Блоцкий Олег Михайлович: другие произведения.

Перестарался

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  Олег БЛОЦКИЙ
  
  ПЕРЕСТАРАЛСЯ
  
  А по ночам преподавателю кафедры арабского языка Военного Института майору Кузякину снились львы. Как ни странно, они тоже спали, положив тяжелые гривастые головы на здоровенные лапы.
  Кузякин открывал глаза и тыкал пальцем в белое рыхлое, почти рассыпчатое, плечо жены. Та вздрагивала, и Кузякин восторженно сообщал:
  - Опять снились, г-г-гады!
  - Ой! - восторженно взвизгивала жена.
  Чувство радости охватывало и ее. Вот только слов для выражения восторга у мадам Кузякиной явно не хватало. Бывшая пэтэушница, ловко охомутавшая тогда еще курсанта Кузякина, расслабленного на отдыхе, по-прежнему оперировала междометиями.
  Потом супруги еще долго не могли уснуть, вспоминая прожитый день, и прикидывая, полностью ли они подняли столь необходимые в Москве связи, доставая необходимые вещи к предстоящему отъезду. В изрядном количестве уже были складированы рыбные консервы, сигареты "Прима", тушенка, сгущенка, спички, мыло, стиральный порошок, зубная паста, носовые платки, трусы и майки, шариковые ручки с тетрадями, кипятильники. Кроме перечисленного в специально отведенном для этого большом картонном ящике была собрана бытовая мелочь, столь необходимая каждому, отправляющемуся в долгую командировку за рубеж. Конечно, все это можно было купить и там. Но Кузякины растяпами никогда не были. Они твердо знали, что именно ТАМ необходимо экономить валюту на всем. А иначе - зачем отправляться ТУДА?
  - Не графья, - всегда подводил один и тот же итог расчетливый глава семьи, отрываясь от специальной тетрадочки, куда заносились совершаемые покупки и цены на них, - перебьемся. Вон, в Ленинграде в блокаду люди на пайке сидели, по осьмушке хлеба в день рубали и ничего - до сих пор живы и здоровы. А для нас цель стратегическая (майор любил иногда говорить высоким стилем) - машина и кооператив.
  - И шуба! Кроличья! - как всегда не во время вставляла жена, прекрасно понимая, что скажи она сейчас Кузякину про свою истинную цель загранкомандировки - норковую шубу - быть ей немедленно придушенной.
  Майор морщился, но открыто в спор не вступал. Очень надеялся шустрый переводчик - доморощенный социалистический экономист, что тамошний климат надолго отобьет у мадам Кузякиной охоту к теплым вещам.
  А ехали Кузякины в жаркую желтую Африку. И ни как нибудь, а на целых три года. Предвкушения у четы были самые сладостные. В волнующих мечтах виделись белые виллы, машины с дипломатическими номерами, лазурное море, изящные яхты, высокие шумящие пальмы и венцом всего этого - заветные знаки Внешпосылторга - чеки, на которые можно было не только отовариться в любой валютной "Березке" Москвы, но и машину купить, да и кооперативчик сладить.
  Мимоходом майор вспоминал поверженных врагов, которые словно черные кошки с хвостами трубой постоянно шмыгали туда-сюда, пытаясь перебежать ему дорогу на северное побережье Средиземного моря. При таких воспоминаниях мадам Кузякина издавала радостные победные кличи. Семья по праву торжествовала выстраданную и вымученную победу. Путь к ней был долгим, как зимняя арктическая ночь, и тернистым, как дорога Христа на Голгофу.
  Первым делом Кузякин оформлял документы. Везде майор появлялся на цыпочках, подобострастно улыбался и оставлял после себя кроме терпкого запаха пота еще и "сувенирчики". Подарки были разными и целиком зависели от общественной значимости того или иного начальника.
  Время то было для майора суровым. Ему казалось порой, что это - те самые фронтовые будни, о которых он читал в книгах об армейских разведчиков. И фронт, как водится, был незримым, неосязаемым, скрытым. Однако накал борьбы от этого не только не ослабевал, а становился час от часу сильнее. Главной задачей Кузякина было вовремя просчитать коварные интриги конкурентов и тут же нанести ответный удар. В деле таком майор, безусловно, преуспел. Из всех передряг вышел офицер закаленным и с честью, но окончательно разуверившись не только во всем человечестве, но и в лучшей его части - советском обществе.
  Последние препятствия оставались за спиной и по ночам стали иногда проскальзывать во снах Кузякина львы. Было это в его понимании добрым знаком.
  - Интересно, а в Алжире есть львы? - подумал вслух майор.
  Тамошней флорой и фауной заниматься шустрому офицеру было недосуг. Зато он твердо усвоил от знающих и опытных людей, что необходимо везти туда, что вывозить и как на всем этом постоянно экономить. В мозгу супругов Кузякиных отчетливо и навечно запечатлелись периоды распродаж, названия самых дешевых базаров и магазинов, а также пути подходов к ним. И катапультируй их сейчас прямо туда - не заблудились бы, обязательно нашли дорогу. И в пустыне бы не пропали Кузякины, поедая залетную саранчу и выжимая из песка воду.
  Услышав о львах, мадам путешественница сделала вид, что чрезвычайно перепугалась.
  - Ой! - громко вскрикнула она и подобралась поближе к мужу, закидывая на него неподъемную ногу.
  В прежние времена тощий Кузякин непременно отполз бы в сторону, но предстоящая разлука с Родиной, а также различные собеседования и наставления в начальственных кабинетах, необычайно укрепила офицера в супружеской верности. Майор слабо шевельнул пальцами ног в ответ.
  - Не бойся, - успокоил он жену. - Львы - котята по сравнению с этими паскудами!
  Кузякин имел в виду, разумеется, дорогих сослуживцев. Окончательно уверившись в его отъезде, они приходили к Кузякиным чередой и внезапно, как для советского народа очередное повышение цен. От этих визитов были одни лишь расходы и неприятные чувства. Сослуживцы с женами пили, ели, строили улыбочки, наливали еще и вроде бы от всей души, искренне, радовались за отъезжающих. Но Кузякины осознавали все их двуличие. Кто, как не Карпуткины, Арбузиковы и Жульковы, им подлости разные - большие и маленькие - строил? Кто, как не они, им подножечки незаметные гаденькие на каждом шагу устраивал? Понимали супруги прекрасно - дай повод - скопом нападут, разорвут на части, пылью по ветру развеют, но в Африку не пустят.
  "У-у-у, морды, - думал со скрытым злорадством Кузякин, глядя на жующие хари сослуживцев и их принаряженных спутниц-мымр.- Будь моя воля - чистого уксуса вам предложил!"
  Но водка "Московская" и коньяк "Арарат" текли полноводными реками в необъятные желудки гостей. После ухода засидевшихся визитеров мадам Кузякина с громкими причитаниями подсчитывала убытки (в то время как ее муж методично заносил их в тетрадку), но полностью была согласна с супругом, что лучше лишний раз "проставиться", лишь бы не схлопотать от "дорогих гостей" вдогонку какую-либо пакость.
  Впрочем, пакость за гостями и так не заржавела бы - выжри они хоть цистерны коньяка на дармовщинку и закуси его составом цитрусовых. Заковыка была лишь в том, что недруги уже все перепробовали, пытаясь отвадить Кузякина от командировки, да ничего у них не получилось, и в методах своих они основательно исчерпались.
  И все-таки мучаться Кузякину оставалось недолго. Все документы были готовы, и майору оставалось лишь прибыть в специальный отдел партии, где должен был Кузякин оставить свой партбилет на время поездки. Процедура эта была накатана и никаких неожиданностей не предвещала.
  Утром майор тщательно побрился и, трепеща, отправился "сдаваться". В кабинете Кузякин уселся на краешек стула и торжественно внимал объемному инструктажу, где часто присутствовали следующие обороты: "высоко нести", "строитель коммунизма", "знамя советской страны", "моральный кодекс", "честь и достоинство", "передовой образ жизни". На лице майора - выражение жадной заинтересованности и полного осознания сказанного. На лице инструктора - партийного чиновника, много лет, изо дня в день, долдонящего одно и то же - налет нравоучительности и легкого покровительства.
  В момент эпохально значимый - сдачи партийного билета - Кузякин чуть было не выдавил из себя слезу, но вовремя спохватился, справедливо посчитав, что это будет уже перебором в обязательном для всех лицедействе.
  Книжица в роскошной новенькой корочке, как и положено, багрового цвета с золотистым тиснением "КПСС" легла на краешек полированного стола.
  "Эх, такую бы мебель, да в новый кооператив,- почему-то с завистью подумалось Кузякину".
  - Обложку необходимо снять! - мягко, почти по-отечески, поправил Кузякина партийный чин.
  Кузякин немедленно исполнил желаемое и передал обнаженный партбилет. Тот давно отработанными движениями и цепким профессиональным взглядом быстро перелистал бордовую книжечку, не пропустив абсолютно ничего.
  Вдруг партиец принял настороженную стойку и с изумлением стал рассматривать обложку. Затем он вздрогнул, оторвал взгляд от партбилета и вонзил ставшими стальные глаза в перетрусившего Кузякина.
  Душа майора превратилась в кусочек льда. Кузякин ощутил приближение чего-то страшного и неизбежного, а еще погодя он понял ошибку, и ему стало очень и очень плохо. Так плохо, что Кузякин готов был завыть, схватить партбилет и броситься вон из кабинета. Но бежать было некуда, да и поздно...
  Прежняя обложка, предохранявшая партбилет, была старой и затертой. Предусмотрительный Кузякин ее перед походом к чиновнику заменил.
  Новая обложка была чиста, хрустяща и одуряюще пахла. Был в ней только один недостаток - партбилет в ней почему-то не умещался, и все топорщился маленьким уродливым горбиком. Кузякин старался приладить билет и так, и эдак, но у него ничего не выходило. Ликвидировать горб не удавалось. Продемонстрировать пренебрежение к партийной святыне, сдав уродливый партбилет, себя подвести по-крупному. Покупать новый билет - денег жалко. И Кузякин, самонадеянно решив, что никто, естественно, ничего не заметит, старательно, высунув язык от усердия, срезал пару миллиметров обложки партбилета по линеечке. Срезал, да и забыл об этом.
  Даже в кошмарном сне не мог помыслить майор, что ему придется снимать обложку, и кто-то заметит результат его, Кузякина, самодеятельности.
  Теперь же изнасилованный Кузякиным партбилет разрезал воздух, а побагровевший чиновник, проявивший необычайную бдительность и значительно разнообразивший свою жизнь на долгие месяцы вперед, орошал Кузякина с ног до головы слюной:
  - Ты ответишь за это, майор! Будете знать, как документы поганить, товарищ коммунист! Да за эти билеты люди жизни клали! А вы!?
  И в этот момент Кузякин вдруг понял, почему ему снились львы. Человек по ту сторону стола очень походил на одного изо львов, которого майор много-много лет назад видел в цирке.
  Кузякин окончательно помертвел - сон оказался вещим, да не совсем в руку.
  И точно. Кузякина от командировки мгновенно отставили, влепили строгача по партийной линии и отправили служить простым переводчиком в отвратительнейшую дыру - учебный центр под названием Янгаджа, что находился в Туркмении, в песках, но львов там, как известно, не было.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Ю.Иванович "Отец императоров-4. Рыцарский престол" В.Вегашин, И.Эльтеррус "Иной путь" Д.Казаков "Идеальное отражение" А.Ковальков "Дикий Ученик" Т.Форш "Корона Всевластия" Р.Артемьев, В.Холмогоров "Хроники Аскета. Третья сила" Е.Белова "Сердце Феникса. Возрождение из пепла" Т.Устименко "Второе пророчество" Е.Картур "Снежный барс" С.Мазур "Клятва Рода" А.Шакилов "Хозяин Янтаря" В.Васильев "Сфера влияния" Д.Дашко, М.Бычков "Подземка" А.Тьма "Крылатый" А.Круз "От чужих берегов" А.Величко "Гатчинский коршун" П.Комарницкий "День ангела" А.Левицкий, А.Бобл "Варвары Крыма" В.Выставной "Нет правил для богов" М.Палев "Копье Дракулы" Н.Бульба "Прогулка в бездну" Э.Шауров "Оракулы перекрестков" В.Белоусов "Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости" Д.Распопов "Мастер клинков. Клинок выковывается" I.Kotlyyar "Дикобраз. Женский род. Единственное число" О.Шалюкова "Академия теней" Б.Сапожников "Война" А.Гончар "Последняя обойма" Д.Хван "Ангарский Сокол"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"