Мы умели лучше прочих выходить из-под контроля:
лучше голову о стену, чем согласно своей роли,
лучше по морю вприпрыжку, чем по чьей-то доброй воле,
ибо каждому известно - птицы не поют в неволе.
Что же, в качестве восстанья - почему бы не напиться,
почему б в хмельном угаре своей кровью не умыться,
не побить кого попало, дозу взяв, не порезвиться?
Ибо каждому известно - не поют в неволе птицы.
Только что-то мало птиц
Среди наших честных лиц...
Коль уж вышло, что от стенки ровно семь шагов до стенки,
остается с этой жизни, как со сливок, снять все пенки:
сколько в зеркало ни взглянешь - там, сквозь черного оттенки,
пялятся, с больным прищуром, красные с похмелья зенки.
Если назван ты элитой, будешь восставать умело -
на досуге в пересменке бодро бросим тело в дело,
то есть, в драку, потому как это развлеченье смелых,
чтобы больше дисциплина над свободой не довлела.
Перевод "hayada la":
"Все свободные - в гробах"...
Утром, подсчитавши прибыль, бармен пробормочет хмуро
о бессилии порядка перед местной субкультурой:
"вылакали, что горело, знать, губа давно не дура"...
а вчерашние герои принимают процедуры.
Вентиль для спусканья пара -
Грозный бунт в масштабах бара,
А больная голова
Помнит все едва-едва.
Кто там рвался все разрушить, все смести, сломать, нарушить?
Со стыда краснеют уши: командир, постой, послушай, 
не трави моралью душу, никому не стать уж лучше,
в бездну, в снег, в канаву, в лужу!... Вот как можем - так и служим! 
Вьется время пестрой лентой,
Выше крыши - монументы.
Протрезвев, не стоит думать, думать вредно, думать больно,
Если делать это часто - то завоешь, мол, довольно,
лучше головой о стенку, так, чтоб навсегда и вольно
оборвать дурную нитку мыслей глупых и крамольных,
о свободе по приказу и о бунте для разрядки,
и о том, что вкус свободы - крепкий горьковато-сладкий,
и о том, чем драка лучше ежеутренней зарядки,
и о том, что даже рифмы по утрам выходят гадко...
Думать вредно, думать больно.
Мы не плакали от боли.
...но умели лучше прочих выходить из-под контроля.