Нет терминов...

Не знаю слов - 
Не подобрать 
Из лексикона. 
Нет термина руке, 
Приравненной к крылу, 
Нет термина для звука 
Ветра 
На губах, 
И нет закона, 
Что подтвердит: 
Разбившись - не умру. 
Умру - 
От старости, болезни, катастрофы, 
А в небе - 
Сброшу кожу, как змея, 
Останусь ветром, 
Градом, 
Снегом, 
Штормом, 
Всем тем, чему 
Слов подобрать нельзя. 
Нет терминов - 
Не стиснуть в рамках слов 
Цвета 
И звуки 
В единеньи с небом, 
Стальной 
Брони 
Чувствительность и дрожь. 
Она подобна 
Телу - но без кожи, 
Но только в миллионы 
Раз 
Живей. 
Не высказать 
Словами 
Вкус зари, 
В которую врываешься 
На полной, 
Горит заря - 
И ты зарей горишь, 
Ее огнем, 
Но - неуместно слово "больно". 
Слияние 
В маневре на двоих 
Не запихнешь в эротики 
Стандарты, 
В нелепость слов, 
В увертки. 
Не любовь - единство 
Бытия, 
Безжалостная 
Радость 
Переплавки, 
Сливающая двух 
В единый сплав... 
Нет терминов 
Для уходящей 
Ввысь 
Безумной радуги 
Пятнадцати оттенков, 
Для капли 
На крыле, 
Для смысла "вверх" и "вниз" 
В контексте 
Птицы, падающей в небо. 
Слова - 
Тошнит словами, 
Но 
Нет слов, 
И терминов, 
И параллелей нет, 
И врет ассоциаций ряд, 
А образы нелепы. 
И только небо, 
Сумрачное небо 
Смеется 
Над попыткой 
Рассказать...
 
 
Баллада о печати 

А на тонкой бумаге, на чертежных столах 
Белоснежная птица взмывала так смело, 
Уходила в пике так легко и умело, 
И не знала про боль, и не знала про страх... 
 
Но чертеж на бумаге не мог убивать - 
И ложилась поверх белой птицы печать. 
 
А на тонкой бумаге, в штабах на столе 
Безобидно и стройно шагали отряды, 
Получая снаряды, а после - награды, 
И никто не остался лежать на земле... 
 
   Но солдат на бумаге не мог убивать - 
   И ложилась поверх чьих-то планов печать... 
 
А на тонкой бумаге, в ребячьих стихах 
Поднимали мальчишки железные птицы, 
И мечтали - взлететь, совершить, приземлиться, 
И играли в пилотов, летая во снах... 
 
    Но мальчишка-подросток не мог убивать - 
    И ложилась курсантам в билеты печать... 
 
А на тонкой бумаге газетных листков 
Проступали сквозь бравурность сводок событий 
Имена не вернувшихся, пленных, убитых - 
И пятнала страницы узорами кровь... 
 
    Чертежам и стихам не дано убивать - 
    Но ложится опять на бумагу печать...

 
Черные мундиры 

Как колокол - небес раскрытых ритмы, 
К чему теперь пророки и кумиры? 
И руки с крыльями равняя не для рифмы, 
Мы выбирали черные мундиры... 
 
Не за награду, не за пайку хлеба, 
До хлеба ли на этом смертном пире? 
В тот час, когда нас выбирало небо, 
Мы выбирали черные мундиры... 
 
На тризне песней - песня черной стали! 
А за друзей мы брали жизнь, не виру. 
Взлетали, падали, горели, умирали - 
Мы выбирали черные мундиры... 
 
Мы не играли - шли бы к черту игры! 
Мы просто шли - опасности навстречу. 
Мы выбирали черные мундиры, 
Не выбирая, чет нам или нечет... 
 
Вожди сменялись, но от мира к миру 
Незыблем путь и верно наше слово - 
Мы выбирали черные мундиры, 
И дай нам шанс - мы выберем их снова.
 
 
Тризна 
 
I. 
 
Не плакали - за нас рыдал хрусталь: 
Бокал на землю. Каблуком. В осколки... 
За нас стонала, умирая, сталь, 
Когда клинок ломали - резко, звонко. 
 
Не плакали. Разрежь ладонь и пей. 
Сырая кровь. В сырую землю капли... 
За уходящих - залпом, не жалей. 
А завтра - за тебя. Все так же. Залпом. 
 
Не плакали, а лили до краев, 
До драк, погромов и чертей зеленых... 
Но и тогда все не было ни слов, 
Ни пары капель, яростно-соленых. 
 
Не плакали... Оплачут мать, отец. 
Залей вином. Пусть стон остынет в горле... 
А уголь прогорающих сердец 
В бою назавтра вспыхнет новой болью. 
 
 
II. 
 
Восемь шрамов на ладони - 
Восемь сломанных клинков: 
Командиру - провожать. 
Восемь не-чужих агоний, 
Восемь проклятых веков 
Снова пальцы не разжать... 
 
Память не укроет пеплом 
Лица, руки, голоса: 
Не умею забывать. 
И почти что онемела. 
Провожая в небеса - 
Не умею отпускать. 
 
Слово - немо, Слово - пусто, 
Остаются лишь слова. 
Да и тех не подобрать - 
Слов для боли, слов для грусти... 
Только тишина права. 
Разрешите - замолчать...
 
 
Истребитель 

1. *Dolorosa* 
 
Плыли плавно - 
Песком по барханам - 
Года. 
Постепенно сходили "на нет", 
Становились тенями, 
Растворялись добавкой в металле машин, 
Уходили 
В двоичные коды программ... 
Нет, не звезды, 
Что светят в паденьи 
Мучительно ярко. 
Нет, не песни, 
Что память хранит 
До последнего дня. 
Черным матовым блеском 
Сливалось - 
Глаза и обшивка, 
Серебром отливало - 
Оскал и эмблемы клеймо... 
Знали ветер и радугу 
Красок пространства, 
Уповали - всегда на себя 
И порой на друзей... 
Уходили 
В 
Пике 
Не умея прощаться... 
Уходили 
Неслышно 
На встречу с судьбой 
И по черному черным 
Автограф на память 
Оставляли 
Тем, кто был за спиной... 
 
2. *Close&Dismiss (C) ICQ* 
 
Невидим 
До грани последней, 
Неразличим, 
Невозможен 
Свет, что в конце туннеля - 
Шутка сдыхающих нервов... 
Гул монотонный 
Крови по венам, 
Сталь рукотворная - 
Черная пена. 
Тысячу лет 
По спиральной дороге: 
Ищет туннель свой черная птица... 
Свет - захлебнуться, растаять, разбиться, 
Ждет - ожидание 
Длится веками... 
Бьется в наушнике - "Дайте мне сдохнуть!" 
Собственный голос - 
Сорванный, хриплый... 
Неузнанный. 
Шоком: "Я брежу 
О том же, 
Кто ты? 
И где ты?" 
Эхом откликнется 
- "где...ты...? 
где твой туннель, 
черная птица?... 
сколько еще до просвета лететь?..." 
"Сотню 
Мучительно 
Схожих 
Лет..."

<... небесной карой...> 

Небесной карой рушился на мир 
Из черной стали рукотворный призрак, 
Крылатый смерч, господь, пророк, кумир - 
Быстрее молнии и всех ветров капризней, 
И время забывало, что текло, 
Когда на землю падал жгучий пепел 
Гранит переплавляя на стекло... 
 
Кровь на ладони не стекала - высоко, 
Лишь на приборах мелкий крап мишеней, 
Живые ярче, и попасть по ним легко, 
А времени - в обрез, и не до размышлений, 
И небо вновь ложится под крыло, 
Лицо лаская острым встречным ветром - 
И тень улыбки "снова повезло"...
 
 
Космосказка  

Мальчишки смотрели на небо, мальчишки не верили в землю, 
Встречающую беспощадно любого, кто сломит крылья 
Почти что у самой цели... 
Ветераны смотрели в небо, ветераны в нем видели тропы, 
Ведущие в дальние рейды, приводящие их обратно 
На усталые космодромы... 
И только один, тот, чьи пальцы хранили касанья созвездий, 
Ложащихся нежно в ладони тому, кто умеет видеть 
В радуге сотню оттенков, 
Не слыша привычного шума, сидел на краю полигона, 
Запрокинув голову к солнцу, смотрел в бескрайнее небо, 
И слышал в нем просто - песню... 
 
 
Как плачет сталь... 

"Как плачет сталь в надломленном крыле 
И отдается болью в пальцах рана..." 
Очнуться - в мягкой плоскости дивана, 
Проснуться - на неведомой земле. 
 
А за окном - знакомый-новый мир 
Через осколки шлема крив и странен, 
Рассвет кровав - лучом нездешним ранен, 
И манит в сон, что ярче здешних игр... 
 
И вновь мой путь - по выжженной земле 
Иных скитаний и иных рождений - 
Чтоб чувствовать до смерти-пробужденья 
Как плачет сталь в надломленном крыле... 
 
 
 
Осколки зеркал 

1.{never cry}

Она смеялась -
"Не умею плакать...",
Дрожал
Манжет
Запястья дрожи в такт,
И наливались
Алым
Поперечные 
Полоски
На некогда
Прокушенных губах. 
Она смеялась -
Нервно,
Истерично,
Пульсировала
Вена на виске.
Она смеялась,
Раскрывая пальцы,
И падал
На пол
Уж седьмой стакан...
И каждый
В зале 
Был уже так пьян,
Что звон
Стекла
Воспринимал, как норму...
Она смеялась,
Ночь перетекала в утро
И ел глаза
Дым наркоты и грез,
И шум 
Глотал 
Ответы на вопрос -
Как боль лишает человека слез...

2. {generation}

И никто не мечтал
Становиться при жизни
Легендой,
И никто не хотел
Вслед
Вопросов
В горящих глазах,
Удивленно
Распахнутых,
Верящих слепо,
С интонаций,
С походки
Снимающих слепки,
Чтоб слегка
Походил
На легенду он сам.
И никто не желал
Жить так долго,
Чтоб память - веками,
Не годами 
Вела
Свой унылый подсчет,
И никто не хотел
Удержать
В себе черное пламя,
Что хранит от
Кончины,
Но медленно жжет.
И никто не мечтал
Быть им выжженным
Вплоть до скелета,
Оставаться 
Резистором
В сложных цепях,
Но об этом молчали -
Всякий раз
Поколенью
Не хватает легенд.
Пусть играют
Во прах...

3. {one minute after touchdown}

Как уставали
Пальцы
В тишине -
Немея без возможности
Коснуться
Не клавиш, нет -
Металла
И огня...
Давила глухота
На веки - как на дне,
И тишина обманывала
Чувства,
Дразнила - "выдумай!",
Смеялась.
Тусклый свет
Лизал ладони,
И отдыхала
На земле 
Броня. 
Глаза закрыть -
Здесь зрение бессильно,
Рукой лаская 
Кварцевый песок,
Спиной
Опершись
На нагретый черный бархат,
Прижать несильно
Ноющий висок...
И кажется -
Минуту просидев,
За хвост ухватишь,
Опознаешь 
Вечность -
Она тускла, пыльна, 
Бессильна и беспечна.
И только к паутине прикоснись -
Мгновенье
Будет длиться 
Бесконечно...

4. {eternal immunity}

Между любой ладонью
И твоей
Всегда 
Неодолимая преграда...
Коснуться можно -
Жестом или взглядом,
Но не шагнуть
За бастион
Черты,
Не взять рубеж
И не остаться рядом -
Так повелось,
Так выбирала - 
Ты.
Преграда -
Виртуальная черта,
Барьер сигнальный,
Полоса контроля,
Не пропускающая
Тем 
Для новой боли,
Мешающая
Верить, принимать...
Ни слову,
Ни касанью места нет -
Заклятьем
Станет -
"Не-при-кос-но-венность!" -
Невинность,
Непричастность,
Незаметность...
И так
Гораздо проще -
Жить
И знать 
Что не придется
Никого 
Терять.
 
 
Она взлетает... 

Она взлетает... Ах ты, птица, птица, 
Тебе не место в этом черном сне! 
Крыло твое, твой росчерк на луне - 
Зачем ты здесь? - Сгореть, упасть, разбиться... 
 
Зачем ты здесь - ведомой в черной стае, 
В чужом кошмаре, в паутине снов? 
Она слегка приподнимает бровь 
И с легким смехом так легко взлетает... 
  
"Третий - вверх! Уходи на орбиту... 
Уходи!... Твою мать же.. приказ!" 
Теплый мед чуть насмешливых глаз... 
"Третий! Где ты?!.." - 
Сбита. 
Как - сбита? 
 
Она взлетает. Ах ты, птица, птица, 
Влетающая в мой ночной кошмар... 
Приснилось. Глупости. И знание, как дар: 
Мой бред всего лишь перепутал лица...