Посвящается одному двойному "С",
с благодарностью, за навеянную идею...
Сеню Лысого завалили во вторник, аккурат перед праздниками. То-то веселья в городе прибавилось - народ радовался избавлению от матерого бандита, бандиты - убыли зарвавшегося "сотоварища". Плакала только вдова Сени - роскошная на вид, но совсем забитая покойным супружником молодуха. Казалось бы, ей-то, отчего слезы лить? Радовалась бы со всеми - такого деспота сдыхалась!
А вот нет... Проплакала, дура-баба, два дня, а на третий - подалась на кладбище...
- Чего голосишь? Народу спать мешаешь... - раздался сверху наполненный громовыми раскатами голос.
- Ик... Фр-ррр - плачущая женщина отняла от лица перепачканный землей носовой платочек и посмотрела вверх.
Над ней возвышался мужичонка, весь из себя вида потасканного... Тщедушный. Дунь - унесет... и откуда в его голосе сила такая? Женщина снова громко высморкалась и смахнула набежавшие слезы. Теперь она смогла разглядеть лицо незнакомца - оскалившиеся в широкой улыбке кривые и редкие зубы, лукавые глаза, утонувшие в глубоких морщинах...
- Ты кто?
- Я-то?.. Пожалуй, что... первым среди двоих буду!
- Ик... Тебя и меня?
Мужичонка почесал в притворной задумчивости макушку:
- Ну, ежели, тебя поднять, да лопату в руки дать - оно может, и первым среди троих буду.
- Ты могильщик?
- Эрго! Сударушка моя! Скрыть видимое глазу не в моих силах... - могильщик поклонился.
- Странный какой...
- Не более, - мужичок воздел к небу палец, - чем человек на земле стоящий, супротив человека в грязи платьем лежащего!
Женщина посмотрела на себя, распростертую на свежем могильном холмике:
- И, правда... я тоже странная.
- Отсюда эрго: отчего б нам не понять друг друга? - с этими словами могильщик протянул женщине руку, чтоб помочь подняться.
Но она только покачала головой, отказавшись покинуть могилу.
- Скажи, что учинил с его ты телом?
- Смешал с землей - таков обычай...
- Тогда, отрой!
- А вот это уже - против всякого обычая, да и не по чину мне такой работой заниматься!
- Что в том дурного, ежели желаю с любимым мужем разделить я хлад и тесноту последнего приюта?!
- Ну, в том я вам, сударыня, не судья... Хотя... до этих пор, о поведении таком и не слыхал!
- Ну как же... по телевизору показывали! Индийский царь, как помер, так и жена его - взошла с ним на помост, чтоб сгинуть в погребальном... костре... и быть развеянной.
- Я это не смотрел. Но верю на слово. Ступайте!
- Куда?
- К царю!
- Зачем?
- Чтобы развеяться... как то по телевизору вам показали.
- Мне плохо... - женщина нашарила валяющуюся рядом сумочку и, открыв сверкающий замочек, вынула из нее крохотную бутылочку, из тех, что раздают в самолетах. - Совсем я вас не понимаю.
- Чудно! По-русски, вроде, говорим...
Хлебнув из бутылочки, женщина закашлялась.
- На посошок иль для сугреву?.. - заинтересованно спросил могильщик, хитро ухмыльнувшись.
- С горя... Не понимаешь ты меня!
- Я в том горя не чувствую... По мне, так беда - это когда человек сам себя понять не может!
- Ик!
- Что, не туда пошло?
Недовольно зыркнув, женщина осушила бутылочку одним глотком.
- Да-ааа... - мужичонка присел на низкую оградку соседней могилы, - вот я и говорю: мысль не туда из человека выходит, а водка не туда входит. От того и нету в человеке понимания своей природы! Эрго...
- Бурбон!
- Где?
- Да здесь вот... - женщина помахала пустой бутылочкой и, размахнувшись, зашвырнула пустышку в ближайшие кусты.
Могильщик посмотрел на буянку недоверчиво:
- Разве ж это он?
- А как же! Натуральный...
- Э-ээ, нет, девочка! Не скажи... - мужик встал с оградки и куда-то убрел, бубня под нос что-то неразборчивое...
- Пропади все пропадом! - вставать женщина не стала - незачем... Да и куда ей идти? Откинувшись, она вновь улеглась на могильной земле, правда теперь уже на спину, чтоб лицом к небу, значится...
По голубому небосводу плыли ватно-белые облака. Медленно-медленно, будто нехотя...
Тихо и покойно вокруг... Заплаканные глаза женщины закрылись.
"Бульк!" - рядом с уснувшей плакальщицей на землю упала плоская бутылка.
- Звиняйте, водки нету! - прогрохотал вернувшийся могильщик, окончательно прогнав сон незнакомки.
В руках "первый среди двоих, а может быть, троих" держал лопату...
- Неужто смилостивиться ты решил?.. И мужа мне явить...
- Не велено, сударыня, мне долгом и честью профессии копателя могил... Для постояльцев новых, на веки вечные я строю дом! А выпускать оттуда - мне совесть не велит! И спор наш - не о том был... - Могильщик обошел свежий холм, на котором устроилась вдова, и принялся, напевая, копать яму на свободном участке.
Женщина вновь заплакала от такой бездушности.
- Вот! - радостно воскликнул могильщик через несколько минут. - Глядите, дамочка, - с этими словами мужичонка извлек из выкопанной ямы череп, постучал им о лопату, стряхнув землю, и протянул сидящей на земле женщине, - это вот - Бурбон!
- О, Боже! - несчастная выронила череп и с ужасом уставилась на страшный подарок.
- Ну, что ж ты, милая?.. - укорил ее могильщик, подобрав череп и вновь протянув его женщине. - Вот, смотри... - испачканный палец ткнул в вырезанную на теменной кости лилию, - французский королевский знак! Подделки быть не может!
Женщина схватила принесенную могильщиком бутылку, сорвала крышечку и выпила неведомую жидкость.
- Хх-уф! А это что за гадость?
- Текила!
- Крепкая, зараза!
- А то! Бандюки бросили, с барского плеча...
От этих слов женщина заплакала снова...
- А я - одна из них... Сени Лысого жена, слыхал, быть может?..
- Ну... Теперь - вдова. Вчера определили на место жительство супружника твого! Тебя как звать-то?
- Олиферия... По мужу - Королькова, а вот в девичестве - Полонниковой была. - Вдова снова прильнула к бутылке, хорошо глотнув, - распробовала...
Могильщик, положив череп, вернулся к выкопанной яме и закидал ее землей.
- А что... - спросила Олиферия, отставив бутылку и боязливо взяв в руки череп, - Сеня мой... таким же будет?
Бросив лопату, мужичок приблизился к вдове и, улыбаясь, кивнул:
- В том суть, сударыня, и праха правда жизни! Искусства корень, и ремесла росток!
- Ик!..
- Связь времени и предвещанье встречи...
- Как так, любезный?!
- Судите сами! Пред вами череп короля, что на престол взошел в тысячу пятьсот восемьдесят девятом... А вот напиток, - могильщик поднял бутылку с текилой и глотнул из нее золотистой жидкости, - изобретен тогда ж... Чем не предвестье, эрго: взаимосвязь времен и жизни?!
Олиферия по-новому взглянула на костяную сферу, протерла челюсть, обвела дрожащим пальчиком пустую глазницу...
- Тогда... выходит... Я знать его могла! Быть может, эти губы я целовала...
- И поцелуешь вновь! Когда восстав из праха, колеса жизни провернуться и, бывшее землею, тленом - новою плотью прорастет.
- А как же ты? - вдова взглянула на могильщика, прижав череп Бурбона к груди.
- Я? Как и всегда - при деле! В том ремесло мое и радость жизни, о чем я, впрочем, говорил...
- А я не слышала... Не слышала тебя, и щебет птиц прошел мимо сознания... И запах трав! И...
- Будешь? - Мужичок подал Олиферии бутылку.
- Пожалуй, да... Но это, наверное, не настоящая текила... В той обязательно бывает червячок.
- Делов-то! - Пошарив в рыхлой земле могилы, добрый могильщик вытащил червя, - такой сойдет?
- Угу... Он симпатичный!
Сопротивляющийся червяк тут же угодил в текилу.
- Ну как, - могильщик призывно помахал бутылкой, - пойдем отсюда?
- Да, пора!
Ухватившись за руку нового друга, вдова бандита Лысого поднялась с земли и радостно засмеялась...
- Эй, малахольный! - за спиной могильщика нарисовались два мордоворота самой бандитской наружности. - Мы тут вчера бутылку обронили, с напитком импортным, случайно не она?
- Берите, люди добрые! - текила перекочевала из рук могильщика в лапу одного из бугаев.
Не переставая хохотать, Олиферия, ничуть не огорченная потерей спиртного, нетерпеливо потянула утешившего ее в горе друга за рукав:
- Ха-ха, пойдем отсюда, туда, где радостно и пахнет жизнью! Ха-ха-ха...
- До скорой встречи! - прозорливо попрощался с бандитами могильщик, уведя вдову.
- Кранц, что он имел в виду?
- Не знаю... Но бабу ты узнал?
- А то! - бандит из-за пазухи объемной кожаной куртки вытянул руку с пистолетом... - То Сени Лысого жена... Готов был шлепнуть, Гильден, если скажешь.
- Теперь... - второй бандит широко улыбнулся и просмаковал произнесенное слово, - она - вдова!
- И с головой у ней... не все в порядке. Слыхал, как хохотала? Да над могилой мужа!
- Забудь! - Гильден довольно забулькал текилой, поперхнувшись под конец, потом, что-то сплюнул в кулак. - Что за черт?!
Свернувшись на короткой линии бандитской жизни, с ладони Гильдену и Кранцу пьяненько ухмылялся могильный червь...
То, что Первый может сказать Третьему... а тот - любому из нас...