Бесон: другие произведения.

Лекции о норвежской литературе. Введение. Сигурд Хёль.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
 Ваша оценка:


   Моей первой норвежской книгой стал роман Сигурда Хёля "Заколдованный круг", который не только кардинально изменил школьные представления подростка о классической литературе (к которой, как оказалось, вовсе не обязательно привлекать принудительно, ведь она, как ни странно, сама способна заинтересовать читателя; это было поистине удивительным открытием), но и привил огромную любовь как к этому автору, так и ко всей норвежской литературе в целом. Впрочем, к последней он не столько развил любовь, сколько способствовал этому процессу, потому как вряд ли одна-единственная книга в состоянии так сильно повлиять на мнение; с другой стороны, если я буду яростно отрицать сей факт, то это будет явной ложью, ибо я совершенно отчетливо помню собственную твердую позицию после прочтения "Заколдованного круга": немедленно на поиски произведений норвежской литературы! Мое представление о том, что вся норвежская литература обладает своими оригинальными особенностями, многие из коих я уже к тому моменту нашел в романе Хёля, стало поистине пророческим: в дальнейшем я не раз подтверждал воочию существование этого особого, норвежского духа. Что для него характерно? Во-первых, это особое чувство и отношение к природе, чувство единения с природой, которое проникает во все описываемые человеческие отношения; во-вторых, это сами отношения между людьми, подаваемые в норвежской литературе в самых разнообразных ракурсах (объединяющим фактором здесь является цель изучения этого секрета, секрета под названием "человеческие отношения"); в-третьих, она пронизана тонкими размышлениями о бытии и мироздании, о человеке и природе, о боге, жизни и многом другом, которые скромно и органично вливаются в традиционный литературный текст и, более того, украшают его; в-четвертых, образ жизни норвежцев, который, разумеется, представлен каждым автором по-разному (ассортимент этот чрезвычайно велик у одного Гамсуна: скитальцы и одиночки, зажиточные "барины" и, наоборот, страдающие и бедствующие, романтики и прагматики, влюбленные и фанатичные карьеристы, "уставшие от жизни", жизнелюбы и многие, многие другие), но объединяет их героев одно: они до безумия любят свою страну, боготворят свою землю, и ужасно страдают, находясь за ее пределами.
   Но что же я перечисляю, когда есть возможность привести слова самого Сигурда Хёля, написанные им в очерке о другом выдающемся норвежском писателе Александре Хьелланне: "Писатель никогда не должен обвинять, не должен произносить громкие слова. Он должен рассказать, но рассказать так, чтобы читатель, прочитав книгу, вскочил, опрокинул стол и стул и прокричал те слова, которые писатель незаметно вложил ему в уста". Так писал и сам Хёль. И именно так, как он здесь пишет, я поступал каждый раз, завершая чтение очередного романа Хёля, Гамсуна, Хьелланна, Ли и многих других норвежских писателей. Каждый раз меня одолевает буря эмоций, каждый раз я готов расплакаться и горевать, каждый раз я в восторге и безмерно радуюсь, каждый раз я думаю, пытаюсь раскрыть секрет, пройти лабиринты, пока не окунусь в очередное произведение, которое только и способно меня успокоить.
   Но вернемся же к Сигурду Хёлю (1890 - 1960), который по праву считается одним из наиболее значительных норвежских писателей XX века. К числу особо плодовитых авторов он не относится (в его активе всего тринадцать романов) и, видимо по этой причине редко издавался в нашей стране. Более того, в СССР он стал популярен только после смерти. Наиболее значительными переводами стали: "Моя вина" (1966), "У подножья Вавилонской башни" (1968) и "Заколдованный круг" (1980).
   Сигурд Хёль жил в эпоху, которая была как никакая другая пресыщена событиями, нашедшими свое отражение в мировой литературе. Не стал исключением и сам Хёль: к началу второй мировой войны он подошел в зрелом для писателя возрасте; он не занял четко выраженную политическую позицию, но, тем не менее, оказался в числе того норвежского большинства, которое пыталось оказывать сопротивление немецкой оккупации. Уже после падения фашистского режима Хёль пишет во многом автобиографический роман "Моя вина" (1947), в котором, абстрагируясь непосредственно от военных и политических событий, старается проанализировать корни явления, потрясшего всю Европу и мир в середине двадцатого века. Хёль поднимает проблему ответственности каждого отдельного человека за судьбы страны, человечества. Он увидел в нацизме "незаконнорожденное дитя, зачатое в слепоте и трусости" ("Моя вина"). Он пытается понять, почему Норвегия, давшая миру Эдварда Грига и Хенрика Ибсена, Фритьофа Нансена и Руала Амундсена, Бьорнстьерне Бьорнссона и Александра Хьелланна и многих выдающихся людей, дала истории и Видкунна Квислинга, чье имя во всех языках стало синонимом предательства, и тысячи маленьких квислингов. Волнует Хёля и судьба Гамсуна, его великого предшественника и старшего современника, обвиненного и наказанного властями и обществом Норвегии в содействии гитлеровским властям. Как и все население Норвегии, Хёль внимательно наблюдает за судебным процессом, который проходил по делу великого старца; сочувствовал ли он ему? Ненавидел? Жег его книги? Сострадал?
   Еще один роман Хёля, вышедший в нашей стране, "У подножья Вавилонской башни" посвящен послевоенной Норвегии. Он дает широкое представление о жизни страны в первое послевоенное десятилетие, о судьбе городской интеллигенции того периода. Герои романа - учителя, художники, писатели и многие другие - испытывают мучительную неудовлетворенность жизнью, ищут и не находят выхода. Хёля вновь занимает проблема фашизма и предательства; в этом романе, как и в романе "Моя вина", чувствуется особая заинтересованность "гамсуновским" вопросом.
   По существу, Хёля волнует не столько судьба, сколько выбор Гамсуна: он не может понять, как такой гениальный писатель стал на сторону фашизма? Как автор, у которого он во многом учился, строки произведений которого пронизаны гуманностью и любовью к людям, к жизни, к природе, стал на сторону предателей? Возможно, это нескладывающееся в сознании противоречие побудило Хёля отойти от поисков социально-политических причин фашизма. Он указал "безупречным" и самодовольным обывателям, что нацизм рожден в недрах их же общества, что они сами виновны в его появлении на свет. От утраты морально-этических критериев один шаг до приятия фашизма - как бы говорит нам писатель. Глухое, темное, оторванное от жизни большого мира существование озлобляет и уродует людей, может быть даже и неплохих по природе, - вот что хочет показать Хёль своей Нурбюгдой ("Заколдованный круг"). Зависть, узколобый фанатизм, недоверие и ненависть к тем, кто хоть в чем-то непохож на них, столь присущие обитателям Нурбюгды, - это именно те черты, к которым в своей шовинистической демагогии апеллировал фашизм.
   "Заколдованный круг" - историческое произведение, переносящее читателя в начало XIX века, в глухое норвежское селение, затерявшееся в непроходимых, дремучих лесах:
   "Господь-то, надо думать, неспроста упрятал сюда Нурбюгду, окружил со всех сторон лесами на много миль и соединил с миром лишь узенькой верховой тропой, что проходит через хребет и вьется вдоль речушки. Ну и хорошо. В могилу и по такой тропе не опоздаешь".
   Поначалу неторопливо разворачивается действие, небыстрой чередой проходят герои - тяжелые и мрачные, злые и недоверчивые крестьяне-хозяева и их издольщики - хусманы, - голодные, забитые, потерявшие всякую надежду на лучшую жизнь.
   Молодой крестьянин Ховард Ермюннсен Виланн женится на Рённев Ульстад, владелице богатого хутора в селении Нурбугда. Ховард по-новому, современно (для тех лет) ведет хозяйство. Он пытается передать свой опыт другим, мечтает о том, чтобы облегчить положение издольщиков. Но тут он сталкивается с неодолимой и враждебной косностью, с подозрительностью и злобой, завистью и предрассудками. Жертвой этой темной стихии он в конце концов и становится.
   Роман "Заколдованный круг", вышедший в 1958 г., стал, по мнению многих критиков и читателей, лучшим произведением писателя и, к сожалению, последним. Спустя два года Сигурд Хёль скончался.
   Я прочитал "Заколдованный круг" примерно десять лет назад и, оглядываясь в прошлое, радуюсь, что мои литературные пристрастия никоим образом не изменились. Мне даже удалось побывать в самой Норвегии этим летом; я был счастлив, что наконец увидел своими глазами эту страну, ее маленькие города с почти игрушечными разноцветными домиками, эти величественные и ослепительно красивые фиорды и, наконец, самих норвежцев, самых замечательных людей в мире. Но как бы ни была прекрасна сама Норвегия, на свете нет ничего прекрасней норвежской литературы.

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Елка для принца" В.Медная "Принцесса в академии.Драконий клуб" Ю.Архарова "Без права на любовь" Е.Азарова "Институт неблагородных девиц.Глоток свободы" К.Полянская "Я стану твоим проклятием" Е.Никольская "Магическая академия.Достать василиска" Л.Каури "Золушки из трактира на площади" Е.Шепельский "Фаранг" М.Николаев "Закрытый сектор" Г.Гончарова "Азъ есмь Софья.Царевна" Д.Кузнецова "Слово императора" М.Эльденберт "Опасные иллюзии" Н.Жильцова "Глория.Пять сердец тьмы" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Фейри с Арбата.Гамбит" О.Мигель "Принц на белом кальмаре" С.Бакшеев "Бумеранг мести" И.Эльба, Т.Осинская "Ежка против ректора" А.Джейн "Белые искры снега" И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Телохранительница Его Темнейшества" А.Черчень, О.Кандела "Колечко взбалмошной богини.Прыжок в неизвестность" Е.Флат "Двойники ветра"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"