Безрук Игорь Анатольевич: другие произведения.

Тихий ангел

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Она влюбилась в него с первого раза. Он был как ангел.

  ТИХИЙ АНГЕЛ
  
   Она как-то сразу в него влюбилась. Он пришел к квартирантам, семейной паре, ютившейся в её единственной комнате.
   Квартиранты очень выручали. Скудной пенсии по инвалидности, которую она получала с тридцати пяти лет, едва хватало на жизнь, и поэтому она иногда занималась репетиторством и время от времени (раньше, а теперь почти каждый раз) сдавала свои скромные двадцать квадратов то одной семье, то другой.
   Незамужним, а тем более холостякам Софья Петровна беспрекословно отказывала: семейные, как правило, жили по-тихому, комнату держали в порядке, привычного образа жизни её не нарушали.
   Постепенно Софья Петровна перебралась на кухню. Сосед перетащил ей туда односпальную кровать, кресло, телевизор. Места, конечно, для нормального обитания совсем не оставалось, но жить было можно. Правда, Софья Петровна сразу ставила перед квартиросъемщиками одно неоспоримое условие: утром, раньше одиннадцати, на кухне появляться они не могли: хозяйка отсыпалась. Будучи по натуре "совой", она почти до утра непрерывно смотрела телевизор.
   Жизнь её текла неторопливо в окружении этого кухонного нагромождения, таблеток и старого круга друзей - таких же, как и она, инвалидов, к которым она наведывалась регулярно по вторникам, четвергам и субботам.
   Несколько лет назад от скуки Софья Петровна занялась изучением хатха-йоги, астрологии и других мистических учений и над многими теперь часто размышляла, пытаясь найти смысл своего существования и появления на свет.
   Когда-то у неё был муж, престижная работа (она преподавала искусствоведение в одном из вузов), но после жуткой нелепой аварии муж её бросил, и работа отпала сама собой за ненадобностью: пенсия по инвалидности её устраивала, а работа, признаться честно, мало нравилась (не искусство, которое она боготворила, а само преподавание, студенты, коллектив).
   Софья Петровна любила уединение, с людьми сходилась нелегко, а, обладая достаточно аналитическим умом и самодостаточностью, иногда даже и не хотела этого. Жизнь словно предоставила ей возможность оставаться самим собой, собой в себе, таким абсурдным образом вывернув всё наизнанку.
   На удивление всех, Софья Петровна сильно не расстроилась по поводу ухода мужа и собственной инвалидности, обнаружив в этом даже какую-то прелесть: не нужно было каждый день колесить на службу, деньги ей приносили исправно, травма, больше повлиявшая на психику, всё меньше напоминала о себе. В конце концов, она уверовала, что судьба предоставила ей шанс разобраться в себе и подготовить свое "я" для следующей ступени реинкарнации. Жизнь для нее наполнилась смыслом, бытие потеряло монотонность и приобрело определенный интерес.
   Теперь каждая минута доставляла Софье Петровне радость, хотя с годами эта радость стала носить больше умственный характер. Волноваться врачи категорически запретили, и она всё меньше и меньше воспринимала окружающее сердцем. Трезвый ум, холодный взгляд на вещи, все усилия на продление жизни и минимум треволнений. По этой же установке она никогда не влюблялась. Анализировала каждого кандидата на свою руку с головы до пят. Редко кто выдерживал подобный экзамен.
   Так прошло двадцать лет. Как два дня. Ей пятьдесят пять. Она уверенная в себе женщина с твердыми и определенными взглядами на жизнь. Она не стесняется своей седины, редких волос, морщин на шее (под глазами они едва заметны). Образ жизни её не нарушить ничем, она знает, чего хочет и чего стоит.
   Только этот мальчик неожиданно всколыхнул её сердце.
   Она столкнулась с ним в прихожей. Его привел к себе квартирант.
   - Это Михаил, Софья Петровна,- представил он своего товарища.- Он мой земляк, а работает в двух шагах от нашего дома: на строительном рынке.
   - Может, вам чаю поставить?- тут же предложила Софья Петровна, но квартирант отказался: у них в комнате электрический чайник, не стоит беспокоиться.
   Софья Петровна прошла к себе на кухню, присела на кровать. Черные воловьи глаза Михаила словно застыли перед ней, сердце громко ухало.
   "Надо срочно выпить корвалола",- подумала Софья Петровна. Всё было так непривычно, былого спокойствия как не бывало.
   "Неужели такое может быть?"- спросила себя Софья Петровна и не смогла ответить.
   Она выпила корвалол, легла, но ей не лежалось. Что-то как будто толкало её обратно в прихожую. Она остановилась у закрытой двери в соседнюю комнату, замерла. Из-за двери доносились веселые голоса встретившихся земляков. Знакомый - со скрипотцой - голос квартиранта разительно отличался от низкого, бархатного голоса Михаила.
   Софья Петровна постучалась, спросила, не нужно ли чего им на кухне, но, получив отрицательный ответ, ушла обратно к себе.
   "Нет,- рассуждала она,- такого не бывает". Но подсознательно опровергала себя: её чувства были реальны.
   "Неужели я влюбилась?- думала, краем уха прислушиваясь к шумам за стеной.- Старая баба. Глупая баба: он же совсем мальчик. Что я выдумываю? Нужно остановиться, нужно одуматься". Но не могла себя перебороть, это было выше её, и она не знала, как противиться этому.
   Невероятными усилиями Софья Петровна удержала себя, чтобы не выбежать в прихожую, когда Михаил уходил. Задвинула даже защелку, чтобы никто не смог войти к ней на кухню и увидеть её в таком изнывающем состоянии (неприличном, по её мнению). Еще десять капель корвалола и таблетка димедрола. Может, сон уймет все страхи?
   Уснула, но ночью проснулась и в темноте опять увидела черные воловьи глаза Михаила. Одинокий уличный фонарь клином разрезал противоположную стену. Она вся горела. И снова ощутила себя женщиной, бабой, живой плотью. Впервые за последние пять лет. И испугалась.
   "Зачем мне это? Ненужные волнения, ненужные тревоги... Глушить, глушить скорее: это же немыслимо!"- забегали, засуетились, закричали мысли, и Софья Петровна забормотала, как молитву, первое, что пришло на ум:
   - Боже, дай силы, дай силы!...
  
   "Нет, это похоть. Самая обыкновенная похоть",- размышляла Софья Петровна, стоя утром в ванной перед зеркалом. Не могла же она влюбиться в мужчину моложе её на тридцать лет. Ему лет двадцать пять - двадцать восемь, не более, как и квартиранту.
   Хотя почему и не могла? Любви, как говорится, все возрасты покорны...
   А любопытно: не влюбился ли он, ведь он так смотрел на неё, как не смотрел никто другой. В глазах было что-то трепетное. Ей даже показалось, что она заинтересовала его. Как женщина. Почему бы и нет? Она не так уж и плоха. У неё по-прежнему гладкая кожа, упругая грудь, полные крепкие бедра. Она еще может, наверное, доставить радость мужчине.
   Софья Петровна внимательно осмотрела свое лицо, тронула рукою шею. Несколько складок - это пустое. Не каждая в её возрасте может похвастаться такой ухоженной кожей. И как будто спохватилась: "Боже, о чем я? Я сошла с ума. В мои годы! Я сошла с ума! Старуха, старуха, грязная старуха!- бросилась она вон из ванной и упала на кровать.- Как я могу только думать об этом!"
   Два дня потом терзала себя угрызениями совести. Принималась читать Библию, перелистывала изречения святых отцов об охранении души против блудной страсти, и, как советовал Иоанн Кассиан Римлянин, попыталась заглушить вспыхнувший жар страсти трудом: бросилась надраивать до бела кухню, чистить газовую плиту, наперебой бормоча при этом молитвы. Но Михаил не выходил из головы.
   Хваталась за вязание, шитье, вышивание, но отогнать образ Михаила не могла.
   Вздумала недоеданием убить в себе шевеление плоти, холодной водой обливаться, но Михаил являлся во снах и там томил её раненую душу.
   Повторяла беспрестанно, как повторял пророк: "Отврати очи мои, еже не видети суеты!" Но Михаил снова и снова являлся, и снова и снова манил к себе.
   На четвертый день, не помня как, Софья Петровна оказалась у его контейнера на Каширском рынке.
   Михаил не был мускулистым, но мешки с цементом бросал на машину, как атлет. Его тело напоминало ей картину средневекового художника Антонелло де Мессины, где был изображен прикованный к столбу и пронзенный стрелами святой Себастьян, а лицо - лицо одного из ангелов, поддерживающих мертвого Христа с полотна Джованни Беллини.
   "Он ангел", - подумала Софья Петровна и снова залюбовалась им.
   Михаил сам заметил ее, заулыбался, подошел, когда от его контейнера отъехал очередной покупатель.
   - Здравствуйте, Софья Петровна, какими судьбами?- спросил без всякого жеманства, и это тоже обрадовало ее. Она не стала лгать, будто оказалась здесь случайно, будто проходила просто так, мимо.
   - Я подумала, что как специалист вы сможете мне помочь. У меня на лоджии треснула рама, и теперь изо всех щелей ужасно дует. Вы бы что-нибудь посоветовали мне. Как строитель.
   - Да я не строитель,- засмущался Михаил.- Я только торгую строительными материалами, но в этом деле посоветовать могу. Хотя, сказать по правде, туманно представляю, о чем идет речь. Лучше бы, конечно, взглянуть поближе и уже на месте определиться, какие нужны материалы: шпаклевка или монтажная пена, а может, можно обойтись просто прессованными опилками с ПВА.
   Софья Петровна не ожидала от Михаила такого сочувствия и тоже была рада этому.
   - Я понимаю,- сказала она.- Только не будет ли вам это слишком обременительно?
   - Ничуть,- ответил Михаил.- Мне все равно на выходные заняться нечем. Я бы к вам, скажем, часикам к одиннадцати подъехал.
   - Очень хорошо,- улыбнулась Софья Петровна.- Значит, в воскресенье в одиннадцать. Я буду ждать. И обедом попотчую.
   Договорились. Она попрощалась с ним, но еще сомневалась, что он придет, и не надеялась, что согласится: ну зачем это ему? Однако где-то внутри душа её развернула крылья и стала легче воздуха.
   В субботу вечером Софья Петровна заранее предупредила жильцов, что в воскресенье днем к ней пожалует близкий друг. Это тоже было одним из немаловажных требований ее приема на постой. Возражений никаких в этом случае возникать не могло. Жильцы должны были куда-нибудь в этот день уехать. К тому же сейчас она не желала делить Михаила с кем бы то ни было.
   Михаил оказался пунктуальным. Ровно в одиннадцать стоял у ее двери. Она открыла ему, и хотя на ней был всего лишь летний ситцевый сарафан, полностью открывающий плечи, ей было жарко. Софья Петровна многого ждала от этой встречи.
   Она порхала вокруг него, как бабочка. Подсунула тапочки, взяла и повесила на плечики его спортивную куртку, отложила в сторону его полиэтиленовый пакет, провела на лоджию. Она была готова выполнить любую его просьбу.
   Михаил внимательно осмотрел трещины в раме, сказал, что ничего страшного там нет и щели в течение получаса можно заделать. Софья Петровна разыскала все необходимое: молоток, гвозди и стамеску. Михаил прихватил с собой немного опилок (как догадался, что понадобятся) и клей. Уже через минуту она не понимала, какими глазами смотрит на него: матери, сестры, жены или любовницы.
   У Софьи Петровны никогда не было детей, она в жизни не ощущала радости прижимать к себе крохотное тельце младенца, а тут вдруг почувствовала себя такой огромной, что казалось, сомкни вокруг Михаила руки, он утонет в ней. Такое ощущение расширения пространства иногда приходило к ней во сне, а тут наяву ей почудилась ее обширность. И в этом таком приятном ощущении присутствовали и нежность, и тепло, и радость обладания.
   Михаил что-то говорил, она что-то отвечала, но неотрывно любовалась его грациозными движениями, его расслабленной позой, пластикой и жестами.
   И еще радовало, что они были сейчас одни. Мир оставался за стенами квартиры, но это нисколько не обеднило ее, наоборот, сосредоточило весь центр мироздания в одном месте: где он и где она. Михаил принадлежал только ей, она была только с ним.
   - У вас прекрасный вид из окна,- сказал он, закончив работу. Софья Петровна предложила ему чаю. Они прошли на кухню. Она не знала, чем удержать его дольше. Завтра он может не прийти. Зачем ему старуха?
   - Может вам яичницу поджарить?- спросила, будто вспомнила что-то. Михаил не отказался. Она добавила в его тарелку еще ветчину и сыр.
   - А почему вы не присоединяетесь ко мне?- поинтересовался он, он Софья Петровна сказала, что ест очень мало, но чаю с ним выпьет.
   Она снова, как на лоджии, завела разговор о жизни, но не об обыденных вещах, а о вещах мистических, случающихся редко. Михаил тоже, как выяснилось, увлекался такими вопросами и был сведущ в некоторых учениях западных и восточных философов, хоть и поверхностно. Его удивили ее познания в психологии, астрологии и магии. В конце концов, он признался, что никак не ожидал от нее таких знаний и такого широкого круга интересов.
   - А мне всегда было занятно общаться с такими необычными людьми, как вы, Михаил,- сказала неожиданно Софья Петровна, чем только смутила его:
   - Какой я необычный, самый что ни на есть обыкновенный...
   Незаметно как, они перешли на обсуждение вещей интимных. Оказалось, у Михаила есть семья, ребенок, но далеко. А здесь, в Москве, он всего лишь на заработках, но на женщин его как-то пока не тянет.
   - Но вам же нужно как-то удовлетворятся?- спросила Софья Петровна его напрямик, потому что между ними уже не осталось никаких тайн, да и сами они были далеко не в юношеском возрасте, чтобы избегать подобных "житейских" вопросов.
   - Тут все очень просто,- ответил он, не таясь.- В психологии есть такое понятие, как сублимация, оно-то все и объясняет.
   - Но вы же все равно хотели бы побыть с женщиной?- вдруг отчего-то вырвалось у нее.- Так долго одному быть и для здоровья вредно.
   Но Михаил вместо прямого ответа улыбнулся только и сказал:
   - Знаете, я давно не в том возрасте, чтобы гоняться за юбками. Мне уже, признаться, лень ходить на свидания, ухаживать, говорить комплименты. Я слишком стар, наверное, стал в душе.
   - Но подарить-то радость женщине вы еще в состоянии?
   Софья Петровна глянула на Михаила в упор, но теперь Михаил не смутился и не отвел глаза.
   - Я так понимаю, вы меня соблазняете?
   - Почему бы и нет?- сказала Софья Петровна и удивилась, что сердце ее ни на секунду не взволновалось. Казалось, это решение созрело давно.
   Михаилу все-таки стало неловко. Всё было так непривычно. Обычно он выступал инициатором сближения. Мало того, ему предлагала свою любовь женщина на двадцать пять лет старше. По сути, мать. Но Софья Петровна была уверена в себе. Она сказала:
   - Вы меня поймите правильно, Михаил. Я давно не была с мужчинами, и мне хотелось бы снова ощутить, как это замечательно. Тем более у нас с вами так много общего.
   Михаил поднял глаза и встретился с ясными глазами Софьи Петровны. Они остались неподвижны. В них горела такая решительность, что Михаилу стало не по себе. Так, говорят, горят глаза змеи, почувствовавшей, что ее жертве некуда деться. И почему-то у Михаила сразу всплыл в памяти один из рассказов о светских львицах XIX века, одиноких старых барышнях, которые перед поездкой на бал заставляли своих барчуков делать себе...
   "Я, как та мышка, загипнотизированная удавом. Как тот барчук, потакавший всем прихотям своей похотливой барыни",- подумал Михаил, но вскоре все перевел в шутку: а почему бы и нет, Казанова же утверждал, что настоящий любовник должен уметь доставить радость и невинной девушке и увядающей старухе. И он согласился.
   Софья Петровна уткнулась лбом в подушку и стала плавно покачиваться на голове, мыча. Михаила удивила такая странность Софьи Петровны, сухость ее лона и упругость полной груди. "Как у девочки",- подумал он.
   С этой поры жизнь Софьи Петровны круто изменилась. Она жила теперь только ожиданием встреч с Михаилом. Виделись они, правда, украдкой. Он также не хотел, чтобы его друзья (ее квартиранты) догадались о том, что он к ней ездит. Через них об этой связи могла узнать его жена.
   Софью Петровну как подменил кто. Она теперь не чувствовала под собою земли. Ее так и подмывало поделиться с кем-нибудь, но вряд ли кто из ее подруг одобрит такое, хотя от них не укрылись ее изменения.
   - Глядите-ка, Софка не иначе молодого ухажера подцепила,- подначивали они подругу.- Прямо-таки цветет и пахнет.
   Но Софья Петровна на их остроты не реагировала, всегда считая себя выше их.
   "Может, и любовника такого Бог дал мне на старость именно потому, что я не такая как все и страдала много",- думала она, гладя худые волосатые ноги Михаила и любуясь его атлетическим торсом. Только старость способна оценить по-настоящему то, что кажется обыденным и повседневным, то, что дается редко и с немалым трудом. И ценила каждую минуту их близости. И представляла себя матерью, обнимая его голову и подставляя набухшие сосцы его жарким губам. И убаюкивала, перебирая волнистые волосы и проводя трепетно пальцем по его густым черным бровям.
   "Нет, я для него больше чем мать,- рассуждала она.- Я для него Вселенная, теплое, нежное лоно жизни".
   - Я люблю тебя, мой мальчик,- говорила Софья Петровна ему тихо, когда Михаил спал.- Я люблю тебя, мой тихий ангел.
   Постепенно Софья Петровна сходила с ума. Она заставила съехать своих квартирантов, чтобы Михаил каждый день был рядом, она снабжала его деньгами, когда они у того кончались, готовила ему, обстирывала его, жила им. И хотела его все больше и больше, все чаще и чаще.
   Она буквально набрасывалась на него, едва он переступал порог: помогала снять куртку, убирала его ботинки, распрямляла брошенную им кое-как на стул рубашку, пытаясь во всем продемонстрировать свою нежность и заботу. И ему это нравилось. Нравились ее ошалелые, водянистые глаза, в которых отражалась готовность ради него на всё, нравилось, как взрывается Везувием и дрожит нескончаемо долго ее распаленное тело. Ни с одной женщиной прежде он такого не испытывал, ни одна женщина прежде с ним такою не была.
   И Михаил почувствовал себя необыкновенным мужчиной. Потрясающим любовником.
   И захотелось ему убедиться в этом и с другими женщинами.
   "Я же могу это сделать с любой",- думал он, наблюдая за шквалом эмоций Софьи Петровны во время соития, и не стал откладывать свое желание в долгий ящик.
   В соседнем с ним контейнере работала одна смазливая девица. С виду ничего: короткостиженная, крашенная под шатенку, бойкая на язычок, такая же, как и он, приехавшая в Москву подзаработать откуда-то из Саратова. Михаил заметил, что приглянулся ей, хотя частенько его и подначивала. Но поступала она так со многими. Никто мимо ее острого взгляда и горчичного язычка просто так прошмыгнуть не мог.
   - Может нам встретиться?- предложил как-то ей Михаил, когда они остались вдвоем.
   - А бабушка твоя возражать не будет?- продолжала девушка подшучивать над ним.
   - Какая бабушка, о чем ты?
   - Да которая тебе пирожки приносит и каждый день из-за забора выглядывает.
   - Типун тебе на язык, Зинка,- несколько даже обиделся Михаил.- Она мне в матери годится, не видишь разве?
   - Вижу: пылает как огонь, заводится с полуоборота.
   - Да ну тебя!- соскакивал он с мешков с цементом и уходил в свой уголок. Но попыток не оставлял.
   А тут как раз и случай подвернулся: отмечали день рождения одного приятеля с точки с сантехникой. Теперь уже сама Зинка толкнула его в бок:
   - Кто-то как-то обещался, помнится, показать мне красоты рая?
   - Хоть сейчас,- распустился, как павлин, Михаил.
   Приехали к ней на квартиру, взяли по дороге еще бутылку водки, но и там Зинка начала играть с ним, не подпуская к себе. Раззадорила донельзя. Михаил уже начал злиться, подхватился с места, махнул на нее рукой:
   - Да иди ты!
   Но Зинка остановила его:
   - Ну, ладно, обидчивый, иди ко мне, больше не буду.
   Через минуту предстала перед ним во всей своей девичьей красоте молодости. Нагая, упругая, умопомрачительная. Михаил стал гладить ее, ласкать, но внутри у него будто всё умерло. Он пустыми глазами смотрел на её спелое загорелое тело, на острую грудь и думал: "Что со мной случилось? Почему я такой?"
   Глухо простонал ей в ухо: "Помоги",- но Зинка отрицательно махнула головой: "Сам".
   А сам он не мог.
   В конце концов, сел рядом и втупился в пол. Зинка опять пошутила:
   - Ничего, со всяким бывает.- Поднялась и как ни в чем не бывало спросила:
   - Чаю будешь?
   - Да иди ты!- послал Михаил ее снова и стал натягивать на себя одежду.
   - А, ну, ну,- снисходительно произнесла Зинка и пошла на кухню.
   Михаил смел со стола бутылку с остатками водки и вышел из квартиры.
   Дома прямо с порога набросился на Софью Петровну:
   - Ты, дрянь, ты что со мной сделала?!
   Софья Петровна ничего не понимала.
   - Ты что со мной сделала?- не унимался он.
   - Я не понимаю, Мишенька, о чем ты?- с дрожью в голосе спросила Софья Петровна.- Давай лучше я тебя разую, раздену.- Она приблизилась к нему, но он грубо оттолкнул ее и зашипел:
   - Как ты мне противна! Если бы ты знала, как ты мне противна. Твои дурацкие приукрашивания, твое сюсюканье, твое вечное угодничество. Другая бы давно послала меня к черту, а ты ни воспротивиться не можешь, ни запротестовать. Ты просто подстилка какая-то, разве не так?- Михаил подошел к ней, осевшей на пол, наклонился:- Ты готова на все ради меня. Готова? Да?
   - Да,- тихо произнесла Софья Петровна.
   - Вот видишь, дрянь, видишь: у тебя даже души нет! Ты ведь раба по сути, раба! Или не так? Вот я возьму тебя сейчас, промолчишь, потому что ты ненормальная, больная. С тебя труха давно сыплется, а все в любовь играешь, и меня в свою игру втянула. Разве не так?- затряс он ее за грудки и вдруг почувствовал предательское движение своей плоти. Это еще больше взбесило его: с нормальной, молодой, лоснистой бабой у него ничего не получилось, а с этой - прикоснулся только - и молодец готов!
   Что она с ним сделала, околдовала, что ли?
   От такого поворота Михаил опешил, увидел вдруг испуганные и слезящиеся глаза Софьи Петровны и притянул ее голову к себе:
   - Ладно уже тебе, не реви, не реви,- стал гладить ее спину, живот, грудь. Напряжение, на удивление, не спадало.
   - Иди ко мне, иди,- заставил ее лечь и судорожно и нетерпеливо вошел в нее. Так же быстро сделал свое дело, застегнул молнию на брюках и отправился в свою комнату. Там упал, не раздеваясь, на кровать и вскоре заснул.
   Софья Петровна кое-как поднялась на ноги, прошла на кухню, достала пузырек корвалола и откапала себе в рюмку двадцать капель.
   Когда сердце немного утихло и высохли слезы, она зашла к нему в комнату, опустилась рядом на кровать и стала стаскивать с него ботинки и одежду, приговаривая:
   - И совсем ты не прав, Мишенька, совсем не прав: есть у меня душа, есть, только ты ее не хочешь видеть...
   Утром Михаил умолял ее простить его, гладил и прятал глаза на ее плече. Но с того дня Софья Петровна почувствовала в нем резкую перемену. В его поведении появилась какая-то жестокость. Даже в постели с нею он стал грубее, исчезла былая нежность и прежняя ласка, но она все так же хотела его и удивлялась этому.
  Неужели она его любила так сильно, что могла стерпеть от него даже унижение?
  А Михаил наглел с каждым днем. Стал даже гнать ее с рынка. Раньше Софья Петровна приносила ему в контейнер обеды, и никто не говорил ничего, а теперь он злился, когда она приходила, требовал, чтобы сию же секунду исчезла, что над ним уже все смеются и считают его маменькиным сынком.
  - Но я же не хотела ничего плохого,- пыталась оправдаться она, но Михаил был неумолим.
  В конце концов он привел в ее квартиру девку. Софья Петровна вышла в прихожую, туманными глазами окинула кричаще напомаженную куклу, посмотрела на Михаила и... промолчала.
  Девица, до того смеявшаяся от какого-то анекдота, рассказанного Михаилом, тоже смолкла, но Михаил продолжал хохотать, а увидев Софью Петровну, сказал девице:
  - Не стесняйся, это моя хозяйка, она нам не помешает.
  Он увел девицу в свою комнату и запер за собой дверь.
  "Почему я не закричу?- думала, лежа на своей кровати в кухне, Софья Петровна.- Почему не возмущусь? Мне бы надо выцарапать ему глаза, разодрать кожу, но я терпеливо все сношу. Почему? Почему я терплю этого подонка, этого похотливого кота у себя дома? Неужели я и правда раба по сути?"- думала и боялась ответить сама себе.
  Но когда из-за стены до нее стали доноситься громкие вздохи, стоны и всхлипы уличной девки, Софья Петровна почувствовала, как что-то сильно стиснуло сердце. Она стала задыхаться. Рука машинально потянулась к стоявшему неподалеку на кухонном столике пузырьку корвалола. В глазах вдруг отчего-то движение руки чрезвычайно замедлилось. Как в кино, она отдельно увидела свою тянущуюся к пузырьку жилистую, бледную, остроконечную кисть. Так же неторопливо её кисть дотянулась до пузырька, но не взяла его, только скользнула кончиком косточки по стенке и тут же медленно пошла вниз. Вслед за нею, как болванчик, повалился набок пузырек и, медленно и неловко кувыркаясь в уплотнившемся воздухе, долетел до пола, брякнулся ребрышком дна и разлетелся на мелкие осколки. Тут же туманно промелькнул в кадре след ее руки, и яркой жемчужной слезой блеснула в лучах света какая-то капля сердечной жидкости. Блеснула и быстро погасла.
  Софья Петровна жадно и глубоко втянула в себя глоток воздуха, но в ответ не услышала ни своего стона, ни вздоха. Ничего.
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"