Мигель Эрнандес

Полет

Пер. с испанского Бобрик Дарья Владимировна

Только тот, кто любит - летает. Но кто любит настолько
что стал бы птицей - самой слабой беглянкой?
Идет эта царствующая ненависть, сокрушая всё, что
хотело вернуться к жизни.

Любить... Но, кто любит? Летать... Но, кто летает?
Завоюю синь, алчущую перьев,
но любовь, внизу всегда, надежду теряет
не найти крыльев, что дают немного отваги.

Страстный, ясный в своих желаньях, крылатый,
хотел подняться, свободу в гнезде обрести.
Хотел забыть, что человек уходит в цепи закованный.
Где не хватало перьев, нашлись храбрость и забвение.

Шел так высоко иногда, что сияло
на коже его небо, а под кожей - птица.
Принявший себя за жаворонка когда-то
другого обрушил ты как град тяжелый. 

Ты уже знаешь, что чужие жизни лишь могилы
которыми ты окружен: тюрьмы, пожирающие твою жизнь. 
Проходит жизнь между телами, между решетками прекрасными.
А за всем этим, свободная кровь течет. 

Грустный инструмент радостью приодетый: обязательное
оружие хотеть и вдыхать пламя.
Меч, поглощенный неизменным применением.
Тело в чьем горизонте закрыто моё обнаружение.

Не полетишь. Не можешь летать, тело, которое блуждает
по этим галереям, где ветер - моё гнездо.
Как бы ты ни спорил о восхождении, разобьешься.
Не закричишь. Поле, как и было раньше - пустынно и немо.

Руками как крыльями не взмахнешь. Они всего лишь довесок,
что сердце хотело бы швырнуть в небосвод.
Кровь тоскует, сражаясь в одиночестве.
Глаза печалятся от плохого предчувствия.

Каждый город, спящий, пробуждается в безумстве, жаждет
молчание тюрьмы, мечты, что пылает и льется
как надкрылье завывает, потому что не может крылом стать.
Человек покоиться. Небо возвышается. И ветер уходит.


ОРИГИНАЛ

Poema Vuelo

de Miguel Hernandez

Sólo quien ama vuela. Pero ¿quién ama tanto
que sea como el pájaro más leve y fugitivo?
Hundiendo va este odio reinante todo cuanto
quisiera remontarse directamente vivo.

Amar... Pero ¿quién ama? Volar... Pero ¿quién vuela?
Conquistaré el azul ávido de plumaje,
pero el amor, abajo siempre, se desconsuela
de no encontrar las alas que da cierto coraje.

Un ser ardiente, claro de deseos, alado,
quiso ascender, tener la libertad por nido.
Quiso olvidar que el hombre se aleja encadenado.
Donde faltaban plumas puso valor y olvido.

Iba tan alto a veces, que le resplandecía
sobre la piel el cielo, bajo la piel el ave.
Ser que te confundiste con una alondra un día,
te desplomaste otro como el granizo grave.

Ya sabes que las vidas de los demás son losas
con que tapiarte: cárceles con que tragar la tuya.
Pasa, vida, entre cuerpos, entre rejas hermosas.
A través de las rejas, libre la sangre afluya.

Triste instrumento alegre de vestir: apremiante
tubo de apetecer y respirar el fuego.
Espada devorada por el uso constante.
Cuerpo en cuyo horizonte cerrado me despliego.

No volarás. No puedes volar, cuerpo que vagas
por estas galerías donde el aire es mi nudo.
Por más que te debatas en ascender, naufragas.
No clamarás. El campo sigue desierto y mudo.

Los brazos no aletean. Son acaso una cola
que el corazón quisiera lanzar al firmamento.
La sangre se entristece de batirse sola.
Los ojos vuelven tristes de mal conocimiento.

Cada ciudad, dormida, despierta loca, exhala
un silencio de cárcel, de sueño que arde y llueve
como un élitro ronco de no poder ser ala.
El hombre yace. El cielo se eleva. El aire mueve.