Честно говоря, просто упражнения в фонетике.

Не ропщи, не сглазь свои вещи,
Оставляй эфир от слов чище,
Мыши любят поедать свечи,
А число им легион - тыщи.
Что-то тонет, что-то днём блещет,
Да и пусть бы - всё равно вотще,
Спичи плавно перешли в скетчи,
А осадки - проросли в гуще.
Нефть липуча, не продрать очи,
А душонка - как всегда - кляча.
Конюх бледный - он же есмь ключник,
Прячет урны во стене плача.
Если в Храме - то любовь круче,
Если время - то один вечер.
Как бы выучить язык тучи -
И созвать средь облаков вече? 

Съели вместе мы пуды серы,
Запивали потом-керосином,
Забивали гвозди все - сердцем,
Натрудили до крови спины.
Руки в масле, лишены кожи,
Проводами лоб, как нимбом, опутан,
Сотворили что - спаси, Боже,
Сохрани от маеты лютой,
Побивания камнями в темя,
Плачей огненных, с доставкой на дом,
Мы храним или казним. Время
Повелело управлять адом.

Остаётся призрак, слова, в мозгу
У ребёнка память, шаблон, чертёж.
Остальное - в глине, крестом в снегу,
Ничего с собой не возьмёшь.

Я, быть может, умер давным давно,
Ты ж читаешь слово, мою печаль,
Спор ведёшь, как совесть, с моей виной,
Помогаешь сломать печать.
 
Этот странный звук, этот мнимый дух,
Назови его - пусть "душой".
Старый битый друг лучше новых двух,
Да не сыщешь - ведь мир большой.

                       "Сканирование мозга у верующих выявило
                        необычную активность в тех долях мозга,
                        которые отвечают за спокойствие и радость..."
 
Блажен, кто верует. А истина - бессонна,
Горька слезой и потом солона,
Да и порой приходит не одна,
С неумолимым кем-то и весомым
Как камень в сердце. Радости искать
Или соблазну плоти предаваться,
Плодить плеяду пламенных реляций,
И говорить, болтать - но не сказать.
У истин лик - Горгонистей медуз,
От них инфаркт, седины и усталость.
Но если б мне вновь выбирать досталось -
Не шёл бы торной. Я - поверь - не трус.

сердце взведённым курком застыло,
кровь как фреон закипает в жилах,
сколько мурашек из клеток тела
как из яиц выползает. было
что-то, что песенку не допело,
каплю свинца получив в затылок.
...ты говоришь, что она любила?
так ли, коль крылья белы и целы?

стихи, стихи - азартная игра,
рулетка, кубики, очко калейдоскопа
от покаяний слёзных - до поклёпа,
цена же - грош наигранным мирам.
от честной исповеди до фиглярства для
сплетённых букв с хихикнувшей моралью -
от суеты сарказма до печали,
что есть балласт ковчега-корабля.
но я - подводник. коли доплыву -
то в порт под снегом, спятавшийся в сопках,
а распущу и волосы и сопли -
так утону, и дня не проживу.
открыть бы люк, да ветру грудь подставить,
но хлещет, бьёт забортная вода,
ковчег слепой неведомо куда
плывёт средь рыб по морю "моя память".
...а там увидим - есть ли города.

Стащено из LiveJournal.

БАСНЯ

"Жила была одна баба. Злющая презлющая и померла. И не осталось после нее ни одной добродетели. Схватили ее черти и кинули в огненное озеро. А ангел-хранитель ее стоит, да и думает: какую бы мне такую добродетель ее припомнить, чтобы богу сказать. Вспомнил и говорит богу: она, говорит, в огороде луковку выдернула и нищенке подала. И отвечает ему бог: возьми же и ты луковку, протяни ей в озеро, пусть ухватится и тянется, и если вытянешь ее вон из озера, то пусть в рай идет, а оборвется луковка, то там и остваться бабе, где и теперь. Побежал ангел к бабе , протянул ей луковку: на , говорит, схватись и тянись. И стал он ее осторожно тянуть, и уж всю было вытянул, да грешники прочие в озере, как увидали, что ее тянут вон, и стали все за нее хвататься, чтоб и их всесте с нею вытянули. А баба-то злющая-презлющая, и почала она их ногами брыкать: "Меня тянут, а не вас, моя луковка, а не ваша." Только это она выговорила, как луковка и порвалась. И упала баба в озеро и горит и по сей день. А ангел заплакал и отошел."

(с) Ф.М. Достоевский

Comment лжеюзера: Луковка и так оборвалась бы. Грехи тяжелы.

Перечти все свои монетки, Все награды и стопки грамот. За добро награжденья редки, А одарят - так бросят камень. Орденов и иконостасов Золотые щиты и зубы. Лей елей - не подмажешь маслом - Не поедешь. Быть добрым чтобы Выбрось чеки, квитки, расписки. Подари - и не жди возврата. В этом нет ни на йоту смысла, Кроме веры: "Брат любит брата". А не братья - так кто охотник, А кто дичь - распознать не пробуй. Согрешил - у кого-то отнял. На те слиток на крышку гроба - Вот награда и знак на память. Открывай, коль воскреснешь, тужься. Иль гори в золочёной яме, Очень гордый, совсем ненужный. Перед носом не хлопай дверью, Так и быть - улетаю. Ангел Не спасёт, коли нет доверья. Разве ж чёрт - да и тот лишь спьяну.

Ну где же эти человеки, Что всё поймут и не обманут, Что не целуют сдуру, спьяну, Софоклы, суфии, Сенеки? Те, кто не падок на поживу, И тремор рук - не свойство жизни, Где те, кто с временем не скиснет, И не заспорит о ранжирах? Они живут в библиотеках, Давнишней пылью на погосте, Не лорд ещё, уже не гости, А бестелесность человека.

...А ты всё двигаешь безумно Своею пешкой вправо-влево. Ты - прачка, ври, что королева, Лишь сгусток плоти - и не юной. Ты отрицаешь отрицанье, Вниманья требуешь, присмотра, Эскорта королеве гордой, Страну ведущей на закланье. А мне-то что? У менестреля Ни стрел, ни компаса, ни денег, Я просто искренний бездельник, Игрок зелёного апреля.

Ты не уступишь? Я хихикну. Сожжёшь дворец - я басню выну Из рукава. Малюю руны - Гибрид святого и ехидны. Сломаешь к чёрту ось Земную? Лекарством вылечишь от жизни? Есть те, кто с временем не скиснет - Ты не их них? Найду другую. И кто-то яркий, торжествуя, Глядит с улыбкой на комедий Всех этих чушь. Играют дети Со спичкой выгоревшей всуе.

Так уходит любовь, не дождавшись даров,
Не дождавшись вниманья а также котлет,
Ни цветов, ни минут, ни горения в кровь,
Ни тем паче детишек. За давностью лет
Не дождаться ни встречи, ни сечи, ни битв
Во подполье постели, в амбаре любви,
Пустотой полон вечер, и тянутся дни
Муравьиной дорожкой и лезвием бритв-
ы.