Бетс: другие произведения.

Кк: Мавкина благость

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 8.00*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вы думаете, в фэнтези-мире не бывает производителей, потребителей, распространителей и маркетологов? Ещё как бывает! Пиво же там есть...


  
   - Да нет там мавок никаких!
   - А я говорю, есть!
   - Ты их видал, что ль?
   - Не видал, а правду говорю, что есть!
   Спорили корчмари рьяно, сверкая очами и погромыхивая кружками по столешнице. Пьяненький мужичок, сидевший у хозяйского стола, подперев заросшую щёку кулаком, сонно и заинтересованно моргал. Иногда щека с кулака соскальзывала, мужичок вздрагивал, и на мгновение его хмельной взгляд прояснялся - тогда он, кажется, прислушивался к спору с особым вниманием.
   - Если нет, то куда народ пропадает? Кто б не пошёл - поминай как звали! Что ещё, если не мавки?
   - Да почём знать! Может, упырь или леший, всё один чёрт!
   - Да откуда тебе леший в оболони? Оболонь - она ж мавок, да русалок, да водяников юдоль.
   - Ну, значит русалки или водяники. Что ты упёрся - мавки да мавки?
   - Да все знают потому что! И чего бы мужикам туда повадиться, если не мавки? С водяником, что ль, под луной ворковать?
   Мужичок понимающе хохотнул и снова соскользнул щекой с кулака. Корчмари на мгновение умолкли, переглянлись, потом продолжали как ни в чём не бывало.
   - Тебя послушать, так все мужики только и мечтают, как с мавкой траву помять.
   - А ты будто не мечтаешь.
   - Тьфу на тебя! На что она мне сдалась? Спереди ещё ничего, а сзади-то - спины нет, одни кишки торчат.
   - Да кто просит за спину ей заходить, дурень? Только тебя мавка и близко не подпустит. Они знаешь какие... ей надо, чтобы люб был.
   - Много ты знаешь!
   - А знаю!
   - Да откуда, если не вернулся никто ещё с оболони?!
   - Вправду, что ли, не возвращаются? - наконец вмешался Лаврин. Пьяненький мужичок обиженно вскинулся, будто искренне верил, что представление даётся для него одного. Корчмари, напротив, развернулись к молчавшему доселе посетителю с самым любезным видом.
   - Как есть, - уверенно сказал тот, что постарше, и выразительно стукнул кружкой о стол, так что пивная пена заколыхалась. - Все, как один. Кто пошёл в сторону оболони - поминай, как звали. Ни один не воротился.
   - И правильно, - оживлённо кивнул молодой корчмарь. - Мавка-то, охмурив, сонную болезнь напускает. Очнётся поутру добрый молодец - а памяти ему убыло, что случилось, как произошло. Уж про корчму-то нашу не припомнит, так и знай! Ну и про остальное тоже, а то пойдёт разговоров - мавки, они ж на людях все из себя скромницы, - он подмигнул Лаврину и поднёс кружку к губам, окуная усы в пену.
   - Откуда же известно, что мавки любят живых мужчин, если никто наутро ничего не помнит? - спросил Лаврин.
   Старший корчмарь уважительно склонил голову, молодой посерьёзнел. Пьяненький мужичок, ничего не понимая, тревожно перебрасывал взгляд с одного на другого к третьему.
   - В корень зрите, милостивый государь, - уважительно сказал старший. - Никак учёный будете?
   - Летописец, - не без лёгкой гордости, впрочем, нисколько не кичась, ответил Лаврин. - Хожу по свету, собираю легенды и сказания.
   - А правда-матушка вас не заботит?
   - Правда - она ведь каждому своя видится.
   - Верно, - кивнул корчмарь. - А я вам вот что скажу: попросту люди болтать не станут. Хотя тут кое-кто, - острый корчмарьский локоть врезал в тощие рёбра младшего товарища, от чего младший товарищ охнул, поперхнувшись пивом, и погрозил побратиму кулаком, - поклеп возводит. А только бывают люди, что против чар нечистых выстоять могут. Вот от них-то и сказ весь идёт. Верить им, конечно, нельзя... но разве проверишь?
   - И проверишь! - возопил вдруг пьяненький мужичок, резво вскакивая с насиженного места. Видно, его вконец разобидело, что господа беседующие не обращают на него ровным счётом никакого внимания. - Ещё как проверишь! Я вот пойду и посмотрю! На мавок ваших! И всю правду скажу... как есть!
   - Скажешь, - ухмыльнулся младший корчмарь. - Прям в оболони рожей в тину - хлямс! Так и скажешь.
   - Не стоит, милостивый государь, - покачал головой старший. - Как бы там ни было, а вправду никто ещё с оболони не вернулся. Местных спросите, коли мне не верите - не ходят туда. Мавки - не мавки, а гиблое место.
   - Пойду, - упорствовал мужичок, видимо, и в самом деле достаточно пьяненький. Лаврин смотрел на него с помесью любопытства и жалости. В мавок он, положим, не очень и верил, но справедливости слов младшего корчмаря отрицать не мог - упадёт бедолага лицом в трясину, ещё задохнётся, неровен час. Но мужичок, кажется, не на шутку разошёлся - вскочил, стал искать шапку, даром что темнело на дворе.
   - Пивка хоть глотни на дорожку, - вздохнул старший корчмарь, незаметно подсовывая кружку ближе. - Хорошее у меня пиво... славное! Не раз, бывало, возвращались посетители с дороги, добавки просили...
   Мужичок на миг заколебался, потом отчаянно махнул рукой, едва не врезав Лаврину по носу.
   - Время не терпит, корчмарь! Мавка меня заждалась!
   - Ну иди, - переглянувшись с товарищем, вполголоса молвил корчмарь, и только дверь скрипнула на петлях. Побратимы повернулись к Лаврину, оставшемуся елинственным посетителем: - А что, может, вы пивка желаете?
   - Благодарствую, не пью, - твёрдо ответил тот.
   - Обяжете, - заелозил младший, - сам варил, душу вкладывал. На тысячу вёрст отсель такого пива не сыскать! Хоть попробуйте!
   - Не пью, - совсем уже холодно повторил Лаврин. - Молока дай.
   Корчмари помрачнели. Лаврин привык к такому приёму: где это видано - чтоб здоровый мужик и не пил? Но он-то знал, как важно летописцу сохранять ясность ума и твёрдость руки - не менее важно, чем воину. Понаписываешь чего на хмельную голову, а потом окажется, что всё это тебе спьяну привиделось - перед людьми потом стыдно, а то ещё, бывало, и поверят... В глубине души Лаврин подозревал, что своим появлением в народных пересудах мавки и прочая нечисть обязаны именно хватившим лишка летописцам...
   Посидел он ещё, молока тёплого попил, и уже совсем темно стало, когда дверь шумно распахнулась, и в корчму ввалился давешний мужичок - растрепавшийся, раскрасневшийся, с безумными глазами и расхрыстанным воротом.
   - Корчмарь! - завопил он с порога. - Корчма-арь! Пива!!!
   Повторять не пришлось. Засуетились, забегали. Подсунули было лавку, но мужичок не присел - выхватил из протянутых рук полную кружку, выпил залпом.
   - Дивное пиво у тебя... дивное! - промямлил он, неглядя бросил на прилавок горсть монет и, шатаясь, побрёл назад.
   - Эй, сударь! - крикнул ему в след младший. - Так что, был в оболони? Мавку видел?
   Мужичок остановился в дверях, полуобернулся через плечо, так, что видать было только один хитрый глаз, хихикнул. И - помнай как звали.
   Корчмари со значением помолчали. Лаврин чесал затылок.
   - Дела-а... - протянул старший и принялся протирать опустевшую кружку.
   Лаврин бросил взгляд за окно. Тьма стала непроглядной - глаз выколи.
   - А что, далеко ли до оболони? - спросил наконец.
   - К западу две версты.
   Лаврин промолчал. Искушение было сильным. По крайней мере он воочию видел, что с оболони всё-таки возвращаются. Правда, нельзя было утверждать с уверенностью, что давешний мужичок до неё добрался. Может, всё это время в десяти шагах от корчмы пролежал рожей в грязи. Хотя нет, грязи-то на его физии Лаврин не заметил, да и на одежде тоже...
   Лаврин встал, нарочито решительно, чтобы самому не передумать.
   - Пивка, - тут же предложил младший корчмарь. Лаврин отмахнулся.
   - Ночка-то лунная, - многозначительно проговорил старший.
   - Вижу, - сказал Лаврин и вышел вон.
   Ночка выдалась не только лунная, но и весьма прохладная - пришлось поплотнее запахнуть тулуп. Дело шло к осени, ветерок резво гнал по небу мелкие вихрастые тучи, гнул верхушки деревьев. А ещё - тянул с запада тухловатым запашком болот. Самая пора с мавками знакомиться - они такие ночки страсть как любят.
   Дорога на запад была широкая, но заброшенная - видать, раньше, пока река не заболотилась, тут торговый тракт проходил. Лаврин шагал быстро, что-то про себя насвистывая. Вокруг ни души, даже зверьё ночное сидело тихо - ещё не наступила его пора, к полуночи дело только шло. Лишь ветер баловался в ветках да шаги Лаврина шуршали в сухой траве.
   Пройдя шагов двести и выйдя на освещённый участок, где деревьев поменьше, Лаврин остановился и закурил трубку. Повернуть назад было ещё не поздно. Впрочем, случалось ему и не в таких местах ночами гулять. Помнится, когда про ходячих мертвяков писал, пришлось переночевать на погосте, у свежих могил. И правда, ходили там - ленивые и недалёкие, орали дурными голосами, всё как в народе сказывают. Только потом оказалось, что это местные крестьяне надрались по случаю чьей-то свадьбы да от общей толпы отбились. А был бы пьян тогда Лаврин - небось, и правда бы написал: как есть, видал ходячих мертвяков.
   Он докурил трубку, потом ещё одну, потом филин заухал. Ну, пора, решил Лаврин и пошёл дальше.
   Заболоченная речная пройма была узенькой и извилистой, берега сплошь поросли осокой. Деревья по сторонам реки чахли и подгнивали - этак ещё пару годков, и будет тут непролазная топь. Лаврин попробовал землю перед собой, потопал сапогом, боясь увязнуть. Вроде бы твёрдо, да и кочек много, и недалеко они - если что, перескочить можно. Белая, как гной, луна торчала прямо над головой, заливая оболонь нездоровым ровным светом. Лаврин поёжился и в тот же миг услышал тихое, низкое завывание.
   "Она", - подумал он, хотя не знал даже, на кого подумал - на мавку, русалку или просто нечисть. Завывание повторилось - медленно, тоскливо, будто бы вопросительно. Выла женщина, причём не сказать что совсем уж неприятно - будто колыбельную ребятёнку вела. Только ребятёнок нечистый и колыбельная бесовская, а так даже почти красиво, душевно.
   - Уууу-уу-у-умммм... - задумчиво протянула нечисть, и тогда только Лаврин её увидел. Увдел - и не пожалел, что попёрся ночью на оболонь.
   Мавка стояла в осоке, как есть голая, в траве по бёдра, но всё было видно и так. Длинные, перевитые водорослями волосы облепляли мокрое тело, впрочем, не очень-то это самое тело скрывая. Груди налитые, талия - что твоя иглочка, вся из себя девка ладная, как берёзка, лицо - ясно солнышко, от улыбки сердце поёт. Может, и правда со спины кишки торчат, но спереди-то, спереди... Загляденье, одно слово. И чего топиться пошла, дура, непонятно.
   - Уууууу, - повторила мавка и улыбнулась призывнее. - А кто тут забрёл в мою оболонь, а-а-а?
   "Сейчас гребень попросит, волосы чесать, - лихорадочно припомнил Лаврин. - Надо ей гребень отдать. Дам - и бежать. Всё, видел. Сказание напишу. Или целую повесть! Сейчас попросит и..."
   - А иди ты ко мне, добрый молодец, - посмеиваясь, сказала мавка и потянула к Лаврину белые руки. Добрый молодец растерялся - гребень девку явно не интересовал.
   - Так это... - как все летописцы, Лаврин, особенно в ответственные моменты, был малость косноязык. - Так я ж...
   - А иди ты ко мне и потешь девоньку, - пропела мавка и двинулась ближе. Лаврин дал бы дёру, но ноги будто в землю вросли, а мороз кожу сдирал живьём. Мавка плыла к нему над осокой, кажется, не ступая даже ногой на грешную землю, и до того она была хороша, и так улыбалась Лаврину, что ему почти расхотелось бежать от неё за тридевять земель, хотя знал, что надо.
   - Сгинь, - прошипел он. - Чур меня, нечистая, сгинь... пошла... Хочешь гребешок?
   - Хочу-у, - пропела мавка. - Ой да развяжи завязочки на портках да покаж мне свой гребешок, родимы-ый...
   Белые руки коснулись заиндевелых мужицких плеч, и пропасть бы тут летописцу Лаврину с концами, если б мавка вдруг не изменилась в красивом лице и не отскочила назад, как-то неуклюже для нечистой силы.
   - Ай! - взвизгнула она - визжать, оказывается, умела не хуже, чем выть. - Это что?!
   - Где? - рассудительно спросил Лаврин, приходя в себя.
   - Вот! Ты! Ты кто такой?!
   - Я?.. Лаврин-летописец... сказания собираю... пришёл вот глянуть на мавку...
   - Я спрашиваю - ты кто такой?! Чьих рук творение?!
   - Божеских, - совсем уж растерялся Лаврин.
   - Врёшь! - пискнула мавка. - Не человек ты! Людского духу от тебя не чую! Говори, кто такой!
   - Как не человек?! - опешил летописец. - А кто ж я, по твоему?!
   - Почем мне знать? Может, ты нежить какая!
   - Сама ты нежить! - обиделся Лаврин. - Чего ты меня боишься тогда, ты ведь тоже от чёрта?
   - А вдруг ты упырь! Ай! Не подходи! - мавка юркнула назад в осоку и присела, только испуганные глаза блестели среди травы. Ларвину стлао неловко - ни за что ни про что напугал девушку.
   - Да живой я, - успокаивающе сказал он.
   - Как живой, если духу людского нет? Не буду я любиться с нежитью!
   - Что значит - духу людского нет?
   - А нет! Все мужики-человеки, что ко мне приходят, одинаково пахнут. Пряно так, духмяно, хмельно... А ты нет! Ты незнамо как пахнешь. Не подходи!
   - Да я... - Лаврин едва не плакал. Хороша ведь девка, как маковка, и гребень не просила, и любить хотела - вишь, запах ей не понравился! Нежная какая!
   Хотя... что-то кольнуло Лаврина изнутри - так всегда бывало, когда ему на ум особенно хорошая мысль соизволивала заявиться.
   - Погоди-ка! - ахнул он. - Дух, говоришь, людской да от всех одинаковый? Пряный да хмельной?
   - Кисло-сладкий, - жалобно уточнила мавка из осоки.
   - Так это ж пиво! - хлопнул себя по лбу Лаврин. - Они ж все надираются для смелости, прежде чем к мавкам тащиться! А ты, бедняга, небось дальше своей оболони нигде и не бывала?
   - Не бывала, - застенчиво подтвердила мавка. Лаврин вздохнул.
   - Ну а что, коли запахло б от меня людским духом, взяла бы мой гребешок? - многозначительно спросил он. Мавка совсем засмущалась, даже глазёнки потупила - блестеть перестали. Молвила тихонько:
   - Взяла бы... только ты ж нежить... чур меня...
   - Сама нежить, - беззлобно повторил Лаврин. - Жди меня, девица, скоро вернусь.
   И, насвистывая, бодро зашагал к тракту.
  
   - Сто девяносто пять, сто девяносто шесть, сто девяносто семь, - подвёл черту Федот-корчмарь. - Трёх монет для ровного счёта не хватает.
   - И то неплохо, - сказал Яшка-пивовар, любовно сгребая свою долю в кошель. - Прибыльный выдался месячишко. Хоть и народу было мало.
   - Да уж. Всё пиво твоё, Яшка. Ох и славное пиво...
   - Не только оно, не только, - посмеиваясь, ответил тот. - Мавке спасибо скажи - пили б они, коли бы не она...
   - А кто его знает, - корчмарь пожал плечами. - Может, и пили бы, а может, и не пили. Тут дело такое - может, просто пиво хорошее, а может, действует...
   - Никак ведь не узнать, - вздохнул Яшка и, успокаиваясь, потряс монетами. - Звук-то сладостный...
   - А то... - ухмыльнулся Федот, и тут в корчму вошёл давишний летописец. Глаза у него блестели так, как обычно блестели глаза у тех, кто забегал в корчму с оболони.
   - Пива! - гаркнул он.
   - Ах, чудоньки! - всплеснул руками Федот. - Созрели, милостивый государь? А мы уж и не чаяли! Ну как, видели мавку?
   - Пива! - угрожающе повторил летописец, и Яшка сунул ему полную кружку. Мужик выдул залпом, даром что щупленький на вид, смахнул с губ пену, рыгнул.
   - Чудное пиво, - пробормотал он, кажется, о чём-то своём, - дивное пиво... эх, мавка... подумать только...
   - Ещё? - услужливо осведомился Яшка.
   - Ещё!
   Было потом "ещё" и "ещё", раза четыре.
   - Хватит, - внезапно протрезвел летописец. - Сколько с меня?
   - Три монетки всего-то, милостивый государь.
   - Живодёры. Дорога ты, мавкина благость... - проворчал тот, отсчитывая требуемое. Его уже пошатывало - с непривычки, видать. До двери он как-то добрался, ну а дальше - только молиться за него.
   - Сто девяносто восемь, сто девяносто девять, двести, - удовлетворённо пересчитал Федот и бросил одну монету Яшке. - Лови.
   - А чего одна только?..
   - Про Ксеньку не забудь.
   - А-а...
   - Вот тебе и "а-а". Иди лучше, деньги спрячь, а то опять спьяну потеряешь.
   - Да когда это я спьяну деньги терял?
   - Прошлой весной. Запамятовал уже?
   Корчма была пуста, карман - полон, а корчмарь с пивоваром - довольны сверх меры. Потому когда через четверть часа в закрытую на ночь дверь настойчиво постучали, не покрыли припозднившегося бранью, а любезно отворили.
   - Заходи, Ксенька, обогрейся, - радушно сказал Федот. - Я уж и беспокоиться стал.
   Голая девка неземной красоты заскочила в избу, дрожа от холода, лязгнула зубами.
   - Холодрыга! - пожаловалась она. - Дайте хоть срам прикрыть, ироды! А вы тоже хороши - двух подряд посылать!
   - Вот, Ксенечка, держи, - подоспевший Яшка, ухмыляясь, накинул на точёные девичьи плечи тулуп. Девушка подбежала к огню, плюхнулась на скамью, подобрала под себя босые ноги и принялась энергично вытряхивать водоросли их распущенных волос.
   - Что, замучил тебя летописец? - участливо спросил Федот.
   - Какое там? - фыркнула Ксенька. - Я ждала, ждала, в осоке сидела, вся издрожалась. А он припёрся, улыбнулся глупо - и рожей в тину. Дрыхнет лежит! Ну, я его на спину перевернула, чтоб не задохнулся, и домой.
   - Добрая душа, - хмыкнул Яшка.
   - Оно и лучше - проснётся, решит, что я болезнь сонную на него напустила.
   - Ну дык как всегда...
   - А ты не ухмыляйся, Яшка, налей лучше девице, - посуровел Федот. - Работает, бедняжка, не покладая... ничего не покладая. И всё на холоде, пока мы с тобой пивком отогреваемся.
   - Что хотите делайте, а больше не пойду, - стуча зубами и кутаясь в тулуп, сказала мавка. В тепле хорошенькое девичье личико разрумянилось, и за утопленницу её теперь можно было принять разве что с нешуточного перепою, как оно, впрочем, чаще всего и случалось. - Осень на дворе! Вас бы заставить голышом в оболони по ночам сидеть.
   - И не надо, хватит уже, - примирительно сказал Федот.
   - Много хоть щуплый этот пива вашего взял?
   - Как раз для ровного счёта хватило. Да, вот это тебе...
   - Ну и куда мне это покласть прикажешь? В твой тулуп, что ли? Завтра отдашь...
   Тут подоспел Яшка с пивом. Все трое звонко чёкнулись кружками.
   - Ну, за удачный месяц! - провозгласил Федот.
   - За Ксеньку! - поддержал Яшка.
   - И за оболонь! - хохотнула Ксенька в ответ.
   - За оболонь! - согласились корчмари.
   Выпили залпом, дружно, радостно. Потом посидели, помолчали, наслаждаясь моментом и жизнью вообще. И в этой благостной тишине почти торжественно прозвучал голос Федота:
   - К слову, а ведь названия для Яшкиного пива мы так и не придумали...

Оценка: 8.00*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"