Утро начиналось как всегда: чашка кофе со сливками без сахара, круасан, и немного, совсем чуть-чуть, коньяку. Тамара задумчиво жевала булочку, когда вошел сын. Бросив на постель газету, Михаил сел в кресло у окна. Тамара с недоумением посмотрела на сына, пожала плечами.
- Не хочу пачкать руки, ты же знаешь, я не читаю бульварщину.
- Елену убили.
- Елену? - рука Тамары дрогнула, она поспешно поставила чашку на поднос.
- Тело нашли в заброшенном доме, - произнес Михаил, наблюдая за матерью.
- Ты не видел отца?
-Нет, он сегодня вообще не ночевал дома...Интересные у вас теперь отношения: отец не ночует дома, ты встречаешься с Маратом.
- Не начинай, Михаил! И не делай вид, что ты только сейчас заметил, что происходит у нас с отцом, а что касается моих отношений с Маратом... - Тамара смолкла, заметив, как скривились в усмешке губы сына.
- Теперь пойдут разговоры, репортеришки из 'желтой' прессы набросятся, как стая гиен, будут рвать на куски,.. - гримаса отвращения исказила лицо Михаил. - Кто мог ожидать, что так все это обернется.
- Обернется что? Не понимаю, - Тамара обхватила плечи руками, словно ей вдруг стало холодно. - Убили Елену... Не понимаю...
- Женщины, подобные Крайновой, ни перед чем не останавливаются, они готовы раздвигать ноги перед любым, лишь бы достичь цели. Я бы не стал её жалеть: она получила то, что заслужила... Шлюха! - неожиданно зло процедил Михаил сквозь зубы.
Тамара в замешательстве смотрела на сына.
- Прошу тебя! Не хочу слышать такие слова, тем более от тебя! Какая бы ни была эта женщина, она теперь мертва, имей хотя бы капельку уважения, сострадания...
- Какая ты наивная, - с иронией произнес Михаил. - Жизнь так ничему тебя и не научила.
Ирония в его голосе уязвила Тамару в самое сердце. От кого другого она бы стерпела, но от собственного сына слышать такое? Стараясь не смотреть ему в глаза, она поднялась с кровати, поспешно прошла в ванную комнату. Захлопнув за собой дверь, прислонилась к косяку, задумалась.
Ей было девятнадцать, когда, страстно влюбившись в красивого и обаятельного Станислава Собрина, настояла на свадьбе, хотя отец был против её брака с бедным студентом из провинции. Он с недоверием относился к этому голубоглазому с мужественным профилем красавцу. Но Тамара настолько была ослеплена любовью, что никакие доводы не могли погасить огонь, что бушевал в её сердце, и отец уступил.
Станислав был любящим мужем, нежным и внимательным... Год. Потом Тамара стала замечать, что его отношение к ней меняется и, к сожалению, не в лучшую сторону. Он уже не был таким предупредительным и ласковым. С тоской в сердце, она стала замечать, что муж скучает в её обществе. Потом пошла череда частых отлучек. Настал день, когда она почувствовала запах чужих духов, исходящий от рубашки мужа, это был запах другой женщины.
Тамаре понадобилось три года, чтобы окончательно понять: Станислав никогда не любил ее, а женился на деньгах и на карьере. Судьба зло посмеялась над ней, обвела вокруг пальца. Её, выросшую в семье высокопоставленного чиновника, не знавшую ни в чем отказа. Заносчивая, блистательная Тамара Демидова стала заложницей жажды получить как можно больше от жизни. И эта жажда неизбежно привела её в ловушку: она стала женой этого эгоистичного и расчетливого мужчины, и теперь день за днем, всю оставшуюся жизнь, она будет расплачиваться за то короткое затмение разума, что привело её к алтарю.
Поначалу она безумно ревновала, устраивала совершенно безобразные, как теперь понимала, сцены с битьем посуды, изгнанием его из спальни. Но это не давало никакого результата. Он затихал на какой-то период времени, но не из-за чувства вины, просто Станислав боялся её отца, боялся, что тот, благодаря своим связям вышвырнет его с тепленького насиженного места в министерстве.
Все изменилось, когда отец Тамары умер. Муж перестал с ней церемониться, мгновенно отведя полагающееся ей место, а именно: номинальная жена. Она не стала унижаться, вымаливая любовь, слишком для этого была самолюбива, а молчаливо отошла в сторону, наблюдая, как одна за другой меняются 'привязанности' мужа.
Затем наступило время перемен. Из обычного работника министерства, её муж превратился в преуспевающего бизнесмена. Тамара ждала, что Станислав потребует развода, но она ошибалась, муж не собирался разрывать отношения. Слишком силен был клан, стоящий за её спиной, сильны связи, благодаря которым он добился процветания.
Елена Крайнова...Эта женщина выделялась в бесконечном шлейфе алчных нимфоманок, кружащих вокруг её красавца мужа, словно стая барракуд. Тамара сразу почувствовала власть, которую эта миниатюрная брюнетка возымела над её мужем. Грудной смех, быстрый взгляд синих глаз; припухлые, чуть тронутые помадой губы, походка... Мягкая, кошачья походка женщины, уверенной в своей красоте. И к тому же, Тамара с сожалением признавала, что эта женщина была неглупа. Безукоризненно ведя все дела, Крайнова стала просто незаменима для Станислава. Тамара со стеснением в сердце наблюдала, как муж оживляется при виде Елены. Как молодо начинают блестеть глаза, как незаметно он подтягивает живот, стараясь выглядеть стройнее и моложе.
Замкнувшись, потихоньку от всех Тамара стала пить, все больше и больше погружаясь в омут одиночества. Все чаще и чаще она вспоминала слова отца. Тогда, в больнице, уже подключенный к аппарату искусственного дыхания, задыхаясь, он прошептал, глядя на нее воспаленными глазами, в которых застыл немой упрек: 'Ты не послушала меня... Теперь ты одна...' Эти слова, как раскаленные угли, постоянно тлели в её сознании.
Был в её жизни эпизод, который она запрятала в самый потаенный уголок души. Но иногда, бессонными ночами, глядя на причудливые тени, что отбрасывали ветви вяза на потолке её спальни, перед мысленным взором всплывало лицо мужчины, с которым она испытала несколько восхитительных минут сексуального восторга и страсти. Этот мужчина дал ей то, в чем отказывал муж. Перед глазами всплыло его лицо: несколько грубоватое, с резко очерченным подбородком. Крупный нос, карие, почти черные глаза под широкими бровями. Мужчина улыбнулся ей, когда она вошла в купе СВ, и то, как он прошелся медленным взглядом по ее фигуре, как посмотрел потом в глаза, вызвали протест и недоумение. И в то же время, она почувствовала, как волна жара обдала грудь, как что-то сжалось внутри и ушло, оставив легкое покалывание в пальцах рук и ног. Это длилось всего лишь мгновение, но теперь она смотрела на мужчину 'кожей'. Она вдруг явственно ощутила исходящий от него запах тела. И этот запах, этот аромат мужского тела был возбуждающим, будоражащим. Он вызывал дрожь где-то глубоко внутри. Почему-то больше всего она боялась, что он увидит в её глазах немой призыв. 'Стоит только ему понять, что я возбуждена, что я хочу его, и он подумает, что я - доступная шлюха, которая не прочь переспать с первым же мужчиной, оказавшись с ним в подходящей обстановке'.
Она сидела, сцепив, слегка дрожащие руки на коленях и смотрела в окно, за которым проносились, сменяя друг друга: дома, мосты, невысокие, словно игрушечные березки, выстроившиеся ровными рядами вдоль полотна... Они о чем-то говорили, но для нее не было смысла в этой болтовне. Одна мысль пульсировала в голове в такт колесам: 'Хочу его! Хочу, чтобы он прижал меня к себе и...' Дальше фантазии обрывались, обедненные прозой и унижением семейной постели.
Они пошли в ресторан. Время незаметно мчалось вслед за легкой болтовней, запиваемой дорогим коньяком. Он назвался Сергеем Анатольевичем, возвращался из Берлина, где был в командировке. Чем занимается? О!... Сразу так и не расскажешь... Мужчина щелкал зажигалкой, закуривая сигарету, пристально смотрел ей в глаза, чуть улыбался, отчего душная волна, поднимаясь откуда-то из глубины, обдавала жаром скулы и она опускала глаза.
Глубоко за полночь, разгоряченные коньяком, они вошли в купе. Она только посмотрела на него вопрошающим, полным желания взглядом, как он обнял её за талию и довольно решительно, что не оставляло никаких сомнений в его намерениях, привлек к себе. 'Пусть думает, что я - шлюха, пусть думает, что угодно. Пропади все пропадом!' Думала Тамара, все сильнее прижимаясь к крепкому телу. Яркие огни от проносящихся встречных поездов на краткий миг освещали его карие, почти черные глаза, которые мерцали в темноте, будто втягивая ее в себя.
Мужчина склонил к ее лицу голову, Тамара закрыла глаза и отдалась поцелую, чувствуя, как его рука легонько сжала ягодицы. Яростное желание захлестнуло её, наливаясь тяжестью внизу живота. Неожиданно он отстранился и осторожно опустил её на диван. Она легла, уже готовая к тому, что он навалится на нее и возьмет быстро и грубо, как всегда делал муж. Но Сергей присел на корточки и снял с её ног туфли. Движения, какими он ласкал щиколотки, заставили её задрожать от непреодолимого искушения броситься на него, но она только закрыла глаза и, сжав зубы, отдалась будоражащей ласке.
Касаясь губами колен, он целовал щиколотки, чуть играя и водя языком, поднимаясь все выше и выше, слегка раздвигая ей ноги. Она никогда не думала, что такие ласки могут довести ее до такого исступления, так возбуждать... Сердце готово было выскочить из груди, она задыхалась. И когда он приник к её рту, жадно захватывая губами её губы и вталкивая язык в рот, водя по небу, она почти потеряла сознание от охватившего её желания. Но он опять отстранился, неторопливо снял рубаху. Она увидела безобразный шрам, который словно обруч, опоясывал шею. Проведя дрожащими пальцами по шраму, вопросительно посмотрела на мужчину, но он покачал головой, сжав ее руку, отвел от себя. Затем, расстегнув блузку, медленно провел пальцами по шее до ямочки между грудями, взял за сосок и, чуть оттянув, сдавил. Тамара вскрикнула от боли, на мгновение ей стало страшно. Она пыталась разглядеть в темноте глаза мужчины, но он, приникнув к её губам, стал целовать, раздвигая зубы языком. Подчинившись его воле, она закинула руки ему за шею и, прильнув всем телом, ощущая жар возбуждения, сомкнула ноги на его бедрах. Он оказался умелым и страстным любовником. Впервые за годы брака, она испытала оргазм. Это ощущение было таким необычным, таким сильным. Ее тело билось в судорогах, причиняя почти физическую боль. А потом пришло успокоение и легкость, разлившаяся от бедер по всему телу. Закрыв глаза, Тамара вдруг увидела себя со стороны: белое тело, распластанное под мужчиной, ее ноги, сжимающие бедра, подрагивающие ягодицы мужчины, когда он с силой входит в нее... Эта картина возбуждала, притягивала, и в то же время... Тамара не могла объяснить, но чувство какого-то разочарования и пустоты постепенно просачивалось в душу, словно ледяная вода... Больше она не испытала оргазм, несмотря на то, что мужчина входил в нее еще несколько раз.
Утром, словно не было бессонной ночи, свежий и подтянутый, Сергей вышел на перрон и, не оглянувшись, неторопливой походкой направился в сторону вокзала. Тамара, глядя ему в спину, думала, что для этого мужчины, она стала очередной женщиной, с которой он неплохо провел время. И теперь он возвращается в свой мир, где ей нет места. Всю следующую неделю, она жила воспоминаниями о встрече в поезде. Но постепенно и это воспоминание стерлось, оставив только легкое удовлетворение и разочарование одновременно.
И вот теперь - Марат. Она бросилась в эту связь, как в омут. Без любви, без страсти, подстегиваемая только страхом одиночества и безысходности. Намного моложе, этот молодой мужчина поначалу заинтриговал ее своей диковатостью, непредсказуемостью. Его картины поражали мрачностью. Эта была какая-то жуткая смесь из Босха и Дали: разорванная на несимметричные части человеческая плоть, алая краска, разлитая по полотну, оторванные головы.... Правда, сейчас все молодые художники так 'самовыражаются'. Но, все равно, было что-то неприятное в этих картинах, их словно облили настоящей кровью...
Вздохнув, Тамара подошла к зеркалу, провела ладонью по лицу, поймав напряженный взгляд в зеркале, отвела глаза. Нет... Её не переполняло чувство радости оттого, что Елена теперь мертва. Наоборот, неясное ощущение тревоги и надвигающейся опасности невидимыми тисками сдавило сердце. Что-то не так. Слишком долго она была в 'спячке', потеряла контроль, что-то ускользнуло от её внимания, она перестала 'держать лису за хвост', как любил говорить отец.
***
- Ваша жена!
Тамара прошла мимо секретаря мужа, не удостоив его взглядом. Она не переносила этого человека, в тайне подозревая что, несмотря на его угодливую улыбку, в глубине души он её презирает. Станислав поднялся навстречу жене.
- Что-то случилось, дорогая?
- Вот именно, случилось, - Тамара бросила на стол газету. - Убили Елену!
- Ах! Это?...
-Ах!... Это?... - передразнила она мужа. - Объясни, черт возьми, что происходит? И где ты вчера шлялся? Я заходила к тебе в спальню около полуночи.
- Заходила? - Собрин в притворном изумлении поднял брови, театрально рассмеялся. - Уж не соскучилась ли ты?
- И все же... - Тамар пристально посмотрела на мужа. Она отметила болезненную желтизну, покрывающую его скулы, и глаза... Муж прятал глаза, словно боялся, что она вдруг прочтет в его взгляде то, что он старательно скрывает...
- Тебе не волнует, что женщина, с которой ты спал, которая была твоей любовницей, мертва?
- А что я, по-твоему, должен делать? Сожалею.
- Ты так просто произносишь это слово - сожалею... В газете написано, что тело нашли со следами насилия.
- Я повторяю! - разражено проговорил Станислав. - Я очень, очень сожалею!
- Ты равнодушная и мерзкая скотина! - Тамара покачала головой. - Думаешь, я не знаю, что у тебя происходит на фабрике?
- Заткнись, - прошипел Собрин, подскочив с кресла, он схватил руку жены, с силой сжал. - Заткнись!
- Вот и умница...Мы же вместе? Не так ли? Какая муха тебя укусила? Не угодила массажистка, или ноготь сломала? - С усмешкой, глядя на жену, он уселся в кресле. Чуть повел носом, недовольно сморщился, - ты уже пьешь с утра?
-Я не пью. Это чтобы не болела голова, - Тамара бросила сигарету, открыв сумочку, достала флакон духов. Намочив кончики пальцев, провела по вискам, запястьям...
- Хорошо, дорогая... Езжай домой, а лучше к Марату.
- Что ты хочешь сказать?
- Ничего такого, чтобы ты не знала.
Тамара хмуро посмотрела на мужа.
- Какая же ты свинья, грязная подлая свинья.
-Как скажешь, дорогая.
Собрин брезгливо добавил, окидывая жену взглядом. - Посмотри на себя, в кого ты превратилась, самая настоящая алкоголичка! День только начинается, а ты уже нагрузилась. Тамара, глянув на мужа сумрачным взглядом, резко поднялась с кресла.
- Какая же я дура была, что полюбила, вышла за тебя замуж. Ты разрушил всю мою жизнь. Подлец.
Лицо Собрина перекосила гримаса злобного удивления.
- Я разрушил? Да что ты и твой папочка знали о жизни? Вы... Такие вальяжные, упакованные связями, обкомовскими пайками, заграничными поездками в своем микромирке ... Ты хоть знаешь, как живут другие люди за китайской стеной, что так тщательно соорудил ваш клан вокруг себя? Да одни твои бриллианты стоят столько, сколько не заработала моя мать, вкалывая в школе всю свою жизнь... Да! Я хотел откусить от вашего пирога, влиться в ваш клан, стать таким же богатым, с таким же уверенным пренебрежением смотреть сверху вниз на копошащихся внизу людишек, как смотрите вы...
Тамара встрепенулась. Подняв руку, будто защищаясь, она покачала головой.
- Ты все врешь. Врешь, чтобы унизить меня окончательно. Сравнять с твоими проститутками.
- Проститутки честнее тебя, честнее всех твоих тупорылых подружек, обвешанных дорогими тряпками и бриллиантами. Они, хотя бы, зарабатывают своим телом. Вы, же ни черта не работаете, а только паразитируете, как моллюски, присосавшись к достоянию, которое по праву никогда не принадлежало вам.
- Хочешь сказать, что ты не присосался? - Тамара хотела скривить в усмешке губы но они, не повинуясь ей, только дрогнули.
-Да, и я присосался, и я играю по вашим правилам. Но я хотя бы не строю из себя жертву, не лгу... - Станислав запнулся, потом глухо добавил:
-Вы с отцом все сделали, чтобы я возненавидел вас. А теперь, когда я стал таким же, как вы, ты меня упрекаешь.
Стало тихо. Куранты на старинных часах мелодично начали бить время.
- Уже двенадцать, надо ехать в галерею, - тихо произнесла Тамара не двигаясь, вся какая - то поникшая. - Ты прав.... Ты прав во всем. Я слабая, никчемная пустая женщина, которая действительно боится выглянуть из своей раковины. Я слишком самонадеянна, заносчива но,... - запнувшись, она с усилием продолжила:
- Я любила тебя, любила страстно, как не смогла полюбить больше никого. А ты просто воспользовался мной, чтобы проникнуть в тот мир, о котором мечтал. Так кто из нас более отвратителен? Кто больше аморален? Ты или я? Мы все, рано или поздно, расплачиваемся за свои ошибки. Я не жду от тебя никакой милости и не могу запретить ненавидеть меня. Мог хотя бы просто уважать, но, - она усмехнулась. - Просить у врага мир, значит, снабдить его средствами для новой войны. Ты упрекаешь меня, что я сделала из тебя подлеца. Сомневаюсь, что хороший человек станет подлецом, ты был им изначально... А вот ты своим отношением сделал из меня...шлюху. Да, я сплю с этим мужчиной, который годится мне в сыновья. Я скажу даже больше. Была у меня встреча с одним человеком... Думала, что нашла я свое счастье но, видимо надо заплатить слишком большую цену, чтобы судьба сделала подарок. Сейчас я поеду к своему жиголо, а ты сиди, и думай, если конечно еще не разучился, как выберешься из всего этого дерьма. Я не хочу допустить и тени мысли, что ужасная гибель Елены каким-то образом связана с тобой, с твоими делами. Так что тебе придется очень постараться, чтобы снять с себя подозрение в ее смерти.
Тамара отвернулась и медленно пошла к выходу. Собрин неохотно последовал за ней. Они спустились на лифте в подземный гараж. Сев в мягкое кожаное кресло 'пежо', Тамара включила зажигание.
- Аккуратнее на поворотах...Ты же знаешь, я волнуюсь, когда ты в таком состоянии за рулем.
- Да-да, я знаю, что ты страшно волнуешься...- ответила Тамара, стараясь, чтобы в голосе прозвучало как можно больше яда. Выжав до отказа педаль газа, она бросила машину вперед.
'Стерва...Старая дура. Как бы не сболтнула чего в истерике', - со злобой думал Собрин, поднимаясь к себе в кабинет. Газета все лежала на том месте, куда бросила ее Тамара. Он взял в руки, раскрыл отдел криминальной хроники, прочел. Заметив, как дрожат руки, бросил газету на стол, достал сигару, в раздумье помял ее пальцами. Вошел секретарь Геннадий и замер в выжидающей позе, не отрывая глаз от хозяина. Собрин поднял голову, недовольно поморщился.
- Что?
- Пришли люди из отдела по расследованию убийств.
Собрин отшвырнул смятую сигару.
- Позвони моему адвокату, пусть этот нахлебник тащит сюда свою задницу. И убери... - Он кивнул на табачное крошево.
Геннадий быстро смахнул мусор метелочкой в савок, протер тряпкой стол.
- Принести кофе?
- Нет, - отрезал Собрин, хмуро наблюдая за секретарем. - Сколько их?
- Двое.
- Хватит мелькать перед глазами. Пусть заходят.
Г Л А В А 2
-Можно?
Владимир Ким поднял голову. В дверях стоял Борис Старков, его старый друг и наставник. Не смотря на то, что старому боксеру было уже за пятьдесят, он отличался крепким сложением, широкой грудью и бычьей, как у всех боксеров, шеей.
-Давай, давай, проходи...Жду твоего рассказа, как это ты очутился в том доме.
Старков, потрогав стул, осторожно сел и, помассировав шею, хмуро посмотрел на Владимира.
- Заработал полный нокаут. Можешь верить, можешь, - нет...Звонит мне один тип, вежливый такой гад. Говорит, - 'ваша дочь просила заехать за ней. Адрес продиктовал'....
Думаю, что это сама Ксюшка не позвонила, а какому-то хорьку поручила? Звоню домой, никто не отвечает...Ну думаю, ладно, видимо девчонка у подруги. Знаешь, ведь она никого не слушает, сладу с ней нет. Вся эта история перестала нравиться, когда я подъехал к дому. Вошел...Нигде ни звука...Что думаю за черт, посмеялись, что ли, надо мной? Темень, хоть глаз выколи, вижу, свет пробивается из-под двери. Захожу в комнату, там... девушка на полу. Знаешь, Володька, никогда не видел, чтобы человека так пытали... Бедняжка... вся в крови. На груди следы ожогов. Сволочи.
Старый боксер потер широкой ладонью лицо, - совсем еще девчонка, не старше моей Ксюши. Вызвал милицию, жаль, что не ты приехал туда, а этот зануда Славин. После того, как этот барсук все записал, отпустили меня.
- Странно все это, - Ким задумчиво побарабанил пальцами по столу. - Как думаешь, почему именно тебе позвонили?
Боб пожал плечами.
Ким задумчиво смотрел на друга. Тихо шелестели лопасти вентилятора, гоняя по комнате волны горячего воздуха.
- Читал отчет Славина. Много странностей, дело какое-то скользкое. Извини, я не смогу с тобой поболтать, Славина не видел в коридоре?
- Нет...- Боб тяжело вздохнул. - Что-то ты совсем запропастился, не заходишь на тренировки, смотри, салом зарастешь, аппетит-то у тебя, как у молодого волка. У меня как раз талантливый паренек появился, Яшка Стрельцов. Удар у мальчугана, что молот. Приходи, он из тебя фарш сделает.
- Поглядим, кто из нас будет изображать 'грушу', - усмехнулся Владимир. - Нет...- он с сожалением почесал макушку. - Видишь дел невпроворот. Еще не развязались с убийством вьетнамки, Палыч запросто может не отпустить в отпуск. - Глядя на друга, спросил: 'Ничего больше не хочешь сказать'?
Боб посмотрел на Владимира, покачал головой.
- Нет... Может, еще что вспомню... - по старой привычке потер лоб, будто что-то стирая, поднял, неловко зацепившись за ножку, ругнулся тихо, поднимая стул: 'Черт, хлипкая мебель тут у вас...'
Владимир видел, - старик не договаривает, но 'жать' не стал, Боб был крепкий орешек, если что-то втемяшилось в голову, никакими вопросами его не расколешь. 'Пусть созреет сам, что-то еще есть, но он почему-то молчит...', - думал Ким, провожая Старкова. У него было какое-то нехорошее предчувствие. Женщину в том доме пытали...За что? Было бы понятно, если бы присутствовали следы сексуального насилия... Деньги, украшения не тронули, а ведь на шее у нее висел кулон с камешком стоимостью не менее тысячи баксов. Владимир поморщился: сплошные шарады. В этом деле слишком было много вопросов, и вряд ли за короткий срок они со Славиным распутают этот гордиев узел. А до отпуска, о котором он мечтал весь год, осталось всего две недели.
Владимир Ким не родился с *серебряной ложкой* во рту. Мать воспитывала его одна. От отца, погибшего в Афганистане, у него остался портсигар, с черненой вязью рисунка, на котором был изображен двуглавый орел и надпись, - 'Боже, храни царя'. Этот портсигар был семейной реликвией, участвовавшей вместе с его прадедом в русско-японской войне.
После гибели отца, мать дала портсигар сыну, и с тех пор Владимир никогда с ним не расставался. Он был забияка и драчун. Мать самоотверженно отбивала сына от разъяренных соседей после его очередной выходки. Работая в библиотеке, она умела устраивать маленькие праздники на свою мизерную зарплату. Даже в самые трудные дни, в холодильнике всегда стояла кастрюля с супом и куском мяса.
Владимир боготворил мать и слушался только её. Но улица все глубже и глубже засасывала его, и если бы не Боб, который твердой рукой боксера выдернул парня из бандитского окружения, еще не известно, что бы с ним стало.
Во время очередной драки с противоборствующей группировкой Владимир неожиданно оказался в воздухе. Извиваясь и молотя руками в разные стороны, он пытался вырваться из цепких рук, что его держали но, в конце концов, отказавшись от безнадежной попытки высвободиться, скрестил руки на груди и повис, словно Буратино в каморке у Папы Карло. Его держал здоровенный мужик и улыбался во весь рот.
- Ну, ты как червяк на крючке!
Владимир, насупившись, молчал. Он ждал момента, когда хватка мужика ослабнет и он, пнув, его напоследок, умчится, только его и поймали...
- Отпущу, так помчишься как заяц, - продолжая держать его, смеялся мужчина. - А хочешь, научу по-настоящему драться? Знаешь, что такое бокс? - Гигант, усмехаясь, опустил Владимира на землю. - Тяжелый, хорошо же тебя мама кормит.
Оказавшись на свободе, Владимир хотел дать стрекача, но что-то удерживало его. Он стоял, чуть опустив голову и, нахмурившись, исподлобья наблюдал за мужчиной. Было в нем что-то притягательно добродушное. Весь вид его излучал силу и уверенность.
-Эх, знал бы отец, чем занимаешься, досталось бы тебе. Мать то не жалко? Будь мужчиной, завязывай со всем этим и приходи завтра в клуб *Золотая Перчатка*, спросишь Бориса Старкова, это я.
Подмигнув мальчишке, легкой походкой боксера мужчина пошел восвояси. Так четырнадцатилетний Владимир Ким обрел наставника и друга.
Славин уже ждал его у дверей квартиры Елены Крайновой. Хотя Боб и недолюбливал его напарника, Ким был им доволен: Славин был занудным и въедливым следователем, что вполне устраивало Владимира. Отворив дверь, они вошли в квартиру. Славин, оглянувшись, с удивлением произнес:
-Поклонница минимализма...
- Чего?.. - протянул Владимир, покосившись на друга.
В гостиной кроме дивана, обитого зеленой кожей, двух кресел, телевизора, журнального столика из инкрустированного золотистого орешника и рабочего стола, - ничего не было. Ни маленьких подушечек, ни мягких, пушистых игрушек, ни безделушек, что так любят молодые женщины. В спальне - огромная кровать, над ней гобелен, рядом торшер с витражным абажуром. В углу спальни - беговая дорожка.
Владимир сел за стол, - ну-ка глянем, что там у нее в компьютере. Ты походи, посмотри, что и как, а я тут покопаюсь.
Он оглянулся на Славина. Тот, надев перчатки, листал блокнот. Через полчаса, выключив компьютер, Владимир откинулся на спинку кресла и задумался. Ничего не было такого, чтобы помогло продвинуться хотя бы на шаг. Он в раздражении барабанил пальцами по столу, поднявшись, направился в ванную комнату. Здесь, как и в комнатах был безукоризненный и холодный порядок. Открыв зеркальный шкафчик, удивился обилию разнообразию косметики: коробочки, пузырьки, баночки, дорогие духи, ароматические соли. Все это, судя по фирме изготовителя, стоило немалых денег.
'А вот и алтарь, - усмехнулся Владимир. - В каждом камне найдется маленькая трещинка'.
- Подбираешь крем для депиляции? - ехидно поинтересовался появившийся в проеме двери, Славин.
- Может, тебя что-то интересует? Как насчет крема от морщин? - парировал Владимир.
Славин хмыкнул, - нашел что-нибудь в компьютере?
- Нет. У меня такое чувство, что тут явно кто-то был уже до нас, пошарили основательно. Все стерто, ни адресов, ни писем, ни документов... Ничего, ребята из технического отдела достанут из этого саркофага то, что уничтожили любители артефактов.
- Странный у Крайновой вкус, - произнес Славин задумчиво.
- И что же странного? Ничего особенного я не заметил, пусто как-то, нет души... разве так живет молодая женщина?
- А ты обратил внимание на гобелен над кроватью? Это рисунки народа Майя.
- Ну и что... Рисунки как рисунки...Что там может быть интересного?
- Ничего особенного, только там изображено ритуальное убийство, только и всего...Не хотелось бы проводить параллели, но...
- А ты и не проводи, - Ким окинул взглядом квартиру и, направившись к компьютеру, пробурчал:
-Будем 'жесткий' вынимать, или весь процессор потащим?
Он критически посмотрел на процессор и, вздохнув, подхватил его подмышки, - черт, отпуск на носу, а тут возись с этим *глухарем*. Павлов все долбит, требует результаты по делу вьетнамки.
- А что он торопит, хочет премию? Никакой зацепки. Эти нелегалы сотнями пробираются в страну в надежде найти работу. Вполне возможно, женщина попала в притон и, попользовавшись, её просто выбросили, как половую тряпку.
Дело было трехмесячной давности, в пролеске мальчишки наткнулись на тело женщины, судя по внешности - вьетнамки. На трупе не было ничего, хоть как-то помогло в установлении личности убитой: ни документов, ни сумочки... Единственная зацепка: кольцо на безымянном пальце с гравировкой на иностранном языке. Даже при беглом осмотре было ясно, что женщину пытали - на груди были ожоги, будто тушили сигарету...
- Стоп! - Владимир внезапно остановился. - Меня все время не оставляло чувство, что я пропустил что-то важное... Рисунок! Юрка! А ведь это может быть зацепка в деле. Если рисунок на груди обеих женщин идентичен...Ты подумай!
- Получается, что они были убиты одним и тем же человеком. Останется самое малое, - найти, что объединяло этих женщин, тогда и на убийцу выйдем, - резюмировал Славин. - Кто там у нас следующий в меню?
- Как кто...Сам мистер Собрин, местный олигарх. Посмотрим, как оправдает себя фактор неожиданности, нагрянем к нему и посмотрим, как у него с дыханием.
Ким и Юрий Славин вошли в кабинет Собрина. Владимир огляделся. Здесь пахло богатством и самодовольством. Сам вид хозяина кабинета, начиная с золотого 'Роллекса', идеальной прически и шелкового итальянского костюма, говорил о том, что тот уделяет своей внешности повышенное внимание. Глядя на холеное красивое лицо Собрина, Ким подумал, что эта барракуда с учтивой улыбкой на тонких губах чувствует себя недосягаемым в этом шикарном аквариуме.
Собрин кивнул на кресла, обрезал золотой 'гильотинкой' сигару.
- Чем обязан?
Ким решил сразу 'брать быка за рога'.
- Вчера был обнаружен труп вашей секретарши, Елены Крайновой. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.
- Это допрос? Насколько я помню...51 статью еще никто не отменял, так что... Отвечать я буду только в присутствии своего адвоката.
'Скажите, какой подкованный...Ну, как же ты, без своего бультерьера', - Владимир внутренне усмехнулся, заметив, как нервно дернулись губы Собрина.
- Ну что вы, пара вопросов. Вы не подозреваемый, просто в качестве информации.
- Сожалею, но без адвоката я не намерен отвечать ни на какие вопросы. Всего хорошего, господа. - Он кивнул головой, показывая, что разговор окончен.
- Ваш секретарь даст нам документы Крайновой без письменного указания? - дотошный Славин, усмехаясь в душе, вопросительно смотрел на Собрина.
Тот скривил тонкие губы, в тон следователю задал встречный вопрос:
-Надеюсь, у вас есть на это постановление прокурора?
- Понимаете, - неторопливо, будто больному, произнес Славин, - когда происходит убийство, а была убита ваша секретарь, то автоматически заводится уголовное дело по факту убийства. Поэтому, прежде чем нанести вам визит мы, естественно взяли этот документ с собой. Вам показать?
Собрин нажал кнопку селектора:
- Геннадий Александрович! Выдайте все документы, касающееся Елены Крайновой, господам!
Невысокий темноволосый мужчина с залысинами на висках, с лицом, похожим на камбалу, поставил на стол коробку и выжидающе уставился на них невыразительным взглядом блеклых глаз.
- Что-нибудь еще, господа?
- Пока достаточно. - Подхватив коробку, следователи направились к лифту.
- От богатства рождается пресыщение, от пресыщения - спесь, - произнес Славин.
Владимир, недовольный встречей с Собриным язвительно пробурчал, бросив взгляд на невозмутимое лицо друга.
- Что-то тебя на философию потянуло.
- Видел, как у этого бизнесмена тряслись пальцы, когда он обрезал сигару?
-Лучше бы он себе что-нибудь обрезал, - буркнул Ким. - Во всяком случае, я бы получил хоть какое-то удовольствие от этого визита.
Друзья рассмеялись.
***
Тамара сидела в кресле и пила коньяк. Ей было скучно и немного тревожно. Ссора с мужем не выходила из головы. Интересно, на что это он намекал? Неужели эта свинья догадывается об ее связи с Маратом? Хотя, чего тут волноваться. Они уже давно свободны от моральных обязательств по отношению друг к другу. Она окинула ленивым взглядом спальню любовника.
'А гнездышко он неплохо обставил, даже можно сказать со вкусом. Интересно, откуда у этого 'мазилы' такие доходы, чтобы иметь телевизор в полстены?' Музыкальный центр, этот иранский ковер во весь пол, уж она разбиралась в коврах. Этот был ручной работы и стоил бешеных денег. Неужели, продавая такую дешевку, как его картины, можно так зарабатывать?
Тамара встала, подошла к картине. 'Гадость... Неужели нельзя повесить что-нибудь из импрессионистов, или французских реалистов? Ей нравился Камиль Коро. У нее в спальне висели две очень хорошие копии картин этого знаменитого француза - 'Порыв ветра' и 'Купание Дианы'. Пастельная прозрачность, серебристое сияние мазка великого мастера завораживали её. Она испытывала почти физическое наслаждение, глядя на эти картины. Вот это - настоящее искусство, а не эти, спроецированные на холст сны шизофреника.
Тамара потрогала раму, - 'куда интереснее всей этой мазни, во всяком случае, чувствуется рука мастера. Надо спросить, кто её сделал'. Она давно собиралась отреставрировать старый комод, что достался ей от бабушки. Проведя пальцами по ажурной резьбе рамы, вдруг почувствовала небольшое, еле заметное движение. Тамара замерла, присмотревшись. Только сейчас она заметила, что хромированные планки, к которым крепилась картина, не были просто украшением, они выполняли роль рельсов. Картина, которая была во всю стену, - двигалась! Это открытие слегка шокировало и даже немного испугало её. По телу пробежал холодок, Марат никогда не говорил ей, что за картиной что-то находится.
- Тебе тут не скучно? - Голос Марата заставил её вздрогнуть от неожиданности.
- Ну что ты...- она с улыбкой обернулась к мужчине. - Я любовалась твоей картиной. Сколько все-таки в ней экспрессии... Какая экзальтация!
- Ты мне напоминаешь критиков, - засмеялся Марат, нервически потирая холеные руки.
Короткие черные, как смоль волосы, чуть топорщились на висках, когда он смеялся. Капризно изогнутые губы, черные, как омут глаза. Загорелый, гибкий как пантера, и такой же опасный. Тамара засмотрелась. У нее было такое чувство, что она встречала его раньше...Гораздо раньше... Эти черные глаза, усмешка... От него исходил аромат сильного и властного мачо, который так притягивает женщин.
'Не удивлюсь, если он обманывает меня с другими женщинами, - вдруг подумала она. - И, все-таки... Кого он мне напоминает? - Проведя ладонью по лицу, словно снимая наваждение, засмеялась.
- Они лгут, а я говорю правду. Когда освободишься? Еще долго?
- Сама понимаешь, надо все аккуратно сделать. За всем нужен глаз. Марат обнял её за плечи, - будешь ждать или поедешь домой?
- Хотела к парикмахеру заехать, надо привести волосы в порядок.
- Ты и так восхитительна, - он властно привлек её к себе и поцеловал ямочку между ключицами.
- Женщине никогда не помешает лишний уход. - Тамара изогнувшись отстранилась и, чмокнув любовника в щеку, направилась в ванную комнату. - Я немного подкрашу губы и пойду, не буду тебе мешать.
Закрыв за собой дверь, Тамара перевела дыхание, - 'вот дурочка, и что это я испугалась. Мало ли что там у него... Может картины...Однако, забавно'... - Она задумчиво смотрела на себя в зеркале, аккуратно подводя помадой губы.
Уже сидя в машине, наблюдая, как рабочие грузят картины, Тамара никак не могла успокоиться. Она была крайне заинтригована, - 'я положительно сойду с ума, если не узнаю, что же там у него такое. Странно, он никогда не говорил, что у него там что-то есть. Очень странно...'
Подождав, когда все уехали, она решительно вышла из машины и направилась в подъезд.
- А господин Ануров уже уехал, - привратник с угодливой улыбкой вышел навстречу Тамаре.
- Я знаю, - кивнула она мужчине и прошла к лифту.
Войдя в квартиру, Тамара сразу направилась в спальню. Подойдя к картине, нажала на раму, картина плавно сдвинулась с места, она увидела дверь.
'Ах! Ну ты подумай... А малыш-то не так прост!' - Она несколько секунд разглядывала сейфовый замок, внезапно ей стало не по себе, по спине пробежал холодок, как от взгляда змеи. Она вернула картину на место, развернувшись, стремительно вышла из спальни.
- Мадам нашла то, что ей нужно? - Привратник цепко окинул её липким взглядом, угодливо улыбаясь.
- Да-да... Все хорошо. Спасибо. - Она торопливо сунула ему деньги, стараясь не коснуться его руки. Почему-то она была уверена, что руки у него потные.
- Ну что вы, - он подобострастно улыбнулся; купюра мгновенно исчезла в кармане пиджака. - Всегда рад.
Тамара села в машину. Кто бы мог подумать! Вот так ягненочек...Сейфовый замок на дверях! Что-то подсказывало ей, что это не простая комната. 'Не буду опережать события. Как учил отец, - торопись, но не забывай, что впереди может быть яма'.
Подъехав к галерее, Тамара увидела сына. Михаил, засунув руки в карманы, хмуро слушал, что ему говорил Марат.
'Ну, вылитый папаша...' - подумала Тамара. - 'Интересно, что это он такой злой'?
Вдруг Михаил, вдруг резко оборвав Марата и, не обращая внимания на то, что тот говорил ему вслед, направился к машине. Увидев мать, Михаил несколько замешкался но, махнув ей рукой, сел в машину и уехал.
Подойдя к любовнику, она взяла Марата под руку.
- Что такое? Поссорились?
- Да...так, производственные дрязги... Пойдем, посмотришь, как расположили картины. Мне очень важно твое мнение.
'Мое мнение',- усмехнулась про себя Тамара. - 'Мое мнение тебе явно бы не понравилось, ягненочек'.
Она с отвращением в душе рассматривала эту, так называемую, живопись.
- Ну что ж, картины выигрывают от освещения, - оно очень удачно расположено. Думаю, завтра будет оглушительный успех. Я уже побеспокоилась о рекламе, будет как минимум, три представителя из модных журналов. Обещала придти сама Юлиана Симонова из 'Нью Арт'.
- Симонова? - Марат чуть не подпрыгнул на месте.- Эта сухопарая язва, старая дева, которая дымит своими вонючими сигарами, хлещет виски, почище мужика, и распространяет сплетни со скоростью урагана?
- Успокойся. Не такая уж она и язвительная и старая, - Тамару задело слово - старая. Симонова была моложе её на год. - Зато её присутствие осветит пресса. Пусть она немного посплетничает, её боятся в богемных кругах. Если ты с ней будешь ласковым - она любит, когда за ней ухаживают молодые красивые мужчины - считай, что твоя выставка удалась. Я же со своей стороны постараюсь, чтобы она снисходительно отнеслась к тебе, как начинающему художнику.
- Мне не нужно снисхождения, - оборвал её Марат. Его губы недобро дернулись. На скулах выступил румянец.
- Не злись...Ты становишься похожим на моего мужа. - Тамара пристально посмотрела ему в глаза. 'Что-то часто у него стали проявляться приступы злобы', - подумала она с неприязнью.
- Прости, это нервы. Сама понимаешь - вернисаж, совсем замотался. - Марат уже улыбался, показывая свои великолепные зубы.
Тамара смотрела в его темные, с расширенными зрачками глаза, вспомнила о двери за картиной. 'Хамелеон... Смотрит на меня мертвыми глазами; на губах - приклеенная улыбка. Маска: сними, и что там, за ней?'
- Тамара, очнись!
- Извини, задумалась! Сегодня какой-то сумасшедший день!
- Опять поссорилась с мужем?
- Ты разве не слышал? Убили секретаршу мужа. Приходили следователи. Забрали все её документы и личное дело. Разве тебе Михаил не рассказал?
- Нет...А что, должен был? Я эту секретаршу совсем не знаю, хотя Михаил говорил, что у твоего мужа с ней... - Он замялся.
- Я знаю... Можешь не проявлять деликатность. Елена была его любовницей.
- Слышал, что она очень красивая...
- Была, - сухо обронила Тамара. - Ничего особенного, сексапильная, - не больше. Но дело теперь приобретает очень скверную окраску. Я уже ни в чем не уверена. Не дай Бог, она еще окажется беременной! Тогда мужу придется выложить кругленькую сумму адвокату.
- Не думаю, что смерть секретарши должны связать с именем твоего мужа, или ты что-то подозреваешь? Ведь нет прямых улик? Как она была убита?
- В газете написали, что задушена.
- Задушена?
- Ну да, а что ты так удивляешься?
- А где был муж, когда это все произошло?
- В том то и дело, что его не было дома весь вечер. Явился за полночь. Сказал, что работал.
Марат сцепил пальцы, нервно массируя их, - дорогая, все это конечно интересно, но мне надо идти... Прости.
'И что это у него за манера ломать себе пальцы. Холерик какой-то, - подумала с раздражением Тамара. - Все, что он может ей сказать, это: 'дорогая, мне надо идти'. Болван, маляр!' - Не буду задерживать! - она протянула руку.
Марат поцеловал кончики пальцев.
- Тебя проводить к машине?
- Не трать время. Я большая девочка, не заблужусь..
'Надеюсь, завтра не будет никаких эксцессов. Самонадеянный ягненочек, гремучая смесь самолюбия и невежества!' - В её душе кипела злость и раздражение. Да если бы не она, весь этот фарс под громким названием 'живопись' валялся бы грудой невостребованного хлама. Что ж, каждый платит своей монетой... Я пользуюсь его молодостью, он моими связями. И все же... Что это у него там за дверью?
Всю дорогу к дому, она прокручивала в голове события дня. Неясное чувство тревоги и опасности, что зародилось у нее утром, не проходило. Оно висело как дамоклов меч, готовый в любую секунду обрушиться и поразить. Только кого?
ГЛАВА 3
Борис Старков сидел рядом со своим другом в комнате позади бара клуба 'Дикий Ринг'. Роман не был таким здоровым и грузным, как его друг, хотя в росте не уступал. В нем как в кипящем котле соединилась кровь отца, сибиряка и матери испанки. Она была одна из тех трех тысяч испанских детей, что приютил Советский Союз, когда в Испании началась Гражданская война. Ехелия Венсенс попала в детский дом, где и встретилась со своим будущим мужем. Со временем, поменяв экзотическое испанское имя Ехелия на Елену, фамилию она оставила, в тайной надежде когда-нибудь приехать на родину вместе с сыном.
От матери Роман унаследовал фамилию Венсенс, смуглый цвет кожи, черные вьющиеся волосы и взрывной характер. От отца, - синие глаза, выносливость и крепкое здоровье.
Друзья выросли на улице, сражаясь за свое место 'под солнцем'. Боб уже тогда отличался от взрослых парней тем, что мог одним ударом свалить любого, даже старше себя. Он спас смуглого худенького мальчика, когда на него навалилась орава подростков с соседней улицы. Его поразили длинные черные кудри парня, как он потом узнал, - прихоть матери испанки. Он решительно взял паренька за руку и отвел в парикмахерскую. Скандал был страшный, как рассказывал потом Ромка Борису, но он был благодарен другу за то, что тот избавил его, наконец, от насмешек соседских мальчишек.