"Эльсинор должен быть разрушен".

   Чепуховое чертим счастье вилами по воде,
   о защите печёмся чести - вроде бы на Суде,
   урываем огрызок власти, в землю талант зарой,
   пусть побелеют кости там, где упал герой.

Видишь - алеет парус? Грей Дориан приплыл,
если прибавить скорость - точно убудет сил,
в этой слепой Каперне, каверне среди скал,
думал взлететь Коперник, да - взвесив всё - упал.

   А Икар ведь - не чайка-лейка с кличкою Ливингстон,
   не Корчагин с узкоколейкой, в руку чужую сон,
   Карлсон одноногий, Боженька без души,
   коли уж ходишь - трогай. Лошадью. И - спеши!

Скачешь, пока не плачешь - важный пакет царю!
В очи - кровавый мальчик, помер - благодарю.
Слёзы пусти, Настасья, видишь пурпУр знамён?
Чёрное даму красит, порох уже зажжён.

   Санчо и дон-Кихоты, погоны как два крыла,
   скажет Он: "Хорошо тут!" - и наползает мгла,
   мельницы мелют муки - вроде бы и в муку,
   здравствуй, певец разлуки, вревие - на суку.

Я приготовил перья, губы твои в смоле,
мастер и подмастерье пишут  навеселе
про золочёный город, крест на холме стоит,
прячутся крысы в норы, рвёт Ариадна нить.

   Бестолково ложатся руны призраком на скрижаль,
   не грусти, адьютант мой юный, но от жизни не убежать,
   и когда она нежно скажет: "Ну а теперь - адью!",
   знай, что Варавва будет с ним в тот же день в раю.