Во имя Богини сражаюсь я.
- Покажи мне Небеса, покажи мне Ад и то, что между...
- ...Я покажу тебе то, что ты есть и то, чем ты можешь быть.
А по субботам они всё так же собирались на площади, чтобы звоном клинков прогнать страх Смерти.
У Дио не было отца, который оставил бы ему меч. Кусок трубы, достаточно тяжелый, чтобы руки ныли и отваливались после тренировок, заменял ему оружие. И он убил им - трижды.
Бил сзади, из-за угла, каждый раз ожидая, что ржавая железяка выскользнет вдруг из пальцев. Потом, сквозь сжатые зубы, скупо и тускло рассказывал о последних минутах жизни убитого им Урода. Банда посмеивалась, похлопывала по плечу, где уже красовалась перечеркнутая наискось буква У и номер - 187. Мастер, сжав подбородок двумя пальцами, рисовал на щеке очередную катящуюся слезу.
Это было не просто - убить одного из Уродов - нет. Дио гордился каждой слезой, и все же субботним вечером он бежал на площадь, чтобы увидеть, как убивают во имя Жизни и Смерти, во имя Богини. Небоскреб - темный, пустой и гулкий - служил для него галеркой. Сверху было видно не только ярко освещенную огнями фонарей и костров площадку - весь город, высокий, черный на фоне алого закатного неба, задевающий шпилями башен луну. Необъятный, он заслонял собой горизонт - даль, различимую лишь с крыш самых высоких зданий. Погруженный во тьму, он таил в себе целый мир - мир, который люди называли Нью-Йорк.
Закинув "меч" за спину, он бежал по крутым лестницам, торопясь, перескакивая через ступеньки. Клинки на площади уже пели, входя в клинч. Он опоздал. Уроды гнались за ним три квартала - алый шелк потемнел, прилип к телу между лопаток - патруль Кровавых спас его. Выскочив из-за поворота, толпа в красных рубашках едва не сбила с ног, опрокинула и обратила в бегство горстку преследователей - а Дио бежал дальше, не сбавляя скорости, будто в затылок ему дышала адская свора, и остановился лишь на площадке седьмого этажа.
Ветер шелестел рассыпанными в коридорах и офисах бумагами. Он замер, упершись руками в колени, не в состоянии сделать шаг или хотя бы отдышаться. Лишь через минуту разогнулся и быстро пошел вперед. Толпа на улице ревела, приветствуя сражающихся. Он миновал коридор и вышел в круглый зал, где так свободно было кружить, уходя от воображаемого противника, откуда так хорошо было видно развертывающийся внизу бой.
Там, чуть склонившись вперед, в проеме выбитого панорамного окна, стоял высокий белокурый воин, луна бросала синие блики на доспехи.
Дио замер, вскинув руку к обмотанному кожей эфесу "меча", готовый бежать от малейшего шороха, или бить под напором тишины.
- Здравствуй, - сказал незнакомец, глядя вниз, на дерущихся, - ты пришел посмотреть схватку?
Дио разжал ладонь.
- Это моё место, - слова прозвучали звонко.
- Мне уйти? - голос воина был спокоен.
- Останься.
Дио улыбнулся и прошел, стал рядом. Взгляд скользнул по обломку меча в перевязи. Настоящего, стального клинка.
Толпа бесновалась - битва внизу была в самом разгаре - но ему уже не было интересно.
Он скосил глаза, рассматривая металлические пластины наручей, искусные сочленения фаланг перчаток - в пальцах незнакомец сжимал розу.
- Богиня, - еле слышно выдохнул Дио.
- Что? - спросил незнакомец и впервые посмотрел прямо.
Его голубые глаза были пусты. Словно тату-мастер, он взял Дио за подбородок двумя пальцами:
- Ты убил троих? - спросил он, поворачивая его голову.
- Я хочу стать рыцарем рассвета, - ответил Дио.
В глубине голубых глаз зажглась искорка.
- Ты знаешь путь, - ответил рыцарь, положив на плечо руку. - Иди, я отдам тебе свой меч.
Он вышел на площадь, держа осколок клинка на отлёте, толпа расступилась. Кто-то подбежал, чиркнул ножом по коже перевязи и подхватил упавшую арматурину. "Имя!", - шептал другой, - "как твоё имя, мальчик?"
- In nomini Diosa pugna mea...
- И-и-и-и юный Дио! Член шайки Кровавых, убивший троих из банды Уродов!
От свиста заложило уши - его знали в толпе.
Противник - потный, окровавленный, с комьями пены на трехдневной щетине - стоял, опираясь на пламенеющий в свете костров меч, дышал со свистом.
Толпа стихла, когда зазвенел гонг.
Острие меча чиркнуло по асфальту, поднимаясь. Дио крепче сжал руку с куцым обломком.
Шаг - лезвие прошло рядом, едва не пропоров бок - в последний момент он увернулся, взмахнув руками.
Два - обратный замах с оттяжкой оцарапал живот.
Три - Дио выбросил руку вперед.
Зазубрина на обломке оставила короткий след под глазом - набухла, покатилась кровавая слезинка. Противник замер, размазывая кровь по щеке тыльной стороной ладони, и Дио перехватил меч левой рукой, сделал в сторону шаг-два-три - закружил по площади, мелко семеня ногами, жаля противника, натыкаясь спиной на сжимающееся кольцо напирающей толпы.
Из холодной пустоты под животом рождалось горячее, возбуждающее, зовущее. Кровь звенела в ушах, распяливали рты всплывающие тут и там лица - он не слышал их, ведомый Богиней. Кружил в ритуальном танце Жизни и Смерти, и улыбка не сходила с его губ.
- Дио! Дио!! Дио!!! - ревела толпа.
- Диоса! Диоса!! Диоса!!! - слышал он.
Шаг-два-три, шаг-два-три - кружился он в ритме вальса.
Шаг.
Два.
Он запнулся на третьем шаге - наткнувшись на пламенеющее, раскаленное докрасна острие клинка. Кровь, вскипев - запузырилась, побежав по ноге - обожгла кожу. Площадь закружилась у него перед глазами, опрокидываясь на спину, высоко над собой он увидел горящий синим огнем взгляд.
"Я показал тебе, что ты есть, и чем ты можешь быть", - сказал рыцарь.
"Я видел Небеса и Ад, и то, что между", - ответил мальчик.
А на следующий день на площади не оставалось ни одного тела - лишь черные лужи с отпечатками песьих лап.
Но теперь у Дио был меч, оставленный ему рыцарем.
Рука в стальной перчатке закрыла широко распахнутые зеленые глаза - палец скользнул по щеке, повторяя путь катящихся слез. Бледные губы поцеловали холодный лоб.
- Каждый в силах увидеть, что он есть, и чем он может быть... если будет готов заплатить цену. Всякий раз, умирая, я думал о тебе, любимая. Твоя цена слишком высока для меня. Прости. Я буду ждать тебя вечно.
Роза упала на грудь мальчика. Рыцарь легко поднял его на руки и понес на восток, к рассвету.
Желтые голодные глаза смотрели им вслед.