Аннотация: Всем предъявить проездные документы. Иначе...
Саня чувствовал себя отвратительно. Мерзко.- В подплывшую голубую витрину троллейбуса он влез сугубо по привычке, хотя и толкаемый жестокой жизненной необходимостью. - На работу надо было. Внутри было тесно, а в нутре тошно. Во рту ворочалась липкая сушь.
Тяжело в России по утрам...
Лицо за ночь, несмотря на примочки бодяги, распухло и мешало смотреть. Вчера день окончился таки убойно: зарплата была потеряна, морда набита - ладно хоть самолюбие уцелело. Оно имело обыкновение страдать по утрам, постепенно истаивая на нет, по мере приближения к работе.
Блин, дермово, думал Саня. Денег нет. Найти то найду, а вот не замучают так затрахают, это да - и на работе и дома. Халяву хорошо бы Семеныч подкинул, да вот хер его знает, подкинет ли? То же забухал. Но Саня внутренне позавидовал сдержанному Семенычу, который, конечно не терял зарплаты в день ее получки, а делал это в здравом уме и трезвой памяти на протяжении недели. Хотя и ему денег хватало только на водку...
Тралик переползал от остановки к остановке сквозь хмурое утро вторника.
Вторник...Вторник...Фторник.
Из массива усредненных знаний на Саню выпало вспоминание о безумной ядовитости фтора, потому используемого в борьбе за зубы населения.
Потому в голове у Сани, сомнамбулично наблюдавшего за отражениями в стекле, некий логик совсем отдельный от владельца черепа, рассуждал о том, что день и верно ядовит, полностью отвечая своему названию...
Черный фторник, в общем.
На очередной остановке, всего второй из шести необходимых для проезда до работы, резвые бабки, все в среднетяжелом весе, с грацией и проворством борцов сумо взяли троллейбус штурмом. Охая и стеная, они согнали с сидений всякую шушеру, проституток, алкашей, наркоманов и насильников, деливших с ними общественный транспорт, а на следующей остановке проворно выбросились вон.
Стало просторней.
Саня поворочавшись, высвободил ногу зажатую в хаотичном движении напиравших тел, и упершись локтями в стекло, блокировал давление выдавливавшее его за окно.
Грохнув полетевшими на бок рогами, тралик встал на повороте в месиве дорожной пробки. Безмолвный, но физически ощутимый надрывный стон, пролетел по салону. Не спеша с полуодетым на одно плечо оранжевым жилетом, прошла мимо окна тетка в подпалинах обесцветки на серых космах. Троллейбус, страдая слушал как обстоятельно грохоча, она вправляет рога на место. Желанная остановка стояла за мутными плексигласом окон - близкая, но недоступная, как обетованная земля...
Наконец общественный транспорт изволил причалить, - двери тяжело отворились, подминая подвернувшуюся плоть. Серый люд вывалил на асфальт. Далее троллейбус шел относительно свободным - и от этого Саня внутренне подобрался. Контролеры, недолюбливая переполненный престарелыми льготниками час-пик, логично избирали полупустые троллейбусы с опаздывающими работягами и студентами на борту. Саня не имея даже пробитого талона, с тоской загоняемого зверя предчувствовал тяжкий разговор и общественное попрание, совершенно отчетливо понимая, что эта тоска и выдаст его...
Предчувствие отрезвляло и понемногу вводило в обычную колею.
Студент в бейсболке, в наушниках под бейсболкой и с ушами под наушниками, созерцал внутренние поверхности своих очков. Штаны у него были цвета давешней утренней блевотины - это и есть хаки, наверное. Бабка, скорчившись на сидении рядом со студентом, благодаря ему приобщалась к самому распоследенему звуковому прогрессиву. Бабка не ценила соседства и судорожно морщила лицо - либо страдала нервным тиком.
А студент в бейсболке видимо страдал от серных пробок.
- Не покупайте мороженое "Труфальдино", - неожиданно произнесла бабка сиплым, возможно пропитым голосом. - Купила вчера, теперь глотаю с трудом. Только шесть рубликов зазря затратила. На лекарства, денег больше уйдет.... Думаете, они туда орехи ложат? Себе оставляют.... Положат как же...
Саня отстранено воспринимавший занудные звуковые колебания, постепенно впадал в транс.
- Но, но...- Девица в блестящем как фольга куртофане отшатнулась от впадавшего в ее объятия Санька. Ее дальнейшие сентенции потонули в склочной лайке вспухшей на передней площадке.
- Ты мене побазарь, молодой! Шавка, ты еще базарить!
- Да чё она...
- Замолкни, постоишь, ишь выискался, - Вот по таким и судят о современной молодежи!
Эталон современной молодежи видимо не нашелся чего на это сказать, - А двери на приблизившуюся стоянку уже открылись. Но - в сонном Сани кровотоке произошел всплеск адреналина, -только первые и последние, в режиме загонной охоты..
Вот и началось самое интересное. - То, что придает поездкам в общественном транспорте привкус животной борьбы за существование.
- Предъявили билетики! -Невыразимо самодовольно и самовластно изреченная фраза зависла под низким покатым потолком.
И как водилы узнают, что они ждут на остановках? Никак не успеть отреагировать и стащить с морды гримасу застывшего зайца. Никак...
Плотные парни в черных куртках, с бритыми затылками и подбородками двинули через салон навтречь друг другу. Затаившийся за поручнем на задней площадке, потертый дедок видимо знавший, что второго раза не будет, воспользовался блеснувшим шансом и скатился по ступеням в желанный мир свободы, приоткрывшийся за черно-кожаной спиной развернувшегося к другой очевидной жертве загонщика.
Другой очевидной жертвой был само собой Саня. А кто еще?
Образ, поразивший его, был дик, - чернокожанные выбривающие костяшки крепких кулаков...
- ...А ну стоять! - Зарычали на передней площадке.- Тебе кто сказал выходить? Кто-то тебе говорил выходить?! Стоять!
Пытавшийся покинуть троллейбус через заднюю дверь студент в бейсболке, был, впихнут назад.
- Заплатили штраф...- внес голос рацпредложение. Как раз из тех, от которого, попробуй отказаться...
- Нет билетика. - Констатировал Бритый.
-...А вы вообще то, кто такой!? А маршрутную книжку вы предъявите?!
На передней площадке, как бык на матадора, наседала на кожаного контролера обширная бабища в тканевом плаще, и было ясно - умрет, душу вынет и мозги выполощет, но своего не отдаст.
Но ее противник был звездой на этом подвижном "Plaza del Toro".
- Штраф дамочка, или желаете пройти?
- Я те пройду.
- Придется. И за сумочку вашу то же отдельная беседа будет.
- А чё-те моя сумочка, чё-ты мою сумочку замаешь!? -- Бабища прибрала ближе к телу непомерный тюк оплетенный капроновыми нитяными веревками. - Я стою, она сидит, чё-те моя сумочка!?
- А то, что она одно посадочное место занимает. Административное взыскание за нарушение...
- Какое место?!...
Безутешный индифферентный ко всему, Саня терзаемый, одним из напарников тореро, этаким бандерильяс, беззвучно смотрел за окно на родимую остановку которую не довелось потоптать ногами и еще долго не придется... с пол часа топать от конечной, куда не в первой повезут его, с другими горемыками, немощными внести за себя оброк...
- Так, так. - Пытливо смотрел контролер в уклончивые глаза пойманного студента - И что же это мы беремся ехать, если без денег.
- Нету. - Еле пробурчал студент.
- Десяти рублей на штраф нету? И на талон двух? С прошлого раза не сподобился приобресть? - Благожелательно интересовался крепыш контролер.- Студенческий проездной пятнадцать рублей стоит. И что ж ты в троллейбус лезешь?
- Ехать-то надо...
- Что ж ехать тебе не придется. А пройтись, это да...
Студент сделал облегченное движение к выходу, но был цепко ухвачен за локоть:
- Куда?...Я тебе говорил идти? Стой. Пройдемся в управление, оформим административное взыскание. Ты где учишься? А? Химфак? Угадал.
- Да дай ты им на пиво! -Возмущенно выкрикнула льготная старушка. - Хрен подавятся!
- И на пиво то же, а как же? - Спокойно парировал бандерильяс. - Квитанцию даже дадим...
Облава завершалась.
- Так, там все?! -Крикнул, в перед салона, тореро.- Давай! Выводи!
- Куда это 'выводи'? Щас! - Возмутилась несломленная бабища, прикрывшая телом свою "сумочку".
- Это почему? -Тореро был уже не спокоен. Маэстро просто пребывал в гневе.
- А потому.
Маэстро развернулся к верной жертве, - студенту рецидивисту, подхватывая его под руку, скомандовал- Давай. На выход...
- Я не пойду.- Студент вынул руку из зацепа.
- Да?- Странным голосом поинтересовался тореро?
- Это арест. А у вас нет права проводить задержание. Вы можете применять только административные меры. И все.
- Значит, отказываешься идти?
- Имею право.
- Ни хрена ты не имеешь, - нежданно спокойно ответил народный контроллер. Он сгреб огромной натруженной ладонью ворот студентовой куртки и дернул его на себя. Лицо студента с хрустом ткнулось в перекрестье поручней у выхода. - Ни хрена кроме этого.
- Закрывай двери!- Крикнул один из бандерильяс.
Саню качнуло от рывка, с которым тореро саданул студента о спинку кресла. Двери упали на встречь друг другу, преградив выход.
- Вы что творите, ироды! - Застонала давешняя старушка.
- Спокойно! - Ответил тореро, вставая над скрюченным, на полу узкого прохода, бесчувственным студентом. - Постановлением городской администрации от сего числа, приказано предоставить службе народного контроля административные права по проведению и применению исключительных мер в борьбе с безбилетными пассажирами.
- Господи...- Не веруя, призвал кто-то.
- ...Право на публичную экзекуцию, предоставлено, общественным контролерам параграфом третьим, дополнительной инструкции ко второму приложению указанного постановления. Вот так! Все!-Тореро торжествующе развернулся к бабище с тюком и рухнул сраженный ударом в челюсть.
- Теперь вот все...- спокойно сказала бабища, баюкая пострадавший в столкновении чудовищный кулак.
И это было действительно совсем всё...
Саню сбили на пол и начали топтать. Ошарашенный таким поворотом судьбы, он валялся на рубчатой резине покрывавшей пол и отмечал рефлекторные движения своего тела подбрасываемого ударами увесистых ботинок. В салоне стоял ультразвуковой гам и вой.
- У меня есть билет, он на пол упал! - Кричал некто, пролетая над полом, видимо в поисках билета.
Ядреная бабища, бешено защищала, родимый тючок. Бандерильяс акулами метавшиеся рядом, отлетали, зацепленные воздушной волной от свистевших рядом огромных кулаков.
- Ладно, - пообещал оклемавшийся от ушиба тореро, оттаскивая не менее пострадавшего соратника. - Вступаем в экстренные полномочия...
В троллейбусе стало тихо, потому что, контролеры быстро очистили салон.
Покидая салон последним, тореро бросил, мрачно и обещающе, - Не будет по-вашему. Будет как всегда...
Дверь троллейбуса за ним закрылась.
Саня, с помятым лицом и гениталиями, пополз вверх по стойке, устанавливая себя на ноги. И тут же рухнул, сбитый рывком сдвинутого с места троллейбуса. Саня как во сне, слышал подбадривающие крики контролеров. Троллейбус куда-то толкали.
Толкали и затолкали в пространство меж двух стоящих рядом грузовиков, как меж двух стен.
По крыше троллейбуса загрохотали тяжелые ботинки. Избитый студент, вздрогнув, подтянул колени, бесполезно пытаясь защитить живот. По стеклам салона, с покатой крыши, вниз заструилась прозрачная жидкость. Саня, всползший на ноги, уткнулся носом, непонимающе уставился на текучую жидкость за прозрачной преградой закаленного стекла. Жидкость текла вниз, мимо придавленного молчания салона, и люди внутри, смотрели на окна с непонимающим и растущим ужасом.
С грохотом с крыши троллейбуса в кузова грузовиков полетели металлические канистры и мелькнули тени сиганувших, туда же людей...
Потом салон ало озарился и взвыл единым воплем вспыхнувшей Хиросимы.
Бензин, подумал Саня глядя на пузырящуюся, кипящую жидкость. Горим.
Жгут...
И заорал вместе со всеми.
Салон, толпа, единым, буйным зверем заворочался в троллейбусе обрамленном пламенем с истошным визгом существа, еще не горящего, но уже постигшего что заживо.
- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
- Пустите!!!
Но двери салона не выдавливались, упираясь в высокие борта грузовиков.
- Пустите!!! - Вопил, под ногами у Сани, ползавший по полу человек, слепо щупая рубчатую резину.- У меня есть билет!!! Я его просто урони-и-и-л!!!
И зарыдал малым ребенком.
Воздух, выгорая, уходил из салона...
Сознание Сани, подорванное отсутствием здравого смысла в дальнейшем присутствии, покинуло его восприятие...
...Вода лилась на лицо.
...Холодно.
...Трезвяк, облегченно подумал Саня. Глюки.
И открыв глаза, узрел над собой давешнего бандерильяс с ведром воды.
- Не спи, замерзнешь, - с истерическим смешком, дал бандерильяс ценный совет.
Саня воздвиг себя на мокром асфальте.- Кругом царил визг сирен, стоял чад и пар. Носились люди, все сплошь в зеленом, - цвета памятной утренней блевотины. И невозможно было понять, кого ловили и ловили ли кого, а спасли ли, тем более...
вновь, кулак. - Пиздуй отсюда! Давай, давай, не оборачивайся!
И Саня попиздовал - спотыкаясь о родимые сопли, наматывая оные на кулак. Мир плыл с дымом вверх и Саня не понимал, почему он не плывет туда вместе с ним. В синюю, чистую высь...
Саня, спотыкаясь, брел от остановки, совершенно не понимая, как он объяснит мастеру причину этого своего опоздания...