# 3. И у герцогов бывают секреты

Ольга Михайловна Болдырева

- А уж взгляд у него недобрый, мама не горюй! - заплетающимся языком поведал он. - Вроде глядишь, глазища синие-синие, аки камни драгоценные какие. Никогда подобных не видел. Но холодные, таки ледяные... и равнодушные-равнодушные... смотришь и озноб по спине. Словно в бездну вглядываешься, а в этой бездне смерть сидит. И ухмылка у него... бр-рр.

## Глава 3.


"Лучший выход из ситуации -

это выход из ситуации"

Английский джентльмен

(Владимир Датыщев)


Как говорил один мой знакомый - лучшая защита это не нападение, а отравленный кинжал в спину. Знакомый подрабатывал на досуге наёмным убийцей, и как-то ему заказали меня. Впрочем, это я отвлекся... Делаем лицо булыжником и осведомляемся, кто это тут нас не уважает?!

- Не знал, что отменили указ о том, что дворянам разрешено ношение оружия... - тихо, но с долей угрозы в голосе начал я. - Может, ещё у меня разрешение спросите?!

Стражник посмотрел на меня бараньим взглядом.

Ну, да, я совершенно не похож на герцога, как уже говорил. Скорее, простой наёмный рубака. Высок, широкоплеч, синеглаз, русоволос и русобород. Никакого деланного изящества и аристократизма. Девушкам, во всяком случае, нравится, но за хозяина здешних земель зачастую не признают. Так что мне пришлось сунуть под нос стражнику кулак с перстнем.

- Ну что, ещё требуется разрешение? Может, ещё и подписанное самим императором?! Так это я мигом. - На самом деле я от души веселился, наблюдая, как стражник, привстав на стременах по стойке смирно, парадирует козлика "Н-неет... не-ее надо... простите, ваше-е сия-ят-тт-еельство". Два товарища незадачливого ценителя девичьей красоты в сторонке наблюдали за бесплатным представлением.

- Вообще-то "ваша светлость", не стоит меня до графа понижать, - отчитал паренька. Ну, нет, так нет, - наконец смилостивился я. - Вольно. Поехали, господа, - кивнул я застывшим остальным, чувствуя, как настроение медленно сползает с отметки "отвратительнее некуда".

Опозоренный стражник поспешил нас обогнать под дружное улюлюканье товарищей, заставив тяжеловозов, тянувших обоз, испуганно всхрапнуть. Только пыль противная на дороге поднялась, и вот уже стражничков нет.

- Так... - повернув Рассвета, я мрачно оглядел дочку. - Куртку застегнуть. Железки убрать. На первом же постоялом дворе оденешь что попроще. Если проще нет, возьмёшь у Маришки. Она у нас девочка худенькая... - я пропустил скептичный фырк Юльтиниэль. Действительно, дочка Илиз была худая, как щепка, и плоская, как доска. Боюсь, на первые и вторые девяносто одежда Маришки на сокровище моё не налезет. И откуда такие гены? Лареллин была хрупким нежным созданием. И матушка моя отличалась миниатюрным телосложением. Видимо, и здесь без крови прабабки не обошлось. Ужас. Так и хочется завернуть в какой-нибудь бесформенный балахон, - но на тебя натянем... - всё-таки закончил я свою мысль.

Дочка с независимым видом куртку застегнула, на переодевание внимание заострять не стала, но сняв мечи, непонимающе нахмурилась.

- Куда же мне их убрать? - пробормотала она.

- Засунь куда-нибудь... - ляпнул я, и понял, что всё-таки в монастырь удалиться придётся... и кто меня за язык тянул?! Расслабился, называется.

Судя по сияющим глазам Юльтиниэль вертящиеся у неё на языке рекомендации по засовыванию железок, в приличном обществе вслух не произносят. Квер с Маришкой переглянулись и тактично притворились глухими. Так что настроение опять уползло в неизвестном направлении. Оставив о себе на память только досаду.

Обогнав растянувшийся обоз, мы разрешили лошадям перейти на шаг и немного похалтурить. День только начинался, спешить никуда не требовалось, и вообще, вслед за напряжением от всего свалившегося за несколько часов, пришли спокойствие и лень. Первая деревушка должна была встретиться только к вечеру, зайцы по тракту не бегали, а Юльтиниэль вертелась в седле с удовольствием осматривая местность, а не замышляя очередную пакость. Красота, да и только! Только вот в душе шевелился червячок сомнения, что неприятности ещё и не думали начинаться, а поджидали зазевавшихся спутников за следующим поворотом, предвкушая, как набросятся на них, загонят, поймают, истреплют, и может быть, только в самом крайнем случае отпустят.

- Герцог, скажите, вы не думаете, что этот стражник, обогнав нас, может устроить очень неприятную встречу? - Ко мне подъехала Маришка, казалось, что девушка проглотила меч, насколько её спина была пряма.

- Может, - согласился я. - Всё зависит от уровня его фантазии и её извращенности. И как Алив Пресветлая положит монетку. Возможно, на самом деле, этот стражник очень милый и кроткий юноша, и он будет молчать. Нет, значит, на меня будут смотреть как на тирана мордоворота и, скорее всего, какого-нибудь извращенца. На Юльтиниэль как на избалованную хм... очень распущенную девицу. Квера, соответственно, примут за её игрушку, а тебя за... - продолжать свои предположения я не стал. Маришка итак смущенно покраснела и тряхнула чёрными кудряшками, словно отгоняя наваждение.

- Герцог! Вам должно быть стыдно! - возмущенно воскликнула она.

- За что? - искреннее удивился я. - Ты спросила, я ответил... А уж за твоё воображение я не отвечаю.

С сзади противно захихикала Юльтиниэль. Кошмар. Вот только мне ещё юных поклонниц не хватало... Ладно, прикинусь старым никчемным, способным только на то, чтобы смущать девушек. И больше ни-ни! Попытавшись представить себя со стороны, я констатировал, что это не прокатит. И слава Алив! В этом случае остаётся надеяться, смущением девушки и ограничатся.

- Какая красота! - воскликнула сзади дочка. Я тоже обернулся посмотреть, что же такого красивого она углядела. Ничего интересного. Всего лишь развлечение для туристов.

В стороне от дороги были поставлены на небольшое возвышение рыцарские доспехи верхом на доспехах рыцарского коня. В руках железный рыцарь держал копье, наставив его на воображаемых противников, что могли появиться со стороны Окраинных земель. Все это было хорошо замагичено, дабы не развалилось раньше времени. Также была сделана фишка, что при появлении настоящего врага доспех оживал и шёл его убивать.

Это я не замедлил рассказать благодарным слушателям в лицах моих спутников. Квер это знал и так, Маришка никогда раньше дальше поместья, маленькой деревни и леса не уезжала, а дочка последний раз, когда тут проезжала, была ещё маленькой для верховых поездок и дулась на меня, как мышь на крупу, в закрытой карете.

В любом случае меня выслушали с большим удовольствием. Несколько раз объехали вокруг железного рыцаря и даже его потрогали.

- Папочка, а как он узнает, что подошли именно враги? - Как всегда дочка оказалась в своём репертуаре, интересуясь магической частью защитника земель.

- Понятия не имею, - честно признался я. - Но, то небольшое нападение, что случилось десять лет назад, он почувствовал за несколько сотен лиг. И в одиночку же его отбил. Съехал со своего пьедестала, умчался на Север, покрошил десяток ни в чём не повинных служителей Тьмы, которые воровали капусту в ближайшем селе, и прискакал обратно.

- Здорово! - Искренне восхитилась дочка, заинтересовавшись какими-то магическими узлами. Самих узлов я не видел, но, судя потому, как изменился взгляд Юльтиниэль, она сейчас рассматривала узор заклятья.

Квер тихо хихикал, пытаясь отколоть себе часть доспеха на память. Видимо, лейтенанта очень позабавили тёмные слуги, ворующие капусту. А что тут скажешь? Может, у них вегетарианская диета в отсутствие ихнего Властелина.

Кстати, по всем прогнозам прорицатели и провидцы говорили, что он возродится аккурат в этом году. Даже было предсказано явление Спасительницы. Ну, да. Если он и возродится, то вместе со слугами дальше набегов на крестьянские огороды дело не пустит. Заявляю вам это как предыдущий Спаситель.

Крах! Юльтиниэль взвизгнула и отскочила от доспехов, которые, мгновение спустя, превратились в груду бесполезного металлолома. Печально звякнув, ко мне откатился шлем.

- Упс... - хором сказали Маришка, Квер и Юльтиниэль.

- Эх... - печально пробормотал я. - Дочка, ну вот скажи какая от тебя польза окромя вреда? А? Столько столетий стояли себе доспехи. Оберегали сон людской и нелюдской... никому кроме врага не мешали, никого кроме оного не трогали. Тут приехала ты и всё. Доспехи решили выйти на пенсию, отправившись прямиком к Хель.

- Я случайно! - тут же вставила дежурную фразу дочка, невинно захлопав ресницами.

- Честно-честно? - передразнил я.

- И как ты догадался? - удивилась Юльтиниэль.

- Вот такой я догадливый... так, сюда скоро обоз подтянется, надо их сгрести в кучу и как-нибудь спрятать.

- Закопать, - раздался ехидный комментарий дочки, - или ветками забросать. Папочка, можно я попробую их восстановить? Я узор вроде запомнила.

"Вроде" - какое страшное слово. Только вряд ли будет хуже. И так селяне и купцы за то, что упокоили их защитника спасибо не скажут, на титул не посмотрят. Мол, зачем нужен такой герцог? Не герцог это, а шпион вражеский. Семью перебил и затаился с нужной стороны, чтобы к приходу Властелина дорога до столицы была максимально расчищенной.

Слышал я такие размышления. Ещё когда только герцогскую корону примерил. Ну, не было у нас в роду русоволосых и синеглазых мужчин. Темноволосые, темноглазые, статные. С правильными чертами породистого лица.

После моего рождения, чтобы замять скандал матушка припомнила, что с её стороны были северяне. Только вот откуда они в роду у коренной южанки почему-то никто спросить не додумался. Скандал замяли - и хорошо. Так что сплетен всевозможных и домыслов с вымыслами я наслушался, будь здоров!

Юльтиниэль тем временем с одухотворённым вдохновением лицом приступила к волшбе. На лице счастливая улыбка. Руки в стороны, словно обнимать кого-то собралась. Волосы развиваются от непонятно откуда взявшегося ветра. Я стою в двух шагах, а ни единого порыва не чувствую. Погода вообще безветренная. А вокруг дочки, словно буря начинается.

Маришка, прищурившись, пытается наблюдать за энергетическими потоками. Я уже понял, что сил у девочки хватит только на узкую специализацию. Скорее всего, дальше стихийницы не пойдёт. Но вокруг Юльтиниэль такое на магическом плане реальности творится, что даже я чувствую эти потоки! Н-да... это будет уже круче Архимага.

Неожиданно груда металлолома дернулась, и куски железа начали медленно сползаться в одну кучку, занимая свои места. Не прошло и минуты, как на возвышении стояли совершенно целые доспехи, прочно скрепленные волшебством.

- Фух! - дочка победно вздохнула. На лбу виднеются капельки пота, лицо побледнело. Еще бы, необученному магу творить такой сложный узор... - Ну как? - Юльтиниэль промокнула лоб белоснежным кружевным платочком и ехидно улыбнулась, страшно довольная своими успехами.

- Признаю, что в этот раз ты действительно молодец! - согласился я. Хотя, чтобы всё получилось так хорошо, да без последствий?! Я скорее поверю в тролля вегетарианца.

Так, запомнить на будущее - не каркать даже мысленно. Стоило мне только так подумать, как неожиданно в пустых провалах глазниц рыцарского шлема вспыхнуло зелёное ведьминское пламя. Груда железа заскрежетала и начала спускаться со своего возвышения.

- Хель, - печально сказал я.

- Мама... - позвали Квер с Маришкой.

- Какая прелесть! - восхитилась Юльтиниэль.

Наконец доспехам удалось спуститься, и они начали внимательно нас осматривать. Не удрали мы только потому, что застыли на местах не в силах пошевелиться. Усё. Сейчас защитничек решит, что мы враги, и отправлюсь я пред светлые очи Алив исповедоваться в своих грехах.

Но тут железный рыцарь взглядом наткнулся на Юльтиниэль и почтительно склонил голову.

- Приказывайте, госпожа, - прогремело из-под забрала.

Лучше бы нас приняли за врагов....


День уже давным-давно перевалил за половину. Солнце, почувствовав, что под горку катиться куда проще, безобразно быстро подбиралось к горизонту. Хорошо хоть вслед за ним постепенно начинали отступать жара с безветрием. Лошади, чувствуя, скорый вечер, последние два часа не халтурили, обещая к закату добраться до нормального ночлега. Позади усердно поднимали пыль тяжеловозы, тащившие обоз. Они тоже хотели добраться до деревушки, прежде чем стражники закроют хлипкие скрипящие ворота. Впрочем, с их скоростью и без остановок, добраться они успеют даже с запасом.

Мы тоже. Причём с остановкой, так как в животе уже давно начинало бурчать, напоминая, что завтрак успешно переварился и, теперь требуется хорошая порция обеда. Разожрался я в кресле герцога. Раньше мог скакать на коне весь день без передышки и всю ночь. Не есть, не спать и тут же с разгону кидаться в самую гущу битвы. А теперь полдня всего едем, а зад уже отваливается. Н-да, как бы мне жирком не заплыть от хорошей жизни. Покосившись на остальных, я увидел, что дочка уже жуёт что-то, вытащенное из мешка с припасами. Маришка копается в своём мешке с крайне кровожадным выражением лица. А Квер печально нюхает пакетик из-под пирожков. Так что если меня это успокоит не один я голодный. И то с натяжкой плюс.

Съехав с тракта под специально установленные тенты - для желающих перекусить в уютной тени или же для тех, кого ночь застала в дороге, - мы устроились на небольшой привал.

Роланд - так обозвала груду оживших железок начитавшаяся рыцарский романов Юльтиниэль - так же спешился, устроившись рядом с дочкой. Защитник оказался на удивление молчалив. Только вот прыгал вокруг Юльтиниэль, как маленький восторженный щенок, только что не заливаясь счастливым лаем. Квер философски заметил, что такой защитник в дороге очень пригодится. Не ест, не спит, быстр, силен - в общем, идеальный телохранитель. Подумав, я согласился с лейтенантом. Только вот боюсь, жители окрестных деревень быстро признают своего защитника. Да впрочем, что зря нервы себе трепать заранее? Как с проблемой столкнёмся, так и будем думать, как её решать.

Я покосился на большой кусок вяленого мяса, что уютно устроился на хлебе и хлебом же был прикрыт, чтобы было вкуснее и сытнее. Справа устроилась громко хрустевшая яблоком Маришка. Причём устроилась она как-то подозрительно близко и хрустела тоже подозрительно громко. Так. Всё ясно, начинается паранойя. Я постарался незаметно отодвинуться в другую сторону и столкнулся с голодным взглядом Юльтиниэль, которая глядела на мой бутерброд с совершенно определенными намереньями. Отобрать и съесть, оставив папу голодным.

Ладно, если с паранойей я могу разобраться попозже, то бутерброд долго жать не станет. Поэтому, недолго думая, я укусил настоящее произведение искусства с кружевной оборкой салатных листьев по краям. Бутерброд устроил подлянку, подсунув мне только хлеб и салатный лист. Мясо, издеваясь, выглянуло с другой стороны. Так, я вроде не собирался становиться вегетарианцем? Осторожно вернув мясо на место, я всё-таки принялся за нормальную трапезу. Юльтиниэль печально вздохнула. Не дочь, - троглодит какой-то. Хотя если вспомнить, сколько всегда ела Лареллин, поражая всех нещадным истреблением продуктов - куда там всё помещалось в крохотную эльфийку? - было ясно, что доченька пошла в маму. Тут бутерброд попытался спастись бегством, развалившись на две неровные части. Ту, что больше, я, подумав, таки протянул Юльтиниэль. Дочка благодарно улыбнулась и вцепилась в угощение крепкими зубками.

- Госпожа, - прогудел Роланд, посмотрев на солнце, - чтобы успеть до заката нам нужно заканчивать привал.

А действительно, защитник прав. Пора уже ехать дальше. Вон нас насколько обоз успел обогнать - пыль виднеется далеко-далеко, словно купцы надеются догнать солнце и по нему вскарабкаться на небосвод. Так что спасибо этому дому, а мы к деревне.

Успели аккурат перед закрытием. Стражники, увидев пять фигурок в начавших сгущаться сумерках, специально повременили с закрытием ворот. Это на тёплом безопасном юге деревни и сёла не принято обносить дубовым забором и обязательно закрывать ворота на ночь. Там такое только в городах. А у нас каждая деревня, как отдельный город. Первое правило: закрывай ворота, если жить хочешь. И что, что последние девятнадцать лет ничего не происходило? Говорят, до этого случалось такое - нерадивые стражники забывали закрывать ворота, буквально на пять минут после захода солнца опаздывали, а с утра путник какой подъедет, а живого никого нет. Вообще никого нет. Словно люди, нелюди, собаки, кошки, скотина даже крысы просто ушли, оставив все на своих местах. Это теперь тенты по обочинам тракта натянули, вольности разрешили, что можно подождать припозднившихся путников, и путникам позволить себе припоздниться. А говорят, лет с пятьдесят назад, остаться ночью одному на улице было равнозначно самоубийству.

Герцога во мне стражники признали сразу. Помогло этому то, что один из трех пареньков оказался тем самым незадачливым приятелем проверятеля разрешений. Денег не взяли, косились странно. Когда уже собирались выезжать на главную улицу, паренёк неловко заметил.

- Ваша светлость, вам бы это, на постоялый двор не ехать. Енре, он горазд языком чесать. И вспыльчив больно. Перебрал он, да такое начал рассказывать, что и слушать противно, да только люд, наоборот, собираться начал. Мы его с другом пытались отговорить, да где уж там. К тому же староста обязательно захочет с вами встретиться... и отец святой...

- Спасибо, за совет. Только разве я перестал быть хозяином здешних земель? - посмотрев, как стражник примялся изо всех сил мотать головой, я улыбнулся. - Замолвлю словечко перед Императором, что службу хорошо несёшь. И о Енре скажу. Старосте пока не стоит говорить о моем приезде. Пусть сам узнает.

Когда мы отъехали на приличное расстояние от ворот, Квер всё-таки осмелился спросить с изрядной долей сомнения в голосе.

- А нужно ли нам в трактир ехать? Ну их... потом сразу перед Императором всё расскажите, герцог. Сейчас всё-таки на первом месте другие дела.

- Квер, ты пойми, какой из меня герцог, когда последний мальчишка позволяет себе такое в мой адрес?! - в голосе прорезалась нешуточная угроза. Ох, не ограничусь я тем, что лишу этого стражника чина и хлебной должности. Надо только послушать, что он там болтать вздумал.

Н-да, только в сказках люди оделённые властью лишены пороков и являют из себя образец добродетели, помогая всем направо и налево. Я добр только к тем, кто добр ко мне и в ком я уверен.


Постоялый двор представлял собой поистине жалкое зрелище. Покосившееся трухлявое двухэтажное здание подслеповато взирало на мир окнами без стёкол. На первом этажи в них пробивался яркий неровный свет и слышался одобрительный гул толпы. Оставив лошадей тощему мальчишке и кинув ему мелкую монетку на сладости, я первым зашел в пропахшую дрянным пивом, самогоном, табаком и потом залу.

На барной стойке восседал стражник названный Енре, он был весьма пьян и громким голосом рассказывал собравшимся людям, а их надо заметить было немало, занятную историю.

- А уж взгляд у него недобрый, мама не горюй! - заплетающимся языком поведал он. - Вроде глядишь, глазища синие-синие, аки камни драгоценные какие. Никогда подобных не видел. Но холодные, таки ледяные... и равнодушные-равнодушные... смотришь и озноб по спине. Словно в бездну вглядываешься, а в этой бездне смерть сидит. И ухмылка у него... бр-рр. До сих пор страшно! Остальные спутники у него нормальные. Думаю, чего к девке привязался? Ну, обвешана оружием, как новогодняя ёлка шарами. Ну и пусть, так ведь краси-ив-а-ая! - мечтательно потянул он. - Думаю, дай подъеду, пошучу, а потом извинюсь. Вдруг улыбку-то заработаю? А тут этот. Кольцо показывает - герцог. Да только какой из него герцог? Видел я нашего герцога. Только глаза у того добрые, теплые, словно отцовские. А тут внешность его, а внутри, словно кто-то другой сидит. Не-е, други. Не наш это герцог уже, не наш... - трактирщик, правильно расценив паузу в рассказе, плеснул в кружку стражнику ещё самогона. Тот разом опрокинул в себя чарку и, закатив глаза, обмяк, успев только прошептать, - страшный человек...

Юльтиниэль громко фыркнула на весь трактир, перепугав всех посетителей.

- Да, папочка. Тут послушать, так ты у нас воплощение великого зла! - весело сказала она, отодвигая меня в сторону и танцующей походкой проходя меж столов к барной стойке.

- Можешь начинать бояться, - в тон ей хмыкнул я, двигаясь следом. За мной поспешили Квер с Маришкой, Роланд остался возле дверей, не зная, что ему делать. Есть он все равно не будет, веса его дубовые лавки, скорее всего, не выдержат, но охранять госпожу надо.

Народ начал боязливо расползаться в стороны. Каждый так и норовил заглянуть мне в глаза, проверить слова стражника. Не стал их расстраивать. Взгляд у меня сейчас был добрый-предобрый. Таки наполнял обшарпанную обстановку трактира теплом и светом. Вот и верьте после этого пьяным стражникам!

Юльтиниэль тем временем уже добралась до Енре, который в невменяемом состоянии успел сползти под стол в обнимку с чаркой. Дочка пихнула стражника носком сапога и презрительно скривилась.

- Так, - я огляделся и к своему удивлению всё-таки нашёл капитана стражи, - любезнейший, я надеюсь, вы понимаете, что поведение подобное тому, что показал вам этот молодой человек недопустимо?

- Да, ваша светлость... два дежурства вне очереди... три...

- Нет. Это не годится. Я позабочусь о том, что этот человек больше никогда не получил места в страже. Пусть пропалывает огороды. Донесите до него эти сведенья, как только он проспится, пожалуйста. Оружие отобрать, заработанных денег не выплачивать. Как очнётся, вышибить к Хель из деревни. Понятно?

Капитан закивал головой, с сочувствием косясь на паренька.

- Замечательно! Трактирщик, выдели нам две лучшие двухместные комнаты и принеси большой сытный ужин. Всё понял?

Тут случился небольшой конфуз. Спешившие убраться подальше от злого герцога люди, не смотря при этом на дверь, у выхода столкнулись с мило улыбающимися доспехами. Послышался предынфарктный хрип, чья-то молитва. Товарищи послабее нервами отправились в астрал, а порезвее решили воспользоваться окнами, как аварийными выходами.

- Это что же, защитник ожил?! Что же творится? - раздался по углам встревоженный шёпот. - Надо бы в церковь бежать... а то тут такое...

Квер встревожено покосился в мою сторону - святой отец, если он не Тонио, это нехорошо. Я покачал головой. Мол, поедим, посмотрим, а там всё обойдётся, если будем сидеть по комнатам, как мыши. Взяв у трактирщика ключи от комнат с наказом принести ужин как можно быстрее, мы поднялись на второй этаж.

Юльтиниэль придирчиво оглядела две обшарпанные комнаты, скривилась, после того как разбитная служанка, смерив дочку завистливым взглядом, объяснила, что удобства тут на этаже. После чего сказала, что проще было заночевать где-нибудь в лесу. Маришка пожала плечами, брезгливо рассматривая заповедник клопов, также именуемый кроватью.

- Если устроиться на полу, то может и сойдёт, - неуверенно предложила она.

Тут вернулся Квер, ходивший проверять "удобства" и по глубокому отвращению, которое выражало его лицо, я подумал, что не поздно устроиться где-нибудь на улице. Мысль в голове сформировалась, но высказать вслух я её не успел. Расплачиваясь за дневную жару, по карнизам бойко застучали первые капли дождика. Значит, придётся оставаться тут. Как раз подоспел трактирщик, который, желая услужить лично, притащил огромный поднос, заставленный тарелочками и мисочками с едой. Пахло очень сносно, выглядело вполне аппетитно, так что, подумав, мы решили остаться тут хотя бы на ужин. А там глядишь, и дождик кончится, и удастся уговорить какую-нибудь старушку пустить нас к ней.

Однако дождь не закончился ни через полчаса, ни через полтора, решив нас надёжно задержать в этом трактире. На первом этаже устроился Роланд, не захотев ржаветь под ливнем. В общем, переглянувшись, мы таки решили готовиться ко сну. Поймав Маришку на выходе из комнаты, я настоятельно попросил девушку, проследить, чтобы моё сокровище ничего не учудило. Она покивала, обещая, что проследит, и если чего случиться, доложит. Хотя, зная девичью дружбу, скорее можно предположить, что она тот час доложит Юльтиниэль о моей просьбе, а потом проследит, чтобы дочка не отправилась на подвиги в одиночестве. Вдвоём пакостить куда интереснее.

Вернувшись в комнату, я застал Квера за приготовлениями ко сну. Лейтенант, встав на четвереньки, расстилал на полу свой плащ, явно собираясь устроить клопам забастовку. При этом он выглядел таким несчастным - ещё бы, вот она кровать, совсем рядом, а спать приходится в условиях приближенным к боевым.

- Друг мой, что это ты делаешь? Хочешь, чтобы я, встав ночью, споткнулся о тебя и сломал себе что-нибудь жизненно важное? - уточнил я, показано хмуря брови.

- Но ведь клопы, ваша светлость... - Квер проворно вскочил на ноги, смотря на меня с большой надеждой.

Ну, не могу я разочаровать мальчишку. Хорошо хоть заклинание против клопов относится к бытовым, и мне пока под силу.

Так что через пять минут я растянулся на тоненьком матрасе, чувствуя себя великим героем. В неплотно зашторенное окошко с любопытством заглянула освободившаяся из оков дождевых туч луна. Бледные лучики, робко проскальзывая, вплетались в лунную дорожку.

Квер, почти тут же уснув, тихо засопел. За стеной веселое шушуканье стихло тоже довольно быстро. Я же лежал и наблюдал за этим мертвым некрасивым светом. Не люблю ночи. Наверное, потому, что они напоминают о слишком многих тайнах, что связывают меня по рукам и ногам. Ночь - время, когда обычные люди и нелюди спят, и власть полностью переходит к созданиям тьмы. Хотя сколько лет охотники за нечистью, не встречали даже захудалого вампира или оборотня? Кажется, последний вампир положил начало легенде о происхождении Маришки. Больше о нечисти ничего не было слышно ни с одно конца Империи.

Не спится мне в такие ночи. Стараясь не разбудить Квера, я тихо поднялся на ноги и подошел к окну. В небольшой смазанной дождём церкви горел крошечный огонёк. Похоже, здешнему святому отцу уже доложили о нашем прибытии. Завтра не избежать разговора с ним. Очень надеюсь, что человек попадётся толковый. А не полоумный фанатик.

Наконец, луна - без одного дня полная, - опять скрылась за неплотным слоем туч. Надо скорее засыпать. Не хочу завтра опять напоминать злобное умертвие. Проходя мимо пыльного старого зеркала, я кинул быстрый скучный взгляд на своё отражение.

Взгляд был именно таким, каким его запомнил бедный мальчик-стражник, чья вина оказалась только в том, что он не умел держать язык за зубами.


...