Бондарь Дмитрий Владимирович: другие произведения.

Дп5. Глава 10.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 8.74*15  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Отдельные главы ДП5. Выкладываются последовательно с удалением предыдущих.

  Глава 10.
  В Гамбурге мои славные немцы, пунктуальные и до отвращения исполнительные, должны были разбираться с несколькими важными вопросами. По большей части они были производственниками, людьми старой закалки, некоторые из них еще помнили выступления бесноватого фюрера живьем.
  Мы встречались с ними в таком составе третий раз и я каждый из этих Советов вспоминал с тяжелым предчувствием: дискуссия всегда тонула в каких-то производственных показателях, инженерных тонкостях, технических подробностях, обсуждении происков конкурентов - такая мутная тоска! Я бы с радостью обменял эти трехчасовые посиделки на десять таких же, но в обществе обкокаиненных инвестиционных банкиров, обкурившихся бизнес-консультантов и прочих компанейских парней, которые рулили рынками капиталов - с ними гораздо веселее.
  Я опоздал к началу заседания из-за длинной пробки, но и спустя час в среде моих коллег-партнеров так и не возникло единого мнения.
  - Прошу простить мое опоздание, господа. Продолжайте, - попросил я, появившись в кабинете. - Я послушаю.
  Расположившись в удобном кресле, я обратился в слух. На совете должны были разбираться несколько вопросов, повестка была разослана и согласована заранее, но до какого они добрались, я еще не знал.
  - Я все равно не понимаю, что это значит, - пуская табачные кольца к потолку, тяжело вздыхал герр Штойбле. - И как нам быть, тоже не понимаю. И упустить деньги не хочется и оказаться в дураках хочется еще меньше. Но убивайте меня, я не понимаю пока, в чем наш бизнес?
  Он был финансовым директором в паре трастов и одном хэдж-фонде, особыми способностями не блистал, но обладал громадным опытом и обширными связями, и если уж он, прошедший на пути к своему месту через огонь, воду и медные трубы, чего-то не понимал, то можно было быть уверенным, что большинство из остальных господ, присутствующих на совете, своим умом никогда до этого не дойдут.
  Разговор шел на английском, поскольку среди присутствующих были не только немцы.
  Том Дашвуд сидел на подоконнике и тоскливо смотрел на огни ночного города, на Эльбу, по которой ползли освещенные фонарями посудины - баржи, буксиры, какие-то лодки.
  - Ну как же, Герхард! Вроде бы все ясно - нам сделано предложение и мы должны дать ответ. Конечно, по твоему обычаю, проще всего сказать нет! - председательствующий Генрих Визенбергер глотал дым, морщился, но терпеливо сносил выходки Штойбле. - Только подумай вот о чем: американцы опять что-то задумали и предлагают нам в этом поучаствовать. Том, вы же проверили?
  - Да, - кивнул Том. - Все верно. Предложение серьезное и в случае его принятия...
  - Мы будем первыми! - перебил его Визенбергер. - А если не выйдет, то и не выйдет - чем мы рискуем?
  - Общественное мнение, боюсь, нас не поймет, - вставил Персен, прибывший чуть раньше меня, но успевший разобраться в теме разговора. - На рынках и без того огромное количество инструментов, если им еще предложить какую-то частную валюту, боюсь, спрос на нее будет невелик.
  - Ерунда! - вставил свое веское слово Малькольм Шона. - Рынок способен усвоить все, что поможет избежать рисков. Предложение американцев, думаю, нужно принимать. Вы помните, чем были банки в Германии десять-пятнадцать лет назад? Большие ссудо-сберегательные кассы! Кредиты, хранение ценностей, транзакции - и все! Те, кто первыми принял методы работы американцев, те сейчас и впереди! Нам нельзя отказываться.
  - Я все равно не понимаю выгод! - Штойбле, упрямый боров, стоял на своем.
  - Это потому, Герхард, что свои дела вы ведете по рецептам каменного века. Вы, господа, вообще, понимаете, как устроен современный бизнес? - Шона поочередно заглянул в глаза каждому из присутствовавших, что в повисшей тишине выглядело несколько зловеще. Гости проявили скромность: никто не рискнул назвать себя докой в бизнесе. - Кажется - нет, - заключил Шона. - Мир изменился, господа! Для того, чтобы радовать акционеров, теперь вовсе ни к чему потрясать их воображение наращиванием производства и расширением сбыта.
  - Что?! - возмутился Штойбле и взревел раненным кабаном: - Что вы несете, молодой человек?!
  Они были ровесниками, но щуплый франтоватый Шона, следивший за кожей лица, посещавший трижды в неделю спортзал и выходные проводящий в Шотландии на рыбалке, и в самом деле выглядел гораздо моложе, чем тучный немец со своим мучнистым цветом лица, блеклыми глазами и громкой одышкой.
  - О-у! - ухмыльнулся Малькольм. - Старая гвардия себя еще покажет, да, Герхард?
  - Не ссорьтесь, - вставил Визенбергер.
  - Как только эта куча сала осознает, что мир изменился - я тотчас предложу ему вечную дружбу, - посулил Шона.
  Штойбле налился красным и зарычал.
  - Господа, - я вскочил из кресла и похлопал в ладоши. - Угомонитесь! Как дети в песочнице. Если бы Малькольм подробнее рассказал о своем видении современного бизнеса, мы бы, пожалуй, быстрее подошли к полному взаимопониманию! Мистер Шона?
  - Как пожелаете, - пожал плечами англичанин. - Итак, господа, все начинается с идеи. Для запуска бизнеса нужна идея, не так ли?
  - Верно... а как иначе... какая... лучше бы ее иметь в начале, - раздались голоса.
  - Так вот, господа, у вас есть такие идеи? - Шона скептически посмотрел на Штойбле. - Не торопитесь отвечать. Я знаю, что у вас их нет и более всего вы заняты вопросами сохранения текущего положения, чем какими-то идеями. Но, допустим, она у вас есть. Что дальше?
  - Нужен капитал, - подал голос Том Дешвуд.
  - Верно, Томми, - подмигнул ему Шона. - И вот здесь возникает вопрос - где его взять? Ответ тоже традиционен - в банке. Или в венчурном фонде. Даже если своих денег у вас достаточно, лучше взять кредит. Чтобы рисковать чужими деньгами, не своими. Это понятно? Хорошо, продолжим. Итак, вам удалось заразить своей идеей пару человек, они подтвердили свои надежды обещанием работать с вами, вы все вместе составляете бизнес-план и идете в банк за деньгами. Разумеется, вы идете не в абы какой банк, а в тот, где вам доверяют и с удовольствием прокредитуют. А лучше всего в свой собственный банк. Или в фонд. Но это уж как получится. Допустим, вам дали миллион фунтов. Что дальше, господа?
  - Покупать станки, арендовать или купить производственные площади, набирать людей, выходить на рынок... - пробормотал Штойбле.
  - Так делали двести, сто, тридцать лет назад, герр Герхард, - язвительно оборвал его Малькольм. - Это очень медленно и ненадежно. Идея может устареть, ее могут перехватить, она может оказаться никуда не годной. Вы останетесь без денег, с долгами, отягощенный пониманием своей неудачи. Нет, если вам нужно заработать, если вам нужен успех, вы поступите иначе.
  - И как же?
  - Вы раструбите в бизнес-изданиях о начале выпуска своих...
  - Штучек, - подсказал я.
  - Штучек, - согласился Шона. - Или услуг. Вы посетите все ближайшие выставки, напишите несколько статей о совершенной необходимости каждому обывателю иметь эту... штучку. И потом... Нет, Герхард, даже не рассчитывайте, вы не станете возиться со станками и арендой! Потом вы пойдете на биржу. И договоритесь с подходящим брокером о размещении акций своей компании. Поначалу - для внебиржевой торговли, на розовых листках, за комиссию в сорок процентов. Брокер, если вы нашли настоящего профессионала, разместит половину ваших бумаг среди своих клиентов в пару месяцев. И вы получите три миллиона. И немедленно начнете выкуп своих акций.
  - И в чем здесь бизнес? - Штойбле был похож на обманутого вкладчика.
  - В росте цены. Стоит вам чуть-чуть ее приподнять, сопроводив повышения парой газетных статей и промежуточным отчетом, в котором нужно показать хорошую прибыль, как обрадованные клиенты вашего брокера начнут скупать перспективные бумаги. Это обычная человеческая жадность и ничего иного. Вы отдадите банку занятые деньги, распродадите оставшиеся акции и... в принципе, можно закрываться.
  - Это мошенничество! - воскликнул немец.
  - Верно, если остановиться на этом этапе, то это чистой воды мошенничество. Но вы ведь не дурак и не преступник? Поэтому вы пойдете к своему конкуренту и на его производстве разместите заказ на выпуск тысячи своих штучек - с оригинальным дизайном и парочкой никому не нужных опций, которые сделают ваш товар уникальным. Дальше - как положено: реклама, продажи, квартальные отчеты с постоянно растущими дивидендами, и выход на биржевую площадку, дополнительная эмиссия, IPO, первая сотня заработанных миллионов. Парадокс: вы выпустили тысячу... штучек по тысяче долларов и заработали сто миллионов! Ну мыслимо ли было такое прежде? Но это еще не все, господа. Для настоящего успеха вам стоило бы зарегистрировать свою компанию в глубинке, где не так много производств и каждое вновь созданное рабочее место в глазах властей штата или графства выглядит как божья милость. Снимаете ангар, вешаете вывеску своей сверхуспешной компании, впрочем, это можно было бы сделать и на первом этапе. Нанимаете сотню местных пьяниц и приступаете к работе: переупаковываете поступающие от конкурента штучки. Теперь настает этап, когда вам, как важному налогоплательщику, потребуются государственные субсидии, налоговые льготы и вычеты, оффшоры и хорошие адвокаты. И только получив все это и убедившись, что ваши штучки действительно кому-то нужны, стоит переходить к этапу массового производства. Через пять-семь лет вы при должной сноровке попадаете на нижние строчки Forbes. Вот, господа, в общих чертах рецепт современного успешного бизнеса. Впрочем, я не исключаю, что есть и другие способы! Но все это долго, ненадежно и не столь доходно, как то, о чем я здесь перед вами распинался..
  Мои основательные немцы сидели понурые и даже упрямый Штойбле не нашелся чем ответить. Они все и в самом деле выглядели рядом с Шона как замшелые мастодонты. Герхард глотнул минералки, откашлялся и членораздельно сказал:
  - И все равно я не понимаю, чем наша выгода от участия в авантюре с частными деньгами?
  Шона только развел руками, шлепнулся на свой стул и тяжело вздохнул.
  - Вы отличный бухгалтер, Штойбле, - устало произнес он, - и никудышный коммерсант. Насколько хорошо вы считаете деньги, настолько же плохо вы умеете их тратить и еще хуже - зарабатывать.
  - Выгода в отсутствии валютных рисков, глупая голова! - рыкнул Визенбергер. - В том, что тебе не придется платить сеньораж нынешним эмитентам валют - ты сам станешь таким эмитентом! Твоему производству не нужно будет реагировать на инфляционные изменения внутри системы. Твоим финансистам не нужно будет пересчитывать десятки валют и терять на конвертации по три процента на изделие...
  За дальним концом стола откашлялся доктор Шольц, представлявший на совете юристов.
  - Простите, господа. Все это очень хорошо... Спасибо, мистер Шона, за познавательную лекцию. Возвращаясь к предложению американцев - я не очень понял, каким образом это может быть реализовано на практике. У нас нет законодательной базы, чтобы участвовать в подобном эксперименте. Как мы будем платить налоги с виртуальной валюты? Думаю, стоило бы плотнее проработать вопрос, и если он окажется в рамках действующего законодательства, или его каким-то образом удастся его туда втиснуть, то...
  Доктор права замолчал, многозначительно поглядывая на Штойбле.
  - Что "то"? - не выдержал финансист.
  - То я не вижу препятствий, - юрист снял круглый очки с тонкого носа и принялся их протирать. - Все решаемо и если в деле действительно есть коммерческая выгода, которой я, признаться, пока не вижу, то мы готовы приложить все силы, чтобы отстоять ваше решение, господа, перед законом.
  - Господа, - я вмешался, потому что совсем перестал понимать разговор. - Какую аферу вы придумали на этот раз?
  Все шестнадцать человек возмущенно переглянулись, а Том передал мне письмо.
  - Нам предлагается наднациональная организация бизнеса, основанная не на долларе, а на том, чем мы и так владеем, - прокомментировал пространное обращение к группе европейских компаний Визенбергер. - Старая идея герра Хаейка о частных деньгах. У кого-то в Нью-Йорке хватило духу взяться за нее.
  Я вчитывался в длинные строчки письма, подписанного десятком американских банкиров и финансистов второго эшелона и до меня постепенно доходило, что Серый не ограничился предложением только мне лично, но и разослал подобные письма всем, кто заслуживал внимания.
  - Мне нравится, - сказал я, складывая листок пополам. - Нужно хорошенько проработать вопрос и определиться с нашими условиями участия. У меня нет никакого желания быть на вторых ролях, как это происходит сейчас в том же МВФ, где все решают американцы. В то же время, я не хочу потерять возможность хорошо заработать. И имена подписавшихся внушают мне некоторое сомнение. Здесь нет никого из Citi, JPM, Wachovia. Это либо восстание пигмеев против гигантов, либо последние не желают светиться на начальном этапе. Том, вы не могли бы узнать подробности?
  - Я же говорил, что мистер Майнце будет не против, - расплылся в довольной улыбке Визенбергер.
  - Спасибо, Генрих, за веру в меня.
  - Я все равно не понимаю, в чем здесь бизнес! - Штойбле затушил сигару в серебряную пепельницу. - Скажите мне?
  - Да это же просто, Герхард! Это как акции, только на них можно покупать все подряд: руду, фрахт, другие акции, - ответил я.
  - И чем это лучше имеющихся марок, долларов и фунтов?
  - Тем, что не будет зависеть от правительств, от их долбанной инфляции, от популистских решений, от курса валют с обнаглевшими спекулянтами. Сколько мы заработали - на столько и выпустили денег, - присоединился ко мне Визенбергер, имевший приличных размеров зуб на спекулянтов, обманувших его ожидания несколько лет назад. - И посмотрите, как удачно выбран момент! Золотая голова у того, кто на это решился! Нужно позвонить герру Хайеку во Фрайбург, обрадовать его, что нашелся тот, кто взялся воплотить его мечту. Или даже съездить. Его поддержка не будет лишней.
  - Это верно, момент выбран замечательно, - подтвердил его слова Франк Шольц. - В Европе после объединения Германий и всех этих событий на востоке настоящий бардак, в Берлине бесконечный карнавал вперемешку с похоронами, политикам не до нас. Если нечто подобное и делать, то только сейчас, пока никто не обращает на нас внимания.
  - Тогда предлагаю отправить вопрос на проработку специалистам из разных областей, - подытожил я. - Герр Шольц, возьметесь исследовать правовую базу?
  - Да, конечно!
  - Замечательно. Герр Штойбле, мистер Шона, на вас финансовая часть и постарайтесь учесть все риски. Том, на вас ложится проработка будущей модели нашей работы в новых условиях, согласуйте с Малькольмом и Герхардом. Пьер, вы свяжитесь с американскими партнерами, попросите деталей. Да, вот еще что, Том - нужна будет информационная поддержка в прессе, на телевиденье. Проработайте вопрос о том, как наше начинание подать в самом выгодном свете. Если понадобится - привлекайте хоть герра Хаейка, хоть мистеров Стиглера с Бьюккененом, хоть месье Алле . Думаю, что если ведущие страны не увидят в нашей кооперации политических мотивов, то все у нас получится. Ну и все остальные, господа, если у кого-то есть дельные соображения, я прошу помочь. Если все пойдет нормально и не выявится подводных камней, вскоре мы сможем избавиться от солидной части накладных расходов. Думаю, через год все будет ясно. Идея или проявит себя или тихо умрет. Что у нас дальше, Генрих?
  Визенбергер поднял со стола к подслеповатым глазам бумажку - он всегда неважно видел, но очки не носил из-за нежелания показаться старым - и зачитал:
  - Мистер Шона по вопросу о внесудебной сделке со Standard Chartered.
  - Да, верно, - над столом поднялся Малькольм. - Если позволите, джентльмены, то я вам напомню суть. История вкратце выглядит так. Пару лет назад одна из подконтрольных SC структур предприняла атаку на...
  - Мы все помним, Малькольм, - перебил я. - Давай к делу! Зачем ты нас собрал?
  - Тогда вы, должно быть, помните, что между нами по предмету спора было заключено соглашение на условиях Texas shoot-out ?
  - Не томите, Малькольм! Сколько они предлагают?
  - Девяносто шесть долларов за акцию!
  - Год назад эта бумага стоила сто тридцать! - возмутился жадный Штойбле.
  - А три года назад едва дотягивала до семидесяти. Год назад между нами шла война и спекулянты задирали котировки вверх, надеясь сбыть бумаги подороже либо нам либо Standard Chartered. Мы с ними сидели на своих пакетах, подавали друг против друга иски и дорог был каждый лишний процент, чем спекулянты и воспользовались, загнав цены в небеса. Если помните, с тех пор рынок ходил уже к восьмидесяти пяти, - терпеливо объяснил Шона.
  - Сколько они стоят сейчас?
  - Девяносто три.
  - Что вы думаете, господа?
  Я, в общем, представлял, что большинство выскажется за продажу Standard Chartered нашего пакета. Я пишу "нашего", потому что хоть я и был всюду главным акционером, с моими партнерами у нас тоже было соглашение на правах tag-along: если я продавал акции, они имели право "сесть на хвост" и потребовать, чтобы их бумаги были куплены на тех же условиях. Цена предлагалась действительно неплохая, концерн уже полтора года трясло как в лихорадке, что всегда бывает, когда два крупных акционера не могут поделить власть. В общем, перспективы предприятия выглядели не очень радужными - за время противостояния конкуренты солидно вырвались вперед, порадовав акционеров хорошими дивидендами, а рынки - новыми товарами. Но на заводах было полным-полно тех самых "стажеров" из Союза, которых дельцы из Standard Chartered постараются выбросить прочь, как только приобретут полный контроль над фирмой.
  Так и вышло: двенадцать против четырех проголосовали за продажу, но последнее слово оставалось за мной.
  - Малькольм, - сказал я, - мы же можем выставить встречное предложение?
  - Они только этого и ждут, Зак, - ответил он.
  - Откуда информация?
  - От Берни Бернштайна, - Шона напомнил мне о хитром лондонском еврее, свихнутом на своих яхтах и зарабатывавшем поиске неофициальной информации.
  - Сколько раз Берни ошибался?
  - Случалось, - пожал плечами Шона. - Я не считал.
  - Предложи им девяносто девять с половиной, Малькольм. Либо мы выкупим их пакет по этой цене, либо уступим свой. На меньшее я не согласен!
  - Но! - вскричали сразу несколько голосов. - Мистер Майнце!
  - Успокойтесь все! - попросил я, поднимаясь из кресла.
  Встав за спиной Визенбергера, я положил ему на плечо руку и спросил:
  - Господа, я вам обещал хорошо заработать на нефти? И я выполнил свое обещание - войска Саддама в Кувейте, Вашингтон готовит освободительную акцию, нефть стоит втрое против цен полугодичной давности. Я обещал вам, что русская нефть не подорожает для ваших заводов ни на пфенниг? Так оно и есть. Я обещал вам участие в наших проектах американцев? И, насколько я знаю, наши облигации едва не на треть выкупаются Биллом Гроссом и Марком Мебиусом ? Сейчас я вам говорю - Standard Chartered могут заплатить больше! А если могут - пусть платят! В прошлом году они пытались скупать бумаги по сто тридцать, с какой стати сейчас мы должны уступать по девяносто шесть?
  Я так себя расхвалил, что вдруг невольно вспомнил гашековского немецкого графа или барона , который внушал своим крестьянам что-то вроде: "Я буду вас картошить! Ви, детка, должен молийтс Богу об майне!" Мне стало смешно, я едва не хрюкнул, пришлось отвернуться и сделать вид, что пересохло в горле.
  - Хорошо, - заключил Шона. - Видимо, реалии рынка нам не стоит брать в расчет?
  - Какие реалии, Малькольм? Я не прошу от них сто тридцать. Мне нужно девяносто девять с половиной! И не стоит афишировать сделку по продаже четырех заводов, ведь без них эти бумаги не стоят и цента. А ты, Малькольм, приобретешь соответствующие опционы на акции, чтобы, когда все вскроется, мы могли хорошо заработать на падении котировок. Пусть подавятся!
  Весь концерн, по сути, состоял из десятка заводов в разных частях света. Четыре из них - совершенно новенькие, дающие две трети выпуска продукции и мы тихонько продавали их в розницу сингапурским и тайваньским компаниям, в которых имели долю. Оставшиеся полдюжины едва-едва могли выпускать треть при гораздо худшем качестве товара. По завершении обеих сделок у Standard Chartered должны были появиться серьезные проблемы: потеря рынков, падение котировок, отягощение кредитами. Конечно, все происходило не так гладко, как хотелось бы, пришлось изрядно вычистить менеджмент компании от тех, кто работал на SC и обеспечивал инсайд (ведь по-другому, по-честному, такие сделки не совершаются - никому не нужен кот в мешке). Спасибо Тому и Лу, их люди вычислили двурушников достаточно быстро. Шестерых, которых оказалось легко заменить, просто уволили, последовательно, вместе с проводимым плановым сокращением, двоих повысили в должности и стали кормить дезой, а одного - совершенно незаменимого инженера - пришлось до времени отправить в длительную командировку в Среднюю Азию, где для него нашлось очень важное дело, но где он оказался полностью отрезан от информационных потоков и никак не мог навредить. Другая, чуть менее самонадеянная компания, давно бы отступила, но кто-то важный в SC закусил удила или просто уже не мог сдать назад, чтобы не испортить свое реноме. К тому же два наших ренегата-вице-президента исправно скармливали ему тщательно подготовленную дезинформацию, что еще сильнее утверждала нашего пока безымянного противника в своем превосходстве. Он самонадеянно думал, что видит мой концерн словно на выставке под стеклом, но очень сильно ошибался в том, что кому-то нравятся недружественные поглощения.
  - Нас засудят, - покачал головой Шона.
  - Мы тоже кое-что можем, - отозвался Шольц.
  - Это неоправданный риск, - упрямствовал англичанин.
  - Странно это слышать от вас, Малькольм. То вы всем объясняете, как нам следует вести дела, то вдруг прячете голову в кусты. Это война, Малькольм. И не мы ее начали. Кто на войне соблюдает правила - тот становится жертвой. Не бойся, адвокаты нас защитят. Уж тебе-то лично ничего не грозит. В Британии даже толкового закона об инсайде нет. Так что...
  - Хорошо, Зак, - кивнул Шона, - я сделаю, как ты хочешь.
  - Ну и замечательно! Что у нас дальше?
  А дальше наступила та самая производственная рутина: запуск в серию какого-то нового карусельного станка, серьезное превышение сметы при строительстве нового цеха в Бремене, подъемники-экскаваторы-бюджет - я не помнил и десятой части поднимаемых проблем.
  Через полчаса от их сорочьей трещетки у меня заболела голова и я вдруг сообразил, что не понимаю ни слова из того, о чем здесь так горячо дискутируют.
  - Пьер, - шепнул я на ухо Персену, - закончите здесь все, ради всех святых. Я заранее согласен с любыми вашими решениями, будут артачиться - у вас есть доверенность. Я больше не могу и мне пора в Лондон.
  - Езжайте, Зак, - разрешил Пьер. - Мы здесь управимся и без вас.
  Целый час в самолете я спал. И потом еще час в машине, пока мы добирались до Риджент-стрит.
  - О, Зак! Вы вовремя! - обрадовался моему появлению сэр Френсис. - Виски, пиво? Виски и пиво?
  Виски с пивом здесь пили все - даже женщины. Мы в своей снежной России считали, что являемся эксклюзивными изобретателями "ерша", но мы всего лишь шли по чужим стопам. Пара стопок виски в пабе, запитых парой пинт охлажденного пивка - едва ли не стандартная вечерняя доза. Для разнообразия - эль, но всегда виски. По ту сторону Атлантики дело обстояло точно так же. По крайней мере, в больших городах. Виски маленькими глотками запивается пивом и наступает релакс для измученного работой клерка. Отнюдь не русский рецепт.
  Но предложение виски от сэра Френсиса выглядело необычным - в прежние времена он относился к напитку без восторга.
  - Пива не нужно, - поморщился я. - Меня с него пучит. А виски выпью с удовольствием. Но Френсис, где ваш обычный "Маркиз Монтескьё" или "Делор"?
  - В Москве и виски - большая проблема, - поморщился барон. - А вам стоит показаться врачу, если от доброго эля пучит желудок. Знаете, у русских есть такой отвратительный напиток - квас? Меня с него так пучит, что даже перед собой стыдно.
  Френсис немного изменился. Осунулся, на щеках появились морщины, губы вроде как стали тоньше, а взгляд - ярче. Глаза его нездорово блестели и мне даже показалось, что мой лорд слегка не в себе. Если б я не знал, что сэр Френсис последовательный борец с наркоманией (наверное, мучает совесть за прадеда, сколотившего на опиумной торговле с Китаем весьма немалых размеров состояние, которое, впрочем, наследники едва не промотали), я бы решил, что он принял дозу.
  Видимо, он заметил мой оценивающий взгляд, потому что сказал:
  - Что, дружище, неважно выгляжу?
  - Необычно, - кивнул я.
  - Чертова Москва, - выругался барон. - Дрянная вода, от которой разрушаются зубы, смог, никуда не годные дороги, серость, чертовы отравленные дожди. Зак, вы не поверите, но дождей там гораздо больше, чем в Лондоне! Разве что в каком-нибудь Осло их столько же. А снег? Я раньше думал, что меня обманывают, что человек не может жить там, где полгода лежит снег. Я ошибался! И знаете, что я сейчас думаю? Что же такое - Сибирь, куда русские ссылают своих преступников, если даже в Москве жить невозможно? Как я понимаю теперь несчастных немцев и Наполеона! Но хуже всего сами русские!
  Он налил виски, щедро бросил в стаканы по пригоршне льда, которую взял из вазы ладонью (чего никогда не случилось бы в прежней жизни). Кажется, его душевное спокойствие и в самом деле было серьезно нарушено.
  - Чем они вам не угодили, Френсис? Мне казалось, что вы неплохо заработали на них за последние годы?
  Мне никогда не нравился виски со льдом, я никогда не понимал этой необходимости разбавлять пахучий алкоголь, делая его еще отвратнее, но особого выбора никогда не было: хочешь нравиться людям, делай то, что они от тебя ожидают. Не в ущерб себе, конечно.
  - Никакие деньги, Зак, не заменят мне моего поместья в Северном Эршире и потерянных зубов.
  - Поместье?
  - Да, леди Фитцгерберт купила в прошлом году, но я так и не могу туда попасть! - Френсис залпом выпил содержимое стакана, только слышно было как ледышки стукнулись друг о друга и о зубы. Он недовольно поморщился. - Да черт с ним, с поместьем! Русские начали какую-то малопонятную игру в демократию. Люди, с которыми у нас были установлены контакты, вдруг оказываются на улице - без власти, без поддержки населения. Мы-то еще как-то перебиваемся, а вот кузены волками воют: рушатся многолетние операции, все усилия тонут, словно в знаменитом русском болоте. Вы бывали между Дартмуром и Тавистоком?
  - Нет, не приходилось.
  - Там гниют знаменитые девонские болота. Торф, холмы и все такое. Так вот, Зак, эти знаменитые английские болота - просто ухоженный парк развлечений по сравнению с русскими болотами где-нибудь в Белоруссии или Карелии. Заведите туда дивизию - и она исчезнет бесследно вместе с пушками и танками! И точно так же обстоит дело с русскими политиками: о чем бы ты не договорился, завтра все будет по-другому!
  Мне показалось, что он не набивает себе цену, не пытается рассказать мне о том, как важна и трудна его часть нашей работы, нет, он выглядел действительно уставшим, почти опустошенным.
  Он снова наполнил свой стакан, собирался плеснуть и мне, но я показал, что еще не допил.
  - Тяжело, Зак, там очень тяжело работать. Глупые янки при Горби уже начинали делить советские заводы. Подбирали людей, вели разговоры о приватизации. Да что я вам рассказываю - вы сами там были, знаете...
  - И что с ними сталось?
  - Ничего! - пьяно рассмеялся Френсис и налил третий стакан. - Ничего! Русские все перевернули с ног на голову! Что за племя! Знаете, со мной в колледже учился один славный парень, у него была замечательная особенность - в любом анекдоте он находил какой-то иной повод для смеха, чем предполагалось рассказчиком. Сейчас я думаю - не был ли он русским? Они все так делают, любой полезный совет переворачивают, изворачивают и переиначивают так, что вроде бы формально сделано все как предполагалось, но на поверку смысл действия прямо противоположный хорошему совету! Представьте, они собрались проводить приватизацию, но в проекте закона прямо указали верхний порог владения акциями - пять процентов!!
  - Вот как?
  Наверное, в Москве у кого-то включились мозги?
  - Да! Вместо того, чтобы провести быструю приватизацию и передать собственность тем, кто может заплатить, как советовали мы и американцы, они растягивают приватизационный процесс на пятьдесят лет! Они сознательно отказываются от возможной элиты! Формально они проведут приватизацию, но реально собственность так и останется у государства из-за невозможности управлять ею в частном порядке!
  - Значит, богатым людям стоит создавать совместные доверительные фонды, которые будут согласовывать позиции крупных владельцев, - сказал я. - Передавать им в управление свои акции и влиять на руководство заводов через фонд-прокладку.
  - Фонды? - задумчиво переспросил барон. - Я не думал о фондах. Да и какие в России фонды? Там нет даже примитивного законодательства о фондах, и комми в любой момент могут все поменять. Даже не знаю...
  Френсис всегда казался мне излишне прямолинейным. У него было все: родословная, какой позавидуют иные короли вроде меня, деньги, образование, положение в обществе, но при всем этом он никогда не проявлял чудес сообразительности. Будь сэр Френсис основателем славного рода Фицгербертов, долго бы род не прожил. И как любой прямолинейный и не очень изворотливый человек, он совершал ту же ошибку, которая случается с каждым, кто берется за изучение иностранных языков: поначалу кажется, что весь язык состоит из противоречий, исключений, невнятных правил. И в иных незрелых мозгах зреет протест: ну как же можно разговаривать на языке, который так плохо подчиняется правилам?! Он же нелогичен, непоследователен, бессистемен, невозможен к усвоению и запоминанию! Жалующемуся трудно понять, что сначала появился язык, развивался и изменялся и только гораздо позже были кем-то сформулированы правила, кое-как объясняющие уже имеющуюся структуру. Так же дело обстояло и с любыми фондами: сначала появляются они, и только потом система обрастает соответствующими институтами вроде законов, уложений и правил, но не наоборот. Френсис же почему-то полагал, что сначала нужно написать законы, а потом под них устраивать свою жизнь. Впрочем, задай ему прямой вопрос: где ставить телегу - перед лошадью или позади, он ответит верно, но и дальше будет продолжать рассуждать о жизни в ключе лошади, толкающей телегу.
  - Ну да, а как еще влиять на менеджмент предприятия? - Сказал я вслух. - Если фонд объединит десяток крупных акционеров - он будет обладать серьезным пакетом. А законы со временем появятся, уж за это не беспокойтесь.
  - Они никогда между собой не договорятся. Я говорю о крупных акционерах.
  - Если будут дураками - никогда, - согласился я. - Думаю, на любой хитрый ход красных всегда найдется противодействие. Джон Буль с Дядей Сэмом между собой не всегда могут договориться, но если им противостоит Иван или Ганс - они быстро находят верное решение.
  - У меня уже руки опускались, - пожаловался барон. - И не только у меня. Но хуже всего другое.
  - Что же?
  - Русские где-то берут деньги! Когда уже кажется, что они вот-вот пойдут побираться и дело в шляпе - они обязательно находят где-то очередной миллиард долларов. Появляется какой-нибудь контракт с авансом, они продают кому-нибудь в Гонконг секретную технологию, которой на самом деле цена - десять пенни, но китайцы платят сто миллионов! Мир сошел с ума!
  - Хитрецы!
  - Знаете, Зак, цивилизованным людям вроде меня или вас вообще нечего делать в России. Ничто не способно воздействовать на меня столь же деструктивно, как еще один год проживания в Москве. Все эти их Толстые, Достоевские, Чеховы, Пастернаки и Набоковы... они все появились не просто так!
  - Вы их читали?
  - В колледже, в оригинале. Знаете, почти не запомнилось, наверное, тогда я был больше сосредоточен на самом языке, чем на смысле романов. А теперь меня заставил перечитать все этот несносный выскочка - Брейтвейт. И еще что-то из Шолохова, Шукшина...
  - Как вы это выговариваете, Френсиси? Все вот эти "ш-ш-ш"?
  - Это совсем непросто, Зак, нужна определенная сноровка. Но слышали бы вы поляков!
  - Там еще больше "ш"?
  - О! - лорд Стаффорд сделал круглые глаза. - "Ш, ч, ж, щ" - в самых безумных комбинациях!
  - Сочувствую вам, Френсис, тяжелый у вас хлеб. Однако, вы обещали рассказать мне о том, как продвигается в Москве наш бизнес?
  - А почему я по-вашему, сижу здесь и напиваюсь как докер вечером в пятницу?
  - Все так плохо?
  - Не знаю, Зак... не знаю, - барон одарил меня самым честным взглядом, на какой был способен. - Представьте себя за огромным столом, на котором выстроились паштеты, супы, ломти пармской ветчины и пекинская утка. Все такое вкусное, все так рядом, вы чувствуете запах, аромат кружит голову, руку протяни - и оно твое, любое, до чего дотянешься. Представили?
  - И?
  - Вам даже дают попробовать по кусочку.
  - Но? Когда все так хорошо, не может не быть "но".
  - Верно, всегда есть это чертово "но"! - пьяно хихикнул лорд Стаффорд и принялся рассматривать свои безупречные ногти. - Но стоит вам протянуть руку к любой тарелке, как она куда-то отодвигается, и вы хватаете пустоту!
  В его голосе чувствовалась неподдельная обида, но кажется, сказанным она не исчерпывалась.
  - Сэр Родрик говорит, что русские отказались следовать Вашингтонскому консенсусу, - пробормотал лорд Стаффорд. - Информация пока неофициальная. Сейчас идут предварительные переговоры между МВФ, Парижским клубом и Москвой, но уже точно известно, что русские не полезут в долги на наших условиях. Они согласны даже на повышенные ставки, но решительных политических шагов делать не станут. Тем более, под давлением со стороны. Вашингтон давит на своих в Москве и на нас с Геншером , Париж, как обычно, пытается быть слугой у двух господ... Я не знаю, чем все кончится, Зак. Год назад перспективы были ясны и понятны. Нам казалось, что большевики решились последовать своей теории конвергенции, и вот-вот лягут под но теперь, с приходом Баталина. Знаете, это выходит за круг моих должностных обязанностей, но кое-какая информация до меня добирается. В регионах России начались чистки. Пока что без особой крови, но они уже идут. Но этого следовало ждать от красных, хуже, что вместе со всяким националистическим сбродом под метлу попадают и наши люди. Власть и влияние будто вода утекают из наших рук. А теперь, когда в их Госбанке уселся ваш Карнаух, все совсем стало тусклым. Он обеспечит большевиков деньгами! И не спасут никакие доступные нам санкции. Американцы все это проходили. Зачем вы отпустили Карнауха, Зак?
  - Он меня не спрашивал, Френсис, - ответил я. - Но я не очень понимаю ваших переживаний. Разве Баталин не вышел из КПСС, разве не объявил он свободу от идеологии? Мне кажется, вы чересчур сгущаете краски?
  - Я? Сгущаю? - лорд рассмеялся. - Я не рассказываю вам и десятой части своих трудностей! В Москве закрывают наши благотворительные организации! Под разными надуманными предлогами ставят их финансовые потоки под контроль минфина. Это совершенно мешает нашей работе. Снова наложены ограничения на наличную валюту - мы элементарно не можем отблагодарить нужных людей! Черт, они словно читают наши секретные инструкции!
  Сэр Френсис внезапно швырнул полупустой стакан в стену, проследил за появлением мокрого пятна на шелковых обоях, резко крикнул:
  - Пенни! - в комнату вошла симпатичная рыжая девочка в переднике. - Уберите осколки, - он показал пальцем на пол. - И принесите мне еще виски и посуду.
  - Вы не в себе, Френсис, - заметил я. - Вам не стоит все принимать так близко к сердцу.
  - А как еще мне это принимать? - уныло спросил барон. - Брейтвейтом очень недовольны в Форин-офисе. Его считают ответственным за провал десятилетней работы. На следующей неделе его отзовут и некоторое время - месяца три-четыре - мне придется выполнять функции посла, понимаете?
  Я кивнул, рассеянно наблюдая за тем, как сноровисто Пенни собирает осколки.
  - Ничего вы не понимаете, Зак, - пробормотал лорд Стаффорд. - Это конец моей дипломатической карьеры. Если уж хитрец Брейтвейт упустил ситуацию из рук, то я... Я прекрасно понимаю, что не стою и четверти Брейтвейта. Я не могу больше быть в Москве! Возьмете меня на работу, Зак? Если у нас толком не состоялось продолжительное партнерство, то, может быть, под вашим прямым руководством моя деятельность будет успешнее?
  Пенни вышла, барон схватил меня за руку, сжал ладонь и громко зашептал:
  - Я хоть и вылечу с треском после такого провала, и в Уайтхолл мне уже никогда не попасть, но связи в России у меня останутся! Не те, старые, которых русские вскоре пересажают по тюрьмам, а новые, из тех, кто пришел с Баталиным! Я смогу быть полезным, Зак!
  Мне было удивительно и неприятно видеть его таким - совершенно расклеившимся, боящимся завтрашнего дня, едва не размазывающего сопли по щекам. Однако, его чиновничья интуиция была великолепна, он загодя принялся искать теплое место.
  - Там такие деньги! - продолжал сэр Френсис и понемногу заводился сам. - Да что я вам рассказываю, вы же все видели сами - золото, нефть, газ. Можно добиться участия в их больших газовых проектах, Зак! Я видел их проекты развития "Газпрома" - это что-то невероятное! Недооцененность этой новой компании по сравнению с каким-нибудь BP колоссальная! Можно за пару пенсов купить достаточное количество его бумаг. Сейчас он ничего не стоит, но вот увидите, вскоре Баталин вышвырнет Черномырдина из директоров. И тогда у нас появится шанс снабжать пол-Европы русским газом!
  Я слушал его и думал, что лорд Стаффорд вполне может быть мне полезен, выполняя те же функции, что и князь Лобанов-Ростовский для людей из противоположного лагеря. В этом была даже какая-то забавная ирония: английский лорд и русский князь словно бы поменялись местами, отведенными им историей.
  - И в Лондоне! - горячился барон. - Я знаю здесь всех, кто что-то может решать! Я бы и сам взялся за какой-нибудь бизнес, но беда в том, что я безынициативный. Понимаете, Зак? Я безынициативный! Мне нужно ставить задачу и тогда я могу свернуть горы, но сам я себе ее не поставлю никогда!
  Такая честность показалась мне заслуживающей поощрения.
  - Возьму, Френсис, - сказал я. - Возьму, если вы порекомендуете Родрику Брейтвейту тоже обратиться ко мне за работой. Вы так его разрекламировали, что я полагаю, он может оказаться полезным.
  Мне хотелось услышать самого бывшего посла - в чем он прокололся, работая в Москве. Впрочем, и любой другой прокололся бы, играя в карты с шулером. Ведь если Серый регулярно сливал информацию окружению Баталина, то соревноваться с командой нового советского президента не смог бы никто.
  - Брейтвейта? Этого неудачника? Господь всемогущий, Зак! Да хоть саму леди Тэтчер! Только... я не хотел бы возвращаться в Москву. На меня каждый раз нападает нервная икота, когда я вижу эти чертовы кремлевские башни!
  - Что ж, Френсис, я думаю, это можно устроить, - я обнадеживающе улыбнулся. - А для вас у меня есть один проект...
  Целый час я рассказывал ему о частных деньгах. Он даже порылся в шкафу и отыскал пару монографий Хайека, ни разу, впрочем, не открывавшихся с момента их появления в этом доме. Поначалу сэр Френсис воспринял идею несколько... скептически, но чем больше мы рассуждали, тем скорее он превращался в прежнего лорда - самоуверенного, довольного жизнью, даже одухотворенного - едва не засветился от счастья: снова в жизни появилось Большое Дело, которому можно посвятить многие годы.
  Расставались мы в дверях его особняка, барон сам помог мне надеть плащ, отодвинув в сторону дворецкого, сам под зонтом проводил меня до машины и напоследок сказал:
  - Спасибо, дружище, за надежду! Теперь я снова могу вернуться в Москву, а потом...
  - А потом приезжайте ко мне в Андорру, Френсис, я познакомлю вас с теми, кто уже работает над проектом и думаю, что мы еще сможем удивить этот мир.
  Дверь машины захлопнулась, но барон стоял под дождем и смотрел за огнями машины пока мы не скрылись за поворотом.
  Я ехал в аэропорт и думал о том, что люди создали для себя очень странную цивилизацию. Не умея объяснить природные явления, изобрели себе богов. Часть явлений со временем объяснили, но боги-бог превратились в неумирающую традицию, помогающую выживать слабым и сдерживающую сильных. Прямого личного общения с Богом человеку почему-то оказалось мало и он завел себе посредников - священников, на которых добровольно возложил тонкости своих отношений с непознаваемым. Как будто сосед может знать о непознаваемом больше, чем любой из нас? Оно же непознаваемое! Ну разве не забавно? Но нет, нам всегда проще верить, что кто-то знает больше.
  Мы построили демократию - самый смешной инструмент власти из всех возможных и гордимся этим достижением изо всех сил. Мы считаем, что сами выбираем себе правителей. Господи, люди! Посмотрите на рожи своих избранников! Этим жуликам нельзя доверить сторожить старого издыхающего осла в солнечный день на базарной площади - продадут, а деньги присвоят, но мы с удовольствием доверяем этим абсолютно незнакомым нам прохиндеям свое будущее, жизнь своих детей, свои надежды и устремления. Какое-то сумасшествие.
  Мы из века в век производим-торгуем-выращиваем-обмениваемся всем подряд и называем этот процесс экономикой, искренне полагая, что если что-то обзавелось ярлыком, то стало понятнее. Как бы не так! Чем больше ярлыков мы навесим на явление, тем вернее ускользнет от нас его суть, оно разделится на много частей, в каждой из которых появятся свои непререкаемые авторитеты, и не очень четкая общая картинка и вовсе распадется на сотню калейдоскопичных узоров. Каждый из которых будет необыкновенно красивым, но по нему ни за что не определишь общий вид. Кому-то в глубинке, может быть, и кажется, что академики в великих столицах знают все, но истина состоит в том, что эти заслуженные мужи в отличие от необразованного обывателя просто усвоили и развивают одно из заблуждений, бытующих в мире. Коммунисты, либералы, монетаристы - у каждого из них своя истина, иногда похожая на правду, но чаще выглядящая как бред душевнобольного и никто из них и им подобных совершенно не понимает происходящих процессов и каждое новое неописанное прежде явление становится настоящим откровением для этих заблудших в своих ярлыках людей. Говорят, что последний советский "настоящий" Генсек Андропов, открывая какой-то очередной Съезд, сообщил удивленным депутатам, что "...следует признать, что мы ничего не знаем о том обществе, в котором живем" - или что-то очень похожее. И был необыкновенно прав. Даже больше, чем себе представлял. Потому что и здешняя власть ничего не знает о своем обществе и точно так же блуждает в трех соснах, выспрашивая у нобелевских лауреатов: "куда нам идти?". Если бы они знали!
  Никто не способен предсказать будущее даже на десять лет вперед. Можно попытаться сделать это в той или иной области, но сколько раз даже на нашей памяти ошибались предсказатели? Мы не построили космические базы на Луне, не живем при победившем коммунизме и о справедливом обществе можем только мечтать, а ведь все это было предсказано. Такими людьми, которым хотелось безгранично верить.
  Я даже не предполагаю, что в своих видениях наблюдал Серый, но зато теперь точно могу быть уверен, что большей части тех ужасов, о которых он рассказывал мне несколько лет назад, с моей Родиной уже не случится. Случатся какие-то другие, но ведь мы хотели как лучше?
  
  Конец.
Оценка: 8.74*15  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"