Близнецы А. Д.: другие произведения.

Монстры и тени

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс Наследница на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Я был уже очень далеко от шитоу и очень близко к городу, когда почувствовал присутствие людей. Свет всё ещё мерцал впереди, но уже тускнел, и было видно, как он растворяется в воздухе, мигая мне на прощание. А потом они вышли из своих укрытий - их было не так уж много, и хотя они были вооружены какими-то странными предметами, сначала я их не испугался. Их лиц не было видно - только смазанные тени, чуть более яркие, чем тьма вокруг, чуть более чёткие и пахнущие потом и чем-то маслянистым, незнакомым. Именно этот запах и напугал меня - люди не могут так пахнуть. Это запах машин, больших и неживых, машин, которыми кто-то управляет. Нет, люди не могут так пахнуть. Если только они не пропитались этим запахом насквозь, если только это масло не текло теперь в их венах вместо крови.


   У города был странный запах - почти знакомый и какой-то механический. Так пахла та часть Тирракона, куда приходили машины из другой части мира. Густое масло, сырая земля, холод, идущий откуда-то снизу. Холод тоже имеет запах - я знаю, я его чувствовал. Я был в этом месте лишь однажды, да и то не подходил достаточно близко, но запахи чувствовались очень ясно. Я хотел туда пройти, чтобы посмотреть на людей из внешнего мира - я хотел видеть чёрные волосы, я часто представлял себе, как это может выглядеть - но кто-то не пускал меня. Может быть, Эйк, или тот человек, от которого она меня родила - я не помню. 
В последнее время я вообще забываю очень многое - с тех пор, как эта ведьма залезла мне в голову и вытащила оттуда мою тень. 
Но мне не хотелось сейчас об этом думать - город был близко, его запах врывался мне в ноздри, вычерчивая в голове дорожки воспоминаний, ветер трепал волосы и иногда так сильно бил в лицо, что я не успевал его глотать и начинал задыхаться. Шитоу пела подо мной, она не хотела снижаться, и я не заставлял её - мы кружили над городом и возле него, иногда немного спускаясь, чтобы погрузиться в эти запахи, или поднимаясь выше, но не приближались настолько, чтобы нас можно было рассмотреть. 
Я и сам мало что видел с такой высоты, но она очаровывала меня, пугала до полусмерти каждый раз, но и очаровывала тоже, так что оказываясь в небе я иногда забывал, зачем вообще поднялся сюда. 
Сейчас у меня была цель - и я должен был что-то делать, но никак не мог себя заставить, никак не мог сосредоточиться, хотя раньше мне нравилось летать на разведку, и у меня это хорошо получалось. Но раньше - это прошлое, и я плохо его помнил. 
Многие из наших в последнее время считали, что меня нельзя отправлять на разведку, как раньше, но Ллойт сказал, что ничего страшного не случится. Он так странно смотрел на меня в последнее время, в его глазах как будто наступала ночь, когда он смотрел на меня - и мне тоже начинало казаться, что вокруг стемнело. Я пытался спрашивать у него, что со мной, но он говорил, что не знает. Все говорили, что не знают, даже Миаттэ, который вначале подолгу грел моё исцарапанное лицо своими руками, пытаясь вытянуть из меня эту дрянь, но у него не получилось. Я не надеялся, что он меня вылечит, но мне нравились прикосновения его рук - сам я боялся трогать эти трещины, мне казалось, что если я прикоснусь к ним, они перекинутся на мои руки, а потом поглотят меня целиком. 
  
   * * *
Воспоминания в моей голове начали выть настойчивее, и чтобы заглушить их, я быстро погнал Шитоу вниз, вой горячего ветра проглотил нас, а потом выплюнул - за пару мигов до удара о землю. Мы остановились за невысокой скалой, отгораживающей нижнюю часть города от высохших пустошей, которые даже не были пустыней - это была сухая потрескавшаяся земля, вспученная редкими колючками. Я свалился с Шитоу, вцепился в горячий камень и временно оглох - грохот сердца в ушах, шум в голове, шум снаружи, шум города, ветра, шорох крыльев Шитоу... всё превратилось в бесцветную тишину, а потом вернулось, чуть не сбив меня с ног. 
Мне ужасно захотелось обратно, в наш лагерь. Он был почти рядом - я успел бы долететь до него ещё до рассвета, и возможно даже гораздо раньше. 
Мы кочевали по окрестностям Найрата уже несколько дней и перехватили пару торговых караванов, идущих в этот город и из него. Скорее всего, этот Найрат был богатым, и, судя по всему не очень хорошо охранялся - во всяком случае, эти караваны охранялись не очень хорошо, точнее вообще почти никак. Наивные, глупые люди. Они были слабыми, и мы отняли у них много хороших вещей - так может, уже хватит?... 
Мне нестерпимо хотелось обратно, но я не мог вернуться - я должен был сделать то, что мне поручили, иначе мне пришлось бы признать, что я уже ни на что не годен, что я сошёл с ума, что я болен смертельно и скоро перестану дышать. 
Возможно, я действительно болен серьёзнее, чем мне кажется, возможно, я скоро умру, скорее, чем мне бы хотелось, но это была ещё одна вещь о которой мне лучше не думать. 
Опираясь рукой о камень, я пошёл вперёд, под ногами похрустывала сухая земля, а камень был неровным, как будто его долго долбили какими-то инструментами. Возможно, здесь жители Найрата грызли скалы, чтобы вытащить из них что-то ценное, как делали тау в шахтах Тирракона, а может эти камни были такими всегда. Они ещё хранили тепло солнца, хотя ночь уже была на исходе, и мне тоже захотелось отломать себе кусочек, чтобы можно было греться об него, когда будет особенно холодно. 
Найрат был почти плоским, он тянулся вперёд и в стороны, насколько я мог рассмотреть в темноте. Огни окон мерцали, как будто перекликались между собой, подавали друг другу сигналы в этой вязкой ночи, сигналы одним им понятные, и от этого ещё более жуткие.
И этот запах, маслянистый и густой, здесь становился ещё отчётливее. Я знал, что ближе к середине города есть расщелина, которая вспарывает его пополам - и там, на дне этой расщелины тоже есть дома, и есть мерцающие огни. Края этой трещины были перекрещены ненадёжными хрупкими мостами, как края раны, стянутые нитками. Вот только зашить эту рану они не могли, и она так и зияла тёмнотой ещё более непроглядной, чем вся остальная темнота этой ночи. Я видел сверху. Это было страшно.
Я решил, что не пойду дальше, ближе к городу, лучше передохну здесь немного, и поднимусь обратно в воздух - покружу ещё в небе, скоро станет светлее и я смогу лучше рассмотреть этот проклятый Найрат. Спущусь пониже, чтобы точно понять, насколько хорошо его охраняют, и что вообще здесь происходит. А потом вернусь назад, расскажу, что видел, залезу в свою палатку и буду спать, пока меня кто-нибудь не распинает. Может за мои сегодняшние подвиги Калаас подарит мне хорошие сны.
  
  
   * * *
   Но эти сны я должен был заслужить, а для этого мне нужно было что-то сделать. И чем быстрее я это сделаю, тем быстрее смогу вернуться. Что-то вроде ненависти к Ллойту шевельнулось во мне - такое сухое и призрачное чувство, как и он сам, но я решил не думать пока об этом. Я смогу поненавидеть его потом, перед сном - да, и может в моём хорошем сне у него, например, лопнет голова или он отравится рандиной стряпней и будет долго мучиться. 
Я тряхнул головой, смахивая с лица улыбку, снова посмотрел на город и заметил там что-то, чего не было раньше. 
Там, впереди, между стенами невидимых в темноте домов перемигивались какие-то огни - голубые и оранжевые. Что-то, не похожее на факелы, что-то не похожее на свет огня. Как будто чьи-то глаза, внимательно следящие за мной. Они вспыхивали и гасли, высвечивая какой-то ритм, и почти вогнали меня в приторный мутный сон - прямо здесь, возле теплых камней, среди ночи.
Я не должен был туда идти, но всё равно пошёл. Эти огни манили меня, они как будто звали, подавая знаки лично мне. Я сделал знак шитоу, чтобы она ждала меня тут - она протестующе шикнула на меня, дёрнула головой и уселась на землю, подобрав под себя крылья, сама стала похожа на камень, неотличимый от соседний тёмных камней. Её глаза слабо мерцали, отражая неведомый странный свет, чуть не усыпивший меня, но потом она закрыла их и сделала вид, что дремлет. 
Я не должен был идти, мне нельзя было приближаться к городу. Я знал это, так же, как знал, что не нужно идти к той ведьме несколько лет назад. Я часто чувствую что-то опасное, но проблема в том, что это никогда меня не останавливает. Как будто я шёл в бездну живого песка - с каждым шагом всё сложнее будет вернуться назад, но не потому что что-то не пускает назад, а потому что тащит вперёд - любопытство, или отчаянное желание испытать страх. 
Мне часто бывает страшно. Последние годы - почти всё время. Если страха нет, значит, что-то не так. 
Огни перемигивались впереди, шитоу осталась сзади и внимательно слушала, вспарывая ночную тишину своими острыми ушами. На моих ладонях ещё оставался призрак тепла её кожи и тепла тех камней, возле которых она теперь пряталась, но холодный воздух уже обнимал меня своими невидимыми руками - ещё чуть-чуть и я замёрзну, и как только у меня начнут стучать зубы, я вернусь назад. 
Это было так просто - такая простая ловушка. Но я всегда считал себя очень глупым, и я всегда попадал в простые ловушки. 
Я был уже очень далеко от шитоу и очень близко к городу, когда почувствовал присутствие людей. Свет всё ещё мерцал впереди, но уже тускнел, и было видно, как он растворяется в воздухе, мигая мне на прощание. А потом они вышли из своих укрытий - их было не так уж много, и хотя они были вооружены какими-то странными предметами, сначала я их не испугался. Их лиц не было видно - только смазанные тени, чуть более яркие, чем тьма вокруг, чуть более чёткие и пахнущие потом и чем-то маслянистым, и незнакомым. Именно этот запах и напугал меня - люди не могут так пахнуть. Это запах машин, больших и неживых, машин, которыми кто-то управляет. 
Нет, люди не могут так пахнуть. Если только они не пропитались этим запахом насквозь, если только это масло не текло теперь в их венах вместо крови. 
Я хотел сказать им что-то смешное, вроде - ребята, не надо на меня нападать, я тут просто гуляю, а может что-то ужасно смелое - не трогайте меня и останетесь живы. Но они не собирались меня трогать, они просто стояли и смотрели на меня, покачивая своим оружием, и обволакивали меня этим запахом, и тогда страх взорвался во мне огненной вспышкой - сначала где-то в животе, загудел в костях, заставляя меня дрожать, и этот внутренний жар, сплеснувшийся с холодным воздухом масляной ночи, чуть не свёл меня с ума. 
У них была красная кровь - во всяком случае у тех, кто стоял ближе ко мне. Такая ослепительно-красная, она надломила своей яркостью унылую темноту, и они закричали - эти странные люди, которые оказались совсем обычными. Один из них пытался размахивать несуществующей уже рукой, разбрызгивая вокруг себя ещё больше крови, слишком много и слишком ярко, второй упал молча, потому что ему нечем уже было кричать. Другие тоже орали - я не мог разобрать слов, потому что их голоса слились в сплошной оглушительный поток, который проходил сквозь мою голову и вымывал из неё всё мысли. Потом сзади - оттуда, где когда-то сияли мёртвые огни - раздался ещё один голос. Он принадлежал какой-то женщине, и звучал так сильно и громко, что перекрыл собой этот безумный гомон. Я решил, что знаю этот голос, я решил, что это Джеран - это они с Кершетом пришли, чтобы вытащить меня отсюда за шкирку. Мне захотелось рассмеяться от облегчения - ну да, ведь иначе и быть не могло, зато теперь мне зададут хорошую трёпку, может я даже не отделаюсь парой синяков, но всё равно это будет справедливо - учитывая, что я натворил здесь. 
Пока я мысленно врал себе, глупо улыбаясь своим мыслям, люди пятились от меня в разные стороны, как будто расчищая пространство вокруг, а тот, которого я оставил без руки, лежал на земле, и всё ещё выл на высокой протяжной ноте, как будто пел молитву своей боли. Нас всех охватило какое-то оцепенение - ледяной сон, который уже не мог растопить огонь страха внутри меня. И хотя руки у меня всё ещё дрожали, и тяжесть каэну-тан особенно сильно тянула к земле, мне было уже не так страшно, как раньше. Они не приближались, эти странные люди, но их как будто стало больше, их было слишком много - они появлялись откуда-то, как будто весь город решил собраться тут и посмотреть на меня.
- Идите назад, - сказал я им, - я никого не буду трогать, если вы... просто дадите мне уйти.
Что-то впилось мне в шею сбоку, какая-то игла или тонкое лезвие - я развернулся в ту сторону, но возле меня никого не было, а ближайший человек стоял в пяти шагах. Он что-то держал в руке, какую-то небольшую длинную штуку, которая не была похожа на оружие. Я не знал, что это было, но оно сумело до меня дотянуться, и похоже, отравило каким-то ядом - от места укола по шее вниз и вверх расползался холод, пронизанный иглами, и они покалывали меня сквозь онемевшую кожу. Я успел махнуть рукой в сторону того человека - расстояние довольно большое, но я всё равно его достал, я видел, как эта штуковина в его пальцах отлетела в сторону вместе с частью руки, и ещё какими-то его частями, которые трудно было опознать. Он так и не разжал пальцы, и я рассмеялся, я смеялся, пока этот ощетинившийся иглами холод окутывал меня целиком, стекал вниз по рукам и по груди, пока он не дополз до моих глаз и не ослепил меня.
Интересно, останусь ли я теперь навсегда слепым? Я слышал, как что-то упало на землю - должно быть, это было моё собственное тело, невидящее и неподвижное теперь. Я не чувствовал боли от удара, но возможно, я уже сломал себе руку или разбил нос. Звуки тоже исчезли, вслед за запахами, вслед за всеми чувствами, и остался только я - в этой глухой мягкой черноте, и я подумал, что это наверное и есть смерть, конец всего.. полная темнота, тишина и пустота. И тогда я понял, почему все так боятся умереть - быть мёртвым безумно скучно.
  
  
   * * *
   Мёртвые не видят снов, а может наоборот - сны, это всё, что им остаётся. Я не знал, что осталось мне, но кажется, какой-то сон я всё-таки видел. Как меня куда-то тащили странные люди, пахнущие как машины, как мимо мелькали дома, слепленные друг с другом, слившиеся в единое целое, и как мы опускались всё ниже под землю. Возможно, мои глаза ещё не успели до конца закрыться, и я видел то, что было на самом деле.
Какое-то ещё время не происходило ничего, а потом в мою уютную сонную смерть ворвались голоса. Они врезались в мою голову яркими вспышками света, холода и боли, как будто я очнулся после долгой болезни. 
- Хватит. Прекратите, я сказала. - голос той девушки, которая кричала когда-то - когда я ещё был жив и мог двигаться. В том странном месте на окраине города. 
- Да мы осторожно. Тевра ничего не заметит даже, - кто-то смеялся возле меня, и это было хорошо - раз они смеются, значит им весело, значит, они не причинят мне вреда. Но почему же тогда так больно? 
- Я сказала, хватит. Его ещё нужно допросить.
Они продолжали смеяться, а она ругалась на них - её голос уже не был таким сильным, он был усталым и мягким, он как будто осыпался в пустоту с каждым словом, затихал вдали, а потом вернулся снова, прямо мне в ухо:
- Поднимите его. 
Теперь я чувствовал, как они поднимают меня, как тащат куда-то, и мои ноги волочатся по полу. От груди до пояса моё тело теперь состояло из боли, и я понял, что они делали, и почему она просила их перестать. 
Меня бросили куда-то лицом вниз, то, что было подо мной впечаталось в кожу твёрдым холодом. Мне не хотелось дышать и не хотелось открывать глаза. Кто-то снова пнул меня ногой в плечо - почти ласково. Кто-то спросил, не подох ли я ещё. Я поскрёб пальцами по полу, и мои руки были странно-свободными, лёгкими, как будто их не было вовсе. Я испугался, что их отрезали, и мне пришлось открыть глаза. Руки были на месте, но каэну'тан на них не было. Меня окружил топот ног, этот звук ширился и обволакивал меня, пока не растворился в чёрном безмолвии вместе со всем остальным миром.
  
   * * *
Сидя на полу в маленькой вонючей камере, где меня оставили, я рассматривал свои руки в тусклом свете факелов. В том месте, где были браслеты, кожа была светлее и казалась более тонкой - мне было страшно даже прикасаться к ней, я боялся, что проткну ёе пальцем. Глубокие шрамы-вмятины были там, где края браслетов врезались в кожу, они окольцовывали мои руки в двух местах. Я сжимал и разжимал пальцы, и в конце концов мне начало казаться, что они даже двигаются теперь иначе - так легко и свободно, так быстро.. Я не мог вспомнить, когда последний раз снимал каэну'тан, кажется, это было ещё в Тирраконе, а может позже - моя память зияет дырами, разъеденными тенью, и я уже ничего не могу сказать наверняка. 
В этой камере не было потолка - во всяком случае, я не мог его рассмотреть, пустота нависала надо мной, огромная толща камня, усеянная мелкими трещинами, а высоко над головой торчал факел, который обливал пол и стены грязно-оранжевым светом. Все стены были пропитаны запахом горького чёрного дыма, но это было к лучшему - большую часть времени этот дым убивал все остальные запахи, которые как будто колыхались в неподвижном воздухе и иногда бросались на меня из углов. Здесь было холодно, но не так холодно, чтобы начать выть от отчаяния. Выть мне не хотелось, скорее наоборот - меня охватило какое-то странное спокойствие, оглушающее и вязкое, и я плавал в нём, иногда закрывая глаза, иногда открывая их, чтобы снова посмотреть на свои свободные руки. Мне нравилась мысль об этой свободе. Мне нравилось осознавать её, и чувствовать, как она струится под кожей, как она бьётся в сердце, иногда поднимаясь лёгкими касаниями к расчерченному тенью лицу. Благодаря этой свободе я знал, что смогу отсюда выбраться, в любом случае смогу - если они не отпустят меня сами, я уйду отсюда сам, убью их всех и уйду. Но всё это не важно, потому что скорее всего Кершет и остальные всё равно раньше придут за мной - я не знал, сколько времени прошло с тех пор, как я ушёл из лагеря, но наверняка ночь уже кончилась, а вернуться я должен был до утра, значит они уже поняли, что я во что-то вляпался. 
Плавая в волнах этого спокойствия, я многократно пересчитывал свои пальцы, считал звенья цепи, которой меня приковали к стене - за шею, повесив на меня тяжёлый металлический ошейник. Ошейник был мне велик и болтался, царапая ключицы, а цепь была довольно длинной, и я мог отползти от стены, наверное, на целый шаг. Я прислушивался к тому, как колышется внутри меня боль от ударов. Они и правда, избили меня не очень сильно, наверное, им просто хотелось размять ноги.
Что-то было не так, и я никак не мог понять - что. Эта тишина внутри была похожа на ту мёртвую неподвижность, что иногда обрушивалась на Калаас за мгновение до бури. Но я не хотел об этом думать, это было бы слишком страшно и странно.
Кто-то вошёл в мою камеру, когда я уже почти задремал, свесив голову на грудь. Яркий свет из распахнутой двери заставил меня дёрнуться, и вся боль, притаившаяся внутри, радостно взвыла.
В дверях возник какой-то длинноволосый парень в тёмной мешковатой одежде и уже знакомая мне девка, которая пыталась спасти меня от избиения. Какое-то время они стояли, покачиваясь, потом двинулись вперёд - всё так же шатаясь - и только тогда я понял, что дело не в них. Покачивался и расплывался весь мир, его грани по краям приобретали знакомый красноватый оттенок. 
Страх догнал меня чуть позже, когда человек опустился передо мной на корточки, и посветил мне в лицо ещё одним факелом, который он нёс в руке. 
Если тень проснётся сейчас, когда на мне нет каэну'тан, я скорее всего умру. Скорее всего вместе со всеми этими людьми - что делало мою смерть не напрасной, и почти героической. Но сейчас меня почему-то не радовала эта мысль. 
- Имя, - сказал человек. Он держал факел так близко, что мог бы поджечь мне волосы, если б чуть шевельнул рукой. Я отполз от него подальше, прижался спиной к стене и понял, что дальше отступать некуда. Цепь весело позвякивала, и этот звон отдавался внутри меня тихим пением. Это тоже было страшно - как будто ты идёшь по неровной земле, неся в руках какую-то хрупкую вещь. Один неверный шаг, а ты упадёшь, а эта вещь, она.....
- Имя, - повторил я и улыбнулся. 
- Твоё имя, - сказал он.
- Не помню. А ты наверное Тевра?
...разобьётся.
Человек с факелом врезал мне по лицу, тьма бросилась мне в глаза, и я зажмурился. 
- А это что за гадость? - когда я снова посмотрел на него, его перекошенная ухмылкой рожа была так близко, что я мог бы плюнуть ему в глаз. Он держал меня за волосы, рассматривал мои шрамы и кривился так, как будто видел что-то более омерзительное, чем своё лицо. 
- Слушай, хватит. - сказал девица и положила руку ему на плечо. - Если не расколется, будем пытать. Но надо попробовать по-хорошему.
- Верно, - протянул он и отпустил меня. Встал, покачал головой из стороны в сторону, как будто разминая затёкшие плечи.
- Ну что ж, начнём. Скажи мне, где прячутся твои дружки-ублюдки, и мы тебя отпустим. 
- Куда? 
- Что?..
- Отпустите - куда? 
Похоже, мой вопрос озадачил Тевру. Он нахмурился, почесал щетину на лице, после чего ухмыльнулся и плюнул себе под ноги. Моя камера и так была достаточно грязной, и мне захотелось пнуть его по колену, но я как будто оцепенел. Это был незнакомый страх - он не давал мне двигаться. Мешал дышать. Он камнем сидел в моей груди, невыносимо тяжёлый и холодный. Мне хотелось выблевать его на этот загаженный пол и просто уйти отсюда.
Просто уйти отсюда. 
- Слушай, у нас тут вообще-то нормальный город. Мы не пытаем людей просто так, не занимаемся всякими зверствами. Хотя иногда очень хочется. Не давай нам повода, ладно? 
- Хорошо. 
- Ну так.. где они? 
- Я не знаю. 
Он снова опустился на пол возле меня, погладил по голове, прислонился лбом к моему лбу. 
- Слушай, я же вижу, что тебе страшно. Это нормально. В такой ситуации любой испугается. Но ты можешь всё это исправить. Ты убил трёх наших ребят. Это не шутка. Многие тут хотят порвать тебя на части за это. Они были хорошими ребятами, понимаешь? Не лезли никуда, в отличие от тебя. Просто защищали своё. Понимаешь? 
Я кивнул, хотя смысл его слов терялся во всплесках алого тумана, мерцающего в моей голове. 
Просыпайся... просыпайся. Ты позаботишься обо мне, я знаю. Так или иначе.
Просыпайся.

- Вот и хорошо. Но я предлагаю тебе сделку. Ты рассказываешь мне, где прячутся твои дружки, мы их ловим.. а тебя я тайком вывожу из города. Пока никто не видит. Сможешь начать всё заново, подальше от всего этого дерьма, и потом до смерти будешь вспоминать, из какой передряги выпутался. М? - Он доверительно улыбается мне, и его рот похож на разверзнувшуюся рану, полную мелких жёлтых камней. Теперь тень змеится и по его лицу тоже, как будто насмехаясь над его словами. Она заползает ему в глаза, выныривает из зрачков, тянется лентами по его лицу. Девка за его спиной тревожно вскрикивает, и Тевра неожиданно отскакивает от меня. Улыбка рассыпается на его лице, и облетает на пол хлопьями смеха.
Пол и так ужасно грязный, а мне ещё сидеть во всём это дерьме неизвестно сколько времени. 
- Я не знаю. Я хотел бы вам помочь, правда, вы такие чудесные ребята, но я не знаю. Где они... где-то. Могут быть где угодно. Рассвет уже был? 
- Конечно. - Тевре снова удаётся взять себя в руки, он спокоен, и наверное теперь снова выглядит пугающе и величественно. Или как он там выглядел до того, как тень окончательно выбралась наружу? Я не помню. Но я его боялся, да, точно. 
- Ну значит они уже уехали. Я должен был вернуться до рассвета, понимаете? Если я не вернулся, значит меня скорее всего поймали. 
Девица что-то шепчет на ухо Тевре, я пытаюсь уловить её слова, но мир вокруг выворачивается наизнанку и двоится, один мир накладывается на другой, и они переплетаются в безумном танце. Безумно-красивом. Я ослеплён этой красотой, мне трудно слушать. Страх в моей груди рассыпается и с тихим шелестом выступает на коже белыми пятнами - такими же светлыми, как в том месте, где раньше были каэну'тан. 
- Где мои... браслеты?
- Это твоё оружие? - усмехается Тевра. - Мы его забрали. Слишком опасная штука. 
- А мне их вернут? Если я скажу, где остальная банда? 
- Конечно. Но ты же только что сказал, что не знаешь?
- Ну, я могу постараться вспомнить... есть несколько мест, куда.. мы уходим обычно. 
- Хорошо. 
Он снова садится возле меня, на этот раз чуть дальше. Его брови вскинуты вверх, он готов слушать. Я молча смотрю на него, мне интересно, как ещё поиздевается над ним тень, но она не трогает его. Лицо Тевры - это лицо обычного человека, в нём нет ничего особенного. Похоже, нос ему пару раз ломали, но это даже пошло ему на пользу - такая яркая особенность, которая сразу бросается в глаза. 
- Я хочу убедиться, что вы их не сломали. А потом всё будет как ты сказал. Я вам всё рассказываю, вы меня отпускаете. Идёт? - они молчат, покачиваясь на волнах красно-серого тумана, заполняющего комнату, - Эй, ну ладно вам, я же сижу на цепи, что я могу сделать? 
Тевра делает какой-то знак рукой и девица уходит. У неё взвинченная походка, каждый шаг - как рывок сквозь толщу злости. 
Мы с Теврой теперь вдвоём в камере, в одной его руке покачивается факел, другая спокойно лежит на колене. Он смотрит на меня, и я думаю - он понимает, что я вру? Ведь я понимаю, что он врёт мне, а если я что-то понимаю, значит это что-то убийственно-очевидное. Или, может быть, я вру лучше его. 
- Откуда ты? - неожиданно спрашивает он. Это неправильный вопрос. Нельзя задавать такие вопросы тем, кого собираешься пытать.
Я не знаю, что ответить ему, и он хмыкает что-то неопределённое, снова плюёт себе под ноги. 
- Судя по всему, не сладко тебе пришлось в жизни. 
Ещё немного и мы станем лучшими друзьями. Неправильность его слов оглушает меня, выворачивает наизнанку мой разум. Он открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, и я бросаюсь к нему, чтобы заткнуть ему пасть, тень торжествующе воет внутри меня, её безмолвный голос поднимается волнами и заливает мне глаза.
За миг до восторга что-то врезается мне в шею и я отлетаю назад, к стене. Стена бьёт меня в спину - холодная, твёрдая, она вгрызается в меня, впечатывается, втягивает в себя. Свет мигает и меркнет на какое-то время, пока камень и металл обнимают меня. Цепь. Ошейник. Я забыл про них, эта тяжесть на шее стала такой привычной. Всегда что-то есть - браслеты, или ошейник, что-то, что сдерживает.. 
Тевра уже на ногах, факел в его руке погас, лицо изрезано тенями, изломанно, перекошено гримасой страха и ярости. 
Я пытаюсь сказать - я просто хотел, чтобы ты заткнулся, просто это невыносимо было слушать. С моих губ срывается только шипение и хрипы, как будто я разучился говорить. 
- ... твою мать. Ну ты и...
Кровь клокочет в горле - этот сладко-ржавый вкус, он заполняет мою голову, вгрызается в неё сотней острых осколков. 
Девица появляется в дверях, останавливается, изумлённо смотрит на нас. Тевра поворачивается к ней и снова делает какой-то знак рукой. Я скребу пальцами по полу. Девица отходит подальше и хмурится. 
- Киртан не отдал. Сказал и близко к нему не подносить эту херню. - Говорит она.
- Это он верно сказал. 
- Он сказал, что мы не знаем, как это действует. 
- Тоже верно.
- Сссс.... 
- Пойдём отсюда. Пусть парень успокоится. Подумает. Ага?
- Сссссс... 
Тевра подходит ко мне, совсем близко, я могу даже ухватить его за ногу, но камень и металл держат меня - они устроились у меня между рёбрами вместо страха, слиплись в дымный комок и скребутся. Тевра бьёт меня ботинком, наугад, куда попало - я почти успеваю закрыться руками, но часть боли достаётся моей голове и левому плечу. 
Это пожалуй самое честное, что он сегодня сделал, и наверное самое правильное. В глубоких тенях, изодравших его лицо, я вижу горячую ненависть, которая иссушает его глаза, делая их похожими на два мёртвых колодца. Он ненавидит меня за то, что я убил его подчинённых, но он был таким приветливым со мной. Он так хотел, чтобы я ему поверил. Наверное, потом он бы сам перерезал мне горло, но пока он держит себя в руках.
Они уходят, я слышу грохот засовов на двери, один, потом ещё один. Шаги, проваливающиеся в тишину, непонятное эхо, которое, похоже, уже не имеет отношения к настоящему миру. 
Я хочу мой сон. Я хочу мой прекрасный сон - о том, как я вышел отсюда и вернулся обратно. Тень плещется в моей голове, окрашивая стены в цвета неприснившегося рассвета.
   Я провожу много часов, гладя на стену. Тень греет мои руки - раскалёнными укусами впиваясь в кончики пальцев, в ладони и запястья, и мне так трудно сидеть неподвижно, мне всё время хочется двигаться, чтобы отвлечься. Я не заслужил снов - и не могу уснуть, хотя усталость прижимает моё тело к грязному холодному полу. Тевра всё не возвращается - мне так скучно, и так хочется поболтать с ним. Мой новый лучший друг. Никто не принёс мне воды, и моё горло как будто заполнено острыми камнями. Я пытаюсь глотать их, но они слишком большие и только причиняют боль. Горло снаружи расцарапано ошейником, и кровь долго струилась по шее и по груди, но теперь перестала. Она была горячей, но сейчас холодная, хотя я всё ещё ощущаю её запах - он не солёный, а горький, такой же маслянистый и тёмный, как запах, идущий от этих людей. Возможно, я стал таким же, как они, возможно, я заразился от них чем-то.
   Я мог бы снова броситься на дверь, а потом ещё и ещё - чтобы ошейник впивался в кожу всё глубже с каждым рывком, пока не перережу себе горло. Такая глупая смерть, я знаю способ лучше.
   Иногда за дверью слышатся шаги - кто-то ходит за стенами моей тюрьмы, но не решается войти. Я кричу им, чтобы не стеснялись, но камни в горле заглушают мой голос, делают его слабым и дрожащим.
   Я провожу ещё несколько часов, глядя наверх. Там, наверху, ничего нет, только колышутся чёрные тени. Факел всё ещё горит, но его пламя странно неподвижное, как будто время в моей тюрьме остановилось, и двигают только я. Я думаю о том, что тени не могут двигаться, раз не двигается огонь, который их создаёт, но должно быть, они существуют отдельно от него - и переговариваются с моей Тенью. Но она затихла, затаилась на дне моего неспящего сознания, и я вслушиваюсь, но не слышу её голоса. Только ощущаю её - дрожь нетерпения, жажда, сводящая с ума нас обоих. Я хочу воды или крови? Просто взять из чьих-то рук флягу с водой и смыть наконец проклятые камни в горле, или вырвать руки у того, кто протянет эту флягу и облизывать потом с пальцев его кровь?
   Я хватаюсь за голову и сжимаю виски руками, так сильно, как только могу. Запястья ноют, и ошейник снова бьёт меня по ключицам, цепь звенит, и я начинаю выть, чтобы заглушить эти звуки, эту жажду, эти мысль и чужой плоти, разрываемой на части.
   Но я хочу их убить. Тех, кто войдёт сюда, кем бы они ни были, я хочу их убить.
   Я пытаюсь вспомнить их лица - я же видел их, точно видел. Они разговаривали со мной. Предлагали что-то. Кажется, даже хотели отпустить... Но они в самом деле выглядели как люди? Или это были монстры, которые поймали меня, чтобы сожрать, и прикидывались людьми, чтобы обмануть, чтобы свести меня с ума ещё больше?
   Моя память теперь не просто дырявое полотно, изъеденное безумием - это пропасть. И я падаю туда, всё дальше с каждый часом.
  
  
   * * *
   Тевра возвращается один. У него в руках - та самая фляга с водой, о которой я так мечтал. Увидев его, тень просыпается и раскрашивает стены и его лицо в чёрно-красные цвета. Почему-то она обожает именно эти цвета. Я был бы не против увидеть что-нибудь синее или белое. Или зелёное. Цветы, например. На коже Тевры тут же появляется странные переплетённые растения, но они всё равно чёрные.
   - Ну ты и сука. - говорю я. Тень в ответ кусает мои пальцы, а Тевра хмурится.
   - Так ты уверен, что не хочешь пить? - Спрашивает он. Похоже, он успокоился. Загнал свою злость поглубже, но я вижу, как она блестит в глубине его зрачков. Я вижу их на всю глубину - эти красные искры, отблески погасшего костра.
   - Хочу. - Отвечаю я.
   Он протягивает мне флягу. Я хватаю её быстро, потому что уверен, что он сейчас же отдёрнет руку, и будет требовать ответов на свои вопросы в обмен на воду. Но он ничего такого не делает, просто смотрит, как я пью, потом кашляю, потом снова пью. Вода течёт по подбородку, я вытираю её, и вижу, что она розовая.
   - Ты пытаешься меня отравить? - смеюсь я, но он только странно смотрит на меня, склонив голову на бок.
   Это не отрава, понимаю я, это кровь из моего разодранного камнями горла. Этот вкус во рту ни с чем не спутаешь, я слишком хорошо его знаю.
   Тевра смотрит на меня, но мои дрожащие руки, которые я держу перед собой.
   - Тебе в самом деле так нравится здесь сидеть? - он забирает флягу, которую я выронил, даже не заметив. - Нет, я не спорю, милое местечко. Но снаружи гораздо милее, честно. Просто скажи мне, где они, и я тебя выпущу.
   - Я тебе не верю. - У меня уже нет сил издеваться ни над ним, ни над собой. Тень показывает мне Тевру, вывернутым наизнанку. У него слезящиеся глаза, горящие ненавистью, скрюченные чёрные пальцы с гигантскими когтями. Одна половина его лица как будто гниёт, а на другой кожа гладкая и светлая, и натянута так сильно, что вот-вот лопнет. Он не человек - монстр, и те, кто ходят снаружи, те, чьи шаги я слышу даже сейчас - они тоже монстры. Я должен убить их, чтобы выбраться отсюда. Или просто смириться и дать им себя сожрать. Я никак не могу решить, что лучше.
   - Если мы найдём их сами, я притащу их сюда, и буду убивать по одному, а ты будешь на это смотреть. Тебя я убью последним. Или знаешь, может даже не убью. Может, ты сам захочешь умереть.
   Мы с тенью улыбаемся - наверное, в этом есть что-то страшное, потому что Тевра отшатывается.
   Они ведь наверняка уже ушли. Должны были уйти - раз не пришли за мной, наверное, решили, что я умер, или что я точно всех сдал, раз не вернулся в срок. Они бы не стали сидеть там и ждать неизвестно чего, правда?
   Тень что-то шепчет в ответ, но её голос похож на треск пламени. Факел над моей головой плюётся чёрным дымом. Я опять кашляю, и вкус собственной крови душит меня, не давая сделать следующий вдох.
   Мне нужно справиться с этими монстрами. И вернуться назад.
   Тевра забирает факел и уходит. Темнота обнимает меня, но совсем скоро я вижу свет - эти цветы и листья на стенах, они снова здесь. И они зелёные, почти как настоящие, и они сияют. И двигаются. В какой-то момент я вижу Кшу в этих зарослях - они проскользнула там всего на секунду, но я уверен, что видел её. Они меня не забыли, они просто не знают, где я. Но Кшу пришла сюда присмотреть за мной, и теперь скажет всем, что я всё ещё жив, и что я ничего не рассказал. Значит, я скоро выберусь отсюда.
  
  
   * * *
   Когда дверь снова открывается, грохнув об стену, цветы исчезают. Здесь снова так же холодно и почти темно, знакомый коптящий свет факела плещется по стенами, мечется так быстро, как будто тот, кто держит его, сильно дрожит.
   Я видел Кшу во сне или на самом деле? На стенах нет цветов, нет ничего, это просто тёмный камень. Тот, кто пришёл ко мне на этот раз - это уже другой монстр. Он ниже Тевры, и выглядит таким спокойным, что мне становится страшно. Тевра тоже здесь, за его спиной, это он держит факел, и смотрит на меня с такой злостью - теперь она заливает его глаза, теперь он решил её не прятать.
   Они что-то мне говорят. Смотрят на меня. Второй человек - кем бы он ни был - бьёт меня ногами, недолго, и как будто лениво. У него на руках - мои каэну'тан. Он снова что-то спрашивает. Его голос тонет в странном шуме, заполняющем мою голову - как будто много-много воды падает вниз с большой высоты. Я смотрю на мои руки - тонкие запястья, тонкая кожа, белая, отвратительный цвет, как будто я уже умер, и из меня выкачали всю кровь. Интересно, каково это, вцепиться зубами в чью-то плоть, ощутить во рту вкус чужой боли, почувствовать, как кто-то пытается вырваться, почувствовать чужой ужас. Стать кем-то, кого боятся.
   Тень просит отпустить её. Не словами - но я чувствую, как настойчиво она бьётся внутри меня, мечется, как в клетке.
   Второй человек хватает меня за руку и рывком поднимает вверх. Теперь мы стоим друг напротив друга, я с трудом держусь на ногах. Он всё равно меня убьёт. Я вижу это в его глазах.
   Я не хочу, чтобы меня боялись. Я не хочу быть страшным, я боюсь пугать других.
   Отпусти меня, говорит тень, и показывает мне второго человека, вывернутым наизнанку - он похож на скорпиона, его конечности как палки, торчат во все стороны. Он жалит меня этими конечностями - это уже не больно, но раздражает. Я закрываю глаза и расслабляюсь - не о чём не думаю, ничего не боюсь. Память и страх смывает красной волной, это как буря в Калаасе, которая обрушивается внезапно, и может проглотить тебя без остатка, если не успеешь спрятаться.
   Звон теперь не только в руках, в кончиках пальцев, он как будто везде, поёт в моих венах и в костях. Я как будто становлюсь невесомым и поднимаюсь над этим грязным полом.
   Я протягиваю руку и беру его за горло. Он замирает, на его нечеловеческом лице застывает удивление. Я буду последним, что он увидит в своей жизни - теперь мы с тенью стали единым целым, и знаем, что он не уйдёт, он моя добыча.
   Я не хочу, чтобы...
   Его уродливая голова взрывается, обдав первого фонтаном брызг. Он кричит. Когда-то я помнил его имя, но теперь это не имеет значения.
   Воздух вокруг меня дрожит и меняется, я вижу разноцветные волны, которые вихрем движутся вокруг меня. Не только красный и чёрный - много других цветов.
   Факел падает на пол, дым стелется по каменным плитам. Может быть, теперь они не будут такими холодными. Кажется, камень под моими ногами трескается, а потом трескается ошейник. Я не знаю, как это возможно, потому что он из железа, железо не может так просто сломаться, я не мог бы его сломать...
   Но тень говорит мне - всё хорошо. Всё так хорошо.
   Кто-то ползает по полу, возле входа в мою камеру. Кто-то окровавленный и неуклюжий, он скулит и шарит руками, пытаясь что-то найти. Я беру его за волосы и поднимаю на ноги. Он уже не похож на чудовище, которое показывала мне тень, он похож на напуганного человека.
   - Если будешь искать нас, - говорю я, - будет ещё хуже.
   Он кивает, всхлипывает, падает на пол. Я возвращаюсь к своей добыче, снимаю с неё трофеи - мои каэну'тан, которые он нацепил на себя. Я не хочу их одевать, просто смотрю на них. Узоры, знакомые до боли, едва заметно мерцают в свете гаснущего факела. Я засовываю браслеты под рубашку, они прижимаются к коже, и я ощущаю чужое тепло, которое они всё ещё хранят.
   Человек на полу рыдает и пытается отползти подальше.
   Мой самый страшный монстр - это я сам.
   Злость снова поднимается в груди, тяжёлая и горячая, она сжигает меня изнутри, я не хочу оставлять его в живых, я не хочу, чтобы он жил после того, что сделал со мной, после всего, что хотел сделать с моими друзьями. Я снова сжимаю голову руками, а потом весь мир взрывается - я слышу треск камня и крики, я вижу, как всё, что окружает меня, разваливается на части, рушится, превращается в мелкую пыль.
   Наступает темнота, и я падаю в неё, падаю, падаю, и моя злость остывает, оставляет меня, и тень замирает где-то в середине этой пустоты, и я проваливаюсь в чёрный ледяной сон.
  
  
   * * *
   Мы с шитоу проснулись одновременно. Пустыня выла вокруг нас, пела свою бесконечную песню одиночества, и это была колыбельная, к которой я привык, которую я слушал много лет. Мне не хотелось просыпаться. Шитоу заворчала и начала толкать меня мордой под бок. Это было так больно, как будто её голова была сплошь усеяна шипами. На самом деле их там было не так много. Я отползал от неё всё дальше, закапывался в песок, пока не наткнулся на камни, которые впились мне в ладонь. Мне удалось открыть глаза - ресницы склеились отчего-то липкого, наверное, от крови. Кругом был Калаас, красный, бордовый, оранжевый, чёрный, он менял цвета каждую секунду. Он часто так делал, когда я не мог собраться с мыслями. Я видел свою тень перед собой - свою настоящую тень, ту, которая снаружи. Не знаю, какая из них на само деле настоящая. Эта была длинной и тянулась от моей головы вперёд - бежала от заката, который бил мне в спину. Я чувствовал тепло солнца и тепло шитоу, и шитоу была сейчас теплее солнца.
   Всё, что окружало меня было сном - я знал, что это сон, я знал, что нахожусь в тюрьме, что я скорее всего потерял сознание, и Тевра наверное ждёт, когда я очнусь, чтобы снова мучать меня.
   Мне удалось встать, хотя всё тело болело и мир вокруг шатался во все стороны от головокружения. Одежда была порвана и заляпана кровью. Это не могла быть только моя кровь - если бы вся она принадлежала мне, я бы уже умер.
   Я протянул к шитоу руку, и что-то выпало из-под рубашки - что-то, что до этого впивалось мне в живот. Это был мой каэну'тан, один из двух. Я поднял его с земли и смотрел на него, мы вместе с шитоу смотрели, а потом она ткнулась в него носом и фыркнула. Пошла куда-то, разминая крылья. Она хотела в небо, ей было скучно на земле, но я должен был найти второй браслет. Под рубашкой его не было, и я завертелся на месте, думая о том, какой это глупый и странный сон.
   Найрат был далеко. Или я был далеко. Я был даже не на пустоши возле города, я был там, где песок уже почти проглотил скалы и землю.
   Отсюда город казался таким маленьким и безобидным, и солнце выползала из-за него, как большой хищный зверь, дрожащий от голода, ненасытный, раскалённый и страшный. Я отвернулся, чтобы не видеть его. Может быть, солнце сожрёт Найрат, пока я ищу браслет. Проглотит его неуклюжие сросшиеся друг с другом дома, похожие на кривые зубы.
   Каэну'тан был рядом, воле тех камней, на которые я наткнулся рукой. Он поцарапался, но мне удалось его застегнуть. Запястья заболели, и эта боль была такой настоящей - я думал, что во сне такой не бывает. Она поднималась вверх по предплечьям и тянулась дальше, к шее, и к моим избитым рёбрам, а потом устроилась в груди раскалённым комком. Я закашлял и едва не упал, и комок взорвался внутри меня оглушительным спазмом. Я всё-таки упал на четвереньки, и меня вырвало чем-то чёрно-красным, похожим на слишком густую кровь.
   Шитоу бродила кругами и что-то вынюхивала в воздухе, и когда я посмотрел на неё, завыла. Я вдруг понял, что это не сон. Я на самом деле здесь, я не в тюрьме, я сбежал. Я попытался вспомнить, но тень спала, и в моей памяти была огромная чёрная дыра с рваными краями - если сунуть в неё руку, можно порезаться. Я попытался заглянуть в неё, но увидел только темноту и красные вспышки, от которых голова закружилась ещё сильнее.
   Я встал и пошёл к шитоу, но она не обращала на меня внимания. Наверное, обиделась, что я надолго её оставил. Но она ждала меня, не знаю где и как, но она меня ждала. И нашла, когда я выбрался.
   Я снова обернулся на Найрат - солнце поднималось всё выше, его край уже едва касался крыш, отлепляясь от них неохотно и медленно. Дыра в памяти зудела, как старая рана, и я не мог даже почесать её.
   Они задавали мне эти свои вопросы - и наверное я ответил на них, раз я здесь. Наверное, честный Тевра отпустил меня, как и обещал. Но вся эта кровь у меня на руках и на одежде, её слишком много, а я всё ещё жив, и я здесь, и ничего не помню. Шитоу остановилась и смотрела на меня так грустно и осуждающе. Она хотела есть и летать. Я тоже хотел есть, и горло саднило от жажды и от вкуса крови. Зато я знал, где может быть наш лагерь - если мир ещё не вывернулся в другую сторону, и солнце встаёт там же, где несколько дней назад.
   Я попытался сказать - "полетели домой", но оказывается, я не могу говорить, вместо слов только неслышный скрежет, как будто моё горло окаменело изнутри. И схватился за шею и наткнулся на засохшие порезы от ошейника. Возможно, поэтому я не мог говорить, а может они там, в Найрате что-то сделали со мной.
   Я не мог сказать им то, что они хотели знать.
   Я же не сказал, правда?
   Шитоу поняла меня без слов, она села в песок, и я залез ей на спину. Прижался лицом к её шее, и она взмахнула крыльями, поднимая маленькую бурю. Небо бросилось нам навстречу - оранжево-красное над Найратом, и бордовое с другой стороны мира. Мы летели, и я не успевал дышать, но это не имело значения, потому что дышать всё равно было больно. Мы летели домой, или проваливались в чёрную дыру в моей памяти. Мы летели долго - иногда я почти засыпал, а когда открывал глаза, каждый раз думал, что вижу очередной сон. Мои руки онемели, и только поэтому я не падал - я бы не смог разжать их, даже если бы захотел.
   Солнце было уже почти высоко, когда мы увидели лагерь внизу. С такой высоты я не мог рассмотреть, есть ли там люди, живы ли они, или я найду только в спешке брошенные палатки. Или что-то более ужасное. Шитоу снова завыла, и резко бросилась вниз, и я закрыл глаза, чтобы не видеть, как приближается земля.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Е.Флат "Свадебный сезон 2"(Любовное фэнтези) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Мир Карика 11. Тайна Кота"(ЛитРПГ) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези) В.Василенко "Статус D"(ЛитРПГ) Л.Малюдка "Монк"(Уся (Wuxia)) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"