Аннотация: Европейская колониальная "Большая Игра", как коса на камень, налетает на новых игроков. - Квазиисторическая новелла
Я прибыл в порт Кагосима утром пятницы.
Ультиматум контр-адмирала Джоунса относительно судьбы города и порта, был передан нарочным князю Суцивара - управлявшему городом - с борта фрегата "Имперьюз" уже неделю назад. Срок его выполнения истекал сегодня вечером.
Контр-адмирал, требовал миллион фунтов стерлингов откупных, за убитого ранее в порту британского подданного, купца Самуэля Непира. Сумма должна была поступить в распоряжение контр-адмирала до заката солнца. Он соглашался взять сумму золотом или серебром или британскими ассигнациями. В противном случае, он обещал бомбардировать город и увеличить сумму откупа до двух миллионов фунтов.
Князь передал текст ультиматума в Эдо, но как я понял, сёгун все еще не принял определенного решения.
Неделю назад, когда стало ясно, что миром сторонам не разойтись, любезный наш консул, Бюцов Евгений Константинович, пригласил меня пред светлейшие очи и молвил:
- Федор Степанович. Сделайте, душа моя, старику одолжение, езжайте на юг, присмотрите там за нашими английскими коллегами. Дров ведь наломают. А щепа, сами понимаете, далеко полетит... Пехоту морскую высадят, выпихивай их потом. А мы, только-только торговые концессии расширили. Переговоры по статусу Сахалина на носу. Поезжайте, присмотрите. И держите меня в курсе, голубчик.
И инструктировал меня более чем подробно. Большая Игра требует чуткости. И деликатности.
Консульство в Йокогаме я покинул часа через два после того, как мне выправили подорожную. Заехал домой, попрощаться с Окими.
. -Вы уезжаете надолго? - она следила, как я укладываю в саквояж, вместе с бумагами, этот свой американский револьвер и снаряд что к нему положен. Лицо ее было непроницаемым, как всегда когда она была не в духе.
-Я постараюсь скоро вернуться, госпожа Окими. И постараюсь больше не огорчать вас.
-Вы, не должны беспокоиться, извините. Я ничего не понимаю в вашей службе.
- Это не надолго. Я вернусь через пару дней.
Она поклонилась в ответ и так не дала себя поцеловать. Обиделась.
У входа в дом уже ждал Кицуро, разбитной малый, помощник приказчика в торговом доме отца Окими. Тоже из обедневших самураев, подавшихся в город от провинциальной бескормицы. Был он при мечах, штаны-хатама по походному подвязаны, на голове соломенная шляпа. Поклонился.
- Добрый день, господин Увара-сан.
-И тебе добрый день, Кицуро.
Давно ли переписывался с Окими иероглифами и почти ничего не мог сказать сам? Времени-то прошло....
-Ну, с Богом.
-Сюда, господин.
Через пролив до Сикухиры,- местечка под Кагосимой, - добрались на лодке. Переночевали в гостинице на тракте Токайдо, в одной из тех, удостоенных чести быть запечатленными в серии картин Хиросиге "Сто видов Токайдо".
Самюэль Непир был найден мертвым в предместье Кагосимы две недели тому назад. Флот контр-адмирала Джоунса немедленно объявился у берегов Японии, - всего через день после обнаружения утопленника. Стояли ввиду берега конечно.
Так как администрация города, в лице князя Суцивару, зачинщиков выдать не смогла, контр-адмирал ознакомил князя с принципами европейского правосудия в землях далеких от цивилизации.
Знаем, знаем мы кто такой этот Самюэль Непир. Рекогносцировки его на Янцзы с борта "Немесис" во время первой Опиумной, и прочие заслуги плаща и кинжала, кому интересны были, давно стали известны. Тем страннее выглядит использование его кончины, как повода для демонстрации мощи британской короны. Удачное совпадение? Что делал в Кагосиме британский коллега? За что убит?
Вспомнились слова светлейшего князя Евгения Константиновича:
-Вы помните всегда, что обстановка накалена. Правительство в очень сложном положении. Джоунсу ответить ему нечем. А вы же знаете, как болезненно здесь потерять лицо. Вы понимаете, на какие еще меры может пойти правительство, чтобы навести порядок в стране. Будьте осторожны. Четко отделяйте себя от англичан... Не оказаться бы нам на одной доске с Нэпиром.
Да, я знаю, на какие меры может в крайности пойти правительство бакуфу: двести лет назад знаменитый сегун Токугава Иэясу, в схожей ситуации, почти наглухо закрыл страну для иностранцев и вполне однозначно решил вопрос японских католиков.
Только, теперь все будет куда ужаснее, потому, что великие европейские державы не потерпят подобного с собой обхождения. И поступят с Японией также, как с Китаем пару лет назад, где всуе помянутые, Нэпир с Джоунсом, немало отличились.
Утром, за скудным для европейца завтраком из супа мисо, Кицуро извинился за шум в гостинице ночью.
-Я ничего не слышал.
- Нас хотели выгнать. Насилу уговорил не звать стражу. Будет лучше, если за ночлег пойду, заплачу я.
-Передай хозяину мои наилучшие пожелания.
-Лучше не надо. Боюсь, он обидится, совсем. Сейчас всем не нравятся гайдзины.
"Осторожность и еще раз осторожность, душа моя" - вспомнилось мне.
К полудню, мы вышли на вершину горы над бухтой Касгосимы.
На ярко голубой глади бухты, стояли в ряд черные как жуки-носороги корабли Роял Флита. Парусное вооружение убрано, но легкие дымки над трубами свидетельствуют о том, что котлы на ходу. Город, выступая из сосновых лесов на склонах, охватывал бухту полукольцом плотной застройки. Корабли Джоунса стоят на якорях почти посередине городских кварталов. Спрятаться негде. Противопоставить нечего. У города даже форта нет, - наподобие того, что построен на острове Симоносеки, с толстыми стенами и европейскими пушками. Легкая добыча, не так ли, сэр Джоунс?
Мы вышли из прохладной тени сосен и по солнцепеку начали спуск к воротам, на встречу покидавшему город потоку людей.
На заставе, при въезде в город, старшина ополченцев, отведя Кицуро в сторону долго и громко его допытывал, на мой счет, видимо не подозревая о том, что я знаю язык. Невеселые ополченцы стояли у рогаток, вооруженные копьями и недобро меня рассматривали.
-Я сказал ему, что у вас доля в торговле дома Тацоку,- объяснил Кицуро, когда нас пропустили. - Хотите присмотреть за имуществом тестя. Сказал ему, что вы не ингрез. Что у вас с ними война была.
-Все верно Кицуро, большое спасибо.
Все верно. А война, по чести, не закончена и по сей день. Тихая такая, невидная. Но вода иногда проносит трупы...
И у моего тестя здесь действительно склад английской мануфактуры. Может, если время позволит, действительно посещу.
-Еще они спросили, будем ли мы сражаться с пиратами.
Я, помолчав, ответил:
- Нужно найти гостиницу, где останавливался ингрез и поговорить с околоточным мецуке.
Европейцев в этом городе селили в одной гостинице. Околоточного жандарма-мецуке мы нашли неподалеку, у ворот квартала, в компании квартальных ополченцев. А благодаря Кицуро, ввязавшемуся в непринужденный разговор, околоточный кое о чем проболтался.
Например о том, что ингреза нашли в канале "веселого" квартала, - здешней уменьшенной копии Ёсивара, - раздольного, разгульного квартала Эдо, в котором и здесь обитали продажные девицы, игроки, актеры театра Но и прочее жулье. Выглядел ингерз так, словно долго бежал по камням, перелезал живую и очень колючую изгородь. А потом, получил удар по голове, упал в канал и там захлебнулся.
То бишь, почти удачно бежал откуда-то.
Второй новостью было то, что потерялся еще один европеец. Правда, теряется он не в первый раз и всегда находится, как раз в том же самом "веселом" квартале. Время сейчас, правда, для этого он выбрал не удачное. И надзирающий за ним шпион с ног уже сбился...
В общем, после таких новостей, я в ближайшем переулке переложил револьвер в нагрудный карман. Ближе к сердцу.
-Куда теперь Увара-сан?
-В "веселый" квартал, друг мой.
-Так я и подумал. Нам туда. - Кицуро пошел впереди.- Я надеюсь, нас там не убьют. Окими-тян очень огорчится, из-за того, что мы умерли в таком неприличном месте.
-Значит, будем живы.
Наше консульство прибыло в Японию через год после окончания Крымской войны. Мой отец, полковник, получивший под Балаклавой пулю из "Энфилда" в грудь, умер уже дома от туберкулеза, почти через год после моего отбытия на Восток. Семья, сестры остались на деде. Весть эта достигла нас уже в Пекине. В Нагасаки почти первым человеком с которым я познакомился, была Окими и она была первым человеком, оживившим мое подавленное состояние...
Вот будет действительно неловко, если она узнает, что меня убили в 'веселом' квартале...
Впрочем, неприятностей такого рода мы с Кицуро искали совсем не долго. Думаю даже, это они сами нас нашли.
Человек, появившийся из бокового переулка, перекрыл нам путь. Был он, наверное, самым здоровенным японцем из тех, что я видел. Серое кимоно его было разлиновано тонкими вертикальными полосками. На плече у него лежала немалая дубина из железного дерева, да в железных же кольцах с шипами.
Одним ударом этой дубинки он сломает мне руку в локте, как только я полезу за револьвером. И, что потом? Надежда на меч Кицуро. Вот только не припомню, чтобы слышал о том, что он хорошо с ним управляется...
Оглянувшись, я увидел сзади еще двоих, вооруженных скромными, но толстыми посохами. Кицуро с мечом в руке вертел, головой ожидая нападения.
Здоровяк с дубиной сказал что-то быстрое, на непонятном мне диалекте. Но Кицуро его отлично понял ...
-Он говорит, что они люди Дзирото Симидзу.
Даже так. Разбойнички. Да, - не дай Бог, в России такие заведутся, - не выведешь. Чем же это "Большого господина Токайдо" заинтересовала моя скромная персона?
-Что им нужно?
-Чтобы мы вели себя спокойно и не бегали. На крыше мушкетеры. Их там трое.
-Вот как...
-Сейчас придет их главный. Он хочет поговорить.
Человек с удивительно длинной трубкой, появился из-за здоровяка. На трубке такой, можно как на палке узелки носить. Он ее курил. Одежда его была обычной светской одеждой горожанина, крестьянского происхождения. Он коротко глянул на Кицуро и сказал.
-Меч то спрячь, воин.
-Убери меч, Киуцро,- сказал я.
Курильщик дождался пока Кицуро уберет меч в ножны, коротко поклонился:
-Меня зовут сенсей Сюсаку. Людям этим плачено не делать вам вреда, если пойдете волей.
-Мы заложники?
- Там видно будет.
Идти оказалось недалеко.
В привратном доме большой усадьбы, куда Кицуро не пустили, нас дожидался, оказывается, еще один европеец. Выглядел он несколько помято, видимо после бессонной ночи.
-Приветствую. Алоис Лентце. Инженер железных дорог. Подданный Австро-Венгрии.
-Приятно познакомится. Федор Уваров, чиновник русского консульства в Нагасаки.
-А-а, чиновник...
-Именно, милостивый государь. А вы, не родственник того Лентце, который сейчас работает на стройке канала, в Египте?
-Это, мой двоюродный дядя. А вас, сюда как занесло?
-Гм. Я тут по коммерческой линии.
-Ах, по коммерческой... Ну, раз так, то располагайтесь тогда поудобнее, господин коммерсант. Хозяева наши строги, но не злобливы. Пытать пока не пробовали.
-Ну, я думаю, до этого не дойдет.
-Ваши слова, да Богу в уши.
Дай то Бог, дай Бог.
Вошел дворецкий или мажордом, представился Инсэки, предложил любезным господам пройти в сад.
-У заложников, нет выбора, не так ли?- Лентце был сама язвительность. Коллизия неясного исхода его, похоже, вовсе не пугала, а развлекала даже...
-Уважаемый господин шутит. Вы, гости хозяина этого дома.
-Ах, ну коли гости. Тогда да, пройдем, пожалуй.
Почти тропический сад был огорожен кустарниковой, живой изгородью. Очень живой и очень колючей. Так, так...
Деревянный дом, построенный на огромной платформе из округлых булыжников, нависал над садом. Инсэки проводил нас по ступеням на террасу перед домом, а сам вошел внутрь. С докладом, - очень мило с его стороны.
Вид с террасы открывался исчерпывающий.
Внизу, у начала лестницы, скромно отирался давешний здоровяк, со своей деревянной подругой на плече.
Солнце тонуло в море. Силуэты кораблей английской эскадры плавились в алом мареве.
Видимо мы действительно заложники...Интересно, Джоунса это остановит?
-Это сколько же стволов, сейчас на нас направленно...- произнес я, оказывается в слух.
-Знаю совершенно точно. - Лентце прищурился из-под ладони, глядя в бухту против солнца.
-Серьезно? я
-Я же инженер. Я, за эти дни, их все опознал. Могу ввести в курс, сударь, ежели желаете, конечно.
-Будьте любезны.
-Водоизмещением вас утруждать не буду, как и силами паровых машин, но по стволам извольте. Правда, без калибров:
-Вон, в средине винтовой фрегат второго ранга с вымпелом контр-адмирала, "Имперьюз", пятьдесят одно орудие на борту.
-Рядом колесный фрегат "Ретрибьюшен", двадцать восемь орудий.
-А, тот корвет второго ранга - "Перл", двадцать одно орудие.
-Корвет второго ранга "Хайфлаер", двадцать одно орудие.
-Вот, парусный фрегат "Кэмбрион", шестнадцать орудий. Единственный без паровой машины.
-Посыльное судно "Роубак", шесть орудий.
-Большая канонерская лодка "Рингдав", четыре орудия.
-А, та мелочевка, все малые канонерские лодки: "Бастард", "Опоссум", "Янус", по одному орудию.
-А этот пароход? - показал я.
-Контрактный транспорт для перевозки войск. "Купер". Может взять на борт до двух батальонов морской пехоты. Итого, сударь, сто пятьдесят стволов. Более чем достаточно, что бы покончить и с городом и с нами.
Сильно. Память просто нечеловеческая,- тевтонский, мрачный гений.
-Вы наблюдательны, герр Лентце.
-К вашим услугам...
Из зала появился Инсэки и с поклоном произнес:
-Господа, прошу.
И мы покинули залитый малиновым полумраком сад.
Стропила зала под потолком терялись в вечернем сумраке. Взявший нас в плен Мастер Сюсаку, сидел перед пустым столом для игры в го - гобаном, и отрешенно курил свою трубку. Инсэки полнился ширме отделившей темную часть зала, от нашей стороны, освещенной круглыми бумажными фонарями на стропилах.
-Господа, Увара-сан и Ренци-сан.
Потом, повинуясь невидимому за ширмой господину, усадил нас на татами перед доской для го, напротив Сюсаку.
Вошли давешние разбойнички, поклонившись ширме, сели на пятки у входа.
Лентце, явно был уже не в своей тарелке.
-Желаете сыграть господа? - наклонился к нам Инсэки.
-Я не играю, - Лентце мотая головой, заодно ослабил ленточку галстука на шее. Ему было жарко.
-Увара-сан?
-Я не силен в вэйки.
-Сенсей Сюсаку предлагает играть в игру, в которой вы наверняка сильны.
Инсэки встал на колени. Поставил передо мной, оббитый сафьяном ящичек. В нем оказался набор белых шахматных фигур, занятно реалистично выполненных в духе легенд о рыцарях Круглого стола. Я провел пальцами по слоновой кости ряда пешек в бархатном плену:
-Тут только белые.
- Сенсей Сюсаку полагает, что для игры с ним, вам этого должно хватить. Сенсей предлагает вам играть с ним в шахматы, которые вам знакомы, а он будет играть с вами в го.
-Господи. Вы хотите, чтобы я сыграл в шахматы на доске для го?
-Сенсей Сюсаку не прочь получить такой опыт. Каждый пусть играет по своим правилам. Победит тот, кто сумеет ими лучше воспользоваться.
Сюсаку выпустил из своей трубки клуб дыма и что-то тихо произнес.
Инсэки передал:
-Сенсей говорит, что он может играть на клетках, а не на линиях. Но при условии, что он использует оба комплекта камней.
-А это возможно?
-Я играю в шахматы, - напряженно произнес Лентце.- Но я не понимаю этой игры.
-Сенсей Сюсаку говорит, что это возможно.
Я играл как-то в го с отцом Окими. Играл достаточно, чтобы понимать насколько это может быть не легко. В шахматы-то я играю скверно. Не удается считать дальше, чем на три-четыре шага. В консульстве наш лучший шахматист, "барон Остейзкий" Саша Игвальд, играл со мной лишь раз. С прибаутками он разносил мою позицию, до того момента как светлейший Иван Андреевич, добрая душа, проходя мимо, не посетовал о шатком положении моего противника. После это Саша, посмурнел, осунулся, а я по наитию провел ладью через его оголенный в дебюте фланг. После чего, он почему-то сдался...
Покосившись на скрывающую кого-то ширму, я начал расставлять белых рыцарей по доске-гобану.
Кто это сидит там и наблюдает за нами сквозь полупрозрачную расписную бумагу? Ну, поиграем, поиграем...
На огромной доске, - девятнадцать на девятнадцать клеток, - сдвоенный строй белых фигур выглядел скудно.
Интересно, на что похоже то, во что мы собрались играть?
Сенсей Сюсаку, едва видно улыбаясь, наблюдал за мной. Он снял крышку чашки с черными, из сланца, камнями для го. Пальцы его руки удобно и привычно оперлись на нее в ожидании моего хода.
-Фору? - любезно и внятно поинтересовался он.
Разбойнички у дверей не чинясь, оскалились.
-Думаете, она мне понадобиться? - Я глядел в темные глаза Сюсаку.
-Я уже имел возможность поиграть в подобную игру, многоуважаемый Увара-сан.
-И давно?
-Чуть больше недели назад,- любезно ответил Сюсаку, не отводя глаз. Разбойнички у стен зловеще помалкивали.
От черт. Неужели Нэпир доигрался именно этой комнате?
-Так фору? - повторил Сюскау?
Я взял фору в один ход. И мы начали.
Я начал.
Начал я банально. На обычной шахматной доске ход бы назывался "Е2-Е4" - ход королевской пешки. Строительство стратегической оси дебюта. Но на девятнадцатиклеточной доске это выглядело... мягко говоря, незначительно. Пользуясь форой, я вывел вперед так-же ферзевого коня.
Мастер Сюсаку выложил первый черный камень...
-В чем суть? - Ленце напряженно следил за нашими руками. - Расскажите?
-В го, суть победы, в захвате территории. Камни ставятся один раз и больше не передвигаются. По идее, его противник должен играть белыми камнями также. Но, я играю белыми шахматными фигурами. Это значит, я подвижен и в этом мое преимущество...
-Вы, можете снимать его камни с поля?
-Видимо да. Сенсей? Я могу снимать ваши камни? Так, как это делается в шахматах?- спросил я на японском.
-Конечно, можете Увара-сан.
-А вы мои?
-Так, как это делается в го.
-Спасибо. Да, могу герр Ленце. И он, может снимать мои фигуры.
-Как в шахматах?
-Нет, скоро увидите.
-В любом случае, если вы активны, вы побеждаете.
-У меня, всего восемь пешек и восемь фигур. А у него, для игры есть сто восемьдесят камней. Точнее, триста шестьдесят.
Лентце замолчал и задумался.
Я двигал пешек и фигуры. Сюсаку выкладывал узоры камней в дальней от моей армии половине доски. Так, я очень долго до него не дойду. А когда дойду, все клетки там будут заняты черными камнями. На проходные пешки остается мало надежды. Нужно выводить ладьи...
Я ввел в бой ладьи и начал сносить все, что успел понаставить, на доске Сюсаку. При этом я потерял первого коня. Банально зевнул, бездумно поставив его в открытый "глаз", в глубине строя камней. Сюсаку его закрыл и моя фигура, оказалась окружена черными камнями со всех сторон. Сюсаку тонко улыбнувшись, указал на нее кончиком трубки.
-Ваша лошадь убита, - передал мне Инсэки.
-Да, конечно... - пробормотал я. Правила го. Камень, перекрытый противником со всех сторон, берется в плен.
Инсэки снял коня с доски.
Лентце порывался мне что-то сказать, но Сюсаку тихонько погрозил ему трубкой и Лентце промолчал.
-У вас, покраснели уши, - произнес Сюсаку, чем развеселил всех присутствующих японцев. Очень мило. А я, даже не понимаю того, как надо мной тонко иронизируют...
Сюсаку не спешил окружать мои пешки, они двигались слишком медленно по огромной доске и скорее мешали развернуться моим, дальнобойным ладьям. Прячась, за ними Сюсаку строил фортификации "открытых глаз", ожидающих моего промаха. Каждый мой ход добавлял по камню в позиции Сюсаку. Но, не каждый мой ход снимал камень с доски. Фигуры разбрелись по доске, не пытаясь защищать друг друга, но, стараясь расчисть поле.
После того как я зевнул ферзевого слона, Сюсаку начал ставить свои камни позади моего строя.
Двух ладьей явно не достаточно для расчистки поля. Но, у меня есть ферзь!
За шесть ходов я снял ферзем три камня у себя в тылу, получив в ответ шесть камней на флангах.
Сюсаку сменил трубку.
Мы играли уже больше часа.
-Желаете проветриться?- предложил Сюсаку.
-Нет, зачем же, мне интересно.
-Как пожелаете.
После того как одна из моих пешек вломилась в его строй и за три хода прошла его наискосок, Сюсаку начал выставлять белые раковины второго комплекта. Горка черных камней с моей стороны осыпалась.
Я опасался вводить ладьи глубоко в строй камней, понимая, что Сюсаку закроет их там. Мой последний конь уже не мог перепрыгнуть в его тыл, чтобы поддержать ту проходную пешку, которую Сюсаку между делом запер единственным камнем. Я снял уже много его камней, но мои выточенные из желтоватой слоновой кости воины, разрозненным строем, вязли в черно-белой заразе.
А потом, спасая ферзя, я проглядел момент, когда Сюсаку закрыл белой раковиной длинную извилистую цепь своего строя. С моим королем в середине.
Я почувствовал себя так, как будто получил удар кулаком по голове изнутри.
-Помнится мне, это называется "мат", - произнес Сюсаку.
-Вы, совершенно правы, сенсей, - уныло ответил я.
-Благодарю вас, господа, за поучительное зрелище,- произнес, нет, пропел по-английский, голос из-за расписанной Хиросиге ширмы. - Я предпочитаю го шахматам за свободу этой игры. В шахматной партии два королевства с закованными в латы рыцарями сражаются в открытом бою, лицом к лицу. Рыцари го, ловкие и стремительные, ставят друг другу ловушки, а победу обеспечивают дерзкая отвага и воображение. Это слова китайца Шань Са...
Две служанки, повинуясь незамеченному мной приказу, подбежали, сложили ширму, затем принесли желтые светильники на темную до этого половину залы.
Лентце открыл рот. Потом закрыл.
Все японцы в комнате, включая мастера Сюсаку, кланялись.
В пору и мне раскрыть рот. Никогда не видел в яви киотского аристократа, придворного самого тенно, -свешенного правителя страны, что-то вроде Римского Папы - из закрытого для иностранцев города Киото.
Алая сочная хризантема на его веере трепетала. Белила на лице, проницаемом не более чем маска, мягкие жесты, нежный голос, тонкие руки, ослепительное кимоно, с незнакомым гербом. Два меча за широким поясом.
-Приветствую, и простите, не имею чести знать ваше имя, - поклонившись, извинился я
-"Но Киото", будет достаточно, - был мне ответ.
Насколько я понимаю это не имя и не название рода.
-Вам понравилась игра?- спросила маска.
-Да, ваша милость, как вы заметили, очень поучительно.
-Что ж, смертному не всегда хватает сил, поучится. Некоторые бегут от знания как от смерти. Это цитата из пьесы. Что думает ваше начальство о настоящем положении дел?
Так. Большая Игра требует чуткости. И деликатности.
- Кризис сложился так неожиданно, ваша милость.
-Полноте, Уваров-сан. Кризис назревает все последние десять лет. С тех самых пор, как варвар Перри, смог силой принудить сегуна к торговле на американских условиях. И всего два года прошло с тех пор как Европа, покончила с Китаем. И вот, британский флот у наших берегов, угрожает нам.
- Дело это, может быть возможно решить полюбовно.
-Возьметесь посредничать? Можете не отвечать,- это была красивость речи. Требования, перечисленные в ультиматуме сэра Джоунса невыполнимы и по ряду иных причин, корме той, что казна безнадежно пуста. Самая главная в том, что требования эти должны быть невыполнимыми по определению. - "Но Киото" взмахнул веером.
-Если бы влияние вашего сюзерена на принятие решений в Эдо можно было использовать... - произнес я.
-То ничего бы не изменилось, Увара-сан.
-Возможно же выдать зачинщиков.
- Это можно было бы сделать, если бы они были. Хотя сомневаюсь, что это бы помогло. Но кто ударил Нэпира по голове и был ли этот кто-то вообще, узнать теперь невозможно. Этот дом он покинул вполне живым и здоровым. Наше предложение контр-адмиралу Джоунсу, было найдено на его теле и хорошо, что до того, как попало в руки полиции военного правительства.
-Вы? отпустили Нэпира живым?
- Конечно же. Спросите, зачем мы вообще его задержали? Человеку с его репутацией трудно быть не заподозренным в шпионаже, к тому же его поймали за руку, за подкупом лоцманов бухте. А вы как полагаете, что тут делает флот контр-адмирала? Чуткость и деликатность...
-Не смею даже предполагать.
- Один из прошлых сёгунов обращался к голландцам за помощью в подавлении восстания крестьян, на острове Амакуса. Это отсюда, не так далеко.
-Вы полагаете сёгун, ощущает свое положение настолько шатким?
-Если бы оно было иным, Джоунс не стоял бы сейчас спокойно в бухте, ожидая результатов своей скромной коммерции. Правлению сёгунов подходят последние годы. Все кто склонен задумываться о будущем и врагах что грозят стране, - люди Мэйдзи, - помнят, что у нас есть настоящий император,- Тенно. И хотя мой кузен еще молод, это его состояние продлится не так долго.
Заговор и измена. Как рискованно. Как важно.
-Мне нужно, господин Уваров, господин Ренци, чтобы вы передали Джоунсу наш отказ и наши угрозы. Вы сыграли сегодня в европейскую игру на нашей доске и могли видеть, как эту игру мы можем закончить. Пусть контр-адмирал что угодно думает о сёгуне, но мы можем куда больше, чем Джоунс воображает. Нэпир не смог передать наше послание. Думаю, вы, господа, с этим справитесь... Ренци-сан, ваша деятельность куда тоньше, действий ингрезов, но у военного правительства - бакуфу, терпение иссякает. Рекомендую вам покинуть страну.
"Но Киото" взмахнул веером и служанки раздвинули ширму скрыв его от оставшихся в комнате.
Я, как и все был склонен в поклоне, когда услышал:
-Все свободны.
Глядя на полированный пол, я вспомнил как месяц тому, наш консул Иван Андреевич на приеме западных миссий в Нагасаки жаловался что не может тут найти приличного общества обсудить стати английских борзых -кругом одни западные агенты или откровенные шпионы. У Лентце оказывается есть "начальство", причем в смысле военном. Ну-ну, каков, озорной гуляка...
Сенсей Сюсаку проводил нас на улицу. Перед уходом он поклонился и произнес:
-Счет нашей партии, сто к десяти.
Я некоторое время соображал, что он имел в виду.
Рядом с входом, в тени платана, нас ожидал Кицуро. Плечи сгорблены, речь тиха:
-Простите, Увара-сан... Я не должен жить.
Я, помолчав, сказал ему:
- Пошли уж...
Лентце на ходу потер виски и раздраженно бросил:
-Все, я точно покидаю эту страну. Надоела.
-Всецело готов вам помочь в этом благом начинании, сударь.
-А вы, шутник, Уваров. Я признаться вообще не понял, что нам хотели сказать всей этой игрой и всеми этими театральными страстями. Загадочные люди. А вы, поняли? Ну, а я, нет. Кто из вас выиграл-то?
-Просто и не расскажешь. По правилам шахмат выиграл Сюсаку. А по правилам го - я.
- О боже! Уеду не колеблясь.
Может и хорошо, что ты ничего не понимаешь. А я вот многое понял из этой разыгранной для нас сцены. Во-первых, я знаю кто такой Сенсей Сюсаку. Мейдзин Сюсаку. И я знаю, насколько близко к вершине военного правительства сегуната находится тот, кто занимает пост чемпиона го. Из этого следует, что действия "Но Киото" отнюдь не дешевая жалкая фронда, а представление серьезных сил, намеренных вступить в Большую Игру в необходимый момент. Или даже подтолкнуть развитие фатальных для сегуната событий. Бомбежки города западными варварами, например. Намек. Иллюстрация серьезности намерений. Важно, очень важно.
А в душе, что-то сдвинулось, отпустило. Будет ужасно и кроваво, но я остаюсь здесь и Окими остается рядом со мной...
Через десять минут, мы наткнулись на околоточный патруль, который как раз разыскивал Лентце.
-Ренци-сама! Вы нашлись!- бедняга надзиратель был просто в восторге.
Они и проводили нас на набережную. В двух кабельтовых, на безупречном зеркале бухты с белым бликом полной луны, отражались черные корабли.
-Где бы, мне найти лодку?- озадачено окинул пустынный берег Лентце.
-Мог бы вам помочь. Но, если вы уже нас покидаете, не могли бы передать на борт "Имперьюз" это послание, сударь?
Лентце хитро прищурился:
-А что-ж вы сами-то этого не сделаете, господин чиновник?
-Полагаю, что на тех кораблях, меня не встретят с пониманием, господин инженер. А мне, еще нужно отчитаться перед моим консулом.
-Думаю, это меня совершенно не затруднит.
-Кицуро, найми лодку для господина Лентце.
Пока Кицуро договаривался с ополченцами, угнавшими все лодки в канал, я передал Лентце пакет от "Но Киото" для контр-адмирала, белый платок, что бы было чем махать, приближаясь к военным кораблям и адрес нашего атташе в Ганновере.
- Обращайтесь, если возникнут затруднения.
-О! Не думаю,- усмехнулся Лентце.
-Ну что ж, сударь, вам видней. Пора отплывать. Контр-адмирал полагаю, встретит вас радушно. Передайте ему пакет прямо в руки. Надеюсь он поймет. Хотя...Похоже, теперь, любое его действие приведет к общему поражению планов британского вторжения...И поделом.