Бескаравайный Станислав Сергеевич: другие произведения.

Об экспорте и импорте магии и технологии

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Почему так плохо срастаются волшебство и техника


Бескаравайный С.С.

Об экспорте и импорте магии и технологии

   Часто при чтении разнокалиберного фэнтези, сказок и прочих произведений, где магия играет не последнюю скрипку, возникает простой вопрос - насколько было бы проще с техникой? К чему страдать над магическим зельем для перевоплощений, когда можно качественно загримироваться? К чему наводить порчу, когда есть цианистый калий, для чего проклинать, когда под рукой гранатометы? Подобные мысли приходят в голову не только автору этих строк.
   Создатели фэнтези четко делятся на две группы - те, кто магию с техникой не смешивает и те, кто подобное практикует. Возьмем в качестве первого примера книги о Г. Поттере. Маги образуют собственное общество и не пользуются человеческой техникой. Разумеется, они могут накладывать заклятья на обыкновенные механизмы, наделять машины способностью летать и т. п. Присутствует даже персонаж, который чрезвычайно увлекается машинерией и может при случае восхититься автоматом по продаже газет - насколько хитроумно тот сделан. Но это подчеркнуто не деловой интерес. Хобби. Забава. Реального, значимого применения человеческие поделки как таковые - не находят.
   Одновременно фэнзины (журналы, основываемые поклонниками писателей, в данном контексте - Дж. Роулинг) переполнены размышлениями, рассказами, даже романами-подражаниями, где маги вынуждены использовать человеческую технику. Так, в качестве простого и органичного шага, упоминалось применение сотового телефона. Что уже говорить о пародиях? Порри Гаттер (плод фантазии А. Жвалевского и И. Мытько) вообще не разделял магию и технику, встроил в свою волшебную палочку протонный излучатель. Честно говоря, вопросов о технике в магической войне хочется задать много. Можно ли достать мага с помощью снайперской винтовки? Устроить ловушку-самострел с использованием лески и ружья, для волшебника, выходящего из камина? Подорвется ли маг на противопехотной мине? Из чистого любопытства хотелось бы посмотреть на залп крупнокалиберной артиллерии, по тому магическому полю, что окружает любой объект инфраструктуры волшебников и препятствует работе техники (министерства, школы и т.п.) - ведь в полете снаряд не отличается от обычного камня, а камни подчиняются тем же законам тяготения, что и любая волшебная палочка...
   Итак, есть явное противоречие: возможен доступ к эффектному, интересному, даже политкорректному творческому приему, но не все авторы им пользуются. Почему?
   Ответ надо искать в различиях между магией и технологией. Насколько они глобальны? Их можно оценить, установив, смогли ли писатели выдумать некое устройство, которое бы могло претендовать на роль "магической машины"? Волшебные вещи существуют во множестве. Магия разлита в четырех стихиях. Так почему же не создать некий агрегат, который бы накапливал магическую энергию/субстанцию и аккуратно снабжал ею своего владельца?
   Одни из самых технологических мистиков - джедаи. Они косвенно определяли способности у кандидата по анализу крови. Признавалось наличие "силы" во множестве живых существ. Часто и охотой применяли механизмы, инкорпорировались в человеческое общество. Но "магической машины" в наличии нет.
   Попытки создания "машины" наблюдаются многократно. У того же А. Сапковского волшебница Йеннифэр пытается получить власть на джинном, д,йином, чтобы тот фактически исполнял подобные аккумулирующие функции (новелла "Последнее желание"), но здесь мы имеем не машину, а помощника.
   А. Лазарчук разработал этот вопрос много более подробно. В нескольких вариациях (в романах "Кесаревна Отрада" и "Солдаты Вавилона") он упоминает "Механическое диво" - собрание громадных масс людей, которые теряя свои личности, но объединяя свои души, могут служит инструментом для чародейства невиданных масштабов. Эти собрания обладают некоторыми признаками машины - они не имеют собственно воли, управление над ними легко можно перехватить и они выполняют вполне конкретную работу. Однако в их основе - всё равно лежат люди, разумные существа, наделенные душой. Кроме того, создание Механического дива необычайно сложно, фактически, оно уникально.
   В большом количестве упоминаются амулеты, талисманы, прочие волшебные вещи, которые могут помогать их владельцу концентрировать его энергию или, будучи заряженными, ведут себя как аккумуляторы волшебства. Так у Р. Асприна в третьей части цикла "Мифы" - в "Мифо-указаниях", присутствует героиня, обделенная магическими талантами, но успешно изображающая волшебницу, благодаря многочисленным "фенечкам". Но и тут мы видим скорее механизмы, а не машины, так как нет у них источника собственной магической силы - они не преобразовывают, скажем, электричество, в магию.
   Присутствуют машины заколдованные, пронизанные магией. Пожалуй, лучше других они показаны в "Дочере железного дракона" М. Суэнвика. Военный дракон, который на самом деле - машина, вроде бомбардировщика, пытается строить вои планы по уничтожению мира и неплохо колдует. Присутствует так же множество устройств, которые используют в себе магию, например, ЭВМ. Опять-таки, магия и индивидуальность здесь связаны чрезвычайно прочно - машина обретает черты личности, то есть нормальной машиной считаться уже не может.
   Механизированной магии, скажем, установки наподобие ветряной мельницы или паровой машины, которую можно поставить в каждой деревне или на каждой фабрике, чтобы дополнительно магически обрабатывать продукцию - в сагах почти нет, хотя есть все предпосылки для её создания. Аналогии для таких возможных машин в существующей технике найти можно - это разнообразные биореакторы, химические и ядерные реакторы. Какую-нибудь ряску с высоким содержанием "маны" можно было бы разводить в бочке и использовать, скажем, для отведения от деревни шквалов (после использования - досыпать новой), точно так как делают с квасом или индиго. Магическую энергию можно копить к урожаям, дабы убрать зерно без дождей. Да мало ли, где найдется применение волшебству, если за него не надо платить волшебнику? Но "станок вторичной ауризации", восстанавливающий порченную ауру, отсутствует.
   Словом, у фантастов не получается, придерживаясь высокого художественного уровня, показать "магическую технику". Это кажется паралогизмом, лишь до тех пор, пока во внимание не берется антропоцентричность магии, "силы", витализма и аналогичных способностей. В глазах фантастов они то и должны отличать человека от машины. Это продолжение человеческой души, имеющее основание во всем мире - то есть не только человек должен бормотать заклинания, но и мир вокруг него должен быть построен на понятиях "добра" и "зла", иметь черты целостной личности. Мироздание должно вращаться вокруг человека.
   В тот момент, когда автор "расщепляет" душу и садит в механизм, скажем, чистую волю, или чистую радость - магия исчезает. Волшебство в фантастике - это попытка с помощью мифологии спастись от страха механизации, закрепить за человеческим образом центральное место в повествовании. Ведь чем бы был орден джедаев, появись возможность на каждом имперском крейсере устанавливать генератор "силы"? Клубом электрических скатов, живущих около плотины Красноярской ГЭС - скаты, конечно, могут угостить разрядом случайного рыбака, но с генераторами им не сравниться.
   Но магия со своей стороны отделена от технологии антропоцентричностью, то чем же отделена технология - от магии? Какой первый шаг надо сделать технике, чтобы начать превращаться в колдовство? Этот шаг - отсутствие повторяемости. Если автор каждое технической изделие превращает в артефакт, то машина теряет свое главное качество - взаимозаменяемость. Механизмы перестают быть одинаковыми - значит, человек не может создавать их по одному стандарту, нет единого закона, объясняющего их действие. Лучше всего этот шажок показан в рассказе Шекли "Конфигуратор": некая установка выполняет любой заказ своего владельца, но только один раз. Её владельцы попадают в массу неприятных ситуаций, когда не могут добиться создания нескольких одинаковых деталей. Они долго пытаются внушить Конфигуратору, что повторение - это хорошо. Как результат - установка прекращает выполнять заказы, а производит лишь новых Конфигураторов. Делает первый шаг от механизма - к живому существу.
   Различия между магией и технологией проявляются не только в невозможности сконструировать нечто среднее между машиной и заклинанием - но и в общей структуре магии. Она совершенно не совпадает с научной, что можно рассмотреть на примере той же саги о Г. Поттере. Автор представляет себе скептическую физиономию некоего читателя - дескать, вот ещё один буквоед, требует, чтобы в сказке всё по формулам было, да ещё, чтобы сказочница Дж. Роулинг досконально изучила философию науки.
   Да расступится подо мной земля, ежели я потребую вставлять в сказки цитаты из "Структуры научных революций" Т.С. Куна, "Предположений и опровержений" К. Поппера, "Диалектики природы" Ф. Энгельса или подобных им философских трудов. Ни за что.
   Но если этот самый читатель вспомнит собственное школьное обучение (по любому предмету), то обязательно его мысль наткнется на фразу "Раньше думали так-то и так-то, но вот явился ученый такой-то, и стали думать по-новому". Птолемей и Коперник, Аристотель и Ньютон, теологи и Дарвин. Эти моменты присутствуют во всякой школьной программе - и они отражение тех кризисов, тех научных революций, что сотрясают ученый мир.
   Между тем перед нами панорама многолетнего обучения в достославном Хогвартсе. Простым глазом видно, что это высшее учебное заведение - не потому, что там учатся студенты, а потому что более высокой ступени образования у волшебников не существует. В обычном, так сказать человеческом "табеле о рангах" Хогвартс - это колледж. Однако, после его окончания в принципе можно получить статус профессора и преподавать другим таким же ученикам. Если и имеется в магическом мире жилка научности, то это для неё самое место. Но истории магии, как истории раскрытия собственных заблуждений - что-то не наблюдается. Само понятие прогресса (в применении к заклинаниям), начисто отсутствует.
   Есть признаки нового применения старых чар - понятно, что триста лет назад поезда, хоть и трижды магические, не ходили, да и автомобили заколдовать не было никакой возможности. Маги насыщают волшебством созданную людьми технику. Есть успешные опыты по селекции животных - лесничий Хагрид легко затыкает за пояс Лысенко с его фокусами и даже многих современных генетических инженеров. Всё это, однако, незначительные прикладные моменты. Они не влияют даже на исход противостояния светлых и темных сил, то есть не могут быть использованы как действенное оружие.
   Но возьмем фундаментальную магию - те заклинания, что лежат в основе возможностей магов. С ходу признается чрезвычайно могущество волшебников ранних эпох - далеко не все современные им в подметки годятся. Множество древних артефактов считается неповторимыми в своём потенциале. Лакмусовой бумажкой выступает отношение к учебникам. За тридцать лет до описываемых событий преподаватель Злей (Snape) заполнил учебник по приготовлению снадобий собственными оригинальными дополнениями, которые чрезвычайно упрощали дело. Учебник пролежал на полке все эти годы и очень помог главному герою. Даже если сделать скидку на злобность изобретательного алхимика-зельедельца, на его нежелание делиться, то всё равно становится ясно, что возможность продвинуться вперед в зельеведении была (не он один умный и умеет составлять смеси), а её никто не использовал. Новых учебников не появилось. Такой жизненно важный предмет, как Защита Против Сил Зла, не имеет и тени стандартной учебной программы - каждый новый преподаватель издевается над учащимися по своему вкусу, однако при этом учащиеся необходимые знания всё равно получают.
   То есть перед нами статичная и антропоцентричная система сведений. Искусный маг может выучить чуть больше заклинаний, найти и применить больше артефактов, использовать большую её часть. Исполнение львиной доли заклинаний зависит от сосредоточенности, а их изучение - это фактически тренировка собственного ума. Человек получает возможность манипулировать окружающими предметами, заглядывая в свою душу. Перед нами не ученые в полном смысле этого слова, но искусники, умельцы, какими представлял механиков в эпоху Возрождения, - возможности которых зависят не столько от их знаний, сколько от способностей.
   Ректор магической школы ставит своей целью передачу магических навыков ученикам - но приводит ли эта передача к увеличению общего количества знаний? Нет. Спектр используемых заклинаний почти не расширяется.
   Может возникнуть вопрос - если они так напоминают механиков эпохи Возрождения, то почему нельзя теоретическую механику рассматривать, как выросшую магию? Нет. Дело тут в абсолютном тумане, который лежит на процессе создания новых заклинаний. В тех же пометках Злея нет ни малейшего намека на то, как он получал новые алгоритмы действий, как додумывался до них (таких мыслей не возникает и у главного героя). Латинизированные словечки, которые используются магами в качестве заклинаний, всевозможные волшебные числа, правила крови и прочее - сборная солянка из доступного всем нам фольклора. Читателю в разгадке интриги и разгадывании особенностей волшебства много больше поможет прочтение "Золотой ветви" Фрезера, чем подробное штудирование текстов романов.
   Можно сказать, что система магических сведений, при внутренней рефлексии статична и непонятна, но работоспособна - ею пользуются герои, и рассуждения этих героев кажутся волне логичными. А при внешней рефлексии ясно происхождение системы заклинаний, но она не работоспособна - читатели не могут колдовать (что естественно) или придумывать заклинания раньше самой Дж. Роулинг (вот это уже признак недостоверности). То есть система заклинаний лишь подделана под научную систему знания, которая и практически пригодна, и динамична - ведь вы можете и пользоваться знанием законом природы, и сами выводить такие законы.
   Можно сказать, что Дж. Роулинг, стремясь как можно достовернее показать волшебство и, одновременно, помещая действие в наш, технический мир - осознает, что эти две системы не могут существовать одновременно. Потому она (как и многие другие) вынуждена скрывать это противоречие - и жертвовать некоторой долей очевидности, рациональности в поведении героев, чтобы сохранить достоверность системы магического знания.
   Вот на этом-то этапе рассуждений, когда ясна опасность совмещения магии и технологии, можно рассмотреть, как фантасты решают эту проблему. И есть ситуации, когда авторам приходиться её решать - при описании контакта магического и технологического миров. Уже в первом приближении ясно, что необходимо понять принципы торговли/товарообмена/выгодных взаимоотношений - установить курс, на сколько шестеренок менять заклятья.
   В сказках товарообмен отсутствует. Герои могут меняться сувенирами, получать подарки, ордена, но никогда не технологию создания оружия, которое можно использовать у себя. Самый, пожалуй, яркий пример - "Хроники Нарнии". Герои произведения - дети, которых вывозят из Лондона 1940-41-го, подальше от бомбежек. Через волшебный шкаф они попадают в иной, сказочный мир. Сражаются, приобретают власть, взрослеют. Но нет у них мысли, что надо помочь своим. Тем, кто остался под бомбами. Лечебные травы, металлы, заклинания - всё остается на месте. Все воинские умения забываются, стоит им вернуться обратно. Лишь моральный опыт выносят юные герои из этой истории.
   "Волшебник из страны Оз", да и некоторые другие сказки - разрешают использование техники наряду с магией, но дальше фокусов дело не идет. Оттого авторы, стремящиеся к "чистоте эксперимента", вводят запрет на сложную технику. Дескать, ни к чему волшебникам промышленная революция.
   Фэнтези отчасти копирует этот запрет. "Взрослый" волшебный мир не терпит слишком сложных механизмов. Но механика как форма, как творческий прием, как заяц в цилиндре фокусника - необорима. После того, как М. Твен обеспечил янки визит ко двору короля Артура, для писателей и режиссеров современное оружие стало маской Медузы, и порой нет сил смотреть в другую сторону. Пример тому - колебания Р. Желязны в "Хрониках Амбера".
   Если не пересказывать подробности довольно известного сюжета "Хроник...", то кривая технологичности выглядит так. Главный герой, Корвин, вроде как поначалу человек, очень быстро попадает в магическое королевство, где борьба за власть ведется холодным оружием и заклинаниями. Королевство Амбер - это место жительства семьи, члены которой могут перемещаться из одного мира в другой, (из "тени" в "тень"), причем не ясно - создают ли миры силой своего воображения или просто пользуются уже существующими. В Амбере герой оказывается принцем и включается в процесс добывания короны. Бывает.
   Проиграв несколько битв, отрастив выжженные глаза и сбежав из тюрьмы, Корвин обзаводится стрелковым батальоном (винтовки, кажется, бельгийского производства). И во главе этого батальона как раз успевает к очередной битве Двора Хаоса и Амбера. Становится главным. Казалось бы, торжество механицизма? Не тут-то было. Вскорости обнаруживается, что вся вселенная держится на сохранности некоего Лабиринта, который можно стереть королевской кровью. Да и создана она была актом воли дедушки главного героя. Получается магия? Вроде как. Но уж больно технологично, по аптекарски выглядит процесс сохранения вселенной. Надо осуществить ряд последовательных процедур - и конец света будет отменен.
   Во вторых пяти книгах "Хроник...", где действует уже сын главного героя, Мерлин, ситуация продолжает запутываться. С Земли, или еще откуда, постоянно импортируются технические новинки (бомбы, дельтапланы, компьютеры). Магия, пусть и аптекарская, остается магией - антропоцентричной. Действенность заклинаниям обеспечивают человеческие страсти, чувства и ссылка на некие сверхъестественные атрибуты. Получается маятник: когда автору необходимо усложнить интригу, ввести новый фактор - в дело идет химия, механика, электроника. Когда же автор желает морально подкрепить главного героя, помочь ему выпутаться из очередной гадости, или просто дать спокойно подумать - магия правит бал. Что в результате? "Колесо-призрак" - одушевленный колдующий компьютер, который считает Мерлина своим отцом. И это ответ на все проблемы?
   Но это лишь обостряет противоречие. Амбер должен оставаться Амбером - волшебным городом, и Р. Желязны не может сам поднять руку на его очарование. Одновременно герои в тексте не должны проходить мимо тех возможностей, что предоставляет им технология. Не дураки же они? Однако, стоит им как следует взяться за прогресс - как в магии, так и в технике - от очарования Амбера ничего не останется. Ведь город придется заполнить самыми прогрессивными выдумками из бесконечных "теней-отражений".
   Чем дальше развивался сюжет, тем плотнее Р. Желязны попадал в онтологическую "вилку". С одной стороны та версия идеализма, в которую уперлось развитие выдуманного мира, требовала предоставления всё больших индивидуальных возможностей: герои должны были получать, и получали всё больше личной власти над миром, причем власть эта была основана лишь на их крови, знаниях и воле. Автор детально описывает как Корвин, поняв, что его родная амберская "тень" не первична, а лишь копия, смог "играть отражениями", перемещать миры, там, где раньше ему это не удавалось. Его брат - Бранд - вообще намеревался разрушить и вновь создать Амбер с собой в виде правителя. С другой стороны: шло постоянное увеличение технических возможностей персонажей, они вооружались всё более сложными инструментами - как механического, так и магического свойства. Но мир, который так легко "перетряхнуть" - просто не может быть настолько сложным! Оберону, отцу Корвина, потребовались века и века, чтобы вырастить, выпестовать королевство со шлейфом отражений. И он отказался уничтожать труд целых эпох, предпочтя смерть. А развитие романа делает эту смерть бесполезной - ведь если у Оберона было 64 ребенка, то рано или поздно среди потомства сыщется второй Бранд. Получается какая-то перевернутая пирамида. Парадокс, однако. Р. Желязны заплатил за сочетание магии и техники - недостоверностью развития сюжета.
   Многие пытаются привнести магию в механистический мир, а техникой пугать волшебников. Начало удается часто. На магов охотятся с автоматами, а драконы сражаются с вертолетами. Но эти действия скорее напоминают смешивания щелочи с кислотой - после первых бурных секунд реакции на выходе есть только вода и соли. Автором очень трудно после такого генерального столкновения сохранить потом мир произведения, да ещё и развивать его. Получается либо недостоверность воображаемых конструкций, либо их уничтожение.
   Даже в чисто организационном смысле фантасты редко решают вопросы экспорта/импорта из магического мира в рациональный. Обыкновенно рисуют некую контрабанду, к слову, как показал А. Бушков в "Детях тумана" - шотландские берега, где с приходом тумана непонятно откуда появляются торговцы, телеги, корабли, чтобы потом точно так же и сгинуть в неизвестном направлении. Столкновения миров "в полный рост" - нет. Просто на Земле появляются редкие заклинания, а там - пистолеты, но почти без патронов. Полиция заклинаниям не верит, в других мирах пистолеты не уважают. В итоге моральные проблемы есть лишь у героев произведения, но в масштабе вселенной или цивилизации - никаких проблем.
   Чаще авторы пытаются не развертывать, не обострять эти противоречия. Проще всего - показать самое начало подобной интриги, первый миг аннигиляции науки и магии. Нет числа таким произведениям - в фэнтези сформировался настоящий предрассудок, штамп: герой должен принести в средневековый мир порох и права человека. С помощью этой комбинации он решает свои затруднения, побеждает злодея и со счастливой улыбкой уходит в прекрасное далёко. Что будет с миром, автора совершенно не интересует.
   Б. Хэмбли в романе "Драконья погибель" попыталась законсервировать противостояние. В той версии средневековья-ренессанса, что предложила она на суд читателей, наука еще не выросла из коротких штанишек. Рыцарь, увлекающийся техникой, не имел систематического образования и времени, чтобы развернуть свои исследования. Университет (фигурировал в романе и такой), сооружал катапульты, чтобы отбиться от дракона. Там даже сделали порох. Но во время действия романа все эти опыты не могут повлиять на ситуацию - дракону противостоят всё еще рыцари и колдуньи. Финальный пороховой взрыв, которым уничтожается некий волшебный валун, и тем побеждается отрицательная героиня, стал лишь предвестием тех проблем, что ждали героев во второй и третьей части. Там волшебство всё больше становится "аптекарским" - не смотря на все усилия автора, магия перестает требовать напряжения душевных сил, а нуждается лишь в правильном произнесении заклинаний. Та же самая история повторяется в других работах Б. Хэмбли - "Силиконовый маг", "Время тьмы". Маги превращаются в обыкновенных людей, только чуть отличных от прочих. Как рыжие или обладатели музыкального слуха. Такого человека легко научить азам и дать ему в руки магический огнемет (так, собственно, и происходит). Но волшебником нельзя стать, прослушав инструкцию - в этом сходятся абсолютно все писатели. Б. Хэмбли заплатила за совмещения волшебства и техники - выхолащиванием магии.
   Когда за дело берется один из старых мастеров - Р. Хайнлайн, и в романе "Магия, Inc" дает описание вполне технологического мира, основанного на магии - ему тоже приходиться платить недостоверностью волшебства. Описываются проблемы бизнесмена средней руки в США 30-40-х годов прошлого века. Всё очень похоже на эпоху Т. Рузвельта, вот только промышленность тесно срослась с волшебством. Герой - строительный подрядчик - нанимает гномов, работает с колдунами. А противостоят ему рэкетиры, пользующиеся приемами черной магии. Возглавляет систему рэкета - демон Небирос, племянник Сатаны. Р. Хайнлайн достаточно изящно разрешает проблему - он заставляет события течь в двух мирах. Полу-мир, где собственно, и обитают волшебные существа во главе с Сатаной - чисто мифологическое пространство. Его физические законы прямо подчинены желаниям его обитателей. Единственный способ закрепить хоть тень порядка - придерживаться обычаев. Исходы поединков зависят лишь от силы воли и моральной правоты героев. В то время, как обычный мир, где живут люди - пользуется магией так же, как в XIX-м столетии пользовались электричеством: это какая-то новая сила, которая, однако, подчиняется строгим зависимостям - действует закон сохранения вещества/энергии, магические знаки сильны не сами по себе, а лишь благодаря открытию пути в полу-мир. Возможности героев и результативность заклинаний мало зависят от их моральных качеств: действует закон суперпозиции - различные виды колдовства абсолютно эквивалентны, если используются одни и те же силы. Словом, демону, для организации массового рэкета, не достаточно было гипнотизировать влиятельных чиновников - ему пришлось протаскивать через законодательное собрание штата новый закон, и исполнение этого закона возложить на людей. Остается лишь неясным - почему демоны, или другие сверхъестественные существа уже не владеют землей.
   С. Вартанов в повести "Белая дорога" находит свой способ временно снять противоречие. Он рисует картину непрерывной торговли/войны/интриги, что воцаряется в некоем пространстве, по которому можно из одного мира попасть в другой. Была там вроде как и магия, и наука. Автор попытался решить проблему изящней: не указывая конкретного характера Силы, он именовал её то волшебством, то машинерией. Но он попытался скрыть эти противоречия "мелким масштабом" человеческой деятельности. Описывая сущность уникального пространства, через которое шли из мира в мир, он рассказал читателю, что создали его некие Древние, вполне рациональные гуманоиды. И технологии, что они заложили в основу переходного мира, были настолько совершенны, что на примитивном уровне использования их человеком, не было разницы между наукой и магией, как для дикаря, впервые летящего на лайнере, почти не имеет значения - механизм это или дракон.
   Но если хоть как-то уходить от образа ничтожности человека - парадокс возвращается. Тот же С. Вартанов создал цикл романов "Кристалл", "Это сон", "Проводник" - где в ироническом ключе обыграл ситуацию ожившего компьютерного аттракциона. Игра по мотивам "Властелина колец" в один прекрасный момент стала суверенным миром. И там была магия, которой могли обучиться люди. Указывались субъективные основания этой магии - смех. Почти в точном соответствии со словами П. Гассенди, "смеюсь, следовательно существую", там достаточно было с юмором отнестись к себе, чтобы колдовать. Оригинальная шутка создателя игры - А. Норта, который, кстати, в той игре и остался. Казалось бы, все сложности устранены. Однако, магия привносится и в наш мир - поджигающее заклинание оказывается действенным. Основания волшебства здесь автор никак не комментирует. Противоречие.
   Есть в современной фантастической литературе попытка честно и до конца рассмотреть последствия срастания магии с техникой. Дилогия "Кесаревна Отрада" А. Лазарчука. Описывается совокупность вселенных, создаваемых Номосетисами - похожими на людей Творцами, вариантами Демиургов. Естественно, какая-то магия в каждой вселенной присутствует (в том числе и в нашей). Обитатели измерения, где и происходит основное развитие сюжета - Ойкумены - могут путешествовать из мира в мир, более того, есть некий магический артефакт "Ключи", благодаря которому можно быстро понимать принципы действия всех механизмов, с которыми имеешь дело в других мирах. Естественно, какие-то технические решения заимствуются. А. Лазарчук, нуждаясь в относительно средневековом мире, в мечах, катапультах и массовых битвах с применением холодного оружия - вводит условие горения металла. Все металлические изделия, выносимые из кругов, выложенных из особого белого камня, загораются как деревянные, а скорее, как сделанные из магния. Таким образом, кузницы есть (окруженные камнями), артиллерии нет.
   Тут автору можно предъявлять множество претензий - по поводу не заимствования пневматического оружия, да и множества других технических изысков, с которыми можно было столкнуться в других мирах. Однако, глобальный финал - закономерен. Получая сведения из других измерений, имея предпосылки к развитию в Ойкумене - магия становится нормальной, почти научной дисциплиной. Растут её возможности, увеличивается сложность и разнонаправленность заклинаний. Магией постепенно овладевает всё больше людей. Процент не очень велик, но среди них достаточно талантливых магов, чтобы нашелся тот, кто постарается перестроить мир. И пусть новое волшебство суетно, однако оно годится, чтобы обеспечить материал для старых, надежных заклинаний. Что в итоге? Сразу несколько чародеев решили изменить законы природы, по которым жила их Ойкумена. В процессе этого изменения они начали войну, инициировали стихийные бедствия, голод, эпидемии. Конец света, только без суда над душами умерших. Описанием уничтожения мира и заполнена вторая книга дилогии.
   Когда же магии нет, торговля между параллельными вселенными идет как по маслу. Такую обрисовал К. Лоумер в романе "Империум". Среди разнообразных вариантов развития Европы, которые образовывали семейство измерений, только в одном из миров был найден способ перемещения между вероятностными линями. Этот мир быстро создал торговую империю, где с Земли, порожденной одним вариантом развития событий, шли, к примеру, украшения, а с другой - провизия. Проблем по торговой части не возникало. Автору пришлось выдумывать всяческих злодеев, чтобы хоть как-то оживить интригу.
   Словом "торговля волшебников и механиков" упирается в мировоззренческое расхождение - между наукообразной техникой и мифологической антропоцентричностью. Объединенная технология и магия - обнуляются. С точки зрения рационального, разумного подхода их содружество необходимо, но в перспективе разрушает внутренний мир любого произведения. Если читателю этих строк угодно, то он может считать такой вывод косвенным доказательством того, что в нашем мире магия отсутствует.

Январь 2005

  
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  О.Обская "Босс-обманщик, или Кто кого?" (Короткий любовный роман) | | С.Доронина "Любовь не продаётся" (Романтическая проза) | | А.Ариаль "Сиделка для вампира" (Любовное фэнтези) | | К.Огинская "Огонь в крови" (Юмористическое фэнтези) | | М.Генер "Солнце для речного демона" (Любовное фэнтези) | | Л.Манило "Назад дороги нет" (Короткий любовный роман) | | Н.Волгина "Стопхамка" (Женский роман) | | С.Казакова "Позволь мне выбрать" (Любовная фантастика) | | К.Кострова "Невеста из проклятого рода 2: обуздать пламя" (Любовное фэнтези) | | А.Ганова "Тилья из Гронвиля" (Подростковая проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"