# "Станция-2"

Юрий Николаевич Блинов

2046-й год. На орбите Земли кружится вторая Международная космическая станция, которая граздо больше своей первой предшественницы. В один из обычных будничных дней происходит столкновение - в станцию врезается неизвестный обломок, повреждающий часть оборудования. Двое из астронавтов выходят в открытый космос, чтобы узнать о причинах поломки. Вскоре на Землю с орбиты поступает сигнал бедствия...

'Станция-2'


'Как сообщает Интернет-агентство новостей 'ИрНа', вот уже вторую неделю продолжаются поиски следов космического корабля 'Афрасиаб-8', направлявшегося к Луне в рамках штатной грузовой экспедиции, который исчез с радаров наземных систем навигации после странных помех, вызванных мощным электромагнитным излучением от неизвестного источника.

О сбоях в оборудовании накануне исчезновения сообщил с орбиты командир корабля Бехман Джавед, после чего связь сильно ухудшилась, а потом и вовсе прервалась. Местонахождение космического судна до сих пор неизвестно, также нет никаких данных в отношении экипажа, состоявшего из троих астронавтов.

Национальное агентство по космонавтике и межпланетным перелётам Ирана выделило несколько челноков для поиска следов 'Афрасиаба-8', До тех пор, пока не закончится операция по поиску пропавшего корабля, все члены его экипажа будут считаться пропавшими без вести'.


(Из новостей, ноябрь 2038 г.)


12 декабря 2046 года. Земля


Чёрный 'Линкольн' в составе эскорта плавно подъехал к парадному входу Капитолия. Сопровождающий охранник услужливо открыл дверь лимузина и тут же отошёл в сторону. Майкл Абрамс покинул сидение машины и быстрым шагом направился в сторону правительственного здания, где сегодня ему предстояло провести срочное заседание.

- Сюда, господин президент - ещё один служащий указал рукой дорогу, пропуская вперёд лидера государства. Он слегка наклонился в почтении, открывая дверь.

- Все ли заявленные представители высшего руководства оборонных и разведывательных ведомств явились на сегодняшнее собрание? - задал он вопрос, обратившись в сторону следовавших за ним советников, едва повернув к ним голову.

- Да, сэр. Начальники штабов и главнокомандующий войсками уже прибыли в зал собраний пятью минутами раньше.

- Отлично. Думаю, сегодня будет жаркая встреча.

Президент миновал нескольких больших комнат, оказавшись в огромном круглом зале. Здесь повсюду было светло от экранов длинных изогнутых мониторов, установленных по периметру помещения. В самом центре вращалась круглая голограмма с логотипом высшего военного ведомства страны.

Его ждали. Заняв своё место, президент включил кнопку микрофона и сразу же, не откладывая дел в долгий ящик, предоставил первое слово главе вооружённых сил, так как именно этот важный доклад являлся основным на повестке дня.

- Все мы знаем, - начал тот свою речь - что мир до сих пор полностью не оправился от проблем, связанных с глобальным кризисом второго десятилетия нынешнего столетия. Та доминирующая роль, которую играла наша страна в прошлом, сейчас не является таковой. Да, мы отступили по многим позициям на мировой арене в политике, экономике и военной сфере. На первом месте у нас до сих пор стоит проблема в научно исследовательской сфере и технологиях, в то время как другие державы вырвались вперёд и продолжают упорно наращивать свои военные программы. Безусловно, наши учёные добились больших результатов за последние пять лет, но этого явно недостаточно, чтобы догнать индусов, китайцев, иранцев и русских, которые сегодня являются авангардом в сферах экономики, науки и техники.

- Люди нашей страны с тревогой взирают на то, как Азия во главе с Россией наращивают мощь в разных сферах своей деятельности, усугубляя и без того непростую атмосферу взаимодействий между государствами. Строительство международных лунных баз без участия США - это неприемлемая позиция нашего народа и правительства, потому что именно мы были первыми, кто однажды, много лет назад, высадился на Луне, но позже упустили инициативу в период сложной экономической ситуации, и теперь вынуждены пребывать в роли догоняющих.

- Наша задача не упустить пока ещё имеющейся возможности оставаться одной из мировых ядерных держав и по возможности развиваться в военной сфере для защиты граждан всего Североамериканского континента...

- Могу я вас прервать, господин главнокомандующий - президент поднял руку, прося слова. - Расскажите подробней о тех моментах, которые, по вашему мнению, больше всего вызывают беспокойство в оборонных кругах.

- Исходя из данных внешней разведки, сэр, русские постоянно внедряют у себя во всех сферах новые виды технологий. Прежде всего, речь идёт о принципиально новых типах энергетических источников и исследованиях в космического пространства. Как всем известно, всякие научные теории в первую очередь обязательно являются востребованными в военных сферах, поэтому рано или поздно русские создадут много новых видов оружия, которым станут угрожать всем вокруг, как это бывало в прежние времена.

- Я имел разговор с мистером Капитоновым - президент дождался, пока военачальник сделает паузу, и снова взял слово. - Российский президент уверял меня, что у них нет цели наращивать свой военный потенциал. Их ядерный и ракетный щит и так является самым лучшим в мире, и они не видят смысла в дополнительных военных расходах. Хотя я в чём-то соглашусь с конгрессом, мир сейчас снова на пороге войны, неизвестно, что на самом деле в головах у руководителей Китая и ближнего востока. Возможно, они и лелеют планы воспользоваться нашей слабостью и взять глобальную инициативу в свои руки, но пока ничем не выказывают таковых намерений.

В разговор вступил другой сенатор.

- Всё равно, господа, даже спустя столько лет, мы не можем доверять никому. Ни русским, ни китайцам, ни странам Южной Америки, которые вдруг оказались на волне научно-технического подъёма и обогнали нас почти во всём. Вспомните, в каких страшных муках погибала всемирная экономика, и что творилось вокруг много лет подряд. Хаос, разруха и боль! И что предприняли наши так называемые соседи по планете? Они просто стояли в стороне и молча наблюдали за падением великого колосса! Все только и сосредоточились на своих внутренних проблемах вместо того, чтобы поддержать такими трудами созданный мировой порядок!

- Какие данные разведки имеются в отношении русских? - нахмурился президент.

- Очень тревожные, сэр. В нескольких научных центрах Новосибирска, Астрахани и Твери идут работы по разработке новых квантовых технологий. В скором времени кубитные компьютеры, электроника которых основана на кристаллах углерода, полностью заменят устаревшие кремниевые системы, и вот-вот произойдёт прорыв в области полноценного искусственного интеллекта.

- Есть ещё что-то по отчётам наших резидентов?

- Похоже, Индусы всерьёз нацелились на путешествия в глубину космоса, сэр. Поступают сведения о разработке двигателей, основанных на гравитационных принципах тяги, и это пугает нас.

- Не перегибайте палку, сенатор, - президент снова нахмурился и потёр бровь - точно так же, как русские, индусы не настолько воинственны, как это может показаться. Всем известно, что проектирование и сборка Международной орбитальной станции велась специалистами этих стран. Были использованы совершенно новые технологии, про которые ни те, ни другие особо не распространяются. Если бы русские хотели, то легко могли бы развязать войну против нас и даже выиграли бы её. Кстати, они утверждают, что в своих двигателях они используют так называемую, ионную тягу. Есть ли в наших лабораториях попытки сделать что-нибудь подобное?

- Исследования и работы ведутся, сэр.

- Не хочу показаться бестактным, - вставил слово ещё кто-то из оборонного ведомства - но это не всегда было так, что русские и китайцы были лишь защитниками своих территорий. В истории случались примеры, когда они вели себя весьма агрессивно по отношению к соседям. Их стоит опасаться так же и нам, живущим по другую сторону океана!

- И что же вы предлагаете? - поднял обе руки президент - напасть на них первыми?

- Я этого не говорил - ответил военный чиновник из зала. - Но нам стоит шагать в ногу со временем и вкладывать как можно больше сил в обеспечение обороны и собственной безопасности.

- Мы и так это делаем, прилагая максимум возможностей и усилий.

- Видимо этого мало! - раздались одновременно сразу несколько голосов.

- И снова те же избитые лозунги... - проворчал Майкл Абрамс вполголоса, но его всё равно услышали, потому что маленький микрофон, прикреплённый к галстуку, позволял транслировать даже самые тихие звуки.

- Вы должны признать, сэр, что опасность войны сегодня исходит не только от русских. Многие державы обладают ядерными ракетами, и другими смертоносными видами вооружений, способными уничтожить в пекле новой войны всё человечество. И далеко не каждая из них относятся к нашей стране с миром...

В течение следующих пятнадцати минут происходила словесная перепалка между собравшимися членами руководства. Единого мнения по ситуации в мире не было, и обсуждение пунктов военной доктрины явно не находило полного одобрения среди одних конгрессменов в противоположность мнению других. И тогда один из высокопоставленных чиновников из ЦРУ попросил слова, чтобы задать вопрос:

- Как вы рассматриваете вариант с разведывательной миссией на международную космическую станцию, мистер президент?

Все дружно смолкли, потому что вопрос был явно неожиданным для всех.

- О какого рода данных идёт речь?

- Я говорю о технологиях и наработках в сфере альтернативных источников энергии, сэр. Всем давно известно, что как русские, так и индусы с китайцами далеко продвинулись в этом направлении. Было бы неплохо кое-что узнать о том, что они уже используют на борту 'Станции-2'. Например, автономные компьютерные системы или те самые новые рулевые двигатели, про которые несколько минут назад вы упомянули. Мы до сих пор не имеем доступа ко всему этому, в то время как оно у нас, буквально под носом.

- И что конкретно вы предлагаете?

- Через месяц стартует очередная космическая экспедиция. В состав американского экипажа, состоящего из троих астронавтов, мы бы хотели включить нашего человека, который будет обладать подготовкой и необходимыми навыками разведчика. Таким образом, он сможет выяснить много важного, так как будет иметь непосредственный прямой контакт с техникой, представляющей для нас интерес.

Президент некоторое время молчал. Он неспешно потирал подбородок и обдумывал своё решение. Наконец ответил:

- Это неплохая идея, господа конгрессмены, но в таком случае мы все должны осознавать ответственность миссии и предусмотреть все возможные варианты развития событий. Поручаю разведывательному управлению тщательно продумать любые форс-мажорные обстоятельства, чтобы потом на нас с разных сторон снова не посыпались обвинения...


***


Международная Космическая станция никогда не являлась самым удобным местом для жилья. И пускай эта, вторая по счёту орбитальная лаборатория, была гораздо просторней своей первой предшественницы, в космосе всегда всё не так как на земле. Здесь не существует привычной твёрдой почвы под ногами, и потому незакреплённые на положенных местах предметы имеют склонность летать в произвольном порядке с места на место. Если вы что-то когда-то здесь потеряли и уже давным-давно не тешите себя надеждой отыскать, эта вещь может оказаться внезапно обнаруженной совершенно в неожиданном месте, до того, как вызовет неожиданную аварию, замкнув собой какой-нибудь важный прибор или проводку.

Что касается экипажа, то каждый из людей, кто пребывал в невесомости месяцами или даже годами, подвергался здесь всяким рискам для своего здоровья. И речь не только о жёстком радиоактивном излучении, потому что теперь любой человек, работавший на орбите, был более надёжно защищён. Беда тут ещё и в том, что работникам станции приходилось жить в невесомости, что крайне негативно сказывалось на общем здоровье и самочувствии.

Надо отдать должное строителям и проектировщикам новой станции, ведь благодаря их воплощённым идеям, члены экипажей теперь не так сильно страдал от неудобств, чем это было каких-нибудь сорок-пятьдесят лет назад, во времена зарождения космической эры. Нынешним космическим путешественникам повезло значительно больше, чем их предкам - первопроходцам космоса, потому что каждый из астронавтов или космонавтов мог не просто прозябать в невесомости, но и периодически наслаждаться искусственной силой тяготения во время непродолжительных пробежек в специальном колесе-центрифуге, чувствуя себя в прямом смысле белкой в колесе.

Что же представляло собой это новшество, и для чего служило? Вращающаяся конструкция, смонтированная в самом центре станции, создавала силу тяготения ровно в одну земную, и являлась довольно прогрессивным изобретением середины XXI века. В своё время доставка в космос и монтаж этой штуки заставило поволноваться умы инженеров, которые сначала долго разрабатывали, а потом собирали её по кусочкам прямо на орбите.

В конце концов, вышло всё в лучшем виде, когда станция оказалась готова. Новый космический дом получился огромным и очень удобным для работы и жилья, а само колесо-центрифуга, расположенное в центре космического комплекса, вскоре стало своего рода визитной карточкой станции, изображения которой часто печатали на открытках и почтовых марках разных стран мира.

Вот уже четырнадцатый год подряд постепенно обрастающая дополнительными модулями станция, вращалась на орбите Земли, где трудились учёные и исследователи из разных стран мира. Теперь она выросла ещё, обзавелась разными ответвлениями, от которых во все стороны торчали длинные секции солнечных батарей.

Конечно же, у этого космического дома было своё длинное имя, но в обиходе никто им почти не пользовался. Все без исключения космонавты и астронавты коротко именовали своё космическое жилище 'Станция-2', и только в подробных рапортах и отчётах неизменно фигурировало - 'Модульный Международный научно-исследовательский орбитальный комплекс-2'.

Появление второй МКС на орбите было сопряжено с изрядной шумихой. Ввиду сложных политических отношений между разными странами, само существование станции, а также её необходимость вывода на орбиту долго были под вопросом. Далеко не все государства пожелали продолжить совместную деятельность в космосе, да и те, кто выразили согласие, не всегда располагали достаточными ресурсами для этого.

Вместе с тем, сегодня было больше возможностей для исследования ближнего космоса. Постепенно создавались совместные лунные базы, регулярно посылались экспедиции на Марс и Венеру, пусть пока не такие масштабные, как в случае с Луной. С появлением новых ракетных систем делать это стало значительно проще и дешевле.

Наряду с русскими, китайцами и индусами, летать в космос стали Бразилия, Южная Африка и Иран. Каждая из этих стран однажды спокойно и без суеты создали свою космическую программу, оставив позади таких мощных конкурентов, как Япония, Германия и США. Если бы не авария с 'Афросиабом-8', произошедшая несколько лет назад, можно было бы с уверенностью сказать, что сегодня освоение Солнечной системы уверенно шло семимильными шагами и вполне гладко: полёты в космос стали довольно обыденным явлением, почти как трансатлантические рейсы на сверхзвуковых авиалайнерах.

Вообще, в том нашумевшем инциденте с иранской лунной экспедицией было много странного и не находящего логического объяснения. Высланный через неделю спасательный челнок не обнаружил даже следов потерпевшего аварию корабля, точно так же и сканирование ближайшего космического пространства не дало результатов. Поиски прекратили через три месяца, когда стало ясно, что найти корабли и экипаж не представляется возможным.

После крупных экономических потрясений двадцатых годов, мир был значительно перекроен. Многие из мировых держав, которые раньше представляли собой непотопляемые корабли-государства, отодвинулись на задний план, в то время как другие страны поднялись на мировой арене далеко вверх.

Впрочем, нынешнее положение дел в военной сфере сохранялось по-прежнему тревожным: конфликты хоть и перестали носить глобальный характер, но стычки между соседними державами продолжались в том же духе, что и во времена холодной войны, перерастая порой в весьма горячую фазу. Правда, теперь участие во всех нынешних делах бывшего колосса в виде сильно потрёпанных в экономических передрягах Соединённых Штатов Америки не представлялось столь значительным, как раньше. Едва оправившись после экономической встряски, эта некогда великая страна пыталась поддерживать прежний воинственный дух, не желая уступать своей роли на мировой арене, но было очевидно, что теперь их приглушённый и сдавленный голос тонул в шумном потоке стремительных экономических и научных перемен. Впрочем, арсенал ядерного оружия, у Америки хоть и сократился, но до сих пор представлял реальную угрозу любому внешнему врагу, поэтому напрямую конфликтовать со Штатами не отваживался никто в мире.

Непрекращающиеся претензии одних стран к другим также не способствовали делу развития международных космических программ. В виду сложной политической обстановки до самого последнего момента было не ясно, что будет дальше в деле совместных космических полётов.

В конце концов, после нескольких решительных демаршей и громких политических заявлений, ряд мировых лидеров всё же пришли к соглашению о строительстве орбитальной научной лаборатории. И уже спустя несколько лет после старта этой международной программы, началась новая эпоха освоения космоса.

Сергей Ерохин был простым студентом, когда ещё в 2025-м году наполовину сгоревшие и оплавленные остатки первой МКС закончили своё существование, почив в бескрайних глубинах Индийского океана. После этого события прошли ещё годы, прежде чем грузовые корабли доставили на орбиту Земли новые жилые модули - блоки будущего, второго Международного космического комплекса. И сейчас, в составе уже восьмой по счёту экспедиции, Сергей находился здесь под началом командира Ильи Махновского в качестве члена экипажа 'Станции-2'.

Жилые и рабочие отсеки российского сегмента были собраны одними из самых первых. Работы на орбите было много, и вся она была чрезвычайно интересной. Места для космонавтов в новом космическом доме было достаточно, как в наилучшем пятизвёздочном отеле с видом на звёзды.

Численность и состав экипажа не были постоянными, так как одни улетали, другие заступали на их место. Сейчас помимо российских сотрудников на орбите работали американцы, французы, один индус и даже китайцы. Участие в проекте инвесторов из Поднебесной долгое время было не определено, потому что ещё около десяти лет назад у них и так имелась своя собственная космическая программа, вполне успешная и мощная. Но однажды китайцы вынуждены были от неё отказаться, посчитав экономически невыгодной для одних лишь себя, и, в конце концов, присоединились к общему проекту.

Обстановка на орбите была хоть и немного напряжённая, но вполне рабочая и даже довольно дружественная. Нельзя сказать, что кому-то из космонавтов или астронавтов было запрещено перемещаться в пределах любого из отсеков, но каждый раз, когда кто-то из 'чужаков' вплывал в чей-нибудь отдалённый уголок станции, на него начинали коситься или даже старались прекращать вести всяческие разговоры. В воздухе витала атмосфера заговоров и шпионажа, хотя внешне это, конечно же, сильно не выказывалось. Каждый здесь старался быть хоть и дружелюбным по отношению к иностранным коллегам, но постоянно держал ухо востро.

В пределах 'Станции-2' всё было подвержено строгому расписанию: кто и когда занимается гидропоникой в общей оранжерее, чья сейчас очередь выходить в открытый космос для монтажа или ремонта оборудования, и даже кому сегодня совершать пробежки в 'кольце'. Распорядок был пускай и не совершенным, но всё же помогал избегать недоразумений и мелких бытовых конфликтов, которые, что греха таить, порой случались.


12 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


Утро того самого дня выдалось не простым для экипажа. Всё пошло как-то через пень колоду, и в начале вахты никто даже представить себе не мог, как всего одно событие на орбите повлияет на дальнейшую судьбу целой станции. Виной всему стал странный толчок, который потряс космический комплекс настолько сильно, что в результате удара возникла ощутимая волна колебаний вдоль отсеков, а затем произошёл крен по перпендикулярной оси, задавший слабый разворачивающий момент всей огромной махине орбитального комплекса.

Индус были первым, кто предположил, что именно произошло, а также выступил с обращением к экипажу:

- Говорит Джохар Мохандас, внимание всему персоналу! Вы что там, заснули ребята!

На всех мониторах появилось лицо астронавта, обрамлённое короткой чёрной бородой. Его немного взволнованный, но в то же время озорной вид, слегка разряжал обстановку. Далее, хоть и на ломаном английском, он весьма бегло проговорил:

- Мы с чем-то столкнулись. Но, исходя из данных систем мониторинга, никаких больших сбоев в оборудовании нет. Я тут попробовал просчитать углы искажения, и вот что выходит:

По экрану побежали формулы, и появилась даже простая схема станции с углами вращения и предполагаемого крена.

- В общем, если в Центре управления ещё не знают, как выправить ситуацию, у меня есть предложение...


***


Илья Махновский, командир российского экипажа только что наладил общение с командным центром и вёл диалог с операторами связи. Его голубые глаза отражали свет монитора, звук периодически пропадал, но, больше никаких помех, кажется, не было, антенна в обычном режиме передавала картинку и звук.

Позывной Ильи, 'Сапсан-1', был немного резковат на слух, но космонавт к нему давно привык, и во время общения с начальством воспринимал это имя, как своё собственное.

- Хорошо, 'Сапсан-1', я вас понял - ответили на Земле после короткого отчёта о произошедшем толчке. - Думаем, нашим специалистам удастся совершить разворот станции без вашего участия, пусть Мохандес там не балует сильно. И вы с Сергеем будьте осторожней с американскими коллегами. Мы уверены, они первые запросятся наружу, чтобы осмотреть повреждения. Держите нас в курсе и не позволяйте им слишком своевольничать.

- Вас понял, 'Земля' - ухмыльнулся командир экипажа - вы же знаете, они у меня по струнке будут ходить. Мы с Ерохиным держим скафандры наготове, если что.

- В остальном ситуация под контролем, командир?

- Да, центр, всё в норме, никто не погиб и не пострадал. Даже если бы вдруг понадобилась эвакуация всего экипажа станции в экстренном порядке, сделать это было бы достаточно просто. Каждая из команд имеет собственные спускаемые модули, пришвартованные к боковым шлюзам, эти 'птички' в любой момент готовы вспорхнуть в случае эвакуации. Но сегодня на дворе ведь середина 21-го века, на борту полно автоматических средств, чтобы вовремя изолировать любой из блоков, произвести его герметизацию, а затем снова оживить и определить в строй. Думаю, в случае возможных повреждений, мы бы справились собственными силами. Кстати, сейчас 'Сапсан-2' как раз проводит экстренную диагностику аварийных систем.

- Хорошо, 'Сапсан-1', до связи. Канал держите открытым....


***


Мешок с грунтом, который не выпускала из рук Ивон Полин, предназначался для ещё одной из грядок в третьем ряду оранжереи. Сегодня она сажала редис, в то время как её коллега крутился где-то неподалёку, настраивая систему водоснабжения. Им вдвоём с самого утра пришлось заново прокладывать и подключать водяные шланги, а после убирать специальным пылесосом летающие комки грязи, которые неизбежно появлялись в воздухе гидропонного узла во время рутинных посадочных работ.

Краем уха Ивон слышала, как с утра все что-то бурно обсуждали. Удар по корпусу космического корабля, произошедший вот уже около часа назад, она, конечно же, ощутила, однако тревожного сообщения о разгерметизации не поступало, а, значит, она просто продолжит свою неспешную работу с растениями, и пусть весь мир подождёт.

- Как дела, Паскаль? Слышал, как Мохандес снова пытается качать свои права? - с усмешкой спросила она у своего напарника, проплывавшего мимо неё и что-то вычислявшего на своем планшете.

- Да как тебе сказать, Ивон - немного рассеянно ответил тот. - Говорят, на одной из солнечных панелей возник небольшой сбой, но, думаю, его быстро поправят. Правда кому-то сегодня для этого придётся выйти наружу.

- А что такое стряслось? Это всё из-за того удара?

- Да, что-то крупное врезалось в нас. Похоже на обломок космического мусора или метеорит, но пока точно неизвестно...


***


Соединяя электронные схемы и меняя вышедшие из строя блоки, Фанг Шан уже в который раз отталкивал от себя ненавистный ему кубик Рубика, но тот упорно подплывал к нему откуда-то сбоку, словно издевательски хихикая: 'Ну что, слабо собрать мои цветные квадратики?'

- Отстань от меня ненавистная игрушка - бормотал измученный до умопомрачения потомок славных китайских императоров, продолжая возиться с распайкой проводов.

'Надо же - думал он с раздражением - кто бы мог подумать, что эту штуку, придуманную ещё в 80-х годах прошлого века, ему до сих пор не удалось собрать вот так сходу и без подсказок. И чтобы все стороны этой головоломки стали каждая своего цвета! Неужели есть на свете умельцы, способные за час, а не за день, или даже за неделю проделать этот трюк?'

Фанг Шан периодически, когда выдавались минуты недолгого отдыха, возвращался к головоломке, но не мог одолеть её уже десятый день подряд.

- Эй, мастер-ломастер - весело окликнул товарища Юн Хэй, ты бы затолкал своего дружка в ящик, а не то он прилетит кому-нибудь в лоб. Той симпатичной француженке, например. Знаешь, какие они раздражительные, эти лягушатники!

- Не знаю насчёт их раздражительности, но то, что они такие же неаккуратные, какими были в средневековье - это факт. Сегодня, пока они разводят грязь в оранжерее, туда лучше не соваться, если не хочешь быть с ног до головы обляпанным в навозе.

Оба космонавта засмеялись собственным шуткам, но Фанг Шан всё же послушал совета товарища, изловил разноцветный кубик и запихнул тот в ближайший бокс, захлопнув за ним крышку.

- Как думаешь, Юн - кому сегодня идти наружу, смотреть что стряслось?

- Хм, думаю, кому-то из европейской секции, их очередь, если что...


***


Вы не видели Стендфорда, сэр? - проплывая мимо командира американского экипажа, задала вопрос Саманта Каннингем.

- Он в дальней части модуля, до сих пор пытается настроить отображение с наружных камер. Там что-то сбилось, надо бы попытаться сначала дистанционно осмотреть возможные повреждения, а потом уже решить, куда направить ремонтную группу.

- Ещё можно задать вопрос, сэр? - Девушка почему-то покраснела, но не опустила своего взгляда. Её всё ещё смущало общение с Беном, невзирая на то, что оно всегда было исключительно по делу.

- Да, слушаю.

- Несколько минут назад вы сообщили по связи, что нашим астронавтам предстоит выйти в открытый космос. Но ведь...

- Я знаю, Саманта, вообще-то сейчас не наша очередь, но мне было бы очень важно, чтобы именно мы с вами самостоятельно занялись этим.

- Мы? Да, сэр... я вас понимаю. Но что если русские или кто-то ещё захотят отправиться туда раньше всех. Станем тянуть жребий?

- Не думаю, что там что-то серьёзное, - командир был занят тем, что прокладывал новую нитку оптоволокна из одного отсека в другой. Ему не очень хотелось отвлекаться от дела, поэтому он не одарил Саманту даже взглядом и лишь пожал плечами.

- Согласно первоначальной оперативной диагностике, - произнёс он вдогонку - никаких значительных сбоев, кроме небольшого возникшего крена, не выявлено. Сейчас операторы с Земли пытаются выправить положение станции, не хотят, чтобы это сделали Махновский с Ерохиным. Но, что касается внешнего осмотра... - в этот миг Оуэн закрутил, наконец, очередной винт и обратил свой взгляд на замершую на полпути из отсека девушку - Хм, вдруг он покажет ещё что-то, чего не видно из иллюминаторов или камер.

- Вот поэтому, сэр, я и хотела узнать... Ой, а вот и Стэндфорд!

- Эй, друзья! - внезапно на боковом экране сначала зарябило, а потом появилось изображение лица третьего члена американского экипажа, про которого только что вели речь два его коллеги астронавта - кажется, у нас есть картинка! Пускаю на обозрение, переключайте её для всех!


***


В эту минуту не осталось ни одного человека на станции, кто был бы занят обычной для него работой. Весь экипаж всматривался в мониторы, правда на том изображении с камеры, которую так и эдак, дистанционно вертел американский оператор, было не много чего видно.

В разных уголках Земли, в центрах управления космическими полётами, куда из Хьюстона транслировался репортаж с орбиты, все глаза были прикованы к происходящему на станции.

Картинка была не очень чёткая, потому что света лампы, которой был оснащён объектив устройства, совсем не хватало, чтобы подсветить место удара. Там, среди спутанных конструкций и ферм панелей солнечных батарей были видны лишь погнутые стойки и пробитые, будто выстрелом из артиллерийской пушки, титановые крепления. Где-то часть конструкций вывернуло внутрь, другие стойки изогнулись в немыслимую форму, словно после взрыва. Всё вместе выглядело довольно неопределённо и пока не очень понятным на вид, но и без того заметно, что ферма солнечной панели пострадала достаточно сильно.

Кто-то из зрителей негромко присвистнул.

- Нужно бы рассмотреть это ближе. Удивительно, что нас не пробило насквозь.

От столкновения несколько плиток светочувствительных элементов выпало, но энергетический модуль продолжал исправно давать ток, сократив свою номинальную мощность менее чем на три процента.

- Если придётся менять солнечную панель, - задумчиво произнёс Махновский в эфир интеркома - то только вместе с погнутым каркасом, а это стоит больших денег, плюс длительный монтаж в открытом космосе.

С этими словами согласились все, кто его услышал.

- Это так - подтвердил Юн Хэй, - правда, в случае, если мощность панели не изменится со временем в худшую сторону, то, возможно, станции придётся и дальше много лет подряд летать с вывернутым в сторону 'крылом стрекозы'.

- Жаль, положение станции не совсем удачное - посетовал Сергей Ерохин, он же помощник командира экипажа с позывным 'Сапсан-2' - так нам ни черта не разглядеть. Свет от Солнца сюда совсем не достаёт, а Земля своим боком эту часть секций подсвечивает слабо. Тому, кто туда отправится, придётся ориентироваться и диагностировать поломку по месту.

- Согласен с тобой, Сергей - Махновский попробовал снова отрегулировать яркость, но только добавил зернистости в имеющееся изображение, и тогда на экране вообще стало мало что видно.

- Ого! Поглядите вот сюда - Ерохин указал рукой, - мне показалось, или там, в корпусе, дыра с рваными краями...

- Нет, не видно совсем. Где, в каком месте? - послышались реплики астронавтов

- Вот, в том углу, где соприкасается штанга со стенкой отсека.

Сергей принялся водить пальцем по монитору, хотя не мог с точностью сказать, где именно увидел странность. Камера постоянно вращалась. 'Этот Стэндфорд - тот ещё болван - неужели так сложно зафиксировать картинку с камер под каким-нибудь одним углом, а не болтать туда-сюда?'

- Знаешь, командир, мне вообще удивительно, как эта стойка выдержала. Смотри! - Ерохин обратился к Илье, указывая на солнечную панель - тут и без приборов видно, что её развернуло градусов на десять по вертикальной оси, не меньше. Как бы не отвалилась она совсем.

- Да, вижу - негромко в задумчивости пробормотал Махновский, потирая подбородок - оттого, думаю, и образовался крен с вращением при ударе.

Внезапно оба космонавта увидели, как чуть сбоку, почти незаметные на фоне корпуса станции, ожили несколько двигателей. Мощное голубое пламя вырвалось из сопел, проработало некоторое время, затем точно так же вспыхнули огни где-то вдалеке, и опять погасли. Станцию заметно повело вбок. Меньше чем через полминуты в иллюминаторах с правой стороны показались звёзды, а слева, выплывая, будто призрак из небытия, неоновым голубым светом засиял лик Земли. По сигналам из Центра управления станция производила корректировку своего положения в пространстве. Процесс возврата на прежний курс продолжался ещё какое-то время, после чего всё прекратилось.

Махновский почесал затылок, привычным движением откидываясь назад в кресле. Его тут же развернуло, и если бы не специальный гибкий ремень, которым он заранее пристегнулся перед сеансом связи, то обратная кинетическая сила вытолкнула бы его прочь из сидения. Но космонавт не обратил особого внимания на невесомость, так как давно к ней привык, он легко ухватился за ближайшую стойку отсека, отстегнулся и поплыл доделывать начатую ещё утром с Ерохиным работу.

Здесь, в неформальной обстановке, оба космонавта называли друг друга обычными именами. Или по фамилиям. То же самое распространялось, кстати, и на всех обитателей станции, хотя для официального общения личные позывные каждого из многочисленных членов экипажа были нанесены в виде нашивок рядом с их именами на одежде.

'Интересно, сколько у нас уйдёт времени, чтобы облачиться в скафандры и первыми осмотреть повреждение?' - подумал Илья - Наверняка мы с Сергеем могли бы легко обставить других минут на десять, если не больше'.

- Сапсан-1, Сапсан-2, ответьте!

- Мы на связи, приём.

- Поступила инструкция для вас двоих - не выходить в космос. Предоставьте это кому-нибудь ещё, парни, вы и так уже нахватали дозу на пять лет вперёд. Поберегите здоровье.

Два космонавта переглянулись.

- Почему так? Всё ведь регламентировано.

- Это приказ. Распоряжение пришло сверху. Выполняйте. И, ребят, поменьше высовывайтесь там. Мы ретранслируем по земным каналам передачу в Хьюстон, они крайне заинтересовались последними событиями и пожелали иметь прямой видеодоступ к происходящему на орбите.

- Кажется, в ход вступает очередная шпионская игра, Илья - Ерохин вздохнул, отключил микрофон и усмехнулся. - Если в руководстве полётами решили, что выход в открытый космос может совершить любой из членов экипажа кроме нас, лично я не станут возражать.

- Тогда я сделаю ставку, что Оуэн со Стэндфордом запросятся туда первыми - высказал предположение Махновский, и хитро прищурился. Вот посмотришь, не пройдёт и пары минут - они наперегонки полезут в свои скорлупки.

Подмигнув друг другу, два космонавта, будто без слов поняли друг друга: 'Пускай, пускай янки идут вперёд - подумал Ерохин про себя, - надо ведь дать их ковбойскому самолюбию себя потешить'.

- Проверь-ка на всякий случай зарядку баллонов - попросил Сергея капитан. Но тихо, без суеты. Пока сидим здесь и никуда не идём. Хорошо? А то, мало ли, чего там наши дорогие соседи напортачат, как бы нам исправлять за ними не пришлось. В первый раз что ли?

- Вас понял, командир - Ерохин кашлянул в кулак, отстегнулся и отправился выполнять поручения в отсек, где находились их собственная 'одежда' для прогулок в космосе.


***


В то самое время, пока весь экипаж и работники ЦУПа наблюдали за последствиями сегодняшнего столкновения через изображение внешних камер, которые поочерёдно переключал Стэндфорд, Саманта Каннингем и командир американского экипажа Бенджамин Оуэн уже вовсю готовились к выходу в открытый космос. Необходимо было вплотную осмотреть повреждения, и более точно оценить степень аварии.

- Эй, смотри, Саманта, когда окажетесь вдвоём - не сильно-то любезничай с командиром. И не пытайся его соблазнить - бросил шутку в общий эфир Стэндфорд.

Юмор, похоже, оценили и в других отсеках станции, потому что отовсюду послышалось весёлое гоготание.

- Обещаю, Джо, что постараюсь держать себя в руках, к тому же, мы ведь с ним не в одном скафандре наружу идём - ответила молодая женщина-астронавт, чем вызвала повторный взрыв веселья и улюлюканья.

Передвигаться в полном снаряжении среди тесных коридоров станции - та ещё морока. Недаром отсеки, где хранятся 'космические костюмы' расположены недалеко от шлюзовых камер. Тем не менее, спустя уже несколько минут, когда все системы жизнеобеспечения и заряд реактивных ранцев были проверены, двум облачённым в защитную одежду людям помогли разместиться в шлюзе, закупорив за ними люк.

Страховали передвижение Оуэна и Каннингем французы и индус. В конце концов, когда американцы благополучно вышли в открытый осмос, все вернулись к своим делам, поглядывая на мониторы, где две фигуры астронавтов осторожно скользили вдоль корпуса станции, продвигаясь к месту удара.

- Ну, чего там видно? - Стэндфорд не мог удержать ужасного нетерпения, когда его коллеги подобрались, наконец, к поверженной конструкции, закружив вокруг неё, как пчёлы у огромного цветка.

После манипуляций с пультом на общий обзор добавились ещё два изображения с камер скафандров Бена и Саманты. Оуэн и Каннингем старательно всматривались в сторону, куда пришёлся удар, и это позволило всем членам экипажа иметь отличный обзор на мониторах. В какой-то момент Стэндфорд ощутил себя даже главнее тех, кто ползал сейчас за бортом станции, ведь в то время, как лица астронавтов были прикрыты щитками затемняющих фильтров, их внешние камеры, прикреплённые к шлемам, имели минимальное затенение на объективах - это позволило Джозефу вывести на экран достаточно светлую и чёткую картинку.

- Вот оно! Вы доползли! Здесь стоит осмотреться лучше - Стэндфорд чуть не воскликнул от волнения, и в коридорах притихшей станции его голос эхом разнёсся, ретранслируемый через динамики интеркома.

- Вот это был удар! Юн, ты видишь это?

- Ой! - Фанг Шан не смог удержать паяльники, который до сих пор сжимал в руке, и обжёг палец. Оторвать свой взгляд от монитора было непросто, хотя ещё минуту назад ничто, казалось, не могло отвлечь его от работы. Сегодня он планировал в срочном порядке отремонтировать несколько блоков памяти бортового компьютера, но утренние события внесли свои коррективы в распорядок дня.

То, что вдруг показалось на экране, могло удивить и нагнать тревоги на кого угодно: место, куда крепилась секция батарей, выглядело простреленным почти насквозь. Более того, остаток крепления энергетического блока держался буквально на честном слове, в то время, как провода и электрические кабели остались чудом не задеты.

- Мы здесь, будто после военных действий - с усмешкой сообщил Оуэн. Надо решить, что делать со стойкой. Оказывается хвалёный русский титан не такой уж прочный на поверку - съязвил он - вон какую дырку проделал в нём метеорит.

- Брось, Бен - тут же отреагировал Илья Махновский - если надо, пусть твои соотечественники пришлют сюда что-нибудь покрепче, если речь, конечно, не идёт о хвалёном техасском бренди. Расскажи лучше, что там за дыра слева, рядом с которой находятся канистры с топливом.

Камера сместилась, это Саманта Каннингем сменила положение, чтобы повернуть голову в направлении, куда указал командир российского экипажа.

- Бен прав, тут, будто кто-то из пушки пальнул! Всё разворочено! - воскликнула она.

Девушка подползла к рваному отверстию в обшивке, и её камера приблизилась ещё...

- Похоже, что какой-то обломок или камень пробил не только стойку опоры, но пролетел дальше, застряв среди баков - это произнёс уже Джохар Мохандас, который в эту минуту завис в том же отсеке, где теснился французский экипаж. Вместе с ними он смотрел на монитор, транслирующий изображение с камер американских астронавтов, пытаясь разобраться в увиденном. Отчего-то на один лишь миг его охватила тревога. Показалось очень странным, почему модуль номер 18B выдержал удар и не разгерметизировался. Индийский астронавт уже хотел сказать что-то о своих мыслях, но его опередил Фанг Шан.

- Секция 18B? - спросил тот, обращаясь к своему коллеге. Это ведь наша территория?

Паяльник космонавта был уже выключен, но отчего-то инженер всё равно сжимал его в своей руке, будто холодное оружие.

- Я поплыву туда, разведаю, что там и как.

Он оставил, наконец, все свои микросхемы в покое и двинулся вдоль коридоров искать нужный отсек.

Там, где он в конце концов оказался, темнел полумрак, лишь только светодиоды системных блоков перемигивались маленькими огоньками. Надсадно шумели вентиляторы обдува, а одна из крышек небольшого ящика, прикреплённого к стене, немного приоткрылась - как раз в том месте, где снаружи должна находиться повреждённая обшивка отсека.

Подплыв ближе, и опасливо протянув руку, космонавт зачем-то облизнув пересохшие губы, ему вдруг показалось странным, что здесь всё находилось в идеальной целостности и порядке. Волна непонятного страха прокатилась по спине. Осторожным движением Фанг Шан распахнул дверцу полностью и зачем-то отпрянул назад.

Внутри ящика оказалось пусто, никаких повреждений также не замечалось: просто бокс с оборудованием, ничего более.

'А что ты вообще хотел здесь увидеть? - спросил сам себя космонавт, усмехаясь над собственными страхами - Просто крышка отошла от удара, вот и всё'.

И в следующий же момент что-то коснулось его правого плеча, а боковой взгляд уловил движение некой извилистой штуковины, гибкой, будто змея.

Космонавт вздрогнул, резко развернулся и с облегчением выругался. Виновником его мимолётного испуга был всего лишь один из висевших в воздухе кабелей, который отошёл от своего крепления и колыхался в невесомости, словно щупальце осьминога.

'Фуф! - с облегчением выдохнул Фанг Шан. - Надо будет связать в жгуты те провода, которые висят как попало после демонтажа, а то вдруг ненароком зацепится кто-нибудь, потом попробуй, разберись, что и почему не работает'.

Осмотрев серверы, и мельком взглянув на экран диагностики, Фанг Шан стал прощупывать стены. Внешне всё выглядело абсолютно целым, компьютерные системы работали в штатном порядке, не вызывая беспокойств.

Включив прямую связь лишь с одним Юн Хэем, он сообщил, что не видит ничего необычного.

- А что с давлением и температурой?

- Сейчас посмотрю.

Фанг Шан вывел на маленький экран датчики. Давление пребывало в норме, а вот температура...

- Есть незначительное снижение в отсеке. Должно быть, сквозь повреждённую обшивку блока поступает холод снаружи, возможно даже нарушена циркуляция теплопроводящей жидкости - сказав это, он осмотрелся, словно принюхиваясь к чему-то. - Но если говорить по ощущениям, здесь и в самом деле слегка холодней, чем везде, хотя из-за нагрева серверов в этой секции обычно бывает прилично жарко.

- Тебя понял, возвращайся, Фанг.

Через пару минут по общему интеркому Юн Хэй доложил:

- Всему экипажу. В модуле 18В утечки воздуха не выявлено. Температура воздуха чуть ниже нормы, но она стабильна.

- Ну, вот и славно - вздохнул Паскаль Оберон, отплывая прочь от экрана - прям камень с души свалился. Пора продолжать работу, Ивон. Думаю, американцы осмотрят всё снаружи, и потом доложат о ситуации на Землю. Отверстие они, конечно же, обработают герметичным раствором и тогда температура внутри стабилизируется. Жизнь продолжается! Кстати, что там с нашей редиской?


***


- Получается, что-то большое пробило лишь часть внешней обшивки, застряв на полпути во внутренний отсек, чудом не вызвав серьёзную аварийную ситуацию? Скорее всего, титановая конструкция погасила удар и метеорит врезался в обшивку станции уже на излёте, не вызвав разгерметизации.

Сергей Ерохин был взволнован. Он до сих пор оставался на прямой связи с Оуэном и периодически спрашивал у того, какие повреждения ещё удалось обнаружить.

- Сложно будет достать тот осколок, Бен? - осторожно поинтересовался он.

- Пока неизвестно, что именно там застряло - голос американского астронавта слегка вибрировал и непонятно, то ли это помеха связи или сказывалось нервное напряжение - Сильно мешают искорёженные стойки и само место неудобное. Тут такой неудобный угол, к которому просто так не пролезть. Сейчас Саманта пытается добраться до пробоины, чтобы хоть краем глаза взглянуть на то, чем в нас так шарахнуло.

Те, кто оставался у мониторов, притихли в напряжённом молчании. Каждый осознавал, количество космического мусора на орбите Земли до сих пор оставалось довольно большим, и это невзирая на то, что в тридцатых годах были проведены около четырёх десятков автоматических экспедиций в рамках программы 'Космический невод'. Тогда несколько стран объединились под эгидой общей идеи для очистки околоземного пространства от наиболее опасных осколков техногенного происхождения, как крупных, так и относительно мелких.

Илья Махновский мог лишь следить за наружной трансляцией. не в силах повлиять на события, которые происходили там, за бортом станции и это его немного нервировало. Сидя в напряжении, космонавт смахивал со лба и висков капельки пота, постепенно собиравшиеся в небольшие прозрачные шарики.

- Вижу объект! - неожиданный возглас Саманты Каннингем прозвучал резко и взволнованно. - Сейчас попробую подсветить... И это не очень похоже на осколок спутника. Жаль, до отверстия сложно добраться, повреждённая конструкция батареи торчит вбок и закрывает обзор.

- Эх, Илья! Надо было нам самим туда идти! - немного разряжая обстановку, усмехнулся Ерохин. Он следил за экраном только в полглаза, одновременно производя на своём компьютере анализы астрономических наблюдений - Метеориты всегда были в цене, получили бы с тобой дополнительный гонорар за находку.

В следующий момент, когда камера Саманты приблизилась к отверстию в обшивке корабля, Сергей отвлёкся от клавиатуры и пододвинулся к монитору ближе, пробуя рассмотреть дыру. Обзору мешали фигуры в скафандрах, и это сильно раздражало. Он хотел, было сплюнуть от досады, но вовремя спохватился и просто сглотнул. Оставалось только ждать когда вся эта эпопея, наконец, закончится.

- Что-то не похоже это на метеорит - Джохар Мохандас теребил кончик своего носа, не отводя взгляда от вида с камеры. Его интерком был включен.

- Эй, - вдруг послышался возглас Саманты - эта штука имеет какую-то продолговатую форму, она... слишком правильная.

- Что ты видишь? Ты можешь это вытащить? - Это был уже голос Оуэна, который почти кричал в эфир. Он кружил вокруг напарницы, как пчела вокруг мёда, но ближе ему подступиться было сложно.

- Я пытаюсь...

- Будь осторожна с этой рваной дырой. Не повреди рукав скафандра.

- Да, сэр... вот, кажется, я могу его сдвинуть.

На экране показалось подсвеченное изображение дыры, в которой из-за просунутой туда руки в толстой перчатке ничего не было видно. Изображение постоянно мельтешило: Саманта поворачивалась то так, то эдак, насколько ей позволял неудобный костюм астронавта, однако не прекращала попыток вытащить застрявший предмет.

- Вот... ещё... эх - её дыхание было тяжёлым, будто девушка битый час карабкалась в гору по жаре.

- Позволь, попробую я - Оуэн не оставлял попыток помочь.

- Ты не пролезешь туда, Бен...

- Скажи, чем можно его подцепить?

Вот, я, кажется, держу эту штуку! - в эфире раздался возглас волнения и восторга, и его услышали все, включая всех обитателей 'Станции-2', а также работников Центра управления полётами, кто находились сейчас на Земле и внимательно следили за трансляцией с орбиты.

- ОК! Теперь осторожно достань его!

Когда подсветка камеры, закреплённая на шлеме, выхватила тот объект, который, медленно подталкивая за собой, вытащила из рваного отверстия Саманта Каннингем, все мгновенно притихли. Смолкли все голоса на борту, не было слышно ни реплик, ни команд с Земли, и только лишь негромкий гул приборов говорил о том, что время вовсе не остановилось, и что экипаж 'Станции-1' до сих пор летит по круговой орбите, находясь в сотнях километрах от поверхности родной планеты.


***


- Что это ещё за хреновина, чтоб меня разорвало! - первым опомнился Фанг Шан, выругавшись вначале на китайском, а потом опомнившись и сказав примерно тоже самое по-английски. При этом он тыкал пальцем в монитор, не сводя изумлённого взгляда с того, что там отображалось. Общая связь была включена, и его дрожащий голос услышали как на станции, так и в Центре управления.

- Мать честная... - Ерохин не знал, как реагировать на то, что он видел. В эту минуту он просто пялился на то, как в безвоздушном пространстве, зависнув в невесомости между парящими в метре друг от друга Бенджамином Оуэном и Самантой Каннигем, медленно вращался странный продолговатый предмет. Находка была примерно сантиметров пятьдесят-шестьдесят в длину и толщиной около двадцати. Медленно поворачиваясь в разные стороны, непонятная штуковина демонстрировала свои бока, отражая в них тусклый свет, шедший от Земли.

- Если это осколок какого-то спутника, тогда он очень странный - вновь послышался голос Саманты - на нем не видно никаких углублений или проводов. Он абсолютно ровный и овальный, как... артиллерийский снаряд.

- Говорит Хьюстон. Что там у вас? - Голос, бойко вещавший в интеркоме, принадлежал руководителю полётов отделения NASA Дэну МакКорнику. - Добавьте больше света, мы хотим лучше рассмотреть эту штуковину, прежде чем вы забросите её подальше в космос.

Шлемы двух американских астронавтов придвинулись ещё ближе к непонятному объекту. Стало заметно светлее, видимо те включили свои фонари на полную мощность.

- Оно похоже на здоровенный чёрный кабачок - задумчиво произнёс Паскаль Оберон, который уже не копался в своих грядках, а забросил работу с саженцами, и сейчас вместе со всеми наблюдал за тем, что происходило в открытом космосе. Ивон Полин примкнула к монитору рядом с коллегой, совершенно забыв про свои грязные ладони, которыми она ещё пару минут назад разгребала посадочный грунт в теплице.

- Земля - запросил Махновский, - как насчёт вариантов, чем бы это могло быть? Часть ракеты или оплавленный кусок минеральной породы?

Ответ из ЦУПа пришёл не сразу. Похоже, там долго совещались, не совсем понимая, как прокомментировать находку. Наконец, голос на другом конце связи зазвучал взволнованно и сбивчиво:

- Сколько кислорода в баллонах Оуэна и Каннигем? Необходимо, чтобы они подождали какое-то время и не заходили внутрь. Пусть пока придержат у себя эту находку. Нам тут нужно... посовещаться.


12 декабря 2046 года. Земля


- Валентин Николаевич, Вашингтон по официальной линии. Прямая связь - помощник отвлёк главного, который всё ещё горячо спорил с коллегами из-за последних событий на орбите.

Вначале в трубке послышались щелчки, но потом ровный голос произнёс:

- На ваш запрос передаём связь центру NASA. Мистер МакКорник на проводе.

- Привет, Дэн! - Рыльский постарался задать лёгкость тону общения, когда услышал в трубке голос старого знакомого - давай сразу к делу, старая лиса, потому что времени у нас не так уж много.

- Хеллоу, Валентин Николаевич! Рад слышать тебя! Согласен, времени в обрез. Наши астронавты всё ещё в открытом космосе, ждут наших с тобой решений. Есть какие-нибудь мысли по поводу того, что делать с этой штукой?

- Давай, сначала выкладывай, чего вы хотели бы предпринять, а потом уж я расскажу, что у нас надумали. Астронавты там сейчас ваши, им и все карты в руки, так сказать.

- Хорошо, хорошо, Валентин! Всё это очень странно, как нам кажется. По всем описаниям и предварительному мониторингу, находка не похожа на рукотворный земной объект. Не выглядит она ни как кусок спутника, ни как часть какого-то узла или прибора. Мы тут быстро прозондировали базу данных всевозможных космических аппаратов разных стран, но результат нулевой. Похоже на сильно оплавленный кусок чего-то, либо это...

- Либо что? Эта вещь создана не людьми? Ты это имеешь в виду, Дэн?

- Ох, не знаю. Надо попытаться взять образец на борт, либо всю эту штуку целиком. После доставки на Землю будем изучать более подробно. Что скажешь на это, Валентин?

Рыльский поморщился. Большинству в ЦУПе не нравилась идея тащить на станцию неизвестно что. Здесь кто-то уже высказал предположение о возможном внеземном техногенном происхождении находки, и поэтому результатов последствий, если эта штуковина окажется внутри жилых отсеков, нельзя предсказать.

- Мнения у нас разделились, Дэн. Одни предлагают зашвырнуть её подальше и забыть, но, если некоторые смелые предположения подтвердятся - этот... объект наоборот может оказаться открытием века. Боюсь, нам так или иначе придётся забрать эту штуку на Землю и тщательно изучить.

- Так-так! - в трубке послышался неровный смех МакКорника. - Но что бы сделал лично ты, Валентин, если бы решал один за всех?

- Не знаю... оставил бы в покое от греха подальше. Хотя, уверен, ваши астронавты всё равно не успокоятся и не выпустят эту находку из рук. Поэтому прошу, Дэн, пусть они не тащат её вот так, а запрячут в герметичный контейнер и ждут возвращения на Землю. После решим, что с ней делать.

- Вот это уже научный подход, Валентин! - МакКорник снова засмеялся - Я даже обещаю тебе, что здесь, на Земле мы изучим это совместными усилиями учёных тех стран, кто участвовал в нынешней экспедиции. По крайней мере, я буду обеими руками 'за'!

- Даже не знаю, наши правительства сейчас не в лучших отношениях, Дэн...

- Ой, да брось, Валентин, а когда мы были в лучших? Но мы ведь люди науки, нам нечего делить, не так ли!

- Это ещё как сказать, Дэн.

В ответ МакКорник снова рассмеялся своим хрипловатым смехом, но быстро притих.

- Послушай - Рыльский постарался вернуть разговор в нужное русло - в одной из наших секции имеется подходящий бокс. Это барокамерный модуль, который редко используется по назначению. Он великоват, конечно, и полностью в открытый космос не пролезет, потому что переходный отсек S6 устроен так, что внутренняя дверь в нём значительно шире, чем внешняя. Нужно умудриться поместить барокамеру туда, потом Оуэн и Каннингем затолкают находку внутрь и закупорят там. В самой барокамере есть режим абсолютной герметизации, да и материал у неё достаточно прочный, если что.

- Неплохая идея! Но ты очень Хитёр, Валентин. Предлагаешь отдать находку на вашу территорию, чтобы проще затем присвоить себе?

- Не шути так, Дэн. Ты же меня давно знаешь. Если по мне, так забирай её себе и не морочь мне голову. Мои переживания имеют отношение исключительно к людям. Тем, кто сейчас на станции.

На другом конце некоторое время молчали. Видимо, МакКорник какое-то время с кем-то совещался.

- Ладно, по рукам, Валентин Николаевич. Ты прав, безопасность экипажа - прежде всего. Будем хранить эту штуку в твоей барокамере. Детали обсудим по ходу.


12 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


- Эй, долго нам тут торчать? Почему молчит Земля? - Бенджамин Оуэн уже давно хотел вернуться в шлюз, так как двухчасовое нахождение в скафандре породило уже четвёртую волну клаустрофобии, которую астронавт хоть и сумел подавить усилием воли, но после неё всё равно оставался какой-то странный след неопределённости: 'А не объявят ли из-за нас с Самантой карантин, и не оставят ли снаружи... навсегда?'

Астронавт периодически вызывал в микрофон Стэндфорда, который сейчас уплыл в дальний отсек, чтобы провести сеанс связи с руководством NASA в ожидании необходимых инструкций. Наконец, голос напарника зазвучал в наушниках.

- Бен, Саманта, как вы там? Не надоело ещё быть наедине друг с другом?

- Не томи, Джо, мы тут запарились ждать возвращения в тёплые кроватки. Не хочешь поменяться с нами местами?

- Послушайте, только что прошло общее онлайн-совещание всех космических центров и экипажа 'Станции-2'. Ох, и наделали вы шуму, ребята. Похоже, быть вам знаменитыми!

- Лучше скажи, что решили делать дальше?

- Попробуем изучить вашу находку по месту, а потом, если всё будет нормально, заберём её на Землю.

- Значит, нам можно с ней возвращаться?

- Не торопитесь. У русских имеется герметичная камера, сейчас Махновский с Ерохиным как раз буксируют её к шлюзу, будем действовать осторожно, поместим эту штуковину туда, тщательно закупорим, и только тогда можно будет затащить на борт.

- Пусть поторопятся, Джо. Скажи им, что Саманта хочет пи-пи, запаса воздуха у нас почти не осталось...


***


- Давай, медленно толкай её сюда. Осторожней, не зацепи за край!

Илья придерживал объёмныый пластиковый бокс спереди, в то время, как Сергей Ерохин подталкивал тот сзади. Они вдвоём протащили барокамеру уже через добрых два десятка узких переборок и даже почти нигде не зацепили её краями. Поблёскивая полукруглой выпуклой крышкой, поворачиваясь то одним то другим боком, камера блестела в свете бортовых ламп. Почему-то сейчас она почти не казалась настолько громоздкой, как тогда, когда была прикреплена к полу в одном из научных отсеков. Тащить в невесомости её было не так сложно, как если бы пришлось это делать на Земле, но всё равно оба космонавта изрядно употели.

- Всё, приехали.

Следующий поворот, и они на месте. Осталось лишь развернуть непослушную конструкцию под определённым углом, чтобы она едва-едва вошла в шлюз.

Здесь их уже ожидали Джохар Мохандас, Паскаль Оберон и Юн Хэй. Впятером у них дело пошло немного быстрей, хотя любую вещь довольно трудно таскать даже в невесомости, если та имеет большую массу.

- Оуэн, Каннингем! Приготовьтесь, скоро ваша очередь. Мы уже затащили камеру в шлюзовой отсек.

Когда переборка за втиснутой капсулой закрылась, и давление стало сравниваться с наружным, все с волнением приготовились встречать таинственную находку на борту.

- Послушайте - продолжал инструктировать американцев Махновский - постарайтесь сделать всё как можно быстрей. Вам придётся затолкать этот цилиндр внутрь и закупорить камеру на герметичный замок. Далее, в штатном порядке ваши скафандры обработает дезинфицирующий раствор, и только после этого вы ступите на борт.

- Вас поняли. Сделаем в лучшем виде.

Но за один раз разместиться в шлюзе двум людям вместе с громоздким боксом оказалось проблематично.

- Вот же гадость! Мы не помещаемся! - раздосадовано бросил в эфир Оуэн. - Даже поодиночке не влезаем!

- Ничего Бен, побудете там ещё немного наедине, запустим вас после того, как примем груз.

- Хорошо, только не забудьте про нас! - недобро пошутила Каннингем.

- Да брось, Саманта - съязвил Паскаль Оберон - разве вам там двоим скучно? А как насчёт фразы, когда за милым хоть на край света? Мне кажется, это как раз такой случай!

- Вернусь, прибью тебя! - не выдержала девушка. Похоже, шутки про их с командиром несуществующие отношения ей уже изрядно надоели.

Дальнейшая процедура перехода прошла без лишнего шума и слов, но поволноваться всё равно немного пришлось.

Когда через несколько минут крышку люка открыли, все разом принялись затаскивать капсулу с помещённым внутрь странным космическим объектом, освобождая место в шлюзе для Оуэна и Каннингем, запаса воздуха у которых оставалось буквально на пару минут.

- Транспортируем бокс на прежнее место. Пусть стоит там, пока не решим, что дальше делать. Бен, Саманта, впускаем вас!

Заработала система дезинфекции, вскоре люк зашипел и открылся. Все спокойно вздохнули, когда американцы благополучно выплыли из шлюза внутрь станции, кто-то стал тут же помогать им расстёгивать шлемы и скафандры.

- Наконец-то дома - вид Оуэна и Каннингем, которых только что освободили от громоздких костюмов, был уставшим и измученным.

- Эй, голубки, похоже, вы не теряли даром времени. Знаешь, Бен, после всего, что там между вами было, ты теперь просто обязан будешь...

- Уймись, Паскаль, ты невыносим! - девушка подняла недобрый взгляд и надумала, было пульнуть во француза чем-нибудь тяжёлым, но решила не рисковать, чтобы не расколошматить чего-нибудь из дорогого оборудования станции. К тому же она безумно устала и чувствовала себя разбитой.

- Чур, я в душ первая - устало произнесла она, когда Оберон, видимо не очень желая попасть под её горячую руку, бегло ретировался прочь из отсека,.

- Я не возражаю, дорогуша - Бенджамин Оуэн пожал плечами, и устало улыбнулся - дамы вперёд.


13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


В эту ночь сон как-то совсем не шёл к Сергею Ерохину. Он часто просыпался, оглядывался по сторонам, не совсем понимая, где находится. Это было странное ощущение для космонавта, который вот уже третий месяц находится на орбите и вроде бы должен привыкнуть к здешним условиям обитания.

Сергей взглянул в соседнее крыло отсека. Командир экипажа спокойно почивал на его привычном месте, закутавшись в плед. Тусклый свет ламп освещал выход в коридор, за которым простирался такой же полумрак, как и везде в эти часы на станции.

Времени от начала 'ночи' прошло совсем немного, и космонавт вновь постарался заснуть. Но когда в очередной раз пришлось проснуться от тревожного сновидения, Сергей оставил свой спальник, выплыл из отсека, взял полотенце и направился в сторону центрифуги, где располагалась беговая дорожка.

Здесь, в сердце станции можно было ненадолго ощутить нормальную земную гравитацию. Космонавт частенько скучал по ней и всегда, как только выпадала свободная минута, направлялся в спортзал, затем аккуратно перебирался на полотно огромного кольца и совершал пробежку по длинному замкнутому кругу, обычно не ведя подсчёта километражу.

'Как белка в колесе. Мы все здесь, как белки в колесе' - эта мысль постоянно накатывалась в минуты физических занятий, но Сергей не прогонял её прочь, потому что белки были нормальными живыми существами и обитали на Земле. А что ещё нужно космонавту, чтобы не потерять связь с домом, если не размышлять о различных формах жизни, например?

Он пробежал приблизительно двадцать кругов и изрядно запыхался, потому что в сумме это было не так уж мало. Часы показывали почти пять утра, до общего подъёма оставалось ещё несколько часов.

Добравшись до душевой, Сергей стал стягивать с себя вспотевшую лёгкую одежду, чтобы затолкать её в стиральный бокс. Здесь на станции вместо большого количества драгоценной воды для стирки использовался озон и интенсивная обработка паром. После этого одежда пропитывается дезодорирующим аэрозолем и её заново можно было одеть к следующей тренировке.

Плавая в воздухе наполовину оголённым, готовясь зайти под живительные струи воды, Ерохин вдруг услышал некий посторонний звук. Ему показалось, что кто-то периодически ударяет чем-то тупым по одной из перегородок станции, но откуда именно исходит стук, не было понятно.

'Или мне просто показалось, либо это откуда-то из секции С11. А может дальше, там, где начинается ближайшее разветвление на боковые отсеки?'

Он замер и прислушался. Почти минуту не было слышно ничего, и Сергей уже надавил на ручку, открывающую душевой модуль, когда звук повторился.

'Наверное кто-то проснулся и занялся делом, а я всполошился - подумал он, - интересно, кто бы это мог быть в такую рань?'

Однако в душ он всё-таки залез, уж очень хотелось смыть с себя усталость после пробежки. Заснуть он сегодня уже всё равно не сможет, поэтому выяснить, кому там ещё не спится, придётся чуть позже.

Спустя пятнадцать минут, когда чистый и свежий Ерохин покидал душевой бокс, ему на пути встретился взволнованный Махновский.

- Срочно собираем экипаж.

- Что-то случилось?

- Да, эта штуковина из барокамеры - она исчезла, - взволнованно проговорил командир экипажа, подлетая к пульту внутренней связи.

Пока Илья подключал микрофоны и будил персонал, Сергей быстро проплыл в сторону отсека, где располагался прикреплённый к стене пластиковый модуль, который они вчера тягали от шлюза и обратно.

Немного с опаской заглянув под стеклянный купол, космонавт и вправду ничего не обнаружил. Чувство незримой и пока ещё плохо ощутимой опасности слабым, но холодным ветерком дунуло ему в лицо.

- Что за дьявольщина - вслух пробормотал он и вздрогнул, когда в боковом коридоре мелькнул силуэт командира.

Слушая краем уха, как Илья громко вещает побудку ещё спящему экипажу, Ерохин вновь осторожно придвинул лицо к барокамерному модулю. Осмотрев его с разных сторон, он не обнаружил отверстий или трещин. Крышка капсулы по-прежнему прочно закрыта, но продолговатого чёрного предмета под ней почему-то нет. Стекло покрывало лишь верхнюю часть камеры, а что находилось глубже, невозможно было разглядеть.

'Как она могла выбраться, если всё закрыто и нет никаких явных отверстий?'

Сергей заглянул под крышку сбоку, где находилось пространство в нижней части капсулы, и ему показалось, там шевельнулось что-то подвижное и тёмное.

В следующий миг какая-то большая клякса распрямилась, словно пружина и ударилась изнутри всем своим весом в купол, нацелившись прямо в лицо космонавта. Раздался глухой звук, будто кто-то стукнул тупым предметом по стене...

От неожидонности Ерохин отпрянул и инстинктивно дёрнулся назад. Его развернуло и закрутило в воздухе. Он даже не сразу сообразил, за что можно зацепиться, чтобы выровнять положение своего тела и запаниковал.

- Командар! Она живая! Оно... живое и двигается! - его крик наполнил тревожным шумом всё вокруг. Почти сразу же, только что разбуженные обитатели станции заспешили в российский сегмент, чтобы убедиться, что беспокойство не напрасно.


13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


- Так, первым делом прошу никого не паниковать! - проговорил Махновский, обводя всех суровым взглядом.

- Что? Что случилось? - послышались возбуждённые голоса членов экипажа.

- Случилось то, что сами того не ведая, мы принесли на борт какое-то неизвестное существо. Сейчас оно активизировалось и пытается выбраться из своего заточения.

- Существо? Но как? Как такое возможно?

- Что и как, мы будем выяснять потом. А пока жизненно важных вопросов для нас всего два - Махновский был неумолим и никому не позволял вплотную приближаться к барокамере, где раздавались равномерные стуки, и откуда неизвестный организм яростно пытался выбраться наружу. - У нас нет времени выяснять, насколько может быть опасна эта штука. Главное сейчас, это понять, сколько минут или часов понадобится этому существу, чтобы выбраться из бокса наружу. Лично я предлагаю не искушать судьбу и срочно от него избавиться, чтобы обезопасить экипаж!

- Всё верно, Илья, - Оуэн задумчиво потирал подбородок. Взгляд астронавта уже не блуждал, сон с его лица как рукой сняло, и в дело вступила разумное толкование происходящего - Нельзя подвергать 'Станцию-2' опасности биологического заражения. Сделаем это немедленно, но кому-то надо срочно связаться с Землей.

- Согласен - вставил своё слово Мохандес. - Лично я готов одеться в скафандр и в одиночку вышвырнуть эту штуковину за борт.

Примерно так же были настроены все остальные члены большой команды, но Ивон Полин попробовала высказаться более рационально:

- Послушайте, да вы только осознайте тот факт - она кивнула в сторону барокамеры, - мы так давно искали возможность встретить следы жизни за пределами Земли, и вот такая удача выпала именно нам. Мы вплотную подошли к открытию, равного которому не было за всю историю человечества! Неужели мы вот так просто вытолкнем это существо обратно в космос, позволив ему погибнуть?

- Нет-нет! Раз эта штука прилетела снаружи, - хором раздались голоса членов экипажа, - то уж точно не пропадёт в вакууме, - неизвестно, сколько времени она проторчала там - может годы, а может столетия, - и вот, пожалуйста - теперь она жива живёхонька!

- Я согласен с большинством, но охотно поддержал бы вас, мадемуазель Полин, опасливо вставил своё слово Фанг Шан, но Махновский и Оуэн правы. Мы пока не знаем намерений этой... 'кляксы'. Неизвестно, как она поведёт себя, если вылезет оттуда... Ого! Кажется, эта штука всерьёз взялась за дело!

Раздалось ещё несколько стуков подряд. Неизвестная субстанция явно не желала сидеть взаперти. После серии ударов Юн Хэй вздрогнул и покосился на стекло бокса. Сейчас он находился ближе всех к барокамере. Космонавт оттолкнулся от стены и медленно подплыл ближе. То, что он вдруг увидел, заставило его привлечь всеобщее внимание:

- Эта камера долго не продержится! Смотрите, изнутри уже полно царапин, скоро стекло треснет!

Однако долго пялится на 'кляксу', которая рвалась наружу из-под стеклянного колпака экипажу не пришлось. По интеркому раздался возглас Ерохина:

- Есть связь с Землёй! Перевожу интерком на общее вещание.

- Что там у вас стряслось, ответьте? 'Станция-2', приём! - в один голос наперебой слышались разные голоса из Центра Управления полётами. В конце концов, первым заговорил Рыльский, который взял на себя инициативу вести диалог, и тогда Илья от лица всего экипажа вкратце обрисовал ситуацию.

Когда он закончил, на том конце началось что-то вроде короткого совещания. Затем пришёл первый вопрос:

- Есть ли какие-то предположения, что повлияло на пробуждение 'пришельца'?

- Мы пока не знаем - Высказал предположение Паскаль Оберон. - Возможно, оно оттаяло после холодного вакуума, либо всему причиной явилась воздушная среда.

- Верно, других вариантов пока просто нет - подтвердил Фанг Шан.

- Тогда надо попробовать проделать и то и другое в обратном порядке, чтобы снова обездвижить это существо. Что если сначала откачать воздух из барокамеры и посмотреть, не заснёт ли организм снова. А если это не поможет, тогда заморозить его, опустив температуру до наружного уровня.

- Неужели вы всё ещё хотите забрать этот организм на Землю? - глаза Саманты Каннингем сделались круглыми. Она сжала, а потом разжала свои маленькие кулачки и с возмущением добавила - Но ведь никто пока не знает, насколько может быть опасной эта штука!

- Боюсь, у нас мало времени на все эти эксперименты - задумчиво проговорил Сергей Ерохин - смотрите, стекло изнутри уже стало матовым от порезов и царапин, 'пришелец' с завидным усердием пробует его на прочность. Остаётся лишь возможность как можно быстрее вытолкать эту штуку за борт корабля.

- И как ты собираешься это делать? Вместе с барокамерой? Она ведь не пролезет в наружное отверстие шлюза!

- Смотрите! Что это? - Крик Юн Хэя заставил головы членов экипажа быстро повернуться - Она трескается!

- 'Сапсан-2'!

- Да, командар - Сергей Ерохин на секунду оторопел, потому что Илья назвал его позывным, чего давно не случалось.

- Слушай внимательно! В дальнем отсеке С-1 в боксе с инструментами есть баллон с жидким азотом. Пулей туда и давай его сюда как можно быстрее! Попробуем заморозить эту гадость!

- Внимание всем на Станции-2! - голос из ЦУПа прозвучал громко и тревожно - Нужно срочно изолировать барокамеру хотя бы отчасти. Пока есть время, тащите эту штуку в шлюз и заприте там хорошенько. Так вы обезопасите себя от возможной биологической угрозы. Что с пришельцем делать дальше, будем думать потом. А сейчас поторопитесь!

- Всем членам экипажа рекомендуется укрыться, закупорить доступы к своим отсекам и там дожидаться конца операции - Оуэн стал буквально выталкивать всех подряд в боковые коридоры. Он попробовал запросить Стэндфорда, но тот словно пропал. - Будем держать друг друга в курсе дел, поддерживая связь по интеркому!

- Юн, Паскаль, нужна ваша помощь! - Махновский первым стал отщёлкивать зажимы, которыми барокамера крепилась к стене отсека.

Втроем они полностью отцепили капсулу и в ускоренном темпе потянули её привычной дорогой назад. Илья был впереди и направлял движение бокса. Он хорошо помнил все углы и повороты, поэтому доставка груза в этот раз обещала занять гораздо меньше времени, чем вчера. Втроём у них уйдёт всего каких-то пять минут, чтобы успеть добраться до спасительного шлюза.

По ходу Илья бросал короткие ругательства всякий раз, когда барокамера стукалась об очередную переборку, что и без того добавляло нервного напряжения всем, кто тащил эту неповоротливую ношу.

'Бум, бум!' - 'клякса' была неутомима. Илье даже показалось, та будто понимала, что ей снова уготована роль оказаться выброшенной в черноту холодного и неприветливого космоса, и поэтому она всячески противилась предстоящей участи.

- Командир, я не вижу баллона. Его здесь нет - раздавшийся в наушнике голос Ерохина был раздражён.

Илья негромко выругался, но так, чтобы Сергей его услышал. Запас жидкого азота находиться совсем в другом месте, и командир хорошо об этом знал. Его маленький план состоял в том, чтобы отослать помощника в противоположный конец станции, потому что кто-то из них должен был сейчас находиться подальше отсюда. Он не был уверен, что они успеют вовремя...

'Крак!' - после очередного удара изнутри послышался совсем другой, надломленный звук. Он прозвучал громко, как выстрел. До шлюза оставалось не так много, когда трое из тех, кто тащили барокамеру, с тревогой в глазах увидели, как по стеклянному куполу побежали трещины.

- Скорее! - крикнул Паскаль Оберон - эта штука сейчас прорвётся наружу!

Илья сделал резкое движение и неудачно ударился спиной об одну из боковых стоек. От неожиданности он выпустил из рук угол своей ноши и вместо того, чтобы вписаться в поворот, больно стукнулся всем телом о твёрдую переборку. Барокамера со всего размаха врезалась ему в грудь, и космонавту показалось, что у него из глаз выбило искры. В тот же самый миг крышка из толстого органического стекла раскололась, разлетевшись по сторонам в фейерверке прозрачных осколков.

То, что случилось дальше, можно описать, как пассивную панику. Все трое выпустили капсулу из рук, и она завертелась в проходе, то и дело глухо ударяясь о борта жилого отсека. 'Клякса', словно живой комок слизи, выплыла наружу и несколько коротких мгновений висела в невесомости, ничего не предпринимая. Существо не спешило, будто разглядывало лица тех, кто неотрывно смотрел на неё. Её бесформенное тело слегка блестело, будто покрытое влагой, переливаясь тусклыми крапинками на чёрных боках.

- Все назад! - Голос Махновского был хриплый, но Юн Хэй и Оберон и так его услышали. Взбрыкнув в воздухе ногами, француз первым уцепился за угол и что есть духу, ринулся в ближайший пролёт коридора.

Илья не спешил, потому что знал, ему не успеть скрыться. Он будто почувствовал, что существо смотрит именно на него, и теперь просто наблюдал, как неизвестная субстанция, принимая разную форму, двинулась в его сторону. Инстинктивно космонавт отпрянул назад. Почувствовав что оказался зажатым в углу, и понимая, что дальше ему не уплыть, он во все глаза уставился на пришельца, пытаясь понять, что тот станет делать.

- Привет - его голос прозвучал нетвёрдо, но это было самое максимальное, что он мог произнести в этот момент, потому что страх сковал его.

Клякса раздумывала недолго. Она выпустила небольшой отросток, зацепилась за стену, и притянула себя к ней. Затем, оттолкнулась и молниеносно ринулась в сторону лица Махновского.

Вскрикнуть Илья не успел. Существо обволокло всё его голову чем-то липким, вроде паутины, и ему вдруг невозможно стало дышать.

В голове космонавта почему-то возникла досадная мысль о том, что контакт не удался. После этого наступила тьма...

- Внимание всему экипажу! Запереться в отсеках и не выходить! Это существо опасно, оно атаковало Махновского! - голос французского астронавта громко зазвучал эхом по всем отсекам. Так громко он не кричал, наверное, никогда в жизни. Паскаль буквально летел в сторону секции номер М19, где к стыковочному шлюзу был причален один из спускаемых модулей.

- Сюда! - Голос Ивон Полин раздался прямо по курсу - я держу шлюз! Скорее!

Затормозить в воздухе гораздо труднее, чем в воде, на это ушли драгоценные секунды. Когда Паскаль почти добрался до вожделенного люка, в глазах показавшейся в проходе девушки внезапно промелькнул ужас. Она вдруг резко захлопнула проход прямо перед носом астронавта, а её лицо за круглым иллюминатором в один миг сделалось бледным, как мел.

- Открой, Ивон! Ты что творишь!

Девушка не могла оторвать взгляда от того, на что в этот миг смотрела. При этом она медленно мотала головой из стороны в сторону, а её испуганный взгляд был направлен не на своего коллегу, а куда-то за его спину.

Кажется, тот всё понял и прекратил попытки открыть дверь. Французский астронавт медленно развернулся и поднял глаза.

Чёрная клякса была прямо позади него, и в последний миг перед тем как погибнуть, он успел подумать лишь о том, что если бы Ивон промедлила хотя бы на секунду, тварь была бы уже за дверью её отсека.

Крик застрял в горле девушки, когда она, примкнув к маленькому окошку, смотрела на то, как чёрная липкая субстанция обволакивает голову её напарника. Несколько судорожных движений и Паскаль окончательно затих.

Когда со следующей жертвой было покончено, 'клякса' быстро отцепилась от лица уже мёртвого человека и мгновенно бросилась в сторону окна, отделявшего её от следующей добычи. Девушка вскрикнула и отскочила прочь. Похоже, надёжное кварцевое стекло толстого люка было пришельцу не по зубам, иначе страшная участь ждала бы её тоже.

- Боже, что это ещё за тварь? - завизжала Ивон что есть мочи, поразившись тому, насколько громким может быть её собственный голос в минуту опасности.

'Эта и есть та штука, которая была в коконе? - девушка лихорадочно пыталась соображать - В том самом, который вчера занесли на борт станции Бен и Саманта? Что успел крикнуть Паскаль в эфир? Это существо напало на Махновского?'

Ивон плохо соображала, мысли путались. Астронавт поняла только одно - сначала эта жуткая тварь напала на Илью, а затем настигла Паскаля. Чувство внезапной вины нахлынуло на девушку, но тут же она поняла: 'Если эта штука уже убила одного или двоих из нас, то вряд ли остановится! Нужно срочно спасаться отсюда!'

Она снова осторожно подплыла к окошку и опасливо выглянула наружу, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. 'Кляксе' до неё просто так не добраться, сейчас она была изолирована от чужеродного вторжения, но что с остальными? Надо срочно связаться с командой и рассказать, какой страшной смертью погиб Паскаль.

Нахлынувшая волна истерики не помешала девушке удержать себя в руках. Вздрагивая от ужаса и возбуждения, одновременно всхлипывая и растирая слёзы, Ивон направила свои непослушные пальцы к клавиатуре интеркома, пробуя включить микрофоны и динамики.


13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


- Успокойся, прошу тебя! - Голос Оуэна был ровным, хотя и немного возбуждённым - расскажи ещё раз, что ты видела? Что это вообще такое было? Зачем Паскаль кричал, чтобы мы спрятались? Ты уверена, что он погиб?

Бен не видел, что происходило после того, как раскололся барокамерный бокс, лишь внезапно возникший хаос из бессвязной какофонии звуков в эфире интеркома, перекрываемый криком Паскаля заставил его вместе с Самантой пулей лететь как можно дальше оттуда. Они оба понимали лишь то, что происходит нечто ужасное и стремительное, и только чувство самосохранения позволило им осознать опасность, грозящую гибелью всему экипажу.

- Я... не знаю - бормотала француженка, всхлипывая - Он до сих пор там, за дверью. На его лице какая-то серая масса.

- Что за серая масса? На что она похожа?

- Не знаю, эта штука осталась после того, как тварь напала на него и удушила.

-Опиши подробней, Ивон, это важно!

Но девушка никак не могла успокоиться. Её била дрожь, голос был бессвязный, она раз за разом бездумно бормотала, повторяя слова о том ужасном происшествии, свидетелем которого была.

- Постой, Бен - это послышался в эфире уже голос Саманты Каннингем - Оставь на время свои вопросы, дай ей немного успокоиться.

Когда Француженка немного пришла в себя, то добавила:

- Это было что-то вроде бесформенной кляксы. Потом эта штука отлипла от лица Паскаля и исчезла. Он не двигается, и по внешним признакам уже не живой. Эта тварь, она... просто прыгнула ему на лицо и удушила.

- Где теперь эта 'клякса'? Куда она исчезла?

- Я не видела её с тех пор, как всё случилось. Мне страшно, Бен...

- Ты славная девочка, Ивон - снова заговорил Оуэн. На сей раз он постарался быть более спокойным и не кричал в эфир. - Не глупи, тебе нечего бояться, потому что позади тебя, к одному из шлюзов пришвартован спускаемый аппарат. В любом случае, ты надёжно закупорена в своём отсеке и всегда спокойно сможешь улететь на Землю. Что касается нас, то нам с Самантой повезло меньше.

- Эй, а что у вас там? Где вы находитесь? И кто-нибудь ещё меня слышит? - это был голос Фанг Шана, который тоже внезапно вышел на связь с теми, кто находился в эфире.

- Ты где, Фанг? Послушай, где бы ты не был, запрись и не выходи! Эта штука, которую мы втащили на борт... она вырвалась. Оберон погиб, это может подтвердить Ивон. Про остальных не знаю, но там оставались ещё двое - Махновский и Юн Хэй. Пока неизвестно, что с ними.

- Я в безопасности, но моё положение не очень. Здесь заперто, но отсек очень маленький. А где вы, Бен? - повторил китаец свой вопрос.

- Мы не успели добраться до своих основных помещений, закрыли себя между складским модулем и центральной развилкой Х1 - тут же ответил Оуэн - Если это существо умеет быстро перемещаться, как говорит Ивон, то выбраться отсюда и далеко уйти нам просто так не удастся.

- Но как долго нам сидеть по своим норам? Может, стоит выйти?

- Не вздумайте! - Крикнула Ивон Полин - Эта тварь очень быстрая. Она догонит и убьёт вас в три прыжка.

- Расскажи, что ты ещё заметила? - обратился Фанг Шан к француженке - сейчас нам не помешает любая информация.

- Я... не знаю - голос девушки дрожал. Было очевидно, что она находится на грани нервного срыва - Эта штука... она скачет, как лягушка, отталкиваясь от стен. Не уверена, но эта гадость, похоже, обладает зрением, потому что она бросилась на окно, через которое я наблюдала за её... нападением на Паскаля.

Ивон опять заплакала, подбородок её затрясся, голос стал неразборчивым.

- Постарайся взять себя в руки и помни, что ты в полной безопасности. Что ещё ты видела?

- Не знаю, - залепетала девушка сдавленным голосом - возможно, эта тварь ориентируется на тепло, движение или на звук. То, как быстро она перемещается по коридорам, говорит о том, что эта 'клякса' не слепая и точно знает, чего хочет.

- Я не совсем уверен, но, похоже, этот пришелец вознамерился всех передушить - внезапно раздался баритон Мохендеса, который подключился к общей связи, - и то, что он имеет такую большую скорость передвижения, сильно усложняет нам жизнь.

- Ты где, Джохар? - послышались наперебой вопросы к индусу - Далеко от тебя до ближайшего челнока?

- Я застрял в спортзале, закупорив центрифугу с обеих сторон. Пока нет никаких планов насчёт того, куда двигать дальше, сижу тут, как селёдка в банке, не рискуя высунуться.

- Если там у тебя всё в порядке, затихни и ничего пока не предпринимай - сказал Фанг Шан. - Надо придумать, как нам всем пробраться к спасательным челнокам, не встретив на пути эту жуткую штуку, которая удушила Паскаля. Хорошо бы и тебя забрать поближе к жилым модулям, но пока это небезопасно.

После коротких диалогов, где каждый постарался высказать своё мнение о происходящем, индус задал вопрос о тех членах экипажа, кто не был сейчас на связи интеркома, обеспокоившись их судьбой.

- Где Юн Хэй? Где Ерохин и Стэндфорд? Я успел заметить, как сначала это существо атаковало Махновского, а потом, судя по словам Ивон, погналось за Обероном. Там же находился Юн Хэй. Они втроём волокли тот контейнер в шлюз, а, значит, тварь могла напасть и на китайца тоже!

- Махновский погиб?

- А разве Юн Хэй не успел скрыться?

- Не будем загадывать и делать предварительные выводы - произнесла Саманта Каннингем, - пока не будет подтверждения об их смертях, будем полагать, что остальные из нас целы и невредимы.

- Постойте, я слышу какое-то тихое скрежетание! - снова заговорила Ивон Полин. Голос её вдруг задрожал.

Все тревожно притихли. По удалённой связи было сложно определить какие-то ещё звуки кроме тех, что люди произносили непосредственно в микрофон. Не услышав ничего подозрительного, Оуэн постарался подбодрить француженку:

- Это всё нервы. Брось, детка, расслабься.

Потом, обращаясь уже ко всем, Бен поинтересовался:

- Сколько всего спасательных модулей пришвартовано к станции?

- Четыре - секунду подумав, в один голос ответили Мохандес и Фанг Шан.

- Это повышает наши шансы без проблем добраться до ближайших из них и улететь к чёртовой матери отсюда - воскликнул Оуэн.

- Нет, это плохая идея, Бен! - заявила Самана. - Люки на некоторых из них открыты. Где гарантия, что эта зараза не пробралась уже в каждый из них и не обосновалась там.

- Сразу во всех она ведь не может быть!

- Почему? А вдруг эта тварь умеет разделяться! Мы ведь ничего не знаем про неё, что это вообще такое, и откуда оно родом.

Пятеро астронавтов заспорили, но, в конце концов, решено было кому-нибудь попробовать добраться до пункта связи и доложить о ситуации на Землю, ведь предыдущий канал трансляции прервался ещё до того, как началась экстренная транспортировка барокамеры к шлюзу. В любом случае, во всех Центрах комических полётов должны узнать, что здесь творится.

- Эй, кто тут есть... в эфире! - внезапно раздалось в наушниках экипажа.

Появившийся в интеркоме голос Ерохина узнали все. Звук периодически прерывался, но разобрать слова было можно - У меня микрофон бар...хлит, ответьте!

- Сергей, ты где находишься? Как у тебя дела? В каком ты отсеке? - посыпались возбуждённые голоса выживших астронавтов.

- Я в большом вертикальном российском сегменте, заперся здесь, как только поступил сигнал опасности.

- Ну, вот, хоть кто-то из нас успел сделать всё, как надо - проговорил негромко Фанг Шан.

Между тем Ерохин продолжал:

- Незадолго перед тем, как клякса выбралась наружу, Илья отправил меня сюда и приказал найти жидкий азот, чтобы попробовать заморозить пришельца. Подозреваю, что ещё тогда он понял, что нам грозит опасность, и отослал меня с глаз долой. Кстати, что с ним? Я не слышу его в эфире.

Повисла тишина. Никто не произнёс ни слова.

Тогда вышедший в эфир российский космонавт поведал о том, как безуспешно провозился с поисками баллона, а потом услышал крики и сбивчивые переговоры в эфире.

- Я сразу понял, что это не шутка, и забаррикадировал шлюз, ведущий в коридор с развилкой Х-4. На нашем командном центре есть пульт внешней связи. Как только появится возможность, я сразу же запрошу разговор с ЦУПом, надо лишь подождать выхода из слепой зоны.

- Сергей, мы думаем, что Махновский стал первой жертвой пришельца - негромко сказала Саманта. Именно на него она набросилась в первую очередь

- Илья... он погиб? - факт этого события потряс Сергея. Не хотелось верить, что это так.

- Да, он был там, когда раскололось стекло капсулы - негромко пробормотал Оуэн, - похоже, эта штука уже убила двоих...

- Послушайте, - снова заговорил Ерохин, когда прошла первая волна шока - здесь у меня некоторые перебои с электроникой. Оборудование ведёт себя очень странно.

- Но должно быть всё исправно - проворчал Фанг Шан - В чём именно проблемы?

- На пульт передаётся изображение с камер, расставленных по всей станции - ответил русский космонавт. - Некоторые я смог подключить, но остальные барахлят.

- Возможно, это произошло в результате аварии на солнечном блоке - предположил Фанг Шан.

У меня другое предположение. Не посчитайте это бредом...

- Что именно ты заметил, Сергей?

- Я видел как в нескольких отсеках, где заметил движение того самого существа, появлялся какой-то странный налёт на стенах и проводке. Почему-то именно из этих отсеков поступает искажённый сигнал с камер, и я уверен - это неспроста.

- Этого ещё не хватало - проворчал Мохандес.

- Чёртова тварь... - Фанг Шан с сожалением вздохнул, - этот троянский конь передушит нас, как цыплят, если мы ничего не предпримем.

В эфире интеркома возникла короткая паника, испуганные обитатели станции принялись обсуждать происходящее. Мохандес оказался одним из тех, кто пытался сохранить хладнокровие.

- Ты сейчас в каком отсеке? С1? - вопрос индуса прозвучал, скорее, как утверждение - Можешь потом, когда выйдем из слепой зоны, сделать так, чтобы в земном Центре управления могли слышать нас, а мы их?

- Попробую - послышалось шелестение и клацанье, это Сергей застучал по пульту, пытаясь дрожащими пальцами настроить аппаратуру связи. - Кажется, есть контакт!


***


В стене снова что-то зашуршало. Ивон Полин вздрогнула, потому что в тишине отсека неожиданный скребущий звук прозвучал резко и пугающе.

'Не будь дурочкой - успокаивала она себя - Все люки перекрыты, эта мерзкая 'клякса' сюда ни за что не пролезет'.

Астронавт поёжилась и ещё раз посмотрела в иллюминатор, отделявший её от внешнего коридора. Она боялась, что опять увидит плавающее посиневшее тело своего коллеги, но то куда-то исчезло. Шорохи вроде бы прекратились, и девушка позволила себе немного расслабиться, чтобы поразмыслить.

'А что если эта тварь уволокла труп и что-то с ним делает? - Ивон поёжилась, представив себе жуткую картину поедания пришельцем трупа Оберона. - Есть ли шанс, что другие астронавты смогут добраться до других спасательных модулей, не преследуемые по пятам, как это произошло с Паскалем? Что там Ерохин говорил про жидкий азот? А если и вправду попытаться заморозить это существо и выбросить наружу?'

Девушка оглянулась в дальний конец жилого отсека, где тремя секциями дальше находился крайний шлюз. У неё возникло дикое желание броситься туда, сесть в спускаемый аппарат, и на всех скоростях лететь отсюда прочь, куда глаза глядят.

'Только без паники, детка. Чему тебя учили в центре подготовки? Нельзя бросать товарищей по несчастью. Нужно подождать и подумать, как им помочь'.

Внезапный громкий шорох вновь повторился. Ивон сосредоточила взгляд на том месте, откуда по её предположению издавался звук. Один из толстых проводов, который висел под потолком, внезапно изогнулся и пришёл в движение.

Ивон отпрянула вглубь отсека. Волосы на её голове зашевелились. Она схватила первое, что попалось ей под руку -крестовую отвёртку, закреплённую на одной из панелей с инструментами на боковой стенке. Взяв своё оружие покрепче, другой рукой девушка включила кнопку связи.

- Сергей, Саманта, Оуэн! Слышите меня?

- Мы здесь!

- Слышу тебя. Это Ерохин. Сейчас пробую подключиться к камере в твоей секции. Эх, да чтоб тебя... Ой, это я не тебе, Ивон. Тут у меня не получается с изображением.

- Слушайте меня все! - Голос француженки приобрёл высокие тона - по-моему, эта штука всё-таки нашла способ добраться до моего отсека.

- Но... как? Ты ведь там полностью изолирована!

- Я не знаю, не уверена. Кажется, она двигается внутри кабелей, которыми соединены секции станции. Я не понимаю, что...

- Наконец-то! Работает камера! - Сергей только что смог дистанционно подключиться к французскому серверу. Найдя блок управления, он включил изображение как раз в тот момент, когда откуда-то из-под обшивки, выплыло бесформенное чёрное пятно, оказавшееся позади фигуры Ивон. Девушка пока не замечала ничего, лишь в панике таращась на проводку перед выходом из отсека.

- Сзади! - почти закричал Ерохин, когда увидел пришельца.

Француженка резко обернулась, и инстинктивно подняла руку с отвёрткой. Её истерический крик захлебнулся только когда пулей бросившаяся на неё 'клякса' полностью окутала лицо своей новой жертвы, перекрыв нос, и гортань.

- Не-ет! - Ерохин не мог усидеть на месте. Он готов был броситься через два десятка пролётов, чтобы попытаться спасти человека, попавшего в беду, и только холодный разум заставил его остановиться. Он знал, что уже ничем не сможет помочь, и лишь только погубит себя, став добычей для жуткого пришельца.

Сергей неотрывно смотрел на экран, не в силах поверить в только что увиденное. Голова Ерохина работала, как перегруженный сервер. Его мозг пытался анализировать всё то, что он только что увидел и услышал. В ушах до сих пор стоял женский визг и булькающий звук, после которого оборвалась ещё одна человеческая жизнь.

'Сначала Махновский и Оберон, - подумал он - потом Юн Хэй и вот теперь уже Ивон!'

Космонавт посмотрел на часы - 'Сколько времени прошло с тех пор, как всё началось?'

Судя по показаниям цифр - 'клякса' освободилась всего полчаса назад. Данный факт потряс Ерохина. Ему вдруг стало ясно, что у экипажа осталось очень мало времени, прежде чем все они неизбежно погибнут, потому что тварь не остановится на достигнутом. Этот пришелец действовал с завидной быстротой, по крайней мере, его инстинкты работали беспрекословно. Что двигало им? Голод? Желание произвести потомство и тем самым выжить? А может быть тупая ненависть к тому, что непонятно и чуждо для него? Он поразмышляет об этом потом, если не погибнет сам, а сейчас надо было срочно действовать, и действовать быстро.

- Что, что там случилось? - в интеркоме наперебой послышались вопросы в его адрес. Там, видимо, уже поняли, что стряслась беда.

- Я не понимаю... как.

- Ты о чём, Сергей? Ответь, ты нас слышишь?

- Послушайте, кажется, я начинаю догадываться.

Услышав, наконец, слова российского космонавта, все обитатели станции притихли.

- Ты видел, что там произошло?

- Оно... Эта мерзкая тварь убила Ивон. Задушила её...

- Но как? Она ведь была закрыта там!

- Я... не знаю, она лишь смогла сказать... успела предположить, что тварь пролезла в её отсек по кабелям.

- Ты подключил изображение? Заметил, откуда именно появилась существо? - в какофонии звуков слышались одни лишь вопросы, но не на каждый из них у Сергея нашёлся ответ. Внезапно ему в голову пришла неожиданная мысль, и он спросил:

- Бен, ты помнишь, как был устроен французский отсек станции?

Вмиг все голоса на другом конце связи притихли.

- Не могу сказать, что знаю об этом всё... - пришёл ответ.

- Меня интересует система подачи воды.

Несколько мгновений в эфире висела зловещая тишина.

- Ты думаешь, что...

- Я просто пытаюсь предположить, как тварь могла проникнуть туда.

- Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду - хриплым голосом проговорил Оуэн, - всё верно, у французов не было своего резервуара. Вся вода подавалась к ним в отсеки по проложенным шлангам из центрального бака, который прикреплён к грузовому модулю М-1.

- Куда ещё поступает вода из этого источника?

Снова повисло молчание.

- Точно не знаю, но, кажется, душевые в спортзале с центрифугой запитаны оттуда - тихо, сдавленным голосом произнесла Саманта.

- Мохандас!!!


13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


Джохар не собирался легко расставаться со своей жизнью. Когда он услышал, что неземная тварь очень скоро может добраться до центрифуги, он решил взвесить свои шансы на выживание и действовать несмотря ни на что.

'Хорошо, что основные узлы и блоки станции работают в штатном порядке. Нужно выяснить, каково расстояние отсюда до безопасного шлюза, который можно дистанционно открыть и быстро пробраться в безопасного места, прежде чем пришелец успеет до меня добраться' - рассуждал астронавт.

Чувствуя себя, будто загнанный в ловушку зверь, он пытался выяснить свои преимущества. Но их было не так уж много.

'Существо, попавшее на станцию вряд ли разумно - подумал индус. - Любого зверя можно легко загнать в капкан, но человек - не животное, у него есть разум. Надо срочно выбираться из этой передряги, используя свои мозги'.

Полностью блокировать воду отсюда Джохар не мог. Сделай он это, он бы выиграл время, чтобы иметь запас времени. Решать нужно было быстро.

'Попробуем для начала просто туго перекрыть краны для подачи воды, а затем жёстко зафиксировать их в одном положении. Возможно, это временно остановит пришельца'.

Этого ему показалось мало, и тогда Мохандес снял несколько толстых хомутов с входных штуцеров и попробовал переместить их ближе к середине шлангов. Отыскав в ближайшем ящике с инструментами отвёртку, он закрутил хомуты как можно плотнее, сделав что-то вроде плотных удавок, дополнительно препятствующих подаче воды.

'Пусть хотя бы так' - решил он и поморщился, не полностью уверенный в том, что это поможет.

Покончив со шлангами, Джохар продолжил осмотр своих 'владений'. Проплыв среди тренажёров, астронавт добрался до раздевалки, остановившись у ящиков с полотенцами и лёгкой одеждой. Открыв каждый из них, он внимательно осмотрел содержимое полок.

- Есть мысли, чем можно остановить эту штуку? - спросил он, обращаясь в эфир к другим обитателям станции, в это время, как вся команда пыталась установить с помощью Ерохина пути возможного передвижения 'кляксы'

- Эй, парни! Саманта, приём! - послышался голос Фанг Шана, который долго до этого долго молчал. - Мне тут в голову пришла одна интересная мысль.

- Слышим тебя.

- У меня есть идея! Нам ведь пока неизвестно, может ли этот пришелец разделяться, чтобы действовать в двух или трёх местах одновременно?

- Об этом ничего неизвестно, мы пока почти ничего не знаем про эту штуку, Фанг - задумчиво ответил Оуэн. - Что ты придумал, выкладывай

- Я тут вдруг подумал над тем, что все мы находимся сейчас в разных отсеках станции. То есть одновременно до каждого из нас этой твари не добраться. Как бы шустро она не двигалась по коридорам своими мега-прыжками, здесь у нас преимущество, потому что нас шестеро.

Повисла короткая тишина. Казалось, каждый обдумывал услышанные слова, и сейчас делал выводы.

- Всё верно, эта штука перемещается невероятно быстро - заговорил Сергей Ерохин - И, кстати, Фанг Шан прав - она использует для этого прыжки, отталкиваясь от стен и потолка, как кусок каучука или липкой резины. У меня была возможность наблюдать за пришельцем зрительно и могу сказать, что уследить за его передвижениями невероятно трудно. Эта тварь скачет быстрее всякой белки или кошки.

- Вот я и говорю, - продолжил излагать свои мысли Фанг Шан - что если мы станем действовать слаженно и сообща, эта штука не сможет гоняться за всеми нами сразу...

- Ты ничего лучше не мог придумать? - Вспылил Оуэн - То есть ты предлагаешь буквально подставить кого-то, как если бы ловить рыбу на живца? Нет, друзья, я пас!

- Я вовсе не это имел в виду! - стал протестовать китайский космонавт, но в разговор вступили остальные члены экипажа, и теперь в эфире из-за споров вообще ничего нельзя было разобрать.

- Эй, хватит вам - воскликнул Мохандес - кричите, как старухи на базаре. Всё верно, Шан, будем стремиться действовать сообща, но не числом, а умением, обдумывая каждый свой шаг.

- Сергей, заметно ли какое-то движение в отсеках? - добавила к вопросу Саманта Каннингем, обращаясь с Ерохину, - ты теперь как одно большое 'око' для всех нас.

- Странно, эта штука куда-то словно провалилась - ответил тот, - не видно её почему-то. Слежу за двенадцатью камерами одновременно, но пока активность нулевая.

Среди экипажа снова прошла волна ропота, но первым за дверь никто идти пока не желал.

- Я бы посоветовал пока оставаться на своих местах - задумчиво проговорил Ерохин. - Это относится ко всем, потому что 'клякса' быстрее, чем вы думаете, было бы неплохо узнать больше об её повадках и только потом прибегать к каким-то шагам.

- Тогда у меня проблема, друзья - голос Фанг Шана прозвучал тихо и неуверенно, будто он пробовал извиняться перед всеми. Мне как раз надо высунуться, потому что захотелось в туалет, а все влаговпитывающие пакеты складированы дальше по коридору, в трёх секциях в стороне от меня.

- Ты шутишь, друг! - воскликнул Оуэн - там ведь у вас где-то был нормальный туалетный бокс!

- До санузла отсюда далеко, но у меня есть идея. Вижу в окошко, что дорога до склада прямая, без поворотов. Надо попробовать очень быстро пробраться туда и по возможности закрыть дальний шлюз, тогда я отвоюю себе немного больше пространства, но уже с гораздо более нормальными удобствами - после этих слов Фанг Шан нервно рассмеялся, но его юмор не был поддержан другими членами команды.

- Это опасно, Фанг. Не успеешь и глазом моргнуть, как эта штука убьёт тебя!

- Возможно, но ещё немного и я наделаю прямо в угол. Что тогда произойдёт? Надеюсь, каждый из вас учил физику в школе и отлично помнит про то, как ведёт себя жидкость в невесомости, которая при этом ещё и солёная, и где всё вокруг начинено сложной электроникой.

- Кажется, я заметил движение! - воскликнул Ерохин. Слушайте, блок китайских отсеков расположен левее центрального перекрёстка, а эта штука сейчас вблизи оранжереи, в секции К-4. Расстояние приличное.

- Верно - подтвердила Саманта Каннингем - это достаточно близко от центрального кольца, но довольно далеко от убежища Фанг Шана. А что там в окрестностях? Есть картинка?

- У меня нет доступа ко всем отсекам и камерам. Только частичный визуальный контроль - ответил Сергей. - Если Фанг решит открыть дверь и сделать, то, что задумал, у него появится в запасе какое-то время.

- А как же 'клякса'? Мы ведь не знаем, почувствует ли пришелец запах или тепло, когда дверь модуля откроется и человек выйдет оттуда - выдвинул мысль Оуэн.

- Сквозь столько отсеков она вряд ли почувствует, хотя точно никто не скажет.

- Ладно, рассуждать можно бесконечно. Я просто пойду и сделаю это - послышался ответ китайца.

- Постой, у тебя крайне мало времени на всё! Эта тварь невероятно быстрая!

Но Фанг Шан уже не слушал. Открыть люк было несложно. Надо было сделать несколько простых движений и тогда...

Уже несколько секунд спустя китайский космонавт выплыл из своего заточения и пулей ринулся до ближайшего поворота. Путь был прямым и длинным. В голове крутилась приятная мысль, что если всё получится и он успеет благополучно закупорить тот дальний шлюз, то в его владениях окажется не пара каких-то крошечных кают, а почти все просторные отделения китайского сегмента станции.

Пятадцать секунд. Толчок от следующей переборки и рывок дальше. Небольшая задержка, потому что пришлось неудачно стукнуться локтём об угол отсека. Полминуты.

До вожделенной цели оставалось ещё около десяти метров. Совсем немного усилий, и его труды будут не напрасны.

Вдруг что-то ухватило ногу космонавта, плавно замедлив его передвижение в воздухе, и, в конце концов заставило полностью остановиться. Он резко рванулся, но конечность запуталась, будто в паутине. Оглянувшись назад, барахтаясь при этом, как рыба на мелководье, Фанг Шан с ужасом увидел, как его правая ступня запуталась в каких-то серых липких волокнах.

Он рванул изо всей силы и вдруг словно почувствовал, как вдоль тонких нитей, которыми было опутано всё вокруг, тотчас побежала упругая волна. Возникло ощущение, будто это не нити, а густые подводные водоросли, обладающие тягучими, вязкими свойствами, как болотная тина. Но откуда они здесь?

- Я застрял! - оставаясь на связи с командой, Фанг Шан нашёл в себе силы сказать о том, что с ним происходит - запутался в каких-то жгутах!

- В чём запутался? Что ты видишь? - послышались испуганные и возбуждённые вопросы товарищей на другом конце связи.

- Это что-то вроде паутины. Похоже, 'клякса' опутала этой липкой гадостью здесь всё вокруг. Я вижу длинные нити повсюду, только заметил их не сразу, за что и поплатился.

- Пробуй выбраться обратно, как можно скорее! - Крикнул Ерохин. - Я не вижу тебя на мониторе, ты в слепой зоне.

- Пробую, но эта штука вязкая и тягучая, как клей. Она плохо отдирается!

- Если он там застрял надолго, эта тварь скоро обнаружит его!

Бенджамин Оуэн повернул лицо к Саманте. В его глазах застыл ужас, но в ответ та только обречённо покачала головой.

- Кажется, я опоздал, ребята - голос Фанг Шана вдруг стал глухим и на удивление спокойным. - Оно здесь и двигается ко мне.

Сохранив остатки самообладания, космонавт огляделся вокруг в поисках чего угодно, что могло попасть под руку. Его взгляд упал на пожарный бокс с огнетушителем. Конечно, он сможет туда дотянуться!

- У меня мало шансов - вновь заговорил он, обращаясь к внезапно затихшим звукам в эфире, зная, что его голос слышит каждый на станции, - но я просто так не сдамся, попробую дорого продать свою жизнь. Мы ещё посмотрим, кто кого!

Тварь почему-то не спешила. Похоже, она прекрасно осознавала, что её жертва надёжно поймана и никуда не денется. Сейчас 'клякса' вела себя в точности, как самоуверенный паук, медленно и вальяжно подкрадывающийся к полностью обречённой жертве, чтобы одним точным движением вонзить в неё свой смертоносное жало.

'Чтоб ты сдохла, зараза!' - мысленно произнёс Фанг Шан, когда выдернутый из стойки баллон оказался в его руках.

В следующий миг липкое чёрное существо приготовилось к последнему прыжку, и тогда космонавт сорвал предохранительный клапан, подняв баллон на уровень своего лица. Он скорее почувствовал, чем точно знал, в какой именно момент 'клякса' совершит бросок. В этот самый момент он нажал кнопку.

- Что, не нравится? - в возгласе Фанг Шана послышались отголоски победных криков могущественных древних воинов династии Хань. Это был возглас отчаяния, но в то же время звук ярости и борьбы.

Краем глаза космонавт заметил, что чёрная сущность отлетела в сторону, сбитая струёй белого порошка. В следующий момент она прыгнула куда-то вбок, но не смогла ни за что зацепиться и беспомощно завертелась в воздухе.

- Я сбил её! - закричал он, и звук его отчаянного смеха разлетелся по коридорам станции - похоже, мне удалось её дезориентировать.

Космонавт снова попробовал оторвать нити от своей ноги. Паутина прилипала к пальцам рук, а когда Фанг лихорадочно и с большим трудом попытался отклеить её, кожа на тех местах начинала кровоточить. Чувствуя, что так он может ещё сильнее запутаться, человек вновь сосредоточился на обороне.

Тем временем 'клякса' сообразила, как ей можно вывернуться из возникшей передряги. Находясь среди облака тумана, она пару раз выстрелила длинным отростком в разные стороны и с третьей попытки достала до переборки, притянув себя к твёрдой поверхности. После этого существо сжалось, будто присело на небольшом расстоянии от человека, и какое-то время не двигалась.

Фанг Шан воспользовался передышкой и снова попытался высвободить ногу, пальцы его истекали кровью, но он не чувствовал боли. Всё, что космонавт делал или наблюдал, он старательно комментировал, будто знал - любая информация однажды сможет пригодиться оставшимся в живых обитателям станции.

Второй бросок 'кляксы' Фанг Шан так же успешно парировал, правда, на этот раз пришелец ударился о корпус баллона и отлетел уже куда-то за спину, пропав вне поля зрения человека.

Космонавт завертел головой, выискивая глазами противника. Порошковый туман ещё был достаточно густым и теперь мешал обзору. В последний момент он прозевал третий удар, который пришёлся прямиком по его правой руке.

Орудие битвы вылетело из ладоней Фанг Шана и закрутилось в полёте. Достать его уже не было никакой возможности. Оставив попытки освободить ногу, космонавт только и успел выставить вперёд ладонь, когда тварь молниеносным броском вцепилась ему сначала в локоть, а затем быстро перекинулась на лицо. Прошло ещё несколько секунд, и окутанная серой пеленой голова человека перестала судорожно дёргаться, а его тело застыло в нелепой позе с вывернутой назад шеей.

Всё то, что происходило во время той битвы, отлично слышали оставшиеся члены команды станции. Ужас, застывший в глазах Саманты Каннингем, был неподдельным. Оуэн с бледным, как мел лицом, не издал в эти минуты ни звука. И только после того, как в эфире смолкли выкрики Фанг Шана, Бен только и смог, что откинуться затылком к переборке, сложив ладони перед собой. Губы его беззвучно двигались, похоже, он читал молитву.

Ерохин не мог видеть на своих мониторах, что именно произошло. Так же, как пятеро из оставшихся в живых обитателей станции, он только слышал звуки борьбы. Но когда всё стихло, Сергей вдруг с ужасом осознал, что Фанг Шана больше нет в живых.

Так же, как Ивон, Паскаля и, возможно, Ильи... И тогда его снова одолел приступ чувства вины.

Ведь он пробовал поддерживать диалог с китайским космонавтом до тех самых пор, пока тот не вступил в свою последнюю схватку и не погиб, и теперь российский космонавт находился в состоянии прострации от всего происходящего, потому что на страх и эмоции у него уже не оставалось сил.


***


Джохар Мохандес торопился. Он перелопатил уже все полки и шкафчики в поисках чего-нибудь полезного. Он и сам не знал, что тут может пригодиться, но ничего подходящего не обнаружил - один лишь спортивный инвентарь. Астронавт посмотрел сначала в один конец огромного отсека, затем в другой, где располагался закрытый узкий шлюз.

'Сила гравитации колеса! Вот что мне нужно использовать!' - сердце индийского астронавта радостно застучало, когда в его голове вдруг мелькнула одна интересная идея. Мысль была так себе, но если она сработает, это поможет выиграть несколько драгоценных секунд или даже минут...

Вернувшись в раздевалку, он вытащил из шкафчика одно из полотенец и стал ждать, внимательно осматривая пространство гигантского модуля, в котором оказался заперт.

- Кто и где в последний раз видел Стэндфорда! - Оуэн не говорил, а буквально кричал в эфир. - Его нигде нет, и что с ним, неизвестно! У нас из десяти человек, кроме него, осталось только четверо, меньше половины экипажа! Сергей, ты не видишь его на экранах?

- Пока нет, я постепенно пробую подключать новые каналы, но пока не очень-то успешно. Тут творится какая-то чертовщина с электроникой. За всё время, помимо тех камер, что были исправны, мне удалось оживить только одну из множества отключенных, но потом две других вырубились. Эта чёртова 'паутина' всё сильнее перекрывает электронные сигналы. Если эта тварь опутает тут всё, боюсь, у нас будут большие проблемы с работой всего бортового оборудования.

- Проклятие, этого ещё не хватало...

- Не надо нервничать, Бен - вступил в разговор Мохандас. - Если Стэндфорд жив, он обязательно найдётся. Нам всем нужно спокойно сесть и проанализировать ситуацию. Связь с землёй скоро включится...

- Да что там анализировать! При чём тут Земля? - чертыхнулся Оуэн. - Они там далеко, а мы - здесь! Чем они нам помогут? Мы заперты, каждый в своей ловушке, и отсюда нам не спастись. Если вначале у нас ещё оставался шанс как-нибудь добраться до спускаемых аппаратов, то сейчас, когда в коридорах полно этой гадкой паутины, они сравнялись к нулю. Мы все погибнем тут!

- Нам нельзя погибать - снова вставил своё слово Сергей Ерохин. Нужно выжить и попробовать одолеть эту напасть. Мы почти ничего не знаем про то, с чем имеем дело, кроме того, что данная штука умеет становиться чрезвычайно твёрдой, долго путешествовать в вакууме без особого вреда для себя, а ещё способна крайне быстро истреблять своих жертв, удушая их.

- Да ты издеваешься, Сергей, не говори глупостей! - запротестовал Оуэн - если бы это существо... эти существа могли, то ещё давно проникли бы на Землю и сделали своё грязное дело. Что раньше мешало подобным тварям добраться до поверхности планеты?

- Возможно их останавливает... атмосфера.

- Атмосфера? Да ты шутишь! - недовольно засопел в микрофон американский астронавт - эта штука может превращаться в твёрдую форму и пробивать титан! Неужели атмосфера способна остановить её?

- Пускай она умеет становиться твёрдой - парировал Ерохин, - но твёрдость не всегда сопутствует огнеупорности. Кто знает, какую высокую температуру способно выдержать это существо?

- Мне кажется, есть кое-что, способное помешать этой твари - вставил своё слово Мохандес. - Она не умеет самостоятельно маневрировать, и в этом её слабость. Сергей, ты говорил, что видел, как она прыгает от стены к стене, но когда однажды она зависла в воздухе, то была какое-то время дезориентирована. Только проделав несколько попыток, существо выпустило что-то вроде щупальца и смогло добраться до твёрдой опоры. Кажется, этой штуке необходимо постоянно от чего-то отталкиваться, и даже если она способна барахтаться в невесомости, то только в благоприятной среде, где есть тепло, а не холодный вакуум. Никаких реактивных функций или крыльев у неё нет, значит, она не умеет летать самостоятельно. Более того, эта тварь не может быть настолько неуязвима, как кажется на первый взгляд. Ещё соглашусь с Сергеем, если бы этой 'кляксе' довелось испытать на своей шкуре вхождение в плотные слои атмосферы, то уверен, она просто сгорела бы.

- Мы этого не знаем наверняка, Джохар - произнёс Ерохин. - Возможно, Оуэн прав и огонь ей нипочём, но мне почему-то кажется, что именно таким образом защитный слой планеты уже многократно сохранял нашу цивилизацию от проникновения этих существ на её поверхность. Хотя нельзя не допустить того, что эта штука прилетела сюда случайно, издалека, и оказалась здесь, в пределах земной орбиты, всего одна. Это лишь предположения. В любом случае никак нельзя допустить того, чтобы заражённая станция осталась неуправляемой и однажды свалилась людям на голову. Мы не знаем - выживет ли этот пришелец внутри наполовину сгоревших обломков, или нет.

- Сергей правильно рассуждает - задумчиво высказалась Саманта Каннингем. Она сохраняла относительное хладнокровие и не была так эмоционально настроена, как её компаньон. - Мы действительно ничего не знаем про этого пришельца. Возможно, он только недавно прибыл в Солнечную систему из дальних уголков галактики. Что оно вообще такое? Живой ли это организм, или это всего лишь некое подобие... сложной машины?

- Машины? Разве умеют роботы плести паутину, чтобы ловить туда своих жертв? - воскликнул Оуэн.

- Может и не умеют, - бросила в ответ Саманта - но сколько времени провело это существо в открытом космосе? Разве живые организмы способны выживать в таких условиях? Очень непонятная эта штука! И ещё Сергей говорит, что она как-то влияет на аппаратуру. Разве это не доказательство того, что эта 'клякса' имеет некое техническое происхождение?

- В твоих словах есть резон, Саманта - добавил Мохандес - Да, сначала эта штука была гладкая и твёрдая. Настолько твёрдая и прочная, что проломила титановую конструкцию, и при этом, как видим, нисколько не пострадала. Никто из живых организмов не способен на такое. Но мы ничего не знаем про космос. Возможно, это какая-то инопланетная форма существ. У них есть способность обволакивать себя некоего рода коконом и впадать в длительную спячку. И тогда они могут находиться в вакууме столетиями или даже тысячелетиями без вреда для себя. Впрочем исключать и то, что это какой-то кибернетический или другой искусственный механизм мы не можем.

- Наблюдаю тебя, Джохар! - все услышали, как Ерохин громко воскликнул. - Только что наладил одну из камер в спортзале. Она слишком далеко от тебя, в дальней стороне отсека, но просматриваешься хорошо. Кажется, ты помахал мне рукой?


13 декабря 2046 года. Земля


В то время, пока перепуганные до полусмерти астронавты переговаривались друг с другом по локальному интеркому, на Земле готовились к вхождению станции в зону радио-видимости. Там пока не был в курсе тех жутких событий, которые произошли на орбите. Всё шло штатно, за исключением одной тревожной странности: кто-то послал со 'Станции-2' в Хьюстон короткий аварийный позывной. И пропал. Ни выхода на связь, ни каких-то других сигналов. Возможно, это был ложный вызов - никто не знал наверняка.

Всего два часа совершается один оборот вокруг планеты, и всего каких-то сорок минут нет прямой связи между экипажем и ЦУПом, а здесь уже заждались и нервничали.

- Что за чертовщина происходит у них, Валентин Николаевич?

- Не знаю. После утреннего сеанса мы больше не связывались с NASA. Я звонил МакКорнику, он говорит, что пока установить контакт с астронавтами не получается. Странно, им должно быть это без проблем, потому что сейчас полёт проходит над территорией Мексики. Похоже, у экипажа возникли какие-то непредвиденные обстоятельства. В Хьюстоне пока не знают, по какой причине сработал позывной, но насторожились.

- Я сразу же соединю вас с их центром, как только они захотят что-нибудь сообщить.

- Хорошо, спасибо.


***


- Послушайте, я заметил ещё кое-что, и мне это показалось странным - опять заговорил Ерохин.

- О! Есть что-то, что мы пока не знаем? - с нескрываемым раздражением воскликнул Оуэн - Ну, расскажите нам, наш русский друг мистер 'всевидящее око'!

- Не кипятись, Бенджамин. Это может быть важно - осадила пыл коллеги Саманта Каннигем.

- Ему легко говорить, - снова возмутился тот - потому что в распоряжении Ерохина почти четверть станции, он там чувствует себя, как король, а не сидит в тесноте на пыльных мешках с памперсами, как мы с тобой здесь!

- Ты просто не выносим, Бен. Это разве повод для зависти?

- Это не зависть, просто...

- Знаешь, ещё с утра я всерьёз считала тебя идеалом мужчины, а сейчас вдруг вижу, как жестоко ошибалась - сказав так, девушка отвернулась в дальний угол подсобки и задала вопрос в микрофон - Сергей, расскажи, что ты ещё узнал?

Подождав немного, пока американцы закончат препираться в прямом эфире, Ерохин заговорил снова.

- Я заметил, что периодически происходят какие-то сбои с освещением в блоках станции, но так как у нас на корпусе одна из солнечных панелей не полностью исправна, я подумал, что эти мерцания вполне могут быть связаны с поломкой её отдельных элементов. Сначала я не придал этому большого значения, но вот уже несколько раз заметил на мониторах перемещение нашего пришельца по отсекам станции. И везде, где эта штука проползает, свет начинает мерцать. Она умеет не только влиять на электронику приборов, но и гасить свет своим присутствием. Похоже, тут дело и вправду в электромагнетизме, который вырабатывается внутри этой твари.

- Тебе удалось визуально её засечь?

- Да, она появляется то здесь, то там. Скачет с завидной скоростью, и я пока не знаю, зачем она так мечется. Такое ощущение, что наша 'клякса' просто плетёт свою паутину везде, где только может достать. Несколько раз она двигалась в одном и том же направлении, но потом снова возвращалась.

- В каком-то конкретном направлении?

- Отчего-то её интересуют не только наши с вами убежища, но и дальний правый участок среднего рукава станции, где расположены секции Е3, Е4, Е5, Е6, а также большой энергетический блок В1.

- Уж не думаешь ли ты, что она ползает туда... подзаряжаться? - осторожно выдвинул предположение Оуэн.

- Я не знаю, если она живая, то вряд ли её электромагнетизм нуждается в подпитке извне, а если нет, то ничего нельзя исключать. С другой стороны, должна же эта штука чем-то питаться!

- А как же тела... членов экипажа? Тех, кто погиб?

- Тело Ивон цело. По крайней мере, внешне. Не похоже, чтобы тварь ела её. Других я не могу наблюдать, более того, пока не увижу своими глазами Илью, не поверю, что он мёртв. Я всё ещё надеюсь, что ему удалось спастись...

- Хорошо бы... - пробормотал Оуэн, но в его ответе не чувствовалось убеждения.

- Насколько далеко от меня 'клякса'? - вдруг спросил Мохандес. - Заметил ли ты на экране такие же нити паутины позади моего отсека?

- Если увеличить картинку, то нити видны, но они кажутся отсюда довольно тонкими и почти незаметными. У меня нет изображений тех отсеков, что расположены по обе стороны от центрального колеса, я даже не могу предположить, добралась ли эта штука туда.

- Ты предлагаешь мне выйти и посмотреть?

- Это может быть очень опасно, но у меня насчёт тебя есть идея.

- Выкладывай.

- Только что заметил, что мерцаний в коридорах не видно, видимо 'клякса' затаилась и перестала прыгать. Надо подождать. Когда лампочки начнут перемигиваться в какой-то из секций, так я буду точно знать, где конкретно ползает наш пришелец, и если это будет достаточно далеко от тебя, ты сможешь открыть люк и попробовать добраться до блока с гидропоникой. Сразу справа от него расположен модуль, к которому пристыкован один из четырёх спускаемых аппаратов. Если он герметично заперт, то считай, ты спасён.

- А если нет? Если челнок открыт и там полно паутины?

- Тогда у тебя останется очень мало времени, чтобы проделать обратный путь до центрифуги.

- План мне не очень нравится, - неуверенным тоном произнёс индус - но, наверное, попробовать стоит. Нужно будет только лучше подготовиться.

Джохар вернулся к шкафу с полотенцами. Он намотал несколько штук на ноги и на руки, не забыв сделать это как можно плотнее. Ещё одно астронавт нацепил на голову, сделав некое подобие чалмы, а следующие два взял в кулаки.

Если бы в тех дверных проходах, которые с двух сторон огораживали спортзал, имелись иллюминаторы, Джохар бы уже знал, что 'клякса' давно пробралась в переднюю и заднюю части станции и оплела своими нитями оба выхода, заперев свою очередную жертву в ловушку. Не могла она пока пробраться лишь внутрь центрифуги, прекрасно зная при этом, что там сидит человек.

Мохандес готовился и ждал, когда Серней Ерохин подаст сигнал. Ему было страшно, он нервничал, но ничего другого ему не оставалось, кроме как следовать намеченному плану.


13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


- Приём! 'Сапсан-1', 'Сапсан-2', ответьте!

Резкий и неожиданный голос в динамиках напугал Ерохина. От царившего на станции напряжения он уже забыл про всё на свете и чуть не потерял дар речи, пытаясь нажать кнопку микрофона.

- Сапсан-2 на связи, включаю видеосигнал.

На мониторе появилось изображение большого командного центра. Несколько лиц с тревогой уставились на российского космонавта.

- 'Сапсан-2! Да на тебе лица нет, Сергей! Что у вас там происходит? Доложи обстановку.

Примерно десять минут ушло у Ерохина на то, чтобы доходчиво и кратко описать все те события, которые произошли после того, как сегодня утром они всей командой решили вытащить барокамеру обратно в шлюз. Рассказал он не только о том, какую опасность представляет собой инопланетное существо, но и про то, какую бойню на корабле оно устроило. Сергей перечислил выживших членов экипажа, а также сообщил, кто и где сейчас находится на станции.

- Надеюсь, это не шутка, вы не сошли с ума и не перебили там друг друга? - нахмурившись, произнёс Рыльский, выслушав сбивчивый доклад космонавта - потому что кроме твоих слов у нас пока нет никаких дополнительных данных о происходящем.

- Со мной всё в порядке, главный. Это никакой не розыгрыш и не моё личное умопомешательство. Вот, смотрите сами!

Ерохин завозился на пульте, выводя в прямой эфир звуковой канал интеркома. По экрану тут же побежали какие-то помехи.

- Сейчас я подключу связь с остальными и выведу вам на монитор изображения со всех доступных камер.

Когда дело было сделано, Рыльский запросил всех, кто мог его слышать:

- Оуэн, Каннингем, Мохандес! Слышите меня?

- Мы тут! Да, я слышу отлично. - раздалось в динамиках.

- Мы только что выслушали краткий отчёт 'Сапсана-2'. Можете подтвердить ситуацию по статусу и по обстановке?

Ещё примерно десять минут ушло на то, чтобы расспросить остальных членов экипажа станции и тем самым подтвердить правдивость слов Ерохина. За это время не только Рыльский, но ещё несколько операторов из Центра управления подключились к центру связи. Когда стало ясно, что здесь не может быть никаких шуток, начальник полётов сообщил:

- Ввиду чрезвычайной важности ситуации, будем решать, как вас оттуда вытащить. Вам всем надо постараться выжить, ребята. С нашей стороны будет предприняты самые экстренные меры для обеспечения вашей безопасности, в самое ближайшее время всех вас проинформируют о дальнейших действиях. Мы уже запросили прямую связь с NASA и другими космическими центрами, чтобы проинформировать их об обстановке на орбите. Пока станция летит над европейским континентом, будем оставаться с вами на прямой связи.


***


- Чёрт бы их всех побрал, этих русских! - выкрикнул Бенджамин Оуэн, отключив и отшвырнув в сторону микрофон. Замелькав проводками в воздухе, прибор отлетел к противоположной стене и забился куда-то за ящики с продуктами, пропав из виду - Разве не ясно, что они говорят дежурными фразами и не собираются нас спасать!

Саманта Каннингем тоже отключила связь, но лишь для того, чтобы никто не услышал, как взбесился её напарник.

- Да с чего ты решил, что нас тут бросят, Бен?

- А как ты представляешь себе нашу дальнейшую судьбу? И что будет со станцией?

- Но есть же какой-то запасной план. Наверняка всё давно продумано и за нами... пришлют спасательный модуль.

- Боже мой - астронавт перешёл с крика на шёпот. В тусклом свете фонарей склада Саманта увидела, как дрожат его ладони, которые тот сложил и затряс пред собой и почему-то засмеялся, но смех его был совсем недобрым. - Ты такая наивная девочка! Боже, ты ведь попала в отряд астронавтов из лётной школы, пройдя жёсткий отбор, но не понимаешь таких простых вещей! Знаешь, мне всегда нравилась твоя искренняя простота. Я даже был уверен, что однажды сделаю... тебе предложение, и тогда...

Глаза Оуэна почему-то забегали. В них вдруг появилась какая-то искорка безумия и это совсем не понравилось Саманте.

- Бен...

- Знаешь, из нас двоих могла бы получиться отличная пара, если бы мы смогли вернуться.

- Бен...

- Прости... - голос астронавта как-то сник, он вдруг затих, словно осознал всю свою неправоту.

Какое-то время они сидели молча. В конце концов девушка подняла взор и посмотрела в лицо Бенджамина Оуэна. Он никогда не говорил ей таких слов, хотя все вокруг на станции знали, что Саманта нравится ему, а тот ей. Сколько бестолковых шуток выслушала она за последние два месяца, пока работала в паре с командиром в составе этого экипажа. И вот теперь Оуэн заговорил о своих чувствах, правда совсем не так, как она себе этого хотела.

- Да, если бы мы вернулись на Землю... - повторил Бен. После этих слов он будто ещё сильнее сжался, как воробей в клетке, потом повернулся в сторону девушки и произнёс с обречённостью раненого зверя: - Но мы никогда её больше не увидим, никто из нас не вернётся назад!

- Ты что такое говоришь? - зашептала на него Саманта с неистовством. Ей совсем не нравился тон голоса командира, в котором теперь чувствовались нотки какого-то беспросветного отчаяния - Если этого не смогут русские, у Хьюстона должен быть план спасения, у нас ведь есть и свои ракеты...

- Да, ты права - выкрикнул Бен снова, - у нас есть ракеты, как они есть и у русских. И этими ракетами они очень скоро шарахнут по станции большими ядерными зарядами, распылив при этом на атомы не только всю станцию вместе с этой проклятой чёрной тварью, но и весь оставшийся в живых экипаж! Пойми, это будет вынужденная мера, потому что иначе нельзя. Никто не допустит попадания этой заразы на поверхность планеты.

- Неужели нет другого варианта? - Голос Саманты вдруг задрожал. - Надо попробовать собраться духом и оценить все наши возможности.

Девушка вскочила со своего места и тут же принялась перебирать содержимое ящиков, тюков и коробок. Множество различных предметов закружились в воздухе, переворачивались, сталкиваясь друг с другом и о стены складского отсека, создавая хаос.

- Выход всегда должен быть. Бен, не будь идиотом, помоги мне!

Астронавт, казалось, ушёл в себя, но после громкого окрика в свой адрес его плечи вздрогнули, и он затравленно посмотрел на коллегу.

Саманте стало жаль, что так всё случилось. Она бросила рыться в вещах, подплыла к командиру, взглянула ему в глаза, бережно приложив в ладони к его лицу. Девушка знала, что тот не был трусом, потому что она помнила, какие нечеловеческие перегрузки выдерживал на тренировках этот крепкий техасец. За всё время подготовки к полёту тот никогда, ни одного малейшего раза не жаловался на трудности. Саманта понимала лишь то, что капитан растерян, раздавлен от внезапно свалившегося на него груза обстоятельств и ответственности. Ей надо лишь попробовать сделать так, чтобы он снова поверил в себя и собственные силы.

- Ну что ты, Бен? - голос её вибрировал от волнения.

Оуэн с трудом поднял взгляд и заморгал, глядя на растрёпанные вихры девушки. Сейчас он мог видеть только её общие очертания, потому что здесь было так мало света, и только тёплые и нежные прикосновения рук свидетельствовали о том, что Саманта была здесь, радом. Он не знал, плачет она или улыбается, но вдруг какая-то вибрирующая волна прокатилась по его телу, наполнив всё его существо новой силой и энергией.

- Вспомни, кто ты есть, Бен - сказала она спокойно и утвердительно, словно это было само собой разумеющимся фактом, не требующим никаких доказательств - Ты ведь храбрый парень! Мне всегда было приятно знать, какой ты умный и сильный - с этими словами она нежно погладила его по шершавой щеке. - Давай попробуем, поищем хотя бы какую-нибудь мелочь, которая поможет нам добраться до челнока. Это ведь совсем близко отсюда. Просто сделаем это и будем спасены.

Добрые и ласковые слова Саманты возымели эффект. Оуэн в ответ тоже дотронулся до лица девушки, они придвинулись ближе один к другому и вдруг соприкоснулись губами. Поцелуй длился дольше, чем это обычно бывает в таких случаях, а когда Бенджамин смог оторваться от нежного и дорогого ему лица, в его глазах было уже гораздо больше решимости, чем всего минуту назад.

- Мы бы никогда себе не простили, если бы не попытались, правда? - сказал он теперь уже более твёрдым голосом.

- Ты про поцелуй или про то, что может нас спасти? - проговорила негромко Саманта, и даже в полумраке Бен увидел на её щеках слёзы, хотя и почувствовал, что та улыбнулась.


13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


- Вижу мерцание в секции М11 - доложил Ерохин - Это достаточно близко от кольца, Джохар. Будь на месте, тебе пока рано выходить!

Индус был словно на иголках. Он держал связь включённой и в напряжении ожидал. Астронавт хорошо понимал, как сильно рискует. Но если он просто останется здесь взаперти, то от этого не будет никакого толку. У него было два варианта выбора: ждать чего-то в надежде на чудо, либо предпринять другой способ, который являлся более сумасбродным, но который при этом давал реальный шанс вырваться из этого жуткого - в прямом смысле слова - замкнутого круга, чтобы вскоре оказаться в полностью безопасном месте.

В это же самое время, пока Джохар просчитывал варианты своих ходов, Сергей Ерохин отслеживал передвижение 'кляксы' по коридорам станции, готовясь наиболее удачно рассчитать время для индуса, когда именно открывать люк. Больше он не имел права допустить ни одной ошибки, ведь от его действий зависела ещё одна человеческая жизнь.

А вот голоса Оуэна и Саманты Каннингем куда-то пропали. Это беспокоило, потому что любая неизвестность - это хуже всего. Неужели тварь каким-то образом могла добраться и до них?

- С полотенцами ты это хорошо придумал, Джохар - подбодрил товарища Ерохин. - Но будем надеяться, что они тебе не понадобятся. Если всё выйдет удачно, ты успеешь промчаться через пару секций, минуя теплицу, а там закроешься в большом отсеке, с доступом в один из челноков. Единственная проблема в том, что там, на месте, тебе придётся успеть отвинтить люк, а потом снова захлопнуть его за собой. Не вздумай оставлять его открытым. На всё это у тебя будет только пара минут в лучшем случае, поэтому я пожелаю тебе максимум удачи, друг.

- Спасибо, Сергей, буду надеяться, что однажды я снова пройдусь по улицам родного Бомбея. Ты ведь приедешь ко мне в гости?

Ерохин покачал головой.

- Никогда прежде не бывал в Индии, Джохар. Но очень хотел бы. Обещаешь провести мне экскурсию по местным достопримечательностям?

Ему не хотелось сейчас развивать эту тему, но он постарался придать своим словам твёрдости, чтобы поддержать Мохандеса. Для начала нужно ликвидировать угрозу, а она была очень и очень реальной. Пальцы Сергея нервно постукивали по крышке пульта управления, он ждал.

- Джохар, если что-то пойдёт не так, у тебя только один выход - возвращение обратно в центрифугу, - сказал он с напутствием - но и это место ненадёжно. Раз тварь смогла пробраться в резервуар с водой, она уже знает дорогу по водяным шлангам и обязательно попробует снова воспользоваться ими, чтобы добраться до тебя. Ты хорошо перекрыл краны?

- Да, насколько возможно. Очень надеюсь, это сможет остановить её, если она, конечно, не состоит из веществ, гораздо меньших по размеру, чем молекулы воды.

'Мы не знаем, состоит ли она вообще из молекул - проговорил про себя, Егор. - И вообще, каких ещё сюрпризов стоит ожидать от этого пришельца?'


***


С самого утра президент был не в духе. Ночью пришло срочное сообщение из NASA о том, что возникли непредвиденные неполадки со связью на станции, и это перебило ему весь сон. МакКорник раздражал его, разве не мог тот подождать до утра с этими дурацкими новостями. Теперь, до того, как он отправится в Берлин на международную встречу, нужно обязательно будет связаться с ЦРУ и выяснить обо всех имеющихся данных. Наверняка хотя бы какие-то сведения им уже удалось получить.

- Да, господин президент - голос главы внешней разведки был твёрд, как каменная скала. Он докладывал чётко и по пунктам - вся работа идёт в штатном порядке, вам не стоит волноваться о нюансах операции, все данные мы получаем из Хьюстона по своим каналам.

- Значит, опять МакКорник? - президент Абрамс поморщился - честно говоря, я всегда считал, что у вас есть свои собственные каналы, ведь речь идёт о чрезвычайно секретной операции, и людям в NASA было не обязательно знать, что и зачем мы делаем.

- Это так, Сэр, есть резервный способ контакта, но сейчас задействовать его нет возможности. Единственный пока канал связи со станцией есть только в Хьюстоне и мы вынуждены информировать руководство космического управления о том, какую роль для всех нас играет данная миссия разведки.

- Никогда не думал, что учёные могут быть благонадёжны в таких делах.

- Честно говоря, я тоже, сэр. Но при всём моём уважении, МакКорник ярый патриот своей страны. Пускай, он без особого энтузиазма воспринял эти новые, возложенные на него обязанности, но я уверен, что он справится и сохранит секретность операции.

- Хорошо. Пусть всё идёт своим чередом. Держите меня в курсе событий.


***


- Здесь только запасы с провизией, а у тебя что? - Оуэн снял сдерживающие ремни еще с одной груды тюков и распаковал первый попавшийся.

- Тут компьютерное оборудование, запасные платы электроники. Не думаю, что это нам пригодится - пыхтя от усталости, Саманта передвигала и раскрывала коробки, которые, лишившись скрепляющих строп, плавали теперь по всему отсеку, превратив его в непроходимые дебри.

- Должно ведь что-то быть - пробормотал Бен и негромко выругался. - Что там Мохандес и Ерохин говорили насчёт жидкого азота? Нам бы он сейчас не помешал. Тогда бы мы имели возможность обороняться и заморозили бы эту тварь, а наши шансы выжить многократно бы возросли.

Но среди вещей на этом складе не было жидкого азота. Его вообще нигде не могло тут быть, потому что тот был только у русских, да и то в небольшом баллоне для проведения опытов по сверхпроводимости.

- Послушай, Саманта - вдруг спохватился Оуэн, - Помнишь, как мы обсуждали, чем можно воздействовать на это существо? Речь тогда шла об отрицательных температурах, но потом Ерохин предположил, что огонь так же способен навредить пришельцу, как и холод. Я не очень в это верю, но... вдруг.

- Да, мы не знаем этого наверняка. Но всё может быть, Бен! - девушка перестала копаться в коробках и задумалась, оглядываясь по сторонам, но Оуэн опередил её.

- Кажется, в перечне инструментов была сварочная горелка. Я точно помню, что её доставили с партией недавних грузов...

- Ты хочешь попробовать поджечь его? - глаза Саманты округлились - В открытом космосе пламя может повести себя непредсказуемо. Это опасно, Бен!

- Возможно и опасно, но если это может стать нашим единственным оружием против этой твари, мы были бы полными дураками, если бы не попытались воспользоваться им.

- Подожди-ка - девушка отодвинула ещё одну коробку. - Так, вижу какие-то баллоны, шланги. Вот!

- Ты нашла это! Молодец, милая!

Нацепив на плечи лямки аппарата, и взяв в руки горелку, Оуэн глубоко вдохнул. Сварочный прибор был специально сконструирован для работ в вакууме и оснащался хитрой системой автоматического розжига.

- Надо проверить его.

На всякий случай Саманта спряталась за плечо Бена, и тот, поставив уровень выхлопа газа на самую маленькую величину, нажал на маленький рычаг.

На конце горелки тут же появилась большая искра, а затем возникло пламя. Оно было голубым и слабым. Язычок огня плясал в отверстии штуцера, будто шарик. Казалось, вот-вот и он оторвётся и полетит прочь в невесомости.

Оуэн подкрутил вентили, и пламя увеличилось, осветив пространство подсобки тёплым светом. Мощная струя достигла в длину сантиметров сорок, напоминая собой миниатюрный огнемёт - этого бы вполне хватило, чтобы спалить что угодно или кого угодно.

- Теперь у нас есть оружие! - храбро воскликнул он.

- Постой - Саманта дотронулась до кнопки интеркома, включив его. В маленьком наушнике она услышала, как переговариваются Ерохин с Мохандесом, и громко произнесла в микрофон:

- Говорит Каннингем. Мы с Беном выходим в коридор. У нас зажжённая горелка. Будем пробовать прорываться до стыковочного шлюза Е2 и сесть в спускаемый аппарат.


***


Голос Саманты отрезвил Сергея. Он невероятно обрадовался факту, что американцы целы, но внезапно понял всю опасность их авантюры.

- Стойте, не делайте этого! - крикнул он, что есть мочи. - Мы ничего не знаем про то, как будет реагировать эта тварь на огонь!

- Вот мы это и узнаем - услышал он в наушнике отдалённый возглас Оуэна. Похоже, у Бена не был включен микрофон и его слова звучали приглушённо через интерком Саманты.

- Бен, ты сумасшедший! - только и успел воскликнуть Сергей перед тем, как вдруг услышал оттуда какие-то скрежещущие звуки: видимо, астронавты уже открывали люк, чтобы совершить задуманное. Он пробовал и дальше вразумить их, но те были непреклонны. И тут на одном из экранов он заметил 'кляксу'.

- Вот чертовщина... - Сергей отвлёкся от тревожных мыслей, потому что существо медленно двигалось по отсеку В4. Было хорошо видно, как лампочки в отсеке гасли, но тотчас снова зажигались сразу после того, когда 'клякса' отползала дальше по проходу.

'Э! Да ты та ещё штучка! - подумал про себя космонавт. Получалось, пока она спокойно сидит на месте, освещение в отсеках горит ровно, и лишь только когда тварь приходила в движение, начинались перебои с электричеством. Возможно, этот эффект был сродни принципу электромагнитной индукции, либо здесь срабатывали ещё какие-то неизвестные свойства существа. Если 'клякса' и вправду была чем-то вроде своеобразного робота, а не живым организмом, то её поведение вполне укладывалось в рамки привычной логики. Но зачем она тогда душила своих жертв? Непонятные мотивы этого странного пришельца были бы оправданы, если бы тот использовал тела своих жертв либо в качестве пищи, либо для откладывания внутрь яиц или личинок. Так это или нет, покажет время, и думать сейчас об этом Сергею совсем не хотелось.

- 'Сапсан-2', что там задумали эти двое? - раздалось вдруг по связи с Земли.

- Они пытаются прорваться к ближайшему от них челноку. Я пробовал образумить их, но они не слушают.

- Это плохая идея. Вряд ли они передумают, но попробуем помочь им: надо узнать, есть ли изолированные отсеки поблизости от них. Там может быть чисто.

- Что у вас творится? - раздался встревоженный голос Мохандеса. Тот, тоже слышал, как Оуэн и Каннингем решили выйти из своего заточения, но его сейчас больше интересовали передвижения пришельца, потому что положение дел у индийского астронавта было отнюдь не лучше, чем у других на корабле.

- Вижу, как открывается люк. Вижу вас, Бен, Саманта - Сергей мигом покрылся потом. Он попробовал приблизить изображение, чтобы рассмотреть возможные нити паутины, но, похоже, Оуэн уже увидел их и сам.

Медленно выплывая из складского отсека, Бен ступил в коридор и чуть не запутался в тонких волокнах, но тут же сориентировался, потому что в следующий миг астронавт наклонил горелку и сделал огонь ещё сильнее.

- Гори, зараза! - с воодушевлением вскрикнул он и провёл несколько раз в воздухе языком пламени.

Паутина поддалась не сразу, что породило волну дополнительной тревоги в глазах двух людей. До спасительного отсека со шлюзом отсюда было не так уж близко, поэтому положение американцев было крайне ненадёжным.

В конце концов, несколько белёсых волокон раскалились и лопнули, будто тонкая проволока. Слабая волна колыхнулась по поверхности длинных нитей, опутавших всё вокруг, но Саманта и Бенджамин не замечали этого. С безудержным остервенением Оуэн резал ненавистную паутину, прорываясь вперёд метр за метром.

- Бен, осторожно! Твои ноги! - взвизгнула девушка и указала движением руки. Несколько нитей облепили штанину комбинезона астронавта. Ещё одно неосторожное движение, и Оуэн мог бы окончательно застрять в жуткой ловушке.

Струя пламени прошлась, будто выпущенная и огнемёта и ненавистные волокна отвалились, оставив на ткани одежды Бена лишь следы каких-то светлых ошмётков. Теперь ноги были свободны и два человека двинулись дальше.

- Безумцы... - отсюда Сергей Ерохин мог видеть всю картину борьбы с космической заразой. Он застонал в бессилии помочь, и теперь просто следил за действиями американцев, не забывая держать в поле зрения 'кляксу'.

Внезапно взгляд космонавта упал на один из крайних экранов и волосы у него на голове непроизвольно зашевелились. Только что тварь, которая до этого медленно ползла по отсеку В4, возобновила активное движение, лампочки отсеков замелькали, а одна из камер вдруг начала барахлить. Саму 'кляксу' видно не было, но космонавт знал, что паук почувствовал добычу, и теперь со всех ног спешит на предстоящий пир.

Вызвав голографическую схему и за пару секунд примерно оценив возможное перемещение пришельца, Ерохин закричал в эфир во весь голос.

- Бен! Саманта! У вас мало времени! Немедленно возвращайтесь назад! Эта тварь скоро будет рядом с вами!

- Не бывать этому! - раздалось в эфире - Мы не для того вышли, чтобы повернуть назад!

Похоже, Оуэн вошёл в раж и не собирался отступать, он постепенно очищал перед собой дорогу и был полон решимости, пытаясь достичь цели. Саманта Каннингем, вооружённая одним лишь коротким молотком, следовала за ним по пятам, не отставая. Девушка периодически оглядывалась, словно опасаясь внезапного нападения сзади, но впереди она видела спину своего храброго командира, и это вселяло в неё порцию дополнительной решимости.

Два астронавта плыли вдоль коридора медленно. Очень медленно, желая лишь одного - успеть добраться до спасательной шлюпки. Но хватит ли у них времени?

Внезапно заговорил Мохандес.

- Это мой шанс! Пока 'клякса' меня не почуяла, я должен прорваться через оранжерею!

И не слушая возражений Ерохина, принялся лихорадочно отвинчивать люк, готовясь выйти из центрифуги в коридор.

- Ты с ума сошёл, вернись! От американцев до твоего коридора рукой подать!

- Не делай этого, Джохар! - одновременно с возгласом Ерохина раздался голос кого-то из Центра управления. Там неизменно оставались на связи и периодически комментировали ситуацию, пробовали давать советы. Но их Мохандес, похоже, слушался ещё меньше. Впрочем, сейчас он уже не слушал никого, потому что ещё через пару секунд индус выплыл за пределы спортзала и исчез из поля зрения камеры Сергея.

Ерохин совершенно растерялся. Он знал, насколько опасную игру затеяли все трое, но возразить ему было всё равно нечем. Эта страшная гонка со смертью могла закончиться поражением, но глубоко внутри он пожелал индусу удачи, как пожелал её и двум американцам. Если ни у кого из них не получится добраться до цели, всё грозило закончиться катастрофой.

- Сергей, попробуй вести Мохандеса, чтобы он не влип в неприятности - это сказал уже Рыльский..

- У меня нет камер оттуда. Сейчас судьба Мохандеса в его собственных руках. Вы же видели, он вообще неуправляем!

- Видим помехи на твоих мониторах.

- С этим я ничего не могу поделать.

- Это плохо. Хуже не куда.

Ерохин не знал, что ответить в эфир. В эту минуту он совсем не хотел вести диалога с Землей и лишь удерживал себя от того, чтобы не нажать кнопку и не отключить связи с Центром управления - всё равно от них сейчас никакого толку.

- Если возникнут изменения по ситуации, Главный мы это увидим, и я доложу, - только и смог выговорить он, затем отвернулся от пульта внешней связи, сосредоточившись на координации действий членов команды.


13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


Признаки присутствия чего-то постороннего Мохандес увидел почти сразу, как только выплыл за дверь люка. В свете бортовых ламп коварные нити переливались тонкими лучами, натянутыми, словно паутина между переборками ближайшего отсека. Если ему удастся пройти через этот ад, астронавт доберётся до оранжереи и будет спасён. Но до челнока ещё так далеко...

Первое полотенце он потерял почти сразу: в намотанную на плечо ткань намертво вцепилось что-то упругое и липкое, что замедлило ход движения человека. Если бы Джохар не размотал импровизированную защиту со своего рукава, он мог бы так и остаться болтаться под потолком отсека, как муха, пойманная в ловушку коварного паука.

'Держится крепко. Минус одно, вот же, зараза!'

Времени на эксперименты у него было мало, но астронавт всё же попробовал несколько раз дёрнуть полотенце за край. Эластичные волокна не поддавались. Возможно, если бы они так сильно не растягивались, будто тонкие жгуты резины, человек смог бы оторвать хотя бы кусок ткани и использовать его повторно, расчищая им себе путь дальше, словно уборщик веником, который решил навести порядок в заброшенном чулане. Вскоре он оставил эту затею и сосредоточился на своей конечной цели. Полотенце осталось болтаться в воздухе, зато Джохар смог откинуть в сторону с его помощью большой клок паутины, чтобы плыть дальше, внимательно глядя по сторонам.

Впереди показался первый поворот. Совсем немного и за углом окажется большой гидропонный комплекс. Нужно попробовать добраться до него быстрее, чем это сделает та тварь, но вот, очередная задержка, и уже второе полотенце намоталось на связку нитей и его также пришлось оставить.

'Надо было брать с собой больше' - с сожалением подумал человек. Сейчас было поздно возвращаться назад, потому что счёт в этой гонке шёл буквально на секунды.

Заслонив голову кулаком, Мохандес решительно двинулся вперёд.


***


- Саманта, назад...

В глазах Бенджамина Оуэна одновременно застыли решимость и ужас. В одной руке он по-прежнему сжимал зажжённый резак, готовый использовать его, как джедайский меч, а другую выставил назад, делая знак девушке, остановится.

Пальцы его дрожали, потому что чёрный комок слизи, только что вынырнувший из-за поворота, замер в углу в паре метров от его лица, приготовившись к роковому прыжку.

Существо не торопилось. Возможно, оно чувствовало тепло или видело, насколько опасным может оказаться для него импровизированное оружие человека.

- Что, не нравится играть в прятки? - Голос астронавта хоть и задрожал, но в его тоне слышались храбрые и решительные нотки. - А как насчёт, прикурить?

С этими словами, Оуэн нажал на рычаг. Пламя вырвалось вперёд, разрезая воздух впереди. В следующий миг тварь словно сдуло. Ни Бен, ни Саманта, ни даже Сергей Ерохин, кто с ужасом наблюдал за происходящим лишь со стороны, не заметили, в какую именно сторону прыгнуло существо.

- Назад! - выкрикнул русский космонавт, скорее обращаясь при этом к Саманте, потому что в отличие от Оуэна та была практически беззащитна перед жуткой опасностью.

- Ха! Значит, ты не любишь огонь? - снова победоносно закричал Бен и с удвоенной силой принялся вспарывать заслон из липких нитей, не оставляя своих намерения двигаться дальше.

В следующий момент тварь снова прыгнула. Она появилась откуда-то из-за нависших кабелей, похоже, собственная паутина никак не сдерживала скорость её перемещения в пространстве.

Оуэн зарычал, как зверь, размахивая пламенем из стороны в сторону. Он вновь сумел сбить струёй напавшее на него существо, потому что предугадал, что та будет нацелена на его лицо.

И тогда Саманта вдруг увидела, как от 'кляксы' будто отвалилась его небольшая часть. Пожухлый и почерневший кусок осыпался мелкими частицами и те поплыли вбок, рассыпаясь при этом на мизерные крошки.

Похоже, огонь смог нанести вред 'кляксе'!

- Бен, ты достал его! Тебе удалось опалить эту штуку! - с каким-то неистовым восторгом вдруг закричала девушка.

- Пусть только попробует ещё раз подойти! Я уделаю её в два счёта! - в голосе Оуэна послышались победные нотки. Астронавт почти ликовал.

Но существо, похоже, оценило нанесённый ей ущерб и не торопилось нападать снова. Оно затаилась, и никто из людей не знал, где именно.

Внезапно тварь снова прыгнула, и лишь случайность помогла Бену вовремя сориентироваться и отбить очередную атаку. Похоже, что огонь хоть и причинил ей вред, но на скорости перемещения существа это никак не сказалось. Более того, оно нисколько не прекратило попыток нападать, чтобы покончить с двумя людьми.

- Мы слишком далеко ушли, чтобы отступать - крикнул Бен громко, но Саманта вдруг заколебалась. Похоже, она вдруг поняла, что пройдена лишь половина пути, и у них совсем нет шансов добраться до цели.

- Бен! - замотала она головой. - Надо возвращаться!

Оуэн обернулся, в его взгляде плясали огоньки ярости, и тогда она поняла, что тот будет биться до самого конца, но не сдастся. Сейчас, в эти драматические минуты она вдруг осознала, что бесконечно любит капитана, и любила его с тех самых пор, как увидела. А ещё - что тот умрёт, но ни за что не отступит, пока будет в силах защищать её и себя.


***


Внезапно один из потухших мониторов ожил, камера выхватила в поле зрения блок В6, тот самый, около которого сейчас разгорелась жаркая битва.

- Что за мистика... - Сергей на секунду отвлёкся и нажал несколько клавиш на приборной доске. В голове его шевельнулась догадка:

'Похоже, Бен расчистил огнём часть нитей, которые, возможно, блокировали сигнал с этой камеры, а теперь она снова заработала'.

Там, откуда пришёл видеосигнал, в просторном медицинском отсеке за закрытым люком было совершенно чисто - никаких нитей и следов заразы. В голову космонавта внезапно пришла спасительная мысль.

- Земля, приём, вы это видите?

- Следим за ситуацией. Справа есть вход в боковой отсек, Сергей, попробуй уговорить американцев, чтобы укрыться там!

Но Ерохин и сам давно сообразил, что можно сделать.

- Направо, Направо! - крикнул он так громко, как только мог. - Саманта, послушай, у вас считанные секунды. Вы с Беном можете успеть откупорить дверь в секцию В6, и тогда попадёте в безопасную зону! Там медицинский отсек и нет заражения!

Каннингем, которая лишь одна могла слышать голос Сергея, стала возгласами и жестами давать Оуэну команды, куда двигаться. Тот, похоже, послушал её, кивнул и стал пробираться в нужном направлении, орудуя своим резаком.

До вожделенной двери оставалось совсем немного, когда Саманта вдруг коротко вскрикнула и отпрянула.

- Бен!!! Оно... оно между нами!

Зависнув на потолке, тварь на миг замерла, будто призадумавшись. Несколько мгновений она колебалась, видимо решая, на которую добычу броситься в первую очередь. В конце концов, сочтя женщину менее опасной, 'клякса' пулей ринулась на Оуэна.

- Саманта, беги!

- Боже, Бен! Нет!

Астронавт не был готов к мгновенному развороту своего тела. Мешали узкие коридоры и баллоны за плечами, но он всё же успел вытянуть предплечье, чтобы попытаться отбить бросок прыгнувшего на него существа.

Вцепившись в человека, словно клещами, тварь приосанилась, после чего резко выпустила щупальце и сильно удалила им в горелку сбоку. Струя пламени прошла мимо неё и погасла, потому что Оуэн отпустил кнопку. Следующих несколько мгновений хватило, чтобы 'клякса' совершила свой роковой бросок.

Тварь облепила лицо человека, стараясь вызвать удушие, Бенджамин пробовал отцепить её, но это было бесполезно. Вскоре его движения стали хаотичными, он несколько раз резко мотнул головой и стал недвижим.

Саманте нужно было действовать как можно быстрее. Крик, который застрял в её горле, она смогла подавить лишь огромным усилием воли. Изо всей мочи она приказала себе бороться за жизнь, и во что бы то ни стало добраться до теперь уже близкого укрытия. На всё у неё оставались секунды.

Пока шла трагическая борьба Оуэна с пришельцем, девушка успела подплыть к люку, чтобы как можно скорее открыть его. Один поворот трясущимися руками, второй, вот уже колесо поддаётся быстрее.

Когда Каннингем распахнула отсек, она заставила себя оглянуться: тварь уже заканчивала свою грязную работу и готовилась к новому прыжку. Почему-то клякса не сильно торопилась и вела себя сейчас будто зверь, который, поймал первую добычу, но при этом никуда не спешит, наслаждаясь сознанием превосходства над другой потенциальной жертвой, которая находятся в пределах её охотничьей территории.

Спустя всего несколько долгих секунд девушка была почти в безопасности. Ещё совсем чуть-чуть и она окажется недосягаемой для пришельца.

Саманта мгновенно вплыла внутрь медицинского модуля и принялась задвигать люк. Она почти захлопнула его, когда почувствовала - в проёме мешает что-то плотное и упругое: пазы затворов не до конца вошли в свои разъёмы и не желали замыкаться до упора. С ужасом девушка увидела и поняла, что снаружи дверь, петли и замок - всё было опутано жёсткими и тягучими белёсыми нитями, которые и мешали запереть люк.

Саманта запаниковала, пробуя надавить изо всех сил. Болтая ногами в воздухе, она завертелась, как змея, но безрезультатно. Ей стоило бы во что-то упереться, но до ближайшей стены отсека не дотянуться, и тогда она закричала. От натуги и бессилия, потому что увидела в окошко иллюминатора, как 'клякса' соскользнула с лица капитана и куда-то скрылась из виду.

Скорее почувствовав, а не увидев, как за её спиной что-то возникло, Саманта Каннингем медленно повернула голову назад, безвольно отпуская колесо так и не закрытой до конца двери...


***


- Нет!!!

Сергей не смог отвести взгляда от жуткой расправы. И лишь когда 'клякса' закончила свою грязную работу, он от бессилия и злости до крови закусил губу, коря себя за то, что находится здесь в относительной безопасности, в то время как там, за пределами его отсека, идёт настоящая бойня. Где постепенно холодеющие тела жертв жуткого пришельца медленно плывут вдоль пустых коридоров станции, постепенно превращая орбитальный космический дом в гигантский железный могильник.

С момента, когда исчезла связь с Махновским, минуло всего каких-то полтора часа. Ерохина потряс этот факт, ведь ему всерьёз казалось, что от начала всех сегодняшних страшных событий прошло полдня, не меньше.

Сергей опять поглядел на мониторы. Тварь успела оплести своими нитями почти всё вокруг. Теперь нити будто стали толще, словно выросли сами по себе и были отлично видны даже при минимальном увеличении камер. Свободными от них оставались лишь несколько закупоренных отсеков, куда 'клякса' так и не пробралась, и откуда видеосигналы шли без помех.

Всё то время, пока российский космонавт был на связи с Каннингем, Оуэном и Мохандосом, он поддерживал контакт и с Землёй. Сообщения и команды оттуда шли урывками, но сейчас в эфире стояла тишина. Ерохину даже на какой-то миг показалось, что в центре управления полётами смирились с тем, что 'Станция-2' навсегда потеряна. Будто там, наверху их всех до одного списали со счетов, и рассматривают теперь как потенциальных мертвецов...

Плавающего в невесомости тела Оуэна Сергей теперь не видел на экране. Несчастного астронавта куда-то унесло медленным потоком воздуха, или притянуло в дальний угол отсека нитями паутины. Но когда из наполовину приоткрытого люка медицинского отсека, раскинув руки, показалась фигура Саманты Каннингем, Сергей не выдержал и вскрикнул. С бледным лицом и открытыми, остекленевшими глазами, она сейчас была, словно фея из сказки. Девушку развернуло так, будто она не дрейфовала по воздуху, а шла. Её стройная фигура с застывшей на лице гримасой ужаса смотрелись настолько гротескно, как если бы она была призраком. Клякса уже сползла с её красивого лица и куда-то исчезла. Но куда именно?

Лишь взяв себя в руки и начав рассуждать рационально, Сергей понял, что перед его взором вовсе не привидение, а обездвиженное тело когда-то живого человеческого существа.

Протянув палец, он выключил трансляцию, хотя попасть по нужной клавише ему удалось не с первого раза.


13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


Несколько минут подряд Ерохин не мог ни думать, ни что-то делать. Тупо уставившись в пустоту, он только покачивал из стороны в сторону своей головой и тихо стонал.

- Вы думаете, мы все тут обречены, не так ли? - надломленным голосом спросил он, обращаясь в эфир, когда волна от внутреннего потрясения едва улеглась.

Ответ с Земли долго не приходил. Слишком долго.

Пот струился по его лицу, а дрожащие ладони едва слушались клавиатуры. Хотелось пить, но он не мог заставить сделать себя даже один глоток воды.

Земля ушла в тень и отключила связь, это и было причиной молчания. Ерохин пока не знал этого, он даже не догадывался, какой переполох там поднялся, когда операторы из Центра управления своими глазами увидели ту бойню, которую устроил на станции жуткий пришелец.

Сергею вдруг очень сильно захотелось домой. В свой загородный домик на берегу речки, где в заводи полно плотвы и где ещё в прошлом году они с друзьями коптили пойманный улов в душистых опилках во дворе усадьбы, откуда с холма открывался потрясающий вид на ближайший берёзовый лес...

Человек попытался взять себя в руки. Он вновь включил мониторы, вспомнил и попытался отыскать Мохандеса, используя визуальный контроль и голосовую связь. Тот должен быть жив и наверняка очень нуждался в том, чтобы Сергей не прекращал своих наблюдений за перемещением пришельца по отсекам станции.

'А вот и он! - возрадовался Ерохин, когда обнаружил индуса Тот медленно плыл вдоль отсека М2, постепенно приближаясь к оранжерее.

До сего момента русский космонавт совершенно не задумывался над тем, каково его собственное положение. Он оставался на посту, приникнув к пульту, пробуя координировать действия экипажа. Ему не удалось спасти троих, и если он потеряет ещё одного... Нет, так не должно будет случиться!

Голографическая карта включилась. Сергей отметил маркером то место, где в данный момент двигался Мохандес. Затем развернул обзор и приблизительно оценил расстояние от медицинского отсека, возле которого 'клякса' настигла свои две последние жертвы, до гидропонного узла. Оно было приличным и это не могло не радовать - возможно, тварь ещё даже не засекла передвижений человека.

- Джохар! Слышишь меня? Саманта и Бен... они погибли.

- Я знаю. Не кори себя, лучше подскажи, нет ли для меня другого пути. Передо мной развилка. Какой путь более чистый.

Сергей попробовал сориентироваться, но у него не было рабочих камер в тех отсеках, про которые говорил Джохар. Ему хотелось заплакать от бессилия, потому что в этот раз он так же ощущал себя полностью бессильным чем-то помочь индийскому астронавту.

Свет на секунду мелькнул в одном из коридоров.

Сергей замер, мысленно моля о том, чтобы это был просто скачок напряжения и не более.

Мелькнуло ещё, потом дальше. Вереница перемигивающихся ламп побежала вдоль отсеков. Тварь снова начала двигаться.

- Она идёт, Джохар!

Фигура на экране замерла.

- Движется в мою сторону?

- Не знаю... Эта тварь скачет слишком быстро, и если ты не поторопишься... Не могу потерять ещё и тебя. Торопись назад! Быстро!

Ерохин заметался взглядом от мониторов к голографической схеме, пытаясь быстро сориентироваться в путях передвижения 'кляксы'.

'Вот же гадость! - подумал он с досадой - Как ты узнаёшь обо всём, тварь? Неужели колебания нитей оттуда доходят до тебя даже с другого конца станции!'

Всё это было непонятно и поэтому пугало ещё больше. Легко противостоять противнику, про которого ты хоть что-то знаешь, но в случае с гадкой 'кляксой' неизвестным было почти всё. Это не волк, которого можно при удачном выстреле убить из ружья и не какая-то крыса, против которой сработал бы капкан.

Впрочем, ни ружей, ни капканов на станции не было, поэтому в попытке справиться с непредсказуемым противником, Сергею приходилось думать головой.

- Джохар, не повторяй ошибок Оуэна! Тебе некогда строить предположения! Прошу, просто вернись тем же путём!

- Но я почти добрался до оранжереи - с сожалением воскликнул индус - для чего я прошёл столько, чтобы теперь просто повернуть назад?

Он заметался, не зная как поступить, потом попробовал ускорить своё перемещение. Нужно было лишь протянуть руку, чтобы открыть гидропонный отсек, но его последнее полотенце очень быстро запуталось в светлых эластичных нитях, оставив человека полностью безоружным. Астронавт попробовал, было оторвать его, но безуспешно. И тогда, негромко выругавшись в микрофон, он просто развернулся и полетел сквозь пройденные отсеки назад, вняв уговорам Ерохина.

Где-то сработал звонок сигнала. Это было настолько неожиданно, что не на шутку встревожило Сергея. Космонавт отвлёкся от камер, пробуя определить, откуда исходит звук, но технической возможности сделать это у него не было. И тут интересная мысль мелькнула в его голове...

Ударяясь о вертикальные стойки и переборки, Джохар торопился снова забраться в спасительную центрифугу. Он то и дело чертыхался, пролетая сквозь отсеки, подгоняемый криками Ерохина.

На мониторах творилось что-то невообразимое: Свет в коридорах мелькал то здесь, то там, Сергей совершенно запутался и окончательно перестал отслеживать траекторию движения мерзкого существа. Его сердце колотилось, как никогда в жизни. Мысленно он лишь молил о том, чтобы Джохар добрался до заветной двери вовремя, потому что Сергей уже не видел его на камерах.

Когда Мохандес подлетел к спортзалу, Сергей вспомнил о важной детали, которую он чуть не упустил.

- Очисти петли и запоры люка! - крикнул он в эфир - Паутина может помешать им закрыться.

В руках летящего пулей астронавта больше ничего не оставалось, но он услышал слова Ерохина. Добравшись до двери, Джохар резко обернулся. Там, вдалеке длинного коридора, он уловил мерцание ламп. Тварь была уже близко.

Размышляя одно мгновение, астронавт стянул с себя один ботинок. Сделать это было не сложно. Затем, растолкав этим импровизированным орудием концы болтавшихся возле люка нитей, и намотав на обувь прилипшие волокна, он отбросил ботинок в сторону. Лишь после этого человек залетел внутрь спасительного отсека, с силой захлопнул дверь и закрутил засовы.

- Бум! - с той стороны раздался глухой удар, это клякса со всего размаху врезалась в закрытое перед её носом препятствие.

- Всё, я успел! - прозвучал радостный возглас Мохандеса.

- Скорей закрывай вход!

- Уже сделал это!

Сергей не знал, радоваться ему или огорчаться. Они с Джохаром почти ничего не достигли, только оттянули время, потому что все козыри до сих пор оставались на стороне проклятой 'кляксы', которая, похоже, играла с людьми, как кошка с мышами.

- Моё сердце сейчас выпрыгнет наружу! - радостно бормотал индус - не могу поверить, что спасся!

Внезапно свет в спортзале мигнул и оба члена команды прекратили своё ликование. Прошла ещё одна волна перемигиваний ламп - ненавистная 'клякса' принялась буянить снаружи.

- Вот же упрямая тварь. Похоже, она не собирается отступать.

- Что тебе видно вокруг, Джохар? Осмотрись внимательней.

- Пока ничего опасного, просто мелькают лампочки. Возможно, она рыщет снаружи, хочет найти сюда лазейку.

После этих слов индус медленно, словно опасаясь производить любой лишний шум, несильно оттолкнулся и двинулся к тем самым шкафам с полотенцами, которые всего несколько минут назад сослужили ему хорошую службу в борьбе с паутиной.

Вытащив из пачки одно покрупнее, Мохандес окинул взглядом огромный отсек. Медленно двигая свой взор вслед за потухающими и вновь загорающимися лампочками, он принялся наматывать полотенце на кулак.

- Знаешь, я думаю, что эта штука скоро сюда проберётся - дрожащим голосом сказал он - у меня плохие предчувствия.

- Как бы то ни было, тебя надо вытаскивать оттуда! - произнёс Ерохин - Пока не знаю как, оставаться там опасно!

- Я обещаю задать этому пришельцу хорошую трёпку, Сергей - с этими словами индус засмеялся, но в его словах совсем не было уверенности.

- А что если как-то постараться отвлечь от тебя эту гадость?

- Не могу даже предположить, как можно это сделать. Похоже, она гораздо умней, чем кажется на первый взгляд.

Джохар был прав. Он часто бывал прав, этот умник, потому что числился самым образованным среди членов нынешнего экипажа. Сергей невольно удивился тому, как тот смог догадаться использовать полотенца для продвижения по коридорам, а ведь это оказалось простым, но эффективным решением!

Жаль, что они так мало знали о существе и про все его свойства. Может, оно вообще могло читать мысли, незаметно влезая в мозги астронавтов и тем самым, предугадывая или зная обо всех действиях каждого человека. Что если оно ориентировалось не на звук или визуальный контакт, а мысленно?

Всеми этими соображениями Сергей тут же поделился с Джохаром. Тот хоть и воспринял скептически предположения своего коллеги, но и не стал огульно их опровергать. Всё это отнюдь не добавило им обоим уверенности в своих силах и не внушало оптимизма. Ситуация была плачевной. Даже если все их догадки и предположения были необоснованными, пришельцу и так вполне хватало средств, чтобы стать доминирующим фактором в пределах всей станции.

Мысли в голове Ерохина роились с лихорадочной быстротой. Ему срочно требовалась какая-то понятная человеческому сознанию точка отсчёта, чтобы попытаться оттолкнуться, применить логику и придать смысла всему произошедшему за последние не полных два часа. Но в голове царил тотальный хаос, нить внимания постоянно ускользала, Сергею казалось, что он просто сходит с ума, не в силах совладать с собой.

Тем временем, погоревать над своей растерянностью ему не удалось. Тварь, которая опять куда-то скрылась, снова подала признаки своего присутствия.

Свет в отсеках, которые примыкали к спортзалу, внезапно опять замелькал. Пару раз он даже полностью погас во всей центрифуге, заставив индуса завертеться на месте: Джохар всматривался во все углы, ему всюду чудились жуткие тени, которые приводили человека в ужас. Он прекрасно знал, что на него объявлена охота, и что охотник уже нащупал способ дотянуться до своей жертвы.

- Сергей, я чувствую, она скоро будет здесь. Что если мне попробовать прорваться в другую сторону?

Выхода из огромного отсека было только два. Один путь Джохар уже испробовал, но туда теперь соваться было равносильно самоубийству. Но что с другой дверью?

- Мне не нравится эта идея, но стоит попробовать все варианты. Может там ситуация немного лучше - хрипло выдавил из себя Ерохин. Эта тварь опутала уже все отсеки, куда только смогла добраться, но мы не знаем, как обстоят дела там. В данный момент я не могу отследить, куда именно она двигается. Похоже, что пришелец одновременно и везде вокруг тебя. Выйдешь во вторую дверь, и тебе предстоит ещё более долгий путь до безопасных отсеков.

- Думаешь, она проберётся в спортзал быстро?

Сергей и так понимал, что напугал товарища и самого себя такими выводами, поэтому не стал отвечать. Он снова лихорадочно стал изучать голограмму с картой станции, сверяя ей с показаниями видеокамер.

- Есть! Послушай, ты мог бы добраться до склада с продуктами в отсеке М6. Он герметично закрыт со вчерашнего дня, но коридор, ведущий туда, плохо освещён. Это чертовски рискованно, Джохар! Прежде чем сделаешь это, запасись полотенцами, сколько вообще сможешь их унести. Нет полной уверенности, что эта штука там не побывала. Это в восьми длинных отсеках от тебя. Возможно, если бы ты попытался, я смог бы постепенно отвлечь тварь... Может быть звуками сирены...

- Звуками? Думаешь, она среагирует на эту уловку?

- Не знаю - В голосе Сергея прозвучали неуверенные нотки, - но несколько минут назад, когда ты спешил обратно в центрифугу, я заметил, как в секции С3 почему-то включился аварийный зуммер. Тогда я заметил странность, в этот самый миг тварь будто замерла на месте и ненадолго прекратила тебя преследовать. Вскоре зуммер затих, будто его вырубило, а до того, как исчез звук, там как раз мелькнул свет.

- Думаешь, эта тварь специально направилась туда и сама вырубила источник шума?

- Не знаю, но этот сигнал как-то привлек её внимание. Может быть, резкий звук её как-то раздражает...

Сергей не успел дальше развить свою идею, потому что в тот самый миг он услышал сдавленный крик Мохандеса:

- Кажется... оно здесь!

Вид с камеры исправно показывал картинку из дальнего угла большого помещения, но и отсюда Сергей увидел, как индус покрепче схватил полотенце и уставился в один из дальних углов спортивного зала.

- С чего ты взял, успокойся, Джохар!

- Говорю тебе, она пролезла сюда!

Он вдруг вскрикнул снова, оттолкнулся и быстро поплыл к спасительным шкафчикам раздевалки.

- Вижу! Вижу его! - послышался испуганный крик.

Это уже выходило за всякие рамки, потому что в следующую секунду Ерохин и сам разглядел кляксу, которая своей липкой, текучей массой выплыла откуда-то сбоку. Материализовавшись словно из небытия, будто страшный, чёрный и бесформенный призрак, существо двигалось прямиком к своей очередной жертве.

- Беги, Джохар!!! Прочь оттуда! Давай ко второй двери!

Сергей почувствовал, как и без того сильное нервное напряжение наэлектризовало его волосы на голове и по всему телу. Они зашевелились, как живые, мысли наполнились жутким страхом. Космонавт впервые за всё время осознал факт, что сам он до сих пор жив только потому, что тварь пока просто не нашла способ быстро к нему пролезть. Но то, что это рано или поздно произойдёт, не вызывало у него теперь никаких сомнений.

С ужасом в глазах Сергей мог лишь наблюдать страшную игру в кошки-мышки между человеком и жуткой тварью. Теперь он уже ничем не мог помочь индийскому астронавту, понимая, что тот обречён.

Клякса не спешила прыгать сразу. Она заструилась по стене, будто слизняк, только гораздо быстрее, подползая ближе к своей очередной жертве. Двигалась она примерно со скоростью пешехода на тротуаре, но иногда делала небольшие рывки, увеличивая ускорение в два-три раза.

С широкого ракурса камеры было отлично видно, как Мохандес разгадал манёвр своего преследователя и быстро поплыл прочь, явно не торопясь становиться лёгкой добычей коварного существа. Быстро схватив несколько полотенец из шкафчика, индус оттолкнулся и пулей ринулся в противоположную сторону отсека.

- Ко второй двери! Спасайся, Ждохар! - кричал Сергей, не узнавая тембра собственного голоса.

- Похоже, я всё равно обречён - ответ индуса был на удивление спокойным - попробую поиграть с ней по моим правилам.

- Джохар - голос Сергея Ерохина сорвался на сип. Он не говорил, а почти плакал и умолял - Не делай этого! Ты успеешь открыть дверь, чтобы выбраться оттуда. Потом захлопнешь её, и у тебя будет какое-то время, чтобы добраться до того склада...

- Успокойся, друг - я именно так и собираюсь поступить. Рано списывать меня со счетов.

С этими словами индус снова оттолкнулся и поплыл уже в другую сторону, потому что тварь сделала неожиданный бросок и ринулась следом за человеком. Ситуацию спасало ещё и то, что помещение спортзала огромное и у Мохандеса имелось достаточно простора для быстрого маневра внутри него.

Однако продолжаться так долго не могло. Похоже, прыжки были привычным делом для инопланетянина, в то время как человеку всякий раз приходилось больно ударяться о стены, и он не сразу мог ухватиться за что-нибудь сразу, сориентироваться и приготовиться к следующему перелёту.

Серей заметил, что индус медленно движется в сторону беговой дорожки, но не мог понять, зачем он это делает. Что тот задумал?

Тварь неустанно следовала за Мохандесом, похоже, ей вообще была неизвестна мышечная усталость. Что именно приводило в действие внутреннюю пружину этого существа? Какой метаболизм ему свойственен, что никак не сказывалось на скорости его передвижения и манёвренности. Если бы не те липкие волокна, которыми эта штука оплела всё коридоры станции, можно предположить, что 'Клякса' и вправду всего лишь некий бездушный механизм? Но разве роботы плетут паутину? Нет, эта гадость живая и чрезвычайно злобная. Она не успокоится, пока не прикончит свою последнюю жертву.

Тем временем человек, запертый внутри помещения вместе со своим преследователем, неизбежно уставал.

- Что бы ты не намеревался, Джохар, не делай этого! Убирайся оттуда, пока есть шанс! Тебе не перехитрить эту тварь!

- У меня есть интересная идея, Сергей - Запыхавшийся голос Мохандеса был на удивление бодр.

- К чёрту твои идеи! Зачем тебе центрифуга? - Сергей уже не кричал, а умолял - Там, в режиме гравитации эта тварь настигнет тебя в два счёта!

Тем временем индийский астронавт уже перелетел к тому краю, где находился спуск к поверхности центрифуги. Отсюда можно было аккуратно перебраться на пандус и встать на платформу, конструкция которой была устроена так, что любой человек или вообще какой-нибудь предмет моментально притягивались искусственной силой гравитации к колесу-полу. Для безопасности перехода из невесомости на беговую дорожку и обратно у трапа имелись специальные поручни. Вращение было достаточным для создания силы тяготения величиной ровно в одну земную единицы.

Ерохин никак не мог взять в толк, зачем Мохендес пробирается к центрифуге, в то время как его спасение находилось вовсе не там, а в противоположном конце отсека, куда вела вторая дверь. Как бы Сергей не кричал и не просил поскорее покинуть центрифугу, Джохар был непреклонен, затеяв какую-то смертельную игру, в правила которой не спешил никого посвящать.

Отсюда Ерохин не мог разглядеть выражения лица астронавта, но по выверенным и точным движениям было видно, что тот далеко не растерян и контролирует свои поступки. Сергей бы давно посчитал Мохандеса сумасшедшим, если бы не наблюдал, как уверенно и аккуратно тот действует.

- Может тебе не всё оттуда заметно, - сообщил Джохар запыхавшимся голосом, - но мне не успеть прыгнуть до люка и открыть его, если не попытаться задержать эту тварь. Она настигнет меня в один миг ещё до того, как разблокируется выход. Но я всё же попробую поставить её в не выгодное для неё положение, после чего открыть переборку и захлопнуть дверь перед самым её носом.

Ерохину ничего не оставалось делать, как молча наблюдать за разыгравшейся драмой. Он невольно сжал кулаки и сгорбился. Дыхание его сильно участилось, потому что сердце колотилось втрое сильнее обычного.

В следующий миг, когда существо видимо, поняло тщетность своей очередной попытки добраться до человека ползком и по стенам, оно снова прыгнуло. Казалось, Мохандес только этого и ждал. У него было достаточно времени, что оценить траекторию и скорость летящей в его сторону 'кляксы'.

Не трогаясь с места, астронавт сделал точный резкий выпад, размахнулся полотенцем и нанёс удар.

За мгновение до столкновения существа с человеком, произошло следующее: чёрная липкая тварь со всего размаху врезалась в импровизированную пращу, ткань полотенца тут же обернулась и запутала существо, будто сетью.

Секунду спустя, вопящий от перевозбуждения Мохандес размахнулся и отшвырнул полотенце прочь от себя, направив его в сторону беговой дорожки. Барахтающаяся 'клякса' завертелась в воздухе, увлекаемая прочь вместе со своей ловушкой, в которую внезапно угодила.

Тварь временно потеряла ориентировку, видимо, не сразу сообразив, что произошло, а именно это человеку и было нужно. Как только Мохандес избавился от своего преследователя, он изо всех сил оттолкнулся и пулей полетел в сторону второго люка.

Попадание получилось точным: брошенное полотенце 'приклеилось' к полу огромного бегового колеса, притянутое силой центробежного тяготения. Издалека Сергей мог лишь заметить, как что-то чёрное барахтается в складках белой ткани, уносясь по кругу всё дальше и дальше от раздевалки спортзала. Не отрывая глаз, он смотрел на всё происходящее, будто во сне, и в тот миг, когда Джохар ринулся к своей цели, Ерохин протяжно взвыл, крича изо всех сил, словно его крик хоть как-то мог придать индийскому астронавту ускорения:

- Быстрее! Крути колесо! Она выбирается!

Отсюда было видно, как Мохандес уже долетел до двери люка. Он вцепился в поручень, больно ударившись о торчащий выступ, но сразу сориентировался, притянул себя к рукоятке и стал лихорадочно её крутить.

Ерохин заметался глазами по экрану, пытаясь одновременно уследить за двумя местами действий.

Тварь уже выкарабкалась из объятий полотенца. Она пробовала прыгать, но в условиях тяготения делать это ей было не просто, как в невесомости. На какой-то миг она пропала из поля зрения, видимо поползла по другой поверхности.

- Дверь заклинило... я не могу открыть. Что-то мешает!

'Это конец' - мелькнула в голове Сергея Ерохина отчаянная мысль, потому что он снова увидел 'кляксу': та уже перелезла с вращающегося колеса на боковую стенку спортзала, ей оставалось лишь занять позицию и сделать последний прыжок...

- Прочь оттуда! - переходя на хриплый стон, закричал Сергей, - Она сзади и сейчас прыгнет!

Одновременно с криком Ерохин ухватил себя за волосы, собрав их в охапку, больно стиснув. Ужас окончательно заполнил его мысли, лицо сделалось бледным, как мел - сейчас для него не было никакого разделения между ним и отсеком спортзала, словно Сергей сам находился там, рядом с Мохандесом, скованный страхом и открыв рот в бессилии.

Индийский астронавт перестал дёргать ручку двери. Краем глаза Ерохин заметил, что та приоткрылась, но совсем немного, и это могло означать лишь одно: тварь заранее заблокировала проход оттуда, густо опутав края люка с обратной стороны своей паутиной.

То, что случилось дальше, произошло, будто в замедленном кино. Индус стянул с себя второй остававшийся на его правой ноге ботинок, но ему едва хватило времени, чтобы занести его над головой. Тварь прыгнула молниеносно.

И всё же он смог остановить кляксу, правда, ненадолго. Та не отлетела в сторону, когда поучила встречный удар. Вместо этого она вцепилась в руку человека, будто клей и тут же намоталась на неё, как жгут.

Несколько секунд спустя, она перекинулась на лицо несчастного астронавта, и в считанные мгновения всё было кончено: ещё одно трепыхающееся в воздухе тело с липкой маской на лице поплыло в невесомости станции, добавив к страшному списку новую жертву.

Несколько минут 'Клякса' не двигалась. Она будто отдыхала или восстанавливала свои силы. Всей своей клейкой массой существо обволокло голову Мохандеса, как чёрная липкая смола, будто издевательски при этом, демонстрируя каждому, кто мог её видеть: 'вот на что я способна, и так будет со всеми, кто ещё остался в живых'...

От 'кляксы не было спасения. Если сам Сергей ничего не предпримет для бегства, ему предстоит стать ещё одной жертвой этой жуткой твари...


13 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


Мозг космонавта соображал плохо. Разум Сергея находился сейчас на той тонкой грани, когда никакие внутренние установки, ни самовнушение больше не помогали.

Всё произошедшее за последние два часа вспыхивало в голове в виде разноцветного хаоса и вызывало лишь острую боль. Ерохин попытался взять себя в руки, чтобы здраво рассуждать, но это удалось ему не сразу. Чувство вины за гибель товарищей одолевало его, подступая изнутри в виде сдавливающего горло комка. Он был бледен и подавлен. Ещё немного, и волна безумия окончательно заполнит сознание в своих тошнотворных потоках и тогда Сергею ужё всё станет абсолютно безразлично.

'Так, успокойся, ты ничего больше и не смог бы для них сделать! Ничего бы не смог!' - бормотал ему на ухо чей-то монотонный голос. Не сразу он сообразил, что это он сам разговаривает с собой вслух

'Но я ведь пытался! Пытался! Пытался!' - громко кричал он в ответ.

Космонавт всё время повторял про себя какую-то белиберду, одновременно хватаясь за разбросанные тут и там вещи. Потом бросал их и плыл к отсеку со скафандрами, намереваясь надеть один, затем выбраться через ближайший выходной шлюз, после чего выйти в открытый космос, оттолкнуться изо всех сил и уплыть как можно дальше от этой огромной и страшной космической ловушки.

'Бежать! Бежать отсюда, пока не поздно. Пока эта тварь не добралась сюда. А она обязательно, обязательно доберётся, и сделает это очень скоро...'

Но потом Сергей спохватывался, брал себя в руки и другая сторона его 'я' спокойным и холодным тоном начинала возражать:

'Куда ты собрался? Не дури, бестолочь! Можно ли улететь отсюда, просто напялив на себя скафандр? Ты останешься без еды и питья и однажды просто сгоришь в атмосфере или станешь ещё одним искусственным спутником Земли. И что будет с Ильёй? Вдруг командир всё ещё жив и ждёт твоей помощи?'

Успокоиться долго не удавалось. Когда же, наконец, хаотичные мысли в голове немного улеглись, Ерохин посмотрел на часы. До момента открытия канала связи с Землёй оставались считанные минуты. Это чудо, что пока оборудование в этой изолированной части станции исправно работало. В некоторых отсеках огни совсем погасли, в других свет был, но там происходили постоянные сбои и мелькания. И почти везде, где он только мог разглядеть на включенных мониторах - протянулись те белёсые нити гадкой вездесущей паутины, оставленные кляксоподобным пришельцем.

Если бы не опасность перед неведомой угрозой, он мог бы протянуть тут достаточно долго. Еда и запас воздуха у него есть. Имеется даже душ, туалет и место для сна. Но оставаться одному на заражённой станции опасно. Это хорошо, что к его изолированному сегменту пришвартован спасательный модуль. Нужно лишь забраться в него, приготовиться к старту, и улетать отсюда к чёртовой матери. Это ведь так просто сделать...

- Илия! Ответь! - закричал он изо всей мочи в микрофон интеркома, будто сила его крика могла преодолеть тот барьер, что отделал его от другого человека. Вот только от живого ли? Этого Сергей не знал, и мысль о пропавшем без вести командире вносила ещё больший хаос и сумятицу в его беспокойные мысли.

- 'Сапсан-2', Сергей, приём! - внезапно ожил микрофон внешней связи, и Ерохин от неожиданности вздрогнул. Он подключился к каналу и первое, что увидел, было напряжённое лицо Рыльского.

- Срочно докладывай, что там у вас происходит? Что с остальными членами экипажа? Хьюстон почему-то молчит, у них нет связи с астронавтами.

- Это какой-то кошмар - заплетающимся языком пробормотал в ответ Сергей - Их больше нет... никого нет.

- Прошу, подробно и по пунктам, командир.

Голос Ерохина был хриплым и сдавленным и напугал его самого:

- Шан, Хэй, Оберон, Полин - все мертвы. Американцы и Мохандес тоже. На этот момент я остался здесь один, всех членов экипажа убила эта неземная тварь.

- Постой, постой, докладывай подробно и по порядку, Сергей!

И тогда Ерохин, путаясь и постоянно сбиваясь, детально пересказал всё, чему был свидетелем, начав с того момента, когда в прошлый раз станция ушла в тень и пропала связь с Землёй. В краткой форме космонавт поведал Центру управления о том, как один за другим погибли все кроме него, члены экипажа Станции-2, и что теперь он заперт здесь, как мышь в клетке и не имеет представления о том, что ему делать дальше, кроме как вернуться на Землю в спасательном модуле.

Пока Сергей докладывал, голос его становился всё более внятным. Говоря о последних событиях на орбите, он будто нащупывал тонкую нить, на которой держался весь его внутренний мир и от этого постепенно приходил в себя. Ведя диалог с собеседником, космонавт вновь обретал, пускай и не в полной мере, свою целостность, некую плотность, которую почти растерял. Маленький луч надежды вдруг ожил в душе человека, и всё оттого, что мир теперь не ограничен холодными формами корпуса станции, и что там, далеко есть жизнь, где люди на Земле смотрят на тебя с надеждой и верой.

Но Сергей не годился на роль супермена, его возможности и силы не те, а о том, чтобы как-то всё исправить, вообще не могло быть и речи, ведь одному человеку, пусть и невероятно сильному, это было не под силу.

Какое-то время в ответ ничего не было слышно, там, на Земле, видимо, совещались.

- Послушай, Серёжа, ты не можешь оттуда улететь просто так. Ты нужен на станции.

Эти слова Рыльского обожгли Ерохина, как струя холодной воды.

- Почему? Хотите избавиться от меня? Скормить этой твари?

- Нет, никто тебя не бросит там. Но до тех пор, пока мы не придумаем, как поступить с заражённой станцией, оставайся на месте. Ты в полной безопасности, пока не выйдешь из своего убежища.

- Я? В безопасности? - Ерохин вдруг замотал головой и засмеялся сдавленным, хриплым смехом. В его голосе слышалась одна лишь обречённость.

- Пойми, на борту карантин. И пока это так, нам нужно срочно собрать всех, кто причастен к полёту. Будем решать, что делать дальше.

- Я не могу больше, главный. Я хочу домой...

- Держись, родной, мы тебя вытащим - Рыльский не говорил, а, казалось, буквально умолял, хотя в данной ситуации умолять нужно было Ерохину.

Но Сергей молчал. Он и сам понимал, что нельзя так просто оставить это место без присмотра, ведь рано или поздно безлюдная станция упадёт на землю, и тогда... Но почему он? Почему ему нужно быть здесь? Почему он не погиб вместе со всеми и теперь вынужден болтаться в неопределённости?

Космонавта так сильно вымотали эти последние два с половиной часа, что глаза его буквально слипались. Напоминал о себе недостаток сна в прошедшую ночь. Ерохин молча слушал голос Главного и только кивал головой, соглашаясь со всем сказанным. Что ещё ему оставалось делать, как принять на себя роль узника, с той лишь разницей, что пока он здесь заперт один в космической тюрьме, какая-то жуткая инопланетная зараза будет пытаться добраться до него всеми возможными способами, чтобы убить.


14 декабря 2046 года. Земля


- Вы можете быть уверены в том, что ваш космонавт говорит пправду, Валентин? Что если всё это просто бред воспалённого разума спятившего от страха человека. - Голос МакКорника слегка заикался, что было ему несвойственно, и в ответ Рыльский постарался перейти на более ровный темп речи

- К сожалению, всё это правда, Дэн. Скажи у вас что, до сих пор не было ни одного сеанса связи с американским экипажем с утра?

- В том-то и дело, что нет. У них возникли какие-то неполадки. Утром Стэндфорд успел доложить о каких-то сбоях в оборудовании, но канал тогда ещё работал, а когда мы попробовали связаться с нашими астронавтами на следующем витке станции, всё совсем отрубило. Скажи, Валентин, а что, если ваш космонавт сам...

- Ты имеешь в виду, съехал с катушек и укокошил весь экипаж?

- Ну, я не совсем так хотел сказать. Звучит глупо, да. Ведь в одиночку справиться с несколькими взрослыми мужчинами он бы не смог, верно?

- Брось выдумывать и строить предположения, Дэн. Просто поверь мне - на станции всё гораздо серьёзней, чем тебе кажется.

- Ты видел своими глазами, что там случилось?

- В этом нет никаких сомнений, Дэн. Во время трагедии мы подсоединялись к пульту мониторов. Весь штат сотрудников ЦУПа был свидетелем того, что и как там происходило. Мы не только видели, как плавают по коридорам мёртвые тела членов экипажа, но и то, что жилые секции там оплетены какой-то странной паутиной. Я лично был на связи и видел нападение этого существа на Оуэна. Мы пришлём тебе запись, а сейчас будет прямая связь, Дэн и ты сам всё увидишь. Я ручаюсь за Сергея, он не из тех, у кого могло бы сорвать крышу или настолько сдали бы нервы, чтобы...

Какое-то время оба собеседника не проронили ни слова.

- Ты бываешь очень убедителен, Валентин - пробормотал руководитель NASA. - Я верю тебе. Но что это может быть за существо, которое напало на станцию и передушило весь экипаж? Инопланетная форма жизни?

Опустив лицо, МакКорник потёр виски и покачал головой - знаешь, Валентин, мне нужно будет срочно связаться с нашим президентом, ввиду дела чрезвычайной государственной важности. Только до этого попрошу тебя об одном одолжении.

- О каком?

- Постарайся убедить его тоже в своей правоте. Майкл славный малый, я знаю, что он постарается поверить. Члены конгресса не слишком доверяют русским, но президент из тех парней старой закваски, кто ещё помнит старые, добрые времена, когда мы не были такими заклятыми врагами, как теперь. Ввиду дела государственной важности...

- Глобальной важности, Дэн. Сейчас как раз высшие чины из руководства нашего правительства связываются с представителями разных стран. Будет нелёгкий разговор. Ох, боюсь даже предположить, что они захотят предпринять. Кажется, грядёт большой 'бабах'

- Думаешь, нужно отправить туда ядерный заряд?

- Это один, крайний из вариантов, потому что на борту наш космонавт, и он пока жив и здоров, что сможет оказать нам всем огромную услугу. Я... обещал ему, что вытащу его.

- Опрометчивое обещание, Валентин.

- Ты прав. Более того, он пока не знает, что мы дистанционно заблокировали системы челнока, ему не справиться с его запуском для возврата на Землю.

- Хм, жестоко, но разумно. Существует опасность биологического заражения?

- Более чем. Безопасность всей планеты под угрозой и это не шутка, Дэн. Я хорошо знаю Сергея, он поймёт. Потом. Если останется в живых.

- Как он, кстати? Паника наблюдается?

- Скорее шок. Ты бы видел, как он постарел за те два часа, как всё началось. На нём просто лица нет!

- Хм, изменился в лице, говоришь. То есть... он ведь мог подвергнуться заражению?

- Да, мы думали об этом, но это вряд ли.

- Почему?

- Есть одно 'но'.

- Какое же, Валентин?

Рыльский поднял глаза к монитору и взгляды двух людей, находящихся по разные стороны Атлантического океана, встретились.

- Похоже, тварь, которая попала на станцию, не обладает разумом. Это какой-то странный, живой или кибернетический организм, обладающий простейшими органами чувств или сенсоров. Если бы она могла программировать и контролировать поведение Ерохина, она не стала бы докладывать обо всех подробностях, что произошло на орбите, а постаралась всеми способами скрыть это от нас.

- Хм, в твоих словах есть логика. Возможно, ты действительно прав, Валентин. Но не забывай, у президентов всегда есть своё мнение о безопасности, и оно может абсолютно не совпадать с нашим.

- Есть ещё важная деталь, Дэн.

- Говори.

- С тех пор, как я говорил с ним, Ерохин пока не сделал попытки сесть в челнок, чтобы попытаться вернуться на землю. Мы бы уже знали об этом, если бы это произошло. Как я уже говорил, он пока не в курсе, что это сделать невозможно, и просто выполняет мой приказ оставаться на месте. Заметь, если бы тварь хотела попасть на Землю, она бы уже попробовала сделать это чужими руками. Согласись, это было бы логично для разумного существа. Вот поэтому, скорее всего мы имеем дело просто с тупой голодной тварью, которая пока не добралась до своей последней жертвы в лице нашего космонавта.

- Послушай, а что если тварь не контролирует его. Может ведь быть и так, что в организм Ерохина просто попали споры, которые просто вызвали заражение. Проявление заразы станет не сразу заметно, в таком случае его возвращение по-прежнему представляет опасность.

- Мы продолжим дистанционно следить за его состоянием. В случае чего мы распылим его на атомы ещё там, на орбите. Если же факт заразы откроется позже, после его возвращения на Землю, Ерохин окажется в надёжном карантине. Если анализы выявят что-то странное, он будет уничтожен на месте. Мы знаем, как это сделать наверняка.

- Так, только что мне доложили, появилась видеосвязь, Валентин! Спасибо вашим ребятам за оперативность с пересылкой файлов.

МакКорник принялся что-то настраивать у себя и вглядываться в другой монитор, не прерывая при этом связи с Рыльским. Кто-то, видимо из его окружения, несколько раз мелькнули перед камерой, помогая ему с оборудованием, затем Дэн поинтересовался.

- Как думаешь, эта зараза поедает тела, Валентин?

- Нет... не думаю. Посмотри сам.

Рыльский вывел на монитор изображение и принялся поочерёдно указывать на разные детали снимка.

- Видишь, вот плавают тела Оуэна и Каннингем, здесь Мохандес, а там Ивон Полин. Они все целы, по крайней мере, внешне. Правда, нет уверенности, что внутри они не проросли какими-нибудь нитями или спорами - отсюда сложно сказать что-либо о внутреннем состоянии тел погибших.

- А где остальные? - задал вопрос МакКорник - Оберон, Махновский, Стэндфорд и оба китайца?

- К сожалению, у Ерохина есть доступ не ко всем мониторам. Здесь изображения только с нескольких камер, но я рекомендую тебе прослушать запись с интеркома, которую мы тебе выслали вместе с видеофайлами. Тогда ты сам всё поймёшь.

- Чертовщина какая-то! Не могу смотреть, как выглядит труп Саманты, - пробормотал МакКорник - но, похоже, она и вправду внешне цела. Она точно мёртвая, Валентин?

Рыльский приблизил изображение. Каннингем была самой близкой к камере жертвой. Его передёрнуло от того, как девушка выглядела вблизи: широко открытые глаза, в которых застыл ужас, полуоткрытый побелевший рот и развивающиеся волнами волосы, придающие всему облику мёртвого тела порцию какой-то нереальности. Безусловно, живой она не была, но что именно убило её? Удушье?

Пока ничего нельзя было сказать определённого не только о причинах смертей экипажа, но и про тут тварь, которая сотворила это с людьми. Если это существо просто задушило каждого из них, то зачем именно оно это сделала? Каковы были его мотивы, если потом оно больше не тронуло свои жертвы, не уничтожило или не поглотило их плоть? Пока никаких документальных свидетельств, говорящих о возможных мотивах пришельца зафиксировано не было, и это тревожило.

У тех, кто находился на Земле, оставалось не так много времени, чтобы попробовать ответить на ряд вопросов и решить, какие именно действие необходимо предпринять в отношении будущего орбитальной станции. Конечно, главное - всеми силами нейтрализовать заражение, каким бы оно не было, и не пустить его на Землю. Скорей всего станцию предстоит уничтожить ядерным зарядом. Но как быть с единственным выжившим человеком?

Грустные думы переполняли голову Валентина Николаевича. Он прекрасно понимал, что данное Ерохину обещание нужно выполнить. Главное, чтобы не слишком поздно для Сергея, и при этом безопасно для всех жителей планеты.


***


В тот день он так и не поел. Даже поздно вечером, когда космонавт ещё раз проверил надёжность закрытия люков и крепления кабелей, он не вспомнил о еде, потому что его буквально вырубало ото сна. Но и уснуть он не мог долго. Одни и те же мысли крутились в его голове, а когда Сергей устроился в гамаке, с трудом провалившись в царство дрёмы, ему приснился Илья...

- Значит, ты жив? - радостно спрашивал во сне командира Сергей, протягивая к нему руку.

Командир отодвинулся и ладонь Ерохина не нашла опоры.

- Ты должен остаться здесь - вдруг тихо проговорил Илья.

- Но ты ведь нашёлся, что меня может ещё здесь держать? Полетели отсюда вместе!

- Я не могу. И тебе тоже нельзя. Ты не один здесь. И пока не будет найден синий кристалл, тебе нужно оставаться тут, на станции...

Буквально через каждые полчаса Ерохин спохватывался, потому что ему вдруг чудились странные зловещие шорохи за стенами станции. А когда он понимал, что тревога была ложной, космонавт снова проваливался в сон, который был больше похож на бред больного человека.

Утром, протерев кулаками глаза, так толком и не поняв, сколько времени он в итоге провёл в царстве Морфея, Сергей поплыл к мониторам. Всё, что ему хотелось узнать - где сейчас находится та злобная 'клякса', погубившая весь экипаж. Космонавт искренне надеялся, что ночные шорохи явились лишь плодом его воспалённого воображения, и тварь, наконец, оставила попытки проникнуть к нему в отсек. Возможно, она сейчас спокойно 'гуляет' где-нибудь по коридорам станции или... пожирает свою добычу?

Волна мурашек пробежала по его спине, Ерохин в который раз вспомнил подробности вчерашних событий, и ощущение страха наполнило его мысли с новой силой.

На камерах всё было по-прежнему. Он заставил взять себя в руки и настроил изображения в тех отсеках, где до сих пор плавали в невесомости тела ещё вчера живых астронавтов. Странно, никто никуда не пропал, все тела находились на месте, тварь не тронула их.

Сергей в который уже раз попытался оживить видеооборудование, которое находилось в окрестностях того самого коридора, где тварь вырвалась на свободу и где в последний раз видели Махновского. Пока он не увидит мёртвое тело командира своего экипажа, он не будет уверен в том, что Ильи больше нет. Это была слабая и странная надежда, потому что его внутреннее 'я' давно смирилось с фактом этой страшной потери.

'Если я просто так буду сидеть здесь, то скоро стану одним из таких же безжизненных трупов. Как долго я пробуду в этом проклятом отсеке?'

Сергей покосился туда, где в самом дальнем крыле находился пришвартованный к станции челнок. Мысль о том, что в любой момент он может совершить экстренный старт домой, немного успокаивала, но он прогнал предательские мысли, твёрдо решив ждать решения о своей участи из Центра управления полётами. Он полагал, что ничем не заражён, да и вряд ли эта клякса подвергала организм человека какому-то биологическому воздействию. Нет, она просто убила всех по неизвестной пока причине.

Что касается паутины, которой всё вокруг опутано, о её свойствах также ничего пока неизвестно, быть может это действительно что-то вроде ловчих сетей паука и не более.

Сергей попробовал поставить себя на место Рыльского, и ему совсем не понравилось то, как он увидел всю ситуацию со стороны. Безусловно, там, на поверхности, уже оценили опасность, которую представляет содержимое заражённой станции, и предпримут любые действия, которые не допустят падения орбитального комплекса на планету. Но Главный обещал, что не оставит здесь последнего выжившего космонавта, значит ему уготована какая-то важная роль, о которой пока никто не говорит. Но какая именно?

И вот, как раз, когда он прокручивал в голове очередной вариант возможного развития событий, в отсеке внезапно замигал свет.

Всё произошло так быстро, что человек просто оторопел. Лампы погасли лишь на секунду, но сердце, учуяв опасность, заколотилось в ускоренном темпе.

- Что, даёшь мне понять, что ты никуда не делась, мерзкая гадина? - мрачно усмехнулся Ерохин, и принялся изучать показания с камер наблюдения, выискивая 'кляксу' на мониторах.

В коридорах и лабиринтах станции творилось что-то странное. Количество паутины сильно выросло, а общий уровень освещения ослаб.

- Что там вообще происходит? - забормотал космонавт вполголоса. - Если эта тварь окончательно вырубит здесь всю электронику, то станция станет мёртвой в прямом смысле этого слова. Он завертел головой, определяя, не видно ли попыток пришельца проникнуть в его отсек. Внешне всё было цело. Двери оставались надёжно закупоренными - ни один микроб сюда не пролезет.

Кабели и шланги? На российском сегменте вода была своя и никуда больше не подавалась. Отсюда не было связи с резервуаром, через который тварь вчера смогла проникнуть в отсек к французам, а потом и в спортзал.

Правда, были ещё электрические коммуникации, которые тянулись вдоль внутренней обшивки к инвертору, соединённому с солнечными панелями. Но эти кабели не были сплошными, а состояли из отдельных сегментов, соединяясь клеммами от отсека к отсеку.

- Не глупи, друг, - произнёс вполголоса Сергей, обращаясь к самому себе и стараясь быть убедительным - неужели ты всерьёз думаешь, что эта штука может путешествовать по электрическим проводам. Если бы это было так, она добралась бы до тебя ещё вчера.

Самой кляксы Сергей на экранах не увидел, но он знал, что она там. Несколько раз лампочки мигнули в секциях В1 и В4. Потом прошлась волна перемигиваний дальше, в сторону французского комплекса. Похоже, тварь бесцельно передвигалась вдоль своих захваченных владений, но как-то очень медленно, будто в полусне. Возможно, она даже на время потеряла интерес к выжившему человеку, но Ерохин зал, ступи он за порог - его ждала если не мгновенная смерть, то целый ворох сюрпризов и ловушек, расставленных гадким пришельцем.

Оглядев ещё раз окружающие помещения, человек задумался. Он был почти богач, потому что весь российский комплекс станции оказался очень удачно расположенным. Большинство секций Ерохину удалось заблокировать целиком, как только поступили первые тревожные команды от Махновского. К счастью для него, у этой твари просто не было шансов успеть добраться сюда быстро.

В распоряжении Сергея находилось несколько больших отсеков с иллюминаторами. Он подплыл к самому большому из них и попробовал визуально рассмотреть обстановку вокруг. Отсюда небо было видно плохо, потому что почти весь обзор закрывали огромные конструкции станции, растянувшиеся на сотни метров в разных направлениях.

Бортовые габаритные огни горели равномерно, панели солнечных батарей распростёрли свои гигантские крылья в разные стороны, снабжая аппаратуру орбитального комплекса электричеством.

Пытаясь из своего окна увидеть ту ферму, которая была погнута от удара, Сергей вдруг заметил, как что-то мелькнуло и погасло в одном из дальних отсеков.

'Хм, отсюда даже лучше будет ориентироваться, чтобы наглядно рассмотреть возможное перемещение 'кляксы', ведь камеры работают только в нескольких помещениях, а тут у меня почти полстанции, как на ладони...'

Додумать мысль о преимуществах своего маленького открытия Ерохин не успел. Внезапно его взгляд привлекло мерцание в одном из иллюминаторов, находящихся в совершенно другом крыле станции. Оно не было похоже на то, как если бы это были помехи, потому что мигание было упорядоченным, словно работал... сигнальный маяк.

- Что за дьявольщина... - он чуть не выругался во весь голос, потому что невольно стал перекладывать увиденные сигналы на язык азбуки Морзе, и буквы тут же сложились в слова:

'Я ж-и-в-о-й. Э-т-о г-о-в-о-р-и-т С-т-э-н-д...

Холодный пот пробежал по телу космонавта, а волосы на голове зашевелились.

- Что??? Стэндфорд! Но этого не может быть...

Мгновенно в одном из ящиков нашёлся фонарик. Сергей схватил его, тут же бросился с ним обратно к иллюминатору и начал передавать:

'Это Ерохин. Я здесь!'

'Я знаю - пришёл тут же ответ - Есть мониторинг отсеков и звук, нет обратной связи по интерком.

Когда эмоциональная волна, состоящая из смеси радости, замешательства и восторга прошла, некое неопределённое чувство опасности вдруг заставило Сергея насторожиться.

'А что если это ловушка, и тварь вовсе не безмозглая, как могло показаться, а вот таким оригинальным способом старается выманить человека из своего убежища?'

Следующие примерно два часа происходил сеанс световой связи, состоящий из целого шквала двухсторонних сообщений. От Стэндфорда Сергей узнал, что астронавт заперт в секциях Е3, Е4, Е5, Е6. Это вполне могло быть правдой, потому что именно в окрестностях тех самых отсеков Сергей ещё раньше замечал странную активность 'Кляксы', которая, видимо, чувствовала добычу, не имея возможности до неё добраться.

Но следовало всё равно быть настороже - вдруг это лишь часть игры, задуманной пришельцем.

'Я так же, как и ты мог наблюдать, что творится на станции после заражения. Мне были слышны все ваши переговоры, но от меня обратной связи нет. Когда на станции случилась бойня, Хьюстон находился в теневой зоне, а после вообще стал недоступен. Частично я смог оживить приём сигнала интеркома, но и он нестабилен. Ты можешь не светить мне, а просто говорить в свой микрофон, я слышу твои слова в наушниках, а вот передавать могу только с помощью фонаря и сигналов Морзе'.

Отсутствие звука голоса Стэндфорда вызывало ещё большие подозрения, но во время диалогов Ерохин не выдал собеседнику своих мыслей, стараясь общаться с ним, как ни в чём не бывало.

- Ты не пробовал посмотреть, какова может быть причина поломки связи? - осторожно спросил он.

'Думаю в том, что эта тварь опутала всё вокруг своими гадкими нитями, они и глушит сигнал. Я пробовал выходить наружу, но у меня никогда не хватало времени, чтобы успеть разобраться с починкой. Как только я брал какую-нибудь палку и пробовал очищать от этой заразы часть коридора, эта тварь чувствовала колебания паутины и устремлялась в мою сторону. Меня всякий раз спасало то, что дверь была рядом. Я мигом возвращался назад, как только вдали замечал мелькание огней'.

Логика в словах Стэндфорда была, но на всякий случай Ерохин оставался настороже и старался обходить в разговоре некоторые темы. До тех пор, пока у него не появится возможности убедиться в том, что с ним разговаривает настоящий живой человек, а не какая-нибудь имитация, он не станет доверять собеседнику. В способностях чужеродного существа влиять на электронную аппаратуру Сергей уже успел убедиться, поэтому не стоило недооценивать хитрости и коварства пришельца, снующего по коридорам станции в поисках очередной жертвы.

С другой стороны, если всё окажется правдой, и его опасения не подтвердятся, вдвоём у них со Стэндфордом появится больше шансов выкарабкаться отсюда, и не сойти с ума в этом аду. Интересно, знает ли тот что-нибудь про Юн Хэя или Илью? Может быть те тоже живы?

Решив пока не докладывать на Землю о своём важном открытии, Сергей стал обдумывать варианты своих дальнейших действий.


15 декабря 2046 года. Земля


- Я понимаю, что ваши генералы в Пентагоне настроены решительно, но вы должны понять и нашу позицию, мистер Абрамс! Пока на орбите остаётся в живых хотя бы один из людей, и есть возможность его спасти, мы будем всеми силами противиться преждевременному подрыву станции!

Президент России облокотился о спинку кресла и усталым взором окинул голограмму собеседника с головы до ног. Тот точно так же сидел в кресле и нервно постукивал костяшками пальцев о стоящий рядом стол.

- Информации для более полной картины произошедшего явно недостаточно, и потому полагаться на доклад всего одного выжившего опрометчиво. Всё может оказаться гораздо хуже, чем есть. Я пока не говорю о неизбежном, мистер Капитонов, - президент Майкл Абрамс задержал ладонь над столешницей, вытянул пальцы вперёд и поморщился. - Мы все прекрасно понимаем уровень той опасности, если зараза вдруг каким-либо образом окажется на поверхность Земли. Но что вы можете предложить, как альтернативу? Оставить станцию вращаться на орбите?

- Пока да. Но это ненадолго. Без экипажа и корректировки орбиты она рано или поздно упадёт на Землю.

- Тогда каковы ваши планы?

- Возможно, нам удалось бы подготовить санитарную экспедицию и попробовать произвести обеззараживание. Согласен - неизвестно, что ждёт нас там, поэтому миссия может кончиться провалом и ещё более страшными последствиями. Случись так, станция станет полностью неуправляема. Тогда какова гарантия, что падение совершится в заранее выбранную точку, а не где-нибудь в густонаселённом районе Европы или Азии, в этом случае локализовать и блокировать угрозу станет попросту невозможно!

- Боюсь, нельзя даже допускать мысли, чтобы станция упала на Землю. Он слишком велика и вряд ли сгорит полностью в атмосфере. К тому же мы ничего не знаем о той форме жизни, с которой столкнулись - сгорит ли она целиком или выживет после падения.

- Не будь там Ерохина, мы бы уже дали санкцию на атаку ракетами. Но... выживший космонавт мог бы помочь нам...

Президент Абрамс закатил глаза.

- Опять ты говоришь про вашего космонавта, Григорий! - американский президент вдруг перешёл на 'ты'. Так случалось и раньше после начала разговора с российским коллегой, и это говорило о том, что разговор плавно перетекал в более непосредственную фазу - Давай пока оставим этот вопрос, потому что если встанет выбор пожертвовать одним человеком или спасти миллиарды жизней, ты и сам предпочтёшь второе. Не так ли? Разве ты не допускаешь того, что Ерохин уже заражён? Как вы у себя планируете поступить с ним, когда он окажется на Земле?

В ответ российский президент нахмурился и поднял указательный палец вверх, будто грозя кому-то наверху.

- Согласен, ситуация не совсем простая, Майкл. Но у нас есть ещё кое-что, о чём пока никто не знает. Думаю, увидев это, ты станешь смотреть на всё немного под другим углом.

- Какой козырь в рукаве ты ещё припрятал, Григорий, выкладывай.

- Этот наш с тобой исключительно конфиденциальный разговор не был бы достаточно полным, если бы не одна запись, которая несколько лет назад попала в наше распоряжение. Я кое-что покажу тебе, Майкл.

После сказанных слов, российский президент дал знак и к каналу видеосвязи подключился ещё один экран. По ходу того, как там вдруг пошла какая-то трансляция, он стал комментировать.

- Помнишь иранскую лунную миссию 2038-го года?

- Пропавший корабль с тремя членами экипажа?

- Да, я говорю именно о нём. Последний из его сигналов передачи перехватил наш секретный спутник. Мы не сомневаемся в том, что тот шёл именно оттуда, потому что запись поступила ко мне на стол напрямую по каналам военного ведомства. Более того. Время перехвата полностью совпадает со временем событий, которые происходили на 'Афрасиабе-8'.

Возникшее на экране изображение было нечётким, пошли горизонтальные полосы, видимо записанный сигнал пеленга был слабым и неустойчивым. Звук тоже шёл, но с помехами и голосом на непонятном языке. Российский президент прокомментировал, чтобы ввести коллегу в курс дела:

- Специально для вас мы наложили дополнительный канал с переводом на английский язык. Нашим ребятам понадобилось много времени, чтобы очистить запись от шума и разобрать слова, им удалось сделать почти невозможное.

На экране возник интерьер космического корабля, в котором находилось двое астронавтов. Картинка была довольно размытая и с сильными помехами, но на ней всё же можно было узнать командира экипажа и его помощника. Третьего члена экипажа не удалось разглядеть, потому что камера выхватывала лишь часть командной рубки. Общее состояние людей было паническим. Они совершали какие-то действия, изображение постоянно размывалось, периодически слышался какой-то посторонний шум.

'Мы с чем-то столкнулись, корабль повреждён!'

'Разгерметизация... воздух выходит! Мы погибнем здесь!'

В звуке голосов угадывалось, что произошла какая-то авария, и экипаж экстренно пытается выжить. Откуда-то возникли искры, что-то задымилось, мешая обзору.

'Какой-то объект врезался в нас!'

Астронавты сидели в скафандрах, но их головы оставались открытыми, кто-то пытался надеть шлем, движения экипажа сопровождались криками и суетой. Вскоре стало ясно, что никто так и не успел ничего сделать, буквально несколько секунд спустя крики стихли, а тела людей стали неподвижны. Теперь камера показывала лишь задымлённый отсек корабля, где остались лишь одни мёртвые тела и непонятный шум. Возникли ещё помехи, дым немного рассеялся, что-то завертелось перед камерой и пропало. Вся запись длилась всего несколько секунд, после чего российским президентом был дан знак остановить трансляцию.

Майкл Абрамс выглядел потрясённым. Он попросил прокрутить запись ещё раз, потом ещё.

- Как я уже сказал, - снова вступил в разговор глава российского государства, мы случайно перехватили этот сигнал. Он был очень слабым, но наш военный спутник оснащён мощной ртутной антенной и каким-то чудом смог уловить его. Поверь, Майкл, то, что ты сейчас видел - не подделка.

- Значит, 'Аврасиаб-8' не просто пропал, а погиб при столкновении? Но почему его не засёк ни один из земных радаров?

- Мы думали об этом. Скорей всего, удар, который пришёлся по кораблю, был настолько сильным, что изменил траекторию его полёта. После критического столкновения тот просто ушёл в область, которую никто никогда не зондировал и теперь, возможно, этот мёртвый кусок металла летает по сильно вытянутой орбите, либо вообще вышел за пределы системы Земля-Луна. Но это не всё, что я хотел тебе показать, Майкл. Президент Капитонов дал знак, и оператор выхватил один из кадров в самом конце записи.

- Смотри, видишь вон тот вытянутый предмет?

Президент Абрамс взглянул, на что указывал его русский коллега, и от удивления открыл рот. Перед его взором находилось нечто, напоминающее большой чёрный цилиндр с закруглёнными гранями.

- Ты полагаешь, что это точно такая же штука, которая врезалась в 'Станцию-2'?

- Именно так у нас все и думают, Майкл. Посмотри сам - размеры и описание полностью совпадают. Обстоятельства двух событий тоже.

- Значит, инцидент на станции не был уникален? Если это не та же самая тварь, то точно такая же другая? Получается, их может быть несколько в окрестностях орбиты нашей планеты!

- Возможно речь либо о готовящемся инопланетном вторжении, либо это чья-то разведывательная миссия со всеми вытекающими отсюда последствиями.

- Это осложняет дело, Георгий. Подумай и о том, что может грозить Земле!

- Я соглашусь с тобой, Майкл. Более того, мы сейчас стоим на пороге страшной опасности, на фоне которой все наши прошлые дрязги могут показаться детскими забавами двух обиженных детей во дворе, потому что детство кончилось и пора подумать о будущем.

Майкл Абрамс не нашёл ничего для ответа. Они прервали связь, так ни к чему и не придя. Американский президент принялся думать, но его мысли роились в голове хаотично, потому что он чувствовал себя, будто загнанный в лесу зверь, где по его следу идёт несколько разных охотников, перекрывая ему все пути для отступления.

В то самое время, когда руководитель США переваривал результаты переговоров, российский президент созвал очередное совещание из круга высших чинов обороны страны. Необходимо было доработать дальнейший план действий, который так до конца и не был ясен.

Хорошо бы иметь больше информации касательно происходящего на орбите, но получить её можно только в том случае, если кто-то отправится на 'Станцию-2' и все тщательно проанализирует. Это стало бы рискованной авантюрой и потому конечно же не получит одобрения и поддержки среди военных. Значит, оставалось полагаться на данные, поступающие непосредственно от единственного оставшегося в живых на орбите космонавта - то есть от самого Ерохина, а это ставило ситуацию в ещё больший тупик.


***


В тот же день, во время сеанса разговора со Стэндфордом, Сергей вдруг ощутил, что американский астронавт не доверяет ему точно так же, как и он сам не доверял ему. На очередной вопрос о запасах еды и кислорода тот ответил уклончиво, а когда Ерохин снова заговорил про перебои со связью, американец вдруг протелеграфировал:

'У меня ведь нет изображения из твоего сегмента станции, поэтому я не уверен, что ты - это вообще ты. Звук твоего голоса ничего не значит. Его можно синтезировать искусственно'.

- Не дури, Джо, почему ты так говоришь? Если это шутка, то довольно дурацкая.

'Потому что я слышу тебя, и мне не нравится твой голос. Ты постоянно разговариваешь сам с собой, интересуешься спасательными модулями, но не говоришь про меня в своих отчётах, когда держишь связь с Землёй. Откуда мне знать, что ты не попал под влияние этой твари и это не она манипулирует тобой?'

Егор усмехнулся. Неужели он и в самом деле разговаривает сам с собой? 'Да уж, - подумал он - в подобных обстоятельствах и постоянным страхе скоро станешь не только бормотать себе под нос всякую чушь - выть начнёшь незаметно'.

- Хорошо, Джо, давай так - скажи, что бы могло переубедить тебя, и ты начал мне доверять? Как нам объединить наши усилия, а не общаться так, будто мы находимся на разных полюсах Земли? И потом, если у меня есть возможность улететь отсюда, почему бы мне ею не воспользоваться хоть прямо сейчас?

Это был очень провокационно говорить такие вещи. Ерохин предполагал, что если бы вместо американского астронавта ему посылал сигналы чужеродный разум, тот бы обязательно стал настаивать на том, чтобы Сергей вышел из своего отсека, потому что так бы он стал лёгкой добычей для пришельца, попав к нему прямо в лапы. Но он ведь не дурак, и не клюнет на такую примитивную уловку.

'Я не знаю...' - просигналил фонариком Стэндфорд и на какое-то время замолчал. Прилипнув взглядом к иллюминатору, Ерохин ждал.

'Прежде всего, если ты хочешь доверия, расскажи обо мне во время ближайшего сеанса связи'.

- Ладно, я обещаю сделать это, как только выйду в эфир. Ты доволен?


***


Вечером того же дня, Сергей сделал запрос на связь с Центром.

- Как! Стэндфорд Жив? - на другом конце возникло что-то вроде замешательства.

- Да, но я пока не могу с точностью сказать, насколько это правда. Меня смущают некоторые странности в его действиях. Знаю, что он сейчас слышит нас, потому что мой интерком постоянно включен. Стэндфорд знает, что пришелец умеет воздействовать на электронику станции, но также он предполагает, что тот якобы разумен, и умеет подделывать голоса. Не стану скрывать, у меня тоже есть такие предположения в отношении его самого, более того, у меня таких причин больше, потому что голосовой интерком частично поломан, я не могу слышать его. Также между ним и мной нет и видеосвязи.

- Стэндфорд, приём - раздалось в динамиках. Даже если ты не имеешь возможности ответить, привет тебе! Полагаю, этот сеанс связи убедит тебя, что тут нет никаких пришельцев, и ты можешь доверять нам. Ерохину в первую очередь.

Этот голос из Центра Управления полётами, направленный в тишину, да и вся ситуация показались Сергею немного нелепыми, потому что теперь и сам Рыльский будто бы разговаривал с призраком. Оставалось надеяться, что односторонняя звуковая связь до сих пор не пропала и американский астронавт слышит весь этот разговор.

- Как вы с ним общаетесь? - спросил Рыльский.

- Дистанционно, Я просто говорю вслух, он слышит, а свой ответ передаёт мне сигналами фонарика через иллюминатор жилого блока Е5. Если это вовсе не он, а та самая тварь пытается меня выманить, я даже не знаю, что можно предпринять, чтобы проверить.

- Но ты ведь говорил, что нет причин полагать, будто этот пришелец разумен. Ты теперь так не думаешь? - задал вопрос Рыльский.

- Сложно сказать, эта 'клякса' ведёт себя, как слон в посудной лавке. Разумом тут и не пахнет. Она лишь умеет пускать электрические помехи, как угорь, плести паутину, как паук и умерщвлять своих жертв, как удав. Что касается всего остального - мы пока не так много знаем, на что она ещё способна.

- Ты слишком перестраховываешься, Сергей. Стэндфорд, слышишь меня? Я почему-то надеюсь, что Сергей не прав на твой счёт, и вы сможете... оба вернуться на Землю.

- Он слышит, поверьте мне - подтвердил Ерохин.

- Вам стоит попробовать наладить аппаратуру интеркома - пришёл ответ из Центра управления - Тогда вы с ним смогли бы видеть и разговаривать друг с другом, и все сомнения разом бы отпали.

- Ага, - согласился Ерохин и скривился, зная, что его следующая фраза отнюдь не понравится американскому астронавту - либо мои опасения подтвердятся, и тогда мы узнаем об этом существе сразу очень много интересного. Например, то, что оно обладает разумом и водит нас за нос.

Он и сам не очень-то верил в разумность пришельца, но осторожным быть не мешало. Тем более, откуда та тварь смогла бы узнать об азбуке Морзе? Из разума погубленных ею жертв? Звучало как бред, конечно, но мало ли.

- Что решено предпринять в отношении станции? - спросил он. - И когда мне... то есть нам можно будет отправляться домой?

На том конце Рыльский почесал подбородок, причмокнул губами и рассказал, что планировалось делать дальше.

- Здесь прошли нешуточные дебаты, Сергей. Вчера нашему президенту пришлось убеждать наших иностранных партнёров, что твоя жизнь для нас очень важна. Кажется, ему это удалось. Думаю, когда в NASA узнают, что Стэндфорд жив, у них прибавится энтузиазма и уменьшится воинственности.

- Кстати, что говорят в новостях? Журналисты ещё не в курсе того, что творится здесь?

- Всё происходящее пока удаётся держать в тайне от широкого круга населения. В новостях лишь сообщили, что на станции неполадки, 24-часовую онлайн-трансляцию с орбиты прекратили, объяснив всё техническими проблемами с оборудованием.

- И всё же? Каково наше с Джозефом будущее?

- Будем взрывать станцию. Надуюсь, Стэндфорд окажется тем, за кого себя выдаёт и тогда вас двоих эвакуируют. Через неделю, когда подготовим ракету, за вами прибудет корабль. Челнок доставит на орбиту пару ядерных зарядов, а потом заберёт вас.

- Но зачем слать сюда ещё один челнок? Он ведь уже есть в моём сегменте.

- Да, всё так, Сергей - снова щёлкнул языком Рыльский, - но, так или иначе, здесь пока всё в карантине, в том числе и имеющиеся на борту спасательные модули. Более того, предполагается, что вся станция целиком подверглось заражению и вы со Стэндфордом в том числе. Свойства и природа этого пришельца нам неизвестны, поэтому вам предстоит долгий процесс обследований после приземления. Никто не знает, что случилось с вашими организмами помимо того, что попало в поле зрения. Для вашей же безопасности челнок с Земли не будет пристыковываться, а зависнет в паре сотен метрах от станции. Вам со Стэндфордом придётся выйти в скафандрах и добраться до него самостоятельно, используя штатные реактивные ранцы. Но прежде чем вы улетите оттуда, вам придётся вручную разместить бомбы в узловых местах станции и точно синхронизировать время их срабатывания. Подрыв произойдет, когда вы уже приземлитесь. Ты должен будешь передать всё это Стэндфорду, впрочем, он, надо полагать, и так нас с тобой слышит.

Ерохин облегчённо вздохнул. То, что их не бросят на орбите, безусловно, придавало сил и вселяло оптимизм. Теперь можно быть спокойными и ожидать прилёта спасательного корабля. Главное, чтобы за это время тварь не нашла способа проникнуть в пока ещё изолированные жилые отсеки или не предприняла ещё каких-нибудь неожиданных действий.

- Хорошо, главный, я попробую наладить непосредственный контакт со Стэндфордом. Кажется, у меня есть идея.


16 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


- Послушай, Джо, не стоит предпринимать необдуманных шагов, - Сергей буквально кричал, потому что в ответ Стэндфорд упорно телеграфировал ему о том, что чертовски напуган и хочет домой. - Ты же видел, что всё оплетено этими гадкими нитями, и мы с тобой погибнем, если станем дурить!

В ответ тот просигналил:

'Показания доступных мне камер говорят о том, что три из четырёх спасательных модуля заражены. Единственный чистый челнок - это твой. Сергей, если ты мне не враг, я надену скафандр и долечу до тебя снаружи. Впусти меня, мы улетим отсюда вместе'.

Идея не понравилась Ерохину. Само по себе то, что Стэндфорд окажется здесь, рядом, было не так уж плохо, но, судя по состоянию американца, тот явно паниковал и неизвестно, что может натворить. Не попробует ли первым делом угнать челнок самостоятельно?

- Я был бы рад тебе, Джо, но боюсь, не могу быть гостеприимным хозяином.

'Почему?'

- Да потому что... я тебе не доверяю - ответил Ерохин, стараясь придать голосу спокойный тон, хотя это ему явно не удалось.

Ответ от американца не приходил долго. Не было понятно, обиделся ли он или решил внять разумным доводам своего коллеги.

- Не сердись, Джо, - примирительно заговорил Сергей, не выдержав долгого молчания - скоро за нами прибудет спасательный корабль, а мой челнок в карантине, ты ведь слышал это.

Спустя некоторое время Стэндфорд снова телеграфировал:

'Эта тварь ползает вокруг. Не хочу ждать неделю здесь, зная, что она притаилась за стеной'.

- Послушай и успокойся, Джо. Если эта штука до сих пор до нас с тобой не добралась, значит ей это не под силу. Вспомни, как скоро она разделалась со всеми членами нашего экипажа. Ей на это понадобилось всего около двух часов. С момента смерти Мохандеса прошло больше суток, а мы с тобой пока живы.

'Но тогда как она пролезла в закупоренные отсеки? Мониторы и электронные датчики показывают, что проходы туда до сих пор надёжно заперты. Если промедлим и не позаботимся о себе сами, нам не выжить здесь'.

Эта новость не на шутку встревожило Сергея. А что если тот прав, и их жизнь висит на волоске?

- Какие ещё отсеки тебе доступны для наблюдения? - Ерохин постарался перевести разговор немного в другую плоскость.

Стэндфорд перечислил. В результате совпадали только данные всего с трёх точек. Это отчасти подтверждало предположение о том, что вся система связи работала штатно, но при этом в разных отсеках видеосигнал странным образом глушились из-за паутины, опутавшей коридоры. Таким образом, сигналы из нескольких камер нормально доходили до американца, но блокировались в окрестностях российского сегмента станции. И то же самое происходило, наоборот, с другими камерами, изображения через которые мог наблюдать Сергей, в то время как те не работали у Джозефа.

'Почему Стэндфорд так запаниковал, когда узнал, что за нами пришлют челнок и что станцию придётся взрывать? Действительно ли он боится потерпеть эти несколько дней? Зачем ускоряет события? Значит ли это, что он вовсе не человек, а просто замаскированный пришелец, который боится разоблачения? Конечно, рано или поздно выяснится, кто из нас кто, и если всё именно так, тогда мне придётся улететь отсюда одному, а хитрую тварь ожидает гибель во вспышке ядерного взрыва и она понимает это'.

Всё эти мысли были лишь догадками, в которые и сам Ерохин почти не верил. Скорее всего, Рыльский был прав, и ему стоит наладить с американцем более плотное общение, а то они совсем перестанут доверять друг другу.

Сергей отмёл в сторону страх и сделал неожиданное предложение:

- Послушай, Джо. Нам нужно попробовать очистить узлы связи от паутины. Если сделаем это, у нас с тобой появится видеосигнал и звук. Так мы сможем проще координировать свои действия и не наделаем глупостей.

'Ты предлагаешь выйти за пределы наших комнат? Но я ведь уже пробовал. Это опасно'.

- Брось паниковать, Джо! - воскликнул Сергей - ты пробовал сделать это один, а сейчас нас двое. Послушай, мы до сих пор не видели, чтобы тварь умела разделяться на две или на большее количество частей. Значит, она не может быть в нескольких местах одновременно.

'И что из этого? Она достаточно быстрая и успеет разделаться с каждым из нас по отдельности, что мы даже и глазом моргнуть не успеем'.

- Тут ты не прав. Пришелец действительно очень быстро передвигается, но у нас имеется преимущество. Давай попробуем проанализировать все данные, которые нам известны.

Это был хороший ход, подумал про себя Сергей. Он всё ещё не упускал возможности в очередной раз 'прощупать' собеседника на ложь. Если Стэндфорд не тот, за кого себя выдаёт, это можно попытаться проверить с помощью диалога, потому что, Самому Ерохину уж точно есть что рассказать. Но выдаст ли что-нибудь новенькое про 'кляксу' его невидимый собеседник? - это он тоже вскоре узнает. Сейчас любая информация была важна, необходимо только вспомнить, проанализировать все детали и мелочи, связанные с последними событиями.

Первым начал рассказывать он сам. Делать это было ему проще, потому что говорил он вслух. Периодически в дальнем окне Стэндфорд в ответ телеграфировал свои соображения, похоже, продуктивный диалог налаживался.

- Пока мы не знаем точно, что именно оживило эту тварь. Возможно, тепло, а может состав воздуха или близость живых существ на борту станции. Как думаешь, идея заморозить его сработала бы?

'Насчёт холода не знаю, но я видел, как 'клякса' удирала от горелки Оуэна. Похоже, огня она точно боится'.

- Ты мог видеть, что произошло в спортзале?

'Нет, я ведь продиктовал тебе мой список мониторов. У меня нет доступа к центрифуге. Я лишь слышал диалоги переговоров, знаю, как погиб Джохар. А ты всё это видел?'

- Я видел только то, как погибли Ивон, Оуэн, Саманта и Джохар. Но так же, как и ты, слышал, что происходило во время гибели остальных членов экипажа, кроме Юн Хэя и Ильи. Знаю только, что они был среди тех, кто пытался вытолкнуть барокамерный модуль обратно в шлюз. Я был занят поисками баллона с азотом и не успел увидеть, как разлетелось стекло, после чего тварь выползла наружу. Я тут же понял, что нужно перекрывать переборки и смог сделать это лишь в российском сегменте станции. Кстати, баллон я потом нашёл, только в другом отсеке. Возможно, он нам потом пригодится. Послушай, Джо, - голос Сергея странно завибрировал - а не может ли так быть, что Илья и Юн Хэй ещё живы, как и мы? Просто они где-нибудь изолированы и не могут выйти с нами на связь?

'Нет, Юн погиб. Я видел это. К сожалению, Махновский тоже. Мне жаль'.

- Ты точно знаешь, что Илья мёртв?

'Да, потому что в тот момент у меня работала камера из того самого коридора, где лопнуло стекло барокамеры. Я успел увидеть, как там всё произошло. Потом сигнал исчез. Мне жаль твоего командира, он был первым, кто погиб'.

Новость, как гром поразила Ерохина. До последнего момента он верил, что Илья спасся, но слова Стэндфорда поставили в этом вопросе последнюю и жирную точку. Он вдруг захотел рассказать Джозефу про свой странный сон, но отчего-то передумал, и в последний момент промолчал...

Дальше, из очередного пришедшего от Стэндфорда сообщения, Сергей узнал, как американский астронавт оказался далеко от места разыгравшейся трагедии: он как раз готовился к сеансу связи с Хьюстоном и успел заблокировать свои отсеки, когда Паскаль закричал своё предупреждение в эфир. Уже тогда по неизвестной причине связь с Землёй у Джозефа не работала.

- То есть, поломка возникла до момента, когда ещё нигде не было никакой паутины?

'Да, и мне это до сих пор не понятно, почему это случилось' - пришло в ответ.

- Хм, возможно, тут другая причина. Когда в последний раз осуществлялась связь с центром NASA?

'В тот день, когда произошло столкновение, и астронавты выходили наружу'.

- До аварии или после.

Последовала пауза, затем Оуэн подтвердил, что до того, как был удар по станции.

- Где находится антенна, через которую осуществляется контакт? У тебя есть доступ к схеме расположения блоков и модулей станции?

Снова пауза. Стэндфорд, видимо, что-то проверял, затем написал:

'Вот дела! Наша антенна временно запитана от того силового блока, который повредило при ударе. Это в китайском сегменте, именно оттуда получает энергию часть нашей аппаратуры. Всё сходится!'.

Это скорей всего было правдой. Пару месяцев назад американский солнечный модуль исчерпал свой ресурс. Его потом ещё долго разбирали в течение нескольких выходов в космос, а после отправили в утиль с очередным транспортником. Пока Американцы ждали корабль с новой энергетической панелью, китайцы предоставили им доступ к электричеству из своих ресурсов.

К сегодняшнему дню американцы так не прислали обещанное оборудование. Помнится, тогда среди руководства этих стран поднялась та ещё шумиха. На Земле потом долго что-то согласовывали в высших политических и научных кругах, и это не в лучшей форме отразилось на отношениях среди членов экипажа здесь, на станции.

Но почему же тогда, после столкновения, системы диагностики сразу не показали сбой? Сергей хорошо помнил, что транслировали наружные камеры после аварии: панель погнуло, несколько сенсоров вышибло, и те куда-то улетели, оставив в решётке четыре отверстия. Выходит, американцы сами проворонили поломку связи? Канал сразу не проверили, а следовало бы.

- Туго же тебе пришлось, Джо. У меня хотя бы есть контакт с центром управления, а ты там совсем один.

'Ничего, зато я могу слышать твой голос, а ты мой нет'.

Если бы сигналы Морзе могли передавать эмоции, Сергей, наверное, ощутил бы порцию юмора в этом сообщении. За последние полгода, проведённые на 'Станции-2', он неплохо узнал Стэндфорда, и если бы не его нынешнее паническое настроение, Джозеф мог бы стать идеальным собеседником да длительный период времени.

'Юн Хэй мог бы выжить - вдруг протелеграфировал Джозеф. - Он, пробовал скрыться в ближайшем отсеке, но недооценил опасности и просто не запер за собой дверь. Не предполагал, наверное, что это очень важно, хотел просто переждать. Когда он услышал звуки борьбы и паники, то зачем-то поплыл в следующий модуль К2, то там, оказался тупик. 'Клякса' настигла его уже после того, как разделалась с Махновским и Обероном.

- Жаль, что так вышло - вздохнул Ерохин - всё это так... грустно.

'Грустно? - тут же протелеграфировал в ответ Стэндфорд. - Да мы здесь скоро подохнем, как кролики на охоте удава! Это и будет грустно'

- Не паникуй, Джозеф. Я просто пытаюсь анализировать и сопоставить факты. Это существо не просто гоняется за своими жертвами. Оно отлично запоминает пути и ориентируется в пространстве. Мы так до конца и не знаем, что именно им движет и на что оно ориентируется, выискивая добычу?

'Мне кажется, она реагирует на обстановку не так, как человек. Если просто затаиться и не шуметь за дверью, тварь каким-то неведомым образом вычислит, и будет пробовать добраться до тебя, зная даже, что это бесполезно. Я тут подумал, она скорей всего прекрасно ощущает тепло даже сквозь переборки отсеков. Насчёт эхолокации - здесь пока не всё ясно. И, конечно же, осязание, потому что свои сети она плетёт именно для того, чтобы чувствовать колебания попавшей в неё жертвы, как это делает паук'.

Сергей согласился, так как в выводах Стэндфорда было немало логики. Этот разговор пусть и не принёс дополнительной ясности к ситуации, но хотя бы немного разрядил обстановку между двумя людьми.

Включив голографическую схему станции, Ерохин отметил отсеки, находящиеся под его непосредственным контролем, потом развернул вид и обозначил меткой убежище Стэндфорда. Расстояние до американца было приличным - примерно три десятка огромных отсеков. Введя дополнительные данные, Сергей нашёл те коммуникации, которые могли отвечать за работу интеркома, и когда подробно изучил их, выдал свой вердикт.

- Послушай Джо, если я прав, буквально в десяти метрах от твоего отсека имеется блок маршрутизатора внутренней связи. Если наша с тобой теория верна, мы легко сможем восстановить двустороннее общение. Тебе нужно лишь туда прогуляться и очистить кое-что от паутины. И, кажется, я знаю, как сделать так, чтобы эта тварь тебя при этом не поймала.

'Нет, я не пойду туда. Ты хочешь моей смерти! Ты не тот, за кого себя выдаёшь!'

Сергей был готов к такому ответу. Он вдруг приглушённо рассмеялся, неожиданно сам для себя, потом подплыл к иллюминатору и стал всматриваться в дальний край корпуса станции, выискивая глазами круглое окошко, за которым притаился испуганный астронавт. Стэндфорд молчал. Ерохин ещё раз усмехнулся, и громко произнёс:

- Не дури, Джо, с тобой ничего не будет. У меня есть план.


***


В результате серии громких звуков тварь будто взбесилась. Сергей запустил сначала сигнал тревоги в секции В2, а когда 'клякса' поскакала туда, Ерохин убрал звук, включив его совсем в другом месте - в коридоре рядом с развилкой Х5. Это окончательно привело пришельца в бешенство. Камеры в тех отсеках работали исправно, и космонавт видел, что чёрная тварь принялась прыгать вокруг громко воющего динамика, пытаясь, видимо, его заглушить. По монитору тут же побежали помехи.

- Пока 'клякса' бесится возле источника звонка, она далеко от тебя. Давай, Джо, вперёд!

Сергей сильно жалел о том, что у него нет картинки из кридора Е6, куда сейчас должен был направляться Стэндфорд, но на всякий случай он включил кнопку той камеры, которая там находилась. На экране замелькали шумовые полосы и ничего более, он периодически поглядывал на монитор в надежде, что что-то изменится, а ещё приходилось следить за тем, где сейчас находится 'клякса', чтобы не прозевать её и тем самым не подставить американца...


После их последнего разговора, когда Стэндфорд на шутку разозлился на просьбу русского космонавта выйти из отсека, Сергею пришлось потрудиться, чтобы убедить американца в своей правоте. Тот поначалу отказывался доверять ему, и Ерохин приложил немало усилий, используя своё красноречие, чтобы уговорить Джозефа осуществить его гениальный план. Тем более, что Сергей предложил реализовать это дело совместными усилиями и без риска для них обоих.

Задача была довольно простой: Ерохин запустит звуковой сигнал на полную громкость, и если тварь среагирует на него, как бабочка на свет, у Стэндфорда будет достаточно времени, чтобы открыть дверь, убрать паутину в соседнем отсеке и спокойно вернуться обратно. Нужна была лишь какая-нибудь палка или шест, чтобы снять ненавистные 'паучьи нити' со стен коридора.

'Тебе легко говорить, коварный русский лис! Ты будешь сидеть в своём уютном большом отсеке, и давить на кнопки, а отдуваться за всю операцию предстоит мне?' - ворчал недовольно Стэндфорд.

- Да брось, Джо! Поверь, если бы это не работало у меня, я бы давно уже вышел из своего заточения и очистил всё вокруг - подбадривая собеседника, отвечал Ерохин. - Но так уж вышло, что глушится сигнал как раз того блока, который всего в паре шагов от твоей двери! Нужно лишь шевельнуть там метлой. Проблема со связью больше твоя проблема, чем моя. Неужели у тебя ещё не болят пальцы давить на кнопку фонарика, которым ты посылаешь мне свои сообщения?

'Ты ведь легко можешь сделать так, чтобы тварь меня прикончила! Скажешь, что 'клякса' поскакала на сигнал, а она поспешит прямиком в мою сторону. Вдруг она не такая дура, и всё понимает?'

- Это ты легко сможешь проверить. Какие-то ведь камеры у тебя работают! Там ты и увидишь, если я тебе совру. Мне нет смысла обманывать тебя, Джо!

'Хорошо, Серж, ты можешь быть чертовски убедительным, - вскоре пришёл ответ - Так и быть, я... мы сообща сделаем это'.

Вооружившись длинным шестом, который отыскался среди разного полезного барахла, Джозеф решил довериться Ерохину и сделать то, как тот просил...


Вдруг экран, транслирующий картинку из развилки Х4 потух, похоже, кляксе удалось подавить видеосигнал, но звон сирены, которую включил там Сергей, по-прежнему работал исправно. Теперь всё зависело от координации совместных действий - смогут ли они успеть и совершить задуманное?

На мониторе отсека Е6 вдруг что-то мелькнуло, на несколько секунд там появилось изображение, а потом пропало, но Ерохин всё-таки смог увидеть человека, который двигал в разные стороны каким-то длинным шестом. Без сомнения, это был Стэндфорд. Его всклокоченный вид был возбуждённым. Астронавт то и дело оборачивался по сторонам, яростно орудуя палкой.

Внезапно несколько справных мониторов запестрили мельканиями - 'клякса' вдруг пришла в быстрое движение. Огни ламп задвигались вдоль всего правого крыла станции, отлично показывая, куда именно направился пришелец. Существо яростно торопилось, учуяв добычу, или потому что поняло, что его хотят обвести вокруг пальца. Пора было возвращать американского астронавта домой.

- Джозеф! Назад! Она идёт к тебе!

В этот момент в наушниках Ерохина вдруг что-то зашуршало, и он услышал бормотание, а потом звук голоса:

- По...пробую ещё. Тут не..го осталось.

Есть звук! Неужели сработало! Сердце русского космонавта радостно заколотилось.

- Стэндфорд, это Ерохин. Возвращайся! - крикнул Сергей снова, потому что до того, как пришелец атакует американца, оставались считанные секунды.

- Пон...л. И...ду на...ад.

Похоже, Стэндфорд всё понял и уже спешил в спасительное пространство своего отсека.

- Кажется, у нас всё получилось! Слышу тебя с небольшими помехами. Ответь, если есть сигнал!

- Слы...ш-шшш.... не..ус... ел до конц....шшш - раздалось в динамиках интеркома.

Шум и шипение на самом деле были хорошей новостью. Значитит, их план начал приносить свои плоды. Жаль, что связь заработала не полностью.

В интеркоме опять раздались обрывки речи, в которых почти ничего нельзя было понять, но, несмотря на это, Сергей был несказанно рад даже такой маленькой победе.

- Говори световыми сигналами в окно, Джо, - от восторга сердце космонавта переполнялось эмоциями - я плохо распознаю твой голос.

'Есть звук от меня?' - тут же пришёл вопрос.

- Есть, но с помехами. Более того, Джо, ты смог добиться, чтобы заработала камера из того коридора. Правда, пока изображение сильно шумит. Как насчёт твоего выхода номер два?

'У меня сейчас сердце разорвётся от страха, Сергей. Второго раза я просто не вынесу'.

- Да брось, я наблюдал, как наша злобная подружка бестолково кружилась вокруг сигнального устройства. Ты бы видел это! Будто прожорливая муха вокруг навоза. Послушай, я сейчас включу сирену в другом месте, отвлеку её. Попробуй очистить ещё немного паутины. Не переживай, я дам знать, когда 'клякса' помчится в твою сторону.

Стэндфорду совсем не хотелось снова лезть головой в пекло, но его, похоже, вдохновило то, что попытки частично наладить электронное оборудование принесли первые позитивные плоды.

- Попробуй сорвать со стен как можно больше этой гадости. Скажи, когда будешь готов.

'Хорошо, можем начинать' - через пару минут пришёл ответ.

Подскочив к пульту, Сергей нажал кнопку другого сигнала, теперь сработало звуковое устройство, находящееся в противоположном отсеке станции. Отсюда, как и в прошлый раз, он не мог слышать никакого звука, но этого и не требовалось, потому что среагировать на него должна была 'клякса'.

- Где же ты, зараза? - пробормотал Сергей, потому что тварь куда-то запропастилась, и почему-то не реагировала. - Неужели ты настолько умна, что не попадёшься второй раз на одну и ту же уловку? Выходит, ты хитрее, чем мы про тебя думали?

Это осложняло дело, потому что тем самым порождало новую порцию загадок, которые необходимо было решить, а значит, действовать предстояло ещё осторожней.

И тут Ерохин невольно воскликнул, потому что увидел на одном из экранов, как Стэндфорд, не дождавшись его команды, уже вышел за пределы своего убежища и во всю орудует импровизированным веником, обдирая в коридоре паутину.

- Джозеф, тварь не среагировала на сигнал! Возвращайся назад! Она может находиться рядом с тобой.

На мониторе было плохо заметно, но, кажется, астронавт или не услышал предупреждения Ерохина, либо не внял ему. Он замер, похоже, не зная, как поступить. В наушнике Сергей услышал лишь шуршащие звуки и понял, что американец пытается что-то сказать, но уходить оттуда не собирается.

На экране вновь мелькнуло изображение, сделавшись чётким. Картинка из коридора, где находился Стэндфорд, стала отлично видна, затем опять возникли полосы и шум. После серии щелчков и шипения Сергей ясно и почти без помех услышал голос астронавта:

- Сергей, тут совсем немного осталось, я успею.

- Джо, тебя хорошо слышно, давай назад. Ты сделал это! А теперь уноси ноги!

Крикнув это в микрофон интеркома, Сергей вдруг заметил, как начали мелькать лампочки вдоль коридоров. Тварь была далеко, но сейчас вовсю спешила к отсеку Е6.

- Беги, Джозеф!

Сам не зная, что творит, Сергей бросился к двери, больно стукнувшись при подлёте о выступающий угол переборки. Быстро отвинтив люк, он выплыл наружу и оглянулся по сторонам. Здесь паутины было не так много, но Ерохин всё равно схватил первое, что попалось ему под руку, и принялся с яростью шевелить натянутые вокруг белёсые нити, создавая имитацию попавшейся в паутину жертвы. Понимая, что ему нужно срочно отвлечь на себя внимание инопланетной твари, он вдобавок громко закричал.

На станции плохое эхо, потому что тут полно переборок и все звуки быстро гасятся при первом же разветвлении коридоров или повороте. Но, видимо у пришельца слух лучше человеческого, раз он слышит удалённые сигналы и реагирует на них. На это и был расчёт.

Действуя осторожно, чтобы не вляпаться в ловушку из тонких нитей, Сергей попробовал проплыть чуть вперёд и выглянул в следующий отсек. Оттуда пробивался ровный свет, но дальше лампы не горели. Тварь обязательно услышит его или почувствует колебания, и тогда она обязательно клюнет.

Дальше плыть вдоль коридора было опасно, вокруг было всё опутано гадкими волокнами. Внезапно что-то мелькнуло вдали. Затем ещё, и снова.

Так и есть - злобная тварь спешила к нему на всех парах.

Сергей оттолкнулся от стены, развернулся и пулей ринулся назад, в сторону спасительной двери. Почему-то при этом он не выпустил из рук металлическую коробку, с помощью которой только что тряс паутину. Сам не зная, зачем, космонавт прихватил её с собой.

Человек чувствовал жуткое приближение опасности каждой порой своей кожи. Испытывая в эту минуту чувство леденящего ужаса, которое своей когтистой лапой вот-вот готово схватить его сзади и утащить в темноту, Сергей Ерохин двигался с такой невероятной скоростью, которой позавидовал бы любая птица.

Когда космонавт заплыл в отсек и захлопнул за собой дверь, плотно задвинув герметичные затворы, он услышал, как с той стороны, что-то мягко стукнуло и зашуршало, двинувшись вверх по стене.

По телу заструился холодный пот. Сергей вдруг понял - 'Клякса' находится за дверью, и она знает: тут прячется добыча. Теперь эта мерзкая тварь станет сторожить его отсек с удвоенным вниманием и однажды обязательно отыщет сюда путь.

Человека передёрнуло. Только сейчас он осознал, как опрометчиво поступил, и что чуть не стал следующей жертвой вездесущего монстра.

- Стэндфорд, ты меня слышишь?

- Я всегда тебя слышу, Сергей. А есть от меня звук?

Сердце Ерохина радостно забилось. Голос американского астронавта был отлично слышен, хотя иногда сигнал в динамике прерывался какими-то негромкими щелчками и посторонними шорохами.

- Джо, ну наконец-то! Есть связь!

Они принялись поздравлять и подбадривать друг друга и переговаривались минут двадцать, прежде чем умолкнуть.

- Я видел тебя, как ты орудовал палкой. - сказал Сергей - Камера в коридоре начала работать сразу же, как только маршрутизатор очистился от паутины. Рад, что ты оказался человеком, а не имитаций, созданной для того, чтобы сбить меня с толку.

- Ха, я и не сомневался, что я человек! Я тоже рад, что мы можем полноценно разговаривать, Серж! Не поверишь, но увлечение бейсболом не прошло даром. Никогда не думал, что придётся применять свои навыки в космосе для борьбы с космическими агрессорами таким способом, как сегодня.

Оба весело рассмеялись, но когда Сергей рассказал, как чуть не был схвачен тварью у самой двери, американец не на шутку встревожился.

- Не стоит больше предпринимать таких экспериментов! Нам тут и за дверьми не очень-то надёжно, поэтому не будем высовываться из своих нор, пока не наступит время.

- Хорошо, хорошо - согласился Ерохин. - Что теперь?

- А что ещё нам остаётся? Станем ждать прибытие корабля с Земли, конечно, чтобы умотать отсюда ко всем чертям!

Только сейчас Ерохин вдруг обнаружил, что до сих пор сжимает в руках ту самую коробку, которой пришлось шевелить паутину. С неё свисало несколько белёсых волокон и выглядели они отнюдь не аппетитно.

- Вот же гадость! - космонавт непроизвольно отпустил жуткий предмет и тот закрутился перед его глазами в воздухе, заболтав обрывками серых нитей, как щупальцами мёртвого осьминога.

В ответ на обеспокоенный вопрос Стэндфорда Сергей рассказал о том, что случилось.

Американца не обрадовала такая новость. Невзирая на всю свою подготовку и опыт, у него больше не было желания вступать во взаимодействие с этой жуткой тварью, даже если бы ему посулили золотые горы. То, что она сотворила с экипажем станции, до сих пор стояло страшным кошмаром в глазах астронавта.

- Сейчас же выброси её за дверь! Эта зараза вырастет, опутает тебя ночью, и ты погибнешь!

Сергею и в самом деле хотелось поступить так, но внезапно ему в голову пришла другая мысль.

- Выбросить эту штуку я всегда успею. Надо попробовать изучить, из чего эти волокна состоят.

- А вдруг, ты уже заразился? Что если эта штука уже витает в воздухе твоего отсека, и отравила его?

Возможно, так и было, Сергей не подумал об этом сразу, но теперь, когда он занёс заразу внутрь, сожалеть было поздно.

- Если это так, ты мы с тобой оба заражены, Джо. Потому что ты так же, как и я, выходил в коридор и стягивал паутину палкой. Если кто-то из нас почувствует какие-то странности или изменения, нужно будет рассказать об этом друг другу, и поставить в известность Землю. Но я не могу упустить такого славного шанса, чтобы не попытаться узнать об этой твари чуть больше. Думаю, на Земле будут рады получить больше информации об этом пришельце. У нас в сегменте есть неплохая исследовательская лаборатория, с микроскопом и анализатором спектра, я сейчас же займусь этим делом.


17 декабря 2046 года. Земля


Утром следующего дня весь президентский аппарат и конгресс стояли буквально на ушах.

- Это разрушит все наши планы, поднимется скандал! - кричал министр обороны. - Мы могли бы уничтожить станцию ещё вчера, наплевав на мнение русских, но, оказывается, Стэндфорд цел и невредим, а, значит, у нас появились дополнительные проблемы. Там теперь двое выживших людей и поэтому с бомбардировкой придётся подождать.

- Вы играете с огнём, сэр! Это в любом случае было бы невозможно сделать в одностороннем порядке. Если бы мы смогли наплевать на жизнь Ерохина и запустили бы в станцию ракеты с ядерными боеголовками, русские ни за что не простили бы нам такой шаг. Они ответили бы бомбами, обрушив их на наши города и военные базы.

На эту реплику президента послышалось множество комментариев и вопросов, но министр обороны снова взял слово и невозмутимо продолжил:

- Не будем гадать над тем, чего уже не произойдёт. Присутствие Стэндфорда на борту 'Станции-2' меняет раскладку карт. Если привести в исполнение план 'Б', наш астронавт может оказать неоценимую услугу, раздобыв больше сведений об этом инопланетном организме.

Дальше началась словесная перебранка, из которой невозможно было понять, кто именно из собравшихся, и о чём конкретно говорит.

- Нет-нет, господа, конгрессмены! - возмутился один из выступающих - Если мы позволим всему миру заполыхать в огне ядерного пожара, бессмысленно тогда будет беспокоиться о том, что сюда явится ещё и дополнительная зараза из космоса, которая, в конце концов, окончательно добьёт человечество. Землю надо спасать, а не подвергать её ещё большему риску!

- Вот именно, не нужно недооценивать русских и их военный потенциал! - согласился другой.

- О, нет, - вступил разговор третий член собрания - русские никогда бы не пошли на открытое противостояние. Они только и могут, что выражать обеспокоенность и совершать политические демарши в ООН.

- Послушайте, - заявил следующий сенатор - опасность заражения планеты представляет реальную угрозу. История бы простила нам этот шаг, если бы мы самостоятельно торпедировали 'Станцию-2'. Мы всё ещё можем сделать это, невзирая на то, что там двое живых людей.

- Нет-нет, напряжённая обстановка в мире раскалена до предела. Не стоит усугублять и без того кризисную ситуацию...

- Послушайте, давайте ближе к теме. Сейчас на повестке дня стоит не тот вопрос, взорвём мы эту станцию или нет. Сделать это можно в любую минуту. Важно не упустить другое. Нам нужно установить постоянный контакт с российским Центром управления космическими полётами. Сейчас крайне необходима связь со Стэндфордом, пускай даже через их оборудование.

- А что с нашими собственными каналами? Почему прямая передача из Хьюстона не работает?

- Там поломка на борту. Каким-то образом то существо, которое проникло на борт станции, умеет глушить радиосигналы и выводить из строя электронику. Наш астронавт до сих пор не смог исправить ситуацию.

- Тогда это странно, что связь есть у русских.

- Ничего странного, сэр, так как Ерохин с первых минут инцидента смог оперативно заблокировать почти четверть всех отсеков. Клякса не может добраться ни до него, ни до основных электронных узлов в пределах русского сегмента станции.

- Наши специалисты из NASA уже связывались с Москвой насчёт ретрансляции?

- Да, но там пока тянут резину. Не очень-то доверяют нам, надо полагать. Впрочем, случись наоборот, мы, думаю, поступили бы точно так же.


***


Всё благополучно решилось уже к концу текущего дня. Во время следующего сеанса связи с Землёй, который состоялся вечером, передача с орбиты уже работала.

Ерохин со Стэндфордом вместе и наперебой твердили о своих приключениях, теперь их напрямую ретранслировали из российского Центра управления полётами по каналам NASA, потому что американцы были настойчивы и очень хотели узнать, что происходит на 'Станции-2' из уст самих выживших. Эта идея сначала не очень нравилось руководству в Москве, но в правительственных кругах вдруг решили пойти на контакт с американцами.

После совещания с президентом и министром обороны Рыльский дал своим людям команду на прямое соединение, и теперь передачи с орбиты шли в прямом эфире для всех заинтересованных сторон. Не обошли вниманием Францию, Китай и Индию, потому что там буквально требовали отчёта, как и почему погибли члены их экипажей.

Брифинг выдался трудным и долгим, но так как время непрерывного канала связи было ограничено, за один присест узнать всё подробно не получилось. Рассказывая о том, что и как происходило на станции, Ерохин со Стэндфордом говорили наперебой, приходилось чередовать их доклады.

За сорок минут сеанса связи выяснили далеко не всё, поэтому дело не стали откладывать в долгий ящик и продолжили через несколько часов. К тому времени у Ерохина уже имелось, что сказать по поводу 'кляксы', исходя из своих небольших исследований.

После одобрения Рыльского, не выдвигая при этом поспешных выводов, Сергей с осторожностью стал делиться тем, что ему удалось выяснить в отношении образцов, которые он получил из паутинных нитей пришельца.

Вопросы сыпались с разных сторон. Их задавали как представители российского Центра управления полётами, так и учёные из других стран. Для человечества это была подлинная сенсация - открытие жизни за пределами Земли, пускай её форма и была крайне враждебной в отношении человека.

- Я поместил нити в герметичный контейнер, чтобы избежать опасности возможного распространения заразы, - начал рассказывать Ерохин - а когда позже произвёл исследования, то не сразу смог понять, что вообще перед моими глазами. Когда я увеличил образец, - немного растерянно докладывал российский космонавт - то удивился ещё больше. Эта штука, похоже, никак не может существовать в природе, но она есть и это пугает само по себе, даже без учёта агрессивных намерений пришельца.

- Из чего состоят те волокна? Там есть органика? - послышались нетерпеливые вопросы.

- Я не обнаружил клеток в привычном смысле этого слова. Такое ощущение, что структура нитей неорганическая, но в то же время в них имеется какой-то определённый порядок, если бы вдруг простые элементы приобрели клеточную форму.

- Можете пояснить свои выводы?

Сергей вывел на общий экран картинки с изображениями результатов своих исследований. Снимки с микроскопа шли друг за другом, с разных ракурсов, большим и меньшим увеличением.

- Какие химические вещества входят в состав этой паутины? - был задан очередной вопрос.

- Вблизи нити выглядят, будто скрученные в жгуты пористые волокна, среди которых есть небольшие узлы, наподобие нервных клеток мозга человека.

Он ещё увеличил картинку, показывая пальцем на странные уплотнения.

- Вот они. Думаю, благодаря этой структуре у паутины есть возможность растягиваться и менять форму, словно это обычный эластичный жгут. Когда же я проверил образцы на спектрометре, результат выявил наличие водорода, углерода, серы и кремния. Похоже чем-то на нашу резину, но умеющую при определённых условиях менять свои свойства.

- Можно ли узнать, в какой жёсткой оболочке находилось это существо, перед тем, как оно попало на станцию? - задал вопрос кто-то с американской стороны. - Вы изучили те осколки?

- Хм, а вот тут начинается самое интересное - почесал подбородок Ерохин. - В барокамере не обнаружилось никаких твёрдых осколков или чешуек от оболочки 'кляксы'. Это точная информация, потому что я был первым, кто заглянул под её крышку утром следующего дня, когда мы доставили эту штуку внутрь станции.

- То есть, оно просто было твёрдым, а потом... размякло?

- Примерно так. Я тут провёл кое-какие опыты с добытыми образцами, воздействуя на них холодом и теплом. Выяснились интересные особенности.

- Расскажите подробней, Сергей.

- Сначала возникла мысль, что жёсткая оболочка этого пришельца - результат низкой температуры воздействия. Когда Оуэн и Каннингем вытащили эту штуку из пробоины в корпусе, на её овальной поверхности не было никаких повреждений или царапин. Она была гладкой и однородной, и это удивительно, потому что сильный удар по корпусу не оставил на гладком цилиндре никаких следов. Возможно, там вначале и образовались какие-то рубцы после столкновения с титановой стойкой, но позже они растеклись, и бока стали снова гладкими.

- То есть, пока оно находилось в холодном вакууме, существо было в некой спячке?

- Скорее всего, так, но далее я захотел выяснить что-нибудь о природе пришельца и провёл ещё опыты. Конечно, имея на руках лишь образцы паутины нельзя сказать что-то о чистоте эксперимента, но...

- Что именно вы смогли узнать, Сергей?

- Вещество, из которого состоят эти волокна, меняют структуру и распадаются при низкой температуре. Но не полностью. Если оставить образцы в покое и немного нагреть, вещество объединяется в своего рода сеть, и вскоре возвращает прежнюю форму и свойства.

- Очень интересные наблюдения. А вы пробовали полностью сжечь часть образца?

- Да, при воздействии высоких температур паутина ведёт себя сродни тому, как и при охлаждении: так же распадается, и снова не полностью. При более благоприятных условиях те волокна, которые подверглись нагреву, способны воссоединять свои рассыпавшиеся частицы и регенерировать. Лишь воздействие экстремальных температур полностью сжигает ткани существа, это подтвердил опыт с плазменной горелкой, который я провёл буквально несколько минут назад.

На той стороне связи послышался ропот. Всех необычайно заинтересовали такие свойства пришельца и там потребовали продолжать доклад.

- Нельзя исключать и такого предположения, - добавил Сергей - что 'клякса' пробудилась лишь потому, что она просто учуяла белковую жизнь, отчего у неё вдруг разыгрался аппетит. Ещё один фактор - кислородная среда, но в данном случае - нельзя сказать ничего определённого.

- Стэндфорд, что ты скажешь, кроме того, что узнал Ерохин?

Американец на пару секунд задумался, но не растерялся.

- У меня нет возможности проводить какие-либо исследования, как это сделал мой коллега, но из простых наблюдений мне тоже есть, что сказать. Этому существу известен страх. Я только знаю, что Бенджамин Оуэн сражался с пришельцем с помощью огня, и 'кляксе' это очень не нравилось. Это подтверждают и опыты Сергея.

- Верно - подтвердил Ерохин - я видел, как всё происходило с Беном и Самантой.., но есть ещё кое-что. У меня не было сигнала с камеры, которая транслировала битву Фанг Шана с 'кляксой', и я не мог видеть его битвы, но слышал, как всё происходило. У того в руках был огнетушитель, и от воздействия струи порошка изменилось поведение твари, когда Фанг дунул на неё. Она будто заблудилась, растерялась на какое-то время.

- То есть, плохая видимость затруднила действия пришельца?

- Да, всё так и было - добавил Стэндфорд, - более того, у нас с самого начала сложилось впечатление что это не совсем живое существо. Оно действует и выглядит не разумным в привычном для нас смысле, но и совсем безмозглым его не назвать. Возможно, это какой-нибудь искусственный вид жизни или робот.

Слова американского астронавта вызвали новую волну ропота в Центре управления полётами.

- Именно так - подтвердил Ерохин - пришелец чем-то напоминает некий кибернетический организм. Неким неведомым способом он умеет воздействовать на электронные системы станции, из-за чего она и так уже частично обесточена.

Со стороны слушателей послышался целый поток голосов, там принялись обсуждать полученную информацию. Только через какое-то время был задан следующий вопрос:

- Хотелось бы выяснить, если температура в отсеках снизится до критической отметки, сможет ли это вновь заморозит существо и уничтожить паутину?

- Возможно, - ответил Стэндфорд - но как тогда быть с обогревом жилых отсеков? Ведь температура в них довольно сильно уменьшится.

- Здесь мы пока оперируем одними только догадками, - добавил Ерохин - потому что до сих пор не знаем, при каких именно условиях это существо впадает в спячку.

На Земле снова возникла короткая дискуссия. Среди людей не было единого мнения. Затем кто-то громко произнёс:

- Как бы то ни было, станцию в любом случае нужно подрывать. Нельзя допустить, чтобы эта зараза попала на Землю. Тем более, когда нет гарантии, что это существо переживёт прохождение сквозь атмосферу. Тем более, опыты Ерохина говорят, что после недостаточно высоких температур пришелец может регенерировать.

Волна споров и прений продолжалась долго. Одни идеи казались интересными, другие нелепыми. Ерохин не прерывал разговоров в эфире, а когда они немного поутихли, спросил:

- Сколько осталось до старта ракеты, которая доставит спасательный модуль и ядерные заряды? Хотелось бы поскорей попасть домой, если честно.

- Ракету везут на старт, потом заправка и погрузка, стандартная проверка систем и узлов. Потерпите дней пять-семь, ребята.

- Ты как, Джо? Продержимся ещё немного? - спросил Сергей.

- Несколько дней это всё же лучше, чем месяц или год - кивнул Стэндфорд. - Правда, неизвестно, как поведёт себя эта 'клякса', и не укокошит ли она нас до того, как к нам прибудет спасательный челнок.

- Да уж, хреновая ситуация у вас там, парни - задумчиво проговорил Рыльский. - Хотелось бы вытащить вас оттуда раньше, но никак - покачал он головой. Мы здесь и так сжимаем все мыслимые сроки, чтобы ускорить подготовку старта. Безопасность полётов - прежде всего, поэтому не хотелось бы неприятных неожиданностей при выводе ракеты на орбиту.

- Тут мы со Стэндфордом ничем не можем вам помочь - развёл руками Ерохин - Пожелаем лишь не подкачать и надеемся, что удача и в этот раз не подведёт.


20 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


Вот уже четвёртые сутки подряд связь в интеркоме работала исправно. Два человека почти не прерывали общения ни на минуту. Они старались делиться друг с другом данными с камер слежения, высказывали разные соображения или просто наблюдали за перемещениями 'кляксы', к опасному соседству с которой почти привыкли. Иногда они просто болтали о разных земных делах или играли во всевозможные игры.

- Выстрел на Е7!

- Мимо! Твоим двум несчастным двухпалубным кораблям ни за что не изловить моих четыре однопалубных, бестолковый янки!

- Это мы ещё посмотрим, гадкий Иван! - в наушниках Ерохин услышал, как ухмыльнулся и засопел Стэндфорд. Теперь настала очередь выпускать торпеду ему.

Когда через двое суток своего заточения рубиться в шахматы изрядно надоело, Сергей предложил старинную детскую забаву - игру в морской бой. Американец достаточно быстро усвоил хитрости и тактику этих баталий и сейчас они с Ерохиным, значительно растеряв свои основные крупные корабли, пытались добить остатки флотов друг друга, завершая уже девятую или десятую партию подряд.

- Сергей, а что ты станешь делать, когда вернёшься на Землю? - внезапно спросил американский астронавт.

- Не знаю, наверное, поеду в горы, на Алтай. Там очень красиво. Устроим с друзьями поход с палатками, полюбуемся пейзажами.

- Алтай? - медленно произнося это слово, повторил Джозеф, - никогда не слышал этого названия. Это что, как Гималаи на Тибете?

- Ну, почти, только пониже чуток - засмеялся в ответ Ерохин. - Если хочешь, приезжай в гости, устроим рыбалку или просто поставим лагерь на берегу озера.

- Я бы рад, но... - Стэндфорд немного замялся. Он понимал, насколько сложно сейчас в мире и его вряд ли вообще куда-то отпустят после того, как он окажется на Земле.

- Брось, Джо, я уверен, что при желании можно будет всё устроить. Границы не такие уж прочные штуки, если захотеть их преодолеть.

- Я понимаю, но есть вещи, которые отнюдь не помогают в их преодолении, Серж - как-то тяжело вздохнул американец, а затем спросил, видимо желая переключить внимание собеседника на другую тему:

- Скажи, а те нити, которые ты зацепил в коридоре, и потом поместил в изолированный бокс. Ты не перестал наблюдать за ними? Может, там что-то изменилось?

- Хм, сейчас глянем.

Сергей как-то совсем забыл про образцы, которые в последний раз он рассматривал ещё два дня назад. Тогда он не заметил каких-либо изменений и сейчас вспомнил про них лишь потому, что об этом вдруг заговорил Стэндфорд.

Когда же он навёл окуляр микроскопа на волокна под стеклом, из груди его моментально вырвался непроизвольный крик.

- Это что ещё за ерунда! Стэндфорд! Джо, чёрт бы тебя побрал! Слышишь меня?

- Ты чего раскричался? Тут я, куда же мне деться-то.

- Ты бы видел это! Они растут!

- Что там? Кто растёт, волокна?

- Помнишь, я говорил про узелки. Те самые, которые словно нервные окончания с усиками?

- Это те, которые похожи на клетки мозга?

- Да. Так вот, там не просто узелки - они растут! Внутри них какое-то движение. И мне кажется, я знаю, что это.


***


- Просто невероятно! - весь инженерный состав и научные работники ЦУПа и Центра управления в Хьюстоне рассматривали изображения, переданные Ерохиным. То и дело слышались возгласы и комментарии

- Послушай, Валентин - МакКорник и не думал скрывать возбуждения, когда заговорил, переключившись на индивидуальный канал связи со своим заокеанским коллегой - если всё подтвердится, и эта штука наплодит потомство, предположение об органическом происхождении существа станет фактом!

- Трудно сказать, но, скорее всего так, если где-то, в дальних уголках космоса не научились делать самовоспроизводящихся роботов.

- В любом случае - задумчиво добавил МакКорник, - если данное существо способно к размножению, значит это уже какая-то форма жизни, и не так уж важно, органическая она или нет.

- Верно.

- Огорчает лишь то, что эта зараза является агрессивной по отношению к человеку, и мы вынуждены её уничтожить. Сколько времени осталось до старта челнока?

- Ещё пара дней. Ракета уже готова, грузы частично укомплектованы, ядерные заряды ожидают своей очереди на стартовой площадке.

- Послушай, возможно, до того времени, как Ерохин и Стэндфорд проделают всю необходимую работу по минированию станции и будут эвакуированы, им удастся ещё что-нибудь узнать про 'кляксу' - высказал мысль МакКорник.

- Вероятно, так - по спине Рыльского непроизвольно пробежал озноб. - Но им придётся быть очень осторожными, Дэн.

- Да, Валентин - МакКорник почему-то задумался - мне жаль, что так вышло.

- Ты о чём именно?

- Жаль, что у нашего астронавта не так много возможностей для анализа, как у Ерохина.

- Забудь, Дэн, тут не до зависти. Прежде всего, сейчас стоит вопрос об их выживании, хотя... Обещаю, что если Ерохин ещё что-нибудь узнает, мы обязательно поделимся с вами.

- Надеюсь, что так оно и будет... - проворчал вполголоса руководитель центра NASA, но не успел договорить.

- Мистер МакКорник, вас по правительственному каналу - прервал его разговор один из помощников, приглашая к трубке.

Отключив связь с Рыльским и почесав подбородок, Дэн задумался, кто бы это мог быть. Несколько секунд спустя, подкатив своё кресло к аппарату горячей линии, он уже разговаривал с тем, кого меньше всего хотел сейчас услышать.

- Что у нас со спутниками NZ-234-L1 и NZ-381-K4? - раздался в телефоне бодрый голос, в котором МакКорник без труда узнал Эдгара Лаури, заместителя директора ЦРУ. - Успеваем скорректировать их орбиты.

- Всё оказалось не так просто, сэр - без особого энтузиазма ответил руководитель NASA. - Только L1 смог сманеврировать в нужном нам направлении. Скорей всего именно через него мы попробуем установить контакт.

- Хорошо, держите меня в курсе всех дел. Как только получится выйти на расстояние пеленга, вы лично, сэр, и все операторы космического центра, задействованные в операции, получат двойной оклад.

После этого на другом конце послышались гудки, МакКорник откинулся в кресле и уставился в одну точку. Глаза его слезились, потому что сказывалось нервное напряжение последних рабочих дней, и Дэн страшно хотел только одного - хорошенько выспаться. Он вознамерился, было встать и отправиться домой, вызвав служебную машину, как вдруг откуда-то послышался голос одного из его заместителей:

- Только что сообщили, к нам пожаловали люди из разведуправления! Просят остаться ненадолго для выяснения некоторых технических вопросов и консультаций.

- Явились не запылились - недовольно проворчал МакКорник вполголоса. - Вот же, свинья этот Лаури, мог ведь и предупредить о своих гостях.

Похоже, с отъездом домой придётся подождать, ребята из ЦРУ не любили тревожить его по пустякам, хотя вряд ли задержатся тут надолго.

Ладно, Дэн уже привык не спать сутками, надо будет попросить кого-нибудь сварить ему большую кружку крепкого кофе.


***


Тот небольшой участок 'Станции-2', в котором оказался изолирован Стэндфорд после инцидента с вторжением пришельца, вполне годилась для длительного существования. Здесь находилось всё необходимое для основных потребностей астронавта, будь то еда, душ и туалет. В электронных недрах отсека Джозеф нашёл файлы с фильмами и книги, поэтому скучать ему не приходилось. За толстыми стенами и переборками человек ощущал себя в относительной безопасности и справедливо полагал, что достаточно плотно забаррикадировал все возможные щели, чтобы сюда не проникла никакая зараза из соседних отсеков.

По ночам, услышав малейший шорох за стеной, Джозеф всякий раз просыпался и прислушивался, моля только об одном: если ему суждено будет умереть, пусть это произойдёт быстро и безболезненно. Но со временем он стал привыкать ко всевозможным скребущим звукам, и не реагировал на них столь болезненно, как в самом начале своего вынужденного заточения.

Конечно, тот факт, что контакта с Землёй у астронавта не было, невероятно его огорчало. За те первые несколько дней, когда Ерохин уже провёл целый ряд сеансов связи с российским Центром управления полётами, докладывая о страшных событиях на борту орбитального комплекса, о судьбе несчастного Джозефа не было известно ни руководству NASA, ни любимой жене Саре и их сынишке Нику, ни вообще никому.

Джозеф скучал по своим близким. Отсюда, с расстояния несколько сотен километров они казались ему такими далёкими, будто он находился сейчас не в отсеке орбитальной станции, совершая виток за витком, а являлся пропавшим без вести пилотом космического корабля, кто однажды, давным-давно отправился в сторону звезды Альфа-Центавра и потерялся среди просторов бескрайнего космоса.

Его пугала не столько жуткая тварь, копошащаяся где-то за стенкой жилого отсека, сколько отсутствие определённости своего будущего. Узнают ли о его существовании там, на Земле? Выберется ли он когда-нибудь из этой жуткой передряги? И сможет ли снова когда-нибудь обнять супругу и сына?

Он перепробовал всё: осмотрел узлы и блоки поблизости, и первое время после аварии даже несколько раз пробовал выходить в ближайший коридор, пытаясь если не устранить, то хотя бы диагностировать поломку. Если вдруг начинали мелькать огни по коридору, Стэндфорд уже знал - это первые признаки того, что злобная космическая тварь собственной персоной стремится поймать человека в свои 'приветливые' объятия. В таких случаях он быстро ретировался, и всегда вовремя успевал захлопнуть за собой люк двеери.

Единственное, что ещё хоть как-то исправно действовало, были камеры, установленные тут и там в разных отсеках орбитального комплекса. С некоторых из них до сих пор стабильно шёл сигнал к нему на монитор, и астронавт даже не знал, хорошо это для него или плохо.

Он видел, как всё началось. Джо напрямую наблюдал через те самые камеры смерть нескольких членов экипажа и люто сожалел о том, что не смог тогда ничем им помочь. Своё же неожиданное спасение он отводил на счёт невероятной удачи, и всячески благодарил Небеса за то, что оставался до сих пор живым.

Вскоре астронавт научился определять передвижение твари вдоль коридоров станции и мог знать, далеко ли от его отсека та находится. Именно по мониторам он ориентировался, когда делал очередную вылазку за дверь, однако снаружи всё было опутано липкой паутиной, и он не мог далеко отойти за пределы своего убежища, боясь запутаться, как муха в паутине.

Хуже всего было то, что вот уже несколько суток никак не удавалось установить хоть какую-то связь с Ерохиным - единственным кроме него оставшимся в живых членом экипажа 'Станции-2'. О том, что русский космонавт уцелел, тот знал с самого начала, но сам Ерохин, похоже, до сих пор был уверен, что остался на станции один, потому что прекратил попытки выяснить, так ли это. Здесь могли помочь лишь световые сигналы через иллюминатор, которые однажды, возможно, Ерохин увидит и всё поймёт.

Долгое время русский космонавт, будто не замечал ничего вокруг себя, и никак не реагировал на позывные Стэндфорда, которые тот посылал ему с упорной регулярностью.

Джо невероятно обрадовался, когда в один из дней Сергей всё-таки посмотрел в окно. Дальше было проще: они какое-то время перемигивались фонарями, имея лишь одностороннюю звуковую связь, пока однажды общими усилиями не смогли установить первый нормальный звуковой контакт. Но больше всего Джозеф был благодарен Небесам за то, что он мог теперь не только слышать Ерохина, но и быть на связи с Хьюстоном.

Правда, связь эта была не такой, какую бы хотелось иметь Джозефу, а осуществлялась в два этапа через российский ретранслятор. Были вещи, которые он желал бы обсудить с МакКорником с глазу на глаз, но, похоже, теперь этому не бывать, так как в секретности его мисси уже нет никакого проку...

Когда миновал четвёртый день изоляции, а до прибытия спасательного челнока оставалась ещё пара дней, Стэндфорд проснулся от того, как что-то где-то негромко пищало. Какой-то настойчивый и монотонный звук раздавался из удалённого угла его убежища, явно привлекая его внимание.

'Этого ещё не хватало' - мысленно проворчал он, но всё же решил установить источник шума.

Звук шёл со стороны складского модуля. Неужели тварь как-то смогла пролезть по коммуникациям и сейчас старается зайти к нему с тыла?

'А разве это существо умеет издавать звуки? - резонно размышлял астронавт. - Нет, вряд ли это именно оно, но что же тогда?'

Стэндфорд насторожился. Он схватил со стойки с инструментами разводной ключ и приготовился дать отпор любой опасности. Выставив своё импровизированное оружие перед собой, астронавт медленно поплыл вперёд, ориентируясь на этот писк.

На складе всё было целым, никаких повреждений или внешних изменений Джозеф не увидел. Зацепившись свободной рукой за боковую стойку, он попробовал определить, откуда именно раздаётся монотонный звук. Поиск привёл его к неприметному шкафчику. Кажется, шумы шли прямо оттуда.

Теперь, когда источник был установлен, нужно было решить, что именно предпринять. Если там была тварь, которая пробралась туда и в эту самую минуту пытается выбраться наружу, нужно бежать отсюда что есть мочи. Так он потеряет всего два отсека, но еда и туалет у него всё равно останутся...

Правда, поразмышлять о возможных путях отхода астронавт не успел. Когда он вновь услышал периодически прерывающийся шум, он, кажется, понял, в чём дело.

Решительно распахнув крышку шкафа, Джозеф засунул туда руку и вытащил устройство, похожее на большой коммуникатор, от его корпуса шёл провод, подключённый к разъёму питания, расположенному где-то в глубине настенного ящика.

'Откуда здесь... чёрт, это же SNV-коннектор!'

Быстро пробежав пальцами по клавиатуре, введя секретный пароль, Стэндфорд от неожиданности прикрыл глаза, потому что на экране устройства тут же замелькал, а потом возник, пускай и с помехами, лик МакКорника.

- Ну, наконец-то ты сообразил, Джо! Привет тебе, старина от дядюшки Сэма.

- Мистер МакКорник, рад вас слышать. Ну и напугали вы меня. Но как...

- Позже, Джозеф! Всё объясню потом. Связь неустойчивая, ретранслирующий спутник не так легко было передвинуть в пространстве и скорректировать для синхронизации орбиты со станцией, поэтому я буду краток. Для начала я должен удостовериться, что Ерохин... он подключён к интеркому?

- Нет, он сейчас отключён.

- Хорошо, слушай, ты ведь помнишь о том, что ребята из ЦРУ просили тебя разузнать?

- Да, я кое-что раздобыл о характеристиках и конструкции тех двигателей, но это по большему счёту лишь общая информация.

- Что именно ты нашёл, Джо? Важным для нас будет всё.

- Русские не до конца честны, как выяснилось.

- Что ты имеешь в виду?

Тип корректирующих двигателей, которые установлены на модулях станции, не имеют ионной тяги. В привычном смысле не имеют.

- То есть как? А разве не в этом направлении сейчас работают наши учёные и инженеры.

- Боюсь, русские мастера пускать пыль в глаза, да и в умении сохранять секретность своих технологий им нет равных. Тут всё работает на каком-то другом принципе, очень похоже на холодный термояд, хотя не могу быть уверен на сто процентов. Я пока не выяснил это и теперь вряд ли смогу, но заявленные параметры двигателей явно не соответствуют тем, что описываются в широком доступе для прессы.

- Вот же дела... термоядерный синтез? Но ведь до сих пор во всём мире ведутся лишь сырые наработки в этой области. Чем ты можешь подтвердить свои догадки?

- Очень просто. Когда в последний раз была стыковка с грузовым модулем, они что-то выгружали... в нескольких больших контейнерах.

- Ты думаешь, это было как-то связано с теми двигателями.

- Я не думаю, я знаю. У меня были прослушки в некоторых их отсеках. Русские между собой говорили про какое-то топливо. Речь как раз шла о никелевых стержнях и о металлическом водороде, это может представлять для нас наибольший интерес...

В следующий момент какие-то помехи прочертили экран коммуникатора, после чело изображение потускнело, а голос МакКорника стал гораздо тише.

- Ты пропадаешь, Джо.

- Это всё та тварь шалит. Паутину в коридоре мне не удалось до конца очистить, поэтому кое-где она всё ещё глушит электронику.

- Боюсь, что в нашем случае это просто нестабильный сигнал спутника. Аппарат уходит в тень и скоро связь окончательно пропадёт. Второй сеанс будет невозможно организовать, так что слушай - планы немного меняются.

Даже сквозь рябь монитора и серость помех Стэндфорд заметил как напряглось лицо собеседника.

- Тут для тебя пришла новая установка. Ты должен... в общем, Джозеф, любым способом тебе надо раздобыть образец этого существа.

Стендфорд невольно отшатнулся, чуть не выронив прибор связи, который держал в руке.

- Сэр... я не могу. Это может быть опасно. Смертельно опасно.

- Поверь, мне тоже не нравится эта идея, но касательно твоего дела имеются чёткие инструкции от больших людей в пентагоне. Я уже говорил с президентом на этот счёт. Он так же не разделяет оптимизма и радости, если вдруг образцы этой гадости попадут на Землю. Но ты же знаешь, существует слишком мощное лобби в оборонных кругах и Конгрессе, которое имеет влияние на самые верхние эшелоны власти. Им лучше не перечить, Джо.

- Но как... как военные собираются держать эти образцы под контролем? Они там в своём уме?

- Я... понимаю тебя и твои опасения, Джо.

- Сэр, не просите меня делать этого - по спине астронавта вновь побежали мурашки - Вы просто не видели, на что способна эта тварь. Она может за секунды расправиться с самыми сильными из нас. Это существо умеет размножаться и неизвестно, сколько продержится человечество, если зараза вырвется на свободу. Да, и как я доставлю этот организм на Землю незаметно?

- Просто сделай это Джо, прошу тебя. Я знаю, ты что-нибудь придумаешь. Отыщи среди вещей какой-нибудь небольшой герметичный кейс или колбу.

- Но я...

- Постой, Джо, к нам тут пожаловал кое-кто. Я вижу, как он шагает сюда, чтобы поговорить с тобой. Пока он не подошёл, пожелаю тебе лишь твёрдости духа и попробуй, чёрт... может, ты переубедишь его.

В динамике что-то коротко зашуршало, а затем, несколько секунд спустя, раздался другой голос:

- Эдгар Лаури на связи. Добрый день, мистер Стэндфорд.

Джо поморщился, но коротко и по форме поприветствовал хорошо ему знакомого собеседника. Лаури был помощником директора ЦРУ и имел жуткий, хотя и невероятно твёрдый характер. Почему-то именно с ним чаще всего контактировал Джозеф, когда речь заходила об очередной разведывательной миссии. Но сейчас, в эти минуты, астронавту совсем не хотелось общаться с этим человеком. Он будто знал, о чём предстоит разговор, и потому сразу решил наступать первым.

- Мистер Лаури, вы, вероятно, в курсе нашего разговора с мистером МакКорником? Уверен, это вы попросили его передать приказ...

- Всё верно, Мистер Стэндфорд, я в курсе, к тому же пожелание заполучить образец пришельца не только моя идея, но и высшего начальства Пентагона и ЦРУ. Надеюсь, руководитель полётами донёс до вас нашу настоятельную просьбу?

- Да, сэр. Но... мне просто нечего добавить к тому, что я уже сказал ему в ответ. Страшная опасность ждёт нашу цивилизацию при контакте с тем существом, которое и без того уничтожило почти весь экипаж 'Станции-2'

- Понимаю твои опасения, но мы здесь не дураки, Джо. Успокойся и давай постараемся всё хорошенько обсудить.

Стэндфорд вдруг понял, что разговора не получится. Они всё равно заставят его это сделать. У них есть рычаги влияния и ему некуда деваться. Да, Джозеф был штатным сотрудником разведывательного управления Соединённых Штатов, но сейчас, когда речь шла не только о безопасности его страны, а, прежде всего о выживании всего человечества, он должен был сделать выбор. И выбор предстоял трудный.

- Мальчик мой, дорогой - вкрадчиво залепетал Лаури, - ты даже представить себе не можешь, что наши военные специалисты смогут сделать, если у нас окажется в руках этот инопланетный организм. Это вырвет нас вперёд на годы. Русские и весь мир будут стоять перед нами на коленях, когда узнают и увидят, какими военными средствами мы стали обладать...

Следующие две или три минуты представитель разведывательного управления изливал словесный поток сиропа, рассказывая о перспективах, которые ожидают как всю великую Америку, так и самого Стэндфорда лично. Не забыл он как бы вскользь упомянуть и про Сару и Ника - родных Джозефа, пообещав позаботиться об их безопасности.

И тогда, в этот самый миг, когда тень незримой тревоги нависла над его семьёй, пальцы астронавта задрожали. Он побледнел и заколебался, впервые не зная, что ответить. Ещё минуту назад Джозеф хотел выразить твёрдое 'нет' этому старому холёному выскочке в отглаженном мундире, но вместо этого пробормотал что-то неопределённое, словно желал уйти от ответа или прервать связь.

- Не вздумайте увиливать, мистер Стэндфорд. Это приказ, - вдруг холодно и жёстко произнёс Эдгар Лаури. Голос его сделался твёрдым, как камень - вы ведь не забыли, что до сих пор являетесь специальным агентом разведывательного управления нашей страны. Помните, что после того, как вас оттуда эвакуируют, вы должны будете ответить за успех или провал возложенной на вас миссии. Всё уяснили?

- Понял вас, сэр - Стэндфорд непроизвольно стиснул зубы, но больше ничего не добавил.

- И вот ещё что - сквозь нарастающий гул помех добавил голос на том конце связи - очень постарайтесь проследить, чтобы Ерохин не опередил вас. Поверьте, русские достаточно коварны и могут точно так же доставить на Землю экземпляр этого существа. Подумайте, можете даже устроить что-то вроде нештатной ситуации или несчастного случая. Ввиду всеобщего бардака на станции, и при сложившихся обстоятельствах сделать это вам будет нетрудно. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю, мистер Стэндфорд?

- Да - коротко ответил астронавт - я хорошо вас понял, сэр. Обещаю, что не подведу вас. Во славу нашей великой страны и великого народа!

- Вот и славно, сынок...

- Последние слова Эдгара Лаури прозвучали едва слышно, потому что звуковая связь практически прервалась, а видеосигнал и вовсе исчез.

Выключив питание, Джозеф аккуратно положил переговорное устройство в ящик и медленно закрыл крышку. В его голове одна поспешная мысль сменялась другой, Астронавт обхватил свою шею руками и тихо застонали. Он чуть не прозевал вызов Ерохина, когда вдруг увидел мигание сигнала интеркома.

'Всё будет хорошо. Успокойся. Ты обязательно что-нибудь придумаешь - принялся мысленно успокаивать Джозеф сам себя - отвлекись на время, пообщайся с Сергеем, поболтай с ним о чём угодно или поиграй в шахматы. Будь самим собой и пускай русский космонавт не подозревает ничего странного'.


21 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


- Ха-ха, ты опять продул, дружище! - Ерохин коротко рассмеялся и победоносно потряс в воздухе кулаками - Похоже, тебе раньше надо было чаще играть в шахматы, Джо, чем бегать по полю с битой.

- А... нет, я не бегал по полю с битой, Серж.

- Как? Ты ведь только недавно говорил, что обожаешь играть в бейсбол!

- Обычно я всего лишь кэтчер - рассеянно ответил Стэндфорд.

- Кэтчер? Это тот, кто стоит в перчатках и ловит мяч?

- Именно, бестолковая твоя голова.

- Ну, это чья голова ещё бестолковая! - усмехнулся Ерохин - Не я ведь проигрываю в четвёртый раз подряд!

Американец не ответил и лишь засопел в микрофон.

- Да, брось, Джо! Что на тебя нашло? Не вздумай дуться на старого приятеля. В этот раз ты был не в духе, подумаешь, проиграл, значит, обязательно возьмёшь реванш позже. Я ведь помню, как ты мне только вчера или... позавчера поставил три мата в трёх партиях!

Это было правдой. Что-то Джозеф совсем раскис. Играть в шахматы, имея лишь вербальный контакт не так уж сложно. Достаточно иметь каждому из игроков доску с фигурами и называть координаты следующего хода. Именно так и проходили партии между двумя обитателями станции, запертыми в противоположных частях огромного космического дома. Но сегодня Стэндфорд был действительно не в настроении. Он думал о разных вещах, и в наименьшей степени о том, как не прозевать очередного коня.

- Мне не видно твоего лица, Джо, но у меня такое ощущение, что ты будто огорчён чем-то. Скажи, может я слишком эмоционально праздную сегодня свои маленькие победы?

Астронавт не очень-то был настроен на откровенные разговоры, он проворчал что-то в ответ, сославшись на головную боль и плохой сон, но потом вдруг произнёс:

- Скажи, Сергей, у тебя на земле остались дети, жена, родители? Что ты испытываешь, летая здесь, вдали от них месяцами напролёт?

- Странно, что ты решил заговорить об этом, Джо - Ерохин тоже перешёл на более серьёзный тон, видимо уловив перемену в голосе собеседника. - У меня есть отец и мать, но семьёй я пока не обзавёлся. Есть девушка, да. Она обещала дождаться меня из этого полёта, мы планировали пожениться.

- Она красивая?

- Да, очень. Она славная, потому что умеет быть терпеливой и скромной. Идеальная будущая жена для космонавта.

Здесь Сергей попробовал вновь пошутить и добавил:

- Я обещал ей, что достану с неба звезду и привезу ей. Похоже, сейчас я ближе всего к реализации этой цели, правда, эта звезда может оказаться с гнильцой.

После такого ответа Стэндфорд внутренне напрягся. Разные подозрительные мысли наполнили его голову, но он всё же нашёл в себе силы и попробовал зайти с другой стороны.

- То есть ты любишь... людей?

- Странный вопрос, Джо. Почему ты спрашиваешь? Конечно, я люблю людей.

- Выходит, ты не хотел бы, чтобы они подверглись опасности сродни той, что испытываем сейчас мы с тобой?

- Конечно нет! Но я всё равно не понимаю тебя, Джо, к чему ты клонишь.?

- Я спрашиваю потому, что... все люди на планете разные, мы живём в противоположных концах Земли и до сих пор никак не научимся хорошо ладить друг с другом. Наверное, твои симпатии распространяются не на всё человечество, а лишь на тех, кто близок тебе по духу или территориальному принципу?

- Если задуматься, то, конечно, мне ближе те, кто окружает меня. Я не скажу за всех людей на Земле, но в свете сегодняшней угрозы цивилизации я бы не хотел, чтобы пострадал даже один из жителей планеты. Это ты хотел услышать?

- Это в общем, а если конкретизировать?

- Хм, не знаю... тоже самое и в частном случае, думаю. Если, например, однажды я буду ехать в автобусе с каким-нибудь мексиканцем, на которого станут нападать южноафриканцы, то, конечно, я затуплюсь за того, кто в меньшинстве и кто слабее. Американцы, арабы или индусы - не важно, главное - справедливость. Хотя, уверен, и те, и другие, и третьи - в сущности неплохие парни, просто иногда кто-то должен ведь и отвечать за свои поступки.

- Вы, русские, удивительные люди. У вас есть странное чувство заступничества. Но вместе с тем существуют ведь определённые критерии добра и зла. Тот, кто олицетворяет зло, тот и должен нести наказание. Разве не так?

- А кто на Земле олицетворяет зло, Джо?

- Ну... - Стэндфорд замялся, понимая, что весь разговор понесло куда-то не туда.

- Ты затронул очень зыбкую тему, дружище. Всё ещё уверен, что хочешь услышать моё мнение?

- Почему бы и нет, Серж! Давай, просвети меня своими славянскими идеями. Скажи ещё, что у русских есть своё, уникальное предназначение...

- Я бы сказал именно так, но мне на ум не приходит ничего из философии, кроме самых простых истин. По поводу справедливости я рассуждаю проще. Дело не в тонкой грани между добром и злом. Дело в оттенках.

- В оттенках?

- Да. Нет в мире абсолютного зла, как нет и абсолютного добра. Поэтому, когда кто-то клеит штампы, мол, вот тут плохие парни, а эти хорошие, мне всегда странно это слышать. Сегодня ты поступаешь правильно в чьих-то глазах, а завтра какой-нибудь человек уличит тебя в двойных стандартах и обвинит в коварстве. Разве это подход? Удивительно, что, рассуждая о шаблонных критериях, как, к примеру, пытаешься делать это ты, люди до сих пор не перестреляли друг друга на нашей несчастной планете.

Сами не замечая как, Стэндфорд с Ерохиным пустились в долгие рассуждения о роли тех или иных моральных принципов. Время шло незаметно, и лишь звёзды, которые были хорошо видны в иллюминаторах яркими крошечными огоньками, неслись куда-то в необозримой дали, кружась вдоль своих орбит. И казалось, всё пространство бескрайнего космоса прислушивалось к диалогу двух разных, и в то же время, таких одинаковых людей.

- Но ведь есть правила, которые приемлемы для всех. Мы просто пытаемся их придерживаться. Разве Бог не создал людей равными, наделив их основными законами, прописанными в Святых Писаниях - воскликнул Джозеф.

- Я бы с удовольствием с тобой согласился - невозмутимо ответил Сергей, - но так уж устроен мир, что не существует в мире одного на всех Писания, и порой вероисповедания разных народов сильно противоречат друг другу. Что хорошо для одних, не очень-то приемлемо для других. В истории уже были времена крестовых походов и прочих попыток навязать волю одних групп людей другим. Мы все хорошо знаем, к чему это в итоге привело.

- Но так не должно быть, согласись! Однажды всё равно справедливость восторжествует...

- Да-да, знаю-знаю! - не выдержал Ерохин и засмеялся - И тогда хорошие парни обязательно надерут задницу плохим!

- Ты передёргиваешь, Серж!

- Нисколько! Так было во все те времена, что касается...

- Ты хотел сказать - что касается истории Великой Америки?

- Ну, я не хотел так сказать - стал оправдываться российский космонавт.

- Нет, договаривай уже! - вскипел Стэндфорд - Вот всегда вы русские так себя ведёте. Сначала устроите на планете, чёрт знает что, а потом разгребать другим. Разве не по вашей вине всего пару десятков лет назад Индия развязала войну с Пакистном, и атомные бомбы посыпались, как град с небес! Если бы не вы со своим постоянным вето в совбезе ООН...

- Да ты послушай, что сам говоришь, Джо! - не выдержал тут уже Ерохин - Разве не нам, русским потом всегда приходится подчищать за другими после всех их бездумных проделок? Той войны не было бы, если бы не ваши оголтелые подстрекатели из Пентагона!

- Да брось! Именно наши так называемые 'бездумные проделки', как ты их называешь, много раз спасали человечество от гуманитарной катастрофы. Мы много сделали благодаря именно такой нашей, неприемлемой для вас, русских, идеологии. Потому что вот там - Стэндфорд указал пальцем куда-то в сторону ближайшей двери, будто собеседник мог его видеть - сейчас как раз находится абсолютное зло, которому не место здесь. Разве эта гадкая тварь не истребила весь наш экипаж? Разве не нужно приложить все усилия, чтобы раз и навсегда уничтожить эту заразу? Что ты скажешь на это, Ерохин?

Наговорив всё, что накипело, Стэндфорд замолчал. Он пытался успокоиться и тяжело дышал, потому что этот диалог вывел его из себя. Молчал и Ерохин. Оба астронавта только что излили друг на друга целую массу разных помоев и сейчас сидели каждый в своём убежище, размышляя о том, чего бы ещё такого сказать, либо просто гордо промолчать, если другой заговорит в микрофон первым.

Повисла тишина, интерком замолчал. При этом почему-то никто из двух собеседников не отключил микрофона. Оба были чрезвычайно злы один на другого, и, казалось, осталось лишь бросить спичку...

Впрочем, ни Стэндфорд, ни Ерохин совсем не желали полностью рвать тонкую нить установленного между ними диалога, которую недавно с таким трудом удалось наладить. Проходили минуты, эфир молчал. Первым не выдержал Ерохин.

- Знаешь, Джо, когда я был ещё мальцом, мне с очень большим трудом удавалось изучать в школе английский язык. Думал, что никогда его не освою, ненавидел уроки по этому предмету, нашу учительницу иностранного языка и все эти учебники про чуждую мне культуру.

На этом месте Ерохин затих, прислушаваясь к реакции собеседника, а затем продолжил:

- В старших классах всё оставалось по-прежнему, но однажды я вдруг столкнулся с тем, что мне стала светить не аттестация по предмету при выпуске из школы.

Сергей опять замолчал. Он взглянул на пульт, убедившись, что лампочка интеркома по-прежнему горит. Значит, Стэндфорд слушал его.

- Эй, Джо, - он усмехнулся и продолжил свой рассказ, - это было бы даже хуже, чем получить двойку на экзамене. Я помню мою учительницу, ту самую, кого я терпеть не мог, и с уроков которой я постоянно сбегал под видом протеста. Она тогда повела себя очень мудро. Усадила меня напротив себя, посмотрела мне в лицо своими грустными глазами, а потом предложила выход. Знаешь, она не ругала меня, не отчитывала и не давила морально, она предложила мне вариант с четырьмя волшебными палочками. Мудрая учительница поручила мне сделать перевод всего четырёх простых литературных текстов с английского на русский. По итогам моей работы она пообещала выставить мне четыре оценки. Ты не поверишь, Джо. Я был так потрясён её добротой, что усердно взялся за задание. А когда я закончил переводить последний из тех маленьких рассказов, мир будто перевернулся для меня. Я вдруг понял, каким дураком я был все эти годы учёбы, потому что в этих коротких историях я узнал об Англии, об Америке, и о людях, которые живут там столько, сколько никогда и нигде не слышал ранее. В том учебнике были короткие новеллы за авторством Марка Твена, Вашингтона Ирвина, Чарьза Диккенса и Рэя Бредбери. Моё мировоззрение настолько изменилось за те несколько дней, что ещё до того, как я окончил школу, на моей полке уже стояло несколько книг на английском языке, которые я теперь читал взахлёб, днями и ночами напролёт.

Стэндфорд по-прежнему не проронил ни звука.

- Это я к тому говорю, в общем-то, что сейчас я свободно общаюсь с тобой, и даже могу ругаться на английском. Джо. Никто не говорит, что ваша западная культура совсем уж ничего не стоит, просто мы и вы несколько по-разному смотрим на некоторые вещи и не до конца понимаем друг друга.

Теперь замолчал Ерохин. Тишина была почти полной, и лишь попискивание аппаратуры изредка прерывало эфир.

- Ты рассказал интересную историю, Серж. Никогда не думал, что услышу что-то подобное от русского.

В следующий момент, когда Ерохин хотел уже что-то ответить, прямо за дверью раздался громкий скрежещущий звук. Космонавт насторожился и прислушался. Шум был не совсем обычным. Неужели тварь снова активизировала попытки проникнуть к нему в отсек?

- Ты слышишь это, Джо?

- Ты о чём?

- Шорохи за дверью. Похоже, наша 'клякса' взялась за свои старые проделки. Мне кажется, она всё-таки хочет добраться до меня.

Осторожно подойдя к стене, космонавт прислушался. За отсеком вдруг снова что-то зашуршало и запрыгало, будто горох о стену. Небольшое затишье и снова этот самый звук.

- Сергей! - неожиданный возглас Стэндфорда в наушниках связи вывел Ерохина из состояния ступора - Посмотри на мониторы! Скорее!

Космонавт развернулся и быстро поплыл прочь от двери. Когда же взгляд Сергея упал на пульт с экранами, челюсть его непроизвольно разжалась, потому что он увидел там такое, чего совсем никак не ожидал: по всему пространству коридоров носилось великое множество каких-то небольших чёрных 'мух'. Именно такое впечатление производили мелкие создания, похожие своим видом на крылатых земных насекомых. И они были везде, мелькали тут и там, иногда прилипая прямо к объективам разных камер, транслирующих картинки из коридоров станции и тогда, в эти моменты по изображению пробегали небольшие помехи.

Освещение в коридорах, казалось, тоже сошло с ума. Повсюду лампы и светильники перемигивались, будто исполняя некое мистическое светомузыкальное шоу. От этого вида творящегося на мониторах хаоса рябило в глазах. Сергей непроизвольно вскрикнул, но в ответ не услышал ни звука. Похоже, Стэндфорд был поглощён созерцанием этого зрелища в не меньшей мере, чем он сам.

- Этих тварей так много, будто комаров на болоте! -воскликнул американский астронавт. - И после этого кто-то мне ещё скажет, что эта штука не живая!

- Что будем делать? - глухим и сдавленным голосом произнёс Ерохин. - Похоже, у нашей малютки вылупилось потомство.

- А что мы вообще сможем тут сделать? Если вдруг эти вездесущие твари смогут пролезть сквозь самые узкие щели туда, куда не смогла добраться их мамаша, то нам не жить!

- Не будь идиотом, Джо! Мы в герметичных отсеках, ни один атом не проникнет к нам изнутри.

- А как же Мохандес? Спортзал тоже ведь был закупорен, однако эта зараза каким-то образом проникла к нему и убила!

С этим аргументов Ерохину не хотелось спорить. Он и сам вдруг ощутил волну сильной тревоги. Неизвестность пугала его. Более того, то обстоятельство, что они со Стэндфордом до сих пор живы, являло собой скорее чудо, чем закономерность. Вероятно, существовали какие-то другие необъяснимые факторы, почему они не стали очередными жертвами этого жуткого пришельца, но рассуждать об этом у них оставалось не так много времени. До прилёта корабля, конечно, есть ещё целых два дня, но может случиться так, что мелким тварям хватит и нескольких часов, чтобы прикончить двух оставшихся на станции людей?

- Послушай, Джо - голос Сергея был хриплым, но в нём ощущались твёрдые нотки - нам нужно открыть шлюзы и разгерметизировать станцию.

- Выпустить воздух? Ты с ума сошёл! - послышался ответ от американца - Это может убить нас самих! Тем более, что я не представляю, как это сделать удалённо.

Ерохин пробежал по клавиатуре бортового компьютера. Запустив диагностику ещё живых систем, он воскликнул:

- У меня есть доступ к приводу стыковочного люка S4.

- Если ты сделаешь это, мы тут замёрзнем, сукин ты сын! - Стэндфору явно не нравилась эта идея.

- Не замёрзнем - пробормотал Ерохин в ответ - если отключим энергию в заражённых отсеках и перенаправим её на дополнительный обогрев своих жилых помещений. Сможешь это проделать у себя?

- Ох, сейчас посмотрим, что у меня тут есть - послушались звуки переключателей и клавиш. - Чёрт возьми, Серж, надеюсь, ты знаешь, что делаешь...

- Всё будет хорошо, Джо, вот увидишь - ответил тот, диагностируя систему открытия шлюза - Вот увидишь, эти штуки скоро начнут падать, как горох на дно банки.

- Будь по-твоему, хотя ты меня и не убедил. Запомни, если ничего не выйдет, я вернусь на Землю и тогда припомню тебе всё! И проигранные морские бои, и маты, которые ты мне ставил в шахматах, и тех маленьких засранцев, которые летают сейчас по всей станции.

- Не ворчи, Стэндфорд. А то я начну думать, что ты проигрывал в морской бой чаще, чем я у тебя выигрывал...

Повисла пауза. Оба человека углубились в настройки компьютерных бортовых систем. Вскоре Ерохин пробормотал.

- Вот гадость! Не идёт! Что-то не так.

- Что у тебя?

Сергей ещё раз запустил процедуру, но индикаторы показывали нулевой результат.

- Не выходит открыть шлюз! Будто что-то держит его.

- Тогда у меня идея! Давай попробуем просто отключить обогрев остальных отсеков. Вспомни, эта тварь боится холода. Есть ведь теория, что это так! Если температура внутри станции сравняется с той, что снаружи, эта штука вновь окаменеет. Это лишь предположение, но что мешает нам проверить это?

Стэндфорд был прав. Попробовать стоило. Отыскав панель контроля термостатов, Ерохин провёл необходимые манипуляции и стал ждать.

- Кажется, у меня получилось, Джо. Я вырубил большую часть панелей в центральных отсеках и перенаправил энергию с основного фидера в свою сторону. Ох, главное теперь не спалить систему обогрева. Нужно выставить оптимальные значения. Сейчас...

- К твоему счастью - пробормотал Стэндфорд, продолжая стучать по клавишам компьютера, - мне тоже удалось запитать резервные блоки. Надеюсь, их не вырубит через час, иначе придётся одолжить у тебя два десятка тёплых одеял.

Оба человека прильнули к мониторам и тем графикам, которые отображались на них. Медленно, но неуклонно станция остывала. Пройдёт не меньше суток, прежде чем температура внутри заражённых отсеков опустится до тех же значений, что и во внешнем пространстве. Теперь нужно было просто подождать.


22 декабря 2046 года. Земля


Минуло четырнадцать часов после начала операции 'Заморозка'. За это время оба - космонавт и астронавт выспались, проведя утром короткий сеанс связи с Землей. В течение переговоров они доложили, что вынуждены охладить станцию, рассказав о причинах своих действий:

- Наша 'клякса' разродилась потомством. Теперь по всем отсекам снуют её мелкие личинки в количестве тысяч или даже миллионов штук.

На Земле не обрадовались затее экипажа, но там и так осознавали ту опасность, которая сохранялась очень высокой, а теперь стала ещё более угрожающей.

- Осторожней там, парни. Следите за показаниями приборов, не переусердствуйте с электроникой. Она у вас и так на ладан дышит. Вы нам ещё нужны на орбите живые и здоровые - пришла директива из Центра управления.

- Продержимся - отрапортовал Ерохин. - Сперва у нас была мысль разгерметизировать отсеки, но что-то пошло не так. Возможно, тварь заблокировала шлюзы так плотно, что теперь их не открыть даже с помощью гидропривода, тогда и пришла идея с заморозкой.

- Хорошо, главное, не погубите себя своими же действиями - зло пошутили в ответ, - а то нам незачем станет присылать за вами челнок.

Спустя полчаса после сеанса Ерохин и Стэндфорд как раз перебрасывались короткими фразами по интеркому. Сергей хотел что-то сказать по поводу стабильности работы солнечных батарей, как вдруг заметил краем глаза, что в его сторону что-то движется.

Непроизвольно вздрогнув, космонавт повернул голову. Вначале он подумал, что не закрепил на стеновой панели один из инструментов, но тут же понял, что его внимание привлёк вовсе не он. К его лицу медленно плыла та самая колба, внутри которой он держал образцы с паутиной.

Белёсые нити - те самые, которые Ерохин недавно изучал под лупой - разрослись внутри банки. Более того, теперь там под крышкой что-то двигалось.

- Вот же зараза... - волосы на голове человека зашевелились, словно кто-то расчесал их в обратную сторону. Сергей внезапно понял, что стекло колбы хоть и было толстым, могло лопнуть в любую секунду и выпустить оттуда смертельную заразу.

Понимая, что другого выхода у него просто нет, Ерохин бросился к пульту.

- Джо, эта паутина внутри банки! Споры вылупились и... я вижу их. Вижу близко. Нужно как-то избавиться от них!

Тем временем банка замаячила у него перед глазами. Сергей протянул руку и медленно прикоснулся к краю стекла, глядя на неё со смесью страха и отвращения, будто находясь под гипнозом. Несколько чёрных точек, видимо почуяв присутствие человека, ринулись на стеклянную преграду. Внешне это были точно такие же 'кляксы', только в миниатюре. Они передвигались быстрыми скачками, как и их материнский организм. Со стороны это выглядело так, будто внутрь банки какой-то шутник посадил два десятка крупных чёрных блох или кузнечиков.

- Выкини её за дверь! Сейчас же! Чёрт возьми, Сергей, я ведь говорил тебе, что опасно держать эту штуку в своей каюте!

Но избавиться от банки было не так просто. Если Ерохин откроет дверь, сотни маленьких существ атакуют его, ворвавшись в отсек даже сквозь самую маленькую щель в люке.

- Надо подождать, пока сработает эффект замораживания - сказал Ерохин. - Смотри на мониторы, эти мелкие твари, кажется, прыгают теперь гораздо медленней, чем раньше. Думаю, наш метод действует!

- Какая температура в отсеках?

- Мои датчики показывают минус десять по Цельсию. Это холодно, но, видимо недостаточно.

В это время банка развернулась под воздействием ударов изнутри и медленно поплыла в другую сторону. Сергей поймал её рукой, держа при этом брезгливо, будто дохлую крысу.

- А если... если они вырвутся из под крышки раньше, чем опустится температура?

- Чёрт! Вот же угораздило тебя! - воскликнул Стэндфорд - Стоп, я придумал! Знаю, что надо сделать доверься мне. Сейчас я кое-что собираюсь предпринять, на всё мне понадобится минут пять, не больше. Когда я скажу, резко открывай дверь и бросай туда эту колбу!

- Что ты задумал, Джо?

- Сергей, просто доверься мне, я знаю, что это сработает.

Сердце Ерохина стучало, как сумасшедшее. Мысли в голове человека были сродни тому рою, который неистовствовал сейчас за перегородками отсека, но если оставить банку у себя, рано или поздно эти твари могут раздуться в размерах и тогда... Сложно сказать, преодолеют ли они хрупкую оболочку стекла, или нет, но иметь эту штуку под боком Сергею совсем не хотелось. Значит, надо послушать Стэндфорда.

В наушниках космонавт вдруг услышал какой-то глухой стук. Затем раздался громкий крик Джозефа:

- Ползите сюда, мерзкие гады. Я здесь! Что, слабо взять меня?

Сергей бросился к пульту и прильнул к монитору. Что там творит этот сумасшедший американец?

Увиденное невероятно удивило его. Все существа, которые до этого хаотично летали по жилым отсекам станции, вдруг, как по команде исчезли из поля зрения ближайших камер. Взглянув в дальние от его отсека коридоры, космонавт увидел, как все 'мухи' вялыми прыжками куда-то спешат. Внезапно взгляд его упал на изображение, передаваемое из модуля М3, точнее на одну из решёток радиатора, из под которой струился настоящий чёрный дым. Похоже, именно сюда устремились тысячи миниатюрных существ.

- Они идут на тепло! - скорее утвердительно, чем задавая вопрос, воскликнул Ерохин. - Джо, ты что творишь? Прекрати, а не то спалишь всю станцию!

Кажется Сергей догадался, что именно учудил американец, мысленно восхитившись смекалкой астронавта.

- Давай, Серж! Сработало! Открывай свой люк! Быстрее!

На всё ушли секунды. Ерохин, будто во сне оторвал свой взгляд от экранов, развернулся и бросился к двери переборки. Банку он подвесил в невесомости перед собой, пока открывал рычаг двери, обливаясь при этом холодным потом.

Его вдруг передёрнуло, когда краем глаза он увидел, что существа в банке запрыгали что есть мочи. Кажется, они даже стали чуть крупнее, хотя, это ему, возможно только почудилось.

Закончив откупоривать дверь, Ерохин осторожно поднатужился и отодвинул её к себе.

Никто не пытался прорваться в узкую щель, в коридоре стояла полная тишина, и ощутимо веяло холодом. Испытывая жуткий соблазн, космонавт просунул голову и выглянул наружу.

Первое, что он увидел, были обычные стены и переборки. Только спустя пару мгновений он осознал, что там нет абсолютно ничего - ни 'кляксы', ни её маленьких созданий, ни паутины.

- Сергей! - в наушнике послышался хриплый и возбуждённый голос Стэндфорда - Кажется, они раскусили меня. Эти мелкие паразиты расползаются обратно. Срочно закрывай дверь!

Медлить и вправду было нельзя. Ерохин схватил банку с образцами - осторожно, будто гремучую змею - и вытолкал её наружу. Еще до того, как она, кувыркаясь, полетела вглубь заражённого коридора, он успел заметить, как в дальней части отсека замелькали лампы. Мамаша-тварь, видимо, почуяла что-то неладное и на всех парах заспешила в его сторону.

Быстро захлопнув перегородку, Сергей вновь нажал рычаг и система гидравлики вдавила дверь, снова сделав жилой отсек непроницаемым для внешних проникновений.

- Я выбросил её, Джо!

- Ты точно успел? Ни одна мелкая 'клякса' к тебе не проникла?

- Точнее быть не может. Всё чисто!

Он рассказал Стэндфорду о своих визуальных наблюдениях про странную пустоту снаружи отсека и о том, что не увидел там никакой паутины.

- Хм, это наводит на мысли... Наверное, сработал эффект замораживания. Или паутина просто перестала служить колыбелью для мелких существ, и в ней не стало больше надобности. Я тоже заметил, что её меньше. Более того, так происходит по всей станции, потому что вдруг ожили ещё несколько камер, и они продолжают включаться по мере того, как очищается пространство коридоров.

Ерохин вернулся к пульту и с удивлением обнаружил, что американец был прав - несколько новых мониторов подали признаки жизни, и теперь у него был визуальный обзор ещё из четырёх отсеков.

- Здорово ты сообразил с резисторами! Спасибо тебе, Джо.

- Да не за что, Серж. Пришлось врубить их на полную мощность, запалив ту ветошь, которую там постоянно сушила Саманта. Как только пошёл дым, я сразу выключил напряжение. Полученного количества теплоты и дыма было достаточно, чтобы моя уловка сработала.

- А если бы пожар?

- Брось! Там и гореть-то нечему, ведь тряпки на станции созданы из невоспламеняющихся тканей, а внутренности ящика целиком состоят из неокрашенного металла - засмеялся Стэндфорд.

Следующие пару минут два человека потешались над ситуацией, радуясь как дети, из-за того, что вся их совместная операция прошла на удивление удачно. Внезапно Джо воскликнул:

- Ты видишь это?

- Ты о чём?

- Секция... М2 У тебя есть оттуда сигнал?

- Да... теперь есть. Ого, да у меня теперь работают почти все мониторы!

В обозначенном коридоре творилось что-то непонятное. Кое-как приблизив вид, Ерохин увидел то, что заставило его невольно вскрикнуть.

- Кажется наша 'клякса' пытается расколошматить банку! Она нашла её и теперь таскает по всем отсекам, пробуя вызволить оттуда своих детёнышей.

- Да, теперь вижу, когда ракурс сменился. Как думаешь, ей это удастся?

- Не знаю. Ой, она потащила её дальше! Не вижу их теперь.

То на одном, то на другом из мониторов мелькала невероятная картина: тварь обхватила банку всем своим телом. Она обволакивала её собой, пыталась отшвырнуть в сторону, затем снова хватала стеклянный предмет своими липучками и тащила за собой - точь-в-точь, как курица с яйцом.

По мере того, как 'клякса' возилась с запертыми в банке детёнышами, она уползала всё дальше и дальше по коридорам, прочь от отсека, где обитал Ерохин. Вот она уже скрылась за поворотом на перекрёстке Х3 и устремилась в первом попавшемся направлении. Временами она исчезала из вида камер, но потом вдруг снова появлялась в неожиданном месте. Эта ноша, похоже, нисколько, не утомляла липкое существо. И если поначалу у Сергея возникло ощущение, что 'клякса' была намерена разбить банку, то потом возникло другое подозрение: она зачем-то старалась сохранить колбу целой, оставив запертых внутри существ законсервированными.

- Она очень странная мамаша, эта 'клякса'! - подытожил свои наблюдения Ерохин, когда поделился ими со Стэндфордом.

- Да, согласен. Несколько тысяч её отпрысков летают сейчас по всей станции, а она возится с этими, будто бережёт их для чего-то!

Прошло ещё какое-то время, прежде чем два человека перестали наблюдать за перемещениями существа. Видимо оно куда-то забилось в угол и затихло, исчезнув из поля зрения.

- Что с температурой на станции?

- Минус сорок пять. Холод уже должен начать действовать на этих существ. Смотри, мелких личинок почти не видно, похоже они окуклились или примёрзли где-то. Думаю, наши предположения о критическом воздействии низкой температуры на этот организм оказались верными.

- Почему-то больше нигде не видно их большой 'мамочки'. Стэндфорд, ты не наблюдаешь её?

- Нет. Не видно. Потащила банку с детёнышами куда-то.

- Смотри-ка, кажется, начали оживать те системы, которые не работали раньше. Вижу у себя доступ к датчикам резервных генераторов и к гидравлике некоторых люков. Джожеф, проверь связь с Хьюстоном!

На том конце что-то зашуршало, астронавт стучал по клавиатуре.

- Ничего не выходит! Похоже, ты был прав насчёт причин поломки, Серж. Связи с нашим центром полётов нет. Дело тут, скорее всего и вправду не в 'кляксе', а в повреждённом солнечном элементе. Не работает антенна!

О том, что связь не функционирует, Стэндфорд не врал. При этом он даже не знал, радоваться этому или огорчаться. Астронавту вовсе не хотелось попасть под суд за непослушание приказам начальства, но ему так же не нравилась идея тащить на землю образцы жуткого инопланетного организма, убившего кучу людей на орбитальной станции, поэтому лишний раз выслушивать нравоучения от мистера Лаури у Джозефа не было никакого желания.

Задачу осложняло ещё и то, что нигде во всём американском сегменте было не найти герметичного контейнера, чтобы собрать образцы. Потому что лаборатория со всем оборудованием была лишь у русских, а Ерохину про свои планы он, конечно же, говорить не собирался.

Впрочем, Стэндфорд пока не видел возможности заполучить образец 'кляксы', потому что паутина почти вся распалась, а как поймать хотя бы одну маленькую личинку, он вообще не представлял. Впрочем... внезапно в его голове мелькнула интересная мысль.

'А что если... Нет, это не возможно. Это было бы полным безумием'.

День подходил к концу. Пора было укладываться на ночлег. Завтра у них последние сутки перед эвакуацией. Надо придумать, что можно предпринять. Рисковать своей жизнью Стэндфорд не желал, но и подставлять Ерохина ему почему-то совсем не хотелось.

Перед сном он много думал. Джозефа одновременно тревожило и радовало то, что русский космонавт, имея в руках образец 'кляксы', ни разу не предпринял шагов к тому, чтобы самому, втайне сохранить колбу с личинками. Почему-то Ерохин выбросил банку, а ведь он мог оставить её себе. Мог!

Джозеф видел эту самую колбу, которая летала по коридорам в объятиях 'кляксы', а, значит, Сергей не врал и не разыгрывал его. Теперь этот смертоносный контейнер плавает где-то там, среди отсеков 'Станции-2' в объятиях заботливой 'мамочки', и заполучить его себе будет трудно. Очень трудно.

Сон не шёл к нему. Ворочаясь в спальном гамаке, астронавт мучился, разрываемый двумя противоположными желаниями. Одна сумасшедшая идея приходила к нему в голову вместо другой. Он понимал, что только сегодня, только сейчас он сможет предпринять последнюю попытку раздобыть то, что требовало от него начальство. Он кусал губы, пытаясь унять дрожь, потому что точно знал - как бы он не был благосклонен к Ерохину, ему всё равно придётся пойти на отчаянные меры...


***


Уже вечером, перед самым сном, огонёк внешней связи вдруг зажёгся. Сергей подплыл к пульту, и внезапно, прямо на экране связи увидел текстовое сообщение:

'Сапсан-2', это Рыльский в эфире, данное сообщение конфиденциально. Не включай интерком, либо просто пиши в ответ, не поднимая шума, чтобы Стэндфорд не мог слышать тебя'

Потянувшаяся было рука к кнопке внутренней связи, медленно отдвинулась назад. Вместо этого Ерохин осторожно проверил, что та по-прежнему отключена и напечатал в ответ.

'Вас понял, главный. К чему такая осторожность?'

'Нам важно знать, как ведёт себя американский астронавт. Есть ли с его стороны какие-то подозрительные действия, которые могли насторожить тебя?

'Вы думаете, он подвергся заражению?' - всё ещё не до конца понимая своего собеседника, спросил Сергей.

'Если бы он подвергся заражению, думаю, ты бы это и так давно понял. Я говорю о другом. Тут у нас появились данные из министерства обороны. На станцию, в составе текущего американского экипажа, был послан шпион. Мы не знаем, кто именно, но это был точно кто-то из них троих. Промышленный и научный шпионаж, ничего более'

Эта новость почему-то озадачила Ерохина. Мысли хаотично забегали, спать вмиг расхотелось. Сейчас от него требовалось хорошо подумать и решить, кому из астронавтов он не стал бы доверять. Всё запутывалась ещё и тем, что двое американцев были сейчас мертвы, поэтому вероятность того, что шпионом мог оказаться Стэндфорд, равнялась примерно тридцати трём процентам, минус или плюс - его собственные подозрения.

'Мне кажется, - Сергей потёр подбородок и задумался -Джозеф нормальный малый. Мы неплохо ладим, обмениваемся самой разной информацией. Не думаю, что шпион именно он. Оуэн гораздо больше мог бы подойти на эту роль, а он теперь мёртв'.

'Ситуация такова - пришло новое сообщение от Рыльского, - что сейчас бессмысленно устраивать охоту на лис, Сергей. Даже если Стэндфорд и окажется шпионом, это мало что изменит. Просто помни, и будь осторожен с ним на всякий случай. Неизвестно, что может учудить тот, кому поручено выяснить разные государственные тайны вероятного противника, да и мало ли чего. Есть предположение, что их интересует технология преобразования энергии синтеза в реактивную тягу, которую вырабатывают портативные термоядерные реакторы станции'.

'Хм, насколько помню - напечатал Ерохин в ответ, -Стэндфорд ни разу не упомянул про них в разговоре со мной'

'Тут всё немного осложнилось после того, как на борту 'Станции-2' произошли первые сбои. Мы потеряли возможность корректировать орбиту, так как больше не можем управлять бортовыми двигателями. Возможно это диверсия, хотя не исключена вероятность воздействия пришельца на электронные системы запуска. Если бы не твоя скорая эвакуация, стоило бы попросить тебя проверить коды и запустить двигатели вручную, но в этом больше нет необходимости, поэтому пока оставим всё как есть'.

'То есть станция в данный момент полностью неуправляема?'

'Да, к сожалению. Но, как я уже сказал, это больше не имеет никакого значения, потому что уже завтра это место перестанет существовать. После того, как вас с Джозефом эвакуирует челнок, будет произведён подрыв двух ядерных зарядов, но перед этим вам двоим придётся подсоединить их в нужные места, чтобы аннигиляция всей конструкции была гарантированно стопроцентной'.

'Добро. Это будет не сложно сделать, потому что нам всё равно придётся переходить в спасательный корабль с наружной стороны, в скафандрах. Возьмём со Стэндфордом по бомбе, по пути прицепим, где скажете, и дело к месту'.

'Ладно, Сергей, завтра перед стыковкой я свяжусь с вами двумя, проинструктирую подробней. Сейчас ложись спать, ты нам нужен здоровый и сильный. Всё, отбой связи'.


***


Ночью на станцию опустилась полнейшая тишь. Температура в нежилых отсеках медленно и неумолимо снижалась, наполняя воздух холодом и покрывая всё вокруг покрывалом из мелких кристалликов льда. Сергей Ерохин спал глубоким сном, отдыхая после долгого дня - предпоследнего перед тем, как прибудет эвакуационный челнок. Ему вновь снился дом на берегу реки, маленький деревянный настил и он сам, сидящий с бумагой и красками на берегу. Сон космонавта был глубоким: сказывалась усталость последних суток, когда тот мало и тревожно спал.

Единственное, чего он не знал, что его товарищу по несчастью сегодня совсем не до сна. Вместо того, чтобы отдыхать, американский астронавт решил предпринять очень опасную авантюру, о которой не собирался никому и ничего докладывать...

Люк отсека пискнул и отошёл в сторону. Джозеф знал, что этот звук останется никем не услышанным, потому что интерком он полностью отключил, а до отсеков Ерохина отсюда было очень далеко.

Нога в скафандре выскользнула наружу. За ней показалось остальное тело, облачённое в защитную оболочку костюма. В громоздких перчатках было ужасно неудобно цепляться руками за стойки, но Джозеф сделал это, подтянул себя, затем протиснулся в коридор и выплыл из своего убежища. Теперь надо было вновь запереть дверь и отправляться на поиски.

Чувствуя себя жутко неуклюже, будто он растолстел на добрую сотню килограммов, астронавт поплыл в направлении, где в последний раз была замечена чёрная клякса. Мысленно моля о том, чтобы пятидесятиградусный холод сыграл ему на руку, Стэндфорд повернул за ближайший угол и снова оттолкнулся от стены. Температура отсеков была достаточно низкой, и это было очень кстати, оставалось лишь надеяться, что система внутреннего обогрева скафандра будет работать исправно и Джозеф не замёрзнет на полпути к своей цели.

Хорошо ещё, что в комплект экипировки экипажа входит два вида специальных костюмов. Большой и тяжёлый предназначен исключительно для выходов в открытый космос, а тот, что был легче, представлял собой плотный комбинезон с возможностью надеть герметичный шлем. В такую, более свободную одежду астронавты облачались во время старта и ухода с орбиты. Именно такой скафандр надел сейчас Стэндфорд. Это не так громоздко, но всё равно не очень удобно: приходилось плыть среди коридоров, которые вмиг сделались узкими и тесными для протискивающегося среди них человека.

Отсюда до центральной части придётся преодолеть приличное расстояние. Сделать это необходимо как можно скорее, чтобы успеть вернуться обратно до того, как кончится запас кислорода в баллоне. Сквозь стекло астронавт заметил, как изменилась обшивка внутренних помещений станции: краска на стенах поблекла, будто по ней прошлись паяльной лампой, на стенках выступил толстый слой инея, всюду плавали какие-то обрывки то ли волокон, то ли неких бесцветных чешуек.

Но мелких чёрных личинок нигде не было видно. Куда же все они подевались? Не рассыпались ведь совсем от холода? Не могли же они просто взять и растаять в воздухе?

Ещё один поворот. Здесь можно двигаться немного быстрее, потому что эти отсеки являются орбитальной лабораторией французов и состоят из целого ряда широких, просторных модулей.

Иллюминатор был чем-то запачкан. Стэндфорд присмотрелся. Это были те же самые чешуйки вперемешку с крошечными кристаллами льда, прилипшие к поверхности стекла. То ли от низкой температуры, то ли оттого, что они уже перестали служить коконами для своих маленьких хозяев, эти полупрозрачные частички стали ломкими и тусклыми. Тут и там они колыхались и отваливались от стекла и пластика по мере того, как человек в скафандре случайно задевал их во время своего движения.

Внезапно свет одной из лампочек под потолком мигнул. Стэндфорд напрягся и остановился. Ему очень не хотелось, чтобы его атаковали маленькие инопланетные мерзавцы. Расчёт был на защиту скафандра, а также на то, что все эти существа попрятались или замёрзли, потому что встреть он хотя бы одно из них активным, неизвестно, смог бы он отделаться от этой заразы без вреда для себя.

В следующий миг астронавт уловил краем глаза очертания какой-то тени. Неясная тёмная фигура выплыла из-за поворота, двинувшись в его направлении, медленно поворачивая при этом своими вытянутыми конечностями. Джозеф вздрогнул и развернулся лицом в сторону предполагаемой опасности, инстинктивно подавшись назад. Сначала он подумал, что это некий замёрзший, покрытый инеем спрут медленно дрейфует вдоль коридора, и от внезапно нахлынувшего ужаса чуть не закричал.

Но вскоре разум человека принялся анализировать происходящее, и тогда астронавт с облегчением понял, что это вовсе не какой-то монстр, а просто тело мёртвого человека, полностью застывшее на холоде.

Труп плыл в невесомости с широко распахнутыми и остекленевшими, уставившимися в одну точку глазами, в которых застыла печать нечеловеческого ужаса. Смотреть на это без содрогания было просто невозможно, и у Джозефа перехватило дыхание.

'Да это же Паскаль! - нервно выдохнул астронавт, не сильно чувствуя при этом облегчения. - Дружище, ну и напугал же ты меня!'

Джозефу вовсе не хотелось рассматривать свою страшную заиндевевшую на морозе находку, поэтому он развернулся и постарался быстрее убраться подальше из этого жуткого коридора.

Пока он усиленно работал руками и ногами, удаляясь прочь, волосы на его голове непроизвольно шевелились, потому что человеку казалось, будто холодный мертвец следует за ним по пятам, и вот-вот схватит его сзади, чтобы утащить в ледяную черноту бескрайнего космоса.

То ли от страха и напряжения, то ли от духоты внутри неудобного костюма, сердце Джозефа усиленно колотилось. Но лампочки вокруг больше не мигали. Их свет сделался ровным и ярким, похоже, это была остаточная реакция на электромагнитное воздействие от паутины, чешуек или самих 'клякс'. Свойствам этих странных существ никто пока так и не смог дать какого-нибудь рационального объяснения, возможно, позже их тщательно изучат там, на Земле...

Сейчас, рассуждая об этом, и тем самым, успокаивая себя, Стэндфорд почему-то вспомнил земных электрических скатов. Эти животные каким-то образом умели генерировать электричество и даже выпускать мощные заряды в своих врагов. Почему бы какому-то инопланетному организму не иметь похожих способностей? Возможно, таковые и не связаны с электричеством напрямую, но умение 'клякс' влиять на аппаратуру своим собственным магнетизмом могло бы привести к весьма интересным открытиям в науке и технике.

Внезапно Джозеф остановился и внутренне напрягся. Странное чувство возникло у него всего на один миг. Он почему-то подумал, что сейчас прямо на него смотрят тысячи невидимых глаз, которые он не может заметить.

Сам не зная почему, астронавт подплыл вплотную к первой же переборке, оказавшейся к нему ближе всех. Аккуратно засунув перчатку в щель между стенкой и радиаторной решёткой, он осторожно, чтобы не порезать ткань скафандра, провёл рукой вдоль шва и тут же отшатнулся.

Несколько крошечных овальных гранул выскользнули из щели, медленно завертелись в невесомости, поблёскивая своими гладкими гранями, и устремились прочь в хаотичном порядке, отскакивая друг от друга и тех препятствий, с которыми сталкивались на пути.

Сердце астронавта заколотилось ещё быстрее, но спустя несколько мгновений он сообразил, что это было: тысячи маленьких существ, обернувшись в твёрдые коконы, попробовали укрыться от холода, забиваясь как можно дальше в разные недоступные места под решётки и обшивку корпуса. Теперь они были неподвижны и не представляли угрозы, но Джозеф всё равно нервно поёжился и зачем-то отряхнул свои перчатки, хлопнув их одну о другую.

Волна странной эйфории хлынула на астронавта, он глубоко вздохнул и отчего-то рассмеялся. Смех получился каким-то неестественным и глухим внутри собственного скафандра, голос показался чужим и будто сдавленным. Его явно обрадовал тот факт, что впереди было безопасно, так как все эти жуткие существа замёрзли и стали недвижимы.

Джозеф оттолкнулся от ближайшей переборки и теперь уже гораздо смелее двинулся на поиски нужного ему предмета.

Кажется это где-то здесь. Стэндтфорд оглянулся по сторонам, пробуя глазами отыскать что-нибудь необычное. Вот - тот самый отсек, а здесь и камера, которая в последний раз зафиксировала передвижение мамаши-кляксы. В этом месте стоит осмотреться внимательней.

Всё выглядело так, как и везде на станции: стены с кабельными каналами, приборы, ящики с оборудованием, какие-то коробки, плотно уложенные в условно нижней части отсека.

Осмотрев решётки радиаторов, Джозеф не нашёл ничего странного. Тут и там - лишь одни мелкие окуклившиеся личинки, забившиеся своими цилиндрическим телами в щели и под складки обшивки. Пожалуй, крупному существу сложно спрятаться в этом узком пространстве, его размеры никак не позволили бы это сделать.

Так как 'клякса', скорей всего, тоже превратилась от холода в жёсткий кокон, то не составит большого труда обнаружить её. Впрочем, сама она Джозефу была не нужна, его интересовало то, что существо с собой утащило.

Стеклянной банки нигде не было заметно. Стоило заглянуть в содержимое импровизированного склада на полу - может она где-то внутри?

Подобравшись к ящикам и тюкам, астронавт принялся осторожно разгребать и открывать их. На поиски у него ушло минут двадцать, но и там ничего не обнаружилось.

Это было странно.

Заглянув в несколько потолочных светильников, он понял, что туда 'клякса' вряд ли бы поместилась, хотя логика в подобных мыслях была. Да-да, верно! Существо могло ориентироваться на тепло, пытаясь сохранить себя в живом и подвижном состоянии как можно дольше, а, значит, попыталась бы пробраться туда, как это сделали её мелкие личинки.

Стоп! Стэндфорд попытался мысленно воспроизвести в голове карту станции. Он находился сейчас в секции М5, и это означало... Это означало, что где-то здесь, в этом самом отсеке должен был находиться блок с энергетическими ячейками. Их блоки использовали, как автономные топливные элементы на случай аварийного отключения питания, мощности они давали немного, но для слабого освещения они вполне годились. Автономной работы простых боксито-углеродных элементов хватало на пару недель, так что вполне возможно, тварь пыталась использовать тепло от них в своих личных интересах...

Джозеф подплыл к щитку с небольшой дверкой. Подёргав её, он понял, что она почему-то закрыта. Аккуратно открепив зажимы на решётке с помощью инструмента, который он предусмотрительно захватил с собой, астронавт попробовал снять всю панель. Это удалось ему с трудом, так как в перчатках делать это было жутко неудобно.

В тот момент, когда Стэндфорд потянул решётку на себя, он внезапно ощутил какое-то упругое сопротивление. Неожиданно панель дёрнулась у него в руках, а затем попыталась снова встать в пазы, на которых до этого держалась.

Будто ошпаренный кипятком, астронавт выпустил решётку из рук и заболтал в воздухе ногами. Он вдруг понял, что тварь, которая находится там, за дверцей, не окуклилась, а всего лишь затаилась и представляет для человека страшную опасность.

Отлетев на значительное расстояние, Стэндфорд замер. В следующий момент решётка вдруг отделилась от отверстия и медленно отлетела в сторону. Даже отсюда, издалека Джозеф увидел, что его предположения оказались верны: 'клякса' сидела там, среди энергетических ячеек, забившись в щель.

Вжимаясь всем своим телом в самый дальний угол бокса, существо казалось каким-то растерянным, оно крепко сжимало банку со своими личинками, не в силах затолкать ту глубже в ящик. Астронавт, не отрывая взгляда, смотрел на пришельца, и 'клякса', безусловно, тоже видела человека.

Будто находясь под гипнозом, Стэндфорд несколько долгих минут не мог сдвинуться с места. Он весь вспотел, и лишь специальное внутреннее покрытие шлема не позволило испарине покрыть влагой стекло скафандра. Джозеф прекрасно понимал, что если тварь атакует, у него всё равно не будет шансов скрыться.

Но 'клякса' не выражала признаков агрессии. Более того, её тело стало плотным и малоподвижним, будто твёрдая резина. Видимо из-за недостаточного количества теплоты вокруг, существо двигало своими щупальцами медленно, как в плотной среде. Похоже, оно находилось на грани сна, и её двигательные функции работали лишь наполовину.

Сам не зная, почему, Стэндфорд оттолкнулся от стены и медленно поплыл в сторону 'кляксы'. При этом он не сводил глаз с жуткого существа, моля небеса лишь о том, чтобы гадкая тварь внезапно не оттаяла и набросилась на него.

Когда человек приблизился, пришелец зашевелился. Существо попыталось вжаться вглубь, будто от испуга. Такие его действия заставили самого Стэндфорда осмелеть: человек приблизился ещё и стал зачем-то рассматривать существо вблизи. Ему вдруг показалось, что 'клякса' тоже смотрит на него в упор и внимательно изучает.

Только сейчас Джозеф обратил внимание на колбу, которую пришелец едва сжимал в своих объятиях. Затащить банку глубже у существа не было возможности, та держалась на одной лишь присоске.

- Что, до сих пор пытаешься уберечь своих детей от холода? - спросил человек вслух, зная, конечно, что его слова останутся без ответа.

Астронавт попытался мысленно представить картину произошедших накануне событий: видимо, когда стало совсем холодно, 'клякса' обнаружила слабый источник тепла и не нашла ничего другого, как отрыть крышку щитка, затолкать в щель банку, пролезть туда самой и закупориться изнутри своими присосками. Когда холод стал сильней, существо, скорей всего, уже не имело той подвижности, как прежде, и таким образом Джозеф смог без труда до неё добраться.

Стэндфорд осторожно протянул руку и взялся за край колбы. Та всё ещё держалась на импровизированной липучке. Он удвоил усилия и только тогда 'клякса', наконец, выпустила свою драгоценную ношу. Как только это произошло, она втянула в себя освободившееся щупальце, это позволило ей изменить форму и нырнуть ещё дальше, в самый тёплый угол бокса.

'Наконец-то!'

Колба с образцами была теперь у него, и Джозеф возликовал, потому что порученное ему задание всё-таки будет выполнено. Он доставит образцы на Землю, где их досконально изучат и станут беречь, как зеницу ока.

Человек поднёс банку к уровню глаз. Все мелкие существа внутри были неподвижны и находились в форме капсул. Джозефа удивило то, что существа, находящиеся в банке были значительно крупнее тех, которые попадались ему в коридорах по пути сюда. И это было удивительно.

'Интересно, за счёт чего происходит их рост, если банка полностью закрыта и этим малюткам нечем питаться кроме воздуха, которого внутри и так очень мало?' - с удивлением подумал астронавт.

Но эти и другие вопросы он оставит тем, кто будет изучать данный организм там, на Земле, в секретных лабораториях военных ведомств. Пока же у самого Джозефа и так полно проблем - нужно ещё суметь без происшествий вернуться в свой отсек и выспаться до завтрашнего утра.

Он потрусил банку, капсулы подлетели и завертелись, играя глянцевыми отражениями на своих крошечных боках.

Двигаясь обратным путём в своём неудобном одеянии, астронавт чувствовал на сердце необъяснимую тревогу. Несколько раз Джозеф останавливался и оборачивался назад, думая, что жуткая тварь следует за ним по пятам. Но в коридорах было по-прежнему чисто, даже тело Паскаля куда-то уплыло и не встретилось ему на пути назад.

Подплывая к своему отсеку, он ещё раз посмотрел в глубину станции, чтобы убедиться в отсутствии сюрпризов, после чего откупорил дверь, вернулся в своё убежище и плотно там закрылся. Вот и всё, дело было сделано, теперь можно и поспать...

Часы показывали половину третьего ночи. Получается, он провернул всю эту нехитрую операцию меньше, чем за полтора часа.

Теперь очень хотелось, чтобы про его выход в заражённые отсеки ничего не узнал Ерохин. Но тот, скорее всего, крепко спит, даже не подозревая о том, какое приключение Джозеф только что пережил.

'Кстати, - подумал астронавт, зевая перед тем, как отправиться в свой гамак - банку с образцами нужно будет запрятать в холодильник. А то ещё эти мальки оживут, и тогда мало ли чего может случиться'.


23 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'


Проснулся Стэндфорд оттого, что лампочки в его каюте лихорадочно перемигивались. Неистово пищал зумер интеркома. Ерохин требовал его на связь.

'Вот же нелёгкая с утра...' - астронавт протёр заспанные глаза, потом подскочил, как ошпаренный. Ему в голову пришла дикая мысль, что всю ночь Ерохин тоже не сомкнул глаз, а украдкой наблюдал за ним, и теперь требовал объяснений.

Холодный пот прошиб Джозефа с головы до пят, он бросился к пульту и с тяжёлым предчувствием на сердце нажал кнопку связи.

- Стэндфорд! - с перебоями в трансляции послышался голос Ерохина. - Просинь, чёрт бы тебя побрал! Я уже минут десять как тебя вызываю! - русский космонавт был возбуждён, он почти кричал в микрофон.

- Что случилось, Серж? Почему не спится?

- Какой тут сон? Уже десять часов утра! Ты что вчера провёл весь вечер с девочками в баре? Включай скорее камеры и смотри, что у нас на борту творится!

Непослушные после сна пальцы забегали по клавиатуре, включились основные экраны. По некоторым из мониторов побежали помехи, и вот, наконец, показались первые изображения.

- Наша 'клякса' взбесилась! Видишь её? - снова воскликнул Ерохин - вон она, носится по секции В3, как угорелая. Нет, теперь полетела дальше. Зараза, оборудование начинает опять барахлить!

- Но как она ожила? там ведь температура...

Стэндфорд ещё раз протёр глаза и пробежал взглядом по пульту. Количество работающих мониторов опять сократилось. Некоторые из них давали искажённое изображение, другие совсем потухли.

Вскоре на одном из экранов, он заметил 'кляксу'. Она летала по всей станции с невиданной доселе скоростью, отталкиваясь от стен, и в её облике было что-то странное, не свойственное прежней форме.

- Что с ней так... ого, Серж? Какая муха её укус...ила?

- Ещё пока не з...наю. Я проснулся утром и не сразу сообразил, что вообще проис...ходит. Ещё вчера оборудование начало отлично работать после того, как исчезла паутина, и понизилась температура, но сегодня творится какая-то фантастика! Наша подружка каким-то образом вновь ожила и своим излучением глушит всё подряд. Возможно, она снова что-то там плетёт, но низ...кая температура в отсеках изрядно мешает осуществиться её планам. Мне даже показалось, что она чем-то сильно рас...строена и от этого её электромагнитное поле многократно усилилось.

- Вот, дела... - Стэндфорд чуть не проговорился вслух, потому что прекрасно знал, чем именно расстроена 'клякса'. Но сейчас его беспокоило другое - каким образом она обрела былую подвижность?

- С ней что-то явно не так. Ты не пробовал увеличивать изображение?

- Да как тут увеличишь? Она ведь не сидит на одном месте! - выругался Ерохин

- Ты заметил у неё ту непонятную штуку... которую она таскает с собой?

- Я только вижу, что её форма изменилась, и почему-то меня это тревожит. Мы не знаем, чего от этой гадины ожидать - на что ещё она способна?

- Постой-ка... - Стэндфорд приник к монитору, который как раз давал крупную картинку. В том самом углу, куда был направлен объектив камеры, 'клякса' остановилась, потом на несколько секунд прилипла к стене, став хорошо заметной. Вскоре она совершила очередной сумасшедший прыжок и исчезла из поля зрения, но и этого хватило, так как Джозеф внезапно понял, что именно произошло.

- Вот же адская бестия... Серж, она вытащила из разъёма одну из топливных ячеек! И теперь использует её тепло, таская батарею с собой! Ей теперь не страшен никакой холод!

- Ты уверен? - в голосе Ерохина послышалось удивление.

- Ха, более чем. Она только что присела отдохнуть и показала себя во всей своей красе, я хорошо разглядел её вместе с ношей.

- Вот как теперь её после этого называть бестолковой гадкой тварью? - воскликнул Ерохин.

- Верно, - усмехнулся Джозеф - но теперь эта умная гадкая тварь, похоже, желает сплести свою паутину заново. Вот только холод не позволяет. Как бы она не отключила нам ещё чего-нибудь с таким своим рвением.

Опасения Стэндфорда не были беспочвенными. Сегодня должен был прийти челнок, и не хотелось бы заполучить целый ворох неожиданных проблем благодаря тому, что злые и бессердечные людишки отобрали у заботливой мамаши несколько её любимых деточек и теперь у той ужасно скверное настроение.

- Послушай, Джо, нельзя позволять ей своевольничать.

- И что ты предлагаешь делать? Погрозить ей пальцем?

- Надо её как-то остановить, не то она спалит нам оставшиеся электронные системы. Когда ты спал без задних ног, я проверил некоторое оборудование и обнаружил важные изменения. Хочу попробовать открыть другой из наружных шлюзов. Нужно через него выпустить весь воздух - это ускорит охлаждение станции. Более того, мы сможем проверить, является ли кислород необходимым этому пришельцу, как и тепло для существования.

- Насчёт кислорода - это ведь лишь предположения! Неизвестно, что это так!

- Да, но мне кажется, как раз настала пора выяснить, насколько данная теория правдива. Что у нас со шлюзом в угловой секции М7?

- У тебя к нему появился доступ?

- Теперь да, но если мы с тобой станем тормозить, боюсь, это ненадолго. Моя голографическая карта уже накрылась медным тазом и не работает, попробуй посмотреть у себя, Джо.

- Думаешь, та паутина, что мешала открыться шлюзам в прошлый раз, отвалилась от холода и люки откроются?

Стэндфорд вывел себе на обзор объёмную модель станции. Голограмма рябила и местами показывала искажённую картинку, но в целом была исправна.

- Там, дальше по коридору, грузовой отсек. Астронавт развернул вид и приблизил нужный ему отсек - Я не вижу отсюда, закрыт он или нет, но у нас не остаётся выбора. Врубай!

Ерохин и не думал медлить, отыскав нужную вкладку в операционной системе, он инициализировал протокол разгерметизации. Лампочка замигала, требуя дополнительный код доступа, а когда Сергей его ввёл, электроника показала, что процесс запущен.

Станцию немного тряхнуло - люк открылся. Воздух устремился наружу, но космонавту показалось, что-то пошло не так.

- Странно, приборы показывают обычную атмосферу внутри! - прокричал Джозефю. - Ты открыл люк?

- Он открыт, но разгерметизировались лишь несколько отсеков. Оказывается там дальше ещё одна герметичная переборка.

- Сможешь её открыть?

Ерохин пощёлкал клавишами на пульте и пробормотал проклятия.

- Нет! Дальше я ничего не могу сделать. Вот же гадость! И как нам быть?

- Раз уж начали, то нужно закончить - тут же нашёлся Стэндфорд. - У меня есть идея!

- Если ты собрался наружу, чтобы оттуда открыть дверь, я не разрешаю тебе, Джо!

На секунду Стэндфорд притих.

- Ты всерьёз считаешь, что можешь мне что-то запретить, Серж?

- Н...нет, Джо, ты не так понял... но ты не сделаешь этого, прошу! Это может быть опасно. Чёрт, просто не нужно, а то мне тоже придётся напялить скафандр, выйти вслед за тобой и надавать тебе по башке прямо в открытом космосе!

Стэндфорд снова задумался. От слов русского космонавта ему отчего-то сделалось немного не по себе. Он совсем не ожидал, что тот станет переживать за него, потому что уж он-то точно не стал бы. Хотя... за эти дни они с Ерохиным неплохо сдружились, и Джозефу было бы жаль, если бы с его товарищем что-нибудь случилось. По крайней мере, русский космонавт помог ему скоротать время в вынужденном недельном заточении, и сейчас он мог сказать одно: просьбу Эдгара Лаури о том, чтобы устроить Ерохину какую-нибудь гадость с якобы случайным смертельным исходом он не был готов удовлетворить...

Чёрт, кажется, он стал слишком сентиментален. Астронавт отогнал разные мысли прочь, молча потёр подбородок и закусил губу.

- Хм, знаешь, я рад, что ты это сказал, Серж. Но, честно говоря, я совсем не то имел в виду. У меня и в мыслях не было выходить в космос.

- Вот же ты гад! Напугал меня! - в голосе Ерохина послышался вздох облегчения.

- Послушай, Серж, эта секция, которую мы собираемся открыть, не совсем простая. Её строили индусы, а они мастера на всякие странные технические штучки. Чем-то вроде вас, русских, но немного более изощрённые в своём деле. У них в некоторые внутренние переборки встроена система стравливания воздуха между отсеками. Это что-то вроде системы выравнивания давления в грузовом модуле или своеобразная функция регулировки температуры. Одному богу Шиве известно, для чего и зачем они придумали так сделать, но сейчас мои приборы показывают, что эти небольшие отверстия закупорены. Эти чертовски головастые парни не были бы самими собой, если бы не предусмотрели электронного управления своими примитивными системами, и, кажется, я раскопал к ним доступ.

Сергей быстро пробежал глазами по мониторам. Взгляд его остановился на том, который отображал картинку, где находится модуль, про который говорил Стэндфорд.

- Сейчас - в наушниках послышался стук по клавишам, это Джозеф вводил команды в бортовой компьютер. - Есть!

Никакой тряски не было слышно, видимо отверстия, про которые говорил американский астронавт, были не очень большими, и воздух сквозь них заструился не таким быстрым потоком, как хотелось бы.

- Вижу на датчиках постепенное падение давления - воскликнул Ерохин - Пока его уровень достаточно высок, но стрелка не врёт - воздух действительно выходит. Тебе удалось это, Джо!

- Вот же неугомонная тварь! - пришло в ответ.

- А? Ты о чём сейчас?

- Это я не тебе, посмотри на нашу красавицу. Видишь её?

- Нет пока, а что с ней?

- Сейчас увидишь, смотри!

- Внезапно в объективе той камеры, которая была направлена на ту самую перегородку, сквозь которую теперь выходил воздух, показалась 'клякса'. Она двигалась на удивление быстро, но во время своих прыжков существо и не думало выпускать из своих объятий топливную ячейку, служившую ей источником тепла. В следующий момент произошло то, отчего у Стэндфорда и Ерохина буквально глаза полезли из орбит.

В одно мгновение 'клякса' подлетела к двери, выпустив из своей хватки батарею - бесценный для себя источник тепла. Затем она всем своим телом распласталась в том месте, где квадратная решётка прикрывала выпускной клапан, и мгновенно замерла там большим гротескным пятном. Сначала могло показаться, что так 'клякса' и останется висеть, закупорив собой коварное отверстие, но вскоре она сделала куда более невообразимую вещь: внезапно существо отклеилось от своего места на перегородке и пулей ринулось внутрь отсека.

- Но как она смогла? Там же... невероятное давление! - только и смог пробормотать Сергей.

Космонавт увидел, как 'клякса' принялась с огромной скоростью нырять в разные отверстия, шкафчики и полки, куда только могла добраться. Всё происходило с такой бешеной скоростью, что глаза буквально не успевали следить за перемещением пришельца.

Не прошло и четверти минуты, как существо вновь обхватило выпущенный незадолго до этого топливный элемент, согреваясь его теплом. Затем она нырнула в один из ящиков, достала оттуда обрывок какой-то ткани и принялась заталкивать его под решётку. Ей было сложно добраться до отверстия, чтобы перекрыть его своей импровизированной заглушкой. И тогда она сложилась в какой-то комок, обволокла решётку всем своим телом, последовал рывок, второй, и вот уже покорёженный кусок металла, с сорванными болтами отлетел в сторону, а клякса занялась тем, что принялась блокировать выход воздуха из нескольких небольших отверстий плотно свёрнутым куском ветоши.

- Ты смотри, какая умная! - воскликнул Ерохин - Джо, ты видел это?

- Смотрю, как страшное кино, не отрываясь ни на секунду, глотая попкорн.

- Как думаешь, надолго ей хватит смекалки?

- Теперь даже не знаю, Серж. Давление скорей всего продолжит падать, вряд ли ей удалось закупорить клапан полностью, но несколько часов она для себя, безусловно, выиграла. Скоро температура внутри упадёт ещё ниже, тогда мы и увидим, что произойдёт.

- Такой жажде жизни позавидует любой - задумчиво добавил Ерохин. - Видимо несладко ей пришлось в былые годы, раз она всеми силами старается поддерживать своё существование. И мне сдаётся, дело здесь не столько в температуре.

- То есть?

- Да всё просто, Джо! Она не просто боится холода, но и старается сохранить утекающий со станции кислород. Ты ведь заметил, как она набросилась на отверстие своим телом. Знаешь, мне даже показалось, что...

- ...что она поступала точно так тогда, когда душила экипаж, умерщвляя людей одного за другим?

- Ну... примерно так, Джо, - Сергея передёрнуло от отвращения - хотя это ужасное сравнение, конечно!

- Значит, тогда... она тоже воевала за обладание кислородом, который у неё воровали из атмосферы люди? Ты хочешь сказать, что она задушила людей не из прихоти, а просто ликвидировала угрозу? Холодный расчёт и ничего более? Как бездушная машина убийства, которая преследует лишь свою цель?

- Скорее, как заботливая мамаша, которая просто думает о своём потомстве, не считаясь ни с кем и ни с чем вокруг. Ей был нужен весь кислород на станции, и она была не намерена его с кем-то делить...

- Боюсь, наши с тобой предположения могут зайти слишком далеко.

- Ничуть! Подумай сам, Джо, это дьявольское отродие каким-то непостижимым образом смогло просчитать количество и расход кислорода, и восприняла людей, как помеху, которая поглощает жизненно важный ресурс и который необходимо устранить, чтобы выжить.

В ответ на такое предположение Стэндфорд нервно рассмеялся.

- Ты передёргиваешь, Серж!

- Нисколько. Подумай сам, разве она не похоже на нас с тобой?

- На нас с тобой?

- Я имею в виду нас, обычных людей. Разве мы не поступаем точно так же по отношению друг к другу, когда во главу угла ставим свои собственные, корыстные интересы.

- Пф! Да ты просто неисправимый философ, Ерохин! Не хочу развивать эту тему. Эта ублюдочная тварь очень скоро сгорит в облаке раскалённых газов, расщепившись на атомы. Туда ей и дорога, разве не так?

Здесь Сергею нечего было возразить. Он и сам устал уже от этой звёздной одиссеи, которая отняла у него кучу нервных клеток, добавив на голове изрядное количество седых волос. Ему, как и Стэндфорду, хотелось быстрее вернуться домой, на Землю.

- Что-то не наблюдаю я больше этой бестии, Серж. Куда она могла подеваться?

На одном из мониторов Ерохин заметил 'кляксу' и уже хотел, было, передать её координаты Стэндфорду, как внезапно раздался сигнал внешней связи. Земля запрашивала выход в эфир.


***


- Послушайте, парни - голос Рыльского был бодрым, но сдержанным - только что стартовала ракета, которая через час доставит спасательный модуль и пару подарков для вашей хорошей знакомой. Начинайте готовиться к эвакуации.

Затем последовал ряд инструкций, необходимых для выполнения последней задачи. Ерохин и Стэндфорд слушали внимательно, иногда задавая дополнительные вопросы, или просили уточнений.

Пока всё шло штатно, никаких неожиданностей, кроме уже имеющихся, не намечалось. Это внушало достаточно оптимизма. Они вдвоём обязательно сделают дело как надо и уберутся отсюда к чёртовой матери.

- Есть ли изменения на станции? - спросили с Земли.

Оба космических путешественника рассказали о тех новостях, которые произошли со времени последнего сеанса связи. По очереди, дополняя друг друга, Стэндфорд с Ерохиным доложили о том, как вела себя 'клякса' в эти часы, и что в связи с этим они вынуждены были предпринять.

- Вы здорово подвергаете себя опасности. Уверены, что до прилёта ракеты не произойдёт ничего непредвиденного?

- У нас нет выбора, кроме как ждать - ответил за двоих Ерохин. - Скафандры давно готовы, баллоны с кислородом полностью заправлены. Топливо в автономные системы залито. Выйдем в открытый космос, когда поступит команда.

Следующие полчаса, прошли, как на иголках. Беспокоиться о прибытии челнока было, в общем-то, не нужно, потому что это ведь не двадцатый век, когда аварии на стартовых площадках следовали с завидной регулярностью, а устаревшие на сегодняшний день технологии вывода на орбиту были чрезвычайно трудным и хлопотным делом. Теперь каждый раз, когда очередной многоразовый корабль должен был доставить груз или космонавтов на станцию, всё проходило более-менее без происшествий.

Последняя серьезная авария на околоземной орбите случилась ещё пятнадцать лет назад, когда только начали испытывать новые маршевые двигатели для разгона ракет. В тот раз, из-за не вовремя произошедшего отключения ступени, вместо расчётной орбиты корабль промахнулся, чуть ли не на две сотни километров от заданной траектории. Хорошо ещё, что горючего было полно, и модуль потом скорректировали, но поволноваться в Центре управления пришлось здорово всем.

От керосиновых двигателей, твёрдого топлива и гептила отказались ещё в конце двадцатых, когда индийские учёные разработали энергетические установки на основе новых свойств сгорания вещества. Теперь это были мощные ракеты-челноки многоразового использования. Они стартовали и разгонялись медленней, чем их предшественники, но благодаря малому количеству топлива (но, обладая при этом гораздо более мощной тягой) корабли могли нести больше полезной нагрузки. Данное нововведение позволяло избежать чрезмерных воздействий, как на конструкции ракет, так и на организмы людей. Полёты стали практически полностью безопасными и стабильными.

Для коррекции орбит поначалу использовались такие же плазменные установки меньшего размера, но вскоре русским инженерам удалось получить более интересное решение - портативные термоядерные реакторы малой тяги, но с невероятно долим ресурсом. Ракетный двигатель, использующий энергию холодного ядерного синтеза, мог функционировать невероятно долго. Мощность его была пусть не такой высокой, как у больших плазменных установок, но для своего назначения они оказались незаменимыми ввиду использования в своих камерах сгорания минимального количества топлива.

В виду секретности разработки, прессе было объявлено, что новый тип двигателей имеет ионную тягу, которые используют для своей подпитки энергию солнечного излучения, и лишь немногие в мире догадывались, что русские чего-то темнят и не говорят всей правды.

За технологией началась охота, но секрет до сих пор хранился за семью замками. Всё осложнялось ещё тем, что никто не знал, в каком направлении нужно копать - в умении скрывать свои тайны русские были бесподобны. Во время работ по оборудованию новой орбитальной станции они не только произвели монтаж восьмидесяти процентов конструкций всех отсеков, но и оснастили их теми самыми малыми реактивными энергоустановками, к которым никого не подпускали даже на пушечный выстрел.

И вот, эта очередная миссия, в которой принял участие Стэндфорд, приоткрыла, наконец, завесу тайны. Астронавт был предельно осторожен и старался не привлекать внимания к своим действиям. Он неспешно собирал информацию об интересующих его тайнах, для этого он даже умудрился незаметно взломать компьютерную систему русских и раздобыть кое-какие любопытные файлы. Это были лишь крупицы, обрывки данных, но именно из них подтвердилось первоначальное предположение об реактивных установках русских - двигатели действительно работали благодаря холодному ядерному синтезу. И одно уже это было важным и удивительным, потому что ни в Соединённых Штатах, ни где-то ещё во всём мире, до сих пор не могли изобрести ничего подобного. Русские снова опередили всех, но это, конечно же, теперь ненадолго.

Джозеф нервничал. Он проверил всё, что было необходимо, затем оглядел своё убежище. Астронавт будто мысленно благодарил станцию за то, что её надёжные отсеки сохранили ему жизнь и помогли избежать участи своих несчастных коллег.

Почему-то он вспомнил всех поочерёдно - двух весёлых китайцев, флегматичных французов, Махновского, умника Мохандеса и своих соотечественников - Саманту и Бена. Ему вдруг стало грустно, когда на ум пришли те шутки, которыми он сам подчас комментировал трогательные и искренние отношения Оуэна и Каннингем. 'Жаль - подумал он, - а ведь они могли стать хорошей парой там, на Земле, если бы вернулись'.

Да, если бы вернулись. Но они не вернутся. Не вернутся уже никогда, потому что их мёртвые тела до сих пор плавают там, среди коридоров холодной станции, с перекошенными от ужаса лицами...

Стэндфорд взглянул на показания приборов. Уровни кислорода и давления продолжали снижаться, но всё равно их показатели были пока достаточно высокими. Падала температура в отсеках, станция постепенно охлаждалась.

Похоже, 'клякса неплохо закупорила клапан с помощью тряпок, хотя и не полностью. Это заставило её отвлечься и переключить своё внимание от пропавшей банки с личинками. Впрочем, всё уже было не важно, потому что очень скоро Джозеф уберётся отсюда, а эта тварь сдохнет здесь со всеми своими маленькими выродками.

Астронавт поднял глаза и посмотрел вправо. Взгляд его был тяжёлым. Там, в маленьком холодильнике, притаившись на дне стеклянной колбы, лежало то, что могло поставить на уши весь земной шар. Оставалось лишь решить, как поступить с этой штукой, чтобы сделать трудный выбор - слишком тяжёлый для одного человеческого существа...


***


- Внимание, челнок корректирует орбиту и будет в зоне видимости примерно через пятнадцать минут! - раздался бодрый голос с Земли - задействован автоматический пеленг, готовьтесь, ребята, скоро вам с вещами на выход!

Ерохин держал связь постоянно включенной, общение с Центром управления шло в режиме реального времени и не прекращалось вот уже около получаса. Скоро должно всё закончиться.

- Стэндфорд, как ты там, дружище! Мне кажется, наступила пора нам с тобой приодеться в смокинги. Ожидается весёлая вечеринка!

- Я готов - коротко ответил американец - можем начинать.

- Послушай, Джо, перед тем, как ты нацепишь свой скафандр, проверь, всё ли ты сделал. Помни, выйдя отсюда, мы уже не станем возвращаться назад.

- Если ты про выключенный свет, то я помню. Будем экономит электричество?

- Ценю твой юмор, Джо, и всё же, присядем на дорожку.

- Ладно, Серж, сделаем это по вашему русскому обычаю, хотя в невесомости это будет трудновато - усмехнулся астронавт.

- Скоро увидимся снаружи, кстати. Буду рад пожать тебе руку, жаль только, что не смогу снять при этом перчатку.

- Ах ты, невоспитанный лис!

Два человека подбадривали друг друга, иногда к их голосам примешивались реплики работников ЦУПа. Пока всё шло штатно.

Запищал сигнал на панели приборной доски.

- Есть сигнал подлёта - доложил Ерохин - я почти облачился в свой парадный костюм. В течение нескольких минут меня не будет в эфире, но вернусь на связь, когда подключусь через оборудование скафандра.

- Аналогично. Мне тоже осталось только шляпу надеть. Готовность девяносто процентов - подтвердил Стэндфорд.

В последний раз, окинув взглядом стены жилого отсека, служившего ему домом, Сергей глубоко вздохнул, поднял шлем и водрузил его на голову. Сработали автоматические зажимы, включилась подача воздуха.

Вот и всё, теперь он был полностью автономен. Пора открывать шлюз.

Выход в открытый космос прошёл штатно и без трудностей. Отплыв от станции на пару десятков метров, Сергей дал команду микродвигателям своего ховера на разворот, после чего сдал чуть назад и окинул взглядом выходное отверстие шлюза. Не было смысла его закрывать за собой, но почему-то напоследок он не стал открывать внутреннюю герметичную заслонку - пусть в жилом отсеке останется воздух.

Не спеша, космонавт сделал маленький вираж, обогнув по дуге корпуса нескольких жилых отсеков. Затем затормозил, привыкая к неудобному скафандру, воспарил чуть в стороне, пытаясь увидеть фигуру Стэндфорда. Тот уже должен был выйти в космос и плыть в его сторону.

Ага, вот, кажется и он: где-то в дальнем конце гигантских конструкций отделилось светлое пятно и стало постепенно увеличиваться в размерах.

- Стэндфорд, вижу тебя.

- Я тебя тоже, Серж - пришёл спокойный ответ астронавта.

- Земля, как слышите нас, приём?

- Слышим вас прекрасно, 'Сапсан-2'. Держим канал открытым.

Ерохин вновь развернулся, проделав манёвр теперь более ловко, чем в первый раз. Далее предстоял перелёт в сторону челнока, который парил на расстоянии, словно птица со сложенными в воздухе крыльями. Корабль хорошо был виден на фоне звёздного неба. Оставалось лишь подождать американца.

- Джозеф! Ну, наконец-то!

Вот они и встретились. Поравнявшись друг напротив друга, Ерохин освободил ладонь, чтобы ухватиться за протянутую руку, промахнулся, снова сманеврировал ховером и чуть не стукнулся об Джозефа лобовым стеклом.

Издали встреча на орбите выглядела так, будто две неповоротливые личинки майских жуков сцепились между собой, неуклюже обхватив друг друга конечностями.

- Сергей, рад видеть тебя! - Стэндфорд похлопал Сергея по плечу. Даже сквозь толстое тёмное стекло шлема был видно, как два человека обрадовались тому, что, наконец, встретились лицом к лицу.

- Я тоже рад. У тебя всё в норме?

- Да, пора двигать в сторону челнока. Земля, какие будут дополнительные инструкции?

В наушниках зашипело, затем голос проинструктировал:

- Задача вам известна. В грузовом отсеке вы найдёте два заряда. Вам нужно разместить их в противоположных концах станции. Мы рассчитали, что оптимально для эффективного подрыва необходимо будет закрепить эти хлопушки возле отсеков М5 и В11. Следите за показаниями счётчиков Гейгера, встроенных в скафандры. Защита у ваших костюмов хорошая, но постарайтесь не получить лишней дозы радиации. Не возитесь там слишком долго, ребята, потому что запас воздуха в баллонах не безграничен. Вам нужно справиться с транспортировкой и креплением как можно быстрее, и помните про торможение с помощью ховеров: с грузом в руках ваша кинетическая масса вырастет, поэтому не разгоняйтесь слишком сильно, а то врежетесь в борт станции.

- Вас поняли, Земля. Сделаем всё в лучшем виде.

До корпуса челнока оказалось лететь дальше, чем показалось вначале. Две фигуры двигались ровно, следуя друг за другом, иногда маневрируя в полёте. Сергей летел первым. Уже когда он находился на значительном расстоянии от 'Станции-2', его внезапно одолел приступ беспричинного страха.

Повсюду вокруг, куда не кинь взгляд, простирался один лишь бескрайний космос. Звёзды сверкали россыпью разноцветной крупы, хоть и казались тусклыми сквозь тёмный фильтр стекла. Вся картина выглядела так, словно чья-то гигантская рука небрежно бросила во все стороны горсть риса, который хаотично разлетелся во все стороны холодного пространства и вдруг замер в невесомости.

На миг Ерохину даже показалось, что он совсем один в огромной Вселенной, потерянный и заблудившийся крошечный человечек, летящий сквозь бесконечность в хрупкой скорлупе защитного костюма.

В наушниках постоянно что-то шуршало и щёлкало, и этот звук не позволял космонавту надолго отвлекаться от реального положения дел. К тому же Стэндфорд оставался на связи, он негромко сопел и его ровное дыхание успокаивало.

С Земли периодически приходили разные короткие запросы, на которые приходилось отвечать или комментировать свои действия. Они докладывали поодиночке или сразу вдвоём, полёт до челнока прошёл относительно быстро.

- Хватило бы топлива в наших с тобой ховерах. Во время транспортировки расход увеличится - произнёс Стэндфорд, не прекращая тяжело дышать в микрофон.

- Не переживай, Джо, ты ведь прекрасно знаешь, что запаса там предостаточно. В крайнем случае, двери на станцию открыты. Надеюсь, ты оставил герметичным свой отсек? Всегда можно пополнить запасы.

- Да, это я просто становлюсь старым и ворчливым - ответил астронавт, - переживаю по каждому поводу.

- Да брось, Джо! Неужели, когда я достигну твоего возраста неполных сорока лет, то стану таким же брюзгой?

- Не промахнись мимо челнока, Серж. Смотри, мы уже подплываем. Включаем торможение - сопение Стэндфорда сделалось более интенсивным, а затем американец неожиданно добавил - Вся эта затея с бомбами... неужели нельзя было просто эвакуировать нас, а подорвать станцию, запустив по ней ракетами?

Ответ с Земли не заставил себя долго ждать.

- Всё дело в координатах, Джо. Ты прав, можно было запустить зарядами издалека, но тогда, ввиду возможного неточного попадания по узловым отсекам не было бы гарантии, что станция разрушится полностью. В этом случае мощность заряда пришлось бы значительно увеличить, а слишком крупный радиоактивный выброс нанёс бы больший ущерб Земле. Угроза риска заражения от этих неизвестных и опасных существ необычайно велика, чтобы пренебрегать малейшей возможностью падения на землю их остатков. Мы точно рассчитали - если вы идеально справитесь с задачей, тогда на сто процентов аннигилирует вся станция целиком.

Ерохин снова выпустил струю двигателя вперёд и аккуратно затормозил, вовремя схватившись за выступ челнока. Стэндфорд немного замешкался и прицепился рядом, но не с первого раза, а проскользнул немного вправо, затем ухватился за широкий поручень чуть в стороне. Скорректировав вращение своего неповоротливого тела, американец, как большая бледная муха, пополз по корпусу корабля, направляясь к люку.

- Мы на месте.

- Отлично, парни. Даём команду на открытие грузового отсека.

Корпус челнока слегка дрогнул, сработала крышка трюма. Неслышно отошли в сторону створки, освобождая содержимое люка. Груз был на месте.

- Тебе которая из двух, Джо? - спросил Сергей, указывая на пару абсолютно одинаковых сферические штуковины, которые изящно поблёскивали своими боками, выглядывая из отсека.

- Мне ту, что мощней, пожалуйста - проговорил Стэндфорд без особого настроения - хочу поскорей отправить нашу незваную гостью на тот свет и забыть это страшное приключение, как кошмарный сон.

- Осторожней там, ребята - прозвучала очередная команда из Центра управления. - На ядерных минах вы найдёте несколько крючьев с карабинами. Желательно закрепить эти игрушки сразу несколькими из них - так будет надёжней, а то мало ли что. Как только дело будет сделано, возвращайтесь в челнок и делайте оттуда ноги. Подрыв произведётся дистанционно, когда вы уже окажетесь на Земле.

Бомба оказалась значительно большей массы, чем предполагал Сергей. Пришлось хватать её сверху, и с помощью тяги ховера выуживать из люка, будто бильярдный шар из лунки - иначе никак.

Дождавшись, пока Стэндфорд проделает то же самое, Ерохин развернулся и медленно поплыл со своим грузом в сторону станции, которая даже отсюда казалась невообразимо гигантским сооружением.

- Мы с тобой, как два жука скарабея, Джо. Ого! Ты видел показатели дозиметра?

- Заметил. И мне как-то не по себе. Интересно, сколько сотен килотонн под корпусами у этих малышек?

- Мы зарядили туда всего по тридцать килотонн - пришёл комментарий с Земли - этого будет более чем достаточно, чтобы уже наверняка ничего не осталось. Знатный будет фейерверк! Более того, принимая во внимание электромагнитные свойства 'кляксы', мы соорудили что-то вроде защитного кокона, чтобы уберечь электронику бомб от возможных помех извне. Эти игрушки сработают даже в условиях мощного электромагнитного воздействия, так что подрыв гарантированно произойдёт. Вам нужно будет лишь выставить и синхронизировать механические таймеры и убраться оттуда. Пять или даже десять часов будет более чем достаточно.

- Мне кажется, вполне хватило бы и десяти килотонн на всю станцию - воскликнул Стэндфорд. Надеюсь нас не облучит до полного облысения, пока мы дотащим эти бомбы до места?

- Не волнуйся, Джо, в оболочках этих 'шариков' достаточно защиты, к тому же ваши скафандры отлично блокируют многие виды излучений. Дозиметры не дадут соврать.

Они уже подплывали к ближайшему отсеку 'Станции-2' и начали торможение, готовые направиться каждый к своей цели. Справа по курсу медленно вращалось центральное колесо, внутри которого была беговая дорожка и спортзал, в котором погиб Мохандес.

Сергей в последний раз взглянул на величественную громадину с расстояния, будто прощаясь с ней. Как нелепо всё вышло, подумалось ему. Теперь этот большой орбитальный дом, который верой и правдой служил людям многие годы, вот так ни за что должен сгореть в облаке раскалённых газов. И произойти это должно лишь по той причине, что некое чуждое и опасное существо пробралось внутрь, и устроило там свой кошмарный пир.

Далее предстояло разделиться. Стэндфорд полетел влево, Ерохин вверх и вправо, мимо огромных солнечных панелей, где располагался модуль В11.

К счастью, всё шло без происшествий, через десять минут пришёл сигнал:

- Стэндфорд на связи, докладываю, я на месте, веду монтаж. Тут есть куда закрепить все крюки, сделаю в лучшем виде.

Сергей только подплывал к назначенному месту. Теперь нужно включить торможение, развернуться, и не дать этой тяжёлой штуке в его руках завертеться, а то потом не остановить её.

Краем глаза космонавт взглянул в иллюминатор, который оказался в поле его зрения. Там горело освещение, но никакого движения не было видно. Это хорошо, потому что мысленно Серегей уже находился на Земле, и ему вовсе не хотелось вновь - пускай даже мысленно - возвращаться в тот ад, который творился на станции последнюю неделю.

Он уже приступил к монтажу бомбы, размышляя над тем, куда прикрепить очередной крюк, когда в иллюминаторе, который всё ещё едва находился в поле его зрения, внезапно погас свет...


***


Серегей даже не успел высказать что-то в эфир, потому что к его горлу подступил комок, и волосы внутри шлема предательски зашевелились. Он с ужасом увидел, как один за другим, погасли ещё несколько иллюминаторов. В один миг около десятка отсеков оказались обесточены, а в центре всего этого как раз находился тот станционный модуль, возле которого завис космонавт. Сергей отпрянул, но не столько от неожиданности, сколько для того, чтобы было лучше видно всю картину. В остальной части станции свет ещё горел, но веер темноты расходился во все стороны, медленно погружая огромный космический корабль в мрачную темноту.

- Это ещё что за чертовщина...

В следующую секунду по борту станции прошла волна дрожи. Сергей почувствовал это очень отчётливо, потому что трос, который он держал в одной руке, был перекинут к корпусу отсека, и завибрировал.

Отлетев ещё дальше, Ерохин посмотрел в сторону секции М5, где сейчас должен был находиться Стэндфорд. Сдавленный крик вырвался у него из груди.

- Что с...трясл...ось? - первыми среагировали на Земле, требуя объяснений. Сергей услышал передачу сквозь помехи и сразу же понял, что произошла какая-то непредвиденная беда.

Будто не услышав вопроса, космонавт отлетел ещё немного от станции и завис в воздухе, наблюдая за монументальной картиной: От того места, где располагалась секция М5, точно так же, как и у него из под носа, во все стороны расходилась волна темноты, поглощая освещение в отсеках 'Станции-2'.

- Стэндфорд, ты видишь это? - тихо произнёс он, всё ещё не веря тому, что видит. Чёрт побери! Эта наша 'клякса' способна на какие-то странные сюрпризы!

Мысли в голове Сергея лихорадочно забегали. Невзирая на то, что космонавт чувствовал себя почти в полной безопасности, безотчётное ощущение тревоги заполнило его с ног до головы, заставив вновь почувствовать себя жертвой, а не сторонним наблюдателем.

'Эта штука что, разделилась? - возникла внезапная мысль в его голове. - Но, это ведь немыслимо! Она до сих пор ничем не показывала, что умеет так делать... Чего ещё мы знаем об этом пришельце?'

- Сапсан-2, что у в...ас там пр...оисходит? - голос из Центра управления сделался более встревоженным. Помехи не ослабевали.

Молчание Джозефа начинало беспокоить, и теперь Ерохин почти кричал в эфир, вызывая его. Что стряслось у американца? Не умер ведь тот в своём чертовом скафандре!

- Я з...десь, пробую разобраться с показаниями приборов. Приём, у меня... кажется, до...зиметр перестал работать - голос Стэндфорда был на удивление спокойным - Ни черта не понимаю...

- Дозиметр? Да ты посмотри, что творится на станции? Что? Но как такое возможно...

Сергей чуть не поперхнулся, когда снова посмотрел вокруг. К его величайшему удивлению, все огни на станции вновь исправно работали, будто и не было этого странного веерообразного отключения электроники, произошедшего меньше минуты назад.

Неужели это всё ему привиделось - и этот всплеск, и гаснущие иллюминаторы, и дрожь по корпусу станции?

Он подплыл к бомбе, чтобы поскорее закрепить последний болтавшийся карабин. Хотелось поскорей закончить со всем этим и убраться отсюда.

И в этот момент взгляд его упал на миниатюрный экран, встроенный в углу шлема скафандра. Почему горят нули там, где ещё несколько минут назад бешено прыгали цифры с показателями микрорентген?

Сам не зная зачем, Ерохин поднял руку и стукнул кулаком по корпусу шлема. Цифры даже не шевельнулись.

'Что за дьявольщина?' - подумал он и почему-то немного запаниковал.

Неужели у него тоже поломался счётчик радиоактивного излучения? Но разве такое возможно?

- У тебя нули на приборе, Джо?

- У меня - да. Похоже, что электроника накрылась - ответ от Стэндфорда пришёл на удивление чистым, без искажений эфира - кажется, 'клякса' внезапно перестала дурить с электроникой.

- Не говори ерунды. Это не в приборах дело.

- А в чём же?

- Просто у меня... тоже нули на дозиметре. Мне кажется, эта тварь как-то воздействует не только на аппаратуру, но... и на радиацию.

- Что! Ты в своём уме, Серж?

- Послушай, Джозеф, я не понимаю, как ты мог пропустить это шоу, но у меня пока что всё в порядке с головой. Минуту назад я увидел, как на несколько секунд...

- Да что ты там ещё успел заметить? Быстрее делаем своё дело и валим отсюда!

- Подожди, Джо, тут что-то не так. Она что-то сделала с нашими бомбами.

Ерохин подробно поделился в эфире своими наблюдениями про странную аномалию, связанную с веерным отключением света на станции, описав всё, что видел.

- Если бы такое же точно отключение не случилось в районе секции М5, где ты ведёшь монтаж, то я и вправду бы посчитал, что это мне лишь привиделось - с волнением в голосе добавил Сергей - Но я видел это! Видел, Джо! Ты, наверное, просто в этот момент был занят дозиметром и не смотрел на иллюминаторы.

- Даже не знаю, что сказать. Это ведь мог быть просто какой-нибудь... зрительный обман, усталость и всё такое - попробовал предположить Стэндфорд. - Я ни за что не поверю, что эта гадкая тварь в один момент способна нейтрализовать излучение плутония. Это же просто смешно!

- Послушай, Джо, о том, что эта штука способна разделяться, мы тоже не знали. Но эти всплески с гаснущими лампами случились одновременно в противоположных частях станции, и я не вижу разумного объяснения тому, что произошло. Мой счётчик излучения ничего не показывает, точно так же, как и твой. Это единственная аномалия в наших с тобой приборах, потому что остальная электроника скафандра исправна, а вероятность одновременного выхода из строя сразу двух дозиметров равна нулю.

- Да брось, приборы могли быть выведены из строя излучением от бомб. Могла произойти и какая-нибудь поломка внутри самих зарядов.

- Вряд ли! - отмёл такое предположение Ерохин.

- Почему нет?

- Ты... ты просто упрямая башка, Джо! Наши бомбы - они самые лучшие бомбы в мире! Они ещё никогда не подводили!

В эфире повисла зловещая тишина. Вмиг замолчали как Ерохин и Стэндфорд, так и на Земле никак не стали комментировать происходившую на орбите словесную перепалку двух людей.

- Ты хоть сам-то понял, что только что сказал? - голос Джозефа был усталый и грустный.

- Я... прости, Джо, что сорвался, я не хотел, я не это хотел сказать...

- Да что уж там, слово не воробей - так у вас в России говорят, кажется? Да, верно, ваши бомбы самые лучшие. Вам есть чем гордиться. Пускай весь мир боится - так ведь?

- Да брось, Джо...

- Нет уж, послушай меня, Серж. Это верно, что когда-то Америка бряцала оружием по всему миру. Мы причинили много горя миру, развязав множество войн. Но однажды нам пришлось прекратить всё это, потому что иначе привело бы мир к коллапсу. Были годы, когда наша экономика была самой сильной и люди в стране жили счастливо. Но сейчас наша сила уже не та. Теперь сила русского оружия гремит по миру. Вы теперь самые главные на планете. Ты это имел в виду?

- Нет, не это, Джо! - голос Сергея был взволнован, но твёрд и решителен - мы всегда были против вооружений, в том числе и ядерных. И сапог русских завоевателей никогда не топтал ни вашей далёкой Америки, ни Европы, за исключением лишь тех случаев, когда нам приходилось освобождать население других стран от мировой заразы в виде Гитлера и Наполеона! Не смей обвинять мой народ в воинственности, потому что в этом нет ни на грош правды!

- Парни! Парни, бросьте препираться! В ваших скафандрах осталось не так уж много кислорода! Доложите обстановку спокойно, без шума и криков - слова третьего участника диалога, казалось, отрезвили двух спорщиков. - Если эта тварь действительно может дистанционно воздействовать на атомные заряды, нам всем придётся переписывать учебники по ядерной физике. Возможно, Сергей прав, здесь исключать ничего нельзя, раз мы имеем дело с инопланетным организмом. Свойства этой 'кляксы' у нас просто нет возможности изучить, без риска подвергнуть опасности население всей планеты, поэтому её нужно уничтожить любой ценой.

- Но как быть с бомбами, если они теперь не работают? Как мы уничтожим станцию без них? - с досадой воскликнул Ерохин.

- Так, без паники, ребята. Для начала проверим ещё кое-что. Попробуем поступить вот как: в каждую мину встроен индивидуальный датчик рентгеновского излучения. Но просто так до него не добраться. Там есть пульт, нужно открыть крышку, чтобы увидеть шкалу прибора. Сейчас поздно говорить о секретности, поэтому не прошу Стэндфорда затыкать уши, а наоборот, диктую в прямой эфир код. Открывайте обе бомбы, будем смотреть, что там.

Прозвучал рад букв и цифр, которые Ерохин вводил по мере диктовки. Нажимать кнопки было неудобно, но он всё-таки сделал это. Стэндфорд справился почти одновременно с ним.

- Вот, гадость...

- Что там?

- Вижу цифровое табло, - передал Ерохин, - но на нём тоже нули. Похоже, наша милая 'клякса' всё-таки сделала это!

- У меня та же картина - сдавленно произнёс Джозеф, а потом добавил:

- Оказывается, даже на самые совершенные бомбы в мире, может однажды найтись управа.

В эфире на какое-то время воцарилась тишина, похоже, на земле совещались по поводу того, как поступить дальше.

- Надо убираться отсюда быстрее, а то нам скоро нечем станет дышать! - в голосе Стэндфорда внезапно послышались панические нотки.

Астронавт указал рукой в сторону шаттла. Его можно было понять, потому что Сергей и сам знал, что запасов кислорода в скафандрах оставалось совсем мало.

Ситуация была плохой, но не безвыходной: в любом случае, транспортник за ними пришёл, поэтому, так или иначе забытыми на орбите они не останутся.

- Да, мы сделаем это, Джо. Мы улетим, но... что будет со станцией? Если её не испепелить до атомов, через пару лет она рухнет на поверхность планеты.

- Земля запустит сюда ракету или две. Они подорвут станцию дистанционно - ответил тот.

- А что, если ракеты точно так же не сработают? Что если тварь их точно так же обезвредит ещё на подлёте?

Минуты потекли друг за другом. Ерохин и Стэндфорд молчали, всё ещё держа друг на друга обиду. Ситуация была до странного абсурдной, потому что, невзирая на безвыходность складывающихся обстоятельств, никакой паники не ощущалось.

Первым не выдержал американский астронавт.

- Сколько нам тут ещё торчать? Земля! Земля, ответьте!

Сергей посмотрел на ближайший иллюминатор отсека, возле которого на коротком тросе болталась бесполезная теперь бомба. Внутри станции ровно горел свет, но никаких признаков кляксы не было видно.

'Откуда же ты взялась? - подумал он с досадой - что ты вообще такое, и какие ещё сюрпризы у тебя для нас припасены? Как ты вообще почувствовала, что мы прицепили к станции атомные бомбы? Ты чувствуешь радиацию? Но каким непостижимым образом ты смогла обезвредить заряды?'

В ту же минуту Стэндфорд размышлял примерно так же, как и русский космонавт, а потом ему вдруг в голову пришла дикая мысль: если это существо действительно способно обезвреживать ядерное оружие, тогда такие уникальные свойства стали бы бесценны для тех, у кого в руках оказался бы этот инопланетный организм...

Он не высказал своих мыслей вслух. Слишком опасно было делать это, особенно сейчас, когда в одном из карманов комбинезона у него лежала колба с маленькими личинками 'кляксы'. Он, Джозеф Стэндфорд, сын американского народа, обязательно доставит эти образцы на Землю. Он будет осторожен с ними, и попросит быть осторожными тех, кто станет иметь с дело с этими существами, потому что они очень и очень опасны.

Спустя всего час после непростого выбора, мучившего Джозефа утром, астронавт ощущал теперь твёрдость духа и не переживал из-за своей страшной ноши, потому что вопросы морали и этики вдруг перестали тревожить его.

Неожиданный и громкий голос вывел их раздумий:

- Послушайте. Кажется у нас есть ещё один вариант , чтобы избавиться от станции. Это не то, что было запланировано, но обязательно сработает, как план 'Б'

- Что нужно сделать? - прозвучал вопрос от Ерохина.

- Вам придётся запустить все имеющиеся бортовые двигатели, направить их на разгон и скорректировать орбиту станции так, чтобы она выровнялась в одной плоскости с вращением Солнца. Будем уводить станцию на разгонную траекторию.

Далее, в двух словах, с Земли пришли инструкции по дальнейшим действиям экипажа. Намечалось нечто грандиозное и невероятное, но вместе с тем достаточно выполнимое.

- Это что-то новенькое. Нам что, придётся вернуться в отсек управления? - спросил Ерохин.

- Всё верно, Сергей. У тебя есть коды запуска двигателей. Надеюсь, ты помнишь их наизусть?

- Да, но... одному мне не справиться. Наш экипаж был рассчитан на работу двоих, второй человек нужен для одновременной инициализации процедуры. А так как Махновский погиб, я не смогу...

- Ты всё сделаешь, Серёжа. Придётся подключить Стэндфорда. Если он не будет против, конечно. Ты же не станешь возражать, Джо, если нажмёшь всего пару кнопок?

- Но он ведь...- Ерохин покосился в сторону американца - Стэндфорд же не член российского экипажа!

- Я сделаю всё что нужно, лишь бы отправить эту тварь даже на дно самого ада - вставил своё слово Джозеф. - Прошу, не сердись на меня, Серж. Если бы не ты, я бы сошёл с ума на этой станции в одиночестве. Не будем ссориться теперь, когда нужно объединить наши усилия.

Какое-то время Ерохин молчал в ответ, потом, понимая, что времени у них в обрез, примирительно пробормотал:

- Да, ладно, я тоже наговорил всякого, наорал на тебя из-за какой-то ерунды. Прости, Джо.

- У нас просто нет другого выхода. Сергей прав - где гарантия, что сработают другие посланные сюда ракетные боеголовки? Правительство только что дало добро на снятие секретности со всех командных кодов, в них теперь нет смысла, раз станция уже потеряна окончательно. Поэтому, 'Сапсан-2' принимай на себя командование, вводи Джозефа в курс дела, и... Бог вам в помощь, ребята! Не оставляйте работу недоделанной! И, да, заодно не забудьте пополнить на станции запасы воздуха в баллонах своих скафандров.


***


Обратную дорогу к командному отсеку, они преодолели быстро. Два человека медленно вплыли в люк и разместились в шлюзе. Сергей включил стабилизацию давления, осталось лишь немного подождать, когда можно будет войти внутрь.

Сердце в груди Джозефа вдруг тревожно заколотилось. В последние несколько минут он задавал себе в уме один и тот же вопрос:

'Почему? Почему Ерохин выбросил ту банку, даже не посчитав нужным воспользоваться своим преимуществом? Неужели русские настолько просты и наивны, что совсем не думают об очевидной выгоде?'

Ещё несколько минут назад он был уверен, что поступает правильно, и что его тайна останется с ним, но сейчас, когда они возвращались в отсеки станции, астронавту вдруг захотелось вернуть колбу с личинками обратно, навсегда оставив ту на борту.

- Послушай, Джозеф, как только войдём, не снимай сразу скафандра.

- Что? - не сразу понял просьбу Ерохина американец. - Почему? Боишься, что тварь могла так быстро проникнуть в твой отсек?

- Не знаю, просто предосторожность, ничего более. Нам надо только ввести пароль одновременно с двух терминалов, затем я смогу один управиться с разгоном станции. Твоя задача... нет, не приказ, а просьба - протянуть шланг компрессора и подсоединить его по очереди к баллонам моего и твоего скафандра. Будешь закачивать воздух. Думаю, ты справишься.

- Добро, Сергей. Я сделаю это.

Шлюз, наконец, открылся, впуская внутрь двух людей. Широкие отсеки вмиг сделались узкими, потому что протискиваться сквозь них в огромных скафандрах стало невероятно мучительно и неудобно.

Им пришлось преодолеть лишь пару не очень длинных коридоров по пути от входа, и вот, наконец, открылась дверь в знакомый командный модуль.

Здесь всё оставалось, как прежде, будто Сергей только минуту назад вышел ненадолго и теперь вернулся. Ерохин проплыл первым, привычно ухватившись за поручни, и сразу направился к рубке управления.

Стэндфорд опасливо огляделся по сторонам. Вокруг пусто, не похоже, что 'клякса' пробралась сюда. Наконец, можно расслабиться и спокойно заняться делом.

Снять шлем и перчатки Сергею всё же пришлось. Раз отсек оказался чист - без них гораздо проще будет работать. Джозеф тоже стал расстёгиваться.

Устроившись удобней в пилотском кресле, Ерохин приготовился вводить команды. Для начала он продиктовал код Стэндфорду, который в это же самое время завис в невесомости у небольшого терминала в противоположном конце комнаты, а потом напечатал его у себя.

- Теперь нужно одновременно нажать кнопки инициализации. Та, что большая синяя справа. Один, два, три!

Две руки в один момент надавили на клавиши. Приборная доска ожила, загорелись разноцветные лампочки. Тут же запрыгали и засветились стрелки датчиков.

- Есть контакт! Начинаю запуск двигателей.

Зачарованный, будто при виде магических манипуляций, Стэндфорд подплыл ближе и смотрел на действия Ерохина с неподдельным интересом. Сейчас он находился в 'святая святых' командного отсека русских - в том месте, откуда осуществлялась ручное управление кораблём. Обычно это не делалось отсюда, потому что Центр руководства полётами сам производил корректировку курса и орбиты, используя дистанционную телеметрию. Но сегодня был исключительный случай, сейчас прямо перед ним сидел человек, кто совершал работу с теми самыми двигателями, про которые Джозеф Стэндфорд должен был выведать любую доступную информацию. Конечно, он сделал всё, что мог. Там, на Земле, полученные от него данные станут бесценными, но если бы удалось узнать хоть чуточку больше...

- Что с воздухом? - требовательный голос Ерохина будто разбудил сознание Джозефа.

- Я как раз проверяю уровень давления в баках - отозвался тот и принялся суетливо раскручивать гибкий шланг компрессора.

И в этот самый момент что-то зашуршало внутри системы подачи кислорода. Словно ошпаренный кипятком, астронавт выронил патрубок и отскочил в сторону. Шланг завертелся в воздухе, будто гибкая змея, Джозефу вдруг показалось, что он вибрирует по всей своей длине, как будто внутри него что-то пытается вырваться наружу.

- Серж! Она там! - истошно закричал астронавт и выпустил из рук конец патрубка. - Эта тварь пробралась внутрь бака и лезет наружу!

Стэндфорд схватил плавающий рядом шлем и принялся напяливать тот себе на голову, судорожно щёлкая замками фиксации, перчатки его при этом разлетелись в разные стороны. Забыв про всё на свете, Джозеф в панике принялся ловить их.

- Чёрт! - Ерохин чуть не выпустил из рук манипуляторы, но не прекратил управлять кораблём. - Ты шутишь, Джо? Как она туда пролезла?

- Там... - Стэндфорд указал дрожащей рукой в сторону большого контейнера, встроенного в стену отсека, - она там, я слышу её! Чувствую, как она шевелится!

Это могло быть правдой. Скорей всего 'кляксе' надоела холодная атмосфера других отсеков, и она всё же нашла лазейку в секцию, где обитал Ерохин. Здесь её ждали тепло, большое количество воздуха в баке и очередная жертва, которую необходимо устранить, чтобы не расходовался драгоценный кислород.

Сергея прошиб озноб, когда он вдруг осознал, что если бы сегодня не прилетел челнок, этот день мог стать последним в его жизни - инопланетная тварь убила бы его, как остальных членов экипажа.

- Не вздумай открывать впускной клапан, иначе она выползет сюда и прикончит нас! - крикнул Сергей

Он пробежал пальцами по пульту, и стало заметно, как станцию при этом сильно качнуло, а потом стало медленно разворачивать. В боковом иллюминаторе мелькнул и снова исчез краешек Земли, теперь необходимо было дать команду на разгон всех имеющихся на борту двигателей.

- Думаю, эта тварь почуяла наше присутствие, потому и зашевелилась! - услышал Ерохин в наушниках возглас американца.

Не прекращая причитать, Стэндфорд растерянно оглядывался по сторонам, будто ожидая внезапного нападения 'кляксы' с любой стороны. Он уже был в шлеме, включил микрофон и теперь заканчивал с перчатками.

- Я скоро! - крикнул Ерохин - и тогда мы спокойно смотаемся отсюда!

- Как? Как мы продержимся без кислорода? - растерянно забормотал Джозеф - эта тварь не позволит закачать его нам из бака.

- Нормально продержимся. Думаю, нам хватит и того, что имеется в баллонах - отмёл все сомнения Сергей. - Там ещё минут на двадцать, этого достаточно, чтобы добраться отсюда до челнока.

В это время внутри резервуара с кислородом что-то громко стукнуло и зашевелилось с удвоенной силой. Шланг снова дёрнулся и стал биться о стенку отсека, будто удав в приступах агонии. Джозеф попробовал поймать его, это удалось ему не сразу. Когда раструб оказался у того в руках, астронавт стал пристраивать его на специальном крючке, чтобы плотно зафиксировать.

- Она пробует оттуда выползти наружу! - произнёс Стэндфорд уже более спокойным голосом: в скафандре он ощущал себя в относительной безопасности - Чувствует наше тепло, гадина! Может это даже не сама 'клякса', а её детки расшалились?

Внезапно Джозеф вспомнил про банку с личинками. Чтобы выбросить её, понадобилось бы снова расстёгивать скафандр, и тогда астронавту вдруг стало страшно, потому что он представил, как тварь выбирается из шланга и убивает их с Ерохиным одного за другим.

Сергей будто не замечал опасности. Его мысли в эту минуту были заняты другим. Он производил сложный манёвр, корректируя курс согласно расчётов компьютера. Сейчас важно не ошибиться ни на один градус - только так 'Станцию-2' можно направить в заданном направлении, чтобы не случилось крена и схода с орбиты.

Космонавт понимал, что 'клякса' вряд ли сможет преодолеть мощную силу воздушного клапана, способного выдержать большое давление кислорода в баках. Если бы эта тварь могла протиснуться сюда, то давно была бы тут. Поэтому сильно переживать за свою безопасность не стоило.

Своими соображениями он по ходу поделился с Джозефом и тот, кажется, немного успокоился. Американец сидел в своём костюме, словно надутый барсук и Ерохин усмехнулся над его страхами, бросив в микрофон какую-то весёлую шутку.

- Ты сумасшедший. Вы все русские сумасшедшие - пробормотал Стэндфорд в ответ, но снимать шлем почему-то не спешил.

Сергей выровнял азимут и сверил наклон траектории, потом добавил мощности и проверил заряд никелевых картриджей. Компьютер высчитал предполагаемый маршрут с учетом массы 'Станции-2' и силы выхлопа дюз, показав приемлемый результат: на полгода стабильной работы топлива вполне хватало. Всё это время реакция в двигателях будет идти на полную мощность и позволит станции разогнаться до второй космической скорости уже через полгода. Сначала ускорение будет ничтожно маленьким, но вскоре орбитальный комплекс наберёт нужный импульс и за ним будет уже никому не угнаться. Станция огромна, а маленьких синтез-двигателей, раскиданных вдоль корпусов отсеков, имеется хоть и много, но тягу они дают не такую мощную, как большие плазменные установки стартовых ракет. И всё равно Сергей был уверен - он правильно произвёл все расчёты. Исходя из них, через двенадцать лет и три месяца после старта, описав несколько больших спиралей по орбите, станция разгонится и завершит свой путь прямиком в самом центре солнечной системы, сгорев в пламени нашего светила без остатка и целиком со всем своим жутким содержимым.

Пока Сергей сидел, находясь спиной к американскому астронавту, Джозеф не находил себе покоя. В голову лезли разные нехорошие мысли, и они сильно беспокоили его.

Астронавт разрывался на части между выбором, как ему поступить и не мог прийти к какому-то одному решению. Ещё несколько минут назад он просто хотел выбросить колбу с её содержимым, но теперь почему-то боялся это сделать. Боялся не столько из-за твари, которая притаилась тут рядом, и может внезапно убить его с Ерохиным. Потом Стэндфорду вдруг сделалось страшно от мысли, что будет, если он не выполнит своего приказа, ведь его жена и сын были там, на земле, в руках людей из ЦРУ. Неизвестно, что станет с ними, когда он вернётся на Землю с пустыми руками...

Сейчас, когда всё должно скоро закончиться, они находились с Ерохиным наедине. У Стэндфорда было преимущество, потому что он был облачён в защитный скафандр, а Ерохин снял шлем. Скоро русский космонавт закончит разгон двигателей и тогда... что помешает Джозефу сделать так, чтобы русский космонавт погиб? Это ведь так просто подплыть к нему тихо сзади, ударить чем-нибудь по голове, а потом, покидая станцию, просто разгерметизировать наружную дверь. Здесь, в помещении командного отсека нет видеокамер, и ненужные глаза возможных свидетелей не шпионят за происходящим. Никто никогда не узнает о том, что тут произошло, а соврать на Земле о том, что случилось с беднягой Ерохиным он, конечно же, сможет...

Оглядевшись по сторонам, Джозеф обнаружил щиток с инструментами. Среди них там присутствовал увесистый молоток, прикреплённый к стене магнитным фиксатором. Достаточно протянуть руку, и пускай в перчатке это сделать будет не легко, он сможет взять это оружие и нанести удар.

Несколько раз его глаза отворачивались в сторону. Стэндфорд видел, как поглощён процессом управления станцией его коллега, невольно удивляясь хладнокровию и выдержке Сергея. 'Неужели он не боится, что 'клякса' в любой момент может выползти сюда и задушить его?'

Он несколько раз перевёл взгляд от затылка Сергея к висящему на стене молотку, но, в конце концов, отвёл взгляд в сторону, постаравшись не искушать себя страшной затеей.

В течение нескольких невероятно долгих и мучительных минут Стэндфорд-убица боролся со своим более гуманным двойником, пробуя реализовать свой жуткий замысел, бунтуя и мысленно крича проклятия внутри собственной головы. Но добрая ипостась всё же победила: усилием воли астронавт приказал внутреннему монстру спрятаться в глубину своего сознания, заткнуться и больше не высовываться.

- Всё, можем собираться, Джо - бросил через плечо Ерохин, спустя примерно четверть часа усердной работы за командным пунктом. - Я закончил. Теперь, если энергоустановки не подкачают, наша станция отправится в самое далёкое из всех путешествий, на которое она только способна.

Сказав это, он выбрался из пилотского кресла и принялся надевать шлем.

Стэндфорд будто сам того только и ждал. Не переставая опасливо озираться и прислушиваться к окружению, астронавт помог товарищу зафиксировать защёлки, руки его при этом заметно тряслись, и вовсе не потому, что в больших перчатках делать что-либо было неудобно.

Когда дело было сделано, Джозеф смешно взбрыкнул ногами в воздухе, развернулся и первым поплыл к выходу из отсека. В одном из проходов он неосторожно стукнулся о переборку, что-то сдавленно хрустнуло, боль в правом боку обожгла теплом...


***


Две крошечные фигуры отделились от корпуса станции, и, сверкнув небольшими факелами у себя за спинами, медленно полетели в сторону челнока, который теперь находился уже значительно дальше, потому что станцию достаточно сильно развернуло, и она взяла медленный курс на разгон.

Двадцати минут и остатков кислорода им вполне хватит, чтобы вовремя добраться до спасательного челнока, перейти на его борт и улететь отсюда на родную Землю. Нужно сделать лишь этот последний рывок, забраться внутрь спускаемого аппарата и доложить о готовности старта.

Внезапно Ерохин заметил, что Стэндфорд отстал. Зачем-то астронавт включил торможение и завис на одном месте.

- Не отставай, Джо - бросил он в эфир. Связь теперь была только между ними двумя, потому что 'земля' ушла в тень.

В ответ в наушниках что-то засопело, послышался какой-то короткий всхлип или возглас. Слегка развернув корпус, Сергей оглянулся и заметил, как следовавший за ним астронавт, вдруг, замер, будто в растерянности, после чего Джозеф зачем-то включил обратную тягу и направился назад к постепенно удаляющейся станции.

- Стэндфорд! Ты что творишь? - В одно мгновение Ерохин произвёл манёвр и кинулся вдогонку. - Остановись!

Американец наполовину развернулся, но в эфире всё ещё была тишина, он молчал. Сергей подплыл вплотную, пытаясь под бликующей поверхностью шлема разглядеть лицо человека.

- Ты полетишь назад один - сдавленным голосом сообщил Джозеф.

- Ты в своём уме, дурья твоя башка! Ты чего удумал?

- Я должен остаться, мне нельзя лететь - отчего-то Джозеф тяжело дышал, будто запыхался.

В груди Ерохина вдруг возникла вспышка гнева. К чему такое упрямство? Что творится с этим болваном? Слабая догадка мелькнула в его голове, кажется он начал понимать.

- Так... ты и есть тот самый тайный агент? Послан сюда, чтобы произвести разведку?

- Да, верно - неожиданно для самого себя ответил Стэндфорд - А теперь плыви домой, оставь меня одного.

- Ты просто дурак, Джо. Даже если ты и доберёшься до терминала и взломаешь всю нашу базу данных, у тебя не будет возможности передать это в NASA. Возможно, ты найдёшь там всё, что может заинтересовать твоих боссов - здесь Ерохин отчего-то нервно рассмеялся. - Но, Джо, твой поступок не оценят те, кто послал тебя на это задание, потому что эта тайна умрёт вместе с тобой. Что вы за люди там, за океаном? Всё что-то постоянно ищете, вставляете палки в колёса, в то время, когда можно всегда мирно обо всём договориться...

- Ты прав, Сергей, я шпион, но есть ещё одно обстоятельство, из-за которого я не могу вернуться. Я... совершил глупость, отыскав ту самую колбу с личинками, которую ты выбросил за дверь своего отсека. Ночью я нашёл её и спрятал, а сейчас взял с собой. Проходя через узкий шлюз, я случайно надавил и расколол стекло этой дурацкой банки. Эти маленькие твари... они теперь здесь, внутри моего скафандра...

Сергей дёрнулся и инстинктивно отпрянул. Несколько секунд спустя он подавил приступ паники и сообразил ухватить манипулятор реактивной тяги, но в последний момент передумал включать его на реверс. Сам не зная почему, Ерохин медленно подплыл к Джозефу и взглянул тому в лицо, хотя по-прежнему не видел его за бликами и отражениями.

- Джозеф, но как же так? Зачем?

- Я был уверен, что так надо. Я оказался в полной заднице, и только сейчас вдруг понял, что был неправ, дружище.

- Но, ты уверен, что разбил банку? Тогда... почему эти штуки не атакуют тебя?

- Я не знаю. Банка треснула, а эти личинки выползли из и сидят тут, рядом. Знаешь, мне кажется, они понимают, что у меня мало воздуха и что им самим его тоже хватит ненадолго. Возможно, они смирились с тем, что им снова придётся впадать в длительную спячку, поэтому ведут себя неагрессивно...

- Что же ты наделал, дружище?

- Не кори меня, я просто выполнял приказ. У меня было задание, и я не мог не выполнить его. Когда в разведуправлении узнали о некоторых свойствах этой... этих существ, мне было поручено взять образец. Я очень постарался, чтобы раздобыть его, но, похоже, не смогу доставить его на Землю. Наверное, это и к лучшему. Пускай всё останется, как есть.

- Это было глупо, Джо! - Сергей, наконец, не выдержал и голос его задрожал. Он всё понял и от негодования не мог придумать, как поступить теперь. - Что такого было в этих тварях, из-за чего ты мог бы подписаться на такое? - крикнул он в микрофон. - Зачем? Для чего?

- Мы так ничего и не узнали про них. Смотри сам, это не такие уж агрессивные существа, какими показали себя при первом контакте.

- Не такими агрессивными? Ты бредишь, Джо! Одна эта 'клякса' погубила весь экипаж всего за пару часов. Что было бы, достигни она Земли! И теперь они...

- Ты хотел сказать, что теперь они погубят меня? Да, они могли бы, но почему-то до сих пор не сделали этого. Почему-то я до сих пор жив и не ощущаю дискомфорта, только иногда чувствую щекотку, когда эти маленькие засранцы начинают ползать где-то там, по моей спине. Знаешь, я здорово порезался стеклом от банки, и мне кажется, она из этих штук даже затянула мою рану, чтобы я не истёк кровью.

- Как ты... можешь быть уверен в этом, Джо? Они что, и в самом деле сделали это?

- Я не шучу. Стоило бы задуматься над тем, что могли бы дать нам эти существа, сумей мы поладить с ними. Их умение влиять на электронику поразительно, а способность разрушать радиоактивные изотопы - это ведь просто фантастика. В мире полно ядерного оружия, Серж, которое, что греха таить, стоило бы уничтожить. А радиоактивные отходы? А последствия аварий на атомных станциях? Что было бы, если бы мы изучили эту штуку, сумев использовать её свойства на благо всего человечества?

- Уж не думаешь ли ты сказать... не хочешь ли ты попросить меня сделать это..?

- Нет-нет, Сергей. Не в этот раз. Нам пока рано идти на этот шаг. А сейчас - сейчас джин выпущен из бутылки. Пока эти маленькие 'кляксы' находились внутри колбы, у человечества был шанс для исследований, но теперь такой шанс потерян. Я не полечу домой, прощай.

С этими словами Стэндфорд развернулся, включил форсаж своего ховера и как можно быстрее полетел в сторону станции, потому что та уже изрядно удалилась, разгоняемая бортовыми двигателями, уходя на более высокую орбиту. Ерохин смотрел в след Джозефу, не в силах вымолвить ни слова. Он прекрасно понимал - назад для того пути не было.

К горлу космонавта подкатил ком. Что ждало его незадачливого коллегу там, на станции? Смерть от удушья? А если он не станет снимать скафандра? Тогда, возможно, 'кляксы' будут бороться за остатки воздуха и очень скоро начнут воспринимать помеху в лице Джозефа как угрозу своему существованию, и, в конце концов, убьют его?

Возможно наоборот, успокаивал себя Сергей, у пришельцев больше не возникнет причин вредить человеку, ведь они способны впадать в спячку и не прекращать своей жизни в условиях жёсткой среды вакуума. Но в отличие от 'клякс', человек так не умеет. Так или иначе - Джозеф обречён...

К удивлению Ерохина, Стэндфорд не направился в жилой отсек, а подлетел к корпусу, и закрепил себя снаружи с помощью страховочного крюка.

Станция постепенно удалялась разгоняемая крошечными яркими огоньками дюз, а вместе с ней человек в скафандре улетал всё дальше и дальше от зависшего в небе космонавта. От того места, где остановился Ерохин, фигура Стэндфорда казалась неподвижной и беспомощной, но Джозеф всё ещё оставался на связи.

- Ты... даже не попытаешься прожить хотя бы ещё немного, Джо? - к горлу Сергея подступил комок, и он не смог закончить сказанное.

- В этом больше нет никакого смысла. Прощай, Серж, поторопись к своему челноку. На борт станции я не вернусь, а кислорода у меня в баллонах совсем мало, поэтому смело могу раскусить капсулу с ядом, которая здесь вшита.

- Джо! Постой! Я... хотел сказать, мне жаль, что так вышло...

- Не кори себя, твоей вину здесь нет.

Сергей не находил слов, чтобы ответить Джозефу или как-то дальше поддерживать разговор с ним, поэтому просто замолчал.

- Я мог бы попросить тебя об одном одолжении, Серж? - произнёс напоследок американский астронавт. - Разыщи мою жену и сына, и расскажи им как я... в общем, расскажи им всё, как было. Что я просто выполнял свой долг и не был последним засранцем. Скажи, что я всегда любил их. Пообещай мне, что сделаешь это. Дай слово прямо сейчас.

- Я... обещаю, Джозеф.

- Хорошо - послышался глубокий и печальный вздох - Теперь мне осталось лишь приготовиться к встрече с Солнцем. Прощай, друг.

Раздался негромкий хруст, затем послышался слабый всхлип, и всё затихло.

И в этот момент Сергей Ерохин понял, что всё кончено. Он вдруг осознал, что остался совершенно один в бескрайней черноте космоса, и что тело Джозефа, прикованное, будто Прометей к огромной скале станции, медленно отдаляется в пучину бездонной пропасти, уносимое всё дальше и дальше от него.

Из состояния шока космонавта вывел назойливый писк. Датчик показывал, что кислород в скафандре скоро закончится. Сергею следовало срочно поторопиться забраться в челнок, чтобы улететь на землю. Напоследок он ещё раз обернулся и посмотрел в сторону удаляющейся станции.

- Прощай, Джо - сдавленным голосом прошептал он.

Спустя примерно полчаса после запуска двигателей челнока, яркая дуга прочертила небосвод. Вскоре капсула с космонавтом вошла в плотные слои атмосферы, затем маленький корабль включил посадочные системы и заскользил вниз в режиме воздушного планирования.

На широте Уральских гор начинался новый день.


Эпилог


'Так уж устроен человек, что он рассуждает довольно узко, и не очень-то любит доверять чужакам. Особенно тем, кто имеет другие взгляды, иной образ мыслей и поступков. Но, тем не менее, из года в год, от одного тысячелетия к другому мы живём, бок о бок на нашей удивительной планете, и даже как-то при этом ладим. При всех наших противоречиях и нетерпении мы умудряемся не уничтожить себя в пекле мировых войн, хотя именно такой сценарий часто предвещают нам многочисленные пророки и предсказатели будущего.

Но при этом, не умаляя причин наших внутренних разногласий и раздоров, мы ещё меньше привыкли доверять далёкому космосу. Что ждёт нас в глубине бесконечных Вселенских просторов? Не наступит ли когда-нибудь час, когда придётся объединиться и сообща встать на защиту нашего общего дома от внешней, более страшной угрозы, чтобы сохранить и без того хрупкий мир на Земле? А когда настанет пора первого контакта, сможем ли мы понять и принять представителей другого мира? Не воспримем ли их враждебно, и не станут ли считать врагами нас они? С какими намерениями прибудут они на нашу планету, и не станет ли слишком поздно принимать меры, чтобы защитить население Земли от куда более страшной опасности, чем прошедшие, все вместе взятые мировые войны'

Об этом и о разных других тревожных вещах молча рассуждал неприметный на вид человек, сидящий в пассажирском кресле международного авиалайнера, летящего из Лиссабона в Монтгомери. Мужчина был широкоплеч, роста немного выше среднего, с короткой причёской светлых волос и волевым подбородком. Он был одет в строгий костюм стального цвета. Единственный скромный багаж его - небольшой чемодан с личным вещами - лежал сейчас на верхней полке, забытый там до времени окончания перелёта.

Пассажир держал в руках журнал, который отыскался в кармашке впереди посадочного места, но из-за беспокойных мыслей, роившихся в голове, чтение совсем не шло. Невозможно было сосредоточиться, чтобы зацепиться взглядом хотя бы за одну статью, но и отпускать брошюру пассажир почему-то не хотел. Чтение для него было, как спасательный круг, который будто не позволял сознанию скатываться вниз в мрачном потоке мыслей. Человек в сером костюме словно боялся упустить что-то очень важное для себя, он то и дело отводил взгляд в пустоту, опять возвращался к ярким иллюстрациям рекламного издания, потом грустно вздыхал и снова листал журнал.

Снаружи простиралась непроглядная ночь. Выглянув в иллюминатор, пассажир в очередной раз посмотрел в темноту, которая разливалась за бортом самолёта, потом поднял взгляд, неровно вздохнул и перевёл свой взор выше - туда, где блестели и перемигивались звёзды. Он был одним из очень немногих, кто хорошо знал о той опасности, которая могла ожидать человечество, а также о том, какой жуткой катастрофы совсем недавно удалось избежать людям на Земле. Но надолго ли - сказать об этом сегодня не мог никто...

Полёт прошёл штатно, сверхзвуковой пассажирский лайнер доставил его точно и вовремя в пункт назначения. Уже выходя из терминала с намерением заказать такси, он услышал вопрос, обращённый в свой адрес.

- Мистер Ерохин?

- Да это я. Мы разве знакомы? - ответил он на превосходном английском.

Перед ним внезапно возник человек в очках, с широкой улыбкой на лице, протягивая руку для пожатия. На незнакомце был длинный бежевый плащ, он немного суетился, но был полон доброжелательности и искренности.

- Мне поручено встретить вас, сэр. Мистер МакКорник назначил меня вашим провожатым, это он распорядился устроить вас в гостиницу и предоставить транспорт для поездки к дому Стэндфордов.

- О, благодарю вас мистер...

- Моё имя Эдвард Коэн. Можете обращаться просто Эдвард. На весь срок пребывания в Штатах я ваш бессменный водитель и гид.

Любезный американец помог Сергею дотащить до парковки чемодан и погрузить его в багажник. Они уже собрались отправиться в дальнейший путь, как Ерохин вдруг остановил взгляд на небольшой толкучке, которая образовалась у автомобильной стоянки. Он подошёл к одному из мальчишек, продававшему сувениры, и попросил своего провожатого:

- Одну секунду, мне нужно кое-что купить.

Уже через десять минут они окончательно выехали за пределы аэропорта, повернув с дороги на широкую трассу.

- Здесь особенно нечего смотреть - заговорил водитель, выруливая из очередного поворота. - Алабама не такой достопримечательный штат, как восточное побережье или, наоборот, Калифорния, но я обещаю показать вам всё, мистер Ерохин, на что у вас окажется хотя бы минутка свободного времени.

Водитель не сильно лез с расспросами и вступал в беседу лишь тогда, когда замечал интерес своего пассажира к тем или иным местам, мелькавшим за окном автомобиля. Сергею была по душе спокойная компания этого добродушного парня, настроение был задумчивым, иногда он спрашивал о чём-нибудь или отвечал сам.

Дорога предстояла долгая и, наверное, утомительная. Невзирая на политические дрязги, всколыхнувшиеся невиданной волной после его возвращения на Землю, Сергей уже успел отойти от всей этой суеты и нервотрёпки. Теперь он был спокоен и просто должен выполнить обещание, данное одному хорошему товарищу, после чего вернётся обратно домой, в Россию...

Когда наши политики выложили американцам доказательства того, какой апокалипсис чуть не натворил их неосторожный астронавт, между двумя странами возник краткосрочный дипломатический конфликт. Правда, ни одна из сторон не пожелали выносить на всеобщее обсуждение затронутые темы этих конфиденциальных переговоров, решив оставить в рамках обоюдной тайны некоторых секретных деталей того нашумевшего случая на орбите. Однако далее по этой теме произошло очень много разговоров и контактов на самом высоком уровне, многие из которых были отнюдь не мирными беседами за чашкой чая в узком кругу.

Было достаточно трудным делом, объяснить прессе и общественности, каким образом погибли все члены экипажа 'Станции-2', а сама станция потеряна. Пришлось создать легенду о внезапном отравлении людей газом, а спасение Ерохина отнесли на счёт тех обстоятельств, что он в этот момент находился за пределами станции, работая в скафандре.

Нельзя сказать, что население охотно верило в такую легенду, но официальные представители России и Америки упорно хранили молчание, твёрдо договорившись между собой раскрыть тайну той страшной миссии населению планеты только после того, как станция сгорит в атмосфере Солнца.

В Пентагоне и ЦРУ, правда, долго пытался откреститься от фактов, грозивших Америке неизбежным скандалом из-за статуса миссии Стэндфорда, но, в конце концов, когда из Москвы им предоставили некоторые аудиозаписи бесед между астронавтами и работниками российского ЦУПа, люди в разведуправлении США сдали назад и принесли извинения нашей стороне. Там вдруг единогласно высказались про то, что забирать с собой смертоносные образцы было не лучшей идеей, а воровать чужие научные секреты - совсем нехорошо.

В конце концов, президенты двух стран пришли к осторожному соглашению, что теперь две державы станут теснее сотрудничать в научной и военной сфере и создадут целый военно-научный отдел, который будет отвечать за безопасность планеты перед лицом внешней угрозы из космического пространства. Идея была так себе, но на фоне недавней конфронтации всё же привносила долю оптимизма в перспективу дальнейшего развития международных отношений.

Текущую поездку Сергей согласовал с руководством полётов сразу же после возвращения с орбиты и получил на неё однозначное 'добро'. Правда, его не отпустили сразу.

Сначала космонавту назначили целый месяц карантина и обследований. Ерохин хорошо помнил, с какой тревогой люди встретили его прилёт: место посадки челнока окружили сотни солдат в защитных костюмах, челнок полностью залили специальной затвердевающей пеной, а потом сожгли прямо на месте приземления при крайне высокой температуре, не оставив в радиусе пятисот метров ничего, кроме чёрного пепла.

Во время пребывания в изоляции после прилёта, к Ерохину вообще никого не допускали, тщательно изучая организм единственного выжившего космонавта буквально под микроскопом. Сергея исследовали чуть ли не до каждой клетки и к счастью, не нашли ничего подозрительного. Он хорошо понимал, что такая предосторожность отнюдь не лишняя, и молча терпел все необходимые анализы и процедуры в течение долгих осмотров.

Когда врачи вынесли вердикт, что Сергей здоров и не представляет угрозы, он был выпущен. А чуть после, как только появилась такая возможность, он сразу же выразил намерение вылететь в Алабаму.

- Ну и напугал ты всех нас всех, старина - похлопал его по плечу Рыльский, одаривая своей сдержанной улыбкой, когда Сергей в первый раз вышел к людям из своего закрытого бокса - ты теперь герой!

В ответ Ерохин вымученно улыбался и лишь угрюмо молчал в ответ.

- Готовься общаться с прессой - напутствовал его глава Центра Управления, - но всегда помни, мы не дадим тебя на растерзание этим папарацци. Кстати, когда будешь за границей, старайся тоже не попадаться им на глаза. Помни, есть вещи, которые ни я, ни ты не должны раскрывать любопытству широкой общественности.

- Да, секретность - прежде всего - бодро отвечал Ерохин в ответ.

- Ты всё сделал правильно, сынок - сказал ему четыре дня назад МакКорник, когда между ними произошёл долгий разговор по удалённой связи. Думаю, Джозеф, поступил бы точно так же, окажись он на твоём месте. Жаль, что так вышло. Идея тащить на землю образцы этого существа была не моей директивой. Но ты же знаешь, что у нас всё решаем не мы сами, а политики и военные. Съездить к семье Стэндфорда - хорошая идея, я лично позабочусь о твоём пребывании в Штатах...

Автомобиль уже вырулил на территорию небольшого городка и теперь медленно двигался вдоль неширокой улочки, обставленной с двух сторон рядами небольших домиков.

Здесь всё до сих пор выглядело так, как во времена старой и доброй Америки из кинофильмов прошлых лет: вот сидят седоволосые старички в своих креслах-качалках на широких верандах. А тут прислонились плечами к толстому тополю, и мило общаются между собой парень с девушкой, она что-то кивает своему собеседнику и улыбается. Тот смущается в ответ и старается не отводить взгляда от лучистых глаз собеседницы. Здесь детишки гоняют на велосипедах вдоль дорожки, их хохот и щебетание сливается с негромкими голосами птиц, которые поют где-то в листве большущих клёнов, растущих по аллее. Никто из прохожих не обращает внимания на длинный полированный кадиллак, подъехавший к жилищу Стэндфордов. И даже когда оттуда выйдет незнакомый человек в строгом костюме, соседи по улице не прекратят своих повседневных хлопот, по-прежнему занятые каждый своим делом. Никто из них так и не успеет разглядеть лица знаменитого русского космонавта Сергея Ерохина, который в этот день пожаловал в их маленький городок с визитом. Да-да, того самого парня, кто стал героем телевизионных новостей последних нескольких недель и на чьи плечи выпала нелёгкая доля в недавнем космическом путешествии.

Машина припарковалась у дома, два человека вышли из неё и постучали в дверь.

Когда им отворили, сопровождающий Сергея водитель вежливо поприветствовал обитателей жилища, указав им на приехавшего гостя, затем удалился в машину, предоставив Ерохину полную свободу времени.

На пороге показалась невысокая красивая женщина, рядом с которой вертелся парнишка лет восьми. Жена и сын Стэндфорда, догадался Сергей, и после приглашения прошёл за дверь.

Хозяйка дома, Сара, проводила визитёра внутрь комнаты, предложив ему чай и угощение. Она была любезна, но сдержана, старалась не говорить лишнего, чаще просто слушая слова посетителя.

Ник, её сын, старался не мешать беседе взрослых. Он молча расположился не ковре у окна, где принялся собирать разноцветные пазлы, изредка поглядывая на незнакомца.

Сидя на удобном диване с чашкой в руке, Сергей волновался. Он прекрасно понимал, что разговор будет не из лёгких. Как мог, событие за событием, он пересказал всё то, что могло заинтересовать и при этом не напугать обитателей дома, умолчав про некоторые, засекреченные подробности. Ему было не нужно ничего выдумывать, потому что МакКорник заранее провёл длительную беседу с женой Джозефа, взяв с неё подписку о неразглашении тайны гибели экипажа 'Станции-2'. Она знала почти всё, за исключением некоторых деталей.

Во время рассказа Сергея женщина несколько раз прикладывала платок к своим влажным глазам, но в целом держалась молодцом.

Пока шёл разговор, гость разглядывал нехитрую обстановку дома. Здесь, в гостиной на комоде у входа в кухню стояло несколько фотографий, где были запечатлены улыбающиеся члены семьи, все вместе и поодиночке. Маленькая ваза, какая-то шкатулка, перчатка...

Саре кто-то позвонил, она вежливо извинилась, взяла трубку и вышла на веранду. Сергей поднялся и подошёл, чтобы рассмотреть заинтересовавший его предмет.

- Это папина, он любил играть в мяч

Это произнёс Ник. Будто возникнув из-под пола, мальчик неслышно подошёл и доверчиво посмотрел на гостя, затем взял перчатку с комода и попробовал её надеть.

- Когда я вырасту, то тоже стану кетчером - негромко сказал он. - Это самый важный игрок в бейсбольной команде. Я буду таким же, как папа, через меня не пролетит ни один мяч.

Сергей присел на корточки рядом с мальчиком и провёл по его волосам ладонью, взъерошив их.

- Но почему именно кетчером? Он ведь даже не играет, а просто ждёт и ловит подачу, если игрок, стоящий 'в доме' не сможет её отбить?

Ответ ребёнка поразил Сергея.

- Всё верно, сэр, кетчер внимательно следит и ждёт. Как охотник. Именно он последняя оборона, когда больше нет никого, чтобы задержать улетающий с поля мяч.

Это был очень необычно слышать такое от восьмилетнего перенька. Сергей вздохнул и улыбнулся в ответ.

- Твой отец был очень хорошим человеком, Ник - произнёс он негромко, но твёрдо. - Ты можешь смело гордиться им.

Мальчик потупил взор, но не выпустил перчатку из рук. Сара ещё о чём-то болтала за дверью, ведущей во двор, и Сергей решил, что настала подходящая пора сделать мальчику подарок.

- Я кое-что привёз тебе - загадочно сказал они и подмигул.

Ник поднял доверчивый взгляд и с интересом взглянул в лицо Сергея.

Тот прошёл в коридор, расстегнул свой кейс и вытащил какую-то стеклянную банку. Подойдя к Нику, он протянул её ребёнку в руки. За прозрачным стеклом копошились какие-то неуклюжие создания, они пробовали карабкаться по стенкам, но у них ничего не получалось, существа постоянно соскакивали вниз, падали на спину, переворачивались, смешно перебирая конечностями.

- Что это? - удивился мальчик.

- У нас на родине их называют майские жуки. Это такие крупные насекомые, которые появляются только в конце весны, а потом улетают куда-то. И так до следующего года.

- Вы привезли их специально из России?

- Нет - улыбнулся Сергей - Представь, увидел их у одного уличного торговца. Мальчишка чиканос продавал их зачем-то вместе с сувенирами возле аэропорта. Я подумал про тебя и решил купить.

Ник открыл банку и стал рассматривать жуков внимательней. Он улыбался, потому что жуки нравились ему, он никогда ещё не видел их так близко и чтобы сразу несколько штук вместе.

- Вы... вы говорите, что они умеют летать, сэр?

- Да, у них есть крылья, просто они спрятаны под панцирем.

- Ой, тогда их надо выпустить на волю! Пойдёмте скорее во двор!

Следом за Ником Сергей вышел за дверь. Сара помахала им ладонью и улыбнулась. Она уже закончила разговаривать по телефону, и сейчас на её лице даже появился румянец и слабая улыбка.

- Простите, что не вовремя покинула вас в гостиной. Звонила моя мать, спрашивала, всё ли со мной и её внуком в порядке. О, Ник, ты решил показать мистеру Сергею наш бассейн?

- Нет, мама, смотри, что он принёс мне в подарок. Мы идём смотреть, как они летают. Это майские жуки.

Втроём они подошли к клумбе, Ник осторожно высыпал жуков на траву. Сергей взял одного и слегка подбросил в воздух. Жук расправил крылья, и чуть было не упал обратно вниз, потому что его цепкая лапа зацепилась человеку за палец. Потом крупное насекомое вдруг взмыло вверх, и начало медленно поднимался над деревьями и кустами, как перегруженный пассажирами вертолёт, громко жужжа при этом.

- Ой, мама, смотри, он летит! Он и вправду летит!

В ответ женщина засмеялась. Она смотрела на улетающего жука и на глазах её были слёзы печали и радость одновременно.

Ник брал по одному жуку и стал подбрасывать их в воздух. Мальчика подбадривали двое взрослых людей, они смеялись, бегали по двору, подкидывая насекомых над газоном, потом снова помогали тем жукам, которые не смогли с первого раза взять старт, чтобы улететь на волю.

Вскоре банка опустела. Три таких разных, но чем-то похожих друг на друга человека просто стояли в саду и ещё долго смотрели в небо. До тех пор, пока последнее жужжащее насекомое не скрылось на фоне яркого полуденного солнца.