"Я,Я,Я..."
 
 История одного "я".
 
МАРСИАНИН
Я в вашем мире гость, 
нежданный и незваный,
И мне как в стуле гвоздь 
ваш рай обетованный.
Как муха на плакате, 
гляжу на мир окрест-
Сторонний наблюдатель- 
случайный интерес.
* * * 
Я б довольствовался малым, 
завистью не уязвлён,
Только казнью небывалой 
скоро буду я казнён.
Вот конец пришёл, однако.
Барабаны: Тра-та-та!
Два клыка у вурдалака 
показались изо рта.
 
  * *
Я с давних пор писал стихи 
и рифмами названивал,
Как за грядущие грехи 
прощение выманивал,
И в мыслях грешен- но, стыдясь 
людей- интеллигенция!-
Готовил справки прозапас
:-У нас, мол, индульгенция!
 
* * * 
Я принял правила игры, 
стал деловой и в меру низмен,
Но сомневался до поры 
в своём "разумном эгоизме",
И я подумал:-Не тужи!
В твоём нытье-какая доблесть?
И я восславил эту жизнь, 
её неподлинность и подость.
* * * 
 
Я был в плену банальных пропозиций,
Я был в плену бинарных оппозиций,
Я парной рифмой связывал стихи,
Которые хотя и неплохи,
Per se искусством не были нимало,
Но только частью- я то сознавал!-
Творимого подённо ритуала,
Что я, однако, жизнью называл.
* * *
Я прожил столько лет в тоске,
 изгадил пессимизмом вирши
Из-за того, что там, в Москве, 
какой-то недочётец вышел,
А я безвинно пострадал.
Я был обманут пустяками
И душу им за так отдал, 
борясь упорно с ветряками.
Историк! Равнодушным гидом 
не топай по моим годам!
Я боль свою тебе отдам! 
Я стал идейным инвалидом!
Но ни страховки, ни пайка 
душе несчастной человечьей
Не полагается пока 
для компенсации увечий!
 
* * * 
Я раньше был поинтересней, 
глядел на всё раскрыв глаза,
Но стариковская слеза 
теперь мои туманит песни,
Иные радость и печаль..
Конечно, молодости жаль,
Но я не говорю- воскресни!
 
* * * 
Я диалектик, я не пропаду.
-Догматики, софисты, бедолаги!
Я ваши мысли строем поведу
И приведу к абсурду, как к присяге!
 
* * * 
Я напрягся, исхитрился, 
в голове смирив хаос,
Мысль опасную как крысу, 
ухватил за голый хвост.
Но за правду хлеб не купишь, 
что с ней делать? Не пойму:
Не полюбишь, не погубишь, 
не покажешь никому!
 
* * * 
я б хотел, чтобы ныне и присно, и,
если можно, во веки веков
всё наследье моё рукописное
сохранялось в пыли чердаков.
Ни к чему приглашения гласности,
Поминанье геройских имён!
Лучше я проживу в безопасности,
Будто фига в кармане времён!
 
* * * 
 
Я постарел, а мой Державин 
давно вознёсся на Парнас.
Он так и не заметил нас- 
осталось старыми дрожжами
Мне обойтись, пустой водой 
запить свой праздник молодой.
Ах,вдохновенье, шпанской мушкой 
иль бражкой пенившее дух,
Уж выдохлось, и стая мух 
жужжит-кружит над липкой кружкой.
 
* * *
 
Я там был, мёд-пиво пил,
Да тоска замаяла.
Бабу снежную лепил-
Под руками таяла.
 
  
* * * 
Я оставил пустую затею 
и за веком уже не бегу.
Я с ума соскочить не сумею, 
по -другому сказать не смогу.
Пусть другие послужат народу, 
добывая терновый венец
И про тайную нашу свободу 
всем объявят как есть наконец!
 
* * * 
Я философские одежды 
неоднократно примерял
И постепенно все надежды 
найти что надо растерял.
Одни наряды слишком тесны, 
вторые слишком широки,
А третьи страх как интересны, 
да не по климату легки.
Ты не терзай меня глаголом, 
самосознанию уча-
Уж лучше красоваться голым, 
чем в шубе с барского плеча!
 
* * * 
Я- из поэтов дидактических,
известных аксиом держусь.
Я от дедукции практической 
и захочу- не отвяжусь.
Я довожу до иллюстрации 
конкретных частных мелочей-
То, что в абстрактной концентрации 
души не трогает ничьей.
 
* * * 
Я слышу, как слова,
 друг в друга превращаясь,
Меняются, едва 
вниманьем освещаясь,
Становятся в ряды, 
и их метаморфозы
Доводят до беды, 
в отличие от прозы.
* * * 
 
Я сквозь дверную щёлку 
в историю вникал
И мелкую крамолку 
из прессы извлекал.
Я папки и подшивки 
в порядок приводил
Злодейства и ошибки 
истории судил,
Обманывал цензуру. 
Теперь мои труды-
Весомый вклад в культуру, 
коль мерять на пуды.
 
* * * 
Я знаю красоту
Звучания, я таю
И буковку во рту
Как пуговку катаю.
 
 
* * * 
Я люблю ввернуть уместно 
иностранное словцо.
Выражаюсь по-немецки, 
сделав умное лицо, 
Слово ляпну по-английски, 
будто хряпну бренди- виски,
Я латынью полюбуюсь, 
будто вправду с ней знаком,
И порою побалуюсь 
по-французски языком.
 
* * * 
 
Я каким себя запомню, 
расставаясь навсегда?
Чем сознание заполню 
для последнего суда?
Я из чёрточек обычных 
составляю образ свой,
Чтобы стал вполне типичный, 
серый, средневозрастной,
Чтоб ничем не выделяться,
между прочими гулять,
Ничему не удивляться, 
никого не удивлять.
 
* * * 
Я как и все жидомасоны
В мороз поднадевал кальсоны.
 
* * * 
Я аморфен, я форму сосуда 
принимаю, как будто вода
И поэтому то я паскуда, 
то зануда,-зато иногда
Я хороший и даже приличен,
Коль тобой поглощён, ограничен.
 
* * *
 
Я в постоянном диалоге 
с самим собою состою-
Мошенник, опытный в подлоге,
меняю ипостась свою,
Второе Я. Однако с Первым- 
я с этим Я не расстаюсь,
Но чтоб не слишком бить по нервам-
туда, где совесть, не суюсь.
 
* * *
Я верность сохранял !
С собой в борьбе
Всю жизнь я изменял
Одной тебе!
 
* * *
 
Я растерялся в окруженье
Речей ни истинных, ни ложных.
Я где-то в центре напряженья
Суждений противоположных.
 
* * *
 
Я - последняя б. в алфавите.
В происшествиях буднего дня
Заплутавшую душу ловите,
В верши виршей поймайте меня!
Приведите больную в сознанье,
Утолите терзанья души!
Судия! Подбери наказанье,
Но признанья мои запиши!
 
* * *