***

Однажды вышел из тумана... конечно, немец, как всегда.
Он шёл по краю автобана совсем не так, как поезда.

На нём - защитна гимнастёрка и яркий орден на груди.
А дождик лил, как из ведёрка! Ах, эти летние дожди!

Вдруг вышла на берег Катюша, и сразу кончилась гроза!
Наш фриц расправил плечи, уши... и громко вылупил глаза...

Она была в пуховой шали, как белый лебедь у пруда!..
И все биндюжники вставали, как будто рельсы, в два ряда.

А Катя сразу разглядела в том немце сизого орла -
Взяла его за это дело и в плен сдаваться повела.

Они пошли, как в дружной сцепке, как сто ромео и джульетт.
Как Карл Маркс и Клара Цеткин. Как их кораллы и кларнет...

И возле тёщиного дома, в плодово-ягодном саду
Им снился рокот космодрома у всех прохожих на виду.

Горланя матерные песни, мой тонкий оскорбляя слух,
Над ними реет буревестник... Но как-то низко - метрах в двух...

Чуток поодаль - леший бродит. Русалка, лебедь, щука, рак...
Такой при всём честном народе устроили "Аншлаг, аншлаг!"!

Как говорили октябрята коммунистической поры -
Немного мата в три наката не портит красоту игры.

По переулку бродит лето. Точнее, поздняя весна.
Кто хоть однажды видел это, тот не забудет ни хрена!

Смотрел и я на это в шоке, с биноклем стоя во дворе.
Как будто парус одинокий. Как будто Ленин в Октябре.

Кипел мой разум возмущённый, и я среди поникших трав
Ходил вокруг, как кот учёный. Как не пришей, пардон, рукав.

И солнце яркое в зените, и птицы в небе голубом,
Мне, как серпом по... извините... Пусть будет просто "как серпом".

И думал я, невольник чести, что не воротишь время вспять,
И меньше, чем рублей за двести, Катюшу мне уже не снять...

Горел закат совсем некстати, но где-то в глубине души
Я верил, что сыграю с Катей в "Спокойной ночи, малыши!".

И как сказал ямщик когда-то на Волге-матушке зимой -
Заполучи, фашист, гранату! Бери шинель, иди домой!

Пожалуй, я начну сначала свою считалочку, друзья.
Туман сгустился у причала. А из тумана вышел... я.

***