# Без души. Глава 1.8

Ольга Михайловна Болдырева

Словно ангел спустился в этот цветущий парк, медленно шагая по одной из аллей. Он был прекрасен. Тонкокостный невысокий юноша, одетый во все ослепительно-белое, - он слегка опирался на резную трость, и прохожие оборачивались ему вслед, восхищаясь статью и походкой человека привыкшего править и приказывать. Странные русо-серые волосы, пожалуй, слишком длинные, были заплетены в тугую косу. Тонкая рубашка, не могла скрыть изумительного тела.

## Глава 1.8


Шаг вперёд... в прошлое


О чем печаль?

Твоя душа мертва.

Любой герой есть нравственный калека.

Зачем твоя шальная голова

Так льнет щекой к щербатой плахе века?

Не умирай, ландграф...

Ты слышишь смех?

Ты видишь тех, что развалились в ложах?

Как пахнет псиной соболиный мех

Заезжих королев с холодной кожей...

Весь смысл игры - не в выборе ферзя.

На дисбаланс меж черным и меж белым.

Поставить жизнь, как правило, нельзя.

Свою нельзя.

Твою - поставят смело!*


Я не знаю, кем я стал, чем был. Всё моё существо наполняла непонятная лёгкость и эйфория. С каким-то равнодушием я со стороны наблюдал за суетой людей, которые ещё не поняли, что их мир рушился. Они казались такими глупыми, пытаясь спастись. Но скоро мне надоело смотреть на них. Осталось лишь чувство удивительной свободы. Не было никаких обязательств, дел, даже время услужливо отошло на другой план.

Носился юрким ветерком над городом, заглядывая в окна разрушенных домов. Купался в нежных солнечных лучах умирающего светила и забавлялся с другими ветрами. Смеялся, наблюдая, за агонией реальности. Играл какую-то мелодию в листве деревьев парка, которую медленно пожирало пламя. Это было так здорово! Словно все проблемы разом стали мелочными и ненужными заморочками. И не было преград между мирами.

Ни предательства, ни боли. Только какая-то непонятная горечь и грусть. Переместившись на вторую, прошлую Землю, я навестил могилы своих друзей, принеся в своей круговерти лепестки полевых цветов. А потом пролился маленьким дождиком. И не казалось страшным или отвратительным то, что у меня не было души. Ведь у ветров её и не бывает. Всё казалось таким простым: никаких заумных истин, только эта свобода с привкусом неба.

На какой-то момент мне захотелось проведать своё тело. Оно лежало, раскинув изломанные руки на крыше дома, и выглядело таким хрупким и болезненным, что мне даже стало жаль этого тоненького мальчика. Последнее время все сильнее стал понимать, что Серёжа и я - два разных человека. Он был таким чистым и невинным. И этот светящийся взгляд, и звонкий смех - все было наполнено жизнью, пусть она и не была безоблачной. Теперь я лишил его и этого. Действительно - бездушный монстр. О какой мести может идти речь, если уже разрушил всё, что можно?! И в первую очередь для самого себя. Никогда этот мальчик не сможет жить счастливо. Прости меня, Серёж.

Я не хочу возвращаться...

Все, что было - неважно. Всё что будет - тем более. Моя пустота - этого достаточно. Ничто больше не имеет значения. Мне теперь всё равно...


***


- Да-алик! Будь ты проклят! Слышишь?!

Я ворвался на заседание Старшего Света, чуть ли не вышибив двери. Скорость и запрещённые знания решили все. Приставил к горлу короля простой нож с деревянной рукоятью - найдёте в любом деревенском доме.

Далик часто задышал, стараясь отодвинуться от плохо заточенного лезвия. Знал - потребуется, вцеплюсь ему в глотку зубами, но живым не отпущу. Но смотрел совершенно непонимающе, словно пытаясь вспомнить, кто я такой. Тут же ничуть не менее ошарашенные гвардейцы взяли меня в плотное кольцо. Однако упирающийся прямо в шею короля нож мешал им скрутить меня на месте.

- Скажи, Далик, что я тебе сделал?! За что ты так со мной?! Просто скажи, за что?! - Ещё чуть-чуть, и сорвал бы себе голосовые связки.

Казалось, что я наблюдаю за происходящим со стороны. Худой грязный мужчина с безумными вытаращенными глазами, в драной одежде, и мой бывший друг, одетый с иголочки по последней моде.

Не выдержав, я расхохотался.

- Тебе не хватило того, что ты лишил меня всего, изгнав? Тебе не хватило, что ты обобрал меня до нитки? Тебе не хватило того, что я подыхаю, как последняя псина, не имея права даже на лекарственные импульсы? Решил забрать у меня последнее? Забрал... ну, что рад, мразь?

- Серег?! - Создалось ощущение, что Далик опомнился только сейчас... - Что ты тут делаешь?

- Пытаюсь понять, что с тобой случилось. Где мой друг? Куда ты его дел? Кто ты? - окончательно тронувшись, вцепился в короля, начав его трясти, словно надеялся, что из-за пазухи подделки выпадет настоящий Далик.

Тутже гвардейцы, не растерявшись, отволокли меня на приличное расстояние от венценосной особы.

- Ты убил её! - истошно завопил я, забившись в крепких руках. - Почему?! Что она тебе сделала?

На лице всех присутствующих проступило такое удивление, будто я сказал, что являюсь женщиной и Темным Мастером в одном лице.

- Светлый лорд, вы обвиняете его величество в убийстве? - осторожно спросил какой-то маленький пухлый человечек с лентой министра через плечо.

- Да, он убил мою дочь. Только он! - снова закричал я. - Больше некому! Ты предатель, убийца! Там был его знак!

Даже гвардейцы в испуге от меня отпрянули. Неужели они согласятся выслушать? Не мог поверить в это счастье. Наконец-то справедливость восторжествует, как тогда, когда я убил Мастера! Мысли захлестывали - они были громоздкими и гротескными, словно и не моими. Я оправил грязный плащ и оглядел зал.

- Да, я светлый лорд Серег, заявляю, что король всех людей Далик первый - предатель.

Казалось, что мой голос слышно во всем дворце, что сейчас все услышат правду.

- Он изгнал меня из своих земель, чтобы вернуть Мастера, а теперь убил мою дочь, дабы ускорить процесс... - нет! об этом нельзя говорить! Молчи!

- Процесс? О чём вы? - также осторожно поинтересовались откуда-то из-за спины. Взгляд Далика стал подозрительным, он сощурил глаза, пристально вглядываясь в моё лицо.

- Серег, почему ты с иллюзией маски? - голос больше напоминал змеиное шипение. Мягкий, хрипловатый... у того Далика, которого я знал не могло быть такого голоса. Значит это не он! Друг никогда бы не предал меня.

Тем временем король, плавным движением создав импульс обращающий чужие чары, нацелил его на меня.

- Ты не хочешь иллюзию снять?

Не знаю, что заклинило в моём больном мозгу, но простейший безобидный импульс я воспринял.... Не знаю, но показалось мне в тот момент невесть что. Сила пробила барьер, который медленно источался год за годом.

- Сдохни! - импульс остановки сердца помчался прямиком в короля.

На какую-то секунду мне показалось, что уже вижу, как он падает на мраморный пол зала, и как стекленеют его глаза. И что вместе с этим исчезают все проблемы и печали. Что сейчас все снова станет прекрасно...

Нет. Какой-то молоденький гвардеец успел собой закрыть его величество. Ещё одна секунда и мощным заклятьем меня отшвырнуло к противоположной стене, больно в неё впечатав.

- Снимите с него иллюзию!

Ещё один импульс и вот от меня отшатнулись, как от прокаженного. Хотя можно считать, что я таковым и являлся. Красный цвет - печать Зверя. Сжавшись в комочек и баюкая вывихнутое плечо, я растерянно смотрел, как появившееся в глазах присутствующих отвращение и непонимание быстро сменялось животным страхом. Только на лице Далика было написано торжество, смешанное с... сожалением?! Впрочем, последнее мгновенно исчезло, не оставив ни следа.

- Что ж теперь всё понятно. Итак, господа мы можем видеть, что все обвинения этого человека, - брезгливый кивок в мою сторону, - были ложными. И как раз лорд Серег оказался на стороне Мастера. Возможно, он сам убил свою дочь...

- Захлопни пасть, дрянь! - я попробовал снова кинуться на короля, но меня тут же скрутили и обездвижили импульсом.

- К Щели его.

- Но, ваше величество, как же так? Он же... не лучше ли будет сразу же казнить? - Рядом с ним возник смутно знакомый статный молодой мужчина, наверное, мой ровесник.

- Нет, всё-таки это сам Спаситель, - Далик покачал головой, бросив на меня ещё один разочарованный взгляд. - Бывший герой... Кто же мог знать, что он сломается и решит всех предать? Кто-нибудь, напишите письмо с соболезнованиями его жене.

В этот момент я почти благодарил небо за то, что из-за заклятья не смог заплакать. Было невыносимо больно смотреть на лучшего друга,... хотя он же меня давно предал. Неужели я до сих пор не мог это осознать?!

- С вашего позволения я сам поеду к Ирэн Лер**. - Мужчина просяще заглянул в глаза своего короля.

- Хорошо, отправляйтесь сейчас же - Далик пожал плечами и направился к выходу. - На сегодня я отменяю все совещания и приёмы, такое потрясение, - в голосе прорезалась откровенная насмешка, - проверьте, чтобы к вечеру об этом досадном инциденте знали все - общественность должна знать, что Спасителя у них больше нет. А я пройду в покои.

- Конечно, ваше величество. - Мужчина почтительно поклонился Далику и подмигнул мне.

Дик, теперь я вспомнил бывшего жениха своей Ирэн...


***


Сознание не вернулось толчком. Просто открыв глаза, я понял, что попал в ад. Лежал на крыше, застеленной покрывалом крови. Повсюду были осколки, и с багрового неба капала... капала... капала кровь. Кто-то кричал - далеко и глухо, словно я накрыл голову подушкой. А потом увидел себя сверху, будто часть меня ещё была ветром: ни боли, ни страха - серые глаза отражали покой и умиротворение, а из горла торчал острый отколок какой-то железки. Кровь красивыми каплями застыла на лице. Попытавшись вернуться обратно в тело, я понял, что совершил ошибку. Нереальную тишину резко вспороли чьи-то крики. Слишком громкие, просто разрывающие барабанные перепонки крики - они доносились отовсюду. Мольбы о помощи или просто вырвавшийся на свободу ужас. В этот момент на меня обрушилось всё... Почувствовал, что лежу, пришпиленный к земле большим обломком стекла, - пройдя сквозь тело, он не давал мне пошевелиться. Боль... боль... боль...

Ко мне вернулись мои чувства. За одну секунду я ощутил всё. Те два года в тюрьме без души - мои самые страшные кошмары... Ненависть, желание, месть, одиночество, горечь, потеря, страх. Казалось, что тонкая ниточка жизни сейчас оборвётся. То, что я должен был чувствовать годами, то, после чего самые сильные и выносливые люди сходили с ума, всё обрушилось на меня в один момент. Что должен был испытывать, умирая в холодной камере, ужас того, что я видел во снах, смерть, которая окружала меня, невыплаканные слёзы, возвращение и столкновение с прошлым. Не могу объяснить это,... передать даже и десятой доли. Боль... только боль, там, где недавно была пустота. Мой крик, полный отчаянья и ненависти загнанного зверя, слился с агонией родного мира. Я практически не чувствовал физической боли. Просто больше не было сил вглядываться в сочащиеся кровью небо. Но не получалось даже пошевелиться. Проклятая железка! Где же моя сила? Где Тьма... ведь мне говорили, что я почти всесилен. Ещё можно что-то исправить! Всё что угодно: оживить, вернуть, помочь... Только надо пошевелиться, надо... просто...

Ведь это моя вина.


А по осколкам, босиком шла Тихая Госпожа. Всё такая же печальная и уставшая. Я видел со стороны, как она наклонялась, и ласково дотрагивалась до плачущих людей, и всхлипы обрывались

- Опять... - короткий миг кончился, всё уходило: и боль и горечь и страх.

- Нет... Я не забираю за дела или ошибки. Просто время решило так. Пойми, Серег, я лишь слуга и честно выполняю свою работу.

- Ты знала.... Когда встретилась со мной, ты уже всё знала...

- Да. - Она присела рядом и провела ладонью по моей голове. Такое ласковое прикосновение...

- Тогда забери меня.

- Не могу. Поверь, мне и, правда, жаль, но ты сам хотел понять... Могущество - это не всесилие. Это только боль, когда не хватает лишь мгновения спасти любимого человека. Я не знаю, когда придёт твоё время. И никто не знает, кто и когда решает, что пора уходить. Время? Нет... иногда оно бессильно даже против человеческой памяти. Тебе предстоит ещё многое узнать и понять. Но мы ещё встретимся...


Возможно, я вновь погрузился в забытьё, или мне только так подумал, но казалось, не успела тихая госпожа исчезнуть, как кто-то резко выдернул проклятую железку из моего тела и, схватив, поставил на ноги.

- Ты слышишь?! - Девеан...

Он словно безумный тряс меня, будто тряпичную куклу, что-то крича так, что капельки слюны попадали мне на лицо. Бессмысленно смотрел в его вытаращенные глаза - отражение бешенства и отчаянья. Огромный, если захочет одним ударом расплющит все кости. Неправильный Девеан - я привык видеть его ироничным и спокойным. Но что ему надо? Неужели нельзя просто подождать эти несколько минут, пока мир окончательно не умрёт. Разве мой надзиратель не чувствует как напряглись нити связывающие нашу реальность с множественной вселенной, как они трещат, готовые вот-вот разорваться? Зачем кричать... всего несколько мгновений, и будет долгожданный покой. Спешка сейчас не нужна. Только ждать - то, что я теперь умею лучше всего. Все самые жестокие ошибки, наверное, так же как эта были допущены по незнанию или осторожности. Только подумать... какая глупость - принял какую-то девчонку за свою жену. А потом лицо Эрика. Так ведь я давно уже не тот истерик, который разбивал зеркала. Так глупо. Но что ты хочешь, Девеан?

- Серег! Бездна, да сосредоточься ты на моих словах, наконец! Ты должен всё исправить, я не смогу удерживать этот мир даже три минуты. Ты слышишь?! Алив Всемилостивая!!!

С трудом разлепил губы, чуть-чуть улыбнувшись.

- Думаешь что-то можно исправить? - поднял глаза к небу - красный дождь почти закончился, - значит, время истекло. Странно, но нас с надзирателем не задела ни одна капля.

- Можно исправить всё, если ты соизволишь, хоть чуть-чуть придти в себя!

Всё... - какое жестокое слово. Если бы это действительно было так. Но нет. Спасти этот мир, после того, как я же его разрушил - что может быть забавнее. Хорошо,... почему бы не попытаться выиграть этот раунд у тихой госпожи. Только вот как?

"Не ищи сложных путей"... Потуги, сны, упражнения - а в результате чувства вернуло мне крошечное воспоминание о любви. Без усилий, всего лишь пойдя на поводу у памяти и воображения. Куда уж проще? И везде она - сестра смерти, ветряная госпожа, с которой у нас так странно сложились отношения. Чувства - уродливые подобия их, которые я ощущал в первые секунды, после того, как пришёл в сознание, но и их хватило сполна, чтобы разрушить всё. А что если повернуть в другую сторону?

И я бережно забрал у Девеан истончившиеся нити мира. Всё будет хорошо, хотя опять не для меня. Ведь покою снова придётся пождать за гранью. Существование продолжается...

А потом с небес хлынул дождь. Настоящий чистый дождь, который смывал кровь и боль, залечивая нанесённые реальности раны, возвращая все обратно,... в мир живых

Я вернулся домой поздно ночью. Моросил неприятный грязный дождик, - остаток того очистительно ливня, который словно в игрушечных часах вернул стрелки назад, до катастрофы. Так просто. Девеан даже не успел отпустить меня, как мир изменился, вернувшись к своему нормальному состоянию, будто ничего и не происходило.

Весь город выглядел мрачной декорацией к фильму ужасов. Хотя людей на улице оставалось достаточно, даже не смотря на дождь - видимо сами не понимая, что они ощущают, те чувствовали странное ощущение вернувшейся жизни. Поднялся в комнату и, забравшись на кровать, принялся рассматривать через стекло безликую массу, именуемую - толпа. Такую же серую, как это низкое небо, стены угрюмых домов, и весь мир. Непонятное время - то ли позднее лето, то ли Бездна знает что.

Произошедшее невольно всколыхнуло те воспоминания, которые я с таким трудом пытался спрятать как можно дальше, в самые тёмные закоулки сознания. Давно стало понятно, что эти кадры никогда не сотрутся. Да, и чего таить греха я и не хотел их забывать. То, что со мной случилось, станет напоминанием, об ошибках, которые допускать нельзя. О том, что когда чувства вернуться ко мне в полной мере, их надо контролировать. О том, что наивность - это вторая глупость, и конечно, мир не раскрашен только в черно-белые цвета. Есть много оттенков. И в них надо уметь разбираться.

Отвернулся от разглядывания улицы. В прошлой жизни никогда за собой не замечал любви к созерцанию. Куда-то спешить, кого-то спасать - вот и всё, что мне оставалось. Мой мир не замедлял бег, чтобы я мог просто что-то переосмыслить, да я и не хотел. Теперь у меня появился шанс. Но смогу ли я правильно его использовать? И мне ли решать, что считать правильным? Я то впадаю в уныние, то начинаю строить грандиозные планы. Начал самостоятельно переписывать свою историю, не следуя причудливому течению жизни. Или всё так и было запланировано? Может, снова стал марионеткой в руках судьбы или ещё кого-то? Надоело спорить самому с собой. Целыми неделями могу сидеть в полном безразличии, а потом меня наполняют странные и противоречивые мысли. Теперь возвращаются чувства. Только... почему тогда так пусто? Вдруг это иллюзии, и я просто хочу так думать. Что вот-вот смогу что-нибудь почувствовать. Хотя бы заплакать... Мои мечты. Это так странно - о чём-то мечтать.

Дождь постепенно опять перешёл в ливень, словно небо плакало вместо меня, оплакивало мою жизнь. Открыл настежь окно, позволяя большим каплям врываясь в комнату падать мне на лицо. Будто тоже плачу. У дождя был великолепный горьковатый вкус. Ветер сквозняком прошелся по комнате, выгоняя из неё усталость и боль прошлого, выдувая горькие, как этот дождь, воспоминания.

Память. Жестокая и милосердная, неуловимая, как само время - его постоянная спутница. Эти два понятия неразделимы. Оно не замедляя свой бег, оставляет нам, как утешение маленькие клочки себя - воспоминания. Память - все, что у нас остаётся. Она уходит вместе с нами, унося в небытие наши сокровенные мечты, страхи, детские надежды, радости и печали, ошибки и победы, сотни кадров, миллиарды разговоров, первый поцелуй и последний вздох. Пусть иногда в ней больше разочарования, чем счастья, - без неё мы уже не люди.

Я так до сих пор и не понял, когда меня предал Далик, порвал нашу дружбу. Когда не успел придти на помощь, и я попал в плен к Эрику? Когда приревновал меня к своей невесте? Когда понял, что из тени известнейшего рода, стал тенью спасителя? Или когда протянул мне руку, представляя тогда в первый день в парке? А Ларин? Бездна, за что мне это. Наверное, в позапрошлой жизни я был очень плохим человеком. И это наказание. Или дали шанс стать счастливым, а я его не использовал. Чтобы было, если я не замешкался тогда на лестнице и сразу выдернул из Эрика меч, разрушив связь? Возможно, у меня всё-таки сложилась счастливая жизнь, вопреки мнению Тьмы - она сама сказала, что даже великая сущность может ошибаться. Или они всё равно предали меня? Я могу лишь гадать, проверить уже не смогу. По крайней мере, сейчас, а потом, ответ станет просто неинтересен.

Только окончательно промокнув под дождём, закрыл окно, импульсом высушив себя и кровать. Сон быстро завладел моим разумом, оставив меня в пустоте. Я почти научился не обращать внимания на шёпот.


А потом снова потянуло время. Жизнь оставалась где-то там, внизу. А здесь на крыше моего дома, она замирала, превращаясь в островок покоя. Что я делал? Наблюдал, разговаривал со своим надзирателем - чаще рассказывал про своё прошлое, а он слушал. Изредка во что-то вмешивался, снова становясь этим чертовым спасителем - просто случались моменты, когда понимал, что если не вмешаюсь - стану кем-то куда хуже того монстра, которого я видел в глубинах зеркал. В такие дни монстр отступал, освобождая место для нового меня, не мстителя или бездушного куска мяса, а пережившего очень многое человека, что делал первые робкие шаги к новой жизни. А ведь действительно делал, - в такие дни ко мне медленно по каплям возвращались ощущения: изломанные, извращенные донельзя, когда невозможно было понять толи это радость, толи презрение. Но всё-таки они возвращались. И с ними нужно было что-то делать.

Для этого Девеан ввёл для меня трехчасовые тренировки. Нет, это вовсе не было медитацией, или погружением в себя - как раз наши разговоры и стали ими. Надзиратель просил рассказывать о самых унизительных и горьких моментах моей прошлой жизни. И если сначала я с трудом удерживался от новых разрушений, то с каждым новым рассказом учился ставить между сознанием и чувствами тонкий непроницаемый барьер. Нужен был строгий контроль. Но кроме него смысл. Первый для того, чтобы правильно пользоваться дарованными мне силами. Второй, чтобы жить. И если с контролем что-то получалось. То смысл существования иногда терялся, за этим барьером и пустотой.

Помогал, как мог семье. И на работе и в учебе и просто в жизни, ибо всем известно, что счастливый человек может взлететь, даже не смотря на десять килограммов продуктов, которые он тащит из магазина. Даже книгу всё-таки написал... точнее не так. Сам я напечатал только первые пять глав, потом понял, что так не справлюсь и за год. Каждый абзац мне приходилось выдерживать схватку с самим собой, перебарывая что-то внутри. К тому же оказалось, что когда знаешь развитие сюжета до самого конца, писать становиться не интересно. Так что, помучавшись несколько месяцев, просто перетащил из памяти свою историю на белоснежные вордовские листы - брат был восторге, заявив, что это уже что-то совсем неправильное, и я малость жанром ошибся. Ну, уж как получилось. Потом изменил имена и... конец. Зачем портить красивую сказку ложью и болью? Только вот финал всё никак не придумывался, последняя фраза "И все было хорошо" так и висела посреди пустого листа, между последней схваткой и словом "конец". Может, она и смотрела криво, но именно это оказалось тем, что было просто необходимо. А потому понял, что и не нужна, - окончил сцену бала предложением, убрал пустые строчки и отдал брату. Леша уже давно голодным волком бродил вокруг компьютера, бормоча, что не дело это - добру пропадать, точнее, лежать в папке на рабочем столе. Так что я передал свою прошлую жизнь в руки родного человека и разрешил делать с ней всё что угодно. Алеша несколько дней явно сомневался в том, правильно ли он собирается поступить. Потом уточнив, что всё равно я скоро уйду в другой мир, и не буду наблюдать за его делами - организовал бурную деятельность, решив, что для начала посмотрит на отзывы людей в интернете, а потом уже видно будет, как дальше.

Так пролетела осень. Девеан добавил кроме эмоциональных нагрузок физические, заявив, что нет у него больше сил смотреть на "это подобие парня". Сильно он меня не загружал. Растяжка, пробежки, повторение уроков самбо. Действительно, серьёзные тренировки тут и не были нужны, сила со мной, и вряд ли хоть кто-то сможет заблокировать её полностью - разве что Творцы, но, по словам мужчины: вмешательство - последнее из средств, которые они любят применять. Наблюдение и анализ, только потом суд. В любом случае, иногда проще ударить собеседника, чем тратить на него дар.


В воздухе танцевали вальс огромные пушистые снежинки. И всё от тёмных крыш и нахохлившихся прохожих, до веток деревьев, покрываясь снегом, становилось похожим на декорации к сказке. Мороз давно разрисовал причудливым узором из искрящихся ломких линий окна домов, и фигуры людей, которые готовились к празднику, причудливо расплываясь за стёклами, а яркие огни с ёлок, казалось, могли заполнить цветным светом всю улицу. В комнате было тепло и уютно, тихо потрескивал совсем не дымящий камин, который я создал с приходом первых холодов. Настолько привык к завораживающему танцу пламени, у которого мы с Ирэн коротали деревенские вечера, что только и ждал повода, изменить обстановку своего жилища. Леша был в восторге - говорил, что у камина ему проще готовиться к зачётам и экзаменам. Знания, словно сами по себе отпечатывались в памяти. Родители же новой детали комнаты просто не видели.

По разлапистым обоям прыгали причудливые тени от языков пламени. Хотелось укутаться по самый нос в пуховое одеяло и всю ночь смотреть на причудливый танец пламени, так непохожий, и в тоже время чем-то напоминающий неспешную круговерть снежинок.


***


- Ирэн, я не псих! Пойми, я не сошёл с ума! - Испуганно зажал ладонью рот и с отчаяньем посмотрел на жену.

Странные припадки начались не так давно. Сначала любимая заметила разговоры во сне. Потом меня стали преследовать странные видения. Словно я был Эриком. Воспоминания, наполненные насилием, жестокостью и болью. Советы его служителей, многие из которых были мертвы, а другие медленно подыхали у Щели. Но точно знал, что это не галлюцинации. Всё было по-настоящему, но только в прошлом. Потом началось это: неконтролируемые выбросы колоссальной магической энергии, непонятное желание убивать. В какие-то мгновения кто-то другой завладевал моим разумом. Я ломал всё, что мог, кричал что-то невнятное, пугая соседей, - они даже ходили жаловаться старосте, - наносил себе повреждения, но пока, слава Бездне, не трогал Ирэн.

Слабость, постоянная головная боль, плохой сон и мучавшие кошмары и видения. За месяц стал похож на оживший труп, но категорически отказывался сходить хотя бы к сельской лекарке - старенькой женщине, которая проживала за два дома от нас.

- Пойми, Ирэн, я, правда, не... сумасшедший. Пожалуйста,... поверь.

Крики постепенно перешли в тихие всхлипывания.

- Это всё война, потери... стресс. Или ещё что-то. Не знаю, но я нормален. Да, это всё война... только она одна виновата.

- Серег, пойми, я верю тебе, но это с каждым разом становится всё сильнее. Я боюсь, потому что пару раз казалось, что в эти мгновения вижу Зверя в твоих глазах - бордовые проблески. Я не знаю, что останавливает тебя, иногда воображение слишком явно рисует мне, как твои пальцы тянутся к моему горлу. Правда, боюсь.

- Ирэн, дорогая, милая,... что ты говоришь?! Я никогда не смогу причинить тебе боль. - Безнадёжное отчаяние заполняет всё моё сознание. Бордовые проблески. Бездна, спаси нас! Но этого же не может быть! - У тебя же есть амулет, ты, если что, сможешь защититься.

Глухо и безжизненно. Теперь страх прокрался и в моё сердце.

- Пойми, что и я не смогу причинить тебе боль! - Ирэн покачала головой и истерично засмеялась. - Мы говорим, как в каком-нибудь любовном романе! Боюсь, что ты меня не трогаешь только из-за ребёнка. - Она осторожно дотронулась до большого живота и улыбнулась - видимо малыш толкнулся, почувствовав тёплые ладони мамы.

Закрыл глаза. Как же всё это надоело. Если это роман, то надеюсь, он скоро закончится. Устал видеть, как Ирэн переживает, как мы сгниваем в этой развалюхе, а любовь лишь чуть-чуть задерживает этот процесс. Да, и что осталось от нашей любви? Не знаю, наверное, мы просто привыкли быть вместе. Боимся признать то, что время как всегда обыграло нас. И не шепчем друг другу заветные слова не потому, что любовь не требует подтверждений, - просто они могут отозваться пустотой. Боимся признать, что от нашей любви остался только не рождённый ребёнок. А может быть, это просто лето дождливое и безрадостное виновато во всём. И на самом деле любовь ещё жива. Хотя, что для нас это слово означает?

- Ирэн, ты уверена, что видела бордовые проблески? Может, это было отражение чего-то? - Такая неубедительная надежда. Милая, пожалуйста, солги! Не говори правду! я не хочу её слышать. Не выдержу.

- Прости, Серег, но это правда. - Женщина, закусив губу, отвернулась.

- Но этого не может быть! - сорвался на крик. - Не может! Понимаешь?! Я уничтожил его! Исполнил своё предназначение! Всё как говорил Миниаль...

- Послушай, Миниаль мёртв. И теперь его слова не стоят ничего. Посмотри на нас и скажи, если бы он это видел, разве не предупредил бы?! Не попытался найти другой путь?

- Зачем ты меня мучаешь... - Как же ненавижу плакать, но сейчас во мне что-то сломалось.

- Я не мучаю тебя. - Она устало опустилась в кресло, бережно придерживая руками живот. - Лишь пытаюсь объяснить то, что происходит. Пожалуйста, Серег, давай сходим к Мирисс, все-таки она лекарь, хоть и самоучка. Вдруг твоему состоянию есть другое разумное объяснение? Просто послушаем, что она скажет...

- Хорошо! Но я не псих, - в который раз повторил эту фразу, словно пытаясь убедить в этом себя самого.

Ирэн, прости, я хотел как лучше. Чтобы оказалось чуть-чуть больше счастья. Чтобы всем было хорошо. Пусть эти фразы выглядят такими глупыми, - теперь я это понимаю, но разве они не правильны? Мир во всем мире? - но все не могут быть счастливы. Свобода для одного - это рабство другого. Мальчишеское стремление всё переделать под себя, построить такой мир, чтобы в нём можно было жить. С тобой, любимая. Чтобы вместе встречать рассветы и наслаждаться небом. Чтобы... Что плохого в этом желании? Только в новом мире не нашлось для меня места. Но я не хотел, чтобы тоже страдала. Правда, не хотел.... Кажется, здесь в этой крошечной деревне у нас всё только-только начинало налаживаться, а теперь снова рушатся иллюзии. Я тоже боюсь того, что ты всё-таки окажешься права...


***


За окном продолжался снегопад. В лучах фонарей вспыхивали яркими искрами пушистые комочки снега. Можно сравнить с людскими судьбами. Мы также торжественно спускаемся с небес, только для того, чтобы растаять в грязи. Кто-то - самый удачливый падает не на землю, а на крыши домов, одежду прохожих, продлевая себе жизнь на несколько слепящих мгновений, а кто-то тает ещё в полёте, не тронутый грязью или чьей-то рукой. Миллиарды белоснежных душ. Где-то в этой круговерти, медленно и торжественно танцует моя душа, до последнего верящая в чудеса и добро, до последнего мгновения чего-то ждущая, вырвавшаяся из плена стража, чтобы чистой искрой рвануть к стальному небу в дождь, который оплакивал мою жизнь. Помню, что как-то сам мечтал стать дождём, или ветром. Чтобы без заклятий посмотреть на эту землю с высоты птичьего полёта. Что бы научиться прощать, стирая грязь и ненависть. Чтобы просто стать беззаботным. Красивая мечта, достойная какого-нибудь романтика. Достойная стать песней, такой же грустной, как и падающий в грязь снег. С тихими гитарными переборами, и напевной мелодией. И не простыми рифмами с четким ритмом, а смыслом где слова льются сами, и также быстро забываются, становясь слезами.

Вдоволь насладившись дурманящей картиной ночи и плотнее закутавшись в одеяло, я снова погрузился в сон. Теперь пустота молчала. На сегодня видения закончились.


Как-то тихо и незаметно наступила весна. Время мчалось на ветреных конях, обгоняя само себя. Я смог выдержать этот год. Просуществовать ровно столько, чтобы обрести хоть какой-то смысл существования, - подобие жизни. Словно месть так пошло и некрасиво. На вкус просто отвратительно, словно сразу представляется темные переулок и удар в спину дешевым перочинным ножиком. Нет... это не для меня. Но вот слово отмщение... оно куда приятнее. Не находите?


***


Она, привстав на цыпочки, вгляделась в компанию странно одетых подростков. Они шумели, стараясь перекричать друг друга, и кажется, каждой своей клеточкой наслаждались изумительным летним днём. Если бы не серьёзность всего происходящего, девушка с удовольствием сама присоединилась к компании, или устроилась в тени одного из этих странных деревьев. Нежный ветер перебросил выбившиеся из причёски пряди ей на лоб, и она, улыбнувшись, повернулась, подставив лицо его прикосновениям. Изумительный мир! Такой живой, многогранный! Наверняка эта многогранность и яркость передалась и Спасителю. В таком мире просто не мог появиться другой... Но где же он? Как девушке не терпелось заглянуть в глаза их Надежды. Какие они? Теплые-теплые и родные? Проницательные, словно он знает её целую вечность? Как выглядит их Спаситель и...друг? Да! Она сделает всё возможное, чтобы стать ему самым верным другом, чтобы оказаться достойной его дружбы...

Ларин растерянно оглянулась, испугавшись своей мысли, что перворожденный князь мог ошибиться и сегодня Спаситель не появиться в этом парке. Потом посмотрела в сторону, где стояли Далик и Ирэн. Её возлюбленный кусал губу, лоб рассекла неприятная морщинка, ожидание угнетало и его. Вот он поднял глаза на девушку и улыбнулся. Ларин покачала головой - они все переживали, что именно им выпала эта честь. И неудивительно, то Далик боялся оказаться хуже... недостойнее их Надежды. А вот рыжая Ирэн светилась счастьем - на неё указала одна из жриц госпожи пряхи, а служительницы судьбы ещё никогда не ошибались. Девочка помахала рукой подруге и снова принялась вертеть головой по сторонам.

Ларин же снова вернулась к наблюдению и видимо именно из-за своего волнения пропустила появления Спасителя. Не нужно было думать, или гадать - только он. Словно ангел спустился в этот цветущий парк, медленно шагая по одной из аллей. Он был прекрасен. Тонкокостный невысокий юноша, одетый во все ослепительно-белое, - он слегка опирался на резную трость, и прохожие оборачивались ему вслед, восхищаясь статью и походкой человека привыкшего править и приказывать. Странные русо-серые волосы, пожалуй, слишком длинные, были заплетены в тугую косу. Тонкая рубашка, не могла скрыть изумительного тела. А за спиной этого неземного существа возвышался мрачной горой высокий мужчина с отвратительно-скучным выражением лица. Но на спутника Спасителя Ларин потратила лишь один взгляд, снова вернувшись к созерцанию совершенства.

Он сразу же направился к ней, словно давно знал об их приходе и о своей миссии. Не мог не знать. А потом у девушки чуть не остановился сердце - ведь из глубоких серых глаз на Ларин взглянула сама Бездна - разум расчетливого и жестокого зверя. Уж не ошиблись ли они? Но тут полноватые мягки губы тронула легкая усмешка, и, не встречая сопротивления, юноша взял посланницу за руку, коснувшись мимолётным поцелуем её запястья.

- Леди Ларин а'Лирье, извините, что заставил вас ждать. Можете позвать своих спутников. Не пристало наследнику высокого рода и его сестре томиться в ожидании.

И голос у него был глубоким и приятным, именно таким, какой и должен был быть у Спасителя, только вот странно... показалось, что в парке похолодало, и ветер стал грубым и резким. Или это просто ледяные ноты в голосе Спасителя? Не задумываясь, она выполнила просьбу хрупкого ангела.

- Что ж, все собрались, чему я очень рад. Вам представляться нет нужды, моё же имя - Сергей. Этот господин за спиной Девеан, мой... друг, - тут сквозь странную усмешку, снова взглянула Бездна, и Ларин почувствовала, как рядом вздрогнул Далик, отводя взгляд. - Итак, я предлагаю нам прогуляться по одной из этих восхитительных аллей и поговорить, о проблемах и путях их решения... Прошу, господа и дамы.


***


- Будет шторм...

Проигнорировав кровать, я сидел прямо на полу. С этого места лучше видно проглядывающее в крошечное окошко тёмно-синее глубокое небо с яркими большими звёздами. Моя последняя ночь. Как же я был рад, что она выдалась такой красивой! Мягкой, не по-осеннему теплой, с таким небом.

Сегодня моё сознание было слишком ясным. Туман безумия, что последние месяцы меня не отпускал ни на минуту, чуть-чуть рассеялся, позволяя насладиться оставшимися часами.

Вчера мне зачитали приговор. Как странно, ещё недавно мне казалось, что сердце выскочит, пробив грудную клетку, насколько быстрым стал его ритм. А теперь пришло спокойствие, и было изумительно хорошо. Даже слишком. Недолго мне пришлось жить вдовцом. А завтра снова увижусь с моей милой Ирэн и Эллин.

- Ты же её разлюбил? Вспомни, как в последнюю встречу накричал на бедную женщину.... Сколько всего нехорошего наговорил, - ухмыльнулся Эрик, потом вздохнул и снова повторил:

- Будет шторм.

Он сидел рядом со мной на каменном полу и также пристально вглядывался в небо, словно надеясь отыскать там какой-то только ему ведомый знак.

- Нет, я разлюбил именно ту женщину, а не мою Ирэн, - покачал головой, улыбнувшись Эрику. - А там, на небе будет именно она, моя любимая... и дочка. И никакого предательства. А что шторм? Казнь начнётся с рассветом, так что, я ещё успею посмотреть на спокойное море.

- То есть ты не хочешь отомстить убийце? - он повернул ко мне голову и тоже улыбнулся.

- Хочу, но вряд ли получится. Мы потом с Даликом поговорим, когда встретимся в чертогах тихой госпожи. Знаешь, Эрик, а ведь ты проиграл. Помнишь слова, что ты отпустишь меня только тогда, когда насладишься агонией? - теперь я рассмеялся, - Тебе не удастся меня удержать! Завтра я стану по настоящему свободным! Слышишь?! Свободным!

- Конечно, именно там. А ты в этом уверен? Что именно Далик - убийца? - он легко поднялся на ноги и подошел к двери, прислушиваясь. - Кстати, за тобой уже идут.

- Что ты имеешь в виду?! Как это?! А кто ещё? - Я тоже вскочил на ноги, желая ударить наглеца.

- А так.... Хочешь, я скажу тебе имя настоящего убийцы? Ну же... тебе будет интересно услышать это.

- Говори, - властно приказал, с волнением чувствуя, как время утекает, словно вода их трещины на боку графина. И ни как нельзя её удержать даже на несколько мгновений.

- А как же "пожалуйста"?

- Эрик, пожалуйста, только быстрее.

- Ну что ж, твою дочь убил...

- Эй, с кем этот ты разговариваешь, парень?! - Дверь противно заскрипела, и на секунду я потерял Мастера из вида, оглянувшись на надсмотрщиков. Когда снова повернулся, моего кошмара уже не было.

- Оставь, его, - Микель бросил сочувствующий взгляд, как бросают тощему псу обглоданную кость. - Видишь же, он уже давно не с нами.

- Только что слюни не пускает! - загоготал плотный краснолицый мужчина. - Пошли, падаль, Дух уже заждался! И не смотри своими глазенками красными, нас этим не напугаешь!

Я позволил надеть на себя цепи и, хромая, медленно вышел из камеры вслед за Микелем.


***


Отделившаяся от стены тень приобрела очертания молодого красивого мужчины с синими глазами и змеиной усмешкой на тонкой линии губ.

- Ошибаешься, Серег, я вовсе не собираюсь тебя отпускать. Твоя свобода подождёт...


***


* - отрывок стиха Андрея Белянина

** - "Лер" - вдова.