Безрук Игорь Анатольевич: другие произведения.

Вольная птица

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

  ВОЛЬНАЯ ПТИЦА
  
  Сергеич сидел у раскрытого окна на лоджии и тупо смотрел в торец расположенной рядом такой же панельной высотки - испещренная крупными квадратами глухая стена без окон без дверей. В окно влетала весенняя прохлада раннего утра, солнце весело играло, отражаясь от стекла какого-то окна с решеткой и создавая на противоположной стене замысловатые узоры, Сергеичу бы как прежде развлекаться, высматривая в этих узорах знакомые буквы или их сочетания, меняющиеся по мере движения солнца, но сегодня это занятие нисколько его не забавляло, ему было совсем не радостно. Временами даже казалось, что с тех пор, как дочь продала его квартиру в Иванове и забрала его к себе во Владимир, радость навсегда покинула его сердце.
  Он ее хорошо понимает: к старому отцу в другой город за сотню километров не наездишься, ей удобнее, чтобы он жил рядом, поблизости, пусть и не в одной квартире (дочь, женщина не такая и старая - полтинника нет, еще в соку, видная, сможет себе, если захочет, мужика найти), но ему самому было лучше там, в своей прежней квартире с видом на старый аэродром, с "кукурузниками", вертолетами и парашютистами. Он ведь долго перебирал города и квартиры, положенные ему по увольнению, наконец остановился на этом городе, этом окраинном районе, в этом доме, в который соблазнил его уволенный годом ранее сослуживец, уже обжившийся тут, ставший чуть ли не местным.
  - Ты как увидишь здешнюю округу, поверь мне, сразу же в нее влюбишься. Тут как в деревне: чистый воздух, неподалеку лес, родник, храм... И самое интересное: небольшой аэродром, до сих пор действующий, рабочий, я как будто и не уезжал с нашей базы: гул запускающихся моторов среди бела дня, в ясном небе виражи самолетов, пачки парашютистов, выпадающих друг за другом из "аннушек", - смаковал старый друг, соблазняя.
  И Сергеич соблазнился. Соблазнился и за двадцать прожитых здесь лет ни разу не пожалел о выборе, до гражданской пенсии успев даже поработать на этом аэродроме, обслуживая "Аны" и "Яки", самолеты из другой эпохи, уходящие в другую эпоху, в небытие, как, впрочем, и он сам.
  По выходу на пенсию (а скорее всего после того, как умерла жена, а вслед за ней и старый друг-однополчанин) Сергеич обустроил себе место на лоджии, выходящей на старый аэродром, и часами просиживал там, гонял чаи, курил, наблюдая (пока позволяло зрение), как черные точки суетятся вокруг игрушечных издалека самолетиков, как они выруливают на взлетную полосу, а возвратившись, закатываются на стоянку; смотрел, как приземляются парашютисты, сворачивают парашюты, исчезают в приземистом домике, - благо, квартира его была на восьмом этаже, до самого горизонта округа как на ладони. И небо. Иногда до того голубое, прозрачное, без единого облачка, что глядеть на него открытыми глазами почти невозможно, ослепляюще чистое небо - как в его первый курсантский прыжок. Ослепляюще чистое...
  Теперь перед ним глухая стена, бездушная геометрия серых бетонных блоков почти на уровне такого же высокого этажа, откуда и верхушки деревьев кажутся вдавленными в землю, и людских лиц совсем не видно...
  Он, может, и не перебрался бы к дочери: пенсия жить и оплачивать двушку вполне позволяла, кругом в основной своей массе такие же пенсионеры (сколько лет вместе прожили!), он ко всем привык, к нему привыкли. Сидящие у подъездов бабенки весело задирали, когда шел в магазин; он, по привычке, незлобно отвечал им. Мог заглянуть к кому-нибудь в гости, а когда был еще в силе, и остаться переночевать у одной из них, самой бойкой и непосредственной.
  Когда раздавали неподалеку участки по несколько соток, взял участок, чего-то там сажал, возился, мастерил по-хозяйски - любил работать руками... А потом случилось непредвиденное: отнялись ноги; хотел было утром подняться с постели, встал и повалился на пол. Хорошо еще, сотовый оказался рядом, плохонький, но в "скорую" или дочке дозвониться можно. Позвонил и в "скорую", и дочке.
  Соседям, чтобы до него добраться, пришлось вызывать спасателей ломать дверь, сам он не смог и двух метров от кровати отползти, майор хренов. Не Маресьев точно, но Маресьеву сколько тогда было, а ему уже, старому хрычу, под восемьдесят... Он только духом не ослаб, все успокаивал приехавшую на звонок дочку:
  - Не реви, знаешь же, терпеть не могу. Врачи говорят, страшное позади, прорвемся.
  Страшное, действительно, оказалось позади, его прокололи, поставили на ноги, но не гарантировали, что подобное больше не повторится, теперь за ним нужен постоянный присмотр, да и передвигаться в дальнейшем без палок он больше не сможет, и то недалеко.
  Такого будущего Сергеич себе и предположить не мог, тогда-то он и сдался, и скрипя сердце в конце концов согласился переехать к дочке. Квартиру продали, самое ценное вывезли... Но что теперь для него самое ценное? Аэродром разве перевезешь!..
  - Ну все, чаю я заварила, хлеб у тебя есть, щи в холодильнике, я побежала, - заскочила на секунду дочка, привычно поправила на его коленях теплый плед, чмокнула в плохо выбритую щеку. - До вечера.
  - До вечера, - слабо отозвался он. Дверь за дочкой закрылась, и Сергеич снова бессмысленно уставился в торец противоположного дома.
  Солнце слегка сместилось, позолоченные иероглифы искривились, некоторые линии вытянулись, стали походить на буквы. Сергеич как прежде попробовал сложить из них какое-либо слово, чтобы хоть как-то отвлечься от своего уныния, и удачно: в одном из квадратов зигзагом высветилось нечто вроде "иди". Первое и последнее "и" - линиями, "д" - с натяжкой, но близко к "д". "Иди", - как призыв к действию, к движению. "Иди", - как откровение. Знак? Может, и знак. "Встань и иди", - как в старом фильме. Но он не парализован, и так может спокойно подняться и пойти; с помощью палок, с трудом, но пойти. Это не к нему призыв. Но может, это призыв к другого рода действию? "Иди". Куда, может быть? Куда? Туда, где ему было всего комфортнее, где он мог бы снова зарядиться энергией, наполниться?
  Сергеич даже воспрянул духом. Кто мешает ему взять машину и съездить в Иваново, в то место, где он заряжался энергией до своего переезда сюда? Ненадолго. Если не у кого будет остановиться - туда и обратно. И можно будет еще пару недель - месяц жить, вспоминая увиденное, сохраняя в душе вновь почувствованное. Так ощущаешь только возвращение в город своего детства, юности... "Встань и иди!"
  Можно взять такси. Часа полтора туда, полтора обратно, часик там; полчасика... Можно не отпускать такси, тогда он приедет раньше, чем дочка вернется с работы. Но даже если он и задержится, - есть телефон, он ей позвонит, все объяснит, она поймет, она же у него понятливая, вся в него...
  Сергеич как никогда четко представил себе всю последовательность своих дальнейших действий. Так ясно его мозг не работал уже давно. Он поднялся, прикрыл окно, подождал, пока перестанет кружиться голова (не надо было так резко вставать!), потом взял палки в обе руки и шагнул в спальню, в которой он теперь ютился. День, может, и будет теплым, но сейчас еще озябнешь в два счета, - Сергеич выудил из платяного шкафа теплую кофту и надел ее поверх байковой рубахи. Брюки переодевать не стал, пойдут и спортивные, сколько он провозится с брюками, неизвестно, а тут каждая минута дорога.
  Сергеич набрал номер такси.
  - Да, в Иваново... Один... Только туда... Ну, может, сразу и обратно... Без вещей...
  Не хотелось и думать, как забьется в истерике дочь, когда вечером вернется домой. Теперь Сергеич засомневался, что так быстро обернется, но отступать уже было некуда - он настроился. А если на самом деле будет задерживаться, - позвонит, успокоит, теперь это сделать легче легкого. Скорее всего, он так и сделает, но чуть позже, а пока нужно только молить бога, чтобы дал возможность добраться до лифта, спуститься вниз, а там к такси. И спускаться надо начинать уже сейчас, - пока доковыляет, а такси может подъехать и через десять минут.
  Сергеич снял ключи от квартиры с крючка у зеркала в прихожей, вышел из квартиры, закрыл за собой дверь на ключ. Пока держался молодцом, даже испарина на лбу не выступила, но еще ожидание лифта, а после крутые ступени в тамбуре, и внизу, на крыльце... Здесь он еще ни разу вниз не спускался.
  Но вот подошел лифт, Сергеич втиснулся в него, нажал кнопку первого этажа. Лифт остановился с легким подрагиванием, Сергеича немного качнуло, ноги подломились, руки напряглись, с трудом удерживая равновесие. Но нет, все нормально, он думал, будет хуже, - терпимо. Одна нога ступает тверже, другая сучится, но палки в помощь, руки еще крепки и спина крепкая.
  Сергеич выбрался во двор. Такси уже стояло у подъезда. Сергеич втиснулся на заднее сиденье, закрыл за собой дверцу машины.
  - Можно сиденье чуть вперед? - попросил водителя выдвинуть переднее кресло на сколько можно дальше - других пассажиров, как будто, не предвидится, а ехать, в лучшем случае, если не будет пробок в городе, часа полтора.
  Водитель подвинул кресло ближе к бардачку.
  - Так нормально?
  - Вполне, - с трудом выдохнул Сергеич, стараясь расположить ноги так, чтобы не чувствовать их. - Поехали, - сказал, вроде примостившись.
  Водитель оказался мужичком разговорчивым, - едва отъехали от дома, стал задавать массу вопросов, интересуясь то одним, то другим, но Сергеич не слишком был склонен к разговору, на все вопросы отвечал сухо и однозначно: "да", "нет", "не знаю", "может быть", поэтому водила вскоре от него отстал, негромко включил радио и до самого Иваново слушал только музыку. Сергеич был ему за это благодарен.
  Он вышел у подъезда своей прежней десятиэтажки. Был будний день, близился обед, у подъезда никого не было, но на детских площадках играли дети, неподалеку от них на скамейках сидели, вероятно, их матери, молодые красивые девчата. Это хорошо, что жильцы дома молодеют, только он зря, наверное, отпустил такси. Полюбовался бы привычным пейзажем, вдохнул прежнего чистого воздуха и обратно. На что рассчитывал? Знакомых, может, и не осталось никого, а он... "Дурень старый!" Сергеич сразу представил себе, как будет негодовать дочь, вспомнил, каким металлом может иногда звенеть ее голос. "Ну, дурень, дурень, - что теперь поделаешь? Таким стал..."
  Сергеич опустился на скамью напротив дома, отдышался. Окна его бывшей квартиры и лоджия с видом на аэродром находились на другой стороне, но там скамейки не было - дальше был пустырь, за пустырем деревня, за деревней аэродром. Работает ли он еще? Несмотря на чудесную погоду - на небе легкие полупрозрачные облачка, - самолетов не видно. То ли бывало раньше: рокот в небе, глядишь, кружит вокруг аэродрома бело-красный "Як", виражи какие-нибудь исполняет: то "бочку" провернет, то бросится в "пике", закрутит "мертвую петлю"... Хотя нет, кружит выше горизонта какая-то темная точка, но вряд ли самолет. Бесшумно. Планер? Не похоже. Дельтаплан. Все-таки открыли, видно, как задумывали, секцию для любителей, нашли толкового инструктора.
  Сергеич на дельтаплане никогда не летал, хотелось, но - увы - возраст уже не позволяет...
  Сергеич поднялся. Раз нет знакомых, нечего и рассиживаться, глянуть на свои прежние окна, на аэродром издалека и вызывать такси обратно.
  Сергеич обошел высотку, но своей прежней лоджии не увидел: теперь она была застеклена по-новому, замурована в стеклопластик. Конечно, хозяин, как говорится, барин, но дерево есть дерево, оно и дышит, и вредных веществ не источает... Сергеич посмотрел вдаль, где за деревней должен находиться аэродром, но из-за домов ничего не увидел. Где делись некогда приземистые домики? Теперь тут сплошь и рядом двухэтажные современные коттеджи, закрывающие весь горизонт. Конечно, если бы он поднялся в свою бывшую квартиру, он наверняка увидел бы и взлетную полосу, и самолетную стоянку, и летный домик; но что он скажет новым жильцам: "Здрасте, я бывший владелец вашей квартиры. Вот приехал посмотреть, как тут что поменялось, узнать заодно, хорошо ли вы устроились, довольны ли этим домом, районом?"
  Сергеич вспомнил о роднике. Он же в паре шагов отсюда, за двумя вытянувшимися вдоль пустыря высотками. Всего лишь два дома, - разве он не обойдет их? С остановками, с передышкой. У родника беседка стоит, внутри тоже скамейки: и посидеть можно, и на округу поглазеть, а там уж и обратно.
  Сергеич крепко сжал в руках палки, неторопливо поковылял вперед. Посидел у одной десятиэтажки, передохнул у следующей, за ней, на взгорке, гаражный кооператив, оттуда спуск прямо к роднику, - не заблудишься.
  Сергеич поднялся. Голова не кружилась, ноги не отяжелели, - хорошо. Он стал подниматься к гаражам. Тут тоже не было ни души, все разъехались, видно, работают.
  У крайнего гаража Сергеич остановился, чтобы отдышаться, плечом оперся о стену, глянул вдаль. Тут повыше и с этого места аэродром открывался до самого горизонта, только никакого движения там нет. Хотя... Нет, нет, выруливает, выруливает что-то на взлетку. Сергеич воодушевился. Как ему повезло, как повезло, он даже не надеялся, что увидит, как раньше, самолет. А тот тем временем набирает скорость, разгоняется, взлетает. Взлетает, сукин сын, набирает высоту! Рассмотреть бы его поближе...
  Сергеич оторвался от стены гаража, поковылял на ослабевших ногах вперед, стараясь ни на секунду не упустить самолет из вида, ведь если тот поднимется выше и превратится в точку, средь ясного неба потом его не различишь. А небо сегодня как никогда ясное, безоблачное, как в день его первого прыжка с парашютом, до слепоты яркое...
  Как здорово, что он все-таки решился приехать, один вид парящей в воздухе машины наполнял его душу радостью. Он словно сам сидел за штурвалом самолета, словно сам взмывал в небеса. Как легендарный Маресьев. И ничто ему не препятствовало. "Ничто", - подумал с восторгом Сергеич и... неожиданно съерзнул с обрыва. Палки отлетели в стороны, ноги сложились, Сергеич стремительно скатился к подножью, о что-то тюкнулся, услышал, как внутри него что-то хрустнуло, но боли совсем не почувствовал, лежал и смотрел в чистое-чистое небо, где, как вольные птицы, парили самолеты, смотрел, покуда глаза его не остекленели, и продолжал радоваться, представляя и себя простой вольной птицей.
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"