--
Лев Яковлевич, давайте сначала притворимся будто мы совсем не знакомы и Вы очень коротко расскажете о себе. Как будто анкету заполните: родился, учился, работал, ну и т.д.
- Что тут можно сказать?
Человек я по паспорту зимний.
Когда родился, шел снег. Поэтому весь я из себя такой белый.
Когда мне исполнилось пять лет, услышал слово "Война".
Когда мне исполнилось девять лет, услышал слово "Победа".
Когда мне исполнилось 17 лет, услышал слово "Челябинск".
А в 57 лет, услышал слово "Атланта".
Так и прошагал незаметно от одного слова к другому.
Что тут можно добавить?
Годы, как снежинки - тают на ладони. Летят и тают.
А село мое главное - по рождению - Лугины (Украина, Житомирской области).
А город мой главный - по жизни - Челябинск, хотя и живу я в Атланте, как, впрочем, и многие другие мои соотечественники, "унесенные ветром". Но по паспорту я, как и прежде, гражданин Российской федерации, чем очень горжусь.
--
У меня, к сожалению, немало друзей/товарищей/знакомых в разное время "уехавших". Многие скучают по родным местам, некоторые даже и возвращаются. В связи с этим сразу несколько вопросов: "Почему уезжают? Почему Вы уехали? И по чему скучают? По чему скучаете Вы? И нет ли в этом желаниях (уехать-вернуться) чего-то от детского желания побыстрее повзрослеть и от взрослого желания вернуться в беззаботное детство?
У Константина Ваншенкина есть удивительные строки:
Я в ожидании трамвая
При хмуром блеске седины
Стою, почти не узнавая
Своей уехавшей страны.
Какой пронзительный и точный образ - уехавшая страна.
Я тоже уехал. По зову ближайших родственников - брата и сестры. Были и другие причины, но это отдельный разговор.
Скучаю ли по родным местам? Скучаю, конечно.
Каждый день, встречаясь с компьютером, обязательно заглядываю в свой родной Челябинск, читаю страницы челябинских газет и даже смотрю некоторые телепередачи.
По чему скучаю?
По многому. По уральским озерам, по рыбалке (особенно зимней), по общению, по литературным вечерам, по... по... по... по многому.
--
Если что-то путаю, прошу простить и не обращать внимания на этот вопрос, но мне кажется, что у Вас была песня про Танкоград и почему-то мне кажется, что её исполнял "Ариэль"? Было такое? А не помните слов? И есть ли у Вас стихи о Челябинске?
- Песня про Танкоград была. Исполнял ли ее "Ариэль" - не знаю. Зато точно знаю, что музыку написал композитор Гудков. Он же мне заказал в свое время и текст, который за давностью лет успел позабыть. Помню только припев, потому что там всего два слова:
Танкоград, Танкоград,
Легендарный Танкоград.
Стихи о Челябинске тоже когда-то написал. Так сказать, на заказ. Но ничего хорошего из этого не вышло.
--
В Челябинске Вас, в основном, знают как детского поэта, к этому мы вернёмся, но Вы ведь и в газете работали, и литературной студией руководили, и в институте преподавали.. Как Вы сами считаете, главная Ваша специальность это -- педагог? Поэт? Журналист?
--
По образованию я - учитель русского языка, литературы и истории. Может быть, поэтому педагогической работой занимался и занимаюсь многие годы как в России, так и теперь - в Атланте, где пытаюсь внушать своим американским студентам мысль о том, насколько прекрасен и подвижен русский язык, насколько он тонок и изящен в отличие от английского.
Что касается журналистики, то я ее всегда побаивался как соперницу моим литературным занятиям. И тем не менее эта практичная дама все-таки "охмурила" меня. Я вел какое-то время юмористический уголок в газете "Вечерний Челябинск". И потом, незаметно для самого себя, увлекся этим делом. Юмористический уголок назывался "Веселая артелька".
Здесь мы публиковали юморески, смешные письма, короткие фельетоны и т.д.. Я даже додумался до того, что стал проводить газетные КВНы, состязания в юморе между институтами, используя форму популярной эстрадный игры. Правда, веселились мы недолго, Секретарь идеологического отдела обкома партии Ненашев вызвал однажды главного редактора "Вечерки" Аношкина, его заместителя Дмитрина и меня, нештатного сотрудника газеты на ковер и, улыбнувшись, очень деликатно сообщил: "Ребята, повеселились - и хватит". На этом "Веселая артелька" веселиться перестала.
В настоящее время, пребывая в Атланте, продолжаю по роду работы заниматься журналистикой, являясь главным редактором газеты "Русский Дом". Но все это для меня, хоть и жизненно необходимо, пожалуй, не самое главное. Главное - другое. Стихи. Точнее, стихи для детей. Раньше когда-то я чувствовал себя некомфортно, когда называли - "детский поэт". Теперь меня это признание не только не ущемляет, но в некотором смысле даже возвышает.
--
Вы преподавали в Институте культуры сценарное мастерство, заведовали кафедрой "режиссуры массовых праздников и театрализованных представлений" Вы и сами написали немало сценариев "театрализованных представлений и праздников". В связи с этим следующий вопрос. Журналистику называют второй древнейшей профессией, по-моему ошибаются. Я могу представить себе человека пишущего что-то в надежде, что это "что-то" где-то опубликуют, но представить себе человека "про запас" или "по вдохновению" пишущего сценарий праздника... Тут ведьбез заказа никуда. Что заставляло Вас заниматься этим ремеслом?
--
Заказ - это своебразное свидетельство твоей востребованности. Чем больше заказов, тем веселее на душе, потому что все заказы, как правило, оплачиваются. Когда я работал во Дворце культуры железнодорожников в качестве главного редактора, то должен был постоянно выдавать на гора сценарии различных тематических вечеров, театрализованных представлений и праздников. Но, пожалуй, самыми интересными для меня были заказы, связанные с проведением детских новогодних праздников в период школьных каникул. Однажды меня пригласила в кабинет директор Дворца культуры Червоная Рива Яковлевна и попросила написать новогоднюю сказку - с песнями, танцами, чудесами, всевозможными превращениями. Месяца через два такую сказку я придумал. Что-то вроде мюзикла. Спектакль получился довольно красочным и зрелищным.
Все новогодние представления по Челябинской области тогда принимала специальная комиссия, утверждаемая отделом культуры Облсовпрофа, и присуждала даже места. Спектакль по моей сказке "Тайна еловой шишки" занял первое место среди всех других новогодних представлений города и области. Затем в течение 4-х или 5 лет я принимал аналогичные заказы на написание новогодних сказок, и делал это с превеликим удовольствим, так как получал за свои труды более-менее приличный гонорар. А одна из моих новогодних сказок, что-то вроде мюзикла, с успехом была поставлена на льду Челябинского Дворца спорта режиссером Леонидом Пивером.
--
Как так получилось, что Вы начали писать детские стихи? Это отдушина была, а потом "втянулись"? Или как? И что такое "стихи для детей"?
- Однажды давно, когда шел летний дождик и мальчишки босиком прыгали из одной лужи в другую и при этом заливались громким смехом, я вдруг, неожиданно для себя понял, как скучно быть взрослым. Как это невыносимо скучно - находиться в его нелегких доспехах.
И тогда я отбросил в сторону свой взрослый зонтик, снял свои взрослые туфли и босиком, бодро и решительно, потопал по лужам...
С тех пор я нередко стал совершать бегство от себя, серьезного и скучного, к тому себе, далекому - в коротких штанишках и с конопушками на носу.
Так появилась моя первая книжка для детей - "Шишел-Мышел". А потом появилась вторая, затем - третья и т.д. и т.д.
А если говорить серьезно, то писать детские стихи я начал после одного случая. В Челябинске проходил Всеуральский день поэзии. Вечером в числе других поэтов я был приглашен для выступления по телевиденью. Прочитал всего-навсего одно стихотворение. Через некоторое время я был приглашен в Обком партии. Заведующий отделом по печати Мещеряков Борис Михайлович учинил мне в полном смысле этого слова допрос и разнос, а затем потребовал от меня, чтобы я никогда и нигде, ни при каких условиях с подобными стихами не выступал. Тут же пригласил к себе в кабинет директора Южно-уральского книжного издательства Саунина и, выяснив, что уже готова к изданию моя книжка юмористических миниатюр (в соавторстве с Николаем Егоровым), дал указание мое имя из плана издания изъять.
Именно это обстоятельство и побудило меня задуматься над своей дальнейшей литературной судьбой.
Постепенно, шаг за шагом, начал осваивать премудрости стихосложения для детей. Занятие это оказалось для меня настолько интересным и радостным, что до сих пор пребываю в его власти.
А теперь попробую ответить на Ваш вопрос - что же такое детские стихи? Впрочем нет, чувствую, что ответить не смогу. Приведу лучше несколько примеров.
--
Как Вы отнесётесь к тому, что наш журнал номинирует Вас на народную премию "Светлое прошлое"?
- Так уж случилось, что меня редко кто-нибудь куда-нибудь выдвигал. Чаще всего задвигали и довольно далеко, особенно, в Южно-Уральском книжном издательстве. Мои книжки мариновались там десятилетиями.
Ваша идея выдвинуть мое имя на соискание почетной премии "Светлое прошлое", бесспорно, радует меня, Потому что эта премия очень необычная и очень благородная по своей сути.
--
Вы уже 17 лет в США. Стала Атланта родной?
--
Нет, не стала. И уже, наверное, никогда не станет. Я - однолюб. Постоянно ловлю себя на мысли, что чем дальше во времени удаляюсь от Челябинска, тем роднее и ближе он для меня становится. Странно, конечно, но это так. Очень бы хотелось, чтобы и стихи мои продолжали жить в родном городе.
--
Что бы Вы посоветовали начинающим детским поэтам?
- Стараться разговаривать с детьми на равных, Никогда не сюсюкать перед ними. Обходиться без нравоучений и менторского тона. Научиться смотреть на все, как будто бы вы видите это в первый раз.
--
Прочитайте какое-нибудь из Ваших стихотворений.
--
С удовольствием.
На рыбалке
Рыбачу в укромном местечке,
Где солнышко не печет.
- Как жизнь? - обращаюсь к речке.
И речка в ответ:
- Течет.
--
Наш традиционный вопрос: с кем бы Вы хотели встретиться на нашем "Месте встречи"?
--
Со своим светлым прошлым - кафедрой массовых празников и театрализованных представлений, на которой проработал более 20 лет, с неунывающей детской аудиторий, перед которой мне так нравилось выступать, со своими уже очень немногочисленными друзьями. Одним словом - с Челябинском.