё мы владеем секретом некоторых ароматических травок, каких в других местах вы не встретите. Изволите попробовать?
  Сиятельство изволило. Когда девушка в клетчатом переднике поставила перед ними два высоких бокала с запотевшими стенками, Вил подался вперёд и проговорил:
  - Со слов Барта получается, что Осокорь не только привёз солидное количество вина, но и качество товара вполне соответствует поставщику императорского двора, Лорд виночерпий собирается закупить всю партию Крови демонов. Я хорошо знаю сэра Роджера, он эльф старой закалки, с кем попало приятельствовать не станет, тем более с имперцем. А для Осокоря сделал исключение. К тому же, - Вил тоже воздал должное глайсу, - если предположить, что наш подопечный владеет не совсем подлинными бумагами, я мог, опыта у меня пока маловато, проглядеть что-либо. Но сэр Роджер никогда!
  - И что тогда получается? - Фиона хотела продолжить мысль, но вынужденно смолкла, когда им принесли заказ.
  - Странность какая-то получается, - коррехидор заложил салфетку, - дядя Джейк не нашёл ни малейшего следа пребывания Осокоря в Рие, никто его не знает, даже не слышали о нём, а здесь он с лёгкостью входит в самые высшие круги света. Либо мы упускаем нечто очень важное, либо есть какое-то простое объяснение, оно лежит на поверхности, но мы его не видим.
  - Например, что этот Осокорь действительно маг высокого уровня, - воодушевлённо проговорила Фиона, - он зачаровал сначала Второго консула, потом вашего друга и в конце концов самого Лорда-виночерпия.
  - Почему-то мне в это не верится, - мягко возразил Вил, - не так-то просто это проделать. А главное, зачем? Чтобы продать в Эльферерри партию отличных вин? На качественные вина у нас спрос всегда высокий, а практикование магии без лицензии чревато судебным преследованием. Вы, как чародейка на службе его величества, должны знать.
  - До десяти лет каторжных работ, - ответила Фиона, - сообразно тяжести преступления. Вы правы, Вил, - она смутилась собственной фамильярности, - то есть, милорд. Чтобы рисковать такой перспективой, нужны серьёзные причины. Продажа вин не подходит.
  - Я думаю, Осокорь может быть чьим-то однополчанином, ведь с императором Аэциэлем возвысились многие военные. Кто-то сделал протекцию этому виноторговцу, выправил бумагу, и тот отправился в Морозные земли. Может он и правда тот центурион Марыль, которого вспоминал королевский шут.
  - Не получается, - возразила магичка, - она расправилась с рыбой и выпила ещё глайса, благо владелец 'Призрака фиалки' послал им целый кувшин в подарок от заведения, - и вы сами, и ваш друг Вудсток утверждали, будто Осокорь не похож на военного. Военный или не военный, но, в любом случае, патент выправить он должен был. Что же получается, денег на прекрасные вина у него хватило, а на покупку патента нет? В волшебника я поверю скорее. А что, если нам не гадать на кофейной гуще, а просто встретиться с ним? Вы ведь можете договориться, чтобы мы ненароком пересеклись? Вудсток приглашает Осокоря пообедать, а там как бы по случаю оказываемся мы с вами. Я аккуратно проверю имперца, не является ли он магом. У меня ведь на лбу не написана моя специальность. Вот и выясним. А вы могли бы завести разговор о войне в Кумее, сославшись на Фархана. Заодно посмотрим, не знает ли он королевского любимца.
  Сэр Вилохэд помолчал, обдумывая слова Фионы.
  - Не пойдёт, - сказал он, откладывая вилку, - мы ни в коем случае не должны с ним встречаться, а тем более подвергать его магической проверке.
  - Почему? - искреннее удивилась волшебница, - он даже и не заподозрит ничего, я ж осторожненько, тихо-тихо.
  - Если он обычный человек, добывший себе по связям бумаги или пробившийся наверх с новой властью, - Вил провёл рукой по волосам, он ещё никак не мог привыкнуть, что вместо гривы, падающей на спину, у него короткая причёска, - мы не получим ничего. Но вот если Осокорь вдруг окажется чародеем, а зачаровать стольких людей и эльфов для достижения своих целей мог только волшебник очень высокого уровня, он ваше 'тихо-тихо' почувствует и мгновенно поймёт, что находится под подозрением. Всё это приведёт лишь к тому, что Осокорь затаится, чем весьма осложнит нам расследование.
  - Вы считаете, он причастен к стоячим покойникам?
  - Не думаю, - покачал головой коррехидор, - первый случай относится к июлю. Сомневаясь, что Осокорь был тогда в Эльферерри. В то время ещё никто не подозревал, что Аэциэль жив, тем паче, что он сядет на имперский трон. Появление Осокоря и стоячий труп - просто совпадение. У меня есть идея поручить дяде Джейку, чтобы он порасспрашивал про окружение виноторговца, благо у него в приказчиках весьма приметная личность ходит.
  К столику коррехидора приблизился хозяин 'Призрака фиалки' и поинтересовался, всем ли довольны господа посетители?
  - Да, благодарю, - Вил вытащил кошелёк и выложил на стол сумму, заведомо превосходящую счёт, - но только несколько скучновато у вас.
  - Вашему сиятельству просто не повезло, - расплылся в обычной кислой улыбке подошедший, - у нас превосходный бард выступает. Господин мэр лично дважды приходили послушать нашего Нодияра.
  - Нодияр? - что за нелепое имя? - Вил скривил губы с картинной спесью морознорождённого, - вы серьёзно полагаете, будто эльф, носящий столь глупое прозвание, может оказаться приличным бардом?
  - Ваше сиятельство изволит ошибаться, - низкий поклон сопроводил сие дерзкое предположение, - и изволит ошибаться дважды: Нодияр приезжий, и эльф всего лишь наполовину, а талант у него несомненный.
  Вил недоверчиво покачал головой, будто придерживался узколобой позиции о превосходстве эльфов во всём и всегда.
  - К сожалению, наш певец ещё и по торговому делу служит, - продолжил мистер Эдвардс, - а хозяин его - муж весьма строгих правил, держит своего приказчика при себе, позволяет лишь изредка выбраться на выступление. Увы, видимо, дела заставляют Нодияра быть вдали от 'Призрака фиалки' уже с пятницы. Вы даже не представляете, господин граф, сколько я получаю записок от наших клиентов с просьбой немедленно сообщить им, когда он соберётся выступить.
  - И что такого особенного в этом заезжем музыканте? - небрежно бросил коррехидор, побуждая, тем самым хозяина ресторации продолжить свой содержательный монолог.
  Тот и продолжил.
  - Он ведь не просто поёт, на это у нас, в Эльферерри многие способны, Нодияр особенные представления даёт, - Эдвардс выдержал небольшую паузу, давая слушателям возможность приготовиться к его словам, - зрители, как заворожённые, слушают его баллады и смотрят на чудеса, что демонстрирует артист.
  - Чудеса? - оживилась Фиона, - получается ваш бард магию практикует?
  - Что вы, миледи, - ресторатор поднял руки в протестующем жесте, - то есть магия, она, конечно, есть, да только всё это сплошь покупные штучки, так - иллюзия одна, чтобы честную публику потешить. Я проверил. Одного уважаемого клиента из академии попросил. Мне, понимаете, неприятности с магом без лицензии ни к чему, репутации заведения страдает, один вред плюс убытки. Так вот, этот самый уважаемый эльф мне сказал, мол, успокойся, Эдвардс, ничего твой парень не колдует, просто закупился в лавке с заклинаниями, обвешался всякими впечатляющими побрякушками, навроде шляпы с кистями рук от скелета и дурит голову простакам. Ну я и успокоился. А что? Коли он закона не нарушает, публика в восторге, так и пускай продолжает. Вот что я вам, милорд, скажу, посетите его представление, не пожалеете. Я вам лично записку черкну, когда бард наш от торговых дел освободится и выступить надумает.
  - Хорошо, - милостиво разрешил Вил, - пришлите мне записку. Я, возможно, выкрою время на посещение вашего заведения раз.
  - Это честь для меня, ваше сиятельство, - в очередной раз поклонился Эдвардс, - я прикажу оставить за вами лучшие места, поближе к сцене.
  - И что скажете теперь? - спросил Вилохэд уже в карете.
  - Скажу, что бард этот меня заинтриговал, - ответила Фиона, - что-то очень уж расхваливал его ресторатор, будто родственника какого.
  - Прибыль, она кого хочешь родственником для жадного эльфа сделает. К тому же на представления стали ходить весьма высокопоставленные лица, престиж заведения растёт. Однако ж, не об Эдвардсе речь, - Вил задумчиво посмотрел на перчатки, лежавшие у него на коленях, - если в Рие никто из высшего света ничего не знает о Марыле Осокоре, возможно, там что-то известно о его приказчике.
  - Вы предполагаете, он давал представления в Рие?
  - Очень даже может быть. Люди и эльфы редко изменяют собственным привычкам. Не успел этот Нодияр Бадсара объявиться в Эльферерри, он подрядился выступать у Эдвардса. Не думаю, что ему не достаёт жалования старшего приказчика, если учесть, что, как правило, проезд и проживание в гостиницах оплачивает хозяин. Значит, петь - это потребность души, хобби, охота, которая, как известно, пуще неволи. Вот я и думаю, а не выступал ли этот бард в столице империи. Если да, то кто-то его знает, а это может вывести нас на Осокоря.
  Фиона покусывала губы.
  - Возможно, вы сочтёте, что я страдаю навязчивыми идеями, - произнесла она после некоторого колебания, - но я всё же скажу. Вдруг волшебник там Нодияр? Это он зачаровал Второго консула, лорда виночерпия и прочих.
  - Но знакомый маг ресторатора проверил певца, - возразил коррехидор, - магия вся наносная, не собственная. Зачем волшебнику покупать всяческие магические штучки, когда он может сделать это сам прямо во время представления?
  - Да за тем, что он скрывает свой дар. Ему и покупать ничего не нужно, сам наколдовал, а после использует, считает, что никто его не вычислит, - закончила победно девушка.
  Вил обдумал её слова.
  - Не стану говорить, будто подобное невозможно. Но сразу предупрежу ваш порыв, барда проверять мы тоже не станем. Во-первых, его уже проверил кто-то из академии, значит, если он и маг, то весьма хорошо прячет свой дар. Вам я проверять его на более глубоком уровне не позволю. Мы, опять-таки, обнаружим свой интерес, я не знаю, к каким последствиям это может привести. Я хоть и изучал магию чисто в теоретическом ключе, понимаю, как опасно может быть непрошенное вторжение в приватность чародея, если он того не хочет. Так что рисковать вашим здоровьем я запрещаю категорически. При мне или без меня, коли представиться подобная возможность. Обещаете?
  - Обещаю, - со вздохом проговорила Фиона, она в голове уже составила план по собственной проверке барда.
  - Вот и прекрасно, - казалось, обещание Фионы сняло какую-то тяжесть с души коррехидора, - думаю, в Рие столь необычные представления не могли пройти незамеченными. Мы попросим дядю Джейка разузнать о каких-нибудь сопровождающихся магией выступлениях, о самом певце, его друзьях, знакомым, слухах и сплетнях вокруг имени Нодияра Бадсары. Барт намекал на некий скандал любовного свойства. На всякий случай спросим, не было ли в столице империи стоячих покойников. Не то, чтобы я всерьёз верил в причастность Осокоря к этому, но, чтобы исключить стоячие трупы, мы должны точно убедиться.
  Девушка согласно кивнула. Они уже приехали, и теперь карета просто стояла возле фиониного дома.
  - Я смею надеяться, - проговорил Вил, - что вы не откажете мне в помощи составить послание дяде?
  - Охотно сделаю это, хотя писать письма - не моя сильная сторона.
  - Тогда завтра или послезавтра посидим у меня в оранжерее. Если у вас есть иные планы, то можно отложить, - Фиона заверила, что вечерами она совершенно свободна, - отлично. Джон заедет за вами пораньше. Мы напишем и отправим письмо, а после этого я обещаю вам горячий шоколад и восхитительные воздушные пирожные.
  В прихожей Фиону встретила миссис Пост, с озабоченным видом стоявшая возле груды голубых коробок, украшенных заглавными буквами 'Б' и 'Б' в окружении венка из полевых вьюнов - фирменного знака обувщиков Бруксов.
  - Вот, извольте ли видеть, мистрис Фиона, это всё доставили для вас. Я не знала, куда девать такое обилие коробок, поэтому сложила их в прихожей.
  - Вы правильно сделали, миссис Потс, - кивнула девушка, - я сама уберу их.
  - Покупки доставил вежливый молодой эльф в тартановом шарфе, - многозначительно заявила домовладелица, она явно надеялась на подробное объяснение, - он сказал, что это всё ваше.
  Магичка поняла, что речь идёт о Джоне, кучере Вила, но посвящать квартирую хозяйку в подробности сегодняшнего дня не собиралась.
  - Да, я знаю, - серьёзно кивнула она и пошла в свою комнату.
  Миссис Потс, не скрывая своего разочарования, только покачала головой.
  Фиона принялась расстёгивать платье и всё думала, зачем она дала столь опрометчивое обещание Вилу не ходить смотреть на барда Нодияра. Вилу свойственно держать её подальше от всего интересного и захватывающего, какой могла бы стать дуэль двух волшебников на глазах десятков эльфов из публики.
  - И много он бы смог, будучи на сцене? - сама себя спросила волшебница, и сама же себе ответила: - да ничего особенного! Руки у артиста были бы связаны, ведь он скрывает свои магические возможности, значит, раскрывать себя при большом стечении народа он точно не станет. Да и вообще вопрос, маг ли он.
  В прихожей раздался заливистый трезвон дверного колокольчика. Это возвратилась с работы Харриет Слип. Фиона подумала, что подруга вечно забывает взять с собой ключи от входной двери.
  Послышались шаги миссис Потс, ворчавшей что-то себе под нос, звук открываемой двери и весёлый голос Харриет, мгновенно сменившийся удивлённым возгласом.
  Конечно, ей на глаза попались коробки с обувью. Фиона обругала себя за то, что не убрала покупки в свою комнату, хотя, в её небольшой спальне вряд ли удалось спрятать такое количество кортонок. Девушка не продумала о том, как объяснит подруге их появление, поэтому принялась лихорадочно придумывать какое-нибудь удобоваримое объяснение. Но не успела. Раздался короткий стук в дверь, и на пороге возникла подруга, разрумянившаяся после прогулки (Харриет работала неподалёку и всегда ходила туда и обратно пешком), в форменном тёмно-синем платье - обычной одежде всех гувернанток Эльферерри.
  - Фио! - воскликнула она, всплеснув руками, - ты скупила половину обувной лавки! Решила подработать коммивояжёром? Или ты ограбила кого-то в тёмном переулке? - ровные, словно нарисованные брови подруги сошлись в серьёзной гримаске, - нет, наколдовала себе кошелёк золота!
  - Не говори глупостей, Харриет, - оборвала её волшебница, - для офицера Службы дневной безопасности и ночного покоя и первое, и второе одинаково неприемлемо, наколдовывать деньги так же противозаконно, как и украсть их. Коронер приравнивается по званию к старшему лейтенанту, так что избавь меня от подобных предположений.
  - Слушаюсь, мистрис старший лейтенант, - Харриет шутливо отдала честь, и уселась на кровать с видом однозначно говорившим, что она не собирается покидать спальню, пока не получит удовлетворяющих её объяснений, - тогда просвети меня, откуда эта груда коробок. Миссис Потс под большим секретом мне сообщила, будто их доставил некий обходительный молодой эльф, носящий тартановый шарф в неких нам хорошо известных цветах.
  - И что? - с вызовом проговорила Фиона.
  - А то, моя дорогая скрытница, ты можешь ничего не говорить, я сама обо всём давно догадалась, - на милом личике Харриет сияла счастливая улыбка, - и могу только поздравить тебя, пожелав самого лучшего вам обоим.
  - С чем поздравить? И каким это обоим? - взорвалась Фиона, - не представляю, чего ты там себе нафантазировала! Только ты очень и очень ошибаешься.
  - Ошибаюсь? - подруга сощурила голубые, словно незабудки глаза, - возможно, я не обладаю таким чётким и упорядоченным умом, как ты, но сложить два и два я в состоянии. Даже лейтенанту, пускай и старшему, не по карману купить такое количество обуви у Бруксов. Думаю, пары лет твоего годового жалования не покроют расходы. Миссис Потс, конечно, не разбирается в тонкостях геральдики, но коричневый и голубой цвета она запомнить в состоянии. Для меня они однозначно указывают на Дубовый клан. Дорогая, я так рада за тебя!
  Харриет от избытка чувств вскочила с кровати и заключила подругу в объятия.
  - Он - прекрасный покровитель для девушки, ни одна дама, что удостоилась его внимания, не могла пожаловаться на дурное обращение или скупость. Он - джентльмен до мозга костей!
  - Прекрати, - Фиона освободилась от объятий подруги и отошла к окну, - если ты имеешь в виду коррехидора, то я тебя вынуждена разочаровать: у нас чисто деловые отношения.
  - Да, ладно, Фио, ничего постыдного в романе с четвёртым сыном Дубового клана нет, наоборот, это очень почётно, должна сама понимать.
  - Что я должна понимать? - вскричала Фиона, - ты насочиняла мне целый роман, а я скажу тебе правду, которую ты так жаждешь услышать, - да, все эти покупки оплатил Вил, но сделал он это по приказу его величества Эверетта. К тому же младший Файдернесс женится на Синтии Сирисхилл, об этом объявят на балу Гильдейских старшин.
  - На счёт женитьбы верю сразу, а вот по поводу приказов короля, извини, дорогая, это звучит смешно. С чего это бы Его Величеству обязывать графа покупать для тебя вещи? Говорю сразу, если ты заявишь, что проводите время на ложе тоже по приказу короля, я не поверю, - Харриет выглядела обиженной, - будь я твоей младшей сестрой, лет двенадцати, возможно, твоя беспомощная ложь и сработала бы.
  - Мы - не любовники, - холодно сказала Фиона, - и никогда ими не были.
  - Знаешь, Фио, мы - подруги уже много лет, и я считала, что имею право на толику твоей откровенности, - в голосе Харриет слышалась горечь, - а ты кормишь меня глупыми сказками про короля, про отсутствие романа. Меня обижает, что вместо того, чтобы разделить со мной радость, а девушка не может не быть счастливой, удостоившись привязанности Вилохэда Файдернесса, ты сидишь с кислым и недовольным видом, будто у тебя несварение желудка. Мне очень обидно, Фиона.
  - Если тебя столь раздражает мой кислый и недовольный вид, возможно, ты оставишь меня одну?
  - Ты выгоняешь меня?
  - Нет, просто не вижу перспективы этого глупого разговора.
  - Хорошо, Фио, я оставлю тебя одну, раз тебе этого так хочется. Но пойми, ни я, ни твой возлюбленный не заслужили подобного отношения.
  Когда дверь за Харриет Слип закрылась, Фиона не смогла сдержать слёз.
  
  Глава 20
  СНЕЖНЫЕ ГЛАЗА ОСОКОРЯ
  
  Как и собирались, в ночь с воскресенья на понедельник Осокорь и Ноди отправились ставить поводок на карету господина Парка. Клирик, ещё, когда присматривался к съёмным квартирам, заприметил целый каскад ледяных горок, сооружённый на лужайке перед одним из домов. Днём горки были полностью оккупированы детьми, а вот ночью вполне подходили для проведения ритуала, сложность коего состояла в том, что создавать поводок надлежало в непосредственной близости от цели.
  Осокорь долго мял неподатливый снег, прежде чем получился крепкий снежок. Ноди любил наблюдать за тем, как его друг и начальник творит колдовство, в эти минуты своей сосредоточенностью и отрешённостью он неуловимо напоминал барду деда. Хотя тот умер почти тринадцать лет назад, тоска временами сжимала сердце Ноди.
  Стеклянной тонкой палочкой Осокорь пустил себе в глаза жидкость из пузырька с притёртой крышкой и зашипел от боли. Из глаз в буквальном смысле брызнули слёзы, которые ругающийся себе под нос клирик тщательно собрал в специальную серебряную плошечку. После чего, утирая красные (даже в свете луны) глаза носовым платком, попросил барда возжечь спиртовку. Ноди проделал это без малейшего усилия, лишь щёлкнув пальцами.
  Из инструментария была извлечена длинная тонкая игла, которую Осокорь тщательнейшим образом нагрел в пламени спиртовки, а затем нарисовал на снежке два глаза. Снег плавился под иглой, образуя мгновенно замерзающие на морозе дорожки.
  - Теперь твоя очередь, - Осокорь передал снежок Ноди.
  - Никогда подобного не делал, так что буду импровизировать, - проговорил бард, стягивая шубу, - надеюсь, если что пойдёт не так, слёз у тебя на второй снежок хватит.
  - Постарайся с первого раза, - клирик спрятал носовой платок в карман, - удивительно паскудное ощущение от этого зелья.
  Бард чуть наклонил голову в знак согласия и закатал рукав рубашки.
  - За эту руку меня хватал Парк, - бормотал он, выбирая место, где бы полоснуть кинжалом, - и через неё я смотрел на птицеголового мага.
  Обсидиановое лезвие ритуального кинжала надрезало кожу, и из ранки выступила кровь, показавшаяся даже самому Ноди в лунном свете совершенно чёрной. Бард обмакнул в кровь пальцы другой руки, капнул на ладонь. Потом лизнул ранку и забрал у Осокоря снежок. Окровавленной ладонью он сжал снежок и постарался как можно ярче воссоздать в своём воображении образ Парка, замирающего от страха на коленях, когда маг читал его мысли. Следом из памяти было извлечено омерзительное ощущение парковской руки на саднящем от пореза предплечье, его взволнованное лицо, поверх всего этого бард наложил жажду, неразрывно связанную со словом 'сладость'. Сам Ноди глубоко презирал тех, кто принимает одурманивающие зелья, но прекрасно знал, насколько к ним может быть привязан человек. Парк был эльфом, что, собственно, картины не меняло: пустые глаза потребителей шлаха, их скорчившиеся иссохшие тела, готовность сделать всё, что угодно за новую порцию - всё это было привязано собственной кровью Ноди к снежку с ледяными бороздками глаз.
  - По-моему должно сработать, - бард, поёживаясь на пронизывающем ветру, надел шубу, - посмотри сам.
  Осокорь побаюкал снежок в ладони, словно прислушиваясь к своим ощущениям, затем сказал:
  - Заклинание мне не знакомо, но, похоже, наложено оно грамотно. Два слоя чую легко, но вот с третьим не слишком ли много накручено вокруг жажды?
  - Это для точности. Вдруг он будет волноваться перед встречей со своим патроном? Не будет жажды, не сработает поводок.
  - Ладно, хорошо, импровизатор. Теперь моя очередь.
  Осокорь набрал в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и медленно, стараясь точно выдержать сложный ритм, принялся произносить про себя слова заклятия. Заклятие было порядочной длины, и главная сложность состояла в том, что нельзя было ни сбиваться на скороговорку, ни выдыхать. На последнем мысленном слове он выдохнул облачко пара на снежок. Дыхание Осокоря заклубилось и впиталось в снег, одновременно с этим ожили нарисованные глаза: они сперва бессистемно ворочались так и эдак, затем словно соединились друг с другом и стали синхронно двигаться. Ноди заметил, что они поворачиваются точно также, как глаза Осокоря.
  - Осталось прилепить снежок на ворота, - проговорил клирик, и снежные глаза повернулись вместе с ним в сторону знакомого особняка на улице Уходящего солнца, - ты вчера потренировался кидать снежки?
  - Меня до самого обеда Снорри заставил целый сугроб перекидать, - бард уже надел перчатки из серой замши, - пока, видите ли я научусь правильно метать снежные заряды.
  Ноди, выросший в хлопковом имении, снег видел пару раз в жизни, если не считать заснеженных вершин далёких гор, и ценнейший опыт в прицельном бросании снежков обошёл его стороной. Снорри пришлось обучать товарища с самых азов, кои на родине гнома известны малым детям. Бард оказался способным учеником и за полдня навострился кидать снежки на далёкое расстояние и с большой точностью.
  - Я-то докину, вот только прилипнет ли? - засомневался он, прикидывая на руке вес снежка и расстояние до верхней перекладины ворот.
  - Липкость встроена в сам снежок, - заверил Осокорь друга, - прилипнет, будь здоров, ты только не промахнись. Главное, что б он за забор не улетел. Разряжать его на расстоянии - попотеть придётся обоим.
  Бард размахнулся и метнул снежок. Тот пролетел, ударился о верхнюю перекладину прямо посередине и мгновенно залип на ней. За воротами раздался бодрый собачий лай.
  - Пошли спать, - проговорил Осокорь, - теперь остаётся только ждать, пока господин Парк соберётся проведать своего таинственного питомца.
  - Интересно, кто он, - заметил Ноди, поднимая воротник шубы, мороз пробирал через согревающее заклинание.
  - Даже не берусь предполагать, - клирик засунул замёрзшие руки в карманы, - скоро всё одно узнаем. Эх, чаю бы сейчас горяченького, да с коньяком.
  - Коньяка не обещаю, а вот виски в нашей гостинице полно.
  Весь следующий день прошёл в пустом ожидании, не дававшем, однако, полностью погрузиться в повседневные дела. Осокорь проверял поставки, а Ноди и Снорри вяло резались в карты. Гном подначивал друга, отпуская шуточки по поводу его строгого воспитания, лишившего барда многих мальчишеских радостей и ценнейшего опыта первой любви. Ноди держал высокомерную мину морознорождённого, бросив сквозь зубы, что плебейские радости никого не сделали ни счастливее, ни опытнее, а, помолчав, прибавил что-то по поводу особого положения в подлунном мире, к которому его готовили с рождения. Гном только посмеивался в ответ.
  К обеду обоим это времяпрепровождение изрядно поднадоело, и бард отгородился от друга книгой. Тот поскучал в вынужденном одиночестве, сходил вниз, принёс кувшин пива и горячих пирожков с ливером.
  На аромат, распространяемый знаменитыми пирожками, Ноди лишь скорчил выразительную гримасу глубокого отвращения, но пива глотнул. Пирожки доел пришедший Осокорь.
  - А вы ничего с заклинанием не напортачили? - спросил Снорри, с сожалением глядя на опустевший кувшин, - уже дело к ночи, а оно ни гу-гу.
  - Мы как-то не ожидали, что Парк сегодня поедет, - откликнулся клирик, - скорее завтра или даже послезавтра.
  - Так чего, спрашивается, мы весь день в гостинице просидели, как пришитые?
  Гном с осуждением воззрился на друзей.
  - Я просто устал и вымотался за последние дни, - спокойно пояснил Ноди, закладывая длинным пальцем страницу книги, - хотелось посидеть дома, у камелька, отдохнуть.
  - А тебе, молодой человек, - голос Осокоря был совершенно серьёзен, - придётся все дни дома просидеть. Карета должна быть наготове. И, кроме того, нам с Нодияром совершенно не с руки разыскивать тебя в случае тревоги по кабакам и трактирам.
  - Времяпровождение в коих ты находишь весьма увлекательным, - ядовито добавил Ноди.
  Гном насупился.
  - Вот, как что, так я - центурион, а как меня отчитать, так - молодой человек! Хоть я и не человек вовсе.
  - Я просто так выразился. Но из 'Лозы' ни шагу.
  Поводок сработал на следующий вечер. Снорри радовался, как ребёнок: ещё бы, это означало конец томительному и беспокойному ожиданию. Как только Осокорь почувствовал сигнал от снежных глаз, гном мгновенно оделся и отправился на конюшню, чтобы вывести их экипаж. Выезд обошёлся Осокорю в кругленькую сумму, зато лошадь была хороша, карета имела магические освещение и обогрев, предлагался даже кучер в фирменной ливрее владельца наёмных экипажей. Эту услугу клирик вежливо, но твёрдо отклонил, сославшись на нежелание держать в праздности своего слугу, который получает жалование и за кучера. Таким образом, на попечении Снорри оказалась резвая пегая кобылка с забавным прозванием Плюшка и добротный экипаж.
  Выезжали они из гостиницы, когда часы на городской ратуше пробили девять. Чтобы не высовываться каждый раз и не кричать Снорри, куда следует повернуть, Ноди предложил систему сигналов: один стук - прямо, два - направо, три - налево. Гному было ужасно интересно, как работают снежные глаза, он выпытал у Ноди все малейшие подробности установки заклятия. Осокорь же толком объяснить ничего не мог, говорил, что просто чувствует, как его тянет в ту или иную сторону. К разочарованию Снорри никаких живых картин он не видел.
  - Это ж тебе не магический шар, - заметил бард, - а всего лишь снежок, упавший на карету в момент выезда.
  - Все эти магические шары один обман, - уверенно парировал Снорри, - не более чем уловка, чтобы уличные гадальщики могли выманивать честно заработанные денежки у простодушных простаков.
  - Не скажи, - Ноди усаживался в карету, согнув шею, чтобы пролезть под поставленным наискось мечом гнома, - знавал я одного предсказателя в Кумее, так он мог с точностью до таньге назвать сумму калыма, которую запросят за невесту.
  - И ему платили процент отцы, чтобы повыгоднее сбыть с рук дочек, - рассмеялся Осокорь, - хотя классическая магия и отрицает особые свойства хрустальных шаров, я могу вас примирить: любой предмет может стать своеобразным маяком для того, кто умеет сосредотачиваться. Хоть хрустальный шар, хоть дорожный булыжник. И давайте-ка поскорее трогаться, у меня глаза чешутся, будто я полдня нырял в речке с грязной водой.
  Вопреки ожиданиям Осокоря потянуло в центр Эльферерри.
  - А мы-то думали, он своего приятеля на вилле держит, - сказал Ноди, когда они пересекли одну из центральных улиц.
  Осокорь ничего не ответил, он сидел с закрытыми глазами и ощущал путь Парка. Он указывал повороты, а Ноди стучал гному, лихо правившему каретой. Примерно через час (а в путь им пришлось отправиться прямиком от дома Парка) Снорри привёз их к освещённому огнями зданию, возле коего стояло множество карет, кэбов и экипажей.
  - Вон его карета, - выглянул в окно Осокорь, - и снежок наш на месте.
  - Ой, вряд ли этот прохвост тут питомца держит, - Ноди вышел на мороз и поёжился после тепла кареты, - это какое-то публичное место.
  - Давайте я схожу и узнаю, - с готовностью предложил Снорри, - а то я засиделся уже.
  - Сходит Ноди, - тон Осокоря не оставлял места возражениям.
  Через короткое время бард вернулся.
  - Это ночной клуб с вычурным названием 'Медвяные поля'. На деле обыкновенный игорный дом. Тут играют во все известные мне азартные игры и по хорошим ставкам. А летом у них есть букмекерская контора, обслуживающая Королевские скачки. Так что, - Ноди откинул брошенные ветром в лицо волосы, - мы с тобой где-то просчитались, Мар.
  - Я даже догадываюсь, где именно. - На глаза Осокоря было жалко смотреть, они слезились, зверски покраснели, а веки припухли, - сдаётся мне, что кое-кто перемудрил с эмоциональными состояниями подопечного.
  - Возможно, - склонил голову бард, - или сработали две из трёх привязок: волнение, птицеголовый маг, он вполне мог быть сегодня за карточным столом, и жажда наживы, её моё пробное заклинание приняло за жажду иного свойства.
  - Значит так, - Осокорь утёр в очередной раз слёзы, - караулить мерзавца тут нет никакого смысла. Мы возвращаемся в гостиницу, я привожу в порядок свои глаза, и мы с Ноди поедем ставить второй поводок.
  Спать легли уже под утро. Несмотря на то, что в этот раз Снорри увязался со всеми, проснулся гном бодрым и почти час ждал, пока проснётся Ноди.
  Бард же продолжал спать, хотя часы на городской ратуше уже пробили девять раз. Осокорь забежал на минутку, чтобы сказать, что отправляется в гильдию виноторговцев и раньше обеда не появится.
  Ноди проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Этим кем-то оказался, естественно, Снорри.
  - Что случилось? - проговорил бард сквозь сон. Вчера он сильно устал, а недосыпание грозило обернуться тупой головной болью, отдающей в тошноту.
  - Ничего, просто уже десятый час.
  Ноди кратко и ёмко послал друга по-кумейски, повернулся лицом к стене и спрятал голову под вторую подушку, чтобы не слышать бормотания гнома о том, что тому, кто называет себя Нодияром-пашой, не к лицу ругаться как портовому грузчику.
  Казалось, что проспал-то он всего ничего, а настырный гном уже снова тормошит его.
  - Слушай, Снорс, - проговорил бард угрожающим голосом, не разлепляя глаз, - если ты не угомонишься, я спеленаю тебя парализующим заклинанием на пару-тройку часов и отосплюсь спокойно, - тонкая рука Ноди высунулась из-под одеяла.
  - Ноди, это я, - открыв, наконец, глаза, Ноди обнаружил Осокоря, сидящего на краю его кровати, - вставай, у нас срочный покупатель.
  Бард вылез из-под одеяла целиком и ошалело спросил, который час.
  - Дело к полудню, соня, - откликнулся Снорри.
  - И времени у нас очень мало, - Осокорь погладил свой чисто выбритый подбородок, - умывайся, приводи себя в порядок и поехали.
  - Ладно, - Ноди влез в штаны и копался в сундуке в поисках свежей рубахи, - что это за покупатель такой, что мне даже времени на ванну не остаётся. Я вчера, между прочим, не успел искупаться, за мерзавцем-Парком гонялись, после твои глаза лечили, а уже потом поводок ставили.
  - Обойдёшься без ванны, - Осокорь не имел намерения слушать обычное Ноди нытьё, неизменный спутник неурочного подъёма барда. - сам Лорд-виночерпий его морозного величества проявил интерес к привезённой нами 'Крови демонов'. Чистой рубашки будет вполне достаточно.
  - Чай не к бабе идёшь, - засмеялся гном, - можешь своим одеколоном облиться.
  Ноди быстро собрался, схватил с тарелки оставшийся от завтрака гнома сэндвич с сыром и набросил шубу на плечи.
  В гильдии с ними встретился полномочный представитель Лорда-виночерпия его королевского величества Эверетта в сопровождении личного секретаря. Вудсток представил их со всевозможным почтением. Полномочный представитель долго катал во рту вино, рассматривал бокал на просвет, нюхал, почти погрузив в тёмную жидкость свой длинный хрящеватый нос, и наконец объявил вердикт: они готовы заключить сделку.
  Пока Ноди и бессловесный, отчаянно конопатый и рыжий эльф - личный секретарь полномочного, писали контракт, Вудсток угощал дорогих гостей чаем с выпечкой. Секретарь говорил столь тихо и неразборчиво, что барду приходилось переспрашивать и низко к нему наклоняться, дабы услышать ответ. В животе Ноди бурчало от голода, но чудесных булочек, наполненных взбитыми сливками ему никто не предложил, как,впрочем, и чая, распространившего по кабинету аромат бергамота.
  Полномочный представитель дважды внимательно ознакомился с составленным документом, снял очки и поставил в соответствующем месте свою подпись. Сделка была совершена, его величество покупал всё привезённое ими фретское вино, и по хорошей цене. Удостоив Осокоря традиционного рукопожатия, скрепляющего договор, покупатель отбыл, уведомив, что не позднее, чем через час пришлёт своих людей за товаром. Королевский вексель будет вручён мэтру Осокорю позднее, время и место события будет объявлено самим Лордом-виночерпием.
  - Теперь в гостиницу, - приказал кэбмену Осокорь, когда они уселись, - кто знает, эта сделка может оказаться полезной.
  Час, обещанный второй стороной сделки, растянулся на два, а потом и на два с половиной. Зато вместе со специальными каретами и грузчиками прибыл и сам полномочный представитель. Он торжественно сказал:
  - Его светлость королевский Лорд-виночерпий, герцог Гринсфорд, великодушно приглашает мэтра Марина Осокоря, главу торгового дома Осокорей и поставщика императорского двора императора Аэциэля, сегодня отужинать с ним. Во время ужина мэтру Марину Осокорю будет вручён вексель для получения денег в королевском банке.
  С этими словами он чуть наклонил голову (видимо так он отмерил глубину поклона Осокорю) и вручил деловому партнёру узкий конвертик, содержащий внутри плотный лист бумаги с приглашением на ужин.
  Осокорь поблагодарил с приличествующей случаю учтивостью, отвесил ответный поклон и выразил полнейшую готовность к длительному и плодотворному сотрудничеству.
  О чём они ещё говорили, Ноди не знал, поскольку пошёл вместе со Снорри отгружать вино для королевских погребов. Собранные и дисциплинированные эльфы в чёрно-зелёных ливреях аккуратно и споро перетаскали амфоры и разместили их в специальных деревянных углублениях, проверили дважды запирающие верхние планки и отбыли восвояси.
  - Вечером мы идём в ресторацию, - объявил Осокорь, помахивая голубым листочком, - его светлость Лорд-виночерпий приглашает.
  - Наконец-то, - оживился Снорри, - в кои-то веки обмоем сделку как следует, а то я от сидения в этой гостинице скоро завою.
  - Ты, Снорри, не идёшь, - охладил его пыл Осокорь, - только я и Ноди.
  - Что за несправедливость такая! - воскликнул гном, - опять ты и Ноди! Возьмите и меня, ты ж - как-никак, поставщик императорского двора, тебе охрана положена. Вот я тебя охранять и буду!
  - Видишь ли, - Осокорь говорил мягко, но Снорри уже понял, любые доводы не сработают, - в Эльферерри не принято брать с собой в ресторацию вооружённого охранника. Как-то никто не предполагает, что герцог Гринсфорд набросится на меня с ножом для говядины. Так что ты посидишь дома, а мы отужинаем с Лордом-виночерпием. Если сегодня Парк поедет к любимцу, ты должен быть наготове.
  Собираясь на ужин Осокорь облачился в умопомрачительный парчовый жилет, украсил шею массивной золотой цепью, а на пальцы нацепил кольца с яркими самоцветами.
  - Так я буду лучше соответствовать представлению утончённых эльфов об имперском варваре, - прокомментировал он замечание Ноди о том, что в таком виде он может смело сойти за представителя гильдии ювелиров, - глупый наряд, - клирик застегнул серебряную пуговицу на сюртуке шоколадного оттенка, - запомнится и отвлечёт внимание от моей персоны. Пусть считают, что с ними за столом сидит неотёсанный имперский чурбан, а не Второй консул.
  - А мне даже нравится, - пожал плечами гном, его обида давно испарилась, - солидно, красиво, сразу видно - человек достойный, а не проходимец какой.
  
  ***
  
  Лорд-виночерпий его морозного величества оказался высоким, удивительно сухощавым эльфом с целой копной рыжих волос, некогда огненных, а теперь припорошенных благородной сединой. От этого он производил впечатление осеннего дерева, присыпанного первым снегом. С ним был Вудсток и двое помощников. Ужин накрыли в небольшом кабинете ресторации 'Королевский каприз' на втором этаже каменного особняка в самом центре Эльферерри.
  Вудсток представил гостей. Сэр Роджерим Грисфорд сначала держался со сдержанной высокомерностью, которую Осокорь и Ноди уже приметили у морознорождённых, но после вручения чека и пары тостов (первым из которых, естественно, был тост за здравие короля Эверетта и императора Аэциэля), он подрастерял высокомерие и оказался весёлым, компанейским эльфом, склонным к двусмысленным шуткам и анекдотам. Ноди, воспитанный во множестве моральных ограничений и табу, был несколько шокирован пикантными историями, которые сэр Роджер поведал честной компании.
  Осокорь не отставал: избегая называть имена, он ответил бодрой связкой скандальных сплетен из 'столичной' жизни, верно уловив камертон шуток и степень пикантности подробностей. За столом царила непринуждённая атмосфера чисто мужской компании. Пили много, по большей части виски и джинн. Ноди по природе своей не особенно увлекался спиртным, а уж крепкое и вовсе не жаловал, но тут пришлось не отставать от всех.
  Кухня в 'Королевском капризе' оказалась поистине королевской, глаза буквально разбегались от обилия закусок. Но когда Ноди потянулся вилкой к плачущей прозрачным жиром лососине, Осокорь едва заметно покачал головой, и барду пришлось довольствоваться холодным ростбифом.
  Молчаливые официанты в фартуках, вышитых зелёными ясеневыми листьями, принесли горячее и убрали пустые бутылки.
  - За долгое и плодотворное сотрудничество наших гильдий! - провозгласил Бартоломью Вудсток, поднимая пузатый бокал, в котором плескалась коричневая влага, - за верность традициям и королевскую щедрость!
  Ноди пришлось влить в себя ещё пару глотков виски.
  - За бал Гильдейских старшин, за будущий удачный год и хороший урожай ячменя! - откликнулся сэр Роджер, залпом осушая свой бокал.
  Что-что, а пить этот эльф умел. У Ноди уже начинало шуметь в ушах, Осокорь покраснел, а сэр Роджер, казалось, пил чай. Он никак не реагировал на выпитое.
  Вдруг Ноди заметил, что Осокорь как-то напрягся и принялся незаметно тереть правый глаз.
  - Господа, - проговорил он, освобождаясь от белоснежной салфетки, я чувствую настоятельное желание покинуть вас ненадолго. Где тут помещение для джентльменов?
  - Внизу в конце коридора направо, - пояснил Вудсток.
  - Один из моих помощников охотно проводит вас, - сэр Роджер сделал знак светловолосому молодому эльфу, сидящему напротив Ноди, - Джейми, покажи нашему гостю всё, что потребуется.
  - Не стоит, сэр Роджер, - отмахнулся Осокорь, - Нодияр прекрасно справится. По-моему, ему самому не помешает освежиться.
  Ноди встал. Когда они спускались по покрытой алым ковром лестнице, Осокорь сказал:
  - Сработал поводок. Парк поехал. Надеюсь, на этот раз к любимцу.
  - Значит, сворачиваем вечеринку и за ним, - Ноди слегка шатнуло.
  - Не так быстро, Ноди. Мы не можем просто так покинуть сэра Роджера. Серьёзные купцы, каковыми мы с тобой в данный момент являемся, так не поступают. Придётся придумать уважительную причину.
  - Не проще ли просто дождаться конца этой пирушки и поехать за Парком?
  - Пока подали только первую перемену блюд, - Осокорь умыл лицо и вытер его белоснежным палатенцем, висевшим на стене, - по здешним правилам хорошего тона перемен ещё должно быть, как минимум, две, потом десерт и кофе. То есть, по моим прикидкам, вся эта музыка закончится где-то часам к трём ночи. А нам нужно ещё как-то протрезветь.
  Ноди, чувствовавший от выпитого лёгкую дурноту, проговорил:
  - Может два пальца в рот, и простимся с ужином?
  - Поздно. У меня уже голова кружится. Значит от рвоты толку не будет.
  - Тогда дома рецепт вдовы Нурьям, - бард, морщась, смотрел на своё бледное отражение в зеркале, - стопроцентное средство.
  - Да, средство проверенное, но после него часа полтора отсыпаться будем.
  - И что с того? - Ноди поправил кружева на рубашке, - мы скоро покинем этот кров, приедем, быстренько соорудим эликсир, отоспимся и по следам Парка. Нам ведь совсем не обязательно застать его на месте преступления, тем более, с личной охраной (сам же говорил, без жертв). Нам нужно понять, чем промышляет Парк, а не прихватить его на горячем.
  - Верно, - Осокорь пригладил поредевшие волосы, - как ты намерен выкрутиться с внезапным отъездом?
  - Очень просто, у меня случится внезапный приступ желудочной колики. И ты, как мой патрон и верный друг, просто не сможешь оставаться равнодушным к страданиям молодого приказчика.
  - Хорошо, - согласился Осокорь, - только выжди немного, не сразу по приходу начинай.
  За столом их встретили новыми историями, которые на сей раз рассказывал Вудсток и новыми тостами. Через некоторое время Ноди издал сдавленный тихий стон и замер, вытянувшись на стуле с прижатой к животу рукой. Осокорь за всё время, какое знал Ноди, так и не понял, как тому удаётся побледнеть во время изображения болезни. Вот и сейчас кровь отхлынула от его впалых щёк, обострив черты и подчеркнув синеву под глазами.
  - Что, нехорошо? - весело поинтересовался сэр Роджер, - что-то наша молодёжь слаба стала по части выпивки. Вам, мэтр Марыль, нужно поработать со своим подопечным, выпили-то всего-ничего, а его вон как разморило.
  - Тебе плохо, Нодияр? - обеспокоенно проговорил Осокорь.
  Ноди с трудом разлепил бледные губы и выдохнул положительный ответ.
  - Постепенно привыкать пить надо, - наставительно заметил Лорд-виночерпий, - с вина начинать, а вы, юноша, без привычки на виски налегли.
  Ноди только головой потряс, всем своим видом демонстрируя стойко переносимые страдания.
  - Опять? - Осокорь отложил вилку и нож, - снова приступ?
  Жалкий вид барда говорил за него красноречивей всяких слов. Ноди изо всех сил старался не кривиться от боли, но, казалось, ему это не просто даётся.
  - Он чем-то болен? - поинтересовался сэр Роджер, откладывая вилку в сторону.
  - Желудочные колики, - со вздохом ответил Осокорь, - уже второй год мучается.
  - Тогда немедленно к моему личному лекарю, - тон сэра Роджера не оставлял возможностей для возражения, - я черкну ему пару строк, он примет вас сразу, и возьмите карету Вудстока. Не кэб же вам ловить, право слово!
  Оказалось, Ноди даже слишком хорошо изобразил болезнь. Нужно было придумать, как выйти из непредвиденных сложностей, поскольку поездка к личному лекарю Лорда-виночерпия никоим образом в их планы не входила.
  Ноди отпил воды из высокого бокала и вяло пробормотал, что ему уже лучше. Осокорь приложил руку к сердцу и прочувствованно сказал:
  - Сэр Роджер, я глубоко тронут тем участием, что вы принимаете сейчас к страданиям моего старшего приказчика, но, уверяю вас, ваша обеспокоенность совершенно излишня, - клирик бросил взгляд на Ноди, как бы решая, стоит ли выдавать личные секреты в обществе, потом продолжил, - причиной хвори, терзающей моего младшего друга, явилась личная драма.
  Он многозначительно смолк, давая присутствующим осознать его слова. Ноди чуть заметно дёрнул бровью.
  - Прошлой весной сей любвеобильный юноша имел неосторожность завести интрижку с одной весьма высокопоставленной девицей патрицианских кровей. И интрижка эта имела последствия, кои стали весьма и весьма заметны не только родне девицы, но и всем окружающим, - клирик сделал выразительный жест вокруг своего живота.
  - Молодец, парень, - захохотал Лорд-виночерпий, - такой своего не упустит!
  - Скандал вышел, я вам господа доложу, знатный. Как зятя Нодияра в той семье, натурально, не рассматривали. Поговаривали о дуэли, но я вовремя услал Ноди с поручением в дальнюю провинцию. А время, как вы понимаете, не терпело. Так что девицу скоренько выдали замуж (благо, папаша за ней хорошее приданое положил) и скандал удалось замять. Хотя слухов было предостаточно.
  - Так с чего у нашего героя хворь приключилась?
  - Упёрся, как баран: люблю, мол, жить без неё не могу, - Осокорь осуждающе покачал головой, - вот и результат: коликами мается, исхудал весь.
  - А вот это настоящая дурость, - сэр Роджер явно вознамерился наставить Ноди на путь истинный, - вы, молодой человек, зазря себя терзать принялись. Вокруг полным-полно и хорошеньких девиц, и дам. Утешились бы. Эка невидаль, пассию за другого выдали! Это хорошо, что вы, господин Осокорь, его в Эльферерри привезли, вот полегчает, я ему такой отменный бордель порекомендую, что себя, не то что какую-то девицу, позабудет. Теперь же давайте к лекарю.
  - У нас в гостинице имеется всё необходимое, чтобы соорудить целебный отвар, - Осокорь встал, - приношу искренние извинения, что придётся покинуть вас.
  Ноди тоже поднялся, держась прямо, но страдальческая гримаса не покидала его лица.
  - Хорошо, - кивнул сэр Роджер, - но карету всё же возьмёте. Он не станет возражать, - лорд-виночерпий бросил взгляд на Вудстока, - поезжайте, - заботливо продолжал Лорд-виночерпий, - напоите юношу отваром, не дело в нашем прекрасном краю болеть.
  После этих слов Осокорь и Ноди откланялись и в карете Вудстока поехали в гостиницу.
  Когда они поднимались по лестнице в 'Спелой лозе' Осокорь спросил:
  - Как тебе удаётся побледнеть? Я ни малейшего колдовства не почувствовал!
  - Просто представляю, что мне плохо, вот и весь секрет. Но сегодня я малость перестарался: думал, меня вывернет прямо за столом. Это всё из-за виски.
  Снорри спал без задних ног, сладко похрапывая. Когда друзья вошли в комнату, он проснулся, и поинтересовался, хорошо ли они повеселились.
  - Вставай и готовь карету, - сказал Осокорь, сбрасывая тяжёлое пальто, - поводок сработал.
  - Да вы, я гляжу, недурственно погуляли, - Снорри по-военному быстро одевался, - оба напились. Завидую я вашей работе!
  - Нечему тут завидовать, - Ноди рылся в своём сундучке, - приятного мало, а сейчас ещё эликсир готовить надо.
  - Сами виноваты, - гном натянул сапоги, - могли бы не пить.
  - Не могли, - Осокорь сидел на кровати Ноди и тёр ноющие виски, - не ребёнок, сам должен понимать, - в компании пьющих притвориться невозможно. А Лорд-виночерпий пить здоров! Мы сейчас примем зелье вдовы Нурьям и на час-полтора заснём, а ты подготовишь выезд и растолкаешь нас, коли сами не встанем. Страшно представить, каких дел могут наворотить двое пьяных волшебников!
  Снорри с интересом наблюдал за тем, как Ноди нагрел в чашке воду и всыпал туда щедрую порцию кофе. После этого отмерил маленькой серебряной ложечкой кристалликов, похожих на крупную мутную соль.
  - Эх, не пополнил запас Слёз гор, - проговорил бард, размешивая кристаллы в чашке.
  - Ничего, тут купим. По-моему, в Эльферерри по части магических составляющих можно найти всё.
  - Боги знают, как они их собирали, - ворчал бард, вытаскивая из лаковой шкатулки сушёного скорпиона и ловко отламывая ему клешни, - эти я сам готовил, знаю, что все правила были соблюдены. Дед всегда говорил, что только собственноручно заготовленные ингредиенты позволяют получить гарантированный результат.
  Клешни скорпиона были измельчены в ступке и отправились в кофе. Подумав, Ноди кинул туда же и хвост целиком.
  Снорри поёжился:
  - Интересно, Ноди, почему все твои эликсиры столь гадкие? Это из-за твоей магической специальности или просто так эффектнее? Вот сейчас я по-настоящему рад, что с вами не пил.
  - Ничего особенного, - Ноди пожал плечами, - скорпион всё одно не растворится, а осадок отцедим.
  Осокорь взял свою долю эликсира, рецептом которого с ними поделилась симпатичная вдова Нурьям ещё в Кумее, когда специальная хаста 'Странник' упокоила (благодаря Ноди) её недавно умершего мужа. Гадость в чашке плескалась преизрядная, зато опьянение снимала начисто и без похмелья. Пить зелье нужно было сидя. Осокорь в два глотка влил в себя обжигающую жидкость и успел только поставить чашку. В голове полыхнуло жаром, перед глазами завертелись золотые ослепительные круги. Жар быстро побежал вниз, впиваясь в тело острыми иглами боли. Но момент, когда жар достиг стоп, Осокорь уже не почувствовал, потому что повалился на кровать и впал в сон.
  Снорри осторожно взял из рук также мгновенно заснувшего барда его чашку и, затворив дверь, направился на конюшню, готовить выезд. Ночной портье сладко спал на кушетке в задней комнате, и не слышал, как выходил гном.
  
  
  Глава 19
  ВЕЙ, ВЕТЕРОК!
  
  Через два часа проснулся Ноди. Проснулся резко, с сердцебиением, как от толчка в грудь. Голова была совершенно ясная и лёгкая. Свеча уже прогорела и погасла, бард, хорошо видящий в темноте, нашёл запасную и зажёг лёгким щелчком пальцев. Его взору открылась идиллическая картина: Осокорь спал, полусидя на кровати гнома, сам же Снорри сладко похрапывал в ногах, привалившись к спинке кровати. Головоруб из рук он так и не выпустил. Ноди сначала пихнул гнома, потом потряс за плечо Осокоря.
  - Ты ж должен был нас разбудить через полтора часа, - с укором сказал бард.
  - Я и собирался, только на минуточку закрыл глаза, - Снорри вскочил с кровати, - это ты раньше времени проснулся.
  - Ага, на минуточку, свеча сгорела дотла.
  - Ладно, парни, - клирик тёр лоб и сонно хлопал глазами, - сейчас просто нет времени для пререканий, собираемся и в путь.
  На этот раз маршрут господина Парка пролегал совсем в ином направлении: от улицы Уходящего солнца пришлось двигаться на север, в сторону, противоположную центру Эльферерри.
  - Хвала богам, теперь не впустую, - проговорил Ноди, выглядывая в окно кареты, свернувшей с освещённой масляными фонарями улицы к ремесленным кварталам.
  - Не говори: 'гоп', пока не перепрыгнешь, - Осокорь изо всех сил старался не тереть зудящие глаза, - кто знает, куда наш клиент ездил на этот раз.
  - Ой, не думаю, будто любовница Парка может жить в подобном месте.
  Фонарей в ремесленном квартале заметно поубавилось, дорога расчищалась гораздо хуже, карету потряхивало на наледях и в глубоких снежных колеях. Вскоре и ремесленные кварталы остались позади, уступив место улицам, где селилась беднота. Фонари здесь, можно сказать, исчезли совсем. Вернее, сами-то фонарные столбы имелись, только всё, что могло пригодиться в хозяйстве (начиная от льняного масла и кончая самими фонарями) было давным-давно растащено по убогим домишкам. Снег, валивший весь вечер, прекратился, на ночном небе появились разрывы плотного одеяла облаков, сквозь кои проглядывали звёзды. Холодало.
  Когда карета выкатилась на тракт, всех охватило то особое возбуждённое ожидание, которое бывало перед операцией.
  - Ну всё, - Снорри спрыгнул с козел и отворил дверцу, - дальше темно, как в жопе у горного тролля, я ни черта не вижу. Пускай мастер вампиров каретой управляет. А то, я боюсь, со мной мы в быстро в овраге окажемся.
  Ноди без звука натянул на голову лисью шапку, вытащил из карманов шубы перчатки и занял место гнома.
  - Хорошо-то как! - донёсся до него изнутри голос Снорри, тепло, мягко, век бы сидел и не вылазил.
  Бард поёжился от мороза и тронул лошадей. Королевский тракт расчищался тщательно и регулярно, они ехали по укатанной дороге, лишь припорошенной недавним снегом.
  Когда-то столица королевства эльфов утопала в вековых лесах, но за многие столетия существования Эльферерри леса давно пустили на строительство или сожгли в каминах. Поэтому сейчас выглянувшая луна освещала крутобокие холмы, перерезанные оврагами, и лишь кое-где темнели остатки былой лесной роскоши да ровные ряды королевских посадок. Отец нынешнего монарха поставил целью восстановить леса вокруг столицы Морозных земель.
  На каждом ответвлении дороги Ноди спрашивал, куда ехать дальше. Здесь, за городом отпала всяческая необходимость в условных знаках, и Осокорь, подумав, неизменно говорил, что их путь лежит прямо.
  По прикидкам Ноди они проехали миль десять или двенадцать, когда слева он заметил деревню, а также съезд, ведущий к довольно-таки большому скоплению домов. На ночном небе чётко выделялись дымы из печных труб.
  - Слева деревня, - сообщил бард, - дома, в некоторых окнах вижу свет. Дорога к деревне широкая, ездят много. Сворачивать?
  Осокорь закрыл глаза, но поводок уверенно увлекал его прямо.
  - Нет, - подал голос клирик, - едем дальше по тракту.
  Ноди кивнул и запоздало понял, что его кивка всё равно никто не видит.
  Через пару миль он проговорил:
  - Здесь лес языком выходит к дороге, а вдоль леса идёт просёлок.
  - Стой, стой! - у Осокоря невыносимо зачесалось в левом глазу, поводок тянул именно туда, - сворачивай на просёлок.
  Ноди мастерски повернул и двинул карету вдоль голого зимнего леса, обильно олепленного недавним снегом.
  - Дорога упирается в небольшой двухэтажный коттедж, - продолжал рассказывать Ноди, - в коттедже нет света, и ни из одной трубы дым не идёт. Ворота открыты, охраны, на первый взгляд, нет. Как нет и каких-либо средств передвижения. Едем?
  - Давай, только аккуратно.
  Карета подкатила к уснувшему коттеджу. Ноди соскочил с козел, почти одновременно с вылезающим из кареты гномом. Осокорь вытирал слезящиеся глаза.
  - На этот раз, кажется, мы нашли то, что искали, - довольно проговорил гном, поудобнее перехватывая свой цвайхандер.
  - Очень даже возможно, - Осокорь осматривался вокруг, - этот коттедж, который в здешних местах называют 'лоджем', расположен весьма удачно. Не особенно далеко от деревни, но место уединённое, увидеть кто сюда приезжает и уезжает просто невозможно, лес отлично загораживает лодж в любое время года. Скажу даже, место выбрано со вкусом.
  - Ну, что, пришла пора поглядеть на секретного питомца господина Парка, - Ноди охватило особое чувство, которого он не испытывал со времён Кумеи. Оно включало в себя и волнение, сродни волнению перед выступлением, и отточенную собранность, когда все предметы и явления видятся особенно чётко и ясно. Всё это было щедро приправлено несколько бесшабашным восторженным ожиданием.
  - Не думаю, что нам следует входить через парадный вход, - сказал Осокорь, поглядывая на солидную дверь, - давайте попробуем найти чёрный ход. Там обычно и двери попроще, а замки менее надёжные. И старайтесь поменьше следить.
  - Как тут не наследить, - ворчал Снорри, - снегу по щиколотку, - все наши передвижения как на ладони будут, каждый шажок словно по открытой книге читай!
  - В конце я что-нибудь сколдую, -успокоил бард, - многого обещать не могу, но поприсыпать следы снегом попытаюсь.
  - Кто тут следы станет разбирать? - усмехнулся клирик, - господин Парк? Как только мы его прижмём, он и так будет знать, что мы посещали его тайное убежище. Вот ведь зараза!
  Последнее восклицание относилось к заколоченной наглухо двери чёрного хода.
  - Мы тут столько шума наделаем, если доски отдирать станем! Попробуем замок вскрыть.
  - Замок, конечно, неплох, весьма даже неплох, - констатировал Ноди, оглядев замок в свете небольшого светящегося шара, его соорудил Осокорь, - но вскрыть его мне труда не составит. Не успеете и до ста сосчитать.
  - Погоди соваться с отмычками, - клирик зябко передёрнул плечами, - не нравится мне кажущаяся тишина этого места. Ни охраны, ни видимых заклятий. Давай-ка замок на магию проверим.
  Ноди отошёл, уступая место другу.
  Осокорь закрыл глаза, зуд и ощущение насыпанного песка сильно отвлекали, но он постарался сосредоточиться. В первый момент он не увидел совершенно ничего, кроме запечатлённой в памяти массивной двери и снега на крыльце, но клирик продолжал просматривать слои реальности, погружаясь всё глубже в саму суть двери и замка. Во рту появился железистый привкус, язык защипало от ощущения остывшего от мороза металла, и тут он увидел тонкие магические нити, протянувшиеся от двери. Нити эти хитрым узором пересекали дверь, ныряли вглубь замка, тянулись слабо светящимися щупальцами к окнам. Попытайся кто-либо открыть дверь или влезть в окно, тот, кто поставил сторожевое заклинание, мгновенно узнает о вторжении.
  - Ноди, посмотри на глубинном уровне, - проговорил Осокорь, не размыкая век, - здесь весьма замороченная штучка стоит.
  Бард выполнит просьбу и оглядел дом внутренним взором, поле чего присвистнул:
  - Да тут целая охранная система.
  - Как снимать будем?
  - Они не рассчитывали на двоих магов, - довольно проговорил Ноди, - одному тут делать нечего. Ты держи нити, а я попробую переставить их на другой маяк.
  - Что планируешь взять за маяк? - клирик пытался понять откуда начинается плетение, - это не должно двигаться при открывании двери и замка. Может, косяк? Боюсь перекрещивать эти щупальца. И остерегайся, наверняка, какую-нибудь пакость посадили прямо на них. Я бы точно наколдовал что-то вроде стрекала, чтоб отвадить желающих снять заклятие.
  - Погляжу обязательно, - со стороны Снорри казалось, что его друзья замерли в неудобных позах перед дверью: Осокорь стоял с протянутыми руками, а бард скорчился возле замочной скважины, почти припав к ней лицом, - нет, мастер, ставивший сторожа был весьма самоуверен, - бормотал Ноди, дыша на замок, - считал, будто никто концов плетения не найдёт. Напрасно, судари мои, напрасно. Вот он кончик, хоть и запрятали его основательно. Держи!
  Осокорь ухватил светящуюся серую мглистую нить, оказавшуюся обжигающе холодной на ощупь и крепко зажал магическим хватом. Ноди расплетал замок, придерживая часть нитей зубами и отчаянно ругался. Но со стиснутыми челюстями это производило скорее комическое впечатление.
  После освобождения замка дело пошло быстрее, оба мага слаженно и ловко отсоединяли похожие не то на щупальца, не то на плети вьющегося растения нити и аккуратно пересаживали их на косяки по обе стороны двери. Когда последняя нить заняла своё место в ряду товарок, Ноди чувствовал, что взмок под шубой.
  - Вроде, всё, - проговорил Осокорь, снимая шапку и вытирая вспотевший лоб, - хитрая штучка.
  - И не говори, - согласился Ноди, - поди Птицеголовый расстарался. Хорошо они своего любимца прячут.
  - Пошли уже, - вмешался гном, - я на морозе совсем окоченел.
  - Прошу, - бард с поклоном распахнул дверь, - только не рассчитывай, что внутри будет намного теплее, никто для тебя камин не истопил.
  - Погодите, - Осокорь осторожно заглянул внутрь, - нет ли там ещё какой гадости.
  - Мар, после той хитроумной штуковины, над которой мы с тобой вдвоём попотели в прямом смысле слова, просто глупо тратить силы и время на что-то ещё. Но если хочешь, глянь.
  Осокорь здорово устал, а рассуждениях барда была немалая доля истины, поэтому клирик взглянул внутрь магическим зрением скорее для очистки совести. В доме больше никакой магии не угадывалось.
  - Кажется, ничего, - проговорил он, открывая глаза, - заходим осторожно. Мы не знаем, кем может оказаться пресловутый любимец.
  Ноди с отвращением посмотрел на совершенно затоптанный коврик, где некогда красовались слова: 'Добро пожаловать!', ныне скрытые многочисленными грязными следами мужских сапог и ботинок. Казалось, коврик не чистили никогда, и всей фантазии барда не достало, чтобы определить его изначальный цвет.
  Осокорь и Снорри вообще не придали этой грязи никакого значения. Лодж внутри производил впечатление необитаемое. Нет, кто-то тут бывал, и бывал регулярно. О том красноречиво говорили грязные следы на некогда дорогом полу из чёрно-белых плиток. Люстра, завешанная посеревшей от времени пропылённой тканью, свисала с потолка словно кокон какого-то омерзительного гигантского насекомого.
  - Ты, Ноди, осмотришь первый этаж, а мы со Снорри пойдём на второй. То, что кто-то увидит свет можно особо не бояться, - Осокорь засветил магический светильник размером с небольшое яблоко, - дом на отшибе, из деревни его не видно. А господин Парк вряд ли воротится сюда. Но особо яркого света не нужно.
  Ноди кивнул в знак согласия, поднёс руки к губам, выдул в ладони небольшое светящееся облачко, сомкнул руки, что-то пробормотал, и облачко сжалось в маленький светящийся череп, который поплыл за бардом как привязанный.
  - Позёр! - бросил гном, - не можешь без своих штучек.
  Ноди только поклонился в ответ, будто друг одарил его мастерство изысканным комплиментом. На первом этаже была запущенная комната для мытья с потёками ржавчины на ванне, пустая кладовая с разбросанной на полу соломой и кухня. По дороге в кухню Ноди заглянул под лестницу, где обнаружил запертый чулан. Бард усмехнулся, господин Парк не убирался в доме видимо никогда, и запертые мётлы и швабры остались от предыдущих хозяев. Никаких следов постоянного пребывания в доме какого-либо животного, обычного или магического, не наблюдалось. Бард уже стал сомневаться, тут ли находится неизвестный питомец, которому надлежало расстараться к следующей вечеринке. Заглянув в пустующие комнаты для слуг, он прошёл на кухню. Кухня производила ещё более унылое и заброшенное впечатление, чем холл.
  - Эльфы! - бормотал Ноди, брезгливо перешагивая через растоптанный на полу кусок пирога, - а живут хуже гоблинов.
  Его взгляд упал на угол, заставленный батареями винных бутылок различной степени давности. Слой пыли и паутины позволял предположить, что некоторые стоят тут не меньше года. На столе красовались тарелки с объедками и кучки трубочного пепла. Если кто и прибирался тут, то очень давно. Самыми свежими на взгляд Ноди оказались остатки курицы. Он отщипнул кусочек и понюхал. Явно, курицу ели не сегодня.
  - Может, у Парка несколько резиденций, - подумал бард, и главная вовсе не эта? Тогда что защищала сложная система на двери? Этот беспорядок, объедки и недопитое пиво в кеге на столе? Нет, так не бывает. Здесь сидели, ели, пили и курили. Значит, чего-то ждали. Вот и возле очага дров запас. Но что они делали? И где любимец?
  Ноди слышал, как по второму этажу ходят Осокорь и Снорри, тихонько переговариваясь.
  - Если у Парка есть любимец, значит, его нужно кормить, - здраво рассудил Ноди, - стоит попробовать выйти на него через закон подобия. Они тут ели, он тоже должен есть.
  Бард отщипнул от недоеденного обглодка курицы маленькую ниточку мяса, вооружился каминными спичками и сложил из них на столе аккуратную пирамидку. Сверху пристроил мясо, и щелчком пальцев запалил импровизированный костёр, когда язычок пламени слизнул ниточку мяса, бард произнёс заклинание.
  Ответом ему был полный тоски и боли стон. Стон этот шёл, казалось, ото всюду, и волосы от него на голове буквально шевелились. По лестнице раздались шаги.
  - Ты слышал, - возбуждённо проговорил запыхавшийся гном, - слышал?
  - Слышал, - подтвердил Ноди.
  - Я уверен, так могут стонать только приведения, - с уверенностью заявил Снорри, - у меня не то, что волосы, борода встала дыбом!
  - Несомненно, звук издало какое-то магическое создание, - подтвердил Осокорь, - но вот насчёт приведений я бы не был столь категоричен.
  - Оно, кому ж ещё так стонать. Я слыхал, - гном поудобнее перехватил свой цвайхандер, - их в Морозных землях пруд пруди. В каждом уважающем себя старинном замке имеется приведение, а то и два. Говорят, у замков от этого цена возрастает, они, так сказать, солидность придают.
  - Ой, вряд ли тут приведение водится, - засомневался Ноди.
  - Это ещё почему, - Снорри насуплено оглядывался по сторонам, словно ожидал появления приведения в любую минуту.
  - Ну, во-первых, это не замок, а лодж, то бишь, загородный дом. А во-вторых, его никак нельзя назвать старинным. Он построен от силы лет восемьдесят назад, ты обратил внимания на пилястры и эркеры?
  - Сам на пилястры любуйся, - буркнул гном, - а я своим чувствам привык доверять. Воет приведение, значит оно тут есть, ему, видишь ли, без разницы, какие тут эркеры.
  - Ноди прав, - прекратил препирательство Осокорь, - для приведения этот дом молодоват. К тому же приведения - суть бестелесная субстанция, его пленить, а тем паче, приспособить к какой-то полезной деятельности просто невозможно. Давайте-ка лучше отыщем этого питомца, тогда и увидим, кто он такой.
  - Второй этаж мы облазили весь, там ничего, - Снорри с интересом приглядывался к остаткам Нодиной ворожбы, - пока кое-кто тут со спичками каминными баловался.
  - Между прочим, это благодаря моему баловству парковский любимец голосок подал.
  - Как я понимаю, у Ноди тоже пусто, - проговорил Осокорь, присаживаясь на табурет, - иначе до ворожбы дело бы не дошло.
  - Увы, - бард развёл руками, - ни малейших следов содержания кого-то в неволи. Я уж подумал, может, Парк своего любимца где-то ещё держит.
  - Вот скажи нам, дружище Снорри, будь ты на месте Парка, где бы ты спрятал что-то особо ценное, да так, чтобы никто из посторонних не догадался? - Осокорь чувствовал, что после снадобья вдовы Нурьям виски всё же начинают ныть.
  - Ясное дело, где, под землёй. Где же ещё? Это вам любой гном скажет. Сокровищам и тайнам самое место там.
  - Дверь! - воскликнул Ноди, - запертая кладовка под лестницей. Я подумал ещё, что её не открывали со времён прежних хозяев. Она может вести в подвал.
  - Пошли.
  Замок на двери, ведущей в каморку под лестницей оказался сущей безделицей, и Ноди без усилий отомкнул его простым перочинным ножом. За дверью, естественно, не оказалось мётел и швабр, там темнел провал довольно крутой лестницы.
  - Ты засвети свою черепушку поярче, - проговорил Снорри, заглядывая из-за спины Осокоря, - а то ведь ноги переломаем.
  Бард пожал плечами, но его светильник загорелся сильнее. Лестница привела их в подвал, который одновременно служил винным погребом. Только было это очень давно. От многих бочек остались лишь жалкие остовы, схваченные проржавевшими обручами, вдоль стен стояли обветшавшие стеллажи для бутылок, а с потолочных балок свешивались крюки, на которых когда-то висели колбасы и окорока.
  - Вы заметили, как здесь отвратительно пахнет? - красивое лицо Ноди исказила гримаса омерзения.
  - Да уж, вонь преизрядная, - Осокорь никак не мог понять, на что походит пропитавший подвал запах. В нём была приторность, тление и ещё что-то, смутно знакомое, навевавшее мысль о городских платных туалетах в Рие.
   Ещё один протяжный то ли стон, то ли вздох заставил их замереть на месте, теперь можно было понять, что шёл он из дальнего угла подвала.
  - Будьте начеку, - предупредил Осокорь, - у меня нет никаких мыслей о том, кто тут стонет.
  Снорри кивнул, а Ноди приготовился поставить в случае чего магический щит.
  - Мучитель, - раздался жалобный шелестящий голос, - Мучитель вернулся. Ветерок был послушным, он всё скушал, всё переварил, всё изверг. А Мучитель оставил Ветерка без сладкого.
  Нодин светильник выхватил из непроглядной темноты подвала скорчившееся в углу существо. Оно сидело, обхватив голову длинными руками, закрывало глаза от света, раскачивалось и ныло.
  - Погаси свет, глазам больно, - попросило оно, - Ветерок не может смотреть на свет.
  - Обойдёшься, - отрезал Ноди.
  - Это что ещё за чудо-юдо морское? - Снорри держал меч в боевом положении.
  - Уж скорее, воздушное, - проговорил Осокорь, - перед нами, друзья, элементаль воздуха.
  Ноди всегда считал, что испачкать воздух невозможно, но сидевший перед ними элементаль оказался отчаянно грязен. От кончиков длинных пальцев на узких больших стопах до постоянно шевелящихся прядей сальных сероватых волос.
  Голоса показались ему незнакомыми, поэтому он с неохотой отвёл руки от лица и сразу же прищурил бледные мутные глаза, пытаясь разглядеть, кто стоит перед ним. Когда ему это удалось, стихийный дух с немыслимой скоростью буквально взвился вверх и переместился, отрезая незваным гостям путь к отступлению.
  - Ты - не Мучитель, - проговорил он обвиняющим голосом, - все вы чужаки. Ветерок имеет полное право вас убить и съесть, - по длинным, доходящим до тощих бёдер волосам элементаля пробежали искорки, а мутные, покрасневшие глаза вспыхнули цветом лиловой молнии, - да, я убью и съем.
  Он оглядел вторженцев.
  - Гномы весьма невкусны, тебя я просто убью, - проговорил Ветерок, обращаясь к Снорри, - создание вообще никто есть не рискнёт, - взгляд горящих глаз переместился на барда, - даже взбесившийся оборотень. Тебя я убью первым, потому как не знаю, на что ты способно, создание. А вот человек подойдёт для ужина или завтрака. Ах, всё равно, Ветерок давно потерял счёт времени.
  - Сможем поставить защиту? - негромко спросил Ноди, рассматривая огромного, восьмифутового духа, загородившего им проход. В учебнике по элементалистике сородичей Ветерка описывали как прекрасных созданий, принимавших материальный облик мужчин и женщин удлинённых пропорций. Тот, кто стоял перед ними, прекрасным назваться никак не мог. Он был истощён до уродливости, грязен и гол. Единственным одеянием элементалю служил небольшой кусок полотна, кое-как державшийся на верёвке на манер фартука.
  - Смотря чем он ударит, - отозвался Осокорь, - если Воздушной плетью, шанс есть, а коли молнией - не успеем.
  - Давайте я его мечом уложу, - предложил Снорри, - как я понимаю, в данный момент дух материален, значит и оружие его возьмёт.
  - Не вздумай даже! - Ноди с силой сжал локоть друга, - видишь, по нему искры скачут. Он тебя моментально изжарит, молния к железу притягивается, ты даже его царапнуть не успеешь.
  Ветерок погрузился в диалог с самим собой, рассуждая, как вкуснее будет: запечь Осокоря живым, или поначалу убить, сетуя, что в проклятом подвале не найти нужных приправ, чтобы жаркое приобрело правильный аромат.
  - Видишь его ошейник? - спросил клирик.
  Ноди кивнул, шею элементаля обхватывал железный обруч, толщиной пальца в два.
  - Он пленён и подчинён. Выйти отсюда не может.
  - Зато может запросто нас убить.
  - Для начала нужно его отвлечь, - бард сосредоточенно разглядывал элемнеталя, - потянуть время.
  Он сделал шаг вперёд, отвесил изысканно низкий поклон, достойный царственной особы, и заговорил мягким голосом:
  - Прошу прощения, мессир Ветерок, за непростительное непочтение, кое мы проявили к вашей особе. Просто Парк отрекомендовал вас как питомца, мы полагали встретить магическое животное, никак не более. Знай мы, что идём к высшему духу, непременно принесли бы вам подношения и сладости.
  - Мучитель называл меня питомцем? - переспросил элементаль грозно, и искры на его волосах забегали с удвоенной силой.
  - Увы, мне придётся подтвердить это унизительное прозвание, - ещё один поклон Ноди не позволял усомниться в искренности его слов, - меня сильно удивило, каким образом столь могущественный стихийный дух, как мессир Ветерок, мог оказаться в подчинении ничтожного создания, ничего, ровным счётом ничего не смыслящего в высокой иерархии духов!
  - Парк - червь! - изрёк Ветерок, расправляя узкие костлявые плечи, - он лишь мой мучитель, мой истинный хозяин - великий маг, и ни ты, создание, ни упитанный кандидат на мой ужин никогда не сможете сравняться с ним по силе.
  Искры чуть попритухли, а глаза Ветерка приобрели густой лиловый оттенок весенних сумерек.
  - Тогда другое дело, - покладисто согласился бард, понимая, что экзекуция откладывается, - хотя быть пленённым и закованным в хладное железо должно быть очень неприятно.
  - О, да, - элементаль поморщился, подвигал шеей, словно старался найти для железного ошейника наиболее удобное положение, - Мучитель пользуется этим, а я - хороший, я ел сладкое, пил масло, всё делал, как велел хозяин, а он не приходит. Только Мучитель выдаёт мне сладенькое.
  - Я что-то не понял, - встрял в разговор Снорри, - какое ещё масло он пил?
  - Сладкое у меня внутри в кристаллы превращается, когда выходит - больно, а с маслом легче. Хоть от масла тошнит, - доверительно пожаловался Ветерок.
  - Где Парк хранит то, что ты называешь сладеньким? Может, мы тебе дадим без него? - Ноди оглядывал подвал.
  - Сладенькое тут, рядом, только мне его не взять, - пригорюнился Ветерок, - там чары, больно, я пытался. И рукой пытался, и деревяшкой пытался, одинаково больно.
  - Можно мы посмотрим? - Осокорь развёл руки, словно показывая, что в них ничего нет, - вдруг сможем заклятие убрать.
  Элементаль задумался, на грязном опухшем лице отражалась борьба противоречивых чувств. Наконец, жажда сладкого победила, и он утвердительно кивнул.
  То, что Ветерок называл сладеньким, хранилось в относительно новой бочке у стены, увязанное в пакеты из промасленной ткани. Ноди осторожно надрезал один и высыпал на ладонь зеленовато-коричневую смесь, похожую на крупно порубленный табак. Бард понюхал траву, потом взял в рот крупинку, разжевал и тут же выплюнул.
  - Шлах, - коротко проговорил он, - самый обыкновенный шлах. Этого бедного элементаля пичкают наркотиками.
  - А потом он их высерает, - Снорри кивнул на загаженную бочку, от которой и распространялась непередаваемая вонь, - а благородные эльфы жрут элементальское говно и радуются, - физиономию гнома перекосила гримаса отвращения.
  - Видимо столь экзотическая обработка даёт возможность шлаху влиять на эльфов, - проговорил Осокорь, проверяя содержимое бочки со шлахом на чары, - наложено качественно. На само содержимое пакетов.
  - Снять сможешь?
  - А зачем? Птицеголовый превратил благородного духа воздуха в глубокого шлахоча, весь смысл жизни для которого заключён в следующей порции 'сладенького'. Ты представляешь, Снорри, какие последствия может иметь бочка шлаха для этого несчастного? Он нас убьёт сразу, чтоб не мешали, и чтоб не караулить. Нет, - клирик покачал головой, - мы не станем снимать заклятие с этого запаса травы. Думаю, его-то как раз и доставили гуртовщики, с которыми Парк ведёт дела.
  - Увы, мессир Ветерок, - проговорил Ноди с самым сокрушённым видом, - заклятие очень сильно, мы не смогли убрать его.
  - Плохо, плохо, - забормотал Ветерок, - мне больно, меня корёжит, Мучитель ушёл, хозяин не придёт, я просто умру.
  - Может, мы пойдём и освободим тебя от твоего хозяина, - предложил Осокорь, видя, как угасли искры, и волосы элементаля снова механически зашевелились, - не гоже стихийному духу на побегушках быть, пускай даже у могучего волшебника.
  - Освободить? Как?
  - Вообще-то, если умирает маг, то и наложенное им заклятие тут же рассеивается, - сказал Ноди тоном университетского преподавателя, вбивающего студентам в головы прописные истины, - мы убьём твоего хозяина, и ты обретёшь свободу.
  - А шлаха на свете - просто завались! - заметил гном, - например, в Кумее, на родине Ноди, им целые плантации засевают. Здоровый вырастает, в мой рост, идёшь, а метёлки с цветами над макушкой покачиваются.
  Элементаль закрыл глаза, пытаясь представить это райское место, зашамкал губами, словно уже пробовал желтоватые соцветия козьей петрушки. Потом он открыл глаза и, сощурившись, бросил:
  - Почём мне знать, что создание меня не обманет? Я отпущу вас, а вы исчезнете, только вас и видели! Или хозяин вас сам убьёт, он - волшебник сильный.
  - Так мы ж на него не с магией пойдём, - Снорри лихо крутанул свой цвайхандер, - супротив стали что маг, что не маг, всё одно: голова покатится.
  Ветерок какое-то время молчал, должно быть оценивал шансы гнома, потом проговорил со сварливыми интонациями, от которых редкие искры потрескивали на его волосах:
  - Всё равно, боязно мне вас просто так отпускать, вы ведь слова крови мне не дадите?
  - Ещё чего захотел! - в один голос воскликнули Осокорь и Ноди.
  - Ты с этим предложением к тупым крестьянам подъезжай, - огрызнулся бард, - а с мага взять слово крови даже и не думай! Размечтался сразу двоих волшебников поработить!
  - Да я ничего и не требую, - смущённо пробормотал элементаль, - просто вспомнилось вдруг. Тогда быть вам здесь до прихода Мучителя, - решил он, усаживаясь в проходе, - и свет погасите, устал я.
  - Послушай, Ветерок, - Ноди сосредоточенно разглядывал ошейник элементаля, - а если я тебя прямо здесь освобожу?
  - Как ты собираешься это сделать? - негромко спросил Осокорь, пока элементаль погрузился в раздумья.
  - Однажды мой дед принёс цыпленка и своим заклинанием заставил его на моих глазах вырасти, состариться, умереть и рассыпаться прахом буквально за несколько мгновений. Железо тоже стареет, ржавеет и рассыпается в пыль.
  - И что? Ты умеешь такое? - в голосе Снорри слышалась надежда.
  - Второй цыплёнок был моим, - гордо ответил бард.
  - Тут нету никаких цыплят, - затряс головой элементаль, - а были бы, я б их давно съел. Цыплята вкусные.
  - Куры и цыплята мне не нужны, - Ноди уверенно сделал шаг к Ветерку, - я обращу в ничто хладное железо твоего ошейника, и ты обретёшь свободу!
  - То есть я смогу улететь, куда хочу? - переспросил элементаль, морща лоб в мыслительном усилии.
  - Без сомненья, - Ноди оглядывал подвал в поисках необходимых для проведения ритуала предметов, - но пока, будь добр, не мешай мне и не отвлекай. Одна неточность, и ты останешься в ошейнике, как и прежде.
  Ветерок послушно встал, но выход загораживал по-прежнему. Он склонил голову на бок и не сводил взгляда горящих лиловым пламенем глаз с барда.
  Тот прошёлся, пнув полуразвалившуюся бочку, и поднял ржавый обруч. После этого он принялся делать какие-то расчёты, сначала в уме, потом, сев на корточки, высчитывал что-то столбиком на полу. Осокорь подошёл, чтобы проверить вычисления, Снорри, вытягивая шею, заглядывал из-за его спины. Но кроме непонятных чисел не увидел ничего.
  - Сколько лучей получается? - клирик засветил свой светильник, чтобы лучше видеть.
  - Минимум десять, - Ноди почесал ухо, - но не представляю, как начертить десятилучевую звезду без инструментов.
  - Почему десять? - Осокорь присел рядом, - из чего ты исходишь?
  Ноди завёл глаза, как делал всегда, когда друзья сомневались в его осведомлённости, и ответил:
  - Я исхожу из того, что большинство железа чётно, чтобы охватить все возможные варианты заклятия, такие как связывание на кровь, мочу и прочие телесные выделения, предполагаю пятикратное увеличение чётности.
  - Не всякое железо чётно, есть и нечётное, особенно небесное железо, которое является осколками падающих звёзд, - Осокорь быстро начертал формулу возле нодиных вычислений, - смотри, шести лучей вполне довольно. Я бы нарисовал два перекрещенных треугольника. Ошибиться тут может лишь первокурсник.
  - Пожалуй, ты прав, - согласился бард, - но тут нет ни мела, ни извести. Кровь свою я исключаю, не желаю врагам оставлять возможность разделаться со мной.
  - Зато тут шлаха ну просто завались, - встрял гном, - вон цельная бочка. Пусть в кои веки послужит доброму делу.
  - Отлично, - Ноди выудил надрезанный пакет и принялся рассыпать драгоценный порошок по полу, вычерчивая шестилучевую звезду.
  Он дёрнулся и скривил линию, когда неожиданно взвыл Ветерок.
  - Ты что творишь, создание, - элементаль вытянул длинную шею и буквально исходил искрами, - как смеешь ты своими нечестивыми руками рассыпать драгоценную сладость на грязный пол? Ты, видно, решил оскорбить меня?
  - Твоя драгоценная сладость для тебя абсолютно бесполезна, - бард тщательно затёр сапогом кривую линию и старательно продолжил чертить, - из-за заклятия Птицеголового, то есть твоего хозяина, ты и пальцем не можешь притронуться к нему. Хочешь на поля козьей петрушки, сиди тихо и не ори, когда маг готовит ритуал.
  Пробормотав что-то по поводу отсутствия всяческого уважения у молодых созданий к высшим духам, элементаль утих, но продолжал внимательно следить за каждым движением Ноди.
  Осокорь проверил звезду, кивнул одобряя, и спросил, что барду ещё нужно.
  - Вот эта ржавая железяка подойдёт, будем надеяться, что она состоит в дальнем родстве с ошейником Ветерка, - бард взял приготовленный обруч и стал отламывать куски, Снорри помог ему, и довольно скоро на полу лежали семь кусков обруча.
  - Ветерок, - бард приблизился к элементалю, - дай-ка мне твою набедренную повязку.
  - Зачем? Не дам! - дух обеими руками вцепился в своё единственное имущество.
  - За коим троллем тебе понадобилась эта грязная тряпка? Её не то, что надевать, ноги вытереть противно!
  - Сие - моя одёжа, - Ветерок гордо выпрямился, - она прикрывает срам моего гадкого тела. Я не могу расстаться с ней. Чтобы отнять мою одёжу вам сперва придётся сразиться со мной!
  Искры на взвившихся волосах опасно затрещали.
  - Оставь, Ноди, этому убогому его набедренную повязку, - посоветовал Осокорь, наша цель - как можно скорее выбраться отсюда, пока не пришёл кто-нибудь, вроде Парка.
  - Хорошо, - согласился бард и со вздохом оторвал подол от своей батистовой рубашки с эльфийской вышивкой и нарезал его ножом на маленькие тряпочки. Тряпочки он скрутил в жгуты и вымочил в масле, которое употреблял Ветерок.
  - Надеюсь, ты не собираешься запалить эту чёртову уйму шлаха, - обеспокоенно проговорил Снорри, наблюдая за манипуляциями друга, - не то мы тут вповалку ляжем суток на трое, бери голыми руками, кто хочешь.
  - Нет, зажжение звезды не входит в ритуал, отрежь Головорубом половину, - попросил бард гнома, протягивая ему покрытую паутиной бутылку из-под вина.
  Снорри лихо взмахнул мечом и у выполнил просьбу друга.
  - Помочись сюда, - Ноди протянул половину бутылки элементалю.
  - Что? - не понял тот.
  - Ошейник заклят на тебя, - медленно, словно разговаривая со слабоумным, объяснил Ноди, - вероятнее всего, твоей кровью. Кровь свою ты мне, натурально, не дашь, слюны мало, так что остаётся моча. Помочись в бутылку.
  - При вас! - воскликнул Ветерок, - я не могу!
  - Так я ж тебя не рукоблудствовать прилюдно прошу, - не выдержал Ноди, отвернись в угол и отлей, если не хочешь куковать в этом вонючем подвале ещё долгие годы.
  - Вы тоже отвернитесь, - потребовал дух воздуха, брезгливо глядя на бутылку, - и не смотрите!
  - Подумаешь невидаль, - хохотнул Снорри, - что у тебя есть такого, чего нет у нас!
  - Парни, давайте отвернёмся, не злите его, - Осокорь за плечо отвернул Снорри.
  За их спинами послышалась какая-то возня и невнятное бормотание, наконец, звук льющейся жидкости дал понять, что у Ветерка дело пошло.
  - Вот, бери, - когда Ноди повернулся, элементаль смущённо протягивал бутылку.
  Бард быстро плеснул резко пахнущую мочу Ветерка на все железки, пристроил на каждую масляный фитиль, поставив по одной на все шесть лучей, а последний в середину. Затем, аккуратно переступил через шлаховые линии, уселся в центре со скрещенными ногами и принялся читать заклинание.
  Осокорь хорошо знал кумейский, но язык, на котором медленно и размеренно проговаривал слова Ноди, был ему не знаком. В этом языке было много всхлипывающих звуков и раскатистое 'р'. По мере продвижения барда по магической формуле, вспыхивали огоньками масляные фитильки в огрызках обруча. Пламя их было тревожащего синеватого цвета, оно было неприятным, но отвести от него взгляд оказалось непросто.
  Последним вспыхнуло пламя возле ног Ноди. Переведя дух, бард приступил ко второй части заклятия. От его слов пламя взвилось вверх и сплелось воедино, устремившись к потолку подвала дымной нитью. Голос Ноди обрёл большую силу, глаза отливали недобрым багрянцем, слова тяжело падали, рождая в памяти отзвук горстей земли падающих на крышку гроба...
  Ветерок морщился и дёргал шеей, словно его ошейник нагревался.
  Все настолько увлеклись процессом, что не заметили, как в проходе за Ветерком возникла долговязая фигура господина Парка.
  - Что тут, происходит, ублюдок! Какого хера тут делают эти уроды? - его взгляд перебегал с одного на другого, - Ветерок, убей их немедленно! Или я тебя, гадина, на куски порву!
  Ноди помогло то, что дед буквально вбивал в него концентрацию, он даже бровью не повёл на крики и ругань неожиданно появившегося Парка. Бард завершил последнюю фразу и почти выкрикнул:
  - Вей, Ветерок!
  На этих словах ошейник, охватывающий шею элементаля рассыпался ржавой пылью, а дух воздуха оказался свободным. Он взвыл от восторга, мгновенно развоплотился и вылетел прочь порывом ветра, взметнув с пола тучи пыли и загасив фитили звезды.
  
  
  
  Глава 20
  ЭТО МАГИЯ!
  
  
  В последние дни Фиона пребывала в дурном расположении духа. Ссора с подругой постоянно портила настроение, будто ноющий зуб. Харриет, не смотря на лёгкий и незлобливый характер, обиделась всерьёз, избегала Фионы и разговаривала строго по делу. Сама же магичка просто не могла заставить себя помириться с Харриет и честно рассказать ей про Вила. Поэтому в их квартире царило холодное спокойствие, которое на деле являлось отчуждением. Положение усугубляла миссис Потс, сделавшаяся почему-то исключительно угодливой и приниженной (Фиона подозревала, что Харриет Слип просветила их домовладелицу по поводу титула хозяина кучера в коричнево-голубом тартане), и та несколько раз попыталась обратиться к Фионе 'миледи'. Фиона, разумеется, осадила миссис Потс, отчего бедная женщина ещё больше растерялась, вообще стала избегать обращаться к магичке, только неизменно кланялась при каждом её появлении. Такое не могло не раздражать, но тут Фиона оказалась просто бессильна.
  Посему оставалось одно: торчать в коррехидории до самого позднего вечера. В сложившейся отменно гадкой ситуации проглядывало два светлых момента. Во-первых, Фиона навела, наконец-то порядок в бумагах, заполнила все журналы и даже разобрала запылённые полки, что собиралась сделать ещё с лета, когда впервые перешагнула порог своего кабинета. А вторым замечательным событием была отправка письма дяде Джейку, надо сказать, составленному не без её помощи. Письмо, в котором они с Вилом просили дядю Джейка узнать, не слышали ли в столице империи о Нодияре Бадсара, ушло с долей изящества и некоторой лихости, какая бывает, когда заклинание творится не в первый и не во второй раз. Ужин в оранжерее оставил самые приятные воспоминания. Они болтали о разных разностях, Вил показал ей необыкновенно красивое растение с листьями, которые словно кто-то специально порезал ножницами и не поленился вырезать ещё и маленькие дырочки. На листьях, размером с приличный поднос, красовались золотистые пятна, напоминавшие игру солнечных зайчиков. Потом четвёртый сын герцога Файденесса отвёз девушку домой в собственной карете и напомнил о примерке платьев у госпожи Лиддел.
  На этом всё хорошее, произошедшее в последнее время заканчивалось, и Фиона погрузилась в раздражённую тоскливость. Мысли о женитьбе Вила, скованные заклятием, маячили где-то на горизонте её сознания, но особо не досаждали. Оглядевшись, в поисках того, чем бы заняться (время приближалось к обеду, а все дела чародейка уже переделала), Фиона решила освежить свои знания по части магии духа и взяла с полки книгу, принадлежавшую её предшественнику. Убийств за последние несколько дней не было совсем, прозекторская пустовала, поэтому вполне можно было поработать над теорией магии.
  Не успела она прочесть и нескольких страниц, как в дверь небрежно стукнули для проформы, и на пороге возник рыжий противный эльф, которого Фиона помнила по приёмной Вила. Именно он пытался спровадить её, оберегая покой пившего чай шефа. В её тренированной памяти мага мгновенно всплыло имя 'Хоуптри'.
  Рыжий эльф скептическим взглядом окинул скромное обиталище коронера, чуть двинул бровями на видавшие виды пуховую шаль Фионы и проговорил:
  - Его сиятельство господин коррехидор велит вам немедленно отбыть на место преступления. Поэтому поскорее соберите свои магические причиндалы и выходите. Вы сами должны понимать, насколько господин граф занят в преддверии бала Гильдейских старшин, - Хоуптри сделал многозначительное лицо осведомлённого приближённого.
  Фиона рассердилась.
  - Причиндалы у вас в штанах, а у меня магические инструменты, материалы и принадлежности, - отрезала она, - и складывать всё это я намерена в строжайшем соответствии с инструкциями для коронера, подписанными вышестоящим начальством. Так что ваши указания, как и ваше присутствие, при этом совершенно не обязательны. Вы свободны, лейтенант.
  Она надеялась показать этим, что Хоуптри имеет в данный момент дело со старшим по званию, и ни пол, ни общественное положение Фионы не имеют ровным счётом никакого значения.
  Секретарь Вила выразительно завёл глаза, преувеличенно чётко щёлкнул каблуками и сказал сладким голосом:
  - Слушаюсь, мэм! Всё что угодно ради ваших прекрасных сердитых глаз!
  И выскочил за дверь раньше, нежели обозлённая чародейка успела пригрозить ему какими-нибудь жуткими карами.
  'Значит, вся коррехидория в курсе, что на балу Гильдейских старшин Вил объявит о помолвке', - мысли, хоть и приглушённые заклинанием, всё равно свербели в душе, оставляя неприятный осадок. Определённо, четвёртый сын Дубового клана никак не желал в глазах чародейки переходить в разряд мужчин, до которых ей нет никакого дела.
  Стиснув зубы, Фиона сложила выездной саквояж, затем вдруг вытряхнула его содержимое на стол и проверила каждую вещь (чего, к слову, никогда прежде не делала), после этого снова, с преувеличенной тщательностью поместила всё назад. Даже фионина мама, славившаяся избыточной аккуратностью и нередко ругавшая дочь за безалаберность, осталась бы довольна.
  После этого Фиона, не спеша, оделась, замотав шарф дважды вокруг шеи, взяла варежки, саквояж и с достоинством, приличествующим магу на службе его королевского величества поднялась по лесенке из своего подвала и вышла в холл.
  У входной двери она увидела Вила, он поправлял перчатку и оглядывался по сторонам.
  - А вы не спешили, - проговорил он после приветствия, пропуская Фиону вперёд, на выхоложенный морозом воздух, - вам разве Хоуптри не сказал, что мы торопимся?
  - Конечно, сказал, вы ведь так заняты подготовкой к главному балу сезона, - не удержалась она от колкости.
  Коррехидор удивлённо взглянул на неё из-под пушистой песцовой шапки:
  - Дело совсем в другом, преступление совершено за городом, и боги знают, как долго мы будем туда добираться. А до темноты не так много времени.
  - Тогда вам стоит чётче давать указания своему бесценному секретарю, склонному обсуждать личные дела начальника с окружающими.
  Вил внимательно посмотрел на девушку, та отвела глаза.
  - Ваша матушка никогда не учила вас, что настоящая леди не должна обращать внимания на болтовню слуг, тем более огорчаться из-за подобного вздора?
  - Я была слишком мала, когда мы лишились слуг, чтобы моя мать пускалась со мной в подобные разговоры, - Фиона поправила капор, чтобы скрыть неловкость.
  - Что ж, придётся мне восполнить пробелы в вашем воспитании, - Вил ободряюще улыбнулся, - а с Хоуптри я поговорю при случае. Пойдёмте, нас уже заждались.
  И действительно, только сейчас Фиона заметила, что во дворе коррехидории очень людно: стражники Службы дневной безопасности и ночного покоя в форменных беретах и при оружии, крытая повозка для трупов с кучером, отличавшимся поразительным немногословием (кажется, магичка до сих пор ни разу не слышала его голоса), вечно недовольный Меллоун с неизменной трубкой в зубах о чём-то разговаривал с незнакомым эльфом средних лет в волчьем тулупе с шапкой в руках. Незнакомец мял свою шапку, а Меллоун, не расставаясь с уже потухшей трубкой, что-то помечал карандашом в блокноте.
  Обладатель волчьего тулупа с растерянностью наблюдал за суетой, несколько раз поклонился Фионе и Вилу, пока они шли к карете. Девушка узнала Джона на козлах, значит, они поедут в личной карете коррехидора. Это хорошо, по крайней мере не замёрзнут.
  - Может, пока расскажете, что случилось? Этот Хоуптри потребовал от меня взять все мои инструменты, - проговорила Фиона, стянув рукавицы, и распуская ленты капора.
  - Мы имеем ещё одно магическое убийство, - ответил Вил, избавляясь от своей лохматой шапки кочевника, - но сразу вас успокою, это не стоячий мертвец.
  - С чего тогда решили, что в преступлении задействована магия? Кто обнаружил тело?
  - Не тело, а тела. Нашёл их парень из деревни с милейшим названием Сирые вётлы, он помогает в лодже, стоящем на отшибе, убирать снег и вообще, приглядывает за ним в отсутствии хозяев.
  - Удивительное дело, дворник с метлой и лопатой берётся определять магическое убийство! Стоило мне столько учиться! - Фиона сразу представила деревенского увальня, черенком лопаты трогающего труп и изрекающего с видом учёного мужа: 'Это магия'!
  - Ваша ирония напрасна, - коррехидор провёл рукой по волосам, - поверьте, не нужно проходить университетский курс магии, чтобы определить, что беднягу сожгли заклинанием.
  Фиона кивнула.
  - Значит, одного сожгли?
  - На самом деле сожгли двоих: кучера и того, кто сидел рядом с ним на козлах. Нескольких изрубили в капусту.
  - Нескольких? - вскинула бровь Фиона, - что ж этот ваш расторопный дворник их даже не пересчитал?
  - Начнём с того, что я беседовал не с дворником, а со старостой Сирых вётел. Именно он приехал в Эльферерри заявить о случившемся. Да вы его видели, это тот самый эльф в волчьей шубе, что успел много раз поклониться, прежде чем мы с вами дошли до кареты. Но главное, - Вил усмехнулся, и его лицо приобрело мальчишеское выражение, - старосту вытошнило прежде, чем он смог разобраться скольким несчастным принадлежат останки.
  Магичка тоже невольно улыбнулась.
  - Но там был ещё один. Староста утверждает, будто его тоже убила магия, хотя какая именно, он сказать не может. Но твёрдо стоит на своём, твердит лишь, что нам нужно самим посмотреть.
  - Посмотрим, - кивнула магичка, - если нам повезло, и преступление совершено после того, как снегопад закончился, следы на снегу расскажут нам о случившемся не хуже раскрытой книги.
  - Вы умеете читать следы? - восхищённо спросил Вил.
  Фиона смешалась, опустила глаза и, как всегда в подобной ситуации, начала расчёсывать пальцами кончик косы.
  - Мой отец был прирождённым следопытом, это что-то вроде малых магических способностей, - проговорила она, - ну и в детстве он часто брал меня с собой. Понимаете, он мечтал о сыне, а вторым ребёнком снова оказалась дочка, то есть я. Вот я и старалась изо всех сил не разочаровать его, ходила с ним на охоту и просто так в лес. Мой отец и в войну был разведчиком-следопытом у мятежного принца, - Фиона вздохнула, она и сама не понимала, почему так легко говорит о погибшем отце, но с Вилом обо всём разговаривать было легко и просто. - Знаете, я ведь и потом интересовалась следами, в академии. Для моих целей больше всего подходила ранняя весна или поздняя осень с первым снегом. Тогда следы на улицах становятся отчётливыми и похожими на снежные вафли. Смотришь на них и думаешь о тех эльфах, гномах, людях, что их оставили.
  - По-моему, многого там не надумаешь, - заметил коррехидор, с улыбкой глядя на девушку, - следы, они следы и есть. Каблук, подошва - и все дела.
  - Не скажите, - горячо возразила Фиона, - следы много чего могут рассказать о своём хозяине. Вот я прекрасно знаю следы моей подруги Харриет Слип, она чуть привстаёт на носки, когда идёт, и всё потому, что она - натура восторженная, постоянно пребывает в приподнятом настроении и ходит, словно пританцовывает. А миссис Потс, наша квартирная хозяйка, наступает на всю ступню, веско, основательно, как и положено уважаемой вдове.
  - Любопытно, а на мои следы вы смотрели?
  Чародейка облизала губы и кивнула.
  - И что? Каков ваш вердикт мне по моим следам?
  - Вы ходите широко, уверенно, - Фиона бросила искоса взгляд на эльфа, сидящего напротив, - поверьте мне, так ступают только джентльмены. Слуги семенят, мастеровые тоже особенной шириной шага не блещут, гоблины вообще имеют вихлявую походку. Ещё ваши ботинки изящные, хотя и тёплые, значит, вы джентльмен, не стеснённый в средствах, а стопа у вас узкая даже для эльфа - получается, что такие следы мог оставить только морознорождённый лорд.
  - Браво! - воскликнул Вилохэд, - вы удивили меня, дорогая Фиона, удивили в очередной раз. Прошу вас, не переставайте этого делать! Моей службе несказанно повезло, что в лице прекрасного коронера мы имеем ещё и талантливого следопыта.
  - О моих талантах в этой области будем судить позже, когда я разберусь со следами на месте преступления, - пробормотала Фиона, которой реакция собеседника была более чем приятна.
  - Кажется, мы прибыли, - Вил выглянул в окно, после того, как карета остановилась, - надевайте шапку и рукавицы.
   Фиона, опершись на предложенную руку Вила, покинула карету и огляделась. Они остановились у не закрытых с осени ворот, которые ныне были основательно утоплены в сугробах, от ворот в обе стороны тянулась живая изгородь. За изгородью давным-давно никто не ухаживал, поэтому она превратилась в беспорядочные кусты, ощетинившиеся во все стороны шипастыми ветками. Девушка подумала, что, должно быть, это - боярышник.
  Видимо, Вил проинструктировал Меллоуна, так что все прибывшие толпились за воротами, староста с энтузиазмом рассказывал стражникам о первых впечатлениях об убийстве. Многие тянули шеи, стараясь разглядеть как можно больше внутри.
  - Пойдёмте, посмотрим на следы, прежде чем вся эта орава затопчет снег вокруг, - Вил уверенно зашагал во внутрь двора.
  Перед ними расступились, а староста привычно сдёрнул с головы шапку и оборвал повествование на полуслове.
  Лодж был небольшим, мрачноватым, с давно немытыми окнами, но это Фиона заметила лишь вскользь, бросив на него беглый взгляд. Всё её внимание поглотил двор. Возле облезлого фонтана, сухие ветки в бассейне, которого не под силу было скрыть даже снегу, стояла карета, вернее то, что от неё осталось после попадания магического огненного снаряда. На козлах скрючились два обугленных тела в позах, обычных для умерших в огне. Фиона осторожно пошла к ним, Вилохэд старался ступать по её следам. Справа от останков кареты алело на свежевыпавшем снегу малоаппетитное кровавое месиво из останков эльфов? Гномов? Фиона сразу определить не бралась. Создавалось ощущение, что несчастных изрубил опытный мясник, ловко отделив конечности, головы, торсы, да ещё и измельчил отдельные части для одного ему ведомого удобства.
  Вил сглотнул, но сдержал тошнотный спазм. Однако, чародейка была слишком занята, чтобы заметить это. Девушка села на корточки и внимательно разглядывала трупы.
  - Ясно что-нибудь? - спросил коррехидор, ему истоптанный и изляпанный кровью снег не говорил ровным счётом ничего, - сколько же тут народу сражалось?
  - Вы удивитесь, но убитых всего пятеро: четверо были гномами, один эльф. Но интересно не это, по следам выходит, что их положил один.
  - Один? Вы не ошибаетесь? Эти ведь тоже были не с мётлами в руках, - коррехидор указал кивком на валяющиеся мечи, топоры и несколько кинжалов, один так и остался зажат в отсечённой руке.
  - Смотрите, - Фиона показала на следы подкованных железом башмаков или сапог, - видите, эти следы отличаются, они направлены в сторону нападавших и принадлежат тому, кто столь виртуозно покрошил всю честную компанию.
  Вил с интересом рассматривал следы, они показались ему совсем небольшими.
  - Женщина?
  - Нет, конечно, мужчина, - уверенно заявила чародейка, - и росту в нём немного, примерно вам по грудь будет. Следы глубокие, значит, их обладатель имеет приличный вес, а поскольку он весьма ловко совершал прыжки и пируэты с оружием, значит он не толстый, а крепкий. Думаю, это гном.
  - Увы, я не имею военного прошлого, поэтому не могу судить, чем орудовал этот ваш гном, однако ж, очень сомнительно, чтобы топором.
  - Что вы, о топоре не может быть и речи, - Фиона разглядывала куски туловища, рассечённого наискось, - меч. Налицо неестественно длинный меч, лезвие которого имеет плавные изгибы.
  - Такие клинки называются фламбергами, - Вил заставил себя преодолеть отвращение и приблизиться к останкам, - видите, плоть не просто разрезана, а как бы разорвана. Это фламберг. Кстати, мой отец владеет подобным клинком, я знаю, о чём говорю. Но вот гном с фламбергом! Это что-то новое.
  - Значит, одного участника этого страшного действа мы знаем, - магичка поднялась, - тем проще нам будет его поймать. По расстоянию от следов гнома до его жертв, я смею предполагать, что меч очень длинный, скорее копьё с долгим наконечником по типу бердыша.
  Девушка двинулась в обход фонтана и присела возле ещё одного трупа. Этот оказался практически целым. На снегу со странно согнутыми руками и ногами лежал высокий худой эльф в дорогом пальто отделанным соболем, его цилиндр валялся поодаль.
  - Его перевернули! - с возмущением воскликнула Фиона, осматривая труп, - просто не знаю, что делать
  с этими любопытствующими субъектами! Им непременно нужно всё рассмотреть и потрогать. Держу пари, дворник поработал. Я сразу вижу, что умер он ничком, как и бежал, а сейчас небо рассматривает. Умеют же некоторые осложнять работу.
  - Выскажусь в защиту бедного парня, на которого вы сегодня напустились с самого начала, - Вил тоже присел на корточки рядом, - перед нами единственный целый мертвец, одет он лучше других, насколько можно судить по тому, что осталось. Обгорельцев я не беру в расчёт, владелец лоджа не станет сидеть на козлах, думаю там погиб кучер и начальник охраны. Наш дворник, или кто он там, увидел хозяина, лицом вниз лежащего возле целой горы эльфийско-гномьих ошмётков, и бросился посмотреть, жив ли тот. Перевернул его и убедился в обратном. Так что парень не имел цели воспрепятствовать следствию, он просто поступил естественно.
  - То же мне знатоки, - хмыкнула чародейка, подув на озябшие руки и простирая ладонь надо лбом неизвестного в дорогом пальто, - магию увидали! Да тут чисто, ни единого укольчика не чую, помер бедолага от страха, вот и всё. Видите, эк его лицо перекосило?
  Вил и сам не мог отвести взгляда от физиономии покойного. Эльф и при жизни особой красотой не блистал: костистое лицо, длинный нос, глубоко посаженные глаза, которые теперь выкатились из орбит, перекошенный узкий рот, впалые щёки с ранними морщинами у рта, длинный подбородок и лошадиные зубы в придачу. Но главное было не это, коррехидор тщетно пытался сформулировать, что заставляло его смотреть в лицо погибшего, хотя сам вид его вызывал чуть ли не большее отвращение, чем куски окровавленной плоти и скорчившиеся обгоревшие фигуры. Подобное чувство он испытал в детстве, когда к ним приезжал мамин родственник, изуродованный шрамами от попадания под магическую атаку в Северную войну. Маленький Вил содрогался от отвращения, но не мог отвести глаз от лица кузена Сильвиндила, пока мама не послала его за шалью, а потом посоветовала смотреть на награды или килт гостя, чтобы не выглядеть глупым и невоспитанным ребёнком.
  - Вам ничего не кажется в нём странным, - коррехидор заставил себя осмотреть карманы умершего, где кроме портсигара с монограммой 'Дж. П.' оказался скомкнный носовой платок, перчатки и ключи, - меня буквально коробит от выражения его лица.
  - Просто перекошено от ужаса, - пожала плечами Фиона, - у неподготовленного индивида и меньшее может сердце остановить, а тут, извольте ли видеть, магия и резня. Струсил до смерти, вот и все дела, - она вызвала стрекозу, золотой искоркой, сверкнувшей в лучах катящегося к закату солнца и сказала, - сейчас наведём сохранные чары, и Меллоун может их забрать. Вы идите, а я пройдусь ещё разочек-другой по двору, посмотрю, кто запустил огненный снаряд в карету.
  Вил встал, он почувствовал лёгкое головокружение от обилия пролитой крови и кусков плоти. Видимо, его стойкость исчерпывалась. Коррехидор кивнул и двинулся к воротам, смотря лишь под ноги, чтобы миновать кровавые лужи, застывшие на морозе.
  Только выйдя наружу, туда, где томились ожиданием все приехавшие с ними, он почувствовал себя лучше. Отдав необходимые распоряжения Меллоуну, Вил прислонился к карете и попытался представить, что же произошло во дворе лоджа. Но картина не складывалась, почему-то особенно мешал эльф с перекошенным от страха лицом. Решив, что следопыт из него никудышный, коррехидор оставил попытки сложить воедино всё увиденное во дворе лоджа.
  - Более или менее я смогла разобраться, - проговорила Фиона, подходя к Вилу, - не думаю, что вам стоит ещё раз туда идти, - лицо четвёртого сына герцога Файдернесса всё ещё было бледным и осунувшимся, - я просто изложу вам свою версию событий.
  - Удивляюсь, вы ведь совсем недавно работаете в нашем департаменте, а так спокойно относитесь к убитым, никакого отвращения.
  - Это мало кто знает, - голос волшебницы был тихим, - но при занятиях магией приходится иметь дело с весьма неприятными вещами, это, не считая изучения строения тела на трупах. Кто не сумеет преодолеть естественной брезгливости и страха, тому дорога в маги закрыта, какие бы способности у него ни были. Я более привычна к такому, но вы - молодец. Двоих, что собирали останки вывернуло.
  Вил невесело усмехнулся.
  - Тут главное, - Фиона подошла ближе, - смотреть на происходящее спокойно, с твёрдым убеждением, что всё это не имеет к тебе ни малейшего отношения.
  - Понятно, и что произошло во дворе лоджа?
  - Первыми приехали к лоджу те, что устроили резню, - уверенно сказала магичка, прислонившись к карете рядом с Вилом, - это произошло сразу, после прекращения снегопада.
  - Я так и думал, что гном был не один. Кто-то же сжёг карету, лошадь и двоих на козлах.
  - Любопытно, что лошадь добили.
  - Добили?
  - Именно, - девушка поёжилась, мороз пробирал не на шутку, - она лишь обгорела от огненного снаряда, а некто, если судить по следам, это был гном, добил животное ударом милосердия в основание черепа.
  - Вам не кажется это несколько странным? - Вилохэд повернул голову, чтобы видеть фионино лицо, - мечник крошит пятерых словно сельдерей, а лошадь добивает ударом милосердия?
  - Не знаю, - Фиона пожала плечами, - возможно, этот гном просто пожалел бедное животное.
  - Лошадку пожалел, а своих собственных соотечественников и эльфов нет?
  - Следы не рассказывают мотивов поступков, только события. Мотивы ищите сами, - она осеклась, поняв, что опять грубит, и продолжила после небольшой паузы, - с гномом приехали двое: один носит узконосые ботинки, он, вероятно, весьма худ, росту в нём (если судить по ширине шага) около шести футов без нескольких дюймов, ступает легко. Я полагаю, он - эльф, назовём его 'Тощим'. Третий - фигура ничем особенно не примечательная: скорее всего, человек, полноватый или крепкий, у него было ранение, а может быть, травма левой ноги.
  - Он хромает, - оживился коррехидор, - хромота поможет нам найти его.
  - Увы, он не хромает, ранение было давнее, если он и хромал когда-то, то давно перестал. Он просто стаптывает левый ботинок на сторону, я про себя прозвала его 'Косолапым'.
  Вил кивнул.
  - Они приехали в коляске или экипаже, развернули его к выезду из ворот.
  - Ясно, что гости были незваные и собирались в случае чего дать дёру.
  - Именно. И, согласитесь, редко кто ездит в гости среди ночи, ближе к утру, - Фиона увлеклась рассказом, её глаза блестели, - они вместе пошли к лоджу, но не сразу, сперва Тощий и Косолапый обошли дом вокруг. Гном ждал их у входа с оружием в руках. Я видела вмятины от оголовья меча на снегу. Затем двое вернулись к входной двери и один из них, тот, что был магом распутал заклинание на двери.
  - А кто из них маг: Тощий или Косолапый? - не удержался от вопроса Вил.
  - Мне думается, Косолапый, - ответила девушка, - огненный снаряд - типично имперское заклинание, так что вероятно запустил его именно Косолапый. Но я возвращаюсь к двери. Он снял, точнее перенаправил заклятие. Но тут подоспел владелец лоджа со своей охраной и застал непрошенных гостей точнёхонько у входа. Началась драка: Косолапый метнул огненный снаряд в карету, Гном порубил охрану, а владелец лоджа умер на месте от страха. По-моему, всё.
  - А что всё это время делал Тощий? - спросил Вил, его что-то не устраивало в описании событий, - и входили ли они в дом? Дверь ведь была открыта нараспашку.
  - Тощий - вообще странный субъект, - Фиона прикрыла глаза, вспоминая следы, - хотя следов было много, в том числе дворника и старосты, я могу сказать, что он, в смысле Тощий, может замирать на месте. К примеру, маг снимавший заклинание, переступил с ноги на ногу раз сорок, а этот стоял как вкопанный.
  - Мне кажется, что-то в вашей картине событий не так, - Вил потёр руки в перчатках, дело шло к вечеру, заметно холодало, - почему хозяин лоджа бежал к своим людям, а не к врагам? По-моему, непрошеные гости всё же посетили дом.
  - Может и так, - на удивление легко согласилась Фиона, - тогда пойдёмте, посмотрим, что в лодже.
  Вилу не хотелось идти второй раз в окровавленный двор, но совет волшебницы значительно облегчил неприятное ощущение от выносимых в промасленных мешках трупов.
  Не успели они пройти и половину пути, а им навстречу уже спешил Меллоун. Лейтенант, чуть задохнувшись, проговорил:
  - Ваше сиятельство, на то, что внутри, вам лучше взглянуть самому, - последовал стандартный поклон, - и мистрис волшебнице тоже.
  - Что, ещё убитые? - небрежно поинтересовался Вил.
  - Нет, хвала богам, нет. Там кто-то ритуалы в подвале проводил, и, как мне кажется, не нашей магии. Как бы не запрещённые искусства практиковали, я, конечно, не специалист. Посмотрите сами.
  - Посмотрим, - коррехидор распахнул перед Фионой дверь.
  Девушка решительно шагнула через порог, невольно скривившись от запустения и беспорядка, царившего внутри. Вил пошёл следом, вдруг он вздрогнул, остановился и начал расстёгивать пальто.
  - Что случилось, - оглянулась чародейка.
  - Мой амулет коррехидора сильно разогрелся, похоже, здесь какие-то чары.
  - Раз так, стойте на месте, я посмотрю.
  Фиона возвратилась к двери и замерла на истоптанном грязными следами коврике, закрыв глаза. Со стороны казалось, будто она прислушивается к какому-то очень тихому звуку.
  - Интересно, - заметила она, открывая глаза, - теперь я понимаю, почему приехал владелец дома вместе с охраной. Вот на этом самом коврике, на который и наступать-то противно, лежит прелюбопытнейшее заклинаньице, - Фиона с интересом оглядела коврик с вытканным на нём словами 'Добро пожаловать!', от многолетней грязи утратившими свой первоначальный цвет, словно перед ней была прекрасная картина, - да, снимаю шляпу, сделано виртуозно.
  - Что сделано? - для Вилохэда коврик продолжал оставаться грязной рогожкой и не представлял ни малейшего интереса.
  - На этом непрезентабельном предмете лежит заклятие, предупреждающее кого-то, я полагаю владельца, что в дом проникли посторонние. Поэтому ваш амулет и нагрелся.
  - А вы можете проследить, куда ведёт заклинание. Это сильно облегчило бы нам следствие, - встрял стоявший столбом Меллоун, - сходу выяснили бы личность владельца лоджа.
  Фиона недовольно посмотрела на лейтенанта Меллоуна.
  - При всей вашей осведомлённости в магии я вынуждена вас разочаровать, никакого поводка отсюда к владельцу не идёт. Вероятнее всего у него был заговорённый предмет, визуальные, слуховые или тактильные сигналы коего и предназначены оповещать о вторжении. Связь с данным предметом может быть не прямой и хорошо замаскированной. Поэтому гораздо проще вам направить человека в Королевскую регистрационную палату, где за четверть часа выяснить, кто владеет лоджем в Сирых вётлах. У меня и так с трупами работы по горло.
  - Простите, мистрис Олдгрэйв, я не собирался вас отвлекать от важного дела, - смутившись, пробормотал Меллоун, - просто подумалось...
  Вил понял, что эти двое так и будут цапаться, поэтому сказал:
  - Лейтенанат, доложите, что нашли в доме, и ступайте, допросите старосту. Надеюсь, за парнем, обнаружившим трупы уже послали?
  Меллоун коротко кивнул, и привычно отрапортовал:
  - В доме ничего примечательного, кроме следов занятий магией, не обнаружено. Здесь никто не жил уже давно, хотя наезжали. В кухне на первом этаже есть много пустых бутылок из-под спиртного, дрова и остатки еды, ещё там кто-то жёг спички. На втором этаже - пусто. Вход в подвал мы нашли под лестницей. Внизу был оставлен фонарь, чтобы ваше сиятельство могли посмотреть.
  - Хорошо, вы больше здесь не нужны. Мы с мистрис Олдгрэйв осмотрим лодж.
  Меллоун поклонился и поспешно исчез за дверью.
  - Какая же я дура, - в сердцах проговорила магичка, рассматривая следы на полу, - увлеклась тем, что происходило на улице, а тут, внутри, Меллоун и его стражники затоптали всё, что могли затоптать. И всё из-за того, что я отчего-то решила, что мы имеем дело с неудавшимся ограблением.
  - Сначала я тоже так думал, - Вил аккуратно, чтобы не запачкаться в паутине, свисавшей тут и там, заглянул на кухню.
  - Сначала?
  - Потом мне показалось странным, что кто-то едет на ограбление с магом и мечником. Обычно бандиты обходятся ножами. А главное, что тут можно украсть?
  Фиона прошла за ним.
  - Да, столовое серебро если водилось в здешних местах, то очень давно. Одни объедки, пустые бутылки и всяческий мусор. Постойте-ка, - её внимание привлекли сгоревшие каминные спички, - а что это такое? Не про эти ли спички упомянул ваш лейтенант?
  Вил подошёл поближе и посмотрел на стол.
  - И что вас так потрясло? Кто-то зажигал спички, скорее всего от нечего делать.
  - А вам не кажется странным, что они лежат как-то слишком правильно, словно из них составили пирамидку, а потом сожгли, - девушка понюхала одну из спичек, - а вместе со спичками сгорел кусочек мяса, вот, убедитесь, - она протянула спичку коррехидору.
  - Благодарю, но верю вам на слово. У меня недостаточно чуткий нос, чтобы судить о подобном. И что из всего этого следует?
  - Спички фонят, но не сильно. Кто-то использовал магию, осторожно, чуть-чуть, словно боялся привлечь нежелательное внимание.
  - Зачем он это делал можете сказать? Что косолапый маг намеревался получить от сгоревших спичек?
  - Косолапый? Нет, здесь Косолапого не было. Удивительно, но ритуал проводил Тощий, его следы - узкие, с недавно подбитыми набойками на каблуках туфель, не спутаешь.
  - Выходит, в лодж приехали целых два мага в сопровождении мечника. Зачем?
  - Давайте, осмотрим весь дом, может тогда что-то проясниться, - Фиона положила спичку точно на то место, где вязла, - стражники в первую голову обращали внимание на то, что тут не жили хозяева, а нас интересует, зачем приходили гости, - всё внимание чародейки сосредоточилось на полу.
  - В холле приезжие разделились, - сказала она, поднимая глаза на Вила, - Гном и Косолапый пошли наверх, а Тощий ходил по первому этажу.
  - Они что-то искали?
  - Вполне вероятно.
  - А где следы сходятся? Именно там и будет то, ради чего они влезли в лодж, - Вил снял шапку, хотя в доме было совсем не жарко, его охватил какой-то охотничий азарт.
  - Меллоун нашёл это место гораздо раньше нас и без всякого распутывания следов, - разочарованно вздохнула девушка возле открытой настежь двери в кладовку под лестницей.
  - Но он не заметил того, что заметили мы, - ободрил её Вил, - например, вот этого весьма грубо вскрытого замка, - Вил держал за дужку увесистый замок.
  - Кому придёт в голову причуда запирать чулан? - Фиона разглядывала царапины, образовавшиеся при взломе, - если только чулан совсем не чулан.
  - Я вижу ступеньки, - Вилохэду пришлось нагнуть голову, чтобы войти в дверь, - но дальше темнота, не хочу перепачкаться и поломать ноги.
  - Сейчас вызову стрекозу, - магичка уже знакомым образом подула на сложенные ладони, и из них вылетела стрекоза. Проказница не корчила Вилу рожи, просто оценивающе оглядела коррехидора и полетела освещать дорогу.
  Подвал оказался весьма обширным и ещё более заброшенным, нежели дом. Стрекоза весело порхала, освещая полуразвалившиеся полки в стенных нишах, гниющие бочки, остовы стеллажей для бутылок. Впереди рыжеватым светом горел оставленный Меллоуном фонарь.
  - Разобрать по следам ничего не могу, - Фиона щурилась, наклонялась над полом, - тут ходили и ходили изрядно, в самой разной обуви.
  Лампа освещала торцевой кусок подвала. Действительно, не нужно было быть специалистом, чтобы понять, что некий магический ритуал всё же имел место: на полу красовалась многолучевая звезда, выведенная чем-то коричневато-зелёным, на лучах её примостились обломки обручей от бочек со сгоревшими импровизированными фитильками.
  - Вам знаком ритуал? - спросил Вилохэд, обходя звезду, - что здесь делали?
  Фиона покачала головой.
  - Магия не наша, сразу сказать не могу, - девушка аккуратно перешагнула через линии и присела в центре, - посвети сюда, - это относилось к стрекозе, которая почему-то улетела в угол и с явным интересом зависла над какой-то омерзительного вида бочкой.
  Чародейка осмотрела странную кучку чего-то коричневого, образовашего почти ровный круг неподалёку от лестницы, возле него валялся засаленный кусок рогожки.
  - Ржавчина, - сказала она, растерев между пальцами это что-то, - самая наибанальнейшая ржавчина.
  - Зачем кому-то понадобилось начистить столько ржавчины и сложить в кольцо? - Вил присоединился к Фионе, - или это часть ритуала.
  Стрекоза взмыла к потолку, завертелась там, выписывая восьмёрки, затем спикировала к самому лицу хозяйки и понеслась к стене, закружилась, затанцевала в воздухе возле бочки.
  - Она хочет нам что-то показать, - Фиона вытерла пальцы тряпкой, которую всегда брала с собой на место происшествия. На тряпку девушка вчера наложила чары, и теперь можно было не бояться испачкать руки, тряпка стирала всё без следа, уничтожая при этом неприятные запахи.
  - Вам не кажется, что в подвале как-то странно пахнет, - Вил крутил головой, пытаясь уловить источник, - в старых подвалах обычно пахнет плесенью, сыростью и гниющей древесиной. А тут..., - он замялся, пытаясь подобрать правильное слово.
  - А тут явно чувствуются признаки чьей-то жизнедеятельности, - выручила Фиона, - и, по-моему, источник аромата обнаружила моя питомица.
  Та радостно забила прозрачными крылышками и на выразительной мордахе стрекозы читалось самодовольство.
  - Не думаю, что нужно касаться этой бочки, - запах при приближении к ней сделался почти невыносимым, и Вил еле удерживался, чтобы не зажать нос, - похоже, кто-то использовал её вместо ночного горшка.
  - Тогда этот кто-то был весьма крупен, - Фиона морщилась, но в бочку всё же заглянула, - и за ним отлично ухаживали, все экскременты вычищены. Хотела бы я знать, кто это делал и зачем.
  - А мне больше интересно, кого держали в этом подвале. Ведь парочка магов и мечник-гном приходили в лодж именно за ним.
  - Конечно, - с энтузиазмом воскликнула Фиона, - мы нашли то, что искали! Здесь содержали магическое существо, судя по размерам отхожей посудины, это вполне мог быть элементаль.
  - Пришельцы освободили его, и он сжёг своих тюремщиков, - Вил отошёл от источника вони и с интересом рассматривал промасленные пакеты, уложенные в относительно новые бочки у стены.
  - Нет, элементаль в телесной оболочке, а удержать их можно только в таком виде, просто разорвал бы своих обидчиков. Они сильны, агрессивны и злопамятны, - магичка подошла к Вилу, - мне думается, здесь держали элементаля земли или воздуха.
  - Что это? - коррехидор держал в руках пакет.
  - Сейчас посмотрю, - Фиона сделала жест, словно полоснула ножом, и на пакете образовался аккуратный разрез, - ого! - воскликнула она, понюхав содержимое, - это шлах.
  - Это и есть шлах? - переспросил Вилохэд, поднося к носу щепотку ссохшихся не то корешков, не то травинок, - наркотик, который так любят гоблины?
  - Да тут целый склад этого добра, - волшебница заглянула в другие бочки.
  - И что мы имеем? - Вил возвратился к звезде на полу, - кстати, ритуал проводили при помощи шлаха. Вам не кажется это несколько странным? И кто из двоих магов его провёл?
  - Здесь, в пыли следы Тощего, - Фиона вместе со стрекозой обходила помещение, - создаётся впечатление, будто он искал что-то, наверное, ингредиенты, чтобы провести ритуал.
  - Почему он не принёс их с собой? Я бы заранее приготовил бы всё необходимое.
  - Не знаю, - Фиона присела возле звезды, - может, он собирался провести один ритуал, а оказалось, что требуется другой. Мы ведь даже не знаем, что он делал, - она достала из саквояжа знакомое Вилу зеркало, - давайте хоть посмотрим, какие стихии он использовал.
  Через минуту они оба смотрели на серебристую поверхность зеркала, где кружились в немыслимом любовном танце огненная женщина и водный мужчина.
  - Вода и огонь, - магичка поспешно убрала зеркало, смотреть на изображение вместе с Вилом было не удобно, - сочетание странное, но не невозможное.
  - Зеркало не может показать цель заклинания? - Вил переключился на ржавчину, - что если это цель, а не ингредиент?
  - Воможно, - Фиона отводила глаза после фривольной визуализации теста мистера Пикелоу, - у входа и находился объект, на который было направлено заклинание.
  - Это не мог быть элементаль?
  Девушка задумалась, растирая между пальцами мелкую, словно пудра, ржавчину.
  - Насколько я помню, элементалей пленяют в телесной оболочке, ибо сами они - суть стихийные духи, не имеющие формы, - Вил присел рядом на корточки, но взять в руки ржавую пыль побрезговал, - как их держат в повиновении?
  - Самый распространённый способ - это хладное железо, то есть, говоря научным языком, железо, хорошо очищенное от примесей, - волшебница встала, - желательно, чтобы в нём имелась хотя бы небольшая часть небесного металла.
  - Любопытно, как можно пленить дух железом, пусть даже с примесью металла, упавшего с небес.
  - Заклинание заставляет элементаля принять телесную форму, - объяснила Фиона, с отвращением понюхав жестянку с фитильком, - а затем на него надевается ошейник либо пояс из железа. И всё, элементаль не может изменить облик, пока железо на нём, и полностью подчиняется магу.
  - А другой маг может снять порабощающий ошейник или пояс?
  - К чему вы клоните? Конечно же нет, нужно знать способ заклятия, вид заклинания и ещё много чего такого, что знает только сам маг.
  - Я подумал, вдруг тёплая компания из двух чародеев и гнома-мечника приходила сюда освободить элементаля? - коррехидор задумчиво разглядывал звезду, аккуратно выложенную дорожками шлаха.
  - Уж не хотите ли вы сказать, что в Эльферерри действует подпольное общество по освобождению пленённых элементалей? - засмеялась Фиона, - они приходят, убивают ужасных поработителей и выпускают бедных стихийных духов на волю! Никогда бы не подумала, что вы такой романтик.
  - Просто это самое разумное объяснение, - несколько обиженно проговорил Вил, - я не утверждаю на счёт тайного общества, но здесь кто-то элементаля всё-таки освободил. И весьма экзотическим образом.
  - Если судить по вашему довольному виду, рискну предположить, что вы догадались, как.
  - Мы имеем следы сложного ритуала, в результате коего образовалась небольшая кучка ржавчины, лежащей ровным кольцом, вы согласны?
  Фиона сосредоточенно кивнула в ответ.
  - Посторонний маг, даже очень высокого уровня не может снять чужое заклятие, так?
  - Я только что вам об этом сказала, - магичку раздражала манера Вила начинать всегда с самого начала, как будто и так это было непонятно.
  - Но маг мог просто заставить железный пояс или ошейник, а в данном случае я склоняюсь к ошейнику, судя по размеру, - коррехидор ещё раз обошёл кучку ржавчины, - заржаветь и рассыпаться пылью. После этого элементаль был свободен.
  - Замечательно, но как?
  - При помощи воды и огня. Кажется, именно эти стихии показало ваше замечательное зеркало.
  Фионе не очень-то приятно было, что суть произошедшего в подвале ритуала разгадал Вил, который всего-то на всего прошёл в университете курс теоретической магии, но признать его правоту пришлось.
  - Наверное, элементаль тут охранял запасы шлаха, - добавила она, чтобы внести свою лепту в расследование, - а гости думали присвоить эти запасы. Тут на кругленькую сумму склад потянет.
  - Уверен, пришельцев шлах не интересовал вовсе, - Вилохэд приподнял промасленную тряпку, укрывавшую бочки.
  - Разве? Почему вы так решили?
  - Потому что они не вернулись и не забрали шлах. Им ничего не мешало сделать это после того, как они управились во дворе. Я уверен, тут дело в другом.
  - В чём же? Месть? Деньги?
  - Не знаю, - пожал плечами младший Файдернесс, - но очень рассчитываю со временем узнать. Пойдёмте, мы увидели всё, что хотели. Пусть стражники вытащат всю эту гадость на улицу, обольют маслом и сожгут. Только есть ли в этом доме столько масла.
  - Не беспокойтесь, - Фиона прошла вперёд к лестнице, - я и без всякого масла спалю шлах.
  На улице уже смеркалось. Меллоун дал распоряжение вытащить бочки со шалхом во двор и сообщил Вилу, что парень, обнаруживший трупы, прибыл и дал показания.
  - Мы знаем, кто владелец лоджа, милорд, - с гордостью сообщил лейтенант, - это тот самый эльф, которого не изрубили, его фамилия Парк. Только я хочу предупредить вас и мистрис магичку, что умер этот Парк нехорошей смертью.
  - Ещё один специалист, - усмехнулась Фиона, - вас, вероятно, дворник просветил?
  - Нет, мэм, я сам знаю, - Меллоун выглядел обеспокоенным, - вы ведь тоже заметили, что с ним что-то не так.
  - Заметили, заметили, чай не без глаз.
  - И в подвале ритуал был, - с некоторой тоской продолжил Меллоун, - думается мне, что в доме, то есть в подвале жил вампир-колдун.
  - Вас, Меллоун, что нянька в детстве вампирами пугала, когда вы на ночь молоко не пили? - бровь магички иронично вздёрнулась, - и её рассказы произвели на вас столь неизгладимое впечатление, что, будучи уже вполне взрослым мальчиком, вы верите в вампиров?
  - Ваше сиятельство, господин граф, - Меллоун посмотрел на Вила почти жалобно, - прислушайтесь к моим словам. Я не сказок наслушался, наш род, вы ведь знаете, пострадал от вампиров. Помяните моё слово, не всех их извели. Они хитрые, прячутся, а этот себя выдал.
  Вил покачал головой и проговорил:
  - Боюсь, что у вас чересчур разыгралось воображение: заброшенный дом, ритуал в подвале и куча трупов.
  - Меллоун, приходите завтра ко мне в прозекторскую и я вам покажу, что никаких следов укусов на шее, как и на других местах у убитого Парка, нет, - это я вам как коронер говорю, - Фиона посмотрела на лейтенанта Меллоуна, как на слабоумного, - надеюсь, тогда вы перестанете волноваться.
  - Не все вампиры пьют кровь, - с тихой безнадёжностью выдавил из себя Меллоун, - высшие, в особенности вампиры-колдуны, питаются просто жизненной силой и следов укусов не оставляют. Так погибла моя бабушка, она привечала одного поэта, который её убил, выпив её жизнь. Поэт-то этот как раз и оказался вампиром-колдуном, они вообще к искусству не равнодушны. Говорят, она ужасно выглядела после смерти.
  Чародейка не выдержала и фыркнула, чтобы скрыть рвущийся наружу смешок.
  - Вам, Меллоун, следует поменьше читать всякой бульварной чепухи в мягких обложках. Подозреваю, именно из подобных книжонок, а вовсе не из семейных преданий, вы черпаете вдохновение. Моя подруга просто обожает такое чтиво: 'Смертельный поцелуй', 'Пока не село солнце, они мертвы' и много чего в том же духе. Вампиров уничтожили бесповоротно и окончательно, поэтому ни один здравомыслящий эльф не станет рассуждать о них, коли не хочет стать похожим на чувствительную молодую девицу, все, не так уж и содержательные, мысли которой затуманены бреднями о выживших вампирах.
  Она окинула лейтенанта взглядом с головы до ног, будто прикидывая, насколько он похож на описанную девицу.
  - Давайте прислушаемся к коронеру, - дипломатично уклонился от вердикта Вил, - мистрис Олдгрэйв - специалист в своём деле. Предоставим ей судить, по какой причине кто умер. И обещаю, в случае обнаружения следов вампира, я первый сниму перед вами шляпу.
  Предположение, что морознорождённый лорд снимет перед ним шляпу, повергло лейтенанта Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, Дика Меллоуна, в серьёзное замешательство. Он несколько раз судорожно сглотнул, неловко отдал честь и почти бегом ринулся к своей карете.
  Когда они подъезжали к Эльферерри, Вилохэд сказал:
  - Очень бы хотел поужинать с вами в каком-нибудь уютном и тёплом местечке, но, увы, - он жалостно сдвинул брови, - на сегодняшний вечер батюшка назначил совет клана. А это означает как минимум два часа бесполезной и малоинтересной с моей точки зрения говорильни, где я должен буду сидеть с умным видом четвёртого дубового сына, - он выразительно вздохнул, - так что максимум, что я могу позволить себе нынешним морозным вечером, это просто отвезти вас домой и пожелать доброй ночи.
  Фиона кивнула.
  - Вы сможете разобраться со всеми трупами завтра?
  - Попробую, всё равно других дел у меня нет.
  
  
  Глава 21
  КУМЕЙСКИЙ СЛЕД?
  
  Весь следующий день Фиона занималась с трупами. Сначала она без особенных усилий рассортировала останки порубленных мечом. Их всего оказалось шестеро, и причина смерти у них была одинаковой: 'множественные ранения, не совместимые с дальнейшим продолжением бытия'. Девушка вымыла руки и позвала молчаливого кучера, который перевозил трупы. Он носил странное имя Ярул и никогда ни с кем не разговаривал. Ярул с помощниками вынесли обследованных гномов и одного эльфа в холодную кладовую, а Фиона, укутавшись пуховым платком, принялась за обгорельцев. Тут всё оказалось гораздо интереснее: рослый гном и человек, спалённые заживо на козлах, пострадали от собственного заклинания. Магичка дважды проверила зеркалом, и получила один и тот же результат.
  Но вот последний, владелец злосчастного лоджа, оказался полным сюрпризов. Фиона мысленно улыбалась, представляя, как будет обо всём этом рассказывать Вилу. Полное вскрытие и обследование на остаточную магию заняли гораздо больше времени, чем она предполагала. Обед давно миновал, хорошо ещё, Фиона перехватила бутерброд с копчёным мясом, который ей услужливо сунула миссис Потс.
  Её домовладелица взяла моду в последнее время вставать ни свет, ни заря и провожать Фиону на работу, неизменно снаряжая корзинкой с завтраком, куда складывала всевозможные вкусности.
  - Вы такая худенькая, - приговаривала пожилая эльфийка, неодобрительно качая головой, - не успеваете вовремя пообедать. А вам поправляться нужно.
  Для чего именно Фионе нужно поправляться, миссис Потс не уточняла, но завтрак получала и хихикающая втихаря Хариэтт, которая мало по малу начинала оттаивать.
  В корзинке остался второй бутерброд и масляное домашнее печенье. Фиона решила написать отчёт по свежим впечатлениям, а после выпить спокойно чаю. На краю стола лежало уже два листа, исписанных мелким аккуратным фиониным почерком, когда в кабинете коронера появился Вил. Он или только что пришёл, или собирался уходить. Четвёртый сын Дубового клана был в пальто с шапкой и перчатками в руках.
  - Дайте мне час, и вы получите подробный отчёт, - проговорила Фиона после приветствия, ругая себя в душе, что не скинула дурацкий платок.
  - Часа я вам не дам, максимум минут десять, - ответил Вил, - мы с вами отправляемся обедать, а потом на финальную примерку к миссис Лиддел. Она прислала мне счёт с нижайшей просьбой привезти вас к ней сегодня. Не возражайте и не спорьте со мной, вы поступаете в моё распоряжение на весь остаток сегодняшнего дня. Можете считать это блажью морознорождённого, а можете думать, что мне просто срочно понадобилась консультация квалифицированной чародейки. Вы ведь не ели?
  - Сумела сжевать бутерброд, пока Ярул возился с моими покойниками, - растерянно ответила Фиона.
  - Я тоже успел перехватить чаю, но не обедал. Так что одевайтесь, а я подожду вас в карете.
  - Но я не доделала отчёт, - пробормотала магичка, демонстрируя коррехидору недописанный лист бумаги, - что мы доложим его величеству?
  - Можем пока спать спокойно, - Вил заговорщицки улыбнулся, - король, хвала богам, обратил свои силы на подготовку главного бала сезона и просил нас его не беспокоить до означенного бала. Так что мы с вами предоставлены сами себе. Расскажете мне за обедом, что накопали.
  В карете Вил спросил, чем именно Фиона хотела бы утолить свой голод. Девушка задумалась, мысль о кружевных, хрустящих блинчиках, щедро облитых расплавленным шоколадом, тарелках с воздушными пирожными показалась очень соблазнительной.
  - Что вы скажете насчёт 'Дома шоколадных грёз'? - спросила она, - после пробирающего до костей холода прозекторской я бы с удовольствием выпила горячего шоколада.
  - Я и сам об этом подумал, увидев ваш уютный пуховый платок.
  Фиона вспыхнула.
  - Поработали бы в таком стылом помещении, не то бы на себя надели.
  - Не ершитесь, вы выглядели очень мило, по-деревенски и по-домашнему. Так платок носила моя няня, к которой я до сих пор нежно привязан и вижусь с ней всякий раз, когда приезжаю в Файдрим.
  Время приближалось к вечеру, поэтому желающих угоститься чашкой горячего шоколада было хоть отбавляй. Фиона подумала было, что им придётся пообедать в каком-то другом месте, но распорядитель - эльф в безупречно скроенном костюме с белоснежным галстуком-бабочкой и перчатках, увидел Вила, шустро подбежал к ним, почтительно поклонился и осведомился, желает ли его сиятельство пройти в отдельный кабинет для особых гостей или предпочитает остаться в общем зале? Столик для них будет немедленно освобождён.
  Его сиятельство окинул небрежным взглядом полный посетителей зал и милостиво согласился на кабинет.
  Громкое название 'кабинет' носила маленькая уютная комнатка со столом на две персоны, удобными креслами и изящным диванчиком у стены под картиной, изображающей пышную сирень в вазе.
  - Ну, так что вы выяснили за сегодняшний день?
  Вил взял грушу из вазы, стоящей на столе.
  - С теми, кого порубили мечом, никаких сюрпризов нет, - сообщила Фиона и тоже принялась за фрукты,
  - обыкновенные ранения, несовместимые с дальнейшим продолжением бытия. Все умерщвлены естественным образом, насчёт остаточной магии всё чисто, разве что слабенькие следы пребывания в помещении, защищённом заклинаниями или ношения амулетов. Тут всё ясно и понятно. По остаткам одежды и экипировки могу смело утверждать, это была личная охрана, которая бросилась на непрошенных гостей.
  - Понятно, - коррехидор кивнул, - но по вашему довольному виду рискну предположить, что вы приберегли туза в рукаве.
  - Приберегла, - улыбнулась чародейка, - даже двух, если говорить начистоту.
  В дверь деликатно постучали, и то, что успел заказать Вил, уже доставили.
  - Я тщательно исследовала обгоревшие трупы на козлах, - продолжила девушка, сделав глоток шоколада, - так вот: их убил огненный шар, брошенный одним из них.
  - Как? - удивился Вил, - не понимаю. Версию приступа суицидальности, внезапно охватившего неизвестного мага, я исключаю, ошибка? Но не на столько же он косорукий, чтобы, целясь во врага, пальнуть в себя самого. Вы точно уверены? По всему огненный шар должен был кинуть наш Косолапый. Ведь, насколько я помню, мы имеем дело с боевой имперской магией.
  - Вы помните всё точно, магия имперская, использовал её человек, только это не Косолапый. Огненный шар метнули с козел, - Фиона увидев улыбку Вила, и промокнула салфеткой шоколад с губ, - а те, на кого это заклинание было направлено, отразили его.
  - Отразили? - удивился коррехидор, - никогда не слышал о подобном.
  - Тест мистера Пикелоу недвусмысленно указывает, что сожжённые погибли от своего собственного огненного шара. В академии рассказывали, что в Северную войну маги империи разработали такое заклинание, оно отражало удар в нападающего. Кажется, называлось оно 'Зеркальный щит'.
  - Какой же реакцией должен обладать тот, кто успеет поставить такой щит? Болты арбалетные руками ловить может?
  - Щит ставится заранее, успеть невозможно, - возразила Фиона, - Косолапый и его люди услышали или увидели, что явились гости, и подготовились.
  - С огненным шаром более или менее ясно, - проговорил Вилохэд, - а что с хозяином лоджа, никак не идёт из головы странное выражение его лица.
  - По поводу господина Парка придётся записать: 'смерть наступила от необъяснимых причин'.
  - То есть как? Разве он умер не от страха? - карие глаза Вила сощурились.
  - Увы, нет, - сказала Фиона сухо, она до жути не любила признавать свои ошибки, - я сделала полное вскрытие и выяснила, что никаких повреждений, способных вызвать смерть у этого эльфа нет.
  - А разве смерть от пережитого ужаса вызывает какие-то повреждения? - удивился Вил, - я всегда полагал, что страх останавливает сердце.
  - Да, так говорят в народе. Но на самом деле страх способен разорвать сердце в клочья, от чего, собственно, у наступает смерть, а ещё он может вылить в мозг массу крови из лопнувшего сосуда. И то, и другое прекрасно определяется при вскрытии. У Парка и голова, и сердце в полном порядке. Хотя назвать его совершенно здоровым эльфом у меня язык не поворачивается, - Фиона покачала головой, вспоминая, что увидела при вскрытии.
  - Возможно, его убили магическим образом, - предположил Вил.
  - Нет, я не нашла ни малейшего следа магии, он чист, словно новорождённый младенец.
  - Тогда остаётся болезнь, вы ведь только что сказали, что обнаружили у Парка признаки нездоровья.
  - Да, - подтвердила магичка, - признаки имеются, причём весьма характерные, но опять-таки необъяснимые. Парк истощён, словно гоблин, постоянно употребляющий шлах. Я видела подобную картину при вскрытии тел гоблинов. Но это невозможно.
   - Эльфы не восприимчивы к наркотикам. Может с Парком дело в другом? Просто общее истощение, ну, например, он сутками не встаёт из-за карточного стола или слишком много времени проводит у любовницы?
  Фиона рассмеялась.
  - Вы видели рожу этого Парка? Представить его в роли пылкого любовника! Ну у вас и фантазия!
  - Я просто рассмотрел все возможные варианты, - немного обиделся Вил, - к тому же вкусы женщин не всегда поддаются логическому объяснению.
  - Истощение Парка совсем иной природы, - уже серьёзно проговорила чародейка, - характерные изменения в печени, почках и сосудах головы однозначно указывают на серьёзное пристрастие к одурманивающим субстанциям. Это может означать, что либо у него индивидуальная восприимчивость, либо...
  Фиона замолчала, потому что не придумала второго 'либо'.
  - Либо кто-то создал дрянь, что действует на эльфов, - повёл бровью Вил, - мне это кажется более вероятным, и делают её их шлаха. Что объясняет и смерть Парка, и обилие шлаха в подвале.
  - Шлах в подвале - может быть, - Фиона отложила недоеденное пирожное, опасаясь, что ей станет нехорошо от сладкого, - но умер Парк не от наркотика. Он просто умер и всё.
  Вил задумчиво отпил воды из запотевшего высокого бокала и проговорил:
  - Может, Меллоун и не так уж не прав? Вы рассмотрели версию вампиризма?
  - Не рассматривала и не собираюсь! - чародейка скрестила на груди руки, - Меллоун просто помешан на вампирах, дайте ему волю, он отыщет их в самом здании коррехидории. Я могу с полной уверенностью утверждать, что Парк не похож на жертву вампиризма: ни обескровленности, ни следов клыков. Его не кусал вампир, это точно, с ручательством.
  - Но ведь так не бывает, чтобы эльф умер просто безо всякой причины, - возразил Вил.
  Фиона поболтала в чашке остатки шоколада и сказала:
  - Единственное, что отсутствовало у убиенного, это душа. Я понимаю, насколько абсурдно и дико звучит моё утверждение, но похоже, у Парка просто изъяли душу, что теоретически могло повлечь смерть.
  - Вы не обнаружили души? Снова? - Вил подался вперёд, - у стоячего мертвеца тоже не было души. Что ж вы молчали до сих пор!
  - Потому что мы имеем два совсем разных случая. У стоячего покойника душу забрали посмертно, а у Парка прижизненно, ведь никаких иных повреждений у тела нет, - чародейка с сомнением покачала головой, - однако ж, мне неизвестны ни примеры, ни способы осуществления столь странной затеи.
  Фиона искоса взглянула на Вила, он задумчиво чертил вилкой узоры по застывающему на блинчике шоколаду.
  - Я слышал о чём-то подобном, - проговорил коррехидор после недолгого молчания, - когда мне было лет четырнадцать, мы с мамой гостили у двоюродного деда из Берёзового клана. Дед Эйрхард многие годы посвятил сбору легенд и сказаний по всему свету. Особенно он любил восток, - Фиона, ожидавшая чего-то более серьёзного, хмыкнула.
  Вил сделал вид, будто не заметил иронии магички, и продолжил:
  - Он долго жил в Кумее и с особенной тщательностью он записывал кумейские легенды и мифы, с гордостью утверждая, что ему удалось перевести уникальные рукописи из затерянного в горах монастыря. К тому времени монастырь почти опутел, лишь немногие служители бога Смерти Чайраха оставались там. Дед работал над книгой 'Собрание самых невероятных историй и необычных сказаний', которую почитал главным трудом своей жизни. В моём лице он нашёл благодарного слушателя и первого читателя. Сейчас ваши слова пробудили во мне одно воспоминание.
  Вил сделал глоток шоколада, собираясь с мыслями.
  - В Кумее было предание о четырёх слугах бога Смерти Чайраха - Жнецах душ. Именно они забирали души умерших и провожали их в Вечные долины.
  - Ну и что, - не выдержала Фиона, - у многих отсталых народов имеются легенды о богах смерти, загробном царстве и прочей чепухе. Они просто не знают, что жизнь - всего лишь одно из проявлений, одна форма Энергии сущего. Представления этих народов о мире настолько ограничены и примитивны, что даже для объяснения элементарных вещей им приходится выдумывать богов, демонов, фей и джинов.
  - Вы услышали лишь половину легенды, - остановил её Вил, - вторая половина рассказывала о могущественном древнем артефакте - Короне черепов. Именно эту часть дед Эйрхард отыскал в старом полуразвалившемся монастыре. Что это за корона, откуда она взялась, в рукописи не говорилось, но, если колдун завладеет ею, он сможет призывать Жнеца душ себе во служение и велеть забрать душу любого человека. Жертва от этого умирала, а призвавший платил Жнецу ужасную дань.
  - Ужасную? - с деланым испугом воскликнула Фиона, - интересно услышать, какую.
  - В рукописи об этом не говорилось, - Вил развёл руками, - и монахи тоже ничего конкретного сказать не могли, твердили лишь, что человек отдаёт Жнецу самое ценное, что имеет. Вам не кажется, что случай с господином Парком чем-то похож на эту старинную кумейскую легенду?
  - Не кажется! - отрезала Фиона, - во-первых, магическая наука давным-давно доказала, что на свете не существует никаких богов, есть только единая Энергия сущего, различные формы которой образуют всё разнообразие окружающего нас мира, включая нас с вами и эти вот блинчики с шоколадом. Если убогому разуму дикаря простительно верить в чепуху о богах смерти и жнецах душ, то морознорождённому эльфу с университетским дипломом - нет!
  Фиона буквально кипела от возмущения, уж от кого-кого, а от Вила она не ожидала подобной глупости.
  - Я не стал бы утверждать, что Кумея - настолько отсталая страна, как вы говорите.
  - Конечно, отсталая. У них нет никакой магической науки, одна только некромантия, да и той занимаются избранные.
  - Пусть так, но в некромантии они преуспели, - Вил кивнул головой, словно Фиона не возражала ему, а предоставила ещё одно доказательство правоты, - возможно, благодаря этому кумейцы знают о смерти и посмертии куда больше нашего.
  - Если бы они знали больше, то не писали бы ни о каких жнецах душ! После смерти душа эльфа, человека или гнома, - тоном преподавательницы проговорила чародейка, - покидает тело и сливается с Энергией сущего, поэтому нет и не может быть ни загробного царства, не бога смерти, ни этих ваших жнецов. Есть Энергия сущего и всё. А магия - всего лишь способ управлять разными формами этой энергии. Никакой мистики, одно лишь чистое научное знание и личные способности индивида. И потом, где Морозные земли, и где Кумея!
  - Ваша беда, Фиона, в том, что вы не желаете выйти за рамки привычных для вас представлений, - Вил смотрел на девушку с выражением на лице, которое она не могла понять, - поэтому остаётесь пленницей заложенных в вас чужих мнений.
  - Теперь вы утверждаете, что я не способна самостоятельно мыслить, потому что отказываюсь верить в легенду, записанную вашим дедом со слов каких-то монахов? - сощурилась Фиона, - да я просто себя уважать перестану, если начну руководствоваться в расследованиях народными сказаниями, поверьями и приметами!
  - Вы говорите по нескольку утверждений за раз, - заметил Вил, раздосадованный её словами, - на которое из них вы мне прикажете отвечать?
  - На какое сочтёте нужным.
  - Я пропущу мимо ушей сказания и приметы, остановлюсь на самостоятельности мышления. Я всего лишь нашёл аналогию и предложил вам рассмотреть смерть господина Парка с новой точки зрения, а историю деда Эйрхарда привёл в качестве одного из возможных объяснений необъяснимого, как своеобразную отправную точку, от которой можно двигаться дальше. Вы же набросились на меня с чисто женскими доводами.
  - Наконец-то вы заговорили, как истинный сын Дубового клана! - вспыхнула Фиона, - ваши разумные возражения закончились, и вы обратились к личным выпадам. Ещё чуть-чуть и я услышу о неполноценности женского ума, - обида обожгла щёки румянцем, - своей Синтии Сирисхилл вы, уж, наверное, такого не сказали бы!
  Воспоминание о рыжеволосой красавице, которая вот-вот должна стать женой Вила вынырнуло из запертого тайника души и заставила Фиону опустить глаза к чашке с остатками шоколада, чтобы скрыть готовые брызнуть из глаз слёзы.
  - Вы совершенно правы, - проговорил коррехидор, - я никогда ничего подобного не сказал бы упомянутой вами леди, поскольку мне глубоко безразлично, мыслит ли она самостоятельно, да думает ли вообще. Вы - иное дело. Я просто не понимаю, как такая яркая, умная, самостоятельная девушка придерживается чужих взглядов, наотрез отказываясь объективно рассмотреть вопрос.
  - Объективно, значит с вашей точки зрения? - всё ещё злясь, заметила чародейка, - хороша объективность, нечего сказать!
  - В объективности нет ни вашей, ни моей точек зрения, есть только истина, ради которой следует отбросить личные амбиции и обиды.
  - Вот и отбросьте! - Фиона еле сдерживалась, её раздражала манера Вилохэда говорить свысока, словно перед ним сидела неразумная младшая сестра, - посмотрите реально на мир, который вы привыкли видеть из окна фамильного замка или гербовой кареты. Обычные эльфы не руководствуются легендами, пускай даже трижды кумейскими, даже записанными любимым дедушкой, у нас есть правила, требования к расследованиям, я - не частный детектив, что может бездумно тратить деньги клиента на проверку безумных версий.
  В дверь деликатно постучали, и на пороге появилась одна из милых девушек, что обслуживали посетителей в 'Доме шоколадных грёз'. Увидев, что в маленьком кабинете обстановка накалена, а недобро сощуренные глаза морознорождённого лорда похожи на узкие ивовые листья, она с опаской отступила назад и смущённо пролепетала, что управляющий велел узнать, не желают ли господа чего-то ещё.
  Вил вздохнул, ободряюще улыбнулся девушке и потребовал кофе и кувшин глайса.
  - Если можно, принесите персикового, - сказал он, делая глоток остывшего шоколада.
  - Простите, милорд, у нас сегодня ягодный день, - присела в книксене девушка, - есть черешня, лесные ягоды и плодовая смесь.
  - Черешня прекрасно подойдёт, не правда ли, дорогая, - он чуть приподнял бровь, обращаясь к Фионе.
  - Да, - заставила себя произнести спокойным голосом магичка, - подойдёт, - и она перевела дыхание только тогда, когда официантка скрылась за дверью.
  - Неужели вы всегда поступаете в жизни согласно инструкциям, правилам и прочей ерунде? - спросил Вил с лёгкой усмешкой, - вы никогда не делали того, что запрещено? Например, не рылись в книгах в запрещённых разделах университетской библиотеки, не спорили с преподавателями, не задавали неудобных вопросов?
  - Я не могла себе этого позволить, - отрезала Фиона, - если бы меня застали в библиотеке там, где я не имела права находиться, меня бы мгновенно выгнали из университета, поэтому нет. А вы?
  - А я - да. В запрещённых отделах хранится немало интересных книг.
  - И как вы туда пробирались? Входы запечатаны особыми охранными чарами, вы просто не могли их обойти.
  - Одна милая дама-хранитель дарила меня своим вниманием, - чуть смущённо проговорил Вил, - я натаскивал её перед экзаменами, а она допускала меня к запрещённым книгам. Кстати, именно там я кое-что прочёл о некромантии.
  - Неужели вы там нашли упоминания о Жнеце? - Фиона уже взяла себя в руки и могла смотреть в глаза собеседнику почти спокойно.
  - Нет, ничего подобного я там не встретил, но общее представление о деятельности некроманта получил. Книга была написана тяжеловесным языком со множеством незнакомых для меня терминов и формул. Завтра я напишу бумагу, чтобы вы могли ознакомиться сами с этим трудом, как, впрочем, с любой другой книгой из университетской библиотеки.
  - Не понимаю, чего вы от меня добиваетесь, - проговорила Фиона, когда ушла официантка, принесшая кофе, кувшин глайса и бутылку вина от владельца заведения, - зачем мне тратить время в библиотеке?
  - Я хочу, чтобы вы научились мыслить без оглядки на авторитеты, руководствуясь только собственными знаниями, рассматривая любое объяснение происходящего.
  - Научилась? - чародейка иронично улыбнулась, - вы-то, естественно, умеете это делать с рождения.
  - Нет, - склонил голову набок Вил, - меня этому научил дядя Джейк, тем самым лишив меня последней возможности стать достойным представителем Дубового клана. Отец не терпит его, в частности, за это тоже. Я не требую от вас, чтобы вы прямо сейчас признали, что моё предположение о кумейском следе имеет право на существование. Почитайте, подумайте, - это всё, чего я хочу. И ещё, Фиона: Кумея в последнее время всплывает слишком часто. Фархан - кумеец, заклинание, убившее гуртовщика он тоже назвал по-кумейски 'Кулак пустыни' и, Жнец, забирающий душу, тоже из кумейской легенды. Дядя Джейк говорил, если что-то упоминается один раз, это ничего не значит, если два - возможно совпадение, а три - закономерность, мы только не знаем, какая именно.
  Фиона опустила глаза, приходилось согласиться, что Вил говорил всё правильно, но признавать его правоту отчаянно не хотелось. Она сглотнула, кашлянула и сказала:
  - Я поработаю в библиотеке, милорд. Сделаю всё возможное.
  - Отлично, а я тем временем посещу дом ныне покойного господина Парка, Меллоун нашёл его адрес в Королевской реестровой палате. Хочу поговорить с прислугой. Знаете, не смотря на расхожее мнение, слуги гораздо лучше осведомлены о делах господ, нежели те считают. Думаю, визит может оказаться весьма многообещающим.
  - Опять вам достаётся интересное дело, а я должна буду сдувать пыль со страниц книг, которые никто не открывал десятилетиями, - поджала губы чародейка.
  - На счёт пыли, вы зря. В библиотеке за этим строго следят, а по поводу интересности, хотите, мы можем вместе посетить оба места: сначала вы едете со мной на улицу Уходящего солнца, а после обеда поработаем в библиотеке. Надеюсь, моё общество в течение целого дня не окажется вам в тягость, - заметил Вил с улыбкой, от которой вся обида Фионы испарилась.
  Девушка заверила своего шефа, что будет рада составить ему компанию.
  - А почему вы не вызовете слуг Парка прямо к себе? - спросила Фиона, когда Вил подавал ей шубу, - так гораздо быстрее будет.
  - На то есть несколько причин, - по своему обыкновению издалека начал Вил, - в коррехидории, да ещё при допросе лично четвёртым сыном герцога Файдернесса, слуги будут чувствовать себя крайне скованно, и поэтому хорошо, если расскажут четверть того, что знают, а то и меньше. Дома они будут куда увереннее и раскованнее. Больше шансов услышать что-то интересненькое.
  Фиона скептическим взглядом окинула высокую фигуру спутника, облачённого в дорогое коричневое пальто с меховым воротником, песцовую шапку кочевника и узконосые ботинки, вздохнула и вынесла вердикт:
  - В вас, как в коррехидории, так и на улице, сразу виден морознорождённый, тут уж никуда не денешься. Так что, уверена слуги господина Парка раскусят вас с первого же взгляда.
  - Это просто вы знаете меня, и видите подтверждение своего знания в каждой детали. Вспомните стоячего покойника, тогда вы, не задумываясь, приняли меня за дежурного офицера, - коррехидор поправил перчатку, - к тому же я намерен устроить маленький маскарад. Если вы не проговоритесь, всё будет нормально.
  - Проговорюсь! - шутливо возмутилась Фиона, - сами не проговоритесь! Коли станете обращаться ко мне 'мистрис', они мгновенно догадаются, кто мы есть.
  - И кем же предполагаете стать вы?
  Магичка на секунду задумалась, потом заявила с самым серьёзным видом:
  - Мисс Олдгрейв, стажёр при старшем офицере, сэр. Старательна, скромна, однако ж, не слишком умна. Очень хочет получить место в Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя, сэр.
  Вил расхохотался и сказал:
  - Пойдёмте, мой дорогой стажёр. Миссис Лидделл уже заждалась нас с последней примеркой.
  
  
  
  Глава 22
  Лейтенант Файдрим
  
  Вилохэд закончил необходимые ежеутренние дела, выпил чаю, безукоризненно заваренного Хоуптри, и велел помощнику напомнить мистрис Олдгрэйв, что они собираются уезжать.
  - И ещё, Хоупрти, - остановил он секретаря уже в дверях, - где ваша шинель?
  Хоупрти удивлённо приподнял рыжие жиденькие брови, но мгновенно взял себя в руки:
  - Как обычно, милорд, она висит в шкафу в приёмной вместе с форменным беретом и шарфом.
  - Вы не станете возражать, если я воспользуюсь ею на короткое время?
  Секретарь даже не мог представить, зачем шефу понадобилась его шинель, однако ж виду не подал, кивнул и заверил Вила, что будет рад предоставить ему любой предмет гардероба на любое время, в течение которого эта вещь будет полезна его светлости.
  - Спасибо, я возьму только шинель. Если не успею вернуть к обеду, выпейте чаю с моими запасами, Хоуптри. Надеюсь, вы позаботились о достаточном количестве печенья и сладостей?
  - Почту за честь, милорд.
  Когда Фиона зашла в кабинет Вила, она застала коррехидора перед зеркалом в шкафу. Он примерял берет в серебристо-зелёную клетку с форменной кокардой из ясеневых листьев.
  - Моя шапка слишком дорогая для этой шинели, - пояснил он после приветствия, - надеюсь, не простужусь до смерти в этом лёгком головном уборе, - Вил лихо заломил берет на ухо, - как я вам?
  Фиона смотрела на преобразившегося Вила с удивлением: шинель немного жала в плечах и была коротковата, от чего ссутулившийся четвёртый сын Дубового клана приобрёл вид студента, донашивающего прошлогоднюю одежду, чуточку нелепый вид, но уж точно теперь он не был похож на морознорождённого.
  - Маскарад удался, жаль, что ваш папа вас не видит, - похвалила она.
  - Даже не говорите о нём, - отмахнулся Вил, - страшно представить, какую выволочку я бы получил, застань он меня в подобном виде. Если вы готовы, в путь.
  - Милорд, я говорил ему, а он ничего не желает слышать, - Хоуптри пытался не пропустить в кабинет взволнованного Меллоуна, - вот видите, что он творит!
  Последнее восклицание относилось к полному проникновению Меллоуна в кабинет коррехидора.
  - Хорошо, Хоуптри, вы сделали всё, что было в ваших силах, - кивнул Вил, - ступайте. А, вы, Меллоун, потрудитесь объяснить, что заставило вас забыть правила приличия и ворваться сюда, когда я занят.
  - Милорд, чрезвычайная информация, опасная, доложу вам, - перевёл дыхание Меллоун, обычно бледные щёки которого заливал румянец.
  Вил понял, что от разговора ему не отвертеться, вздохнул и сел за стол, расстегнув чужую шинель.
  - Присядьте, Меллоун, и расскажите нам с мистрис Олдгрэйв, что произошло.
  - Помните, милорд, мы с вами решили задействовать сеть платных осведомителей? Помните? Ну, чтобы выяснить что-нибудь про стоячих покойников и убийстве на Скотном рынке?
  - Я помню, продолжайте, излагайте самую суть, - Вил знал раздражающую манеру лейтенанта повторять подробности по нескольку раз. - Неужели новости о стоячих мертвецах?
  - Нет, - замотал головой Меллоун, - об убийстве на Скотном рынке. Сначала доходили разные глупые разговоры о ссорах гуртовщиков. Знаете, вроде там, где-то у Ледси-попрыгушки подпольный игорный дом.
  - У кого? - переспросила Фиона, и тут же пожалела об этом.
  - Ледси-попрыгушка, она же Ледиция Сквоч, проститутка, простите меня за грубость, мистрис Олдгрэйв, прозвание своё получила за неутомимость и активность в некоторых делах, о коих в приличном обществе говорить не принято, дабы не осквернить благородных ушей. Так вот, у этой самой Попрыгушки собирается разная публика: гуртовщики, темнилы, сброд, одним словом. И они там пьют, - он замялся, прочистил горло, скрывая смущение, - развлекаются и играют в карты. Ну, поговаривают, что означенная Ледси не брезгует скупкой краденного...
  - Меллоун, - остановил его Вил, - вы решили познакомить нас с полной подноготной своей осведомительницы?
  - Что вы, милорд, осведомитель вовсе не она, - заверил лейтенант Меллоун.
  - Какого же тролля вы рассказываете про неё?
  - Так ведь леди спросила, - потерялся он, - я хотел объяснить подробнее.
  - Тогда приступайте к делу, наконец, - Вил распахнул шинель, он и не подозревал, что в его кабинете так тепло.
  Меллоун пригладил зачёсанные назад волосы, зачем-то почесал нос и проговорил:
  - У Ледси за карточным столом разговорчик один любопытный состоялся. Гуртовщики с местными играли, выпили, как водится, и тут под чаркой один из них и проговорился.
  - Гуртовщик или местный, - не выдержала Фиона, которой тоже становилось жарко в шубе.
  - Ясное дело, гуртовщик, а местный рассказал своему приятелю, тот мне, потому как строгий наказ получил обо всех необычных слухах, касаемых интересующих нас преступлений, докладывать незамедлительно и по возможности точно.
  - Я оценил ваше служебное рвение, - уже раздражаясь, съязвил коррехидор, - позвольте ж мне насладиться самой информацией.
  - Дело было в тот самый момент, на Скотном рынке, непосредственно после убийства, - Меллоун перевёл дух, собираясь сообщить главное, - один эльф, сказывают, в тот момент за ограду вышел по неотложному делу, - смущённый взгляд в сторону Фионы дал ей понять, что лейтенант имеет в виду справление малой нужды, - и тут он увидел того несчастного, что убили. Лежит он, неподвижный на спине, а лицо его вдавлено во внутрь, словно тарелка для супа.
  - Ничего нового, это мог видеть, кто угодно, - Фиона готова была взять книгу и стукнуть Меллоуна по голове, он тянул бесполезно время, рассказывая то, что они и так знали.
  - Представьте себе, тарелка, до краёв полная крови, - глаза рассказчика расширились, - и в этот самый момент появился убийца: худой, чёрный, глаза горят огнём. Он упал на колени и принялся лакать кровь, совсем как кот сливки из миски. Только миской было лицо убитого. Вот так-то.
  - Послушайте, Меллоун, - проговорил Вил, вставая, - у меня нет времени выслушивать чушь про убийц, на четвереньках лакающих кровь жертв. Боюсь, ваш осведомитель выманивает у вас деньги, придумывая нелепые слухи. Вам следует пересмотреть свою систему работы с ним, начните, хотя бы с элементарной логики.
  Кто-то убивает гуртовщика заковыристым заморским заклинанием, обшаривает его карманы, а потом решает ещё и подзаправиться кровушкой. Неужели вы во всё это продолжаете верить.
  - Милорд, - обиженно воскликнул Меллоун, тоже вскакивая со стула, - здесь же всё ясно, яснее не бывает: убийца - вампир. А ограбил он жертву, чтобы замаскировать главную цель - питие крови.
  - И заклинание применил с той же целью, - сладко произнесла чародейка с самым невинным видом.
  - Именно, - горячо подхватил Меллоун, - вампир долго маскировался, столетие, может быть, или даже больше. Укуси он жертву обычным образом, все сразу поймут, кто он, и примутся на него охотиться. А так безопаснее, и крови напился, и никто на него не подумает.
  - Кроме, естественно, вас, - Вилу всё было ясно: лейтенант Меллоун снова уселся на своего любимого вампирского конька, - остаётся один вопрос, чем ваш вампир питался все эти годы?
  На лице лейтенанта отчётливо читалось, что данный вопрос пока ещё им не разрешён.
  - Я думаю, он жил где-то, не в Эльферерри, и ел кровь животных.
  - Что, ему, в конце концов, надоело, и он решил перебраться в столицу и перейти на кровь эльфов, - продолжил за него Вил. Всё, лейтенант, я закрываю тему вампиризма. Вы свободны, займитесь делами, и выбросьте из головы дурацкие слухи, порождённые пьяной болтовнёй.
  - Но, милорд, - взмолился Меллоун, - осведомитель клялся, что всё это правда.
  - За пару шиллингов вам и не в том поклянутся, - Фиона завязала ленты капора, - особенно те эльфы, которым необходимо выпить.
  
  ***
  
  
  - А неплохим особнячком владел наш покойник, - заметил Вил, проходя по улице Уходящего солнца, - а ещё мне кажется, что он кого-то побаивался.
  - Почему? - Фиона вытягивала шею, чтобы получше рассмотреть в щёлку забора дом из светлого камня среди заснеженных плодовых деревьев.
  - Ворота новые, высокие, да и забор ремонтировали и укрепляли. Хотя район весьма респектабельный, тут шпаны не бывает.
  Дверной молоток гулко ударил в калитку, вызвав лишь отдалённое басовитое взлаивание нескольких собак.
  - Может, никого нет? - ёжась на морозе, спросила Фиона, - слуги разбежались, а мы с вами опоздали.
  - Нет, - покачал головой Вил, снова с силой ударяя молотком в калитку, - собаки лают, значит, их кто-то кормит. Да и за домом нужно присматривать. Кто-то, да есть за этим высоким забором.
  И действительно, раздалась отдалённая невнятная ругань, скрип снега и хриплый мужской голос поинтересовался, кого принесла нелёгкая.
  - Нету никого дома, хозяин преставился, ничего нам не нужно, убирайтесь прочь! - закончил незнакомец уже возле самой калитки.
  - Служба дневной безопасности и ночного покоя, - бойко проговорил Вил, - мы расследуем гибель господина Парка. Откройте именем его королевского величества Эверетта.
  С той стороны забора помолчали, повздыхали, затем загремел запор, калитка приоткрылась не более, чем на фут, и в образовавшееся пространство просунулась физиономия в старой меховой шапке.
  - Дайте я погляжу, какая вы Служба дневной безопасности, - проговорил уже знакомый им голос, а покрасневшие, слезящиеся глаза эльфа неопределённого возраста скользнули по форменному берету Хоуптри, его же клетчатому шарфу и нелепо сидящей на Вилохэде шинели. Фиону он не удостоил вниманием, ещё разок печально вздохнул и отворил калитку.
  - Всё ж показать амулетик не помешало бы.
  Вил вытащил ясеневый лист коррехидора и из своих рук продемонстрировал эльфу.
  - Лейтенант Файдрим, к вашим услугам, а это моя помощница - детектив-стажёр королевской службы Олдгрэйв. С кем имеем дело?
  - Робин я, конюх, - эльф был небрит, нечёсан, от него отчётливо несло перегаром, да и весь вид его говорил о глубоком пьянстве. Поэтому определить возраст открывшего им конюха не представлялось возможным.
  - Вы один в доме? - спросил Вил, пока они шли по дорожке.
  - Нет, нас четверо осталось, - Робин почесал голову под шапкой, - я, миссис Дотс, домоправительница, повариха и Флоська - девчонка на побегушках.
  - А остальные?
  - Большая часть парней полегла вместе с нашим господином, а прочие ушли. Кто ж без жалования останется? Ну, бабы, понятно - за домом пригляд нужен, и новые господа, глядишь, на службу возьмут.
  - Ты тоже из-за этого остался?
  - Я из-за лошадей и собак остался. Бабы, они разве могут лошадок как должно обиходить? Животины не виноваты, что ихний хозяин помер. Я покеда наследники не объявятся тут побуду, а опосля найду себе место. Я лошадей чую нутром, меня везде возьмут, и не посмотрят, как некоторые, что я выпить люблю. Но я норму знаю. Так что со мной всё путём, - тут Робин икнул, деликатно прикрыв рот ладонью.
  - Выходит, повезло вам, что не отвозили господина Парка той злополучной ночью, - как бы невзначай проговорил Вил, рассматривая расчищенную с армейской аккуратностью дорожку.
  - Да я хозяина отродясь не возил, - оглянулся Робин, - ведь кто я? Конюх, а в кучерах завсегда Рагнар ходил. Жаль полёг вместе со всеми, но мужик правильный был, даром хоть и гном.
  Фиона кивнула, но не оценке незнакомого ей Рагнара, а собственным мыслям: теперь было ясно, кто вместе с магом заживо сгорел на козлах в Сирых вётлах.
  - Мне поручали всякую мелочёвку, - продолжал разглагольствовать словоохотливый конюх, - дрова подвезти или продукты со Скотного рынка доставить.
  - Надо же, - совсем не аристократично хмыкнул Вил, - у вас продукты с рынка на телеге доставлялись. Неплохо вас хозяин кормил, ничего не скажешь.
  - Не жалуемся, - солидно откликнулся Робин, - да у нас одних парней из личной охраны господина Парка целая дюжина служила, - он гордо приосанился, но покрасневшие, слезящиеся глаза несколько портили впечатление, - потом, мы чай гостей принимали. А что? Хозяин наш, упокоится его душа с миром, эльф светский был, у нас эти, как их, самблеи, регулярно собирались. Опять же, артисты, музыканты. Словом, с размахом господин наш жил.
  Конюх явно был готов сообщить ещё какие-нибудь подробности замечательной службы у господина Парка, но его излияния прервались, поскольку они пришли к двери, выходившей на заднюю сторону дома.
  Роб по-свойски толкнул дверь, и миновав небольшие сени, они оказались на кухне. Там за пустым кухонным столом сидела премиленькая девушка и старательно начищала серебряные вилки.
  - Ой, - пискнула она, округлив голубые глаза на неожиданных гостей, и проворно спрятала испачканные руки под стол.
  Фиона обратила внимание, что хорошенькое кукольное личико эльфийки основательно портил подживающий желтоватый синяк на левой скуле.
  - Ты, Флоська, брось ойкать, - проговорил Робин с неожиданной нежностью, и стащил с головы свою уродливую шапку, - а дуй за тётушкой Рози и миссис Дотс. Не видишь разве, это Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя.
  Белокурая эльфийка резво вскочила с табуретки и метнулась к двери, ведущей куда-то в глубины дома, но перед самым её носом дверь отворилась, и кухню вплыла высокая сухопарая женщина с поджатыми губами.
  - Ты что это себе позволяешь Роберт Сименс? - без приветствия напустилась она на конюха, - совсем последний умишко пропил! Кого попало в дом тащишь. Тебе же строго-настрого было приказано, никого в дом не впускать. Эти двое, по-видимому, и есть никто. Гляди, ещё один проступок, и вылетишь у меня за ворота в один момент безо всякого жалования!
  - Кем же это мне приказано? - окрысился конюх, - уж не тобой ли Эвка? Не многовато ли на себя берёшь? Ты из-за своего задранного длинного носа совсем ничего вокруг не видишь! Перед тобой ни кто попало, а офицер Королевской службы при исполнении, - он многозначительно поднял палец вверх, - при форме и амулете с помощницей. Они смерть господина Парка расследуют. Ты бы их лучше в гостиную проводила, не гоже служилых господ не кухне держать.
  Фиона догадалась, что неприветливая унылая эльфийка и есть домоправительница, которая окинула их с Вилом оценивающим взглядом, и вид дурно сидящей на четвёртом сыне Дубового клана шинели, её не впечатлил.
  - Обойдутся, - отрезала домоправительница, - гостиная заперта, мебель зачехлили, и там совершенно нечего делать чужакам до приезда наследника. А ты, Флосси, не стой столбом, незачем на незнакомых эльфов глаза пялить, поди прочь и не беспокой зря Рози. Я сама тут разберусь.
  Она повернулась к конюху:
  - И ты, Роберт Сименс, шагай к своим лошадям, нечего в доме отираться.
  Тот что-то пробормотал сквозь зубы и скрылся за дверью. Фионе показалось, что конюх цветисто отзывался о нравственности домоправительницы.
  - Теперь ваша очередь, - домоправительница господина Парка умудрилась поглядеть на Вила свысока, прошествовала к одной из трёх табуреток и уселась с видом, будто опустилась на трон, - чем обязана, и, собственно, кому?
  Вил одарил её своей великолепной мальчишеской улыбкой, которой она по мнению Фионы абсолютно не заслуживала, и проговорил:
  - Лейтенант Файдрим, к вашим услугам, - он привычным жестом предъявил амулет коррехидора, но так, что домоправительница господина Парка вряд ли сумела хоть что-то разглядеть, - служба безопасности его королевского величества, а это, - небрежный кивок в сторону Фионы, - моя помощница - детектив-стажёр Олдгрэйв. Мы присядем?
  - Эвита Дотс, домоправительница и доверенное лицо безвременно почившего господина Парка, - представилась длинноносая эльфийка и скорбно сжала тонкие губы.
  Вил снял с головы берет, пригладил отросшие волосы и расстегнул шинель, раздеться им не предложили. Фиона уселась на оставшуюся табуретку и освободилась от шарфа и капора.
  - Мы тут по случаю гибели вашего господина, - начал Вил, - но только зря вы отослали ту милую девушку. Хотелось бы с ней тоже поговорить.
  - Не представляю, что интересного может сообщить вам пустоголовая болтушка, которая сегодня не помнит, что было вчера, - скривилась миссис Дотс, - я дам вам исчерпывающие объяснения по всем вопросам. Поверьте, никто кроме меня не имеет должной осведомлённости.
  - Конечно, я не сомневаюсь ни на минуту, - ещё одна улыбка коррехидора явилась подтверждением полной искренности его слов, на что Фиона мысленно хмыкнула, - и меня ваши объяснения полностью удовлетворят, но мой начальник, - на этих словах Вил замялся, словно раздумывая, стоит ли посвящать миссис Дотс в свои проблемы, - он требует полного отчёта. А это значит, мне нужны показания всех находящихся в доме. Мне его придирки и бесчисленные указания давно поперёк горла стоят, - сообщил он доверительным тоном, - но ничего не поделаешь. Одно слово - морознорождённый, у них свои причуды, - красноречивый вздох показал, насколько Вилу неприятно утруждать милую даму.
  Миссис Дотс смягчилась, некрасивая складка между тонких бровей разгладилась, она покровительственно кивнула:
  - Я понимаю, лейтенант, служба - есть служба. Я вызову Флосси с старую гномку, но за их ответы поручиться не могу. Низшие классы так непредсказуемы!
  - О, отлично, - но ваше мнение, естественно, будет решающим, - Вил хотел было избавиться от шинели, но подумал, что его бархатный сюртук густо фиолетового цвета и дорогая рубашка несколько подпортят образ обычного лейтенанта службы безопасности, и ограничился лишь разматыванием шарфа, - расскажите, каков был ваш хозяин.
  Миссис Дотс сжала лежащие на коленях руки, сглотнула комок в горле и произнесла:
  - Он был замечательным, прекрасный хозяин и прекрасный эльф. Корректный, вежливый, справедливый. Не могу сказать о мистере Джеральде ни единого плохого слова. Вот так.
  Фиона скинула жаркую шубу и вооружилась с вечера припасённым блокнотом.
  - Я буду делать заметки, - пояснила она, в ответ на удивлённо-недружелюбный взгляд парковской экономки, - таков порядок.
  - Не обращайте внимания на детектива-стажёра, - махнул рукой Вил, - её дело подсобное, так вот и пускай поработает, чтобы не было иллюзий на счёт службы в нашем департаменте. - О чём ещё спрашивать миссис Дотс, он совершенно не представлял. За четыре месяца службы четвёртому сыну Дубового клана ни разу не пришлось ни проводить дознание, ни присутствовать на допросе. Так что теперь, сидя перед насупленной некрасивой эльфийкой в чёрном траурном одеянии, он не знал, что делать.
  - А враги у мистера Парка были? - спросил коррехидор прямо в лоб, - ну из тех, кто хотел бы смерти вашего хозяина?
  - Нет, мистера Джеральда все любили, это был светский эльф, у него было много друзей, даже из морознорождённых, - домоправительница многозначительно улыбнулась, давая понять, насколько высокое положение в свете занимал покойный, - у нас на ассамблеях такие эльфы бывали, - но тут она себя оборвала, - я не знаю никого, кто мог желать смерти нашего господина.
  - И, всё-таки, его убили, - заметила Фиона, которой надоело враньё миссис Дотс, - на этот факт глаза не закроешь.
  - А вы, девушка, делайте свои записи и не встревайте в разговор, покуда ваш начальник вас не попросит, - миссис Дотс однозначно поставила магичку на ступеньку младшего слуги, - вашего мнения никто не спрашивал. Однако ж, из уважения к лейтенанту Файдриму, у которого вам следовало бы поучиться не только мастерству детектива, но и хорошим манерам, я отвечу на ваше в высшей степени неуместное замечание. Я не сомневаюсь, но на господина Джеральда напали бродяги. Говорят, их много в окрестностях Эльферерри, вот почему бы вашей Службе дневной безопасности и ночного покоя вместо того, чтобы отлавливать карманников по базарам не заняться истреблением подобных явлений?
  - Мы и занимаемся, уважаемая миссис Дотс, ещё как занимаемся! - откликнулся Вил, - и убийц вашего господина найдём всенепременнейше.
  - Очень на это надеюсь.
  - А этим домом господин Парк давно владеет?
  - Я поступила под его начало сразу после смерти старого господина Парка, - скорбно проговорила миссис Дотс, - то есть это произошло два года и три месяца, считая от сегодняшнего времени.
  - Кем доводился старый господин Парк нынешнему, в смысле убитому?
  - Двоюродным дядей.
  - А вас не удивляет, что у вашего господина была личная охрана в количестве дюжины и более того? - решила перевести разговор конструктивное русло Фиона, - не многовато ли для светского джентльмена, устраивающего приёмы для высокопоставленных друзей?
  Домоправительница вопросительно подняла бровь, она ожидала, что Вил, наконец, осадит не в меру активную помощницу, но он только небрежно заметил, мол, пускай учится, ей и показания снимать придётся со временем.
  Миссис Дотс насупилась, хотя казалось, что дальше уже некуда, и сказала с подчёркнутым презрением:
  - Возможно, мисс, в вашей голове простого городского обывателя не укладывается, но светские эльфы имеют собственные причуды и прихоти. Это даже модно, иметь и делать то, чего иные не делают. Вот господин Парк окружил себя личной гвардией. Вы говорите дюжина! Иные морознорождённые меньше чем с небольшой армией и не выезжают, - она сделала паузу, чтобы Фиона, похожая в своём коричневом простом платье на выросшую школьницу осознала сказанное, - а мистер Джеральд тоже не из простых эльфов будет, то есть был. Он не раз намекал на своё происхождение от обедневшей ветви одного очень влиятельного клана. Только он не желал кланяться и глядеть в рот носителю берета с орлиным пером. Предпочитал свободу. Вот так.
  - Вы не знаете, зачем он ездил ночью в лодж? - Вил пошире распахнул шинель, сегодня был, положительно, день, когда ему приходилось сидеть одетым.
  - Ночью? В лодж? Что за чушь! Он-то и днём туда не ездил. Вообще, этот загородный дом был для него скорее обузой, чем приносил пользу, - если миссис Дотс лгала, то делала это очень виртуозно, - бесполезное наследство, вот что такое старая развалюха за городом.
  - Ещё одно наследство? - оживился Вил, - и как давно господин Парк его получил?
  - Весной. Сначала мы весьма скромно жили, и друзей у мистера Джеральда в Эльферерри тогда не было. От издалека приехал, откуда, никогда не упоминал. Но вот полгода назад ему посчастливилось, - одна из бездетных тётушек или бабушек отписала ему все свои деньги. Кстати, лодж тоже её был. Вот с тех самых пор хозяин смог зажить, как и подобает джентльмену: выезд завёл, охрану, ассамблеи принялся проводить. Оказалось, что и покровители, не из последних, у него имеются.
  - А ничего необычного или странного за последнее время у вас не происходило? - спросил Вил, чувствуя, что устал, словно отсидел собрание Дубового клана.
  Миссис Дотс пожала плечами:
  - Нет, всё было как всегда. В конце прошлой недели праздник был с гостями и артистами, потом хозяин отдыхал.
  - Но ведь он с частью охраны как-то оказался ночью в лодже.
  - Думаю, они поехали туда, чтобы проверить, всё ли там в порядке. И поехали, естественно, не ночью, а днём. Нарвались на бродяг, говорят, что бродяги зимой совершенно звереют от холода и нехватки еды. А, может и разбойники напали. То, что их нашли утром, не значит, что убийство произошло ночью. Просто в лодж редко кто заходит. Мистер Джеральд говорил, что платит одному мужичку из деревни, чтоб тот приглядывал за домом.
  - Хорошо, миссис Дотс, ваш рассказ нам очень помог, а теперь не могли бы ли вы позвать повариху, тётушку Рози, если я не ошибаюсь? - Вил убрал упавшие на лоб волосы.
  - Я приглашу Розамунду, но не ждите он неё ничего особенного, ограниченная гномка, которая кроме своих кастрюль и сковородок ничем не интересуется.
  Когда она вышла из кухни, Вил встал и расправил уставшую от сидения на табурете спину.
  - Вот уж не думал, что вести допросы так тягостно, - проговорил он, подходя к Фионе, - я, если честно, вообще никогда ничем подобным не занимался.
  - Однако ж, на мой взгляд, вы неплохо справляетесь, - ободряюще улыбнулась чародейка, - уверенно держитесь. Но всё-таки миссис Дотс не сказала нам ничего полезного, да и привирала ещё. В жизни не поверю, что убитый был душой компании, снискавший любовь и симпатии окружающих. Боюсь, тут говорят скорее личные пристрастия.
  - Да? - удивился Вилохэд, - я полагал, она просто пытается показать, насколько в их доме всё было благополучно.
  - Для эльфа, имеющего репутацию первого соблазнителя в Эльферерри, вы удивительно невнимательны к дамам, - заметила Фиона, и осеклась под пристальным взглядом Вила, кашлянула, отвела глаза и закончила: - понятно, ведь, тощая домоправительница влюблена в своего хозяина, вот и всё.
  Вил хотел было уточнить на счёт своей репутации, но ему это сделать помешала дородная гномка в белоснежном переднике, буквально втащившая в кухню уже знакомую белокурую девушку с синяком на скуле.
  - Уж не взыщите, господа офицеры королевской службы, - проговорила она, - но Флосси у нас - стеснительная девица, она сказала, что вы, сэр, очень высокий и строгий. Она вас боится.
  - Да? - второй раз за последние четверть часа Вил узнавал о себе что-то новое, - вот уж не думал. Но раз я произвожу столь устрашающее впечатление на юных леди, возможно, ваше присутствие немного приободрит мисс...
  - Флоранцю, - представила упирающуюся девушку гномка, - а лучше, просто Флосси. Я же - повариха в этом доме, звать меня Розамунда Харданер, но я не обижусь и на тётушку Рози.
  - Прекрасно, - откликнулся Вил, - присаживайтесь. Лейтенант Файдрим и детектив-стажёр Олдгрэйв, - он привычно кивнул на Фиону, - хотим порасспросить вас о вашем покойном господине.
  - Спрашивайте, чего уж там.
  - Каким был господин Парк?
  - Хоть и не принято об умерших плохо говорить, но господин Парк был сволочным, склочным и мелочным.
  - Тогда почему вы не ушли от него?
  - Собиралась, - гномка разгладила на коленях передник, - я, извольте ли видеть, из породы кошек, ну, тех, кто привыкает к дому. Как-никак двадцать лет тут служу. Но вот, когда этот мерзавец руки принялся распускать, я не выдержала: решила - уйду. И Флоську с собой заберу, нечего девчонке мучиться.
  - Так это вас ваш хозяин ударил! - возмутилась Фиона, - как он посмел вас избивать, почему вы терпели подобное отношение!
  - Избивать? - в кухне появилась миссис Дотс, напудренная, с румянами на впалых щеках. Она прошествовала к сидящей на единственном свободном от гостей табурете гномке, но убедившись, что та не собирается уступать ей место, осуждающе вздохнула и прислонилась к подоконнику, всем своим видом демонстрируя, что никакая сила не заставит её уйти, - никто в этом доме никого не избивал. Если господин воспитывает нерадивого слугу, значит, есть за что.
  - За что вас ударили? - спросил Вил.
  Флосси залилась румянцем, потупилась и проговорила тихим голосом:
  - Я принесла господину Парку чай, принялась наливать. Он ущипнул меня, ну, сзади... Я пролила чай ему на халат. Он сказал, что я глупая неуклюжая курица и ударил меня.
  - Наглая ложь! - воскликнула домоправительница, - с чего это господину Парку тебя щипать!
  - Не знаю, с чего, - у Флосси на глазах навернулись слёзы, - только он щипал, и за корсаж норовил залезть!
  - Этого просто не могло быть! - миссис Дотс покраснела от возмущения, - такие как ты, Флоранция, неблагодарные слуги, порочат любой дом. Где это видано, чтобы джентльмен, а мистер Джеральд был джентльменом, лазил в корсаж к служанке! Почему-то со мной он такого не делал!
  - В твоём-то корсаже, Эвка, сколь не шарь, всё одно ничего путного не отыщешь, - усмехнулась тётушка Рози, - сравнила! А что Флосси он проходу не давал, я знала, даже с Рагнаром говорила по этому поводу. Рагнар - это начальник охраны, он из наших, серьёзный гном был, обещал посодействовать.
  - Да это просто заговор какой-то! - Эвита Дотс была вне себя, - мистер Джеральд даже не смотрел в сторону этой смазливой девчонки, годящейся ему в дочери! Не знаю уж, зачем вам это нужно, но я не позволю пятнать добрую память нашего господина, рассказывая о нём гадкие небылицы! Ты, Флосси, поди, сама пролила чай, испортила одежду или, хуже того, обожгла мистера Джеральда, да потом ещё и грубить стала. Он со зла и отмахнулся от тебя, а ты лицом под руку попала!
  - Ага, - расхохоталась гномка, - уж больно часто наша Флосси под руки хозяина попадала, и всё разными местами: то грудью, то задом, а то и похуже того!
  - Молчи, Розамунда, твой мерзкий характер терпели только из-за твоего умения стряпать! Я запрещаю обсуждать мистера Джеральда в подобном тоне.
  Вилу уже надоело слушать эту бабскую перепалку, и он решил положить ей конец.
  - Если вы, миссис Дотс, не прекратите встревать и затыкать всем рот, я пришлю сюда стражу и велю арестовать вас за препятствование проведению дознания, - устало проговорил он, - две недели в городской тюрьме научат вас правильно себя вести в присутствии Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя.
  Домоправительница хотела было разразиться уничижительной тирадой о некоторых эльфах, не понимающих своего места в жизни, но холодный взгляд карих, недобро прищуренных глаз убедил её, что обладатель нелепой шинели осуществит свою угрозу. Она гордо задрала подбородок и, не удостоив никого из присутствующих даже слова, удалилась прочь, хлопнув дверью.
  - Наконец-то она ушла, - гномка выразила общее мнение, - от Эвиты вечно одни склоки и скандалы.
  О чём вы ещё хотели нас спросить?
  - У вас происходили какие-нибудь странные события перед тем, как убили господина Парка? - Вил не выдержал и скинул шинель.
  - А что вы считаете странным?
  Вопросом на вопрос ответила повариха.
  - Не знаю, - неопределённо махнул рукой коррехидор, - что-нибудь необычное, из ряда вон выходящее.
  - До того, как хозяина побили или после? - пискнула Флосси.
  - А вашего хозяина побили?
  - Ага, - девушка говорила об этом с явным удовольствием, - он тоже с цветущей рожей ходил, - она невольно потёрла свой синяк.
  - И как это произошло? - Вилу показалось, что, наконец, среди целой кучи пустых разговоров они набрели на что-то стоящее.
  - К нам гном один приходил наниматься в охрану. Посидел с нами на кухне, пошёл к хозяину вместе со своим огромным мечом, ну и зачем-то избил его.
  - С огромным мечом? - переспросил Вилохэд, переглянувшись с Фионой, - у этого гнома, что, действительно, был большой меч?
  - Очень, очень большой, - при ближайшем рассмотрении Вил оказался не таким уж и страшным, поэтому Флосси осмелела, - раза в полтора длиннее мечника. Мне кажется, парень просто хотел произвести благоприятное впечатление, ну, чтобы его сразу на работу взяли. Ведь фехтовать подобным оружием просто невозможно. Он его даже не в ножнах, а петельке на спине носил, явно на показ другим выставлял.
  - Много ты понимаешь, - усмехнулась повариха, - у парня был цвайхандер из отличной стали гномской работы с четырьмя рунами вдоль рикассо. Одна руна силы, это у нас обычно на всяком качественном оружии гравируют, другая неуязвимости - для того, чтобы владельца от ран в бою беречь. А вот какие две оставшиеся, не скажу. Не знакомы мне те руны. Гарда меча простая, без украшений и излишеств, рукоять оплетена кожей. По виду кожи могу сказать, не со стены меч снят, дрались им, и дрались преизрядно.
  - Спасибо за точное описание, даже не ожидал от женщины столь подробного анализа, - восхитился коррехидор.
  - Так я ведь из семьи оружейников, - тётушка Рози, весьма польщённая похвалой молодого красивого офицера, заулыбалась, - с детства отцу в кузнице помогала, вот и понахваталась знаний в ремесле. Сама хотела мечи ковать, да не случилось. Замуж меня отдали, - пояснила она, - муж мой в Эльферерри перебрался, лавку здесь держал. А, как я овдовела, пришлось наниматься на работу.
  - Вы лучше расскажите, как этот мечник хозяина вашего побил, - вмешалась Фиона, закончившая составлять подробное описание меча, - и почему, интересно, домоправительница нам об этом ничего не сказала!
  - Домоправительница? - рыжеватые, густые брови гномки взлетели вверх, - это Эвка, что ли? Какая она домоправительница, так, пшик один. При старом господине Парке, было дело, а нынешний, то есть покойный, - её давно опустил до уровня старшей горничной. У него Рагнар все дела вёл. А почему не сказала, не знаю, может, из вредности, может, из нежелания любимого господина порочить.
  Флосси фыркнула, но встретившись глазами с Вилом, поспешно прикрыла рот ладошкой и покраснела.
  - Так вот, гном с мечом пришёл наниматься на работу, отколь он узнал о том, что хозяину новые охранники потребовались, одни боги ведают. Явился к нам на кухню и заявляет, мол, замёрз, спасу нет, хотя и не особо холодно тогда было, - принялась обстоятельно рассказывать гномка, - зашёл и давай на чай набиваться. Комплименты отвешивал, оболтус эдакий.
  - Тётушка Рози, он ведь и взаправду замёрз, - встряла Флосси, - он же объяснил, что после Кумеи ему наши места жутко холодными кажутся.
  - Он, часом, не сказал, что делал в Кумее? - Вил бросил короткий взгляд на Фиону и понял, что мысли чародейки идут в том же направлении.
  - Сказал, как же не сказать! Балабол - этот гном, ни дать, ни взять. Воевал он там. Флосси его ещё про Кумею расспрашивала, а тот рад вниманию, соловьём заливался.
  - Вас что-то конкретное интересовало? - вопрос коррехидора был обращён к молодой служанке.
  - Ничего особенного, - смущённо потупилась девушка, - так, глупости разные о жаре, мне Маврик рассказывал.
  - Да, - подтвердила гномка, - ерунду она спрашивала, что, вроде на жаре у людей и эльфов кровь закипает.
  - Ну, тётя Рози! Зачем вы повторяете мои слова при господах офицерах! - взмолилась Флосси, - они решат, будто я совсем дурочка! А гном тогда чаю попил, и тётушка Рози ему джина налила, и себе тоже. Потом миссис Дотс заявилась и давай орать, что мы на кухне всяких проходимцев угощаем. Гном быстренько собрался и пошёл к Рагнару.
  - Именно так всё и было, - кивнула повариха, словно придавая вес сбивчивому рассказу девушки, - потом он вернулся, сказал, что управляющего ему некогда дожидаться, поэтому зайдёт попозже, и ушёл.
  - И что потом было? - спросил Вил.
  - Потом миссис Дотс нашла хозяина в бессознательном состоянии в кабинете, - Флосси рассказывала об избиении господина Парка с явственным удовольствием, - личность у него была разукрашена и не только.
  - В смысле? - не поняла Фиона.
  - Да Парка и ещё кое-куда приложили, - пояснила гномка, - Эвка потом весь вечер лёд ему таскала и отварами поила, а хозяин ещё дня три хромал, согнутый ходил и злым был, как голодный тролль.
  - Как этот гном выглядел, вы запомнили?
  Обе женщины кивнули и принялись наперебой описывать пришельца. Из их рассказа выходило, что гном был симпатичным, кудрявым малым с рыжеватой шевелюрой и короткой бородой. Флосси, опустив глаза, поведала о ямочках на румяных щеках и сказала, что он был высоким для гнома. 'Мне примерно вот так', - пояснила она, прикладывая ладошку чуть повыше светлых бровей. Из одежды гнома запомнились кожаные штаны и тулуп из овчины, сравнительно новый и чистый.
  - Весьма подробное описание, - похвалил Вилохэд, - жаль только, гном не представился вам.
  - Отчего же не представился? - удивилась тётушка Рози, - и поклонился, и представился как полагается. Зовут его Снорсом Хольгерсоном. Я, конечно, не ручаюсь, но если он из северных Хольгерсонов, то род этот весьма почтенный.
  - Странно только, что этот Хольгерсон набросился на господина Парка, - Вил потёр висок, у него катастрофически начинала заболевать голова, - обычно те, кто приходят наниматься на работу не бьют предполагаемого господина.
  - Бандит и вор - он, вот по тому и набросился на бедного господина Парка, - из открывшейся двери раздался голос миссис Дотс, очевидно, она далеко не ушла и слонялась где-то поблизости, прислушиваясь к разговору на кухне, - избил мистера Джеральда, обокрал и был таков! Я уверена, он с самого начала это задумал, чтобы в дом пробраться.
  - Что пропало в доме после избиения мистера Парка? - спросил Вил.
  - Да ничего не пропало, так, ерунда! - отмахнулась повариха.
  - Пропало, - с истеричными нотками в голосе выкрикнула миссис Дотс, - записная книжка мистера Джеральда исчезла. Гном её украл! Это точно!
  - Брось, Эва, кому нужны писульки хозяина! Сам, поди, засунул куда-нибудь, а потом забыл. Деньги из секретера и золотые запонки с рубашки не пропали, а засаленную записную книжку вор прибрал, ты сама-то веришь в то, что говоришь?
  Миссис Дотс уже было набрала в грудь воздуха, чтобы сделать достойную отповедь, но её взгляд встретился с недовольно прищуренными глазами четвёртого сына Дубового клана, и бывшая домоправительница просто выдохнула, проглотив все возражения.
  - Записную книжку так и не нашли? - поинтересовалась Фиона, черкнув что-то в блокноте.
  - Нет, - за всех ответила тётушка Рози, - я полагаю, мистер Парк просто-напросто потерял её, а на гнома наговорил, чтобы объяснить нападение. Он наверняка сам напросился, Снорри на меня благоприятное впечатление произвёл. Ну, посудите сами, не будет же нормальный гном драться с тем, к кому пришёл наниматься на работу!
  - Проходимец, этот ваш Снорри, - миссис Дотс выговорила последнее слово так, словно готовилась выплюнуть отменную гадость, - коли бы с добрыми намерениями пришёл, нипочём драться не стал бы.
  - А вам господин Парк рассказывал, что между ними произошло? - спросил Вил, не особо надеясь на вразумительный ответ.
  - Нет, мистер Джеральд сказал только, что его избили, и всё. Он никогда не вдавался в детали, - она сглотнула подступившие слёзы, - истинным джентльменом был, а истинные джентльмены не рассказывают слугам о своих проблемах. Они вообще слуг не замечают. Я, конечно, была исключением, но не настолько, чтобы он со мной откровенничал.
  - После этого гном не появлялся больше?
  - Если б появился, на него бы тут собак спустили, - уверенно заявила миссис Дотс, - Рагнар до глубины души был возмущён, обещал лично переломать ноги паршивцу, коли тому вздумается появиться. Он и меня спрашивал, не видала ли я где этого гнома после.
  - И вы что ответили? - включилась Фиона.
  - Так и ответила, что не видала его после ни разу.
  - Понятно, - проговорил Вил, вставая и надевая неудобную шинель Хоуптри, - спасибо вам, милые дамы, вы нам очень помогли. Если кто-то будет интересоваться господином Парком, сообщите нам немедленно, приходите прямо в коррехидорию, обратитесь к любому офицеру, мне передадут.
  - И ещё, - магичка для солидности сделала вид, что собирается записывать каждое слово миссис Дотс, - кто бывал на упомянутых вами ассамблеях?
  - Нас туда не допускали, - развела руками гномка, - Эвка помогала на кухне, а прислуживал гостям Рагнар и его парни.
  - Как правило, гости носили маски, - нехотя, через силу проговорила миссис Дотс, - но, могу вас уверить, господа бывали тут самые, что ни на есть высокопоставленные. Мистер Джеральд - такой радушный хозяин был. Что делали гости я не знаю, ели, выпивали, наверное, общались, артистов слушали. Ни разу в обеденном зале во время ассамблей не бывала.
  - И как часто повторялись приёмы?
  - Сперва раз в два месяца, - ответила Флосси, расхрабрившаяся под ободряющим взглядом Фионы, - потом чаще, а в последнее время, вообще, чуть ли не каждую неделю.
  Фиона поняла, что большего от служанок не добиться, она поднялась, оделась и попрощалась.
  - Никогда не думал, что вести допросы - такое утомительное занятие, - проговорил Вил на обратном пути, - чувствую себя основательно пожёванным.
  - Но вы держались здорово, - откликнулась Фиона, - вот только чуть не выдали себя, пообещав засадить миссис Дотс на пару недель в тюрьму. Тут от вас прямо повеяло морознорождённым холодом.
  - Не думаю, что эта длинноносая эльфийка хоть раз в жизни общалась с морознорождённым, но угроза моя подействовала, она перестала мне досаждать. Терпеть не могу таких амбициозных и ограниченных баб.
  - Зато мы узнали, что гном с длинным мечом приходил к господину Парку, побил его и украл записную книжку. Потом в лодже порубил его охрану. Более того, мы знаем имя и фамилию гнома. Остаётся лишь разыскать Снорса Хольгерсона, и всё, преступление раскрыто.
  - Если бы так легко! - невесело усмехнулся Вил, боль в правом виске набирала обороты, - в Эльферерри около шестидесяти тысяч жителей, поэтому отыскать кого-то, даже зная, кто он, задачка не из лёгких. Мы с вами не можем быть уверены, что он назвал настоящие имя и фамилию.
  - А зачем ему было скрыаться? Он тогда ещё никого не убил! Снорс Хольгерсон где-то живёт, - не сдавалась магичка, - отправьте стражу обойти гостиницы и постоялые дворы, вы наверняка обнаружите его на одном из них.
  - Не факт. Даже, если не брать во внимание, что на обход всех подобных заведений уйдёт месяц, гном может снимать комнату, жить у знакомых или в гостинице записался один из его сообщников. Мы ведь не знаем имён Тощего и Косолапого. У меня сложилось мнение, что именно они играют в их маленькой компании первые скрипки, а гном - скорее помощник, охранник, убийца на подхвате. Вряд ли ему поручат записываться в гостинице. Я, конечно, велю Меллоуну задействовать своих осведомителей. Кто его знает, может, нам и повезёт, но, боюсь, визит к господину Парку мало что прояснил.
  - А ассамблеи и неожиданное наследство, а лодж, который он якобы получил от тётки? Вспомните, именно там Парк держал элементаля, которого кормили шлахом. Не может ли гном, кража записной книжки и избиение его владельца быть как-то связанными со шлахом и элементалем?
  - Не думаю, - покачал головой Вил, - пускай, даже они придумали способ получать шлах, действующий на эльфов, а кто-то готов был его употребить. Для сохранения инкогнито и придумали маски, я допускаю такой вариант. Но зачем убивать Парка, отпускать элементаля?
  - Кто-то хотел положить конец этой мерзости, - воодушевилась чародейка, - из записной книжки узнал про элементаля и лодж, поехал, отпустил бедное волшебное создание и разделался с преступниками.
  - Нет, не похоже.
  - Почему? Разве записные книжки существуют не для того, чтобы поверять им свои секреты?
  - Возможно, молодые экзальтированные девицы, вроде этой вашей Харриет Слип, так и поступают. А джентльмены, имеют обыкновение заносить в записные книжки куда более банальные вещи, вроде расходов, списка необходимых дел, адресов знакомых. Уж точно тот, кто занимается противозаконной деятельностью не станет записывать адрес места, где производит шлах, тем более упоминать о пленённом элеметале. Я склонен согласиться с тётушкой Рози, Парк потерял свою записную книжку, а свалил на гнома, чтобы не столь унизительно выглядели полученные побои.
  - Вы в первый раз ведёте расследование, откуда вам знать, что бывает, а чего не бывает, - вспыхнула Фиона, ей её версия событий казалась идеальной.
  - Из элементарной логики и знания жизни, - ответил Вил, - опыт ведения допросов тут ни при чём.
  - Естественно, ваша мужская логика непогрешима!
  - Логика не бывает ни мужской, ни женской. Она одна единственная, и все мы мыслим по её законам.
  Фиона хотела сказать что-нибудь едкое и разящее наповал, но увидев, насколько у Вилохэда измученный вид, смолчала.
  - Что мы станем делать? - спросила чародейка, когда карета остановилась.
  - Мне для начала нужно возвратить вещи Хоупрти, а потом выпить крепкого кофе, - ответил Вил, - ужасно разболелась голова. Если же вы насчёт гнома, не знаю пока. Нужно подумать. Вы же готовьтесь к балу Гильдейских старшин, надеюсь, вы не забыли, что я пригласил вас туда.
  
  
  Глава 23
   Невеста Дубового клана
  
  - Ты опять жульничаешь, Ноди, - воскликнул Снорри, увидев, что его друг второй раз подряд выбросил две шестёрки. Они играли в нарды, которые неожиданно обнаружились в гостинице. Оказалось, в Морозных землях не только знают эту замечательную кумейскую игру, но и очень любят. Правда, называется она на свой собственный манер - 'Клик-клак'.
  Бард развил целую теорию по этому поводу. Он утверждал, будто эльфы называют нарды звукоподражательно, ориентируясь на звучание катящихся по доске костей.
  Гном только качал головой, ему было абсолютно всё равно, почему эльфы так называют нарды, зато выброшенные Ноди очки совершенно не вязались с предыдущими двумя проигрышами.
  - Даже не думал, - бард передвинул свои фишки и выложил на доску усиление в виде руны паладина (эльфы усложнили правила, добавив костяные руны героев, чародеев, волшебных животных, которые могли сильно изменить рисунок игры).
  - Ага, - Снорри потряс стаканчик и сделал ход, - да при твоей способности очаровывать всех баб старше тринадцати и моложе семидесяти, тебе просто не может вести в игре. Признавайся, колдовал?
  - Я? Да никогда! - картинно, словно на сцене, возмутился бард, - просто, мой друг, существует такая штука, как вероятность того или иного события. Если сперва выпадает всякая ерунда, потом обязательно повезёт, и ты выбросишь шестёрки.
  - Ага, слыхал, - кости, брошенные гномом, прокатились по доске и замерли, глядя в небо четвёркой и тройкой, - но не дважды подряд совершенно одинаково и как раз тогда, когда ты, близок к проигрышу в третий раз.
  Осокорь, возившийся с бухгалтерскими книгами, поднял глаза и покачал головой. Эти двое просто не могли не спорить.
  - Снорри, ты поднимаешь руку на судьбу, - Ноди небрежно встряхивал кости, - возможно, капризная богиня судьбы, которая, кстати, тоже женщина, оборотила, наконец благосклонный взор на своего блудного раба и решила мне чуть-чуть помочь.
  - На счёт богини, не знаю, врать не буду, - мрачно проговорил гном, - только у меня дома за такие благосклонные взгляды судьбы, приправленные ловкостью рук или колдовством, уши драли. Что, Нодияр, я и сделаю, если у тебя снова выпадет то, что выпадать не должно.
  - Я ужасно напуган, - Ноди выгнул бровь и с аристократической небрежностью кинул кости, они пару раз крутанулись и остановились, показав двойку и единицу, - богиня судьбы - переменчивого нрава дама, - прокомментировал бросок бард, - вероятно у неё нашёлся более достойный кандидат в данный момент.
  Снорри смолчал, сосредоточенно вглядываясь в оставшиеся руны: оборотень, кмет и русалка не особо могли усилить его наступающую армию фишек.
  - Ты, Снорри, прямо как эмир Дангарский, - бард выгнул смоляную бровь, - он тоже сажал в зиндан тех, кто у него выигрывал в нарды. В этом зиндане, говорят, клопы были размером с твой ноготь. Дня за три сжирали заключённого заживо. А всё из-за чего? Из-за того, что ни ты, ни эмир, ни шиша не понимали в высоком искусстве стратегии игры, не рассчитывали красивых комбинаций, а пёрли вперёд, и всё.
  - Знаешь ли ты, стихоплёт, что в войне гланое захват территории противника, а вовсе ни какие-то там красивые комбинации. Кому они нужны, коли не приводят к победе.
  Ноди собрался уже возразить, но тут в дверь постучали. Все переглянулись, гном потянулся за мечом, бард спрятал руки под стол, готовя на всякий случай парализующее заклинание, а Осокорь скучным голосом разрешил войти.
  - Сударь виноторговец, - на пороге маячила долговязая фигура великовозрастного сына владельца 'Спелой лозы', - вам письмо принесли, велено передать немедленно в ваши собственные руки.
  На подносе лежал длинный конверт, подписанный летящим наклонным почерком, принятым у эльфов.
  Осокорь забрал письмо, дал парню монетку и жестом отпустил.
  В голубом конверте из плотной бумаги, запечатанном красной сургучной печатью с виноградной гроздью, оказалось приглашение на бал Гильдейских старшин - сюрприз Лорда-виночерпия.
  - Вот здорово, - воскликнул Снорри, через плечо Осокоря заглядывая в зеленовато-голубой листок с золотыми вытесненными по краям виноградными листьями, - всегда мечтал попасть на бал. Вот только камзола подходящего у меня нет.
  - Тебе он не понадобится, - Осокорь второй раз перечитал приглашение, пытаясь почувствовать, что, возможно, скрывают чёткие строчки, - ни ты, ни Ноди на бал не поедете. Приглашение на одно лицо, и это лицо - я. Бал королевский, ни приказчику, ни охраннику там делать нечего.
  - Понятно, - насупился Снорри, - как бошки сносить или забраться куда, так это - мы с Ноди, а как на бал - то без нас, рожами не вышли.
  - Да брось ты, Снорри, - Ноди развалился на кровати, - думаешь, на балу очень интересно? Дудки. Скука смертная. Сначала все расфуфыренные ходят кругами, свидетельствуя друг другу своё почтение, болтают обо всякой ерунде, кланяются, улыбаются. Потом долгий и нудный ужин, где хозяева стараются поразить гостей экзотической, но по большей части невкусной, кухней. После выступления артистов, соревнования в чтении стихов, написанных экспромтом (дома или на заказ), курение кальяна, выпивка вина и, если повезёт, развлечения с продажными женщинами. Скажи мне, что, разве что кроме кальяна, мы не можем организовать себе тут, прямо на месте?
  - Ноди довольно точно описал бал, - усмехнулся Осокорь, - здесь, в Эльферерри, не будет кальяна и продажной любви. Зато будут танцы и деловые беседы. Многие сделки заключаются на балах и приёмах.
  - Вот и попляшешь, - не унимался гном, - и сделки провернёшь. Сколько леронского у нас ещё осталось?
  - Этот бал - прекрасная возможность, - Осокорь положил приглашение на стол, - жаль, что Вудсток не сказал мне об этом бале раньше.
  - Не понимаю, - Ноди взял с тарелки яблоко и принялся его аккуратно чистить кинжалом, - дался тебе этот бал. Ну ладно, Снорри - парень, можно сказать, почти деревенский. Ты-то что обрадовался? Мы уже сколько времени здесь, а не продвинулись ни на шаг. Завели знакомства, натурализовались, зачистили бандитскую шайку, отпустили элементаля, а результата - ноль.
  - Если бы кто-то не угрохал Парка заклинанием, это всё было бы не напрасно, - ответил Осокорь, - мы взяли бы Парка за жабры, а он свёл бы нас со своим высоким покровителем, что, в свою очередь дало бы нам выход на королеву-бабушку. Но этот кто-то не рассчитал силы, и наш объект валялся мёртвым с искажённым от боли лицом. Кстати, пересудов об этом в городе ходит достаточно. Говорят о шайке магов, вампирах, оборотнях и прочей ерунде.
  - Да не виноват я, сколько раз повторять, - Ноди отложил недоеденное яблоко, - я понятия не имею, отчего помер мерзавец-Парк. Я хотел ему призрачный аркан накинуть, чтоб лежал и не рыпался.
  - Ладно тебе, Ноди, скромничать, - встрял гном, - вы с Осокорем такое сколдовали, что у меня чуть глаза на лоб не полезли: прозрачного мужика в доспехах на Парка напустили.
  - Какого ещё мужика? - нахмурился Осокорь, - я ничего не видел, мне приходилось нас с Ноди зеркальным щитом от их мага прикрывать прикрывать, тут некогда по сторонам смотреть. Ноди, что ты там ещё выкинул?
  - Ничего я не выкидывал, сколдовал аркан, бросил заклинание, после чего у меня в глазах потемнело, чуть не грохнулся. Не могу я пить, даже зелье вдовы Нурьям не помогло до конца. Когда пришёл полностью в себя, Парк уже валялся, карета горела, а Снорри добивал оставшихся уродов.
  - Так, - лицо Осокоря стало очень серьёзным, - Снорри, расскажи подробно, что ты видел.
  - Видел, как Ноди рукой махнул в сторону бегущего и орущего Парка, только его перстень блеснул, потом на пути Парка возник здоровый прозрачный парень в шикарнейших доспехах, про доспехи я вам как гном говорю, и попёр прямо на него.
  - И что было потом?
  - Не знаю, - пожал плечами гном, - на меня тут парковская охрана насела, я драться начал, а когда снова в вашу сторону поглядел, всё было кончено: и с Парком, и с каретой.
  Осокорь задумался.
  - Не мог ли призрачного воина их маг вызвать? - предположил Ноди, - может он вовсе не на Парка шёл, а на нас. Когда огненный шар в них ударил, маг погиб, и призрак развеялся.
  - Нет, это исключено, - Осокорь потёр подбородок, - маг боевое заклинание применил, на что-то другое у него ни сил, ни концентрации не хватило бы.
  Бард кивнул.
  - А, может, у Парка ещё один элементаль был? Как думаешь, Снорри, походил он на элементаля?
  Гном пожал плечами:
  - По честности сказать, не знаю. Я в своей жизни видал всего лишь одного элементаля, и того жалкого торчка. А к Парку шёл статный мужик в полтора Нодиных роста с фламбергом. А уж кто он там был - элементалем или призраком, я судить не могу. Но сияние от него шло какое-то тёмное, недоброе. Одновременно хотелось отвести глаза и продолжать смотреть.
  - А сильно ли он был прозрачным? - Ноди старался припомнить всё, что когда-либо читал о призраках, - хорошо ли через него было видно? И ещё ноги. Он шёл или плыл по воздуху?
  - Больно многого вы от меня хотите, - усмехнулся Снорри, - видел-то я его всего ничего, а вам полный отчёт подавай!
  - Постарайся припомнить как можно больше подробностей, - серьёзно сказал Осокорь.
  - Дался вам этот мужик! Убил он Парка или спасать шёл, уже неважно. Важно то, что мы выбрались из неприятной переделки живыми и здоровыми, даже царапины не получили.
  - Ты не понимаешь, Снорри. Любое непонятное колдовство меня настораживает, - Осокорь накинул на плечи камзол, в гостинице привычные к морозам эльфы топили с его точки зрения скудно, - маг Парка не мог этого сделать. Я тоже. Ноди утверждает, что ничего подобного не колдовал. Тогда откуда он взялся, и кто этот призрачный воин? Не люблю оставлять за спиной подобные неясности. Лучше бы это Ноди некромантское заклинание учудил.
  - Мне что поклясться на книге Пророка, что я ничего не делал? - обиделся бард и скрестил на груди руки.
  - Но ведь Снорри видел призрачного воина, чем это могло быть, по твоему мнению?
  - Не знаю, - бард дёрнул острыми плечами, - магу Парка точно не под силу было держать два заклинания одновременно. Может, атрефакт? - он подался вперёд, - знаешь, из тех, что активируются мгновенно: нужно лишь сломать что-то либо раздавить. Парк сам мог воспользоваться артефактом.
  - Нет, у него ничего подобного не было.
  - Откуда подобная уверенность?
  - Находись у Парка в кармане артефакт с боевым заклинанием, - Осокорь почесал подбородок с отросшей за день щетиной, - он активировал бы его ещё в подвале, не стал бы тянуть. Да и в предмет заключают обычно что-нибудь простенькое, но эффективное: рвотное заклинание или мгновенный сон. Тот, кого видел Снорри, больше походит на стихийного духа, а его к предмету не привязать.
  - Стихийного духа в броню не нарядишь, даже в самую распрекрасную, - Ноди встал, прошёлся по комнате, бросил взгляд на окно, сплошь покрытое морозными узорами, - вспомните Ветерка. Он - часть природы, ему меч и доспехи столь же чужды, как, например, для Снорри рубашка из паутинок и крыльев бабочек.
  - Увольте меня от такой рубашки, - развёл руками гном, - рыбьими кишками я по твоей милости вонял, мне только рубашки из паутины не доставало!
  - Видишь, Мар, видишь! - обрадовался Ноди, - точно также отреагирует стихийный дух, если кому-то придёт в голову причуда снарядить его в хладное железо, пускай и призрачное. Чем больше я думаю, тем крепче склоняюсь к мысли, что Снорри видел иллюзию. Иллюзии (если сделано наспех) вполне могут быть полупрозрачны, нестойки, они появляются и исчезают внезапно. Сам знаешь, для качественной иллюзии нужны часы подготовки.
  - Пожалуй, - согласился Осокорь, - иллюзия объясняет многое, кроме одного: кто её создал и с какой целью? Штатный маг Парка запустил в нас посредственный огненный шар. Чтобы вызвать иллюзию экспромтом, уровень повыше надобен.
  - Если честно, я никакого колдовства, кроме как со стороны кареты не ощущал, - бард снова забрался с ногами на кровать, - а ты?
  - Вроде тоже.
  - На грязном коврике вы тоже заклинание задним числом углядели, - ядовито вставил Снорри, - могли и во дворе мага прохлопать.
  - Нет мудреца в родной деревне! - сокрушённо воскликнул бард, - горазд ты, Снорри, сомневаться в наших силах, хотя оснований для этого у тебя смехотворно мало. Тот истоптанный до омерзительного состояния коврик нёс на себе хитрую систему призрачных силков. Ставил сие заклятие маг высочайшего уровня и не за один раз. А мы сплоховали, что делать!
  - Вот и прикинь, - гнул свою линию гном, которого отповедь Ноди нисколько не смутила, - мог этот нам пока неизвестный маг приехать вместе с Парком, чтобы поглядеть, что за добыча угодила в его призрачные силки? Мог! - Снорри с победительным видом скрестил руки на груди, - он же и иллюзорного воина на вас направил, чтобы задержать и отвлечь. Давал, понимаешь, второму магу возможность поточнее с заклинанием приладиться.
  - Птицеголовый, - недобро сощурился Ноди, - как пить дать, он. Парк не знал, что видит иллюзию, определить, что огромный призрачный воин идёт не на него, а на нас, он не мог, испугался до грязных штанов и упал замертво. Шлах, он знаете ли, сердце основательно расшатывает. Ты, Мар, не поглядел, обделался он или нет?
  - У меня было полно других забот, - усмехнулся Осокорь, - кроме как штаны Парка проверять. Но предположение, что Птицеголовый покровитель Парка был в Сирых вётлах мне нравиться. Непонятно только, где он был. Никто из нас его не видел ни во время боя, ни после.
  - Он мог прятаться за воротами или просто отвёл нам глаза, - Ноди собрал волосы в хвост, - коли начистоту говорить, ни у кого из нас и времени-то не было, чтобы по сторонам смотреть.
  - Это точно, - поддакнул гном, - покуда на тебя мужики с мечами наседают, по сторонам не посмотришь, как-то не до того. Да и не рассвело тогда ещё окончательно, а в сумерках за любым сугробом или кустом укрыться можно. Мы ведь не знали о втором маге, поэтому и не искали его.
  - Что ж, - проговорил Осокорь, - это самое разумное объяснение виденного Снорри. Будем пока считать, что мы столкнулись с иллюзией, которая убила Парка, имевшего ослабленное шлахом сердце. Создатель иллюзии - Птицеголовый маг, прятавшийся где-то поблизости, дождался нашего отъезда и спокойно покинул Сирые вётлы.
  - Меня настораживает, что он не даже не попытался с нами расправиться, - сощурился Ноди, - ведь мы отпустили на волю их шлахопрозводителя, перебили всю охрану Парка, да и сам его протеже валялся на дорожке дохлым. Не сходится, Мар. Мы разрушили его жизнь, ну по крайней мере, некоторую её часть, лишив верного заработка, а он отпускает нас на все четыре стороны? Мне почему-то не вериться в подобную широту взглядов и чисто эльфийский альтруизм.
  - Как раз потому, что мы зачистили их охрану и справились с Ветерком, он и предпочёл отсидеться в своём тайном месте, - веско заметил Осокорь, - ему в здравомыслии не откажешь. Против двоих магов и такого мечника, как наш Снорри, ему не выстоять. Эльфы почти не практикуют боевую магию, так что возможностей у Птицеголового было не так уж и много.
  - Однако ж, иллюзию он создал знатную, - покачал головой гном, - как вспомню, так и стоит перед глазами высоченный рыцарь в доспехе с фламбергом, сочащимся фиолетовой тьмой. Не мудрено, что тщедушный Парк упал замертво от одного его вида.
  - У меня есть серьёзные сомнения, что целью иллюзии были мы, - сказал Осокорь после недолгой паузы.
  - Скажешь, Мар, - воскликнул Ноди, - не мы! Кто же ещё? Для чего Птицеголовому усердствовать, если не остановить нас, подставив под боевое заклинание имперца, засевшего на козлах кареты? Снова ты ищешь самое мудрёное и запутанное объяснение, отбрасывая то, что очевидно и лежит на поверхности.
  - И насколько часто твои простые объяснения оказывались верными?
  - Случалось! - не сдавался бард, - а твои копания вглубь нередко приводили к потере времени.
  - Несравнимо лучше потерять время, чем совершить необдуманное или ложное действие, - лицо Осокоря приняло сосредоточенное выражение, которое красноречивей слов указывало, что Второй консул начинает гневаеться.
  - Всё, Ноди, хватит, - примирительно поднял руки гном, - Марыль зорче нас обоих вместе взятых, когда дело касается каких-то не состыковок и возможных проблем. Прояви терпение и выдержку, выслушай его соображения до конца.
  - Естественно, выслушаю, - дёрнул бровью Ноди, - по-моему, я только это и делаю.
  - Ты очень нас всех обяжешь, Нодияр, если прекратишь себя вести как обиженный барчук и включишься, наконец, в работу, - ледяным тоном произнёс Осокорь, - ты уже битый час не даёшь мне высказать свою мысль до конца.
  Ноди открыл было рот для очередной порции возражений, но Снорри сделал страшные глаза, и бард смолчал.
  - Возьмём за рабочую гипотезу, что Птицеголовый маг приехал в Сирые вётлы вместе с Парком, и всё остальное происходило на его глазах, - Осокорь привычным жестом скрестил на груди руки, - тогда он не мог не понимать, что мы либо уничтожили их питомца-элементаля, либо освободили его. Ветерок не выпустил бы нас живыми из подвала.
  Ноди и Снорри согласно кивнули.
  - Когда мы вывели Парка, стало очевидно, что он нужен нам живым.
  - Пока всё, что ты излагаешь, ясно, как день, - не выдержал бард, - маг мог быть в лодже, он всё видел и сделал правильные выводы. Птицеголовый произвёл на меня впечатление волевого и умного эльфа. Я просто никак не возьму в толк, к чему ты клонишь?
  - Тогда сам подумай, что остаётся сделать волевому и умному магу в случае обнаружения неизвестными лицами их тайного убежища и захвата одного из главных действующих лиц? С учётом успешного противостояния с элементалем?
  - Ему остаётся отсидеться в укромном месте, пока не уляжется заварушка, - Ноди говорил слегка снисходительно, как делал всегда в обиженном состоянии, - он надеялся, что парковская охрана положит нас аккуратным рядком, сам-то Парк вырвался, а мой призрачный аркан почему-то не сработал. Птицеголовый помог в меру сил своим, но так, чтобы не обнаружить своего присутствия в случае чего.
  - Ты думаешь, он всерьёз рассчитывал на кучку бандитов? - усмехнулся Осокорь, - это слишком наивно даже для тебя, Ноди, - охране нечего было делать против двух магов и мечника. Я думаю, его больше всего взволновало то, что мы не прикончили Парка, а взяли его. Парк привозил шлах и ухаживал за элементалем, - это, во-первых, клирик загнул один палец, - Парк устраивал вечеринки, именуемые для пышности ассамблеями, знал в лицо и по титулам всех высокопоставленных наркоманов Эльферерри, - второй палец лёг рядом с первым, - и, наконец, главное - Парк был знаком с Птицеголовым, он мог легко вывести нас на него. А с точки зрения мага одинаково опасно, окажись мы частными сыщиками, нанятыми безутешной мамашей молодого шлахача, либо группой переодетых в штатское сотрудников не в меру ретивого коррехидора. Помните, он называл его щенком Дубового клана. Это - три.
  - Тогда его главной задачей было избавиться от нас, - согласился Снорри, - у Прицеголового просто не оставалось выбора. Понятно, почему в помощь охране он наколдовал призрачного рыцаря.
  - Да не от нас ему было нужно избавится, Снорри, не от нас, - Осокорь снова начал раздражаться, - ничто не помешает нанять других сыщиков или послать новых сотрудников, ему мешал Парк, он являлся ключевой фигурой, его нужно было уничтожить, пока не стал говорить.
  Ноди в задумчивости теребил прядь волос, он мысленно проигрывал сцену битвы в Сирых вётлах.
  - Да, Мар, ты прав, - снова встал он, - думаю, призрачный воин способен поразить только одну жертву. Убийство любого из нас не решило бы проблемы. Оставшиеся двое всё ещё представляли опасность, а вот Парк - другое дело. Тут маг старался ради собственной безопасности. Благо урод вырвался и сам понёсся навстречу своей погибели, - бард помолчал, и продолжил, - твоя версия объясняет и увязывает воедино практически все факты: он заклинания на коврике до информации, подслушанной мною на потолке у Парка. Птицеголовый собирался свернуть лавочку, затаиться на время. Мы ему в чём-то даже помогли, помогли обрубить все ниточки, которые могли вывести на его личность. Мы освободили элементаля, расправились с охраной, Парка он сам извёл, так что перед законом Птицеголовый теперь чист, как начинающий ходить младенчик.
  - Хорошо, - Осокорь сложил бумаги виноторговца, - я страсть как не люблю оставлять за спиной неясности. Уж очень крепко они бьют потом. Теперь о бале Гильдейских старшин. Я планирую передать королеве-бабушке записку и носовой платок Брэка. Королева Гвенделендил не может не узнать свой подарок и свою работу.
  Он вытащил из своих вещей батистовый носовой платок с вышитой монограммой 'Э.Б.М.'.
  - Ты хочешь сказать, она своими руками вышила носовой платок для внука? - Ноди взял в руки изящную вещицу, - я просто глазам своим не верю!
  - Что тебя настолько удивило?
  - Наши женщины королевской крови и в уборную со служанками ходят, не то чтобы платки вышивать!
  - Для эльфов всё иначе. Здесь рукоделие считается занятием для души, оно не может быть унизительным.
  - Хорошо, королева Гвендолендил, естественно, узнает свой подарок и захочет встретиться с другом любимого внука. И что дальше?
  - А дальше я поговорю с ней и узнаю ответы на интересующие нас вопросы, мы сообщим Брэку и уедем в Рию до того, как здесь стукнут морозы, от которых, говорят, отваливаются носы у приезжих.
  - Тогда нужно подумать о твоём гардеробе, - со знанием дела заявил бард, - ты не можешь явиться на главный бал сезона в поношенной одежде виноторговца.
  - Начинается, - закатил глаза Снорри, - теперь Ноди завёл любимую мелодию, Мар, готовься. Надеюсь, он не нарядит тебя в штаны с пряжками.
  
  ***
  
  Фиона сидела в комнате Харриет. Уже давно у девушек повелось, что, возвращаясь со службы, они по очереди покупали что-нибудь сладкое и угощали друг друга. Подруги помирились, и Харриет пребывала в постоянном восторге от того, что её лучшая подруга приглашена на главный бал сезона. Чародейка же королевскому балу Гильдейских старшин абсолютно не радовалась, более того, она даже малодушно помышляла о внезапной мнимой болезни, дабы избегнуть его. Ведь на этом балу должы объявить о помолвке Вила и Синтии Сирисхилл. Однако, по зрелом размышлении, она пришла к выводу, что и сам Вил переживает из-за нежеланного супружества, поэтому и пригласил её, дружеская поддержка в трудной ситуации, если так можно выразиться. 'Я просто не могу бросить его там одного, - подумала Фиона, - Вил неизменно добр ко мне, он не заслуживает лжи о внезапно разболевшемся горле или голове'.
  - Представляешь, - Харриет сделала таинственное лицо и потянулась за очередным миндальным колечком, - открытие нынешнего бального сезона обещает быть чем-то особенным, - последовала многозначительная пауза, девушка ожидала, что Фиона засыплет её вопросами, но не дождавшись, продолжила, - мне сказывала мама девочки, с которой я занимаюсь, её муж водит дружбу с одним эльфом из гильдии ювелиров. Так вот, это пока под большим секретом, но гильдия получила заказ на перстень из белого золота с изумрудом и жемчугом. Понимаешь, что это означает?
  Фиона не имела ни малейшего понятия об особом значении перстня с изумрудом и жемчугом, поэтому пожала плечами и налила себе ещё чаю.
  - Помолвка, глупенькая, - радостно сообщила Харриет Слип, и магичка чуть не выронила чашку из рук. Неужели, все в Эльферерри знают о предстоящей помолвке в Дубовом клане? Чай плеснул на поднос, и Харриет заботливо промокнула лужицу полотенцем.
  - Ты, право, сегодня какая-то странная, Фиона. Все только и говорят о королевской помолвке, а ты сидишь с похоронным выражением лица, будто это тебя совсем не касается!
  - Так это его величество Эверетт намерен связать себя брачными узами? - очнувшись, переспросила чародейка.
  - Конечно, а кто же ещё? Ну и недогадливая же ты! Я сообразила мгновенно, - в голубых глазах подруги читалось откровенное превосходство, - родовой камень Меллорнов - изумруд, а жемчуг, как правило дарят на помолвку. К тому же ювелир намекнул, что заказ был чрезвычайной срочности и поступил из самого Меллорн Донана. Вот теперь сама сложи два и два: королевский камень, жемчуг, неженатый король и прекраснейшая леди Камилла... Быть королевской свадьбе, вот увидишь, у меня нюх на такие дела.
  Для подтверждения своих слов Харриет выразительно постучала пальчиком по своему хорошенькому носику. Но полностью ввести Фиону в курс своих соображение о предстоящих событиях она не успела, после деликатного стука в дверь появилась миссис Потс и сообщила, что миледи чародейку спрашивают.
  - Наверное, опять кого-то убили, - проговорила Фиона, вставая и откладывая салфетку, - скажите, я сейчас спущусь.
  В гостиной стоял Джон - кучер Вилохэда. Увидев Фиону, он поклонился и сказал с улыбкой:
  - Мадам, милорд просит вас немедленно приехать к нему. Если у вас, конечно, нет никаких неотложных дел.
  'Про дела Джон, наверняка, добавил от себя, - подумалось магичке, - не похоже, чтобы четвёртый сын герцога Файдернесса утруждал себя мыслями о делах других'.
  - Что-то случилось? Мне саквояж с инструментами брать? - спросила она.
  - Нет, мадам, - солидно ответил кучер, - всё в полном порядке. Мы едим домой. Я подожду вас в карете.
  Харриет вместо того, чтобы расстроиться из-за внезапно прерванного чаепития, преисполнилась энтузиазмом и настояла, чтобы подруга переоделась.
  - Крайне глупо позволять столь прекрасной одежде пылиться без дела, - заметила она, поглаживая тартановый подол коричнево-голубого платья, - надень это, оно прекрасно оттенит твои глаза.
  - Ты что! - Фиона отправила платье назад в шкаф, - это парадное.
  И, опасаясь, что Харриет теперь не отстанет, выбрала бархатное визитное платье цвета кофе с молоком. Застегнув все крючки и пуговки, чародейка бросила беглый взгляд в зеркало и потянулась к маленькой коробочке. Там, на бархате цвета вечереющего неба, лежали серебряные серьги в виде стрекоз с топазовыми крылышками. Вил настоял на покупке, уверяя, что одного скромного бабушкиного колечка по дворцовому протоколу будет явно недостаточно.
  Харриет счастливо вздохнула и унеслась за духами, утверждая, что ни одна истинная леди не покидает будуара без капли духов.
  Фибс проводил Фиону в оранжерею. Вил уже ждал её возле накрытого к ужину передвижного столика.
  - Я рад, что вы оказались свободны сегодня вечером и смогли приехать, - он, улыбаясь, поднялся ей навстречу.
  'Значит, об отсутствии у неё дел задумался всё же он сам', - отметила про себя магичка, присев в книксене, и вежливо ответила:
  - Благодарю за приглашение, милорд.
  - Садитесь к столу и разделите со мной этот скромный ужин, - Вил пододвинул Фионе плетённое кресло.
  После чая с миндальными колечками на мясо, тушенное по особому рецепту Берёзового клана, ей даже смотреть не хотелось. Съев для приличия несколько кусочков, Фиона попросила налить ей глайса, судя по цвету персикового, что призывно блестел в графине капельками осевшей влаги.
  - Вы почему-то ничего не едите, - брови коррехидора чуть сошлись над переносицей, придав лицу обеспокоенное выражение, - плохо себя чувствуете? На мой взгляд, свинина сегодня удалась.
  - Со мной всё в порядке, - заверила девушка, - просто перед приездом Джона я напилась чаю с подругой.
  - В таком случае настаивать не стану, - Вилохэд отложил вилку, - вы знаете, у меня большая радость - расцвела огрова стрела. Я второй эльф в столице, кому удалось добиться цветения стрелы.
  - Покажете? - Фиона испытала облегчение из-за того, что больше ничего не нужно есть.
  - С удовольствием.
  Огрова стрела занимала целый угол оранжереи и, действительно оправдывала своё название: листья растения оказались огромными, в локоть взрослого эльфа, гладкие, они блестели от влаги магического фонтанчика, разбрызгивающего вокруг мелкие капли воды. Кристаллы, укреплённые в специальных зажимах, освещали этот уголок оранжереи золотистым светом, похожим на солнечный.
  Фиона с любопытством рассматривала тёмно-зелёные листья, формой похожие на наконечники стрел, хотя стрелы такого размера впору использовать разве что сказочному огру. Кое-где на листьях красовались красновато-бурые пятна, наводящие на мысль о запекшейся крови.
  - Правда он великолепен, - коррехидор с нежностью прикоснулся к отвратительному на вид цветку мясного красного цвета с торчащей вверх серединкой. Серединка походила на небольшой жёлтенький огурец, сплошь усыпанный чешуйками, липкими на вид от выступившего сока. Назвать великолепным сие чудовищное творение природы Фиона никак не могла, поэтому, чтобы не обидеть его хозяина, ограничилась вежливым замечанием:
  - Наверное, это очень редкое и капризное растение.
  - Отнюдь, вырастить оргову стрелу несложно, она будет расти почти без света и полива. Лишь измельчают листья, - Вил отрезал ножичком один из засыхающих, - но её чертовски сложно заставить цвести. Я бился два года, прежде чем сумел подобрать, наконец, подходящие условия для этой капризницы.
  - Запах у цветка не очень, - Фиона подошла ближе, и её окатила волна тошнотворно-тухлого смрада.
  - В дикой природе огрову стрелу опыляют мухи, а не пчёлы, вот она и старается привлечь их запахом разлагающейся плоти.
  Фиона кивнула и стала рассматривать другие растения. Она несколько раз бывала в оранжерее, но никогда не обращала серьёзного внимания на коллекцию четвёртого сына Дубового клана. Одни растения сидели под стеклянными колпаками, другие стояли в горшках, плелись по специальным стеллажам и верёвкам, а некоторые даже плавали в маленьких мраморных бассейнах.
  - Вы, наверное, учились в университете на ботаника, - проговорила она, возвращаясь к столу, - не просто было вырастить всё это обилие буйной зелени, столь не похожей на наши величественные ели и сосны.
  - Нет, я учился на факультете классической эльфийской литературы, - проговорил Вил, усаживаясь, - а оранжерея - моё увлечение.
  Чародейка подумала, как, в сущности, она мало знает об этом эльфе, которому молва приписывает головокружительные победы на альковном фронте.
  - Фиона, - голос Вила вывел её из задумчивости, - я прошу вас ответить мне предельно честно, не щадя моего самолюбия и не опасаясь задеть мою гордость. Это очень важно для меня.
  Девушка кивнула.
  - Вы случайно не испытываете ко мне страсти?
  Фиона даже задохнулась от неожиданности, заклятие запертого сердца дрогнуло. Она проглотила подступивший к горлу комок, взяла себя в руки и холодно взглянув в красивое лицо мужчины, сидящего рядом, произнесла безукоризненно светским тоном:
  - Сэр Вилохэд, у вас нет оснований беспокоиться на мой счёт, я не испытываю страсти к вам, - её мама могла бы ею гордиться.
  Вил с облегчением выдохнул.
  - Хвала богам, - воскликнул он со счастливой улыбкой, вы сняли камень с моей души, ибо я тоже не испытываю к вам страсти.
  - Весьма рада, что смогла развеять ваши сомнения, - Фиона встала, сохранять маску безразличной светскости становилось всё труднее. Она чувствовала, что ещё чуть-чуть, и предательская влага сама собой польётся из глаз, - а теперь, с вашего позволения, сэр, я бы хотела удалиться. При условии, что нынешним вечером вы обойдётесь без услуг мага. У меня выдался трудный день, и мигрень сжимает мне виски.
  - Что снова не так, Фиона? Почему вы вдруг решили сбежать от меня? - коррехидор выглядел встревоженным, - я чем-то обидел вас? Поверьте, мой вопрос о ваших чувствах ко мне породило не праздное любопытство.
  - Тем лучше, просто великолепно, что мы с вами не испытываем к друг другу никаких нежных чувств, - не выдержав, горько сыронизировала Фиона, - так ничто не помешает нам исполнять свой высокий долг перед Короной листьев.
  - Вы меня не так поняли, я говорил только о страсти. Сядьте и выслушайте меня до конца, - он потянул девушку за руку и буквально усадил рядом, - поверьте мне на слово, ничего хорошего в страсти нет. Это чувство, конечно, яркое, но кратковременное - от силы полгода, а порой, и того меньше. И тогда тот, к кому совсем недавно были устремлены все ваши помыслы, без которого, казалось, вы и дышать-то не сможете, становится вдруг вам абсолютно безразличным. Безразличие в данном случае ещё не худший вариант. Иногда вы просто видеть не можете прежний объект страсти. Именно поэтому ваша страсть очень сильно огорчила бы меня.
  Фиона слушала его молча, аккуратно складывая бархат платья на коленях в крошечные складочки.
  - Я хочу прожить рядом с вам всю жизнь, - после маленькой паузы проговорил Вил, - вы пойдёте за меня?
  - Что? - чародейка подняла глаза.
  Много раз в душе она проигрывала разговор, когда будет объявлено о помолвке Вила и Синитей Сирисхилл, и решила, что тепло пожелает им счастья и будет очень старательно делать вид, что ничего не произошло. Иногда, девушка задумывалась, как поступит, предложи ей Вил стать его любовницей, но представить, что четвёртый сын герцога Файдернесса может предложить ей руку и сердце она не могла даже в самых смелых мечтах.
  - Я спросил, вы выйдите за меня замуж?
  - Вы серьёзно предлагаете мне стать герцогиней Файдернесс? - всё ещё не веря в происходящее, переспросила Фиона.
  - Нет, что вы! Это невозможно по двум причинам: во-первых, герцогиня Файдернесс - это моя мама, и она, насколько я могу судить по недавней встрече, пребывает в добром здравии. А во-вторых, вам пришлось бы для этого выйти замуж за моего отца. Этого я точно ни за что бы не допустил. Фиона, вы слишком хороши для него!
  Вил подшучивал, по своему обыкновению, но его глаза цвета спелых желудей, оставались тревожными.
  - Я могу предложить вам более скромный титул: вы станете графиней Файдрим, владетельной хозяйкой поместья Файдрим и моей женой.
  - Вы это задумали, чтобы избежать ненавистного брака с Ситнитей Сирисхилл и досадить отцу? - сощурившись, с подозрением спросила Фиона, - намерены одним выстрелом убить двух зайцев?
  - Боги, конечно же, нет! - воскликнул Вил, - я хочу жениться на вас, потому что люблю вас. С вами мне никогда не бывает скучно, вы, как никто другой, понимаете меня с полуслова, любое дело, которое мы делаем вместе, доставляет мне радость. Вы терпите мой ужасный характер и не перестаёте меня удивлять. Разве этого недостаточно? Или, - он страдальчески скривился, - я неприятен вам, как мужчина?
  Предательские слёзы всё же прорвались через заклятие запертого сердца и потекли по щекам.
  - Вил, - Фиона шмыгнула носом, - я тоже люблю вас, люблю настолько сильно, что мне пришлось связать себя заклятием, чтобы не страдать всякий раз, когда я разговариваю с вами.
  - Так скорее избавьтесь от него, - проговорил четвёртый сын Дубового клана, прижимая плачущую чародейку к себе, - как порой бывают глупы умные женщины! Ты произвела на меня впечатление с первой нашей встречи, а после дома шоколадных грёз и вовсе не шла у меня из головы.
  - И ты ни словом, ни жестом ни разу этого не показал, - укоризненно заметила Фиона, утирая слёзы.
  - А что я мог сделать? Начать приставать к тебе в карете или пригласить в спальню? Видишь ли, Фиона, меня не устраивал мимолётный роман с тобой, ты мне нужна вся целиком и навсегда. Понимаешь?
  Фиона кивнула, вдыхая знакомый аромат свежескошенной травы.
  - Так ты согласна?
  - Да.
  - Отлично. Тогда пройдём к маме. Я уверен, она встанет на нашу сторону. Ей одной каким-то непостижимым образом удаётся удерживать буйный нрав отца.
  - Почему нужно идти прямо сейчас? - Фиона была совершенно не готова к встрече с герцогиней Файдернесс, особенно теперь с покрасневшими от слёз носом и глазами. Тем более, что мама Вилохэда представлялась ей высокой, властной светской дамой с безукоризненными манерами, именно такая жена должна была быть у главы Дубового клана, - давай ты представишь меня завтра, когда я не буду такой растрёпанной и зарёванной. И потом, вдруг твоя мама уже легла спать?
  - Она никогда не ложиться так рано, - Вил быстрыми шагами шёл вперёд, - завтра будет поздно, завтра - бал, поэтому для убеждения отца лучше дать ей побольше времени.
  Фиона шла по коридору, малодушно цепляясь за руку Вила.
  - А вдруг я не понравлюсь её светлости? - спросила она, встретившись глазами с надменной дамой на старинном портрете.
  - Понравишься, - коррехидор ободряюще сжал фионины пальцы, - обязательно понравишься. Моя мать - самая лучшая женщина из всех, кого я знаю. Просто веди себя естественно и будь самой собой, большего и не потребуется.
  Из-за поворота коридора им навстречу быстрым шагом направлялась девушка со стопкой полотенец в руках.
  - Дана, её светлость у себя?
  Девушка искоса взглянув на Фиону, присела в книксене.
  - Милорд, - затем снова взгляд на Фиону, - миледи, - и второй книксен, - леди Клэрендил у себя, и она ещё не ложилась.
  Фионе вдруг подумалось, что теперь ей придётся привыкать к новому обращению и непривычному проявлению почтительности со стороны окружающих.
  - Мама, можно к тебе? - Вил негромко постучал в дверь, украшенную резьбой из роз в окружении дубовых листьев и желудей.
  - Конечно, дорогой, входи.
  Сердце чародейки колотилось, словно она пробежала приличное расстояние. Глубоко вздохнув, она заправила за ухо выбившуюся прядь волос и шагнула в комнату, мягко освящённую светом свечей.
  Там, в кресле у камина, с книгой в руках сидела улыбающаяся эльфийка, и эта эльфийка оказалась самой красивой женщиной из всех, кого Фионе доводилось видеть. Настолько красивой, что вызывала не зависть, а восхищение.
  - Мама, позволь тебе представить мистрис Фиону Олдгрэйв, - Вилу пришлось почти подтолкнуть смешавшеюся девушку вперёд, - Фиона, это - леди Клэрендил Файдернесс.
  - Я очень рада, - проговорила герцогиня, откладывая книгу в сторону, и предложила гостям присесть.
  Всё ещё не зная, что делать, Фиона с прямой спиной присела на банкетку, чинно сложив на коленях руки. Точь-в-точь, как требовала её мама ещё до войны. Тогда они с сестрой были маленькими девочками, а строгая бабушка с папиной стороны желала проэкзаменовать внучек, дабы убедиться, что их обучают должным образом.
  Вил устроился в кресле подле матери.
  - Как тебе Эльферерри? - поинтересовался он, чтобы хоть как-то заполнить повисшую паузу.
  - Прекрасно, Вилли, прекрасно, - леди Клэрендил с нежностью поглядела на младшего сына, - пока погода нас балует, но Коллегия магов обещает суровую зиму. Они предрекают усиление морозов сразу после зимнего солнцестояния, а в феврале ожидают древолом. Я распорядилась дополнительно укрыть плодовые деревья в нашем саду.
  - Уже которую зиму подряд маги твердят о грядущем древоломе, - отмахнулся Вил, - в детстве меня подобной чепухой вечно пугала нянька, она боялась, что я буду ходить без шапки и простужусь, но пока на моём веку деревья ни разу не трескались вдоль ствола от сильных холодов.
  - Твой век не так уж и долог, дорогой, - герцогиня улыбнулась, и Фиона обратила внимание, что разрез глаз у них с сыном совершенно одинаковый, только глаза матери отливали глубокой зеленью, - но игнорирование предупреждения об опасности - суть проявления предосудительной беспечности. Если маги ошиблись, мы ничего не проиграем, а коли окажутся правы, я не потеряю свои любимые яблони. Ведь сажала я их незадолго до твоего рождения.
  - Коллегия магов слишком часто садиться в лужу, если дело доходит до предсказания погоды, - не унимался коррехидор, - только в прошлом году они обещали снегопад на мой день рождения, объясняя столь невероятное событие сходом ледяных ветров от заснеженных горных шапок. А в итоге стояла теплынь, хоть в озеро ныряй!
  - Предсказание погоды - чрезвычайно сложный и сравнительно новый раздел магии, - вступилась за коллег по цеху Фиона, - процессы не изучены до конца, а поле вероятностей разрастается пропорционально сроку сделанного предсказания. Думаешь, маги погоду, гадая на кофейной гуще, предсказывают?
  - Нет, подобный вздор просто не пришёл бы мне в голову. Однако, Коллегии не помешало бы воздерживаться от экстремальных прогнозов и хоть иногда сопоставлять предсказания с реальной погодой.
  - Предлагаешь корректировать научные данные? - возмутилась Фиона, - ты просто не понимаешь, что получится! Никакой науки не будет, результат любого исследования будет таким, какой кто захочет.
  - Я согласна с мистрис Олдгрэйв, для учёного главное - поиски истины, а не стремление угодить кому бы то ни было. Как вы оба смотрите на позднее чаепитие?
  - Спасибо, мама, мы уже отужинали, - ответил за них обоих Вил, герцогиня качнула головой, - я хотел сказать тебе, что мы с Фионой обручились.
  - Поздравляю, я страшно рада, - воскликнула леди Клэрендил, - наконец-то!
  - Так вы ожидали этого? - спросила до глубины души удивлённая чародейка.
  - Конечно, Фиона, вы ведь позволите мне теперь вас так называть? Я ждала этого события, и не понимаю, почему Вилли дотянул до последнего дня. Ведь завтра бал.
  - Вы знали и ничего не имеете против, чтобы ваш сын женился на мне?
  - Напротив, моя дорогая, совсем напротив. Синтия Сирисхилл, выбранная моим мужем, - сущая катастрофа. Из того, что Гевин сражался в Северную войну плечом к плечу с её отцом, ещё не следует, что Синтия станет подходящей женой нашему сыну.
  Собственное мнение о Синтии Сирисхилл Фиона уже составила и была полностью согласна с герцогиней.
  - Я даже не стала пытаться пока открывать глаза мужу на эту особу. Он видел её пару раз в присутствии родителей и принял её милое: 'Да, сэр. Нет, сэр.' за хорошее воспитание. Поэтому он был твёрд в своём намерении сдержать брачное обещание, данное своему другу, когда и Синтия, и Вилли, были ещё детьми. Я же считаю, что портить кровь Дубового клана недопустимо. Идите ко мне скорее оба, я хочу вас обнять.
  - Вот теперь пригодится, наконец, моё обручальное кольцо, - проговорила леди Клэр, подходя к бюро, - надеюсь, вам, Фиона, оно придётся впору. И отчего только Вилли столь долго не решался сделать вам предложение! - она протянула сыну коробочку, обтянутую зелёной тафтой, - я обещала подарить это кольцо невесте младшего сына, теперь оно ваше, Фиона.
  Вил открыл коробочку и надел на палец чародейки изящный перстень из белого золота. Два изгибающихся дубовых листика кокетливо прикрывали сердоликовый жёлудь.
  - А почему ты взяла кольцо с собой? - Вилохэд провёл пальцем по переливающейся в свете свечей тафте, - и всё время повторяешь 'наконец-то', словно знала, что я собираюсь сделать.
  Герцогиня с довольным видом опустилась назад в кресло.
  - То, что ты по уши влюблён, я увидела сразу, как только переступила порог этого дома. До бала оставалась неделя, а Гевин сказал мне, что ты вытребовал у него право самостоятельно определиться с женитьбой до зимнего солнцестояния, а то, что Синтию ты на дух не переносишь ни для кого не секрет. Мне оставалось лишь дождаться твоего последнего шага.
  Вил тоже сел, задумался, положив опустевшую коробочку на подлокотник кресла.
  - Это не объясняет кольца. Ты ведь не собиралась дарить его Синтии?
  Леди Клэр отрицательно качнула головой.
  - Я ничего не писал тебе, а значит в Файдриме ты не могла определить влюблён я или нет. Откуда тогда кольцо?
  - Материнская интуиция и предусмотрительность тебя, естественно, не впечатлят?
  - Нет, - Вилохэд нахмурился.
  - Сейчас перед вами, дорогая, верховный коррехидор Морозных земель, - грустно усмехнулась герцогиня, - хватка Дубового клана. Теперь он ни за что не отстанет, пока не докопается до истины. Совсем как его отец. Мне о вас с Фионой сообщили, - нехотя продолжила она, - я знала.
  - Но никто ни о чём не догадывался, даже я! - изумилась чародейка, - до сегодняшнего вечера Вил ни жестом, ни словом не проявлял своих чувств.
  - Дитя моё, вы ещё так наивны, - леди Клэр склонила голову набок, и её каштановые волосы блеснули рыжиной в свете свечей, - а ваши совместные поездки, визиты в 'Дом шоколадных грёз', чаепития в коррехидории? Вы полагаете, будто у эльфов нет глаз.
  - Мы ни в чём не нарушали приличий, - не унималась Фиона, - и не давали повода к сплетням.
  - Когда молодой мужчина, не связанный брачными узами, проводит много времени в обществе некоей девицы, это само по себе наводит на размышления. Представьте себе, герцог пьёт чай с молодой леди и заказывает пирожные, которые прежде в рот не брал.
  - Значит, это - Хоуптри, - лицо Вила застыло надменной маской, таким его Фиона видела при разговоре с королём, - я ведь считал его соглядатаем отца, а получается, это ты шпионишь за мной. Завтра же лейтенант Хоуптри отправится у меня улицы патрулировать.
  - Не шпионила, Вилли, а приглядывала. Джереми - хороший мальчик, он племянник моей фрейлины, леди Мелисенты. Ты помнишь леди Мелисенту?
  - Да, я помню её, - проговорил младший сын Дубового клана, - однако ж сей факт не меняет моего отношения к твоему недостойному поступку.
  - Вилли, да я просто с ума сходила от беспокойства! - воскликнула леди Клэр, - когда Гевин услал Джейка в империю, а тебя отправил на эту бесполезную и опасную службу, я просто места себе не находила. В твоих письмах всё было прекрасно, но я знаю, наскалько ты бываешь скрытным, если у тебя проблемы. Тут подвернулся Джереми. Я надеялась, что вы подружитесь. Пойми, всё это делалось для твоего же блага.
  - Самые ужасные вещи нередко прикрывают рассуждениями о всеобщем благе, - холодно заметил коррехидор, - честно скажу, не ожидал от тебя подобного предательства. Я подозревал, что Хоуптри суёт нос в мои дела, но считал его креатурой отца. Прекрасно помню его удивлённый взгляд, когда я велел ему купить шоколадное суфле к чаю.
  - Вил с детства терпеть не может марелад и суфле, - пояснила герцогиня в надежде разрядить обстановку, - если он ел их вместе с вами, это о многом говорит.
  - Вил, - тронула жениха за рукав Фиона, - твоя мама не хотела ничего дурного. Ты даже представить себе не можешь, как мы, женщины, умеем беспокоиться за тех, кого любим. В голову лезут десятки ужасных вещей с красочными подробностями. Леди Клэр просто очень любит тебя, и всё, - коррехидор встретился взглядом с серыми глазами чародейки, и его лицо смягчилось, - вот станешь сам отцом, тогда поймёшь.
  - Хорошо, - проговорил он после паузы, - я не стану переводить Хоуптри, вы меня убедили.
  - Отлично, дорогой, - леди Клэрендил встала с девической лёгостью, - разговор с Гевином я беру на себя. Посидите тут, пока я сообщу ему радостную новость.
  - Видишь ли, мама, с отцом возникнут проблемы, - Вилохэд почесал шею, он сегодня был у парикмахера, и тот, видимо, не очень тщательно отряхнул его от остриженных волос, - он будет категорически против нашей свадьбы.
  - Почему? - удивилась герцогиня, - происхождение у Фионы достойное, репутация тоже, даже не смотря на общение с тобой, право выбора невесты он тебе официально дал, не вижу причин для его отказа. Он сам мне сказал, что позволил тебе подумать до бала.
  - Дело в том, что Фиона поскандалила с ним и весьма серьёзно.
  - С Гевином? Фиона успела поругаться с герцогом?
  - Да, - подтвердил Вил, - они орали друг на друга так, что оконные стёкла звенели. Фибс был в восторге.
  - Могу себе представить, - невольно усмехнулась мать Вила, - уверена, он ловил каждое слово. Это всё?
  - Нет. Отец заявил, что никогда не желает видеть Фиону в моём доме, - о том, что он требовал уволить чародейку, коррехидор решил умолчать.
  Мать Вила в задумчивости походила по комнате, затем остановилась.
  - Вам лучше быть где-нибудь подальше, пока я стану уговаривать Гевина. Третьего дня мы ужинали в 'Призраке фиалки', - сказала она, - почему бы вам не отправиться туда. Мне понравилась их кухня. Тебе Вилли вообще не стоит появляться дома как минимум до полуночи. Фиону разумно будет представить ему завтра на балу Гильдейских старшин.
  - Как ты собираешься его уговорить? - Вилохэд обеспокоенно смотрел на мать, - он весьма был зол на Фиону.
  - Не беспокойтесь, детки, у меня в запасе имеется козырный аргумент, - на лице леди Клэр появилось хитрое выражение, делавшее её похожей на озорную девчонку, - в случае вашего брака Гевин получит внуков-волшебников. Это не будут не просто маги Дубового клана, это - маги-Файдернессы. Держу пари, ради этого он забудет обиды и переменит мнение относительно Фионы.
  Герцогиня окинула девушку взглядом.
  - Очень милый наряд, вам к лицу, но на бал надлежит одеться совсем по-другому. Из-за того, что ты тянул до последнего с помолвкой, мы не успеем заказать соответствующее платье для невесты Дубового клана, - она сокрушённо вздохнула, - придётся купить просто бальный туалет. А готовое платье, это всего лишь готовое платье.
  - Мама, я воспользовался приказом его величества, и в гардеробе Фионы имеется нужное платье, - улыбнувшись сообщил Вил, - я обратился к твоей портнихе, и миссис Лидделл позаботилась о полном гардеробе для моей невесты. Правда, пришлось расходы записать на твой счёт, я не мог заказывать наряды от своего имени, надеюсь, портниха приняла Фиону за твоё новое протеже.
  - Тогда всё прекрасно. Отправляйтесь, дети мои, проведите вечер вдвоём. Кстати, а с чего это Эверетт озаботился платьями твоей подчинённой?
  - Его взыскательному вкусу претила скромность и сдержанность внешнего облика Фионы, когда мы были у него на докладе.
  - Держу пари, - сощурилась леди Клэрендил, - твоё усердие в данном вопросе порождалось не только стремлением угодить носителю Короны листьев.
  
  ***
  - Поедем в 'Призрак фиалки'? - спросила Фиона, усаживаясь в карете рядом с женихом. Она чувствовала расслабленность, ноги едва ли не подгибались, и тихое блаженство. Если честно, она вообще могла бы просто так просидеть в карете хоть всю ночь. Особенно теперь, когда четвёртый сын Дубового клана держал её за руку.
  У Вила тоже отлегло от сердца. Мисс Заноза не отбрила его, как поступила со всеми соискателями её внимания в коррехидории, мама нашла доводы, чтобы изменить решение отца, одним словом, всё сегодняшним вечером складывалось как нельзя лучше.
  - Поедем, - отозвался он, - есть шанс поглядеть на Нодияра Бадсару. Обычно выступления артистов начинаются после девяти часов.
  Фиона немного оживилась.
  - Но прощупывать его магическим образом я тебе категорически запрещаю, - Вил заметил загоревшиеся охотничьим азартом глаза чародейки, - и говорю это как твой будущий муж и как нынешний начальник. Мисс волшебница, извольте беспрекословно подчиняться старшему по званию!
  -Обещаю, - девушка улыбнулась и пододвинулась ещё поближе, - но послушать его пение мы можем?
  - Конечно, просто посидим, выпьем хорошего вина, а потом я отвезу тебя домой.
  Хотя возле 'Призрака фиалки' на морозе томилась приличная группа золотой молодёжи, ожидающей, когда освободится место в зале одной из самых модных рестораций Эльферерри, Вил провёл Фиону внутрь под их завистливыми взглядами. Оказалось, что хозяин всегда резервирует столик для высоких гостей, неожиданно решивших посетить его заведение, не говоря уж об отдельных кабинетах на втором этаже.
  - Чего изволят ваши сиятельства? - возле них мгновенно появился Эдвардс, разодевшийся по случаю вечера в тёмно-зелёный фрак с хризантемой в петлице, от чего приобрёл в глазах Фионы сходство с недовольным престарелым женихом.
  - Принесите леронского красного, как минимум десятилетней выдержки, - приказал Вил.
  - Осмелюсь предложить милорду коррехидору 'Августовскую истому', - владелец 'Призрака фиалки' говорил с гордостью, - прекрасное сочетание утончённого летнего букета с лёгким имбирным послевкусием.
  - Подойдёт. Добавьте к вину пирожных и фруктов.
  - В оранжереях магов Эльферерри как раз вызрели ваши любимые сплющенные персики, я по случаю приобрёл пару корзин. Не изволите ли откушать?
  Вил согласился на персики и как бы ненароком задал вопрос о певце.
  - К нашему всеобщему сожалению, - при этих словах унылая физиономии Эдвардса приобрела вообще похоронное выражение, - Нодияр простудился и заболел. Он прислал записку, что совершенно осип, даже говорить не может. А я ведь предупреждал, что без шапки ему ходить не следует, но разве молодёжь убедишь! - он сокрушённо махнул рукой, - вот теперь мается горлом.
  Фионе с Вилом не пришлось долго ждать, Эдвардс сам проследил за сервировкой, осведомился, не нужно ли чего ещё и с поклоном исчез.
  - Зачем ты заказал вино? - Фиона перевела взгляд с льющейся рубиновой влаги на Вила.
  - Фиона, мы - не сбежавшие с занятий студенты, - напомнил он, - а совершенно взрослые эльфы, и у нас есть повод, чтобы отпраздновать. 'Августовская истома' - одно из немногих вин, которые мне нравятся: оно сухое, сладковатое, отдаёт клубникой и имбирём. Не понимаю, как виноделам удаётся добиться его.
  Фиона молчала.
  - Знаешь, - Вил взял руку девушки, - я всё никак не мог решиться сказать тебе, как сильно я тебя люблю. Когда я влюблялся, слова лились рекой, но теперь вся эта дребедень о трепете сердца и алчущей плоти кажется мне глупой и неуместной. Ты нужна мне, как нужен воздух, чтобы дышать, вода и еда, чтобы жить. Я не стану утверждать, будто умру без тебя, но от меня в этом случае мало что останется. Существовать я буду, но только в виде огарка эльфа. Ты - часть меня.
  У Фионы сами собой по щекам заструились слёзы, заклятие запертого сердца давно исчезло, испарилось, и теперь от слов Вила она испытывала такое счастье, что было даже больно.
  - Уж лучше бы ты грубила и дразнила меня, чем эти слёзы, - коррехидор вытащил батистовый носовой платок, встряхнул его и протянул плачущей чародейке.
  - Я не хотела любить тебя, потому что была уверена, что ты не можешь заинтересоваться мной, - Фиона утёрла глаза и шмыгнула носом, сморкаться в такую красоту с фамильной монограммой и вышитыми дубовыми листьями было бы преступлением, - я плачу, потому что это всё слишком хорошо для меня. Я боюсь проснуться и обнаружить, что ты мне приснился. Я - дурнушка с вредным характером, а ты - самый красивый и знатный неженатый эльф в Морозных землях.
  - Про свою внешность так думают все эльфийки после встречи с моей матушкой, - усмехнулся Вил, - но красота - ничто без души. И потом, ты вовсе не дурнушка. За дурнушкой не стали бы приударять все холостяки коррехидории, мисс Заноза?
  - Мисс Заноза?
  - Да, именно так тебя прозвали мои подчинённые за неуступчивый нрав. Ты же обрывала, и весьма ядовито, ты это умеешь, как никто другой, любые ухаживания и авансы в свой адрес.
  - Они либо смотрели на меня коровьими глазами, либо норовили ущипнуть, хлопнуть пониже спины. Разве ж это ухаживания, - Фиона вернула платок.
  - Ты и моих ухаживаний тоже не замечала.
  - А ты разве ухаживал? - искренне удивилась чародейка.
  - Конечно, ещё как, - подтвердил коррехидор, - думаешь, стал бы я проводить столько времени с первой встречной девушкой?
  
  
  
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Пятый факультет"(Боевое фэнтези) Р.Прокофьев "Стеллар. Инкарнатор"(Боевая фантастика) М.Лунёва "Мигуми. По ту сторону Вселенной"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) В.Кривонос, "Чуть ближе к богу "(Научная фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) I.Eson "Атар"(Научная фантастика) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) Кин "Система Возвышения. Метаморф!"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru Горящая путевка, или Девяносто, помноженные на девяносто. Нина РосаПраво на счастье. Ирис ЛенскаяМоя другая половина. Лолита МороБаба с возу, кобыле скучно! Книга 1. Анабель Ли (Anabelle Leigh)Охота на серую мышку. Любовь ЧароАномальная любовь. Елена ЗеленоглазаяВам конец, Ева Григорьевна! ПаризьенаЗагадки прошлого. Лана АндервудСвидание на троих. Ева АдлерМенеджер олигарха и бессердечная я. Рита Агеева
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"