# Цветок для двоих. Глава 12

Елена Блонди

Третья история о Шанельке и Крис

## Глава 12


Через полчаса Лаки и Шанелька снова сидели на вершине холма, который осиротевшей анэ успел изрядно надоесть.

- Чертова вавилонская башня, - пробормотала Шанелька, вспоминая безуспешные попытки диалога в палатке Келлы.

- Чего? - Лаки выбила из пачки сигарету и с наслаждением затянулась, выпуская колечки дыма, которые тут же разбивал легкий ветерок.

- Я говорю, нет чтоб один язык на всех, - туманно пояснила Шанелька, придвигая поближе рюкзак, - Лаки, что там со связью? Снова нету?

- Не-а, - беззаботно отозвалась ее спутница.

Внизу под ними, вернее, за их спинами (спина Шанельки выглядела такой же сердитой, как ее лицо с легким загаром), палатки уже почти не было. Мужчины слаженно трудились, разбирая легкие стенки. И замолчал неутомимый генератор. Похоже, прикинула Шанелька, еще до заката они собираются полностью уехать. Даже овцы не шляются по серовато-зеленым склонам над родничком.


Полчаса назад, когда Лаки, мешая английский с русским, вторглась на территорию семьи, выяснилось, что самой хозяйки нет. Их встретила Тейлал, за сборчатую юбку которой цеплялись двое младших - черноволосая девочка, Шанелька вспомнила, ее зовут Тамим. Или - Тамима? И совсем маленький тощий мальчишка.

На все вопросы Лаки Тейлал отвечала покачиванием головы и удивленно поднятыми красивыми бровями. Иногда нагибалась, чтоб, отцепив мальчика от юбки, вытереть ему нос скомканной салфеткой. И когда гостьи, отчаявшись, повернулись уходить, ведь Шанельке нужно было собрать оставшиеся вещи, пока не разобрали брезентовую палатку, сказала в спины мелодичным успокаивающим голосом:

- Юфтен!

Дальше следовали быстрые фразы, к сожалению, снова не понятые собеседницами.

- Юфтен, - опять и опять повторяла девушка, с досадой смеясь непониманию, и показывала тонкой рукой с комком салфетки на выход.

- Это чего такое - юфтен? - спросила Лаки у Шанельки.

Та пожала плечами. В голове уже ничего не умещалось, а главное - никак не понять, что делать дальше и в какой последовательности. Продолжать домогаться Тейлал, вдруг та сумеет сказать, куда же делась ее мать? Или бежать к вещам? Или же торчать наверху, чтобы туристический караван не прошел мимо, оставив их на ночь в полуразобранном стойбище без электричества... С толпой братьев Агизура, напомнила себе Шанелька. А вот Лаки подобная перспектива только нравится, заключила она, покидая большую палатку и уводя спутницу к брезентовой.

Внутри было так пусто, что у Шанельки закололо сердце. Куда хитрый Асам увлек ее подругу? И почему она не кричала, не сопротивлялась? Хоть бы помахала рукой, дала какой-то знак.

Обходя просторный внутренний сумрак, Шанелька поняла - Крис забрала свои вещи и еще большую общую сумку. Рюкзак и ящики, а также рассыпанные на столе бумаги остались нетронутыми. Она тут же кинулась складывать документы в папки, тщательно завязывая тесемки и унося бумаги в ящики. Приключения могут быть какими угодно, понимала Шанелька, но терять исторические свидетельства, только потому что некая библиотекарь Нелли Владимировна в панике потеряла голову - стыдно перед будущими исследователями. Тогда-то, поверх пожелтевших счетов и пригласительных записок, она и увидела раскрытый блокнот, в котором размашистым почерком Крис были выписаны цифры телефонного номера. Без подписи и пояснений. Конечно, это номер Джахи, обрадовалась Шанелька, выдирая листок и пряча в карман.

Оставив заново упакованные ящики на месте, дамы вынесли рюкзак Шанельки и вскарабкались наверх, причем Лаки без конца оглядывалась и тянула шею, в надежде поближе познакомиться с молчаливыми туарегами. Но те в отдалении ворочали какие-то доски и коробки, укладывая их рядом с разъезженным спуском.


- О! - прервала воспоминания Лаки, приподнялась, тыкая сигаретой в пространство меж двух невысоких холмов, - кажись, едут наши. Вставай, пошли навстречу.

"Нашими" оказались пять плавных верблюдов, навьюченных поверх громоздких, как матрасы, седел, усталыми, но довольными туристами, и еще два корабля пустыни несли на себе - один чернявого гида, другой - немного легкой поклажи.

- Эй! - заорала Лаки, размахивая одной рукой, а другой цепляясь за Шанельку, - сюда! Мы тут! Какого хрена? У них там тоже мест, что ли, нет? Да у этого конька-горбунка ноги подломятся. От меня. Бля, ну получит Джалиль. Эй! А нам же еще коробки твои? Ты-ты, я тебе говорю!

Обращаясь то к Шанельке, то к путешественникам, она не меняла интонаций и не снижала громкости, так что не сразу становилось понятно, к кому обращены фразы, следующие одна за другой без пауз и переходов.

Оказавшись почти под ногами верблюдов, Лаки задрала лицо, шлепая ладонью по голени чернявого:

- Зовут как? ...Чего?

Маленький проводник с готовностью улыбнулся, придерживая поводья, повторил пронзительным голосом:

- Костя. Мое имя Костя, прекрасная мисс.

- Чо за имя такое? - удивилась Лаки, дергая его за щиколотку, - та слазь, давай!

Верблюд плавно повалился на колени, внезапный Костя изящно соскочил, пробежав вдоль небольшого каравана, приказывал, дергая поводья, и прочие звери послушно склонялись, позволяя седокам сползти на землю.

- Касим, - доложил Костя, - так мое имя, а для вас, на русском языке, мое имя тоже русское! Всегда рад помогать прекрасные леди, Джалиль просил, и я помогал прекрасные леди.

Он посмотрел на пластиковые часы, охватившие почти черное запястье, нахмурился и уже развел извинительно руки, но Лаки решительно ухватила его за худое плечо.

- Так. Извиняться, что времени мало и всякая такая херня, потом будешь. С нами пошли, переведешь.

И вот они снова топтались в низине, где от большой палатки остались только сложенные шесты и неровная гора коробок рядом с нехитрой бытовой техникой - старый небольшой холодильник, газовый таганок с баллончиками.

Тейлал вышла из-за коробок, складывая руки на животе, остановилась, выжидательно глядя на Костю-Касима. Тот приосанился и затарахтел, показывая рукой то на путешественниц, то в сторону закатного неба, где солнце неумолимо сползало к зубчатому горизонту.

- Юфтен, - с легкой досадой принялась объяснять Тейлал, и дальше Костя слушал, кивая.

Потом повернулся к Лаки.

- Она говорит, ждать час, приедет Юфтен, он знает английский.

- Тоже мне, - фыркнула Лаки.

- И русский, - не дал ей повозмущаться Костя, - они приедут на грузовиках. Забирать вещи. Кхер хеб Джахи говорил Юфтен, чтобы он повез мисс Шанелька и мисс Кристина (тут Костя церемонно отвесил два поклона дамам) обратно в Геруду, и он говорил Юфтен, что сильно извиняется, что должен оставить их. Она говорит, Юфтен ей брат. Сын брата Агизура. Агизур ей отец. Еще Агизур муж Келлы Джаль-атт. Она говорит, Келла Джаль-атт ей...

- Остынь, Костик, - похлопала по худому плечу Лаки, повернулась к Шанельке, - ну так чо? Поедем дальше в пустыню, с этим вот тоже мне - Костей? Или будешь ждать вашего Юфтена с грузовиком?

- Подожди. А где мисс Кристина? Куда ее увезли? Пусть спросит!

Костя воздел брови и искривил маленькое лицо в гримасе непонимания. Осторожно повел рукой рядом с мощной грудью Лаки:

- Вот она. Мисс Кристина. Так?

- Не так! - хором воскликнули обе, а Тейлал присоединилась, тоже что-то проговорив.

- Нет? - Костя с изумлением осмотрел цветную блузку с раздернутым вырезом, пыльные брюки с блестящими камушками и рыжие пряди, прилипшие к потным щекам. Возмущенно повернулся к Тейлал.

Выслушав ответ на претензию, снова перевел:

- Она говорит, не знает. Говорит, господин Асам большой человек в Пуруджи, и сам делает свои дела. Мисс Кристина поехала с ним сама.

- В Геруду? - с надеждой уточнила Шанелька.

Костя снова поднял руку с часами, выразительно посмотрел, громко вздыхая.

- Да. Обратно. В Геруду. Я могу ехать дальше, прекрасные мисс?

Лаки осмотрела низенькую фигуру, торчащие костлявые локти, редкую щетину на впалых щеках.

- Не кормят тебя дома, что ли. Так... Короче, Костик, ты ехай давай со своим кодлом. А я с Нелечкой подожду этого Юфтена.

Она поправила на плече сумку, обратила взгляд на Тейлал.

- Этой скажи, мы посидим тут, в тенечке. А как мужики закончат шарахаться со своими мешками, пусть чаю нам. Посидеть, то-се.

- Шарахать? - Костя наморщил лоб.

- Как закончат вещи собирать, - перевела сама себя Лаки, - эх ты, а еще Костя.


И снова потянулось ожидание, на этот раз - в тенечке под стеной брезентовой палатки. Там лежала на чурбачках длинная доска, Лаки устроилась, уперев локти в колени, и болтала, изредка сплевывая на пыльную землю между таких же пыльных кроссовок. Шанелька невнимательно слушала, иногда кивая и вставляя в паузах нужные "ах, вот как?" и "да ты что!", но больше прислушивалась к пустыне, не зашумит ли мотор, а еще напрягалась, когда поблизости проходил занятый демонтажом лагеря туарег. Думать не хотелось, и она сделала перерыв, потому что снова и снова складывать в разном порядке последние события было без толку. Слишком невнятны причины, не из чего делать нормальные выводы, разве что строить фантастические догадки и придумывать сказки. Может быть, что-то добавит Юфтен, понадеялась Шанелька и снова сказала:

- Да ты что?

- Ну! Я конечно, еще три дня назад улететь хотела, но как такое пропустить? Я тебе скажу, Нелька, то нам повезло. Потому что потом все эти парады да фестивали, оно курвится, тем более у местных. Они же как - если туристы, то можно любое фуфло толкнуть, главное - водки побольше. Фестиваль бля водки!

Лаки снова сплюнула в пыль, целясь рядом с предыдущей попыткой.

- Ах, вот как... - Шанелька медленно крутила головой, подставляя уши дальним звукам.

- Тем боле, такая милота. Три дня сплошных бабам сюрпризов! Это суперски, что я с тобой вернусь. Как раз отдохну, оно ж завтра вечером начнется. В Геруде как раз самый будет смак. А то прикинь, наши приедут тока же после обеда, пока пожрать, помыться...

- Да ты что?

- А я уже свежая, что твоя роза. И все красавчики - мои!

- Ах, вот... - Шанелька, наконец, прислушалась к радостным речам, - какие красавчики? Ты про что?

- Так фестиваль завтра, - удивилась Лаки, вынимая очередную сигарету, - в Геруде. Типа историческая, как ее там. Ну... ну, когда все делают, как в старые времена.

- Реконструкция? - предположила Шанелька, выпрямляя ноющую спину.

- Да? А это не про машины разве слово? Нет? Ну, тогда да.

Лаки отвела руку с сигаретой и привалилась к Шанелькиному плечу, задышала в ухо, сдавленно хихикая:

- А кто у нас тут самая смакота, в Пуруджистане? А? А? Вспоминай, ну? Я ж рассказывала. Пуруши! Мне аниматор в отеле говорил. Будет конкурс красоты - раз. Аукцион. Еще призы всякие. Ну, как, всякие...

Лаки загнула палец с алым ногтем:

- Ужин с пурушиком. Ночь с пурушиком. Танцы в кабаке, снова с пурушиками-херушиками. Сплошное, в общем, бабское щасте! Да вот, поглянь, у меня тут пара фоток.

Она сунула руку в свою огромную кожаную сумку, вытащила несколько фотоснимков, поднося к носу Шанельки практически обнаженного масляного красавца в леопардовых стрингах, в объятиях которого откидывалась грудью к небесам Лаки в парео поверх тигрового купальника.

- Вот! - ноготь тыкал в напряженную промасленную ягодицу, мускулистое бедро и в разворот плеч, - видишь, ленточка на нем? Мне Джалилька перевел, когда в баре бухали. Эти вот закорючки, написано - истинный пуруджи из последнего рода пуруджи. Истинный - настоящий, значит, - на всякий случай объяснила онемевшей Шанельке.

А та смотрела на "истинных", которые на ярком глянце выкатывали черные глаза и коричневые груди, изгибали узкие талии, демонстрируя кубики на плоских животах. Сверкали улыбками, полными сиропного обещания. И еще эти жуткие стринги...

Всплывала перед глазами другая фотография, с пожелтевшими полями и сумрачной темнотой фона. Где из сумрака выступала еле видная мужская фигура в черном одеянии, закрывающем даже лицо до самых глаз. Истинный пуруджи великой ани Хеит Амизи... последний пуруджи последней принцессы истинного Пуруджистана.

Через полчаса посиделок Тейлал принесла подносик с кофейником и сластями. Кофейник был замурзан сажей, видимо, кофе варился уже на костерке. Лаки помахала рукой синим братьям, приглашая к трапезе, но те, вежливо поклонясь, продолжали труды.

- И ладно, - не расстроилась та, - подкоплю сил, на завтра.

А еще через полчаса раздался долгожданный шум машин, и над плоским спуском в низину, рыча и пыля, показались три раздолбанных грузовика, откуда выскакивали мужчины в обычной одежде - изношенных штанах и рабочих рубашках. Сходу кинулись забирать коробки и ящики, перекрикиваясь гортанными голосами.

Рядом с большими машинами встал джип, с места водителя выпрыгнул тонкий парнишка в белой футболке. Переговорив с Тейлал, направился к стоящим у палатки дамам, сверкая улыбкой.

- Юфтен, - наконец, вспомнила Шанелька, - ну конечно, это же брат ее, а я имя забыла совсем. Привет!

Парень прижал руку к груди, весело осматривая Лаки, повернулся, что-то грозно крича. И снова обратился к гостьям:

- Кхер хеб Джахи просит, чтоб я повез вас, мисс Шанелька. И вас?

- Лаки, - подсказала та, сияя в ответ, - Лариса, то есть, ну Лаки, значит. Чего долго телились, мы тут спеклись, как ото в духовке.

- Быстро, - утешил ее Юфтен, - мы поедем совсем быстро, и через три часа будет Геруда.

В джип уже грузили те самые ящики. Шанелька ступила вперед, хватая убегающего Юфтена за край длинной футболки.

- Подожди. А Крис? Мисс Кристина? Она уже там?

Тот весело пожал плечами.

- Нужно спрашивать кхер хеба, мисс. Я не знаю. Он просил, я обещал, я делаю, что обещал.


И снова плыли за пыльными окнами плоские холмы, нагромождения корявых камней (будто какая стройка, думала Шанелька, вспоминая глянцевые интернет-картинки барханов с цепочками верблюдов, отбрасывающих четкие тени), сверкали солончаки, обрамленные пучочками сушеных трав. А позади оставалось солнце, висящее над резной дымкой далеких плоскогорий.

В кармане шуршала бумажка с номером телефона. Шанелькин мобильный окончательно умер, погасив экран, а с телефона Лаки дозвониться тоже не получилось - связь мерцала, как слабое сердцебиение, появлялась, чтоб тут же исчезнуть. Измучившись тыкать в незнакомые кнопки, Шанелька сердито вернула телефон хозяйке. Ладно, думала, покачиваясь на продавленном сиденье и задерживая дыхание, чтоб не глотать пыль, все равно через пару часов - Геруда, архив, маленький гостевой домик в гуще райского сада, скрытого от зноя и сонных улиц за высоким каменным забором. Там все выяснится, и Криси придется как следует объяснить, почему она коварно бросила подругу. Эх ты, скажет ей Шанелька, а еще - анэ. Я-то думала, мы с тобой истинные ани, то есть, небесные сестры друг другу...

Лаки, наваливаясь на ее плечо, безмятежно спала. Иногда встряхивала поникшей головой, раскрывая бессмысленные глаза, и снова валилась, придавливая Шанельку к трясущейся спинке сиденья. У самой Шанельки от мерной тряски тоже закрывались глаза, внутри головы зевали мысли, путаясь и перемешиваясь. И вот уже Крис не уезжает, коротко посмотрев на подругу через темные очки, а туареги в синих покрывалах уносят ее, как ту кавказскую пленницу, перехватив поперек связанного туловища. Дремлющая Шанелька испуганно кается, виня себя в мысленных упреках, но спасти не успевает, очень хочется спать...

Заснуть не дает Лаки. Шанелька морщится ее хохоту, что ж он громкий такой. Поворачивается, ухом прижаться к лоснящейся кожаной обивке. Но Лаки, продолжая смеяться, зовет, дергая за плечо:

- Ну ты спишь, Нелька! Вставай, приехали!

Как приехали?

Шанелька пытается сесть ровно, моргая изо всех сил. В размытом фокусе перед глазами плавает довольное лицо спутницы, а рядом - внимательные черные глаза на тонком смуглом лице.

- Джахи! - Шанелька, проснувшись, зашарила рукой по дверце.

Хеб, распахивая ее, подал руку, помогая выбраться. Юфтен маячил сбоку, тарахтел, тыкая пальцем в своих пассажирок, потом через плечо в сторону городских улочек, потом, засматривая в лицо Джахи, хлопал себя по запыленной белой майке. Дождался сказанных ему слов, помахал, запрыгивая в машину, и через минуту уже разворачивался, наполняя небольшую площадь ревом и рычанием.

- Эй! - заорала Лаки, маша обеими руками, - куда, а я?

- Господин Джахи... - Шанелька обернулась к ней, почти оглушенная, - Лаки, подожди. Мы же. Мы тут, в домике.

- Юфтен! - Лаки подпрыгивала, придерживая на плече свою сумку, оборачивала к Шанельке красное лицо, - та ты шо, там же девки меня ждут, номер заказан люксовый. И другие приедут, с пустыни. Не. Юфтен, мать твою! Вот, молодец, щас я.

И снова светила Шанельке радостным лицом, усаживаясь рядом с покорным Юфтеном:

- Я вам звякну, утром вот сразу. А вы, чтоб как штык, поняла? Эх, устроим!.. Юфтен, трогай! А? Нелька, как в анеке, да? Трогай!

Жилистая рука, звеня браслетами, простерлась вперед, Юфтен послушно тронул, и пыльный джип, виляя, исчез среди рыжих стен.


Джахи и Шанелька остались вдвоем, на маленькой площади, у ступеней, ведущих к тройным высоким дверям, украшенным резьбой. Вопросительно глядя друг на друга, начали вместе:

- Крис в домике, да?

- Где же анэ Крис?

- Что? - Шанелька крепче ухватилась за лямку рюкзака, - как это где? Джахи, где Кристина?

Смуглое лицо хеба потемнело, изогнутые брови нахмурились.

- Она уехала, - звенящим голосом продолжала Шанелька, - еще... да почти утром, получается несколько часов назад. Ты понимаешь, что я говорю? Куда она делась?

Джахи выставил перед собой ладони:

- Не надо волнение, анэ Шанель. Все будет хорошо. Скажи мне, кто уехал с анэ Крис?

- Асам, - она почти выкрикнула, с облегчением понимая, по своей привычке не все важное сказала вслух, - господин Асам приехал в лагерь, а я пошла звонить, наверх. Тебе как раз. Смотрю, она села. В машину села. И - уехали. Юфтен сказал, в Геруду.

Тут она вспомнила, как Костя-Касим кланялся Лаки, приняв ее за Крис, и продолжила упавшим голосом:

- Ну, он думал. В Геруду. Блин. Подожди! Это Тейлал сказала, что Асам большой человек, и что Криси поехала с ним сама. Кажется, Тейлал.

Джахи нахмурился еще больше и у Шанельки екнуло сердце. Она рассчитывала, что имя сотрудника его успокоит. Но вместо этого он успокаивающе улыбнулся ей самой. Мягко отобрал из опущенной руки рюкзак.

- Ты должна отдыхать, анэ. И пыль. В пустыне много пыли. Пойдем. Все будет хорошо.


Оставив Шанельку в коттедже, исчез, унося свой комплект успокоительных улыбок. А она, стоя в дверях, слушала, как уже с кем-то быстро заговорил по телефону, и тон беседы ей совсем не понравился.

Комнаты были пусты и Шанельку опять накрыло чувство одиночества. Аккуратно заправленные кровати в спальне, которую они решили занять вдвоем. Вымытая ваза, из которой Крис ела фрукты. Урчащий холодильник в прибранной кухне.

Шанелька села в кресло, оглядываясь. Посреди комнаты торчал рюкзак, будто спрашивая - будем заселяться, или так - на чемоданах, мало ли что произойдет в ближайшие часы...

Ладно, подумала она, поднимаясь, все равно нужно быстренько помыться и перекусить. Ужасно, конечно, что подруга потерялась, а жрать хочется. Но это поможет набраться сил.

В кухне сунула в микроволновку судок с каким-то овощным рагу, вытащила на стол вакуумный пакет с нарезкой. И ушла к старинному комоду в коридорчике, чтоб взять свежее полотенце. Дернула на себя верхний ящик. На тщательных махровых квадратах лежал, свернувшись, черный провод с пластмассовой коробочкой. Шанелька вытащила потерянное зарядное, вздохнув, унесла в спальню и положила на тумбочку свой телефон. Воткнула шнур, невнимательно слушая приглушенный щебет птиц за окнами.

Вместе с зеленым огоньком мурлыкнула свежая смска с незнакомого номера. Шанелька открыла текст, тут же привставая с кровати.

"Со мной все ок. Джахи не говори ничего. Завтра перезвоню или напишу".

Шанелька перечитала послание еще раз. Проверила номер, он продолжал оставаться незнакомым. Успокаивая себя, вспомнила, как орал Димка, насчет чужих номеров. Это же роуминг, такое тут бывает. Конечно, это писала Крис, кто же еще! Даже если не подписалась.

Она ушла в ванную, встала под душ, шепотом то ругаясь, то снова пытаясь себя успокоить. Нет, чтоб подписаться. Хотя, если это какие враги (какие враги, Шанелечка, возопил внутренний голос, но Шанелька его отринула), так вот, если это враги, кто им мешает подписать любую смску. Черт, надо было договориться, насчет всяких кодовых слов, которые никто, кроме них не знает (три длинных стука, два коротких, продолжал издеваться внутренний), чтоб прочитала и сразу ясно, кто.

Но делать нечего. Завтра. Криси пишет - завтра. Поэтому Шанелька разогрела себе еду, вдумчиво, не ощущая вкуса, уничтожила тушеные овощи, рис, тонкие колбасные кругляши, запила все минеральной водичкой.

Повалившись на свежее постельное белье, набрала длинную смску Диме, радуясь, что сын положил ей денег и поняв, наконец, почему он кричал про ухи. Как всегда, кулема, все перепутала. Послала смску сначала самой себе, потом - сыну, вместо мужа. А там - "целую ухи"... Немудрено, что его чересчур взрослая Лилька посмеивается над их отношениями.

Лежа в узкой кровати, вдруг сильно заскучала по дому. Так прекрасно и без сюрпризов - стирка, уборка, кастрюли на своих местах. Дети в уютном библиотечном зале. Димка с нестрижеными вихрами, с тряпкой в измазанных машинным маслом руках. Тимка за компом, подсвеченное голубым лицо с улыбкой, пишет своей возлюбленной Лилечке, а на его коленях возлежит большой атласный Темучин, мурлыкает, дергая кончиком пушистого хвоста.

- Я вас люблю, - пробормотала, проваливаясь в сон, - и тебя люблю, Криси, - добавила, спохватившись и переживая за где-то совсем отдельно ночующую подругу.

В тихом саду, укрытом ночной темнотой, сонно чирикали засыпающие птицы, шелестела невидимая вода, скатываясь с глянцевых листьев на влажную землю. А далеко, за высокими стенами, бухала и гремела невнятная музыка, маленькие далекие голоса что-то кричали, уже неслышимое ей, спящей.

В темном здании архива светили два окна на третьем этаже. Там, в мастерской, где на рабочем столе распласталась очередная книга с желтыми страницами, освещенная бережным светом низких ламп, сидел у компьютера хранитель древних знаний кхер хеб Джахи, потомок рода истинных пуруджей Халима Джахи, прижимал к уху мобильник, слушая длинные гудки. Сбрасывал и набирал номер снова, постукивая по столу нетерпеливыми смуглыми пальцами.