Аннотация: Крестоносцы, осадившие Иерусалим еще не знают какое сокровище обретут, взяв город на щит...
Осадная башня приближалась к зубчатой стене Иерусалима. Стрелы вылетали из бойниц в стене осажденного города, неслись вниз, усаживая плетеные щиты пехоты прикрывавшей колеса башни. Черные струи дыма подымались в белесое небо, над коптящими лужами из разбитых горшков с греческим огнем. Воздух дрожал от жара и хриплого, сорванного вопля сотен пересохших глоток. Крестоносцы бодро шли на приступ святых стен.
-Сегодня он падет, - произнес Рюбецаль.
-Это, было бы весьма кстати, - ответил Рожер. - Хочется поставить мою Ламию в нормальную конюшню, напиться вдосталь... Ну, и не плохо было бы завалиться на перины с девчонкой побойчее...
Устроившись, полулежа, в скудной тени масличного дерева, он кормил дорогущего сирийского кречета, очень удачно выигранного вчера в зернь. Кречет крутил головой, не желая склевывать засохшую солонину
- Вы право, выводите меня из себя Рожер!- раздраженно ответил вместо Рюбецаля, отец Монтегю.
-О, ну что вы. Ну, не стоит...- Рожер едва заметно улыбался краем рта. - Это куда делось, присущее вам христианское смирение, отец Монтегю? Смирение и терпение. Соберитесь. Вам еще гнать меня на стены.
-Христос и святые угодники! - конь под Монтегю встрепенулся.- Да оставьте вы в покое птицу! В другое время, я вас за это избил бы незамедлительно! - Кончик трехглавой железной дубинки направленной каноником на Рожера, хорошо так заржавел. От крови заржавел. - Вы изверившийся грешник!
-Ну, что вы. Обычная полуденная истома...
-Изнеженный, избалованный...маменькин сынок!
-О! Правда? Ну, меа максима кульпа, святой отец...
Отец Монтегю - каноник, бросивший место в свите архиепископа Сиенского, три года назад, чтобы последовать призыву Папы, - шуток с недавних пор он не понимал совсем. Палестинская пыль покрыла шлем каноника и его пошитую из кож рясу, заклепанную медными крестами так плотно, что защищала не хуже чешуйчатой брони. Он, только что вернулся с заутрени в саду Гроба Господня и был предельно воодушевлен. Ему не терпелось взять город на щит тотчас.
-Гуго едет,- произнес Рюбецаль. Серый плащ так неподвижно спадал с плеч старого воина, что Рюбецаль казался деревянной статуей святого установленной на лошадь. Тень под опущенным капюшоном, прятала смятое давним ударом булавы лицо. Треугольный щит на седле, в полотняном чехле. Не молод Рюбецаль, совсем не молод. И левый глаз, в криво сросшейся глазнице, слезится от полуденного света...
Рожер сел. И впрямь, вон едет Гуго, зорок еще старичок Рюбецаль...
Гуго дю Пейн, плотный, крепкий как бочонок, чернобородый сицилийский потомок норманнов, тяжело слез с лошади, бросил поводья Асаду, сарацинскому слуге Рожера. Тот поводья поймал и держал теперь под уздцы двух лошадей. Ламия - черная арабская кобыла Рожера, возбужденно переступала, подымая пыль, пачкая низ длинной ярко-желтой попоны с шахматными клетками Рожерова герба.
-Что там?
-Раймунд Тулузский атакует, сеньор Рюбецаль. Пока безуспешно. Готфрид Бульонский подкатил свою башню вплотную к стене и вот-вот прорвется.
-А господин наш, Танкред?
-Ждет, когда отопрут ворота, как было уговорено, - Гуго оглянулся. Осадная башня, усаженная стрелами во всю высоту, покачнувшись на непрочной куче фашин, которыми всю ночь засыпали ров, медленно подалась назад. - А эмир-то и не спешит...
-Лживая псина, - процедил отец Монтегю.
-Рано еще. Асад, забери Колонеля...- Рожер передал слуге кречета. Затем поставил свой норманнский шлем перед собой, и с помощью полотняной ленты, взялся сооружать на нем нечто вроде сарацинского тюрбана. - Исход приступа еще не ясен. А, поэтому, эмир спешить не будет. Зачем ему это?
Гуго зверообразно заглотнул воды из кожаной фляги. Срыгнул:
- Вас, любезный сеньор Рожер, однажды, право, зарубят из-за этого тюрбана.
-А, вот и посмотрим.
-Ха! Ну, посмотрим, да... - Гуго прищурившись, наблюдал, как инженеры откатывают осадную башню ото рва. - Если ворота в ближайший час не откроют, Танкред под стеной стоять больше не будет. В одиночку на нее полезет, - Гуго окинул взглядом цитадель башни Давида над Яффскими воротами. Высоченное, мощное укрепление из желтого кирпича, заложенное при иудейских царях, усиленное при римлянах, недавно восстановленное греками, а сейчас обороняемое сельджуками. - Много здесь христиан поляжет. Об эту башню, говаривают, в свое время, достаточно народу зубы обломало...
-Сегодня, Иерусалим падет, - повторил Рюбецаль.
-Вам сеньор, с коня виднее, конечно...
Рюбецаль понукнул коня:
- Я поеду, посмотрю, что там делается у Готфрида.
-Ага, скатайтесь. Разомните кости, - Гуго проводил глазами удаляющегося Рюбецаля. - Латынь у него... как топором рубленная. Странный он-таки...
-Несомненно, - Рожер азартно, но тщательно наматывал тюрбан.
-Злословие, грех, - веско бросил отец Монтегю с высоты седла.
-Ну, не смертный, же? - уточнил Гуго. - К тому ж нас скоро убьют, - он широко, с размахом, перекрестился. - А там и в рай, как папа Урбан обещал. Да вы, слезайте с коня-то, падре.
-Ничего, сын мой, я так посижу.
Рожер широко улыбаясь, подмигнул Гуго.
-Мы с вашим дедом, молодой сеньор, соседи почитай, - произнес Гуго. - Отца Монтегю кажный и так знает. А, вот, каких мест господин наш Рюбесаль, я-то и не ведаю. Знаете?
-Он германец, Гуго. Подданный императора.
-О, как...
-Двадцать лет назад, он пилигримом ходил в Святую землю, - добавил Рожер. - Вышло их три тысячи. А вернулся он один. Мне матушка рассказывала...
-Да? - Гуго задумался. - И это, за какие же грехи их сюда отправили? Из наших мест трибунал только совсем уж гиблый люд посылал к Иерусалиму, в искупление. Это, чего же он накуролесил?
-Вот-вот, - Рожер закончил тюрбан и одев шлем на кулак, покрутил перед собой. - А что накуролесил, невесть. Но, матушка наказала мне его держаться. А я, сын покладистый. Держусь пока, хоть и трудно понять зачем, признаться...
-Не злословьте, - мрачно повторил отец Монтегю. - Все искуплено.
-А я-то и думаю, как это он с эмиром мог договориться... - Гуго задумчиво почесал бороду. - А они, видать, старые знакомцы...
-Пока наша брать не начнет, эмир башню не сдаст, - Рожер надел шлем. - Ну, как? Хорошо?
Лучники с верхней площадки осадной башни в разнобой стреляли за стену. Пехота, под прикрытием плетеных щитов, усиливала насыпь во рву. В трехстах шагах от стены генуэзские инженеры снаряжали требюше. Конец с грузом, рывками подымали вверх. Затем в петлю требюше зарядили камень, - контргруз рухнул вниз, разворачивая метающее плечо. Камень, кувыркаясь, улетел в город.
-А, за стеной, пожар, - заметил Рожер.
-Угу, - Гуго надел каску и начал завязывать ремень. - Рюбецаль вертается... Что-то вы быстро сеньор!
-Встретил гонца к Танкреду, - ответил Рюбецаль. - Готфрид Бульонский только что взял северную стену и Дамасские ворота,- Рюбецаль снял с седла щит и обнажил меч.- В седла господа, сейчас начнется.
-А вы сегодня в ударе, господин Рюбецаль, - весело воскликнул Рожер, усаживаясь верхом. - Смотрите!
Яффские ворота медленно открывались.
-Так хочет Господь! - закричал отец Монтегю, взмахнув дубинкой, за ним закричал Гуго де Пейн, закричали сотни крестоносцев на равнине и Рожер, пришпоривая коня вслед за всеми, тоже закричал...
Так хочет Господь!
И пал Иерусалим.
Танкред Тарентский - племянник князя Боэмунда Тарентского, беловолосый потомок сицилийских норманнов, воин величайших достоинств и государь незначительных недостатков, ступил в Иерусалим в пятницу, через час по-полудни. Сарацины, из сдавшегося гарнизона Давидовой башни, стояли на коленях вдоль стены, скрестив руки на груди, склонив головы в тюрбанах.
Рюбецаль сотоварищи, охранял их от вливавшейся в город толпы крестоносцев. На противоположенной стороне рыночной площади, в крытой галерее хлебного рынка, дрался с крестоносной пехотой небольшой отряд сарацин - они подошли из глубины квартала, но слишком поздно, чтобы удержать открытые ворота. Об стену ломались прилетевшие оттуда стрелы. Небо застилал дым.
-Вы сослужили мне славную службу, господин Рюбецаль, - Танкред улыбался. - Эти пленники ваши.
-Моя служба была легкой. Спасибо государь.
-Сослужите мне еще одну.
-Что вы хотите мне поручить?
-Храм Соломона, - Танкред указал рукой в кольчужной рукавице на Храмовую гору. - Водрузите на нем мой щит, и я вас не забуду. А я, разберусь с этими.
-Конечно, государь...
-Вафрин, - Танкред повернулся к своему оруженосцу. - Дай им мой второй щит.
-Я все сделаю государь, - Рюбецаль поклонился.- Рожер, не соизволишь-ли....
-Ага,- Рожер взял щит Танкреда с намалеванными на эмалях лебедями и повесил на седло позади себя.
-Веселее господа! - Танкеред уклонился от перелетевшей через площадь стрелы.- Мы вернули град Божий. Зачтется на том свете! - он обернулся к всадникам, следовавшим за ним. - Омоем стремена в крови сарацинов! Вперед!
И тяжелая конница с грохотом поскакала через площадь.
-Гуго, - Рюбецаль стащил капюшон с седой головы. - Ты нашел эмира?
-Да, нашел. От прочих, я его отделил. Вон там.
-Хорошо...
Эмир башни Давида был сед, смугл, в расшитом халате, с пустыми сабельными ножнами на поясе. Красные шаровары в пыли. Взгляд опущен.
-Эс-салям Аль-Такем, - произнес Рюбецаль
-Эс-салям аль-эй-кум, Рэбесаль...- эмир не поднимал головы.
-Я больше ничего тебе не должен, Аль-Такем?
-Мы, в расчете, Рэбесаль...
-Славно. Гуго, дай ему коня. Вон соловый, под седлом, без всадника. Ага, этого.
-А стоит ли, сеньор?
-Он едет с нами.
-Во, как...
-А, вы с нами, патер? - Рюбецаль повернулся к отцу Монтегю.
-Не сомневайтесь. На Храмовую гору, я с вами!
-Тогда, едем. Берегитесь переулков. Рожер, ты бы оставил птицу здесь. Мало ли что...
-Ну, нет! У меня в жизни не было такой птицы! Моя бедная мама не могла себе такого позволить!
-Ну, хорошо. Только, слуге отдай. Все. Тронулись.
Над городом стояли дым, чад, крик и сажа.
Рожер, то и дело оглядывался на плененного эмира - тот ехал безропотно, не порываясь сбежать.
-А Танкред-то каков... Не дурак, - пробормотал Гуго. - Вона как замахнулся. Храм Соломона ему, со всеми сокровищами. Тут уж точно ничего не потеряешь.
-Как только повесим щит Танкреда на ворота Храма, ты сможешь повестить свой, на любой дом у Хрмовой горы, - ответил, не оборачиваясь Рюбецаль.- Дома там богатые...
-Благодарствую, сеньор.
Они шагом ехали по брошенным улицам. В далеких концах узких переулков, между глинобитных стен, мелькали спины убегающих.
Справа от них, где небо было еще чисто, ввысь неожиданно вывалился черный клуб пожара. Крики.
- Раймунд прорвался, - Рюбецаль смотрел в ту сторону. - Дело сделано. Никто не уйдет. Поспешим. Или он захватит Храм первым. Ему тоже недалеко...
Проехали мимо странноприимного дома госпитальеров, основанного здесь еще до сельджуков - разграбленного и сожженного сарацинами перед началом осады.
-Госпитальеры все сегодня вернут, - отец Монтегю хрипло засмеялся. - Сторицей. Одни вернут, другие обретут, а трети потеряют...
-Златоуст вы, падре.
-Не в этот день, господин Рожер! Не сегодня! Попридержите язык!
-Молчу, молчу...
Рюбецаль указал на глинобитный домишко у дороги, украшенный вырезанными в глине крестами:
- Это часть крестного пути Христова. Он нес крест по этой улице. Здесь Вероника дала ему утереться... А там, Голгофа и храм Воскресенья...
Отец Монтегю остановил коня, слез на мостовую, встал на колени, запел псалом. Гуго подхватил - Рожер тоже, чуть запоздав. Рюбецаль сидел в седле неподвижно - под капюшоном было невидно, поет он или нет...
Вылетевший из выгоревшего проема всадник врезался прямо в Рюбецаля, - конь Рюбецаля присел, накренившись, попятился. Сам Рюбецаль поворачивая щит, отбивал остервенелые удары саблей справа и слева. Гуго развернул лошадь на месте, встречая подбегавших с тыла сарацин. Рожер послал Ламию вперед и поддержал падающего Рюбецаля. Асад вздернув руку с захлопавшим крыльями кречетом, метнул копье в подбиравшегося к Роджеру сельджука и наехал на ближайшего пешего конем, истоптав его. Отец Монтегю ударом дубины ошеломил следующего - его затем добил Рожер, рубанув мечом по потной бритой голове. Гуго и Асад разгоняли тех, что были сзади. Рюбецаль рывком разогнувшись, ударил щитом вверх, едва не выкинув атакующего всадника из седла. Тот вместе с конем подался назад, - и столкнувшись с подъехавшего вплотную Аль-Такемом, развернулся в седле, замахнулся на эмира саблей. Аль-Такем в одно мгновение выудил из широких рукавов халата два кривых кинжала и двумя ударами покончил с нападавшим. Всадник свалился из седла наземь - шея его была перерезана косым крестом. Пешие сарацины тут же бросились назад в развалины. Их не преследовали...
-Ого... - Гуго тяжко дыша и утираясь, уставился на труп всадника, потом на Аль-Такема. - Вона как. Кинжальщик... И кто же это, интересно, так его тщетно обыскал?
Рожер, внезапно, очень внимательно начал озирать дальний конец переулка.
-Буду обязан, - сказал Рюбецаль эмиру.
-Еще нет, - мрачно ответил Аль-Такем. - Еще нет...
Отец Монтегю широко перекрестился:
- Прости Господи, мои прегрешения, опять я кровь пролил. Сто раз "Отче наш" и "Богородицу"...
Рожер засмеялся. Асад успокаивал кречета.
-Поехали, - Рюбецаль подал коня вперед.
-А, кинжалы сарацину оставим? Синьор?
-Да.
Храм Соломона!
Твой золотой купол в ярких сарацинских узорах, как восходящее солнце для измученного ночным холодом пилигрима. Ты знак того, что путь завершен и ворота на небеса для страждущего, перенесшего столь много, распахнуты. Во всю ширь.
Голый обожженный человек бежал по площади перед Храмом.
- Спасите! Спасите господин!
Всадник в цветах Лэ-Провансе, с тлеющей головней в руке, опережал голого и погонял, тыкая коптящее дерево ему в бока. Тот вскрикивал и бросался бежать, как мог быстрее...
Несчастный внезапно кинулся в сторону, к Рюбецалю, вцепился в его стремя, упал, повиснув на руках.
-Спасите! Спасите, святой господин!
Рюбецаль бросил взгляд на Рожера - тот сразу выехав вперед, перегородил дорогу подъехавшему провансальцу, едва его не столкнув.
-Смотри на кого наезжаешь! - взорвался провансалец
-А! Так вы, желаете перевести наш разговор в предметную плоскость? - холодно поинтересовался Рожер, уперев кольчужный кулак в бок своего проклепанного сюрко. Отец Монтегю въехал меж ними, оттесняя провансальца рукой с наклоненной дубиной. Сзади подъехал Гуго де Пейн, выдвинулся Асад.
-Это мой пленник! - крикнул провансалец через плечо падре
-Да, что вы?! - зловеще удивился Рожер.
-Кто твой сюзерен, воин? - прервал их Рюбецаль
-Мой господин, Гастон Беарнский.
-Мы решим этот вопрос с ним...
-Но, мессир! - возмутился провансалец.
-Не будем задерживаться, - Рюбецаль проехал мимо него. - У нас есть дело. Ваше, мы решим чуть позже.
-Жду с нетерпением! - выкрикнул провансалец!
-Ха! - бросил ему в лицо Рожер.
Обожженный, горбясь, тащился вслед за Рюбецалем, вцепившись в его стремя.
-Ты, не сарацин, любезный, - произнес Рюбецаль. - Ты, хорошо говоришь на латыни.
-Меня зовут Исаак, святой господин. Исаак Картафилус
-Еврей,- скривился Рожер.
-Исаак Привратник? - повторил Рюбецаль
-Вы знаете меня, господин. Мы уже встречались. Давно.
-Да? Значит, ты мало изменился за эти двадцать лет...
-Ваша, правда, святой господин.
-Не называй меня святым.
-Все, что вы прикажете, господин.
-Ты, хочешь спастись?
-Я прошу вас, спасти моих детей... господин. Со мной делайте, что хотите... господин.
-Детей?
-Мы укрылись в Храме... Но, пришли франки. Они убивают нас.
-Я покажу вам путь к сокровищу, - Исаак поцеловал стремя Рюебцаля. - Мои дети в обмен на чудо.
-Ты, ставишь мне условия?
-Это чудо, могу показать только я. Господин, я знаю что-то, что для вас будет дороже всего Иерусалима.
-А ты, наглец...- Рюбецаль привстал на стременах, озирая Храмовую площадь. - Точно, это провансальцы. Гуго, щит на воротах видишь?
-Не вижу, сеньор.
-Рожер, воспользуемся этим небольшим упущением.
Они въехали верхами под свод храмовых врат. Подковы щербили мрамор ступеней, звуки ударов гулко разносились под сводами. Рожер спешился, снял щит с лебедями с седла, и за плечевой ремень повесил на изрубленные топорами створки ворот.
На них начали оборачиваться:
-Эй! Какого дьявола?!
Да уж, этакая наглость, взбесит, кого угодно. Провансальцы надвигались на них со всех сторон, обнажая мечи...
Рюбецаль встал на стременах и зарычал на встречу подбегающим таким львиным рыком, что эхо ответило под сводами:
-По договору крестоносцев, всяк повесивший свой щит на дом ли дворец или конюшню во взятом граде, обретает полную власть над всем что внутри и рядом с домом или дворцом или конюшней! Всяк скот или раб или пленник этого дома, или дворца переходят во власть владельца щита!
-Заткните, наглеца! - кричали в ответ.
Рожер встревожено огляделся - сбегались все больше взбешенных провансальцев.
А Рюбецаль кричал:
-Храм Соломона со всей утварью, убранством и иными сокровищами, рабами и пленниками внутри, переходит во владение моего господина! Ну, что, собаки?! Подходите! Кто осмелится сбросить с ворот щит господина моего, Танкреда?!
-Это недоразумение! - вновь прорычал Гастон, смуглый черноглазый беарнец под знаменами которого и шли воины Прованса и Лэ.
-Несомненно, - Рюбецаль был холоден.
-Я был здесь первым!
-Это так.
-Храм мой!
-Храм принадлежит тому, чей щит на воротах.
- Не крючкотворствуйте как юрист, мессир!
-Есть договор. Буква его выполнена вполне. Все прочее решайте прямо с Танкредом Траентским.
-Вы мне угрожаете?
-Я бы не хотел, чтобы вы так подумали.
-Я вернусь, - зло бросил Гастон. - И всей вашей сарацинолюбской братии, придется ой как не сладко!
Потом развернулся и ушел в сторону мечети Аль-Акса. Дружина его, злобно рыча и недобро оглядываясь, потянулась следом.
-Я уж думал, нас сейчас всех пережрут и концы в воду, - вздохнул Гуго. Очень так облегченно вздохнул.
-Здесь, не осмелятся, - произнес отец Монтегю.- Вон, госпитальеры на другом конце двора. Здесь им не пустыня. Их казнят и отлучат. Или сначала отлучат, а только потом казнят, чтоб уж точно, в ад.
- Кстати, что там с тайным сокровенным сокровищем? - Гуго быстро огляделся. - Где еврей?
-Сбежал собака, - ухмыльнулся Рожер.
...Исаак Картафилус обнаружился в Храме, в окружении вопящих и плачущих людей. Рыдающая еврейская девица, натягивала на Исаака белую льняную столу - ткань тут же пропиталась маслом там, где им полили обожженные бока.
Лазурь византийской мозаики на полу была покрыта размазанными следами от истоптанных кровавых луж. Лежали опрокинутые семисвечники и сорванные со стен круглые черные щиты с белыми арабскими надписями...
-Исаак...- позвал Рюбецаль.
-Мой господин, - Исаак попытался встать.
-Сиди пока, - остановил его Рюбецаль. - Ты помнишь еще, что обещал?
-Я помню все. Вы спасли моих детей...
-Самое время внести ясность.
Иссак огляделся. Уцелевшие евреи, сарацины, копты, как загнанные животные жались к теням у стен. Луч солнечного света, падавший из-под купола на пол, отдавал красным. Рядом женщина в чадре убивалась над изрубленным телом...
-Да... Самое время, - повторил Исаак.
-Кто?! Кто, он сказал, такой?! - заорал отец Монтегю.
-Исаак Привратник. Бутадеус, - терпеливо повторил Рюбецаль. - Привратник при преториуме Понтия Пилата. Человек ударивший Бога.
Молчание затянулось.
Черт знает, что такое!- наконец произнес в сердцах, Гуго.
-И я ничего не понял,- добавил Рожер.
-Вечный жид, - процедил отец Монтегю. - Проклятый оставаться на земле, без хода в Рай. Вплоть до второго пришествия. Он ударил Христа. И до сих пор жив. Невообразимо!
-Он говорит, что служил при прокураторе Пилате. В то самое время. Во времена царя Ирода, - Рюбецаль оглядел всех по одному. - И Господь наш, его то ли наградил, то ли покарал....
-Как Иуду, - вставил падре.
-...То ли приставил к работе, - закончил Рюбецаль. - Исаак сказал мне, что до сих пор привратничает у сокровенного пути на Голгофу. Бережет путь в тот самый день, в тот самый час... Он видел Спасителя в день его смерти. Он может провести нас по пути памяти, в тот день, когда Иисус был осужден и распят.
-Я видел его здесь, в Иерусалиме, двадцать лет назад, - жестко произнес Рюбецаль. - Он с тех пор не изменился ни на йоту, а посмотрите, что стало со мной? Я был тогда моложе Рожера!
-Из этого, никак не следует, что еврею больше тысячи лет, - Рожер скрестил руки на груди.
-Замолчите Рожер!- отец Монтегю задыхался. - Заткнитесь, дьявол вас побери! Вы слепы точно как крот! Чудо суют вам прямо в лицо, а вы ничего не желаете видеть!
-Отец Монтегю, у вас у самого хоть лицо с виду и духовное, и все-же я бы советовал вам тут не перегибать с палку, - учтиво и очень спокойно произнес Рожер.
-Здесь невозможно перегнуть палку!- заорал Монтегю. - Здесь честный христианин не может колебаться! Это то последнее испытание, которое дал нам Бог-Отец! Спасти Сына Его! Это будет то самое! Пророческое! Второе пришествие Господне!
-Вы, я смотрю отец, в святые угодники метите?
Гуго едва удерживал отца Монтегю, Рожер презрительно улыбался. Рюбецаль мрачно молчал. Аль-Такем смиренно стоявший за спиной Рюбецаля, тронул того за плечо и сказал:
-Позволь сказать, Рэбесаль.
-Говори.
- Этому человеку - Исааку, действительно больше отпущено, чем обычному человеку. Мой духовный учитель поручал мне собрать о нем сведения. Исаак жил в Иерусалиме еще при ромеях. В башне Давида хранятся долговые списки - этот человек пережил тринадцать кредиторов и столько же сборщиков налогов...
Крестоносцы переглядывались. Молчание затягивалось. Наконец Рюбецаль вздохнул:
-Ну, у нас есть способ все проверить...
В пещере глубоко под Храмом было холодно.
Аль-Такем ходил с семисвечником в руке, освещая темные ниши в глубине пещеры, древние эллинские кресла стоявшие в круге, большую закопченную жаровню в центре.
Аль-Такем наклонился над жаровней - сковырнул ухоженным ногтем немного смеси из кадильницы - покатал в пальцах:
-Хашиш...
Исаак, отдыхавший после длительного спуска на пороге двери закрывавшей вход в пещеру, оглянулся.
-А я, знаю тебя, сельджук, - прерывисто вздыхая, произнес он. - Ты из тех, кто следил за мной. Ученик Горного старца.
-Кого, кого, ученик? - удивился Рожер
-Хашишин... - медленно ответил, становясь спиной к стене Рюбецаль, внимательно глядя на Аль-Такема.- Не знал...
-Много лет моей жизни минуло с тех пор, Ребесаль....
-Так зачем, ты хочешь идти с нами?
-Мой шейх хотел бы этого. Я знаю. Он ищет чудеса и тайные знания по всему миру.
-Мне говорили, что он сам знатный колдун, - Рюбецаль остро наблюдал за сарацином.
-Да, он может оживлять отрубленные головы. И я сам видел, как он сжег себя на огромном костре, а утром вышел к нам невредимым... и это магическое средство, приготовленное из собачей травы, мой шейх заставляет творить чудеса. Потому я верю, что Исаак правдив. Потому я хочу участвовать в том, что он вам предлагает.
-Мы оставим Храм без охраны? - нарочито громко спросил Рожер.
Исаак похромал до ближайшего кресла, упал в него, зашипев от боли.
-Садитесь, многоуважаемые, - указал он на соседние кресла. - Окажите любезность. Мне так будет легче.
-Асад и Гуго, идите к воротам, - приказал Рюбесаль усаживаясь. - Рожер, ты не возражаешь?
-Нет, конечно. Асад,, присмотри там, за Колонелем.
Асад поклонился Рожеру перед уходом.
Монтегю занял кресло напротив Исаака, железную дубину положил на колени. Его глаза нездорово блестели. Аль-Такем сел слева от Рюбецаля, а справа от него уже сидел Рожер.
-Может нам погодить? - ни к кому прямо не обращаясь, спросил Рожер. - Ну, дождаться что-ли, более удачного момента?
-Сегодня пятница, - произнес Исаак,- день смерти Иешуа. Следующий случай, представиться через неделю. Может быть...
-Хорошая возможность, - Рожер оглядел соседей.
-Мы знаем, что Иисус умрет, а мы можем избавить его тотчас от мук креста и даже не попытаемся? - совершенно спокойно спросил отец Монтегю. - Право, пилигрим-ли вы, Рожер? А, ведь слава спасителей Иисуса Назорея, не померкнет никогда.
- Бог всеведущ, - отец Монтегю не смотря ни на что, оставался спокоен. - Так хочет Господь. Если бы он не хотел этого, мы не взяли бы Иерусалим сегодня. И если бы Он хотел иного, Он не открыл бы нам путь к Голгофе того самого дня...
-Через час Иешуа умрет, - произнес Исаак. - Я могу открыть путь только в тот же час что и сейчас...
-Вы отложите на неделю спасение того, кто спас вас и всех ваших предков от первого колена? - усмехнулся в лицо Рожеру отец Монтегю.
Рожер беззвучно засмеялся, скрючился в кресле, упершись локтями в колени, а кулаками в челюсть.
Рюбецаль покосился на него, безучастно потер изуродованную скулу и произнес: