Ничто не внушает нам такой уверенности и отдохновения, и ничто не наполняет нашу жизнь такой скукой однообразия, как постоянство.

Без него мир не выжил бы, а обратился в непредсказуемый хаос. Если б не было перемен, мир не имел бы души, и просто катился по кругу, как механическая кукла.

Случайности вносят баланс между хаосом и предопределённостью.

Перемены предопределены хотя бы тем, что каждому суждено умереть, и на смену ему должен прийти кто-то другой. Постоянство в том, что они продолжат жить, и эта цепь не прервётся.

Смерть отнимает у человека право на перемены. С одной стороны, она делает историю его жизни раз и навсегда неизменной - а потому принадлежащей вечности. С другой, она не оставляет шансов ничего изменить и узнать.

Одних смерть страшит, другие ждут её как успокоения, меня же она наполняет скукой: стать вечным, но не меняться - тоскливо. Я привык быть процессом, а не статуей. Но в смерти нет и тоски, потому что для тоски тоже надо меняться. Тоска предполагает, что могло бы быть иначе - но для умершего "иначе" уже не существует.

Разрушение - тоже перемена, но ведущая к хаосу, в котором нет ничего прекрасного, потому что хаос прост одинаковостью своих безумных частей. Красота же возникает в отличиях и неповторимости. В том ощущении замеревшего сердца, которое говорит - вот это существует только здесь, таким трудом было создано и так легко может погибнуть. И ты успел увидеть это, пока оно ещё существует. А завтра, быть может, исчезнет с лица Земли. Хрупкость сложного.

Мир таинственным образом сочетает в себе стремление к хаосу, росту энтропии и преврашению всего в однородное непредсказуемое месиво; и островки самоорганизации материи во что-то сложное, имеющее форму, описуемое законами. Случайность как разрушает, так и созидает, по-видимому, создавая одно за счёт разрушения другого.

Головокружение, возникающее от этого круговорота порядка и хаоса, мы называем познанием жизни и смерти, хотя это познание неотделимо от нашего собственного ныряния в этом круговороте, то есть от жизни и смерти.

Есть только один путь познать смерть - войти в неё. Смотря на чужую смерть ты познаёшь то, что у чьих-то жизней был смысл, и он оказался конечным.

Каждый, сделавший выбор в пользу чего-то одного, ограничивает себя этим выбором. Каждый, не делающий никакого выбора, оказывается ни с чем - всё разбирают другие. Выбирая между деланием выбора и не деланием выбора, выбирай такое место для жизни, где выбор делать не надо в принципе. И не в том смысле, что кто-то выберет за тебя. К сожалению, часто это означает - уйти от людей. По крайней мере от толпы.

Иногда уйти от людей - первый шаг, чтобы прийти к ним.

Только в одиночестве можно почувствовать, как вся Вселенная вливается в тебя, и только в одиночестве можно понять, как мал ты перед нею. Прятаться за чужие спины - трусость и слабость, но, впрочем, не всем дано презреть страх и осмеливаться.

Ни Париж не стоит мессы, ни месса - Парижа.

Предчувствие любви волнует и томит больше самой любви - потому что предчувствие есть мечта, полёт фантазии, а любовь налагает ответственность и ограничивает. И в конце-концов от любви - как от работы - устаёшь, не то что от влюблённости. Кто не любит труда и боится устать - никогда не будет любить.

Любая привязанность влечёт за собой ограничение свободы и зависимость. Людям совсем не обязательно нужна свобода - и иногда она страшит и вызывает боль, называясь тогда - одиночеством. Одиночество вне любви - прекрасно, в любви - пытка.

Когда впадаешь в привязанность к кому-либо, всегда помни, что связь эта зависит не только от тебя и может порваться - даже совершенно внезапно. Привязанности ценятся очень высоко, это чуть ли не самое дорогое, что мы имеем - и терять такое дорогое крайне больно. Поэтому, когда ты к кому-то привязываешься, ты приобретаешь также и грусть и боль будущей потери. Это не значит, что ты заранее готов к ней, это не значит, что она непременно случится - потеря. Это значит, что ты изменяешься таким образом, что у тебя появляется ещё одно слабое место - самое больное место. Которое не всегда удаётся прикрыть, даже страстно желая этого. Впуская в сердце любовь, ты открываешь ворота для будущей печали. Знай это с самого начала, и не удивляйся.

Если же ворота заперты, кто не в шутку скажет, что ты жил?