Бессарабенко Светлана Ивановна: другие произведения.

"сережа"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 6.72*6  Ваша оценка:

  
   СЕРЕЖА.
  
   Это был маленький человек небольшого роста с абсолютно невыразительным лицом.
   Вы когда-нибудь пробовали найти самого-самого незаметного в большом скоп-лении людей. Например, в транспорте, на вокзале, на всевозможных собраниях и т.п. Для обычного человека оценка "ноль" самая оскорбительная. Именно, для обычного, ему надо или пусть любят, или же обратное, пусть даже в слишком густых красках. Но ни в коем случае не "пустое место". Не дай бог, не оценить такого вот, любителя своей персоны. В его лице вы наживете себе врага. А зачем вам это? Так что будьте внима-тельны.
   Так вот, про Сережу. Это был он, небольшого роста, с абсолютно невыразитель-ным лицом. Он был и учеником средней школы, и студентом в институте, но оценки, даже там, ему ставили не часто, его как-то забывали. Фамилия у него была Зябликов - нельзя сказать, что непримечательная, но, к сожалению, фамилия играет не первую роль в приметах, если, конечно, ваша фамилия не "из ряда вон".
   Так, если б вы зашли в автобус, идущий по 34-му маршруту, в 8 часов утра, заби-тый до отказа пассажирами, и задались бы целью найти самого-самого незаметного, то после долгого и упорного поиска, ваш взгляд бы остановился на нем, на Сереже.
   В детстве он обожал историю, но никто об этом не знал, даже ведущие препода-ватели, по новейшей, зарубежной, новой, КПСС историям. И почему-то он окончил по-литехнический институт и стал инженером-электриком. Сказать, что ему это нрави-лось? А он и сам не знал. Все было нормально, как всегда, и его это устраивало. Если бы вы попросили рассказать его о чем-то интересном в его жизни… Но вы бы не по-просили… Так вот, если бы вы все-таки попросили, он бы удивился и сказал, что все у него было нормально, потом подумал и сказал, что все хорошо.
   На остановке из переполненного автобуса "выпал" помятый Сережа, пытаясь придать деликатный вид своему пальто. Сегодня у него был первый рабочий день, по-сле отпуска в ноябре, кстати, у него все время были ранне-весенние или поздне-осенние отпуска, причем всегда, без исключения, он проводил их дома.
   Сереже было 33 года, но почему-то все эти годы он был просто Сережей. Обыч-но Сереж, как только не называют: и Серыми, и Серегами, и Сержами, и даже встреча-ется просто Сэр. Но нашего Сережу звали просто Сережа, даже отчества почему-то ни-когда не упоминалось, хотя работник он был добросовестный.
  Отдохнувшим он зашел в институт, даже было подумал, что он соскучился за ра-ботой, на самом деле просто пытался взбодрить себя, настроиться, так сказать, на тру-довую деятельность. И тут в фойе института он столкнулся со своим шефом.
  – А-а, Сережа, здравствуйте, - сказал он, – вы вчера сделали то, что я вас просил?
  – Семен Германович, я же только-только сегодня пришел из отпуска, - удивляясь вопросу, ответил Сережа.
  – Как? Неужели? А да-да, то я ни вас, то я Сытникову кажется просил. Так вы из отпуска?
  – Ну да, меня ровно месяц не было.
  – Как месяц? У вас же отпуск 24 дня должен быть?!
  – Ну без выходных же, выходные и так выходные, они же не считаются.
  – Доброе утро, Семен Германович! – вдруг послышался звонкий голос за спиной Сережи.
  – А-а! Анечка! Доброе утро! Как работа? Вам нравится? – вдруг как-то неожидан-но восторженно заговорил Семен Германович.
  – Пытаюсь. Стараюсь, но, к сожалению, пока не все получается, – так же звонко отвечала Аня, которую впервые видел Сережа.
  – Это наш новый молодой специалист, с вами работать будет, - зашептал Семен Германович Сереже.
   Они пошли вслед за Аней. Это была совсем молоденькая девушка. Одежда ее была чересчур модной, казалось, что вещи на ней были какие-то не сочетаемые между собой, однако, в целом ее наряд смотрелся здорово, смело. Не каждому дано уметь но-сить такое, многие в подобном выглядели бы более, чем нелепо, но только не она.
  – Марья Ивановна, доброе утро! - поздоровалась Аня с уборщицей.
  "Надо же, сколько лет я здесь работаю, а понятия не имею, как зовут эту жен-щину" - подумал Сережа.
  – Доброе утро, Анечка, доброе! – отозвалась Марья Ивановна, - ты смотри, ты и в декабре, как цветочек!
   Вернее, Аня была больше похожа на абрикоску. Абрикосовая дубленка, непо-нятная на голове то ли кепка, то ли берет, одетая козырьком назад, густо-зеленого цве-та. Сумка была из совершенно разноцветной кожи, причем слишком большая для ее миниатюрной фигуры.
   Семен Германович и Сережа зашли вслед за ней в комнату.
  – Здравствуйте, - негромко поздоровался Сережа, его так никто и не услышал.
  Он тихонько прошел к своему столу, спрятался за своей чертежной доской, ко-торая как раз разделяла его с Аней. Сказать, что она ему понравилась, было нельзя. Ему было все равно. Но он боялся слишком громких и ярких людей, а таких женщин вооб-ще. Он всегда чувствовал, осознавал, что не сможет быть им интересен.
   Но тут подскочил к Ане Влад Чаплыгин, институтский красавец, любимец всех женщин, да и мужчины к нему относились почтительно и уважительно. Он был дейст-вительно красив, прекрасно одевался, несмотря на небольшую зарплату инженера, ма-неры, голос, фигура, осанка. Ну, все было ладно, к тому же еще спортсмен, занимался уже несколько лет тайквандо.
  – Анечка, так вы разобрались со вчерашним узлом? – спросил он.
  – Да, Вадик. – ответила Аня.
  – Анечка, я Владик, Вадик – это совершенно другое имя. – снисходительно улыба-ясь, но твердо поправил Чаплыгин.
  – Ой, я как-то раньше не придавала этому значение. Ну, все равно, если это, так важно для вас, извините.
  – Ничего. Это все равно, если бы я вас постоянно называл вместо Ани, к примеру Алей.
  – Ах, да ничего, всегда можно ошибиться.
  – Ну, а что вы вечером делаете?
  – Ничего.
  – Так может, мы сегодня с вами поужинаем?
  – Еще не знаю. Видно будет.
  – Тогда в любом случае имейте в виду, что я вас пригласил, - с достоинством ска-зал Влад.
  Сережа все слышал, он где-то даже завидовал Чаплыгину, как он умеет разгова-ривать с женщинами, да что с женщинами, со всеми. Сережа даже дома пару раз пы-тался говорить, так как Чаплыгин, подбирая то одного, то другого сотрудника для дис-куссии. Даже как-то пробовал на своей почтальонше, так она после этого журналы больше не приносила, а кидала в почтовый ящик, а оттуда воруют. В общем, все пере-портил. После этого махнул рукой и понял, что у него не получится.
   Но вдруг, к его чертежной доске подошла Аня, на доске сбоку был прикреплен календарь, не заметив его, Сережу, она подошла к календарю и стала что-то на нем смотреть, потом, повернулась лицом к Сереже и продолжала о чем-то думать, смотря куда-то вдаль, чуть повыше его головы. Но тут ее взгляд упал на Сережу, от неожидан-ности она даже вздрогнула.
  – Ой, а вы здесь? Извините, а то я привыкла, что тут никого нет. Я Аня… Сини-цына, - добавила она свою фамилию, после того, как не услышала в ответ имя человека, к которому она обращалась. Подумав, она протянула руку.
  – А я, Сережа… з-Зябликов, - смущаясь, ответил он, совсем уж раскрасневшись, неуверенно подал руку ей.
  – Ой, как здорово! – вдруг воскликнула Аня, - Значит, мы подружимся.
  – Как?! – удивившись и совсем смутившись, спросил Сережа.
  – Ну как, вы Зябликов, т.е. зяблик, а я Синицына, значит – синица. Мы с вами птички, так что будем дружить, - совсем уже весело говорила Аня, а в конце рассмеялась от собственного вывода.
   Сережа от ее смеха почему-то тоже засмеялся, уж слишком заразительным и не-посредственным был у нее смех.
  – А я можно буду вас спрашивать по работе? – спросила Аня.
  – Ну, если смогу, то помогу, - скромно ответил Сережа.
  – Ну и договорились, - сказала Аня и подошла к своему столу.
  После этого короткого знакомства ему стало как-то необычно хорошо, в прин-ципе, Сереже было всегда неплохо, нормально. Но сейчас, наклонясь над своим сто-лом, он почему-то улыбался. Потом он вспомнил ее смех, вспомнил, что он тоже за-смеялся. "Я, кажется, давно не смеялся, – подумал он. – А когда же я последний раз смеялся? Ну, как на прошлой неделе, точно, фильм показывали "Не упускай из виду", тогда у меня от смеха скулы еще болели".
   Но тут он услышал, как Чаплыгин опять подошел к Ане.
  – Анечка, я без улыбки не могу смотреть, как вы работаете, - с улыбкой Дон Жуа-на произнес он.
  – Почему же? – удивилась Аня.
  – Вы так нижнюю губку выпячиваете, у вас это как-то по-детски и в то же время - сексуально выходит, - нагловатые нотки послышались в его голосе.
   Сереже даже захотелось понаблюдать за всем этим, хотя раньше его ничего не интересовало, но за его чертежной доской ничего не было видно, поэтому он взял чаш-ку и подошел к тумбе, на которой находился отделовский чайник. Тумба с чайником как раз была недалеко и напротив Аниного стола.
   Чаплыгин стоял облокотясь рукой на чертежную доску.
  – А хотите я вам сказку расскажу? – вдруг спросила его Аня.
  – Какую? – удивился Чаплыгин.
  – Про Красную Шапочку, - ответила Аня, - вот слушайте, - она взяла шариковую ручку, - Пошла Красная Шапочка к бабушке. Ну, вы помните, пирожки и горшо-чек масла отнести, шла она по полям, по холмам, по лесам, и, наконец, дошла к своей бабушке, - рассказывая, Аня старательно и не спеша, обводила пальцы Ча-плыгина.
   Чаплыгин, пожирая глазами Аню, ласково улыбался. А когда Аня обвела весь контур его руки, ручка ее остановилась…
  – А потом вспомнила… - продолжала она рассказывать. – "Чтой-то я такой длин-ной дорожкой пошла? Не легче ли пойти прямо", - и она провела через всю на-ружную часть ладони Чаплыгина жирную полоску, при этом громко по-детски рассмеявшись.
   Улыбка сначала как бы прилипла к его зубам, но потом моментально слетела, лицо стало раздражительным и злым.
  – Очень смешно, - недовольно произнес он. – Свои дурацкие шуточки оставьте для ровесников.
   Ну, Ане было смешно, а от его слов она еще больше расхохоталась. Сереже тоже было весело, сдерживая свой смех, он делал вид, что пьет воду.
   За весь рабочий день Аня несколько раз подходила к Сереже и задавала вопросы по работе. Сережа доходчиво объяснял, удивляясь, как это у него выходит.
  – Спасибо! Вы мне сегодня очень помогли, – сказала в конце дня Аня, – я, кажется все поняла, постараюсь больше не надоедать.
  – Ну, что вы, мне совсем несложно, - ответил Сережа.
   Но тут Аню позвали к телефону.
  – Ага. Сегодня? Пойду обязательно, – говорила она в трубку. – Во сколько? В семь, хорошо.
  Веселой, даже какой-то окрыленной она подошла к столу.
  – Анечка, так мы сходим куда-нибудь вечером? – подошел Чаплыгин, видно по-нял, что погорячился.
  – Я не могу, - ответила Аня.
  – Ну, Анечка, давайте помиримся, я был не прав.
  – Да нет, что вы? Я думала это я вас обидела. Я не могу, правда, я на концерт иду.
  – На какой? Может быть, вместе сходим? Вы на Киркорова?
  – Ой, да что вы, я на Гребенщикова.
  – На Гребенщикова?! – скривился Влад. – Да зачем вам? Он непонятно о чем поет, он по-моему и сам не знает, - сказав это, он улыбнулся собственному выводу.
  – Вот видите, как это здорово, что может быть это даже для него загадка. Я люб-лю загадки. И мне не нравится Киркоров.
   Сережа стоял на остановке, дожидаясь своего автобуса, было холодно, пронизы-вающий ветер, снег с дождем, что может быть хуже. Но вот, этот долгожданный 34-ый подошел, влезая в автобус, вдруг он услышал:
  – Сережа-а! Сережа-а! Попроси подожда-ать! – он выглянул из-за двери. К автобу-су бежала Аня, кричала ему, махала руками. Он стал опять одной ногой на зем-лю, а другую поставил на ступеньку автобуса.
  – Шо, ты там телишься?! – заорал водитель, - Туда или сюда давай, это не такси.
  – Подождите, пожалуйста, там девушка… - попросил Сережа, но Аня уже запы-хавшаяся вбежала в автобус.
  – Спасибо Сережа, спасибо водитель! - громко дыша, сказала она.
  – "Спасибо" в карман не положишь! – рявкнул водитель.
  – Ага, вот за билетик, билетика не надо, - сказала она водителю и положила день-ги, – Вам, далеко, Сережа? Пройдемте дальше. А нам по пути. Да? А вы где жи-вете?
  – Около универсама, - ответил Сережа.
  – Ой, и я тоже. Я вас сегодня целый день преследую, - смеясь, говорила она. – Но вы, не переживайте, я ненавязчивая.
  – Да, что вы, я этого и не думал, - сконфуженно произнес он.
  – Ха-ха! – звонко засмеялась Аня, - я знаю, что вы так не думали, и я так не дума-ла, что вы так подумали, это я просто так сказала, что бы было о чем говорить. И у меня, как это вам сказать, словесное недержание, я терпеть не могу неловкого молчания.
   Сережа смотрел на нее и улыбался, он не мог не улыбаться, глядя на Аню, в ней столько было жизни, она казалась совсем еще ребенком, все, что она делала, все, что она говорила, было как-то по-детски непосредственно, мило.
  – Вот поэтому, я и говорю постоянно, - продолжала она, - но вы знаете, на самом деле, я совсем неболтлива. Это от комплексов, мне страшно не по себе, когда нечего сказать. Все стоят дуются, пыжатся, пытаясь придумать, о чем говорить, когда на самом деле говорить нечего. А я в таких случаях, говорю сразу о себе. Может быть это и нескромно. Но мне так легче и всем так легче, когда кто-то болтает, вот и приходится нести всякую чепуху. Сережа, а чего вы улыбаетесь? Вы, думаете, я глупая?
  – Нет, что вы. Я просто так никогда не умел.
  – Да, ну, это совсем просто, надо просто говорить и не думать при этом. Я вас научу, - она опять засмеялась и Сережа почему-то тоже.
  – А вы, женаты? – вдруг спросила Аня.
  – Нет, - как-то даже с испугом быстро ответил Сережа.
  – Так вы с мамой живете?
  – Нет. У меня мамы нет.
  – Ой, извините.
  – Нет, ничего. Ее давно нет. Я с бабушкой жил, но она уже пять лет как умерла. Я сам живу.
  – А у вас есть животные?
  – Что? Рыбки.
  – А вы с ними разговариваете? – с улыбкой спросила Аня.
  – Нет. Я их кормлю, - серьезно ответил Сережа так, что Ане стало не по себе.
  – Ой, вы только не обращайте внимания, я иногда задаю совершенно дурацкие во-просы и страшно люблю такие же ответы.
  – Нет, это я глупо ответил на ваш вопрос.
  Ане опять стало как-то не по себе, она не могла придумать, о чем же можно спросить Сережу.
  – А вы, Гребенщикова любите? Вот я сегодня иду на концерт, – наконец придума-ла она.
  – Я люблю. Мне нравится "Треугольник".
  – Вот здорово, - воскликнула Аня.
  – Но последние концерты я не слышал. Я в молодости любил "Аквариум".
  – Так вы, поэтому дома рыбок завели?
  Сережа засмеялся.
  – Может быть, - ответил он, - просто иногда с кем-то надо разговаривать, - попы-тался пошутить он.
  – О, вот мы и приехали, пойдемте к выходу, а то не вылезем, – Аня начала протис-киваться между людьми.
   Они попрощались, и что удивительно, Аня подала ему руку. Обычно женщины так очень редко прощаются, от неожиданности Сережа замялся, но потом быстро дос-тал свою руку и пожал маленькую ручку Ани.
   От остановки им было в разные стороны. Сережа легкой походкой шел домой. Ему было хорошо, хотя погода – дрянь, но все равно хорошо, приятно так.
   Весь следующий день Влад Чаплыгин приударял за Аней. Аня отшучивалась, Чаплыгин явно не понимал, поэтому сердился, потом подходил опять, опять сердился, итак несколько раз.
  – Владик, еще Киркоров не уехал? – вдруг спросила Аня.
  – Сегодня последний концерт. Так пойдем? – с радостной готовностью предло-жил Чаплыгин.
  – Сходите, сходите, - серьезно проговорила Аня. – Вам надо.
  Это была последняя капля в чаше терпения Чаплыгина. По его лицу было видно, что он с удовольствием придушил бы сейчас Аню, но невероятным усилием воли он подавил в себе это желание.
  – Аня, вы мне казались умной девушкой. Но сейчас я думаю обратное, – с досто-инством произнес он.
  – Очень жаль, очень жаль, - говорила Аня, не отрывая глаз от своего чертежа. – Я думаю вы опять передумаете.
   Но Чаплыгин уже отошел.
   "А зачем она его так? – думал Сережа, – он же ей ничего плохого не сделал, - ему даже как-то жалко стало Чаплыгина. – Он просто за ней ухаживал. Яркая девушка, ему такие нравятся."
   Он уже вышел из института, как его догнала Аня.
  – А почему вы меня не подождали? Нам же с вами по пути, или вы не домой? – спросила Аня.
  – Домой, – ответил Сережа.
  – Вы, что на меня из-за Чаплыгина обиделись? – вдруг спросила Аня.
  – Я? – удивился Сережа, - Причем здесь я?
  – Ну, мужчины, как и женщины, иногда бывают солидарны, сами не замечая это-го.
  – Мне как-то все равно.
  – Нет, вам не все равно. Вы подумали, что я капризная, противная дурочка, кото-рая издевается целый день над таким красивым и достойным мужчиной.
  – Не знаю. Причем здесь я?.. Но вы, правда, перегнули палку, – вдруг сказал он.
  – Я это поняла, но было уже поздно. Мне сначала было весело и я увлеклась… А почему я вам это все говорю?
  – Не знаю.
  – Я сама не знаю. Потому, что мне с вами по пути, потому, что мы соседи. И мне будет скучно, возвращаться домой. Опять не то. Знаете, бывают такие дни, когда целый день делаешь не то. Вот и мне сегодня надо прийти и пораньше лечь спать.
   Они молча ждали автобуса, но прошло пятнадцать, тридцать минут, а автобуса все не было.
  – Пойдемте к метро. Если бы мы сразу пошли, мы были бы уже дома, – предложи-ла Аня.
   Сережа согласился, и они опять-таки молча побрели к метро.
   На ступеньках стояли бабушки, дедушки, инвалиды, тети с детьми, в общем, все с одной целью.
   В переходах метро просили меньше, больше работали, кто продавал, кто пел, попадались даже маленькие музыкальные коллективчики.
  – А я люблю метро, - вдруг сказала Аня, - здесь светло и не надо мерзнуть, да еще и транспорт ходит регулярно. Вот смотрите как здорово!
   Слышались звуки джаза, вокруг собралась молодежь, кто-то даже пытался пока-чиваться, подстукивать. Сережа собирался пройти мимо, но Аня окликнула его:
  – Давайте посмотрим, по-моему, здорово играют.
  Пять молодых ребят, вооружившись всевозможными музыкальными инструмен-тами, от саксофона до контрабаса, играли джаз. До профессионализма им было далеко, но им так нравилось то, что они делают, от своей игры они входили в такой азарт, что их настроение передавалось и слушателям. Деньги только и успевали сыпаться в их че-хол от контрабаса.
  – Не зря поставили такой большой чемодан для денег… - кричала на ухо Сереже Аня, настроение у нее явно улучшилось, она даже пританцовывала.
   Они пошли дальше, но Аня продолжала идти в ритм музыки, не замечая сама этого.
  – Как бы я хотела иметь красивый голос. Мне иногда кажется, как спою. Особен-но, когда Уитни Хьюстон поет, у нее это так легко получается, кажется, что и ты так сможешь… Ан, нет. Не выходит. Ой, что это?.. Слышите?..
   Красивый, высокий голос пел "Ave Maria" Шуберта и кто-то аккомпанировал на скрипке. Аня и Сережа подошли ближе. Девочка лет двенадцати пела, голос у нее дей-ствительно был необыкновенный. Рядом сидела на стуле женщина и играла на скрипке. Одеты они были скромно, но аккуратно. На полу лежали костыли, у женщины не было ноги.
   Сережа посмотрел на Аню, глаза ее блестели, казалось, что вот-вот она запла-чет. Девочка закончила петь, а Аня так и стояла не в состоянии отвести от нее глаз.
  – Мам, "Акацию"? – спросила девочка.
  Девочка запела взрослый романс. С необыкновенным чувством и пониманием она пропела строки: "Боже, какими мы были наивными, Боже, как молоды были то-гда". Видно эти слова, были очень по душе ей.
   Аня высыпала горсть мелочи из кармана, накопленную минимум недели за две.
   Они повернулись и пошли опять молча.
  – Если бы я захотела изобразить "Девочка пела в церковном хоре", я бы взяла эту девочку. Вы знаете, это стихотворение?
  – Да, я люблю Блока, - ответил Сережа.
  – Я тоже люблю. Но только девочка, так пела, что и стихотворение можно было бы не писать, не читать… и так все ясно…
  – Блок – сам был очень несчастный человек, – неожиданно для себя произнес Се-режа.
  – Почему же? – переспросила Аня.
  – Он всю жизнь любил одну женщину, которая, по-моему, никогда его не любила, - неожиданно для себя, заключил Сережа.
  – Расскажите, я не знаю. – Попросила Аня.
  И Сережа рассказал, удивляясь и поражаясь себе, как это он так может.
  – Как здорово, а я даже не знала, что жена Блока была дочерью Менделеева! Сего-дня же приду и почитаю Блока. У меня подруга, такие стихи пишет. А я, сколько ни пыталась, не получается.
  – Значит, не очень хотите.
  – Как это? Хочу. Но не дано.
  – Когда очень хочешь, то всегда получается.
  – Почему вы так решили? Если я захочу быть гением, допустим, стихотворного жанра, как Пушкин, – с вызовом произнесла Аня.
  – Как Пушкин? Не знаю. Но вот, к примеру, друг Пушкина, вернее, его сокурсник по лицею, Кюхельбекер. Очень хотел писать стихи, ему было тяжело, у него времени на стихосложение уходило, может быть, в два, в пять раз больше, чем у Пушкина, но он же писал.
  – Кюхельбекер? Поэт-декабрист? – переспросила Аня.
  – Декабристом он стал случайно, просто в это время находился на Сенатской площади. Не зная и не понимая ничего, стал на сторону восставших, такое слу-чается. – Сережа как-то резко начинал говорить, так же резко заканчивал.
  – Ну, говорите же, мне интересно. Я и про Кюхельбекера ничего не знаю.
   Они уже зашли в вагон, а Сережа рассказывал, подбадриваемый Аниными во-просами. Он любил Кюхельбекера, поэтому ему и говорить было легко, тем более, что в Аниных глазах горел огонек любопытства.
  – А дети? Семья у него была? Когда его посадили в Петропавловскую Крепость? – Задавала и задавала Аня вопросы.
  – Нет. Он любил Дуню Пушкину, племянницу Александра Сергеевича.
  – А она его?
  – И она его очень любила. Они долго переписывались, и она его ждала. Но видно, судьбе было угодно распорядиться иначе, - продолжал рассказывать Сережа.
  – Ну почему? – на Сережу сыпались Анины вопросы, вдохновленный ими, он с удовольствием говорил, несмотря на то, что он делал это впервые.
   Они вышли из метро.
  – Странно, - вдруг сказала Аня, - я никогда не встречала человека, который любил бы Кюхельбекера. А у вас сборник его стихов есть? – Сережа кивнул. – Дадите почитать? Завтра принесете? Не забудете?
   Сережа весь вечер думал об Ане. Как ни странно, не так, как мужчина о женщи-не, обыкновенно думают, а по-другому. Ему никогда не попадались не то, что женщи-ны, а люди, с которыми бы он мог поговорить, которым бы хотелось что-нибудь рас-сказать. Он никогда даже не подозревал, что если он будет говорить, это будет кому-нибудь интересно.
  Он вспомнил, что у него где-то была кассета Гребенщикова. Начал искать. На-шел. Она оказалась порванной. Весь вечер он разбирал и склеивал кассету, потом на-конец включил.
   "Он слышал ее имя, он ждал повторенья…" – пел голос на кассете, запись была ужасная, но Сережа слушал и ему нравилось.
   "…А когда его день, кончился молча и странно,
  И ко…" – и магнитофон зажевал пленку.
   Уже ложась спать, Сережа вспомнил, что не покормил рыбок.
   Каждый вечер Аня и Сережа вместе возвращались домой. У них появилась куча тем, для обсуждения. Аня настолько искренне интересовалась всем, что Сережа читал, что знает. Постоянно выпытывая, где он то-то и то-то "откопал", а Сережа носил и но-сил ей книги, которые, как говорил он: " Аня "проглатывала"". Он раньше думал, что совершенно ничего не запоминает из прочитанного, а оказалось, что ни так.
   Чаплыгин две недели не замечал Аню. Но с наступлением следующей недели решил помириться. Когда Аня спросила:
  – У кого есть часы? Который час?
  – Полвторого, Анечка, - поспешил ответить он.
  Аня с улыбкой поблагодарила, она не любила конфликтов и чувствовала себя виноватой перед Чаплыгиным.
  – Скоро Новый год. А я очень люблю Новый год, – как-то сказала Аня. – А вы в отделе отмечаете праздники?
  – Да. Конечно. Мы обычно всем институтом устраиваем праздник в актовом зале. Вот я в прошлом году Дедом Морозом был, – сказал Чаплыгин
  – А кто Снегурочкой? – спросила Аня.
  – Профорг Лидия Ивановна. Такая полная, белая женщина, – ответил Чаплыгин.
  – Блондинка, в смысле?
  – Да, крашенная.
  – А, я ее уже знаю.
  – А вы, Анечка, в этом году не хотите быть Снегурочкой? Она ведь внучка Деда Мороза, а не мама, - шутил Чаплыгин.
  – А вы Дедом Морозом?
  – Да…
  – Но Лидия Ивановна, в таком случае не тянет на вашу маму, а я собственно, даже на вашу дочку, не говоря о внучке. Ой, только не обижайтесь, Владик, - Аня уви-дела, как изменилось выражение лица Чаплыгина. – Я просто не умею участво-вать в самодеятельности. Хотя в душе иногда очень хочется.
   Наступило 30 декабря. Все сотрудники института пришли с особенным на-строением, красивые, нарядные. Чаплыгин по этому поводу одел очень модный яркий жилет, шикарная рубашка, превосходно сидящие брюки, в общем, был неотразим.
   Посидели немного за столом. Сережа собирался уходить, но Аня попросила его задержаться:
  – Я так хочу посмотреть, что за праздник будет в актовом зале. Потанцуем.
  – Я не танцую.
  – Ну, со мной потанцуете. Неужели лучше сидеть дома?
  Сережа согласился, хотя ему не хотелось. Но потом он подумал, что действи-тельно, что я Аню подождать не могу. Посмотрю, как люди танцуют. И как-то не мог он Ане отказать. Причем, после того, как он подружился с Аней, если так это можно назвать, вернее Аня подружилась с ним, его сотрудники начали как-то слишком заме-чать. Чаплыгин регулярно подходил здороваться за руку, Сытникова Валентина Михай-ловна – любительница угощать всех собственно выпеченными пирожками, стала кор-мить и его. Начальник отдела Семен Германович, после того, как интересовался дела-ми Ани, спрашивал и про его дела. А профорг Лидия Ивановна, непонятно откуда уз-навшая, как его зовут, подошла подмигнула и с чем-то поздравила, "Дерзай, - говорит, - справишься". Он не понял, но мало ли, может с кем-то спутала.
   Радостные взрослые лица, кричали, словно дети:
  – Сне-гу-роч-ка! Сне-гу-роч-ка!
  Наконец, после долгих уговоров Снегурочка вышла. Румяная, с белой косой, вы-сокая-превысокая. Она кокетничала и ломалась перед небольшим, но пухлым Дедом Морозом, пытаясь говорить нежным голосом. Голос срывался, она откашливалась, жа-ловалась на простуду, говорила, что такая, как и все, что с ней, такое тоже бывает. Про-сила руками ее не трогать, так как она из снега все-таки. Заявила, что прилетела к ним только что из тюрьмы, принимали как родную, там тоже люди, то же Новый год встре-чают. А почему, как свою? Так ведь она же: "Снег" и "Урка", а ее там, просто по лас-ковому "Урочка" называли. В общем, несла полный бред, но всем было весело.
   Аня постоянно дергала Сережу за рукав и хохотала. Тогда Снегурочка заявила, что та девушка, которая стоит в желто-коричнево-горчичном костюме и смеется ей, Снегурочке, прямо в лицо, будет сейчас удалена из зала (Снегурочка, имела в виду Аню). Ане еще веселей стало, но, чтобы не искушать Снегурочку, она уткнулась Сере-же в плечо и старалась смеяться потише. Но Снегурочке и этого показалось мало, она затопала ногами и сказала, что если люди будут обижать ее, она дыхнет, и все превра-тятся в сосульки.
  – Да это не Снегурочка, а Баба Яга какая-то! – вдруг весело прокричала Аня.
  Но Снегурочка неожиданно проявила женственность и начала жаловаться Деду Морозу на Аню. Чем его, Деда Мороза, поставила в тупик. Он разводил руками и пых-тел, кряхтел, потом громко зашептал, что слов таких не учил, спрашивал Снегурочку, что ему надо говорить. Потом профорг Лидия Ивановна вывела Деда Мороза из со-стояния полной растерянности, попросив всех поблагодарить, Деда Мороза и Снегу-рочку, за то, что они пришли к ним. Но Снегурочка сказала, что она уходить не собира-ется, что ей нравится здесь, люди здесь душевные такие и, что, если Дедушке куда-то надо, пусть сам идет. Потом заговорила о женском равноправии, призналась, что очень даже неравнодушна к феминисткам, что если бы знала где они, с ними бы сошлась дав-но. Своим откровением она довела себя до того, что в конце концов заявила, что ей на-доело все время "плясать под дудку" этого сварливого, да еще и холодного красноносо-го. Лидия Ивановна начала ее уговаривать. Дед Мороз психанул и ушел.
  – Ладно, - согласилась наконец Снегурочка, - только мне девочка одна понрави-лась.
  – Какая? – удивилась Лидия Ивановна.
  – Вон та, - и Снегурочка ткнула пальцем на Аню. – Я ее с собой беру.
  – Владик, Владик, успокойся, - зашептала Лидия Ивановна, - ты вообще работаешь не по сценарию, я такого не писала. Ты уже обидел Леонида Яковлевича.
   Народ хохотал.
  – Ладно, не обижайтесь. На прощанье я ей подарок подарю, не только же Деду подарками одаривать, и я хочу. – И Снегурочка достала из-под елки мешок, под-тащила его к удивленной Ане, открыла, а в мешке – большая, но изящная корзи-на с белыми розами.
   Аня ахнула, как собственно и все. Многие уже давно в Снегурочке узнали Влада
  Чаплыгина. Но никто не мог предположить, что так все закончится. Влад осторожно взял руку Ани и поцеловал.
  – Вот это, настоящий мужчина! – кто-то громко крикнул.
  Все даже зааплодировали. Аня растерялась совсем, румянец разгорелся на ее щеках. Чаплыгин снял наряд Снегурочки, оставшись в своем великолепном жилете и прекрасно сидящих на нем брюках.
   Аня долго стояла и не знала, что делать с этой корзиной. Потом помогла Лидия Ивановна, предложив поставить корзину к себе в коморку. Аня радостно закивала, на ее предложение.
   Аня стояла с Сережей и не знала, что говорить. Лицо ее пылало. Чаплыгин же, как бы и не собирался к ней подходить. Он слушал комплименты, по поводу удачно сыгранной роли от прекрасного пола и с удовольствием сам раздавал их.
  – Ты посмотри, какая душка, - показывая на Влада, сказала Аня Сереже. – Поста-вил меня в дурацкое положение, а я теперь не знаю, как из него выйти.
   На самом деле Аня была уже им сражена, сейчас, вот здесь, в эти минуты. Тем, что он не собирался подходить к ней, тем, что так оригинально сыграл Снегурочку, да-же тем, что и одет он был сейчас в Анином вкусе. Она только сейчас заметила, как он хорошо сложен, какая осанка, красивая уверенная походка.
  – Сережа, - позвала она, но Сережи уже рядом не было.
  Не чувствуя поддержки ей захотелось уйти, она злилась на Сережу. Почему он ее бросил? Почему ушел? А что, собственно, я хотела? Он что моя нянька? Да ему же здесь и не нравилось. Все правильно. Я бы тоже так сделала. Ну и козел же этот Чап-лыгин, теперь я как отшельник. И домой придется самой идти.
   Но Чаплыгин почувствовал, что перегнул. Пора все-таки обратить внимание на Аню, тем более после такой шикарной выходки с цветами.
  – Анечка, я вас ни чем не обидел? – подошел он.
  Аня серьезно посмотрела ему в глаза.
  "Какой же он все-таки сейчас красивый, как от него пахнет" – подумала она.
  – Нет, вы только меня поставили в дурацкое положение, - сказала она.
  – Извините, я хотел вам сделать подарок и не знал как, - скромно сказал Чаплы-гин.
  – Спасибо. Мне приятно. Это было красиво. Наверно из-за каких-нибудь своих комплексов я не смогла правильно отреагировать.
  – Потанцуем? – предложил Влад, корректно переведя тему.
  Аня кивнула.
  Потом этот вечер Аня вспоминала, как сказку. После праздника в институте, они с Владом пошли в ресторан, бродили по ночному городу. Тихо, улицы украшены нарядными елочками, все светилось и сияло.
   Запинаясь, Влад сказал, что ее любит, что ни к кому другому у него не было столько нежности, как к ней, к Ане. Он с нежностью прижал ее к себе, с трепетом по-целовал. У Ани от всего этого, закружилась голова, ей даже не верилось. Неужели и у нее может быть так красиво.
   После долгих праздников все встретились на работе, опять-таки поздравляя друг друга с уже надоевшим новым годом.
   Сережа зашел как всегда незамеченным. Ани еще не было. Чаплыгин все еще продолжал слушать всевозможные приятности по поводу своей Снегурочки.
   Аня забежала, но почему-то негромко поздоровалась. Сережа увидел, что она мельком беспокойно глянула на Чаплыгина. Он шикарно улыбнулся и приветливо кив-нул ей, но она уже на него не смотрела. Она села за работу, не поднимая головы, ниче-го вокруг не видя и не слыша, казалось, что она целиком ушла в работу.
  – Анечка, чтой-то тебя не слышно, - позвала Сытникова,- расскажи что-нибудь, а то скучно.
  – Я должна здесь разобраться, Валентина Михайловна, мне сегодня узел сдавать, -сухо, совсем не так, как обычно, отозвалась Аня.
   Позже тихонько подошел Чаплыгин.
  – Аня, что с тобой? – тихо и участливо спросил он.
  – Все в порядке, - ответила она.
  – Я тебя чем-то обидел? Что случилось? Кто тебя обидел? Что с тобой? Почему ты меня не видишь?
  – Владик, я устала, я не хочу СЕЙЧАС говорить.
  – Ты не хочешь со мной говорить?
  – Я не хочу ЗДЕСЬ говорить.
  Сережа все слышал, все понял. Ему было неприятно, он не хотел слушать, ну, случайно, ну, что ему теперь уши постоянно закрывать.
   "Ну, почему мне не приятно. Я же вовсе не имел никаких намерений. Почему?"
  Он не мог ответить на этот вопрос. Он прекрасно осознавал, что не может быть для Ани ни кем, кроме друга, даже нет, попутчика.
   А потом он понял или попытался убедить себя, что просто привык с Аней об-щаться. Ну, все равно, раньше же он мог обходиться без этого, так и теперь сможет. На-верное, привычка – это самая сладкая вещь, она тебя манит, зазывает, входит к тебе, привязывает, а потом так раз, попался… и тебе становится без нее, без привычки, трудно. Так думал Сережа.
  – Аня, я не могу. Что случилось? – опять подошел Чаплыгин.
  – Владик, все хорошо, - уже помягче сказала Аня. – Я просто не хочу никаких де-монстраций.
  – О каких ты демонстрациях говоришь?
  – Я не хочу всего-навсего показывать всем наши отношения, - зашептала Аня. –Зачем это?
  – Извини, я наверно ничего не понимаю. Но мы же взрослые люди. Я хочу, чтобы ты на меня смотрела с нежностью, как вчера. Или сегодня я тебе уже непри-ятен?
  – Владик, ну зачем ты так?
  – Я люблю тебя, Аня. И мне все равно, что будут говорить другие.
  – Хорошо. Хорошо. Выйди, я через пять минут выйду за тобой.
  Чаплыгин вышел. Через некоторое время вышла и Аня.
  Уже через неделю весь институт наблюдал за красивой парой. Все знали, про роман Ани Синицыной с Владом Чаплыгиным. Всем было страшно интересно, прогно-зировали свадьбу к весне.
   Пришла весна. Пришло и лето. Аня и Владик, по-видимому, расписываться не собирались. Сережа по-прежнему иногда общался с Аней, когда она ехала домой, она сама подходила к нему и говорила, что нам сегодня по пути.
   Это были лучшие дни для Сережи, он с удовольствием общался с Аней, ему бы-ло весело и беззаботно с ней. И что удивительно настроение Ани передавалось ему. Редкие ссоры с Чаплыгиным он переживал вместе с Аней, хотя она никогда не расска-зывала о своих отношениях с Владом. Он не мог не улыбаться, когда улыбалась Аня, все ее эмоции были и его. Один раз Аня даже зашла в гости к нему, и ей очень понра-вились рыбки. На следующий день, когда подошел здороваться с Сережей Чаплыгин, Аня рассказала ему про Сережиных рыбок. Владу было интересно, но не про рыбок, а что еще можно было делать у Сережи. Сережа смутился. А Аня засмеялась и сказала, что Владик дурачок, и что каждый думает в меру своей распущенности.
   Но однажды Аня ни с того ни сего упала в обморок. Потом ее регулярно мутило и она постоянно выходила.
   Влад очень часто выходил из комнаты, по делам, как говорил он. Люди болтали, что он заходит в "крутой" магазин, рядом с институтом, что даже как-то, кто-то зашел в этот магазин, и Владик там оживленно беседовал с одной очень яркой красивой де-вушкой, которая работала в этом магазине продавцом, а потом еще и еще кто-то его ви-дел с ней. Однажды услышав это, Аня удивилась, что могут быть такие разговоры, улыбнувшись, добавила, что у Владика есть там свои какие-то дела. Потом, действи-тельно, проскользнуло, что Владик в магазине арендует отдел, и причем давно, откуда же у него всегда есть деньги.
   После очередного Аниного обморока, подошел обеспокоенный Влад.
  – Анечка, что с тобой? – он наклонился и погладил ее по голове.
  – Я беременна, - тихо сказала она.
  – Ну и что ты будешь делать? – странным высокомерно-надменным тоном произ-нес он.
  – Я? – растерянно переспросила Аня.
  – Да. Не я же беременный, - совершенно спокойно ответил Влад.
  Сережа слышал, он опять все слышал. Мелкая дрожь охватила его тело.
  – Владик, это ты мне говоришь? – растерянно произнесла Аня.
  – А кто-то есть еще здесь? – холодной иронией повеяло от его слов, совершенно другой человек стоял еще пять минут назад. – Я человек аккуратный, я себя знаю, ко мне еще никто не обращался с такими претензиями. И я рыбок ни с кем не ходил кормить.
   Сереже хотелось выскочить и ударить Чаплыгина. Но он не мог, не потому, что боялся, а потому, что не хотел, чтобы знали, что он всегда все слышал. Хотя через не-сколько минут, он обвинил себя в малодушии. Он слышал, как задрожал Анин голос:
  – Знаешь, Владик, есть анекдот такой: "Бежит задница, кричит, плачет, а за ней гонится ремень. Увидела она волшебник стоит: "Помоги мне, - говорит, - надое-ла мне жизнь такая, одни унижения и страдания. Преврати меня, - говорит, - в птицу". Волшебник исполнил ее желание. А тут к нему подбегает ремень и го-ворит: "Слышишь, чувак, ты тут задницу такую розовую, пухлую не видел?". А потом видит птичка на дереве сидит: "Птичка, птичка, спой, мне песенку". А птичка: "Пук!".
  – Ну и что ты этим хочешь сказать? – усмехнулся Влад.
  – Да ничего. Мораль такова: сколько не прикрывайся, рано или поздно сущность
  будет ясна. Только жаль, что поздно.
  – Ну, милая, у тебя я всегда плохой, что ты мне предлагаешь? Жениться на тебе? Чтобы ты меня всю жизнь с говном смешивала.
  – Нет, Владик. Тебя не надо смешивать, ты сам оно и есть. Уход…- голос ее со-рвался.
  Аня тихонько вышла. Когда она зашла обратно, Сережа даже испугался, уж слишком сурово-взрослым было ее лицо.
   Закончился рабочий день.
  – Аня, ты домой? – подошел Сережа.
  – Да, - тихо сказала Аня.
  Они вышли из института. Около дверей в магазин стоял Чаплыгин, с высокой, ярко накрашенной брюнеткой. Они улыбались друг другу, громко разговаривали и смеялись.
   Аня с Сережей стояли на остановке, ждали своего автобуса. Они не могли гово-рить. Сережа стоял спиной к Чаплыгину, а Аня лицом, но она не смотрела на него. Ее лицо немного осунулось, но она сейчас Сереже показалась еще красивей. Нежно-розовый жакет с коротенькой расклешенной юбкой, делал ее фигурку еще более хруп-кой. Но ее лицо, кроме тоски ничего не выражало.
   "Какая она все-таки сильная, - думал Сережа, - другая бы устроила скандал, ис-терику, разрыдалась".
  – Знаешь, Сережа, я сейчас приду и буду долго-долго плакать, - и чтобы не запла-кать, она глубоко вздохнула и выдохнула.
  – Ох, какая баба! - пьяный, совсем еще молодой, но здоровый парень подошел к ним и уставился на Аню. – Ну, шо, погуляем? Шо, ты с этим папиком делаешь? – нагло обратился он к Ане, при этом прикладываясь к бутылке пива, бульбочка-ми опорожняя ее.
  – Пошел от сюда… - вдруг грубо сказала Аня. – Отвали, не понял?! – уже закрича-ла она.
  – Ах, ты сука! – завизжал он, обливая раз, другой Аню пивом.
  Сначала Аня растерянно посмотрела на свой костюм. Потом она впилась глаза-ми в Чаплыгина. Но, встретившись глазами с Аней, Чаплыгин усмехнулся, и равнодуш-но отвел взгляд. Все это происходило в мгновение, но ей показалось вечностью.
   Но тут Аня увидела, что Сережа уже подбежал к ее обидчику, как-то нелепо за-махнувшись, что было сил, ударил звонкой пощечиной его по лицу, что тот, даже по-качнулся. И размахнувшись своей недопитой бутылкой…
  Сережа упал, ударившись головой о срезанный, но не до конца старый железный столбик, который еще до нового говорил, что здесь остановка 34 автобуса. Он еще слышал и еще не понимал, что его уже нет. Все звуки слились воедино. Только голос Ани, да-да, он слышал голос Ани.
  – Что ты наделал? Что ты наделал? Он же Кюхельбекера любил? Зачем? – она стояла на коленях, обхватив его голову руками, ее теплые слезы падали на его холодеющее лицо.
   "А мне не больно…- подумал он, - Я, кажется, теперь драться умею! А вон я ле-жу… А почему? А! – и он понял".
  – Сереженька, милый! Сереженька! – доносился крик Ани.
  "Сереженька? А меня еще так никто не называл…".
Оценка: 6.72*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Боевая фантастика) Н.Любимка "Пятый факультет"(Боевое фэнтези) Д.Винтер "Постфинем: Чёрная Эпидемия"(Постапокалипсис) Э.Черс "Идеальная пара"(Антиутопия) Н.Жарова "Выжить в Антарктиде"(Научная фантастика) Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!"(Любовное фэнтези) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) A.Opsokopolos "В ярости (в шоке-2)"(ЛитРПГ) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) М.Топоров "Однажды в Вавилоне"(Киберпанк)
Хиты на ProdaMan.ru Офсайд. Часть 2. Алекс ДОфисные записки. КьязаПроклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. ИрунаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Шторм моей любви. Елена РейнКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрМалышка. Варвара Федченко
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"