Ink Visitor: другие произведения.

Спасибо за всё

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
Peклaмa
 Ваша оценка:


Вещь можно грохнуть, сжечь,
распотрошить, сломать.
Бросить. При этом вещь
не крикнет: "Ебёна мать!"

Иосиф Бродский, "Натюрморт"

И малу-помалу они изменят мир,
как им того хочется.

Стивен Кинг, "Грузовики"

  
  
   Мы познакомились, когда он мыл пластиковые стаканчики.
   - Зачем? - спросила я.
   Он даже не обернулся.
   - Пойдем, не приставай к человеку. - Серега, мой давний приятель, увел меня обратно в комнату. И тихо сказал: "Артефактор хренов. Люди для него одноразовые". Я тогда не поняла, к чему, но - запомнилось.
   В компании, набившейся в однокомнатную квартиру, было человек восемь. Половина проникалась сутью и духом Уробороса, половина - насыщалась плотью и кровью Змия Зеленого, и никто толком не отличал первое от второго. "Будни чернокнижников", - пошутил кто-то, опрыскивая разбавленным кровью вином вычерченные на полу символы. Шутка была недалека от истины - или вернее сказать, истина была недалека от шутки? В упор не помню, чем именно мы тогда занимались - один черт, каких-то впечатляющих результатов тогда мы не получили, как и в предыдущий раз, так и в следующий. Наших общих сил с лихвой хватало, чтобы испортить на сутки погоду в городе, подложить кому-нибудь свинью, подглядеть третьим глазом в завтрашний день и убедить ментов и посторонних забыть о тех местах, где проходили наши встречи. Но большее было нам недоступно. Шагнуть дальше за пределы познаваемого мира и открыть Врата на другой берез Стикса или в Эдем, в самую завалящую параллельную реальность или, на худой конец, хотя бы на склад ближайшего магазина мы не могли, сколько ни пытались, хотя пытались мы постоянно. И в тот день все прошло и завершилось, как обычно: легким разочарованием с привкусом похмелья.
  
   ***
   "Как обычно". Как же странно сейчас об этом вспоминать.
  
   ***
   Вскоре после того, как ведущий признал неудачу и скомандовал сворачивать ритуал, я вышла на кухню курить. "Артефактор" еще был там, и мы разговорились. Ник - так он представился - занимался амулетами: гравировал металл, резал по кости, приводил в порядок разную антикварку. Собеседник из него, признаться, был средний: говорил он сбивчиво и неразборчиво, проглатывая слова. Но истории рассказывал любопытные.
   Он приходился двоюродным - или троюродным? - братом хозяину квартиры. В компании Ника уважали, но недолюбливали.
   - Спроси у него, допустим, как он сломал челюсть, - неохотно ответил Серега на мой вопрос "почему".
   - Вроде, была какая-то авария...
   - Спроси. Он всегда так и со всеми. Чудак, не то чтоб на букву "м", но... Мы тут все малость по голове стукнутые, пофигисты, циники, и все такое - ага. Но некоторые вещи все же... - Серега поморщился и замолчал, махнув рукой в сторону кухни: "Расспрашивай и разбирайся, мол, сама, если хочешь - мне такое обсуждать неохота".
   Я спросила. Машина, на которой Ник автостопом возвращался из пригорода, слетела с трассы. Непристегнутый водитель погиб, разбив голову. Нику морду разбил отец водителя. Услышав от гайцев, что на момент их приезда - а приехали они почти сразу - невредимый пассажир, насвистывая, чинил магнитолу.
   - Авто жаль - пустили потом на запчасти. Старый мерс, но с хорошей ходовой, мог еще побегать.
   Если б он улыбался, я бы решила, что он придуривается. Но он не улыбался.
   - А водителя тебе не жаль? И челюсть свою.
   - Мертвые кости не срастаются. Живые кости - срастаются сами, - спокойной ответил Ник.
   Для него это и впрямь все объясняло.
  
   ***
   Может, он и думал в тот момент что-то вроде: "С чего жалеть мертвых дураков?". Не знаю...
   Не знаю. Теперь, здесь, сейчас - знание вовсе потеряло всякий смысл. Но до рассвета еще долго, ручка по-прежнему пишет. Уже десять минут я царапаю бумагу, и больше ничего не происходит... Нужно продолжать рассказ.
   Вряд ли кто-то прочитает его, если прочитает - тем, вероятно, хуже для меня. Но я хочу видеть, что ручка все еще пишет, и не желаю, чтобы последним моим делом в жизни оказалась сотня заштрихованных тетрадных клеток.
   Продолжу по порядку.
  
   ***
   Меня не слишком смутил своеобразный цинизм Ника. Точнее сказать, я просто-напросто мало вникала в своеобразие его характера, решив для себя, что многие его странности -надуманные или кажущиеся, или, напротив, имеют под собой весомую причину, потому это и не "странности" вовсе. Едва ли не всякий оккультист первым делом учится "верить, но сомневаться", верить и не верить одновременно. Я тут не исключение.
   Мы общались время от времени, чаще в компаниях, но несколько раз он заходил в гости. У меня дома и начался тот разговор.
   - Как думаешь, что отличает ее от других? - Ник тогда как раз привез гитару, которую я отдавала ему в починку. - Делает ее твоей.
   Я задумалась.
   - Ну... Я бы назвала это общей историей. Трещина, что ты заклеил, кривой колок, капли крови внутри деки, песни, что на ней играли.
   - Неправильный ответ.
   - А правильный?
   Ник рассмеялся - надо сказать, смеялся он редко, - и больше в тот день я ничего от него не добилась. Разговор продолжился сегодня. Точнее, уже вчера: с тех пор прошло не меньше пяти часов, а, может, и все семь. Скоро должно начать светать - если утро вообще наступит.
  
   ***
   "Если". Но я жду его, это утро.
   Только что ручка сделала несколько холостых мазков. Ох!..
   Хороша же я буду, если свихнусь оттого, что попросту - как в прошлом дне, как в прошлой жизни - закончатся чернила...
   Хотя, может, кровь забила стержень. Продолжу с нового листа - вроде, он чище.
  
   ***
   Звонок в дверь раздался вчера в половине десятого вечера. Я думала, это кто-то из соседей - так как не слышала звонка домофона - но на площадке стоял Ник. Даже в глазок по его лицу было очевидно: что-то стряслось. Что-то плохое.
   Я открыла.
   - Борзая на ходу? - выпалил он с порога.
   "Борзая" - так я прозвала свою машину.
   - Да. Что...
   - Одевайся. Нужна помощь - отвести девушку в больницу.
   - И давно у тебя появилась девушка? - автоматически поинтересовалась я, уже шнуруя ботинки.
   Если подумать, меня многое должно было насторожить - необычайная нервозность, приказной тон... Но я тогда была слишком удивлена, чтобы думать. На удивление списала и дурное предчувствие.
   - С месяц назад.
   - Что с ней?
   - Объясню по дороге. Давай быстрее.
   Я собиралась, он ждал, прислонясь к косяку. Взял с полки мой старый шарф, повертел в руках. Ник часто хватался за что ни попадя, когда был чем-то обеспокоен, потому я не придала этому значения.
   - Вещь с хозяином связывают отношения, - вдруг продолжил он прерванный давным-давно разговор. - Ты дорожишь той гитарой, считаешь ее, в некотором роде, своей частью. И, несмотря на твою неаккуратность, она... Ну, грубо говоря, с тобой солидарна. Отношения. В них все дело.
   - Солидарна кто - гитара? С чего ты вообще об этом вспомнил?
   Я сняла с крюка автомобильные ключи. Развернулась, чтобы зайти в комнату за "экстренной" аптечкой. Клетчатая ткань шарфа мелькнула перед глазами - и через миг сдавила мне горло.
   Кажется, я уронила вешалку, вцепившись в одежду, и все-таки сумела заехать Нику локтем под ребра... Не помню.
   Очнулась я уже в машине.
  
   ***
   Шарф, вероятно, до сих пор валяется где-то под сидением. От него не пахло наркотиком. Только табак и пропотевшая шерсть, никаких посторонних запахов.
   И все равно я сомневаюсь.
   Я не могу не сомневаться - и не могу не верить. Так было раньше и, похоже, так будет до самого конца - постоянство всегда было моей сильной стороной. Или наоборот, слабой? Не знаю. Опять - "не знаю". Глупо... Глупости и нелепостям находится место при любых обстоятельствах.
  
   ***
   "Какого хрена, Ник, ты же так и не получил права!" - это первое, что я подумала, когда открыла глаза на переднем пассажирском сидении. Ладно бы только подумала - сказала вслух.
   - Не делай ничего до того, как выслушаешь.
   Я еще успела удивиться - "о чем это он?!" - прежде, чем до меня дошло. Руки мои оказались не связаны, так что в ту же секунду я.
   Ник заметил мое движение.
   - Не надо! Подожди подходящего момента.
   Только позже я поняла, какой смысл он вкладывал в эти слова. А тогда мне пришлось неохотно согласиться с ним: как бы там ни было, на скорости за сотню бросаться на человека, который едва умеет водить - плохая идея.
   Впрочем, с хорошими у меня тоже было не густо. Я взглянула в окно, пытаясь понять, где мы едем. Сумерки, лес, высоковольтка... Какой-то из безликих пригородных участков трассы.
   Кто знает, как бы развивались события, очнись я чуть раньше. Или случись все чуть позже. Стала бы я слушать Ника, попыталась бы напасть, сумела бы перехватить руль? Возможно.
   Но в тот миг, когда я уже собралась отвернуться от окна, опоры ЛЭП сделали шаг.
  
   ***
   Недвижимый темный лес - и размеренное шествие десятков серебристых великанов. Где-то далеко рвались провода, трещала земля, но до нас не долетало ни звука. Трасса погрузилась в сумерки, опоры, раскинув железные "лапы" над серым туманом, шли к дороге в этих сумерках, шли безмолвно и величественно. Как демоны, как боги, как сама жизнь.
  
   Сожалеть о прошлом - пустое дело, особенно, когда твое настоящее сосредоточено на кончике авторучки. Я ни о чем не жалею. Но, все же, досадно, что Ник не мог видеть их невероятного марша. Он смотрел на дорогу.
  
   ***
   - Началось, - сказал Ник таким тоном, будто речь шла о трансляции ежевечерних новостей. - Меня успели предупредить.
   - Кто?! О чем?!
   - Вещи. Извини, что соврал и вырубил тебя - сама бы ты со мной не поехала.
   Тут он был прав: разговаривать с вещами для Ника было чем-то естественным, но столь же естественным для меня было относиться к этому крайне скептически.
   ЛЭП уже минуту как скрылась за поворотом.
   Ник сбросил скорость.
   На трассе было мало машин. Некоторые ехали, как ни в чем не бывало, некоторые съезжали на обочину, гудели, мигали фарами. Некоторые вели себя странно.
   Многотонная фура с синим кузовом наворачивала круги по нескошенному полю. По первому ряду в полусотне метров от нас взад-вперед, подпрыгивая, накатывал колею помятый жигуленок. Пока мы проезжали мимо, я успела разглядеть кучу окровавленного тряпья у него под колесами.
   - Твою мать, Ник, чем ты меня накачал?!
   Он притормозил около буксующего в кювете микроавтобуса. В кабине горело освещение. У пассажира на переднем сиденье из глазниц торчали дужки очков. Водитель тоже был задушен - петлей, образовавшейся из ремня безопасности.
   - Ничем.
   На кончике вывалившегося языка водилы чернела точка-выступ - пирсинг или муха.
   Клятва Гиппократа не запрещает блевать, но практическая смекалка запрещает блевать в собственной машине, а опыт и вовсе отучает от подобных занятий, так что я просто уткнула нос в шарф, пытаясь обнаружить следы наркотика. Но ничего не унюхала. Не особо, впрочем, и надеялась.
   - Почему я? - Странно, но это был первый вопрос, который пришел мне в голову, пока я дрожащими руками пыталась отстегнуться. На всякий случай. - У Сереги полноприводная. Он живет ближе и не смог бы тебе отказать... Да ты и соседскую при желании угнал бы, умелец.
   - Вещи любят тебя. Сержа тоже, но Борзая продержится дольше. - Ник втопил педаль, и микроавтобус вместе с кошмарной начинкой остался позади. - Не обижай ее недоверием. К тому же, с некоторых пор, - он картинно потер челюсть, - я предпочитаю ездить с пристегнутыми людьми.
   Я, как зачарованная, убрала руку с крепления ремня безопасности.
   - А шарф лучше сними. С сегодняшнего дня у вас из-за меня не лучшие отношения. - Да уж, пожалуй.... - Я стянула шарф и запихнула под сидение. -Да какого черта здесь творится!? Змея откусила себе хвост, так, что ли? Армагеддон, Рагнарек?
   - Пиздец. Мир сломался. - Ник усмехнулся, криво и страшно. И я ему поверила.
  
   ***
   "Верить, но сомневаться; сомневаться, но верить": первая заповедь тех, кто в гордыне своей пожелал постигнуть запредельное. Заповедь и долг. Про долг думать удобней всего: он не оставляет выбора
  
   ***
   С каждой минутой наше бегство казалось мне все более бесполезным и постыдным.
   - Ник. Для тебя, наверное, люди мало что значат, но у меня в городе остались друзья, - осторожно начала я. - Я пока еще практик, в квартире остался ритуальный чемодан с инструментарием. Я, в конце концов, врач. Наверное, плохой врач, но все же. Возвращаемся.
   Он молчал.
   - Слушай, раз уж тут Апокалипсис, ничтожный шанс подпалить зад коню какого-нибудь из Всадников - лучше, чем никаких шансов. Никаких шансов - если мы продолжим драпать, как кролики. Хватит, Ник! Поворачивай!
  
   ***
   Если зрение не обманывает, небо чуть-чуть посветлело. Только что погас налобник. В нем давно садилась батарейка, и все равно я едва справилась с искушением немедленно снять его и отложить подальше: с доверием так же, как с верой...
   Не могу сказать, с чего была так уверена что Нику всё совершенно безразлично. Наверное, оброненная Серегой фраза про "одноразовых людей" сыграла роль. Сейчас мне стыдно за свою недавнюю убежденность, хотя теперь это уж точно не имеет значения.
   Не знаю, жив ли до сих пор Серега, остальные... Надеюсь, что да. Стараюсь лишний раз о них не вспоминать.
   Проснулись и роятся вокруг комары. Пусть их! Возможно, они последние в этом мире, кому я смогу принести хоть какую-то пользу. "Принести пользу комарам". Ха! Если это еще не сумасшествие, то что есть сумасшествие?
  
   ***
   Мой походный ритуальный чемоданчик лежал на заднем сидении, рядом с аптечной сумкой.
   - Как ты понимаешь, что с гитарой что-то не в порядке? - Ник искоса взглянул на меня.
   - Обычно - по звуку. Когда возьму в руки.
   - А если висит на стене, стоит в кофре?
   - Ну... Если лопнет струна - тоже, скорее всего, замечу.
   - Верно. Поэтому наш лучший шанс - стать теми, кого могут заметить... Струнами или чем-то вроде. Вне какофонии помех. - Он включил и прогнал магнитолу по частотам. В эфире был только шум, вой, визг, какое-то клацанье. Мобильная связь, разумеется, тоже не работала. - Понимаешь?
   Я поняла Ника не сразу и не до конца. Но кое-что все-таки поняла, потому не стала спорить. Эта абсурдная стратегия могла дать больше, чем метания среди смерти и паники в городе.
  
   Вещи сходили с ума постепенно.
   "Сходили с ума" - или же, напротив, обретали разум? Скорее, все-таки, первое. Одни раньше, другие позже. В зависимости от своей сущности, от сущности хозяев, от тех самых отношений, про которые говорил Ник.
   Обезумевших машин и мертвецов на обочинах становилось все больше. Когда мы едва не врезались в обгоревшую мобильную вышку посреди дороги, я сменила Ник за рулем. Через пару километров после вышки был магазин: два тела торчали из искривленной крыши, еще два тела странно колотились в подсвеченные пожаром окна. Возможно, люди были еще живы, но мы не останавливались. После магазина был самосвал, "поймавший" водилу за ремонтом и прессовавший кабиной человеческую лепешку.
   Стемнело. Иногда нам попадались выжившие: одни обгоняли нас, другие мчались навстречу. Лица - насколько я могла разглядеть на скорости - мало отличались от посмертных гримас погибших: тот же ужас, удивление, непонимание. На обочине стояла небольшая мотоколонна. Байкеры собрались полукругом чуть в стороне от мотоциклов и о чем-то переговаривались. Когда мы проезжали мимо, бородачу в красной бандане оторвало палец взорвавшейся зажигалкой.
  
   ***
   Мы не останавливались.
   Мы искали все, что угодно: зеленый столб в небе, синюю дыру в земле, Бафомета верхом на карусели - все, что угодно, что отличалось бы от остального. Место, где Создатель - если у этого мира есть Создатель - мог бы услышать рев мотора, наступить на беспокойный обломок и заметить: с его созданием что-то не так.
   Или не Создатель, а Хозяин: для нас никогда не было разницы.
  
   ***
   Мы ехали по трассе, сворачивали на грунтовки, возвращались на трассу.
   На лобовое стекло упали косые капли. Я приоткрыла окно и высунула руку - вода слегка обжигала кожу. Химзаводы, атомные станции - стоило ли надеяться, что безумие обойдет их стороной?
   По счастью, дождь быстро закончился.
   Не все вещи убивали. Некоторые развлекались безобидно, некоторые даже защищали людей - но агрессивных было в сотни, в тысячи раз больше. И что мог сделать раскладной стул против моторного насоса с вертким, как змея, шлангом, что мог старый мопед против экскаватора, перед тем с легкостью искорежившего башенный кран? Фары Борзой то и дело освещали невероятные картины расправы. Многие из погибших были голыми - люди в панике избавлялись от одежды, - но вещи все равно их находили.
   По мертвому мужчине прыгал десяток игрушечных собачек, из тех, что обычно ставят на приборные панели. У тела не хватало головы, а ноги были обглоданы до костей.
   - Надо же, срать нечем - а жрать хотят, - рассмеялся Ник. Для того, чтоб его развеселить, хватило всего-то такой малости, как конец света!
   Шучу, конечно. Он просто очень любил вещи, а безумие, в некотором роде добавило им шарма; но в глазах у него не было веселья.
   - Ты налево посмотри.
   Два выкопавшихся рекламных щита скакали по полю, играя чем-то круглым - подозреваю, головой давешнего мертвеца - в бадминтон.
   В этот момент нас решил протаранить взбесившийся внедорожник.
   Потом была легковушка, потом еще один внедорожник, потом фура... Да много их было. Но они быстро отставали, и мы как-то справлялись.
   Больше всего меня удивила одна сцена: задушенный поводком человек - и мечущийся вокруг него пес.
   Я сбросила скорость, опустила для верности стекло. Да, как и показалось вначале - другой конец поводка был прицеплен к ошейнику. Пес скулил, бегал из стороны в стороны, тыкался носом в мертвого хозяина. Заметив Борзую, ощерился и зарычал.
   - Ник, ты это видишь?! Они же терпеть не могут ошейники и все такое... Но тогда эта сбруя и его бы придушила. Значит, для неразумных животных другие принципы "отношений"?
   Ник покачал головой.
   - Сразу понятно - у тебя никогда не было собак. Поводок - значит "гулять". Люди, животные, растения, вещи - суть одно, и принципы для всех одни. Если люди чем и выделяются, то, как раз, неразумностью.
   - Скажешь тоже...
   Пес завыл - гулко, протяжно, безнадежно. Я нажала на газ.
   - Если ничего не выйдет, ты убьешь меня, - вдруг хрипло сказал Ник.
   - Что?! - Я чудом не съехала в кювет.
   - Начертим ритуальные Врата - и принесешь меня в жертву. Попробую решить нашу поисковую задачку с того света.
   - Впервые слышу, чтоб ницшеанское "Бог умер" кто-то трактовал буквально. - Не без труда я взяла себя в руки. - Это полная бессмыслица, Ник. Даже если забыть, что наши Врата не работают: сколько раз мы пытались, в куда лучших обстоятельствах...
   - Вот именно: в других обстоятельствах. Сейчас - иное дело, - терпеливо стал объяснять он. - И что не удалось у живым, может выйти у мертвого... Я слышу: они говорят мне, что можно попытаться. И что время очень дорого...
   - Они?
   - Вещи. Должен напомнить, один раз сегодня они уже предупредили меня, и ты об этом знаешь - иначе бы мы не вырвались из города, - добавил он, заметив мою скептическую гримасу.
   - Все равно это ерунда. - Я крепче сжала руль. - И, Ник... Не понимаю, зачем вообще ты вмешался? Да еще готов на такое... В смысле, я имею ввиду, для тебя лично это все не такая уж и беда, нет? Ну, мир безумных вещей, то есть...
   Я окончательно запуталась в словах и замолчала.
   - В безумии нет ничего хорошего. И в смертях нет ничего хорошего. - Он мрачно взглянул на меня. - Мир безумных вещей? Нет. Если все продолжится так, утвердится мир бессмыслицы и одиночества. Я не хочу этого допустить.
  
   ***
   Разумно это или нет, но, по мне, у людей есть - или была раньше? - как минимум одна отличительная особенность. Для "отношений" нужны двое - всем, кроме нас.
   Мы вольны относится сами к себе так или иначе, считать себя бесценными или одноразовыми, и действовать соответственно. Или не считать, но все равно действовать - когда значение имеет только результат, и ничего больше.
   Если меня не подводит память, под "смертью Бога" понимают обычно крах морали и тому подобного, жизненных ценностей больших, чем сама жизнь. Забавно: в нашем случае, пытаясь трактовать эту фразочку буквально, мы, тем самым, отрицали ее действительный смысл.
  
   ***
   Мы видели мосты, которые скакали, как лошади.
   Церковь, волной кирпича за десять секунд слизавшую дачный поселок.
   Рельсы, разбивавшие остовы машин на железнодорожном переезде. Там мы развернулись и поехали в объезд.
   Пустые качели, вращавшиеся, как мельничное колесо. Велосипеды без седоков, гонявшиеся друг за другом.
   Огромный "Боинг", вопреки всем законам аэродинамики опустившийся на поле. Я в ужасе вжалась в сидение, думая, сейчас он нас раздавит, но самолет сел и выплюнул аварийные трапы. По ним горохом посыпались люди, живые и невредимые, насколько я смогла разглядеть.
   Мы видели... Мы многое видели. Но не нашли того, что искали.
  
   ***
   Если самолет хотел выпустить пассажиров, то почему он не приземлился в аэропорту или раньше? Следовал одному ему известному маршруту... или, пока хватало топлива, искал то же, что и мы? Странное и ничем не обоснованное предположение, но мне хочется думать именно так. И что есть другие, что те, кто остался в городе, не тратят время зря. Вряд ли многие дожили до этого часа, вряд ли многие из тех, кто еще жив, смогли придумать занятие лучше, чем бессильно и бессмысленно ждать конца... Но верю: кто-то - наверняка смог. Верю, хоть и сомневаюсь по привычке.
  
   ***
   Ник сменял меня, я сменяла Ника - пока у нас не закончился бензин. Автозаправки пылали погребальными кострами. Дважды нам удалось слить топливо у брошенных машин, но потом не осталось ни одной, что не пыталась бы атаковать при нашем приближении. Трижды чуть не оказавшись под колесами, мы оставили эту затею.
   - В лес, - скомандовал Ник, и я не стала спорить. - Похоже, хозяин забыл игрушку в песочнице.
   - Или слишком увлекся новым куличиком...
   Мы оставили Борзую на маленькой, заросшей черничником поляне недалеко от трассы - чтобы она легко смогла вернуться к дороге, если захочет.
  
   ***
   Возможно, я утешаю сама себя. Но мы сделали все, что только могли, и чуть-чуть сверх того.
   Мы пытались потревожить всех - от богов до демонов, от Яхве и Будды до Зевса и Тора, от "астрала" до "изначальной бездны". Мы оставили на перекрестке единственную флягу с коньяком и единственную пачку сигарет, хотя, видят Великие, сейчас я отдала бы душу за глоток и пару затяжек. На левой ладони у меня вырезан круг Создания: под конец мы пытались творить своих богов. Но попытки не считаются.
   "Значение имеет только результат" - вторая заповедь чернокнижников.
   Мы испробовали все. За спиной у меня догорают последние свечи и встает солнце.
  
   ***
   Еще с четверть часа мы брели через лес. Затем, найдя показавшееся ему подходящим место, Ник остановился.
   - Хватит: достаточно времени ушло в пустую. Не получилось с этой стороны - попробуем с той. Разорвем струну. - Ник, нервно улыбаясь, протянул мне нож, который неведома когда успел забрать из бардачка Борзой. - Прости за эту просьбу. Но вещи не выполнят такую мою команду.
   - А я, по-твоему, выполню?! - Я шарахнулсь назад. -Говорю же: это ерунда, я не....
   - Начертим Врата - и выполнишь, - уверенным тоном перебил он меня. - Ты сама знаешь: это последнее, что мы можем сделать. Не возвращайся к людям сразу, дай время до рассвета. Станет скучно - у меня во внутреннем кармане есть блокнот и ручка.
  
   ***
   Думаю, он рассчитал все с самого начала.
   "Борзая продержится дольше..." Ха! Трижды ха. Соображай я получше, сразу бы заподозрила неладное.
   "Сереге ты не нравишься, но будь Серега здесь - чёрта с два он позволил бы нам провернуть подобное. У него другие методы... одноразовыми стаканчиками он не пользуется. И он не убийца", - думала я, вычерчивая на земле символы. Выходило криво, руки дрожали, и взгляд мой то и дело возвращался к Нику, спокойно работавшему рядом.. То, о чем он просил, было чудовищно. Но я верила его словам всю эту кошмарную ночь, и он ждал, что я поверю ему до конца и переступлю через сомнения.
   Он вправе был ждать этого от меня. Я бы охотно поменялась с ним местами, но он не умел ломать - только чинить...
   Удивительно: на лице его ни на миг не отразилось ни боли, ни страха, даже когда я рассекла ему сонную артерию.
  
   Тело давно окоченело.
   Всё оказалось проще, чем я предполагала, только страницы блокнот заляпаны бурыми отпечатками моих пальцев: руки надо было вытирать лучше.
   "Бурыми". Я вижу, я уже могу различить цвета без фонаря! Почти рассвело. Последний час был средоточием бессмыслицы и одиночества, но и ему пришел конец.
   Утро настало.
   Думаю, в одном Ник все-таки ошибался: мир никогда не был для него по-настоящему живым, но, мне кажется, - мир, все же, жив. Змея откусила себе хвост, но - я надеюсь на это - однажды эта рана заживет, с нашей помощью или без нее: живые кости срастаются сами. Но для того, чтобы это случилось верно и в короткий срок, нужен врач. Тот, кто сможет стать лечащим врачом Мировому Змею... Тот, кто справится.
   Значение имеет только результат.
  
   Огрызок хвоста кровоточит рассветом. Что бы я ни нашла за лесом - нужно уходить.
   Прощай, Ник-Артефактор.
   Мне пора.
   Прощай.
   Блокнот оставляю здесь.
   Спасибо за всё.
   Я иду...
  
   /подпись неразборчива/
  
  

(с) Ink Visitor, январь 2014

ред. 03.2016


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Хард "Игры с шейхом"(Любовное фэнтези) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) В.Пылаев "Видящий"(ЛитРПГ) Л.Свадьбина "Секретарь старшего принца 3"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) В.Свободина "Прикованная к дому"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"