Борисов Алексей Викторович: другие произведения.

Сборник материалов Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Созданная осенью 1942 года Чрезвычайная Государственная Комиссия (ЧГК) проделала громадную работу по учету и расследованию злодеяний совершенных немецко-фашистскими захватчиками и их пособниками, а так же оценке материального ущерба нанесенного народному хозяйству СССР их действиями. Сборник содержит материалы ЧГК по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. В него включены: сообщения комиссии, акты, и отчеты о инициированных ЧГК судебных процессах.

Сборник материалов Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников

Annotation

     Сборник содержит материалы ЧГК по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. В него включены: сообщения комиссии, акты, и отчеты о инициированных ЧГК судебных процессах.


Чрезвычайная Государственная Комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. (СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ)

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

     Не стоит и пытаться уложить под одну обложку то, что могут вместить только архивы...
ПРОТЕСТ СОЮЗА ОБЩЕСТВ КРАСНОГО КРЕСТА И КРАСНОГО ПОЛУМЕСЯЦА СССР[1]

     Союзом Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца СССР отправлена в Женеву Международному Комитету Красного Креста следующая телеграмма:
     «Союз Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца СССР, заявляет решительный протест против неоднократных бомбардировок санитарных формирований и учреждений вторгнувшимися на территорию СССР немецкими войсками. С 22 по 28 июня немецкие бомбардировщики атаковали и разрушили госпитали в городах Гродно, Лиде, Минске, Смоленске. Они подвергли также бомбардировке с воздуха санитарный поезд в гор. Львове и целый ряд полевых санитарных учреждений, несмотря на ясное обозначение и видимость отличительных знаков, установленных женевской конвенцией[2] для этих учреждений. При бомбардировке пострадали медицинский персонал, раненые и больные, находившиеся па излечении в госпиталях».

ДИКАЯ РАСПРАВА НЕМЕЦКИХ ПАЛАЧЕЙ НАД РАНЕНЫМИ БОЙЦАМИ[3]

     Рассказ военврача 3-го ранга Г.А. Иванченко
     Мне довелось видеть немало зверств немецких фашистов, от которых стынет кровь в жилах. На станции С. гитлеровцы сожгли госпиталь, в местечке Рудня они разрушили бомбами детский дом. И сейчас еще у меня перед глазами трупы семидесяти женщин и детей, залитых кровью, обезображенных, с оторванными руками. Но то, что совершили немецкие палачи над ранеными красноармейцами нашей части, не поддается описанию.
     Бой начался в 6 часов утра. Наша часть, несмотря на сильный огонь врага, упорно отстаивала позиции у деревни И. Не имея помещения для госпиталя, мы перевезли раненых на опушку леса, и я приступил к операции бойца, раненого разрывной пулей. Мне помогала одна из санитарок, семнадцатилетняя Валя Бойко.
     Неожиданно к опушке пробилась рота немцев и открыла по госпиталю огонь из винтовок и автоматов. Пули косили раненых, поднимавших головы с повозок. «Здесь шпиталь, шпиталь!» — громко закричал я. Фашистские негодяи отчетливо слышали мой голос, ясно видели, что это госпиталь, но и не подумали прекратить бешеную стрельбу.
     Окружив повозки, немцы кинулись обыскивать раненых, выворачивали их карманы, вытаскивали деньги, часы, носовые платки — все, что попадалось. Когда солдаты закончили грабеж, офицер приказал раненым подняться и положить руки на головы. Раненый в руку красноармеец Шаламов, которому я всего за час до этого сделал операцию, не мог, конечно, поднять руки. Очкастый фашист в форме офицера с красным крестом на воротнике в упор выстрелил в Шаламова. Пуля пробила ему плечо, кровь залила всю гимнастерку. Тотчас я подбежал к бойцу и начал перевязывать его. Немецкий фельдшер ударил меня прикладом.
     — Вы же фельдшер, — вскричал я вне себя от негодования, по-немецки. — Зачем вы воюете с ранеными?
     Вместо ответа он еще раз ударил меня прикладом, и я упал.
     К моей славной помощнице, санитарке Вале Бойко, подскочили двое солдат. Они обыскали ее и подвели к фельдшеру. Тот спросил что-то. Маленькая санитарка спокойно взглянула в перекошенное злобой лицо врага и промолчала. Фельдшер повторил вопрос: кто из раненых — командиры. Девушка отрицательно покачала головой. Тогда немец, отвратительно ругаясь, приставил винтовку к ее груди. Девушка разжала губы и плюнула мерзавцу в лицо. Немедленно раздался выстрел. Так погибла замечательная советская патриотка, чей светлый образ я навсегда сохраню в своей памяти.
     Гитлеровский ублюдок в чине фельдшера продолжал издеваться над ранеными бойцами и командирами. Он ходил от повозки к повозке и прикладом избивал раненых, стараясь угодить по самому больному месту. Ударом приклада он раздробил череп тяжело раненому в голову лейтенанту Дилееву. Лежавший рядом с Дилеевым красноармеец Азимов попытался помочь лейтенанту. Фельдшер-палач в упор застрелил красноармейца.
     Не знаю, сколько еще продолжалась бы дикая расправа гитлеровских головорезов над ранеными. Но тут невдалеке раздалось «ура». Группа наших бойцов подошла на выручку госпиталя. Фашисты открыли огонь из автоматов и минометов, однако долго стрелять им не пришлось. Выскочивший из-за кустов ездовый[4] Молчанов навалился на минометчика, выхватил у него штык и всадил ему в спину. С этим же штыком отважный ездовый ринулся на офицера и заколол его. Увидя, что офицер убит, немцы поспешно подняли руки. Поднял руки фельдшер-палач. Он упал на колени и молил о пощаде. Он был жалок и мерзок в эту минуту — убийца и трус.
     Гневом и яростью наполняется мое сердце всякий раз, когда я вспоминаю об этой чудовищной расправе немецких дикарей над ранеными красноармейцами и командирами. Месть, беспощадная месть ненавистному врагу!

КРОВАВЫЕ ЗЛОДЕЯНИЯ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ МЕРЗАВЦЕВ ПРОДОЛЖАЮТСЯ[5]

     Продолжают поступать сообщения о новых чудовищных злодеяниях немецко-фашистских мерзавцев, попирающих международные правила и законы ведения войны. Среди белого дня гитлеровские бандиты охотятся за безоружными санитарными поездами и самолетами, из пулеметов расстреливают медицинских работников и раненых красноармейцев. Ниже мы публикуем один из актов о нападении фашистских самолетов на санитарный поезд.
     «АКТ
     Мы, нижеподписавшиеся, настоящим подтверждаем нижеследующее: доставив раненых к месту назначения, наш военно-санитарный поезд выехал в обратный рейс. 5 ноября сего года в 16 часов 50 минут на перегоне между разъездом Пальцево и станцией Кафтино Калининской железной дороги поезд атаковали с воздуха четыре фашистских самолета. Они подвергли нас бомбардировке и  пулеметному обстрелу. Самолеты летели на небольшой высоте и ясно видели опознавательные знаки Красного Креста на крышах вагонов военно-санитарного поезда. Фашисты дали короткую пулеметную очередь по поезду, после чего сбросили 4 фугасных и несколько зажигательных бомб. Одна фугасная бомба прямым попаданием разбила и зажгла вагон №15. Всего разрушено и сгорело 13 вагонов. Когда поезд остановился, мы подобрали раненых товарищей, выскочили из вагонов, сползли с железнодорожной насыпи и пытались укрыться в лесу. Фашисты с высоты бреющего полета открыли пулеметный огонь, чтобы помешать нам спасти пострадавших товарищей. Фашисты видели нас и охотились за нами. 30 минут мы лежали под непрерывным пулеметным огнем. Пули сыпались градом. Имеются жертвы. Убиты:
     1) Посошникова Вера Васильевна — врач-хирург.
     2) Кузнецова Валентина Дмитриевна — медицинская сестра.
     3) Прокофьева Фаина Ивановна — проводница ленинградского резерва Октябрьской железной дороги.
     4) Барабанова Мария Павловна — проводница ленинградского резерва Октябрьской железной дороги.
     5) Звонарев Иван Платонович — раненый красноармеец, следовавший в батальон выздоравливающих.
     Ранены:
     1) Овсянников Никита Васильевич — старший фельдшер.
     2) Чернышев Николай Григорьевич — зав. складом военно-санитарного поезда.
     3) Константинова Анна Григорьевна — медицинская сестра.
     4) Тонких Константна Тихонович — санитар.
     Все вышеизложенное мы видели и пережили лично, о чем собственноручно написали настоящий акт:
     Масленникова В.Д. — медицинская сестра.
     Сухаго С.И. — начальник аптеки.
     Тонких К.Т. — санитар.
     Овсянников Н.В. — старший фельдшер.
     Чернышев Н.Г. — зав. складом военно-санитарного поезда».

ЗВЕРСТВА ФАШИСТСКИХ ВАРВАРОВ В ЗАХВАЧЕННЫХ РАЙОНАХ

     Кровавая расправа над женщинами и детьми
     ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 11 июля. (Спецкорр. ТАСС).
     Жительница пограничного местечка Любачев Александра Викторовна Одарева, работавшая продавщицей в любачевском магазине, была подобрана постами подразделения N части через несколько дней после отхода наших войск на Львовском направлении. Трудно было представить, что этой седой, изможденной женщине всего 28 лет. Четыре ночи пробиралась она к своим частям, чтобы спастись от злодеев-гитлеровцев.
     Одарева рассказала:
     — Захватив Любачев, гитлеровские солдаты стали рыскать по домам и расправляться с населением. Фашистские изверги вытащили из домов целые семьи, согнали их в кучу и оцепили. Остальным жителям приказали тоже выйти на улицу, но за оцепление их не пускали, и мы только издали могли видеть, что творилось там.
     — Сначала никто не понял, что задумали злодеи, — говорит тов. Одарева. — Вдруг мы услышали крик женщины, потом стали кричать дети. Германский офицер подал команду. Цепь в одном месте расступилась, и люди были оттеснены к стене дома.
     Раздался выстрел. Палачи словно по команде выхватили клинки. Началось кошмарное по жестокости истребление людей — мужчин, женщин, детей. От ужаса и страха кровь застывала в жилах у тех, кого немцы заставили быть свидетелями этого неслыханного злодеяния.
     Матери валялись в ногах у палачей, прося сохранить жизнь детям. Но бандиты на глазах у женщин приканчивали детей, а потом наотмашь, как попало, кромсали клинками взрослых.
     — Этого ужаса я не забуду никогда, — заканчивает тов. Одарева. — Проклятие фашистам!

ЧУДОВИЩНЫЕ ЗЛОДЕЯНИЯ ОЗВЕРЕЛЫХ ФАШИСТОВ[6]

     Расстрелы стариков и детей, насилия над женщинами
     ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 31 июля. (По телеграфу от наш. спец. корр.).
     Село К. после ожесточенного боя было занято нашими частями. Перед красноармейцами предстала жуткая картина погрома и бесчеловечных зверств. За считанные часы своего пребывания в селе фашисты разграбили дотла все дома. Десятки стариков, женщин и детей были подвергнуты мученической смерти. Гитлеровские бандиты упивались кровью беззащитных людей.
     Фашистам удалось захватить санитарную машину с ранеными красноармейцами. Ее поставили в центре села, согнали сюда всех жителей и на глазах у них стали зверски пытать раненых. Негодяи-гитлеровцы немыслимо мучили свои жертвы, выламывали им руки, выкалывали глаза. Трупы замученных бойцов были выброшены на улицу.
     Один колхозник успел подобрать и укрыть раненого бойца. Но фашисты, как бешеные собаки, рыская по селу в поисках наживы, обнаружили этого красноармейца. Они его вытащили на улицу и убили. После этого палачи стали искать колхозника, скрывшего красноармейца. Не найдя его, фашисты начали истязать всех остальных жителей. Женщина с ребенком, пытаясь спастись, спряталась в погребе. Но кровожадные изверги немедленно бросили вслед ей гранату. Когда в погребе раздался взрыв, фашистские убийцы засмеялись.
     Тем временем напор наших подразделений все усиливался. Будучи не в силах противостоять могучему красноармейскому удару, фашисты стали отступать. Напоследок, убегая из села, бандиты и насильники, несмотря на слезы и мольбы обезумевших от горя матерей, бросили в свои машины несколько пятнадцатилетних девочек. Как выяснилось впоследствии из допроса пленных, эти девочки предназначались для офицерских публичных домов.
     Когда фашисты отступали, на пути им встретилась группа школьников, укрывавшихся в поле. Тотчас же затрещали пулеметы. Изверги методично и хладнокровно расстреливали подростков.
     Лейтенант Железнов, действуя в тылу у врага, своими глазами видел, как злодейски расправляются немецко-фашистские захватчики с беззащитными мирными жителями.
     — В одном селе, — говорит Железнов, — остались только старик, да старуха, не успевшие эвакуироваться. Ворвавшись к ним в дом, германские офицеры, угрожая оружием, потребовали хлеба, сала и мяса. Бандиты бросились в сарай, где стояла корова. Старуха пыталась остановить одного из них. «Не дам вам, ироды, свою кормилицу», — со слезами закричала она. Душегуб-офицер полоснул ее кинжалом по лицу. Женщина упала, обливаясь кровью.
     Безмерны и чудовищны преступления подлой гитлеровской своры убийц и грабителей. В населенном пункте С. эти негодяи изнасиловали днем группу девочек-школьниц и потом тут же расстреляли свои безвинные жертвы.
     Наши бойцы знают обо всем этом. Знают — и никогда не забудут! Жажда мести за кровь и муки наших людей удесятеряет силы бойцов в борьбе против гитлеровского зверья. Фашисты жестоко расплатятся за все свои ужасающие злодеяния. Нет и не будет пощады бешеным фашистским псам.

НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИЕ ЗВЕРСТВА В БРЕСТЕ И МИНСКЕ[7]

     В Советское Информбюро продолжают поступать от советских граждан, вырвавшихся из захваченных немцами советских городов, многочисленные письма и заявления о чудовищных злодеяниях немецких фашистов. Ниже приводятся показания очевидцев страшных зверств гитлеровцев над мирным населением в советских городах Бресте и Минске.
     Жительница Бреста, член жилищной комиссии Брестского городского Совета, Г.Я. Пестружицкая пишет:
     «Фашисты в первый же день арестовали всех сотрудников советских учреждений, активистов общественных организаций, стахановцев железнодорожных мастерских и депо, предприятий и промысловых артелей. Арестованных вместе с семьями загнали на стадион «Спартак». Когда меня привели на стадион, там уже было больше тысячи человек. Два дня продержали нас под открытым небом без пищи и воды. Голодные дети плакали. На глазах у всех арестованных немецкий солдат ударил ногой плакавшую девочку лет трех-четырех. Мать бросилась было защитить ребенка, но фашист размахнулся и ударил ее прикладом в живот. Несколько мужчин запротестовали против издевательств солдат над детьми и женщинами. Солдаты избили их до полусмерти. Каждую ночь на стадион врывались пьяные фашисты и насильно уводили молодых женщин. За две ночи немецкие солдаты увезли больше 70 женщин, которые потом бесследно исчезли. Мужья и братья этих несчастных женщин пытались защитить их. Фашисты пустили в ход пистолеты. Тут же на стадионе немцы застрелили около 20 мужчин. На третий день на стадион приехало несколько офицеров. Один из офицеров стал вызывать арестованных по списку. Всего было вызвано не меньше 200 человек. Их выстроили на северной стороне футбольного поля и расстреляли из пулеметов. Трупы расстрелянных валялись на стадионе три дня. После этого гестаповцы отобрали из арестованных граждан еще 250—300 человек и ночью увели неизвестно куда».
     Бухгалтер сберкассы А.А. Бутько рисует в своем письме жуткую картину допроса арестованных советских граждан в штабе немецких войск.
     «Меня арестовали вместе с группой финансовых работников города. Два дня нас держали в тюрьме. На третий день стали вызывать на допрос. Фашисты допытывались, где находятся ценности советских учреждений, предприятий и общественных организаций. До меня допрашивали железнодорожного рабочего Н.В. Брудного. Фашисты требовали от него, чтобы он назвал всех профсоюзных активистов, коммунистов, работников политотдела дороги. Арестованный упорно молчал. Палачи набросились на него и стали избивать. Ему сломали обе руки, разбили прикладом лицо и нанесли несколько штыковых ран. Ничего не добившись от советского патриота, офицер застрелил его. Долго издевались фашистские людоеды над беременной женщиной В.Л. Андрасюк. В конце допроса у нее спросили: подписалась ли она на «большевистский заем». Когда она ответила, что подписалась, ей предложили написать заявление о том, что комиссары ее насильно заставили подписаться на заем. Андрасюк ответила: «Но это же неправда, ведь я сама это сделала совершенно добровольно». Тогда фантасты начали наносить женщине всяческие оскорбления и пытать: прикладывали к щеке курящуюся папиросу, кололи ножницами в шею. Андрасюк не стерпела и сказала: «Что вы делаете, ироды, убийцы». Рассвирепевшие фашисты закололи ее штыками».
     Вырвавшиеся из фашистского ада жители города Бреста — А. Зорын, В. Крывушка, Я. Морозов, В. Алесик, Г. Самосский и М. Заверженец сообщают, что за первые дни немецкой оккупации в городе Бресте расстреляно, замучено в застенках гестапо не менее 1 000 жителей.
     Жена рабочего минского машиностроительного завода им. Кирова Любовь  Фёдоровна Климчук сообщает в своем письме о зверском издевательстве немецких солдат над большой группой минских жителей, захваченных фашистами в 50 километрах от Минска и приведенных обратно в разрушенный город.
     «В лесу нас нагнали 12 автомашин с фашистскими солдатами. Немцы остановили машины, соскочили на землю и без какого-либо предупреждения начали нас расстреливать из автоматов и винтовок. От пуль поганых бандитов погибло не меньше 50 человек, в том числе 18 детей. После этого нас оцепили и погнали в город. На наши просьбы и мольбы взять раненых немцы ответили ударами штыков и прикладов. Издеваясь над нами, фашисты не разрешали останавливаться. Тех же, кто падал, обессилев от потери крови, немцы прикалывали штыками. Фашистские изверги закололи и застрелили 35 человек. Никогда не забыть ужасного зрелища, очевидцем которого я была, в пяти километрах от Минска. Раненый немецкой пулей 15-летний мальчик Саша Свергун упал на землю и не мог подняться. Немецкий солдат начал бить его ногами и прикладом. Когда и это не помогло, фашист замахнулся штыком. Мать Саши бросилась к сыну и заслонила его своим телом. Озверелый фашист приколол штыком и мать и сына. До города нас дошло около 150 человек. В течение трех дней шли допросы. Каждый день от пыток и от фашистских пуль умирали по 20—25 человек. На четвертый день допрос прекратился. Оставшихся в живых 85 советских граждан немцы увели на дорожные работы в г. Смолевичи».
     Заведующий районной библиотекой Михась Короткевич вырвался из немецкого концентрационного лагеря около Минска, куда фашисты сгоняют всех беженцев, перехваченных на дорогах. В своем письме Михась Короткевич раскрывает картину неслыханных издевательств фашистов над беззащитными людьми:
     «Последние пять дней тысяча заключенных — взрослых и детей — не получала никакой пищи. На шестой день фашисты выдали нам гнилые селедки — одну на три человека. На тысячу заключенных фашисты привозят в день одну бочку воды. Во всем лагере имеется одна ржавая кружка. В лагере сотни больных, но им не оказывается никакой медицинской помощи. Трупы умерших от голода и побоев не убирались по неделе. 21 июля комендант лагеря заставил большую группу евреев вырыть котлованы. Когда ямы были готовы, евреев связали и бросили в яму. Затем фашисты приказали белоруссам, находившимся в лагере, засыпать евреев землей. Все белоруссы, как один, наотрез отказались выполнить это чудовищное приказание коменданта. Тогда рассвирепевшие фашисты из пулеметов расстреляли 45 евреев и 30 белоруссов. Каждый вечер комендант лагеря отбирал по спискам людей и утром их расстреливали в двухстах метрах от лагеря».

КРОВАВЫЕ ЗЛОДЕЯНИЯ ГИТЛЕРОВСКИХ ВОЙСК ВО ЛЬВОВЕ[8]

     В публикуемом сегодня сообщении Информбюро приводится ряд неопровержимых показаний потерпевших и очевидцев, свидетельствующих о том, какие чудовищные зверства и насилия учинили и чинят гитлеровские войска во Львове и во Львовской области. Кровь стынет в жилах, когда читаешь сообщения о том, как гитлеровские солдаты и офицеры расправляются с мирным населением—женщинами, стариками и детьми.
     История еще не знала таких зверств, таких ужасов, какие доводится испытывать людям, захваченным фашистско-немецкими бандитами. С изощренностью садистов, растленных убийц они уничтожают людей. Одних они расстреливают; других, собрав и связав веревками, давят гусеницами танков; третьих, заперев в сараях, сжигают; четвертых закапывают живыми в землю. Нечеловеческие муки и страдания приходится переживать женщинам и девушкам, попавшим в лапы фашистских солдат и офицеров. Изнасиловав женщин и девушек, немцы штыками и пулями приканчивают многих из них.
     Поправ все правила и законы ведения войны, немцы штыками и прикладами добивают раненых красноармейцев. Санитарные поезда, повозки и самолеты, перевозящие раненых, так же, как и госпитали, подвергаются бомбардировке и обстрелу из орудий и пулеметов.
     Эти зверства, насилия и пытки которым подвергают немецкие войска мирных жителей, не являются чем-то случайным. Они носят массовый характер. Не только во Львове и Львовской области, но везде, где фашистские солдаты, — там зверства и насилия. Факты неопровержимо доказывают, что массовые убийства мирных граждан, зверские надругательства над женщинами, стариками и детьми — это гитлеровский способ ведения войны. Немецко-фашистские войска, учиняя кошмарную расправу над мирными жителями захваченных сел и городов, выполняют директивы своего обер-бандита, людоеда Гитлера, директивы, вошедшие составной частью в военную доктрину армии гитлеровских головорезов. Гитлер писал: «Мы должны быть жестоки со спокойной совестью», «меня не удерживают никакие соображения теоретического или морального порядка». И фашистско-немецкие войска точно и методично осуществляют указания своего главаря. Со спокойной совестью они истребляют десятки и сотни тысяч мирных жителей.
     * * *
     Как только отряды пьяных солдат в офицеров вторглись во Львов, берлинское радио разнесло очередную геббельсовскую брехню о так называемых «зверствах большевиков». Геббельсовские молодчики, давно набившие руку на всякого рода фальшивках, быстро состряпали фотоснимки, долженствовавшие показать ужасы, творимые красноармейцами. Но, увы! В мире осталось очень немного людей, которые приняли за чистую монету геббельсовские «документы» и заявления. Только несколько газетенок в оккупированных странах, издатели которых давно закуплены немцами, преподнесли своим читателям эти фальшивки, как «достоверные факты». Вся же мировая печать единодушно высмеяла бандитскую уловку провокаторов из ведомства господина Геббельса.
     Жители Львова, которые собственными глазами наблюдали, как фашистские войска вели себя после вступления во Львов, своими показаниями подтверждают то, что жертвы, которые приписываются геббельсовской пропагандой действиям частей Красной Армии, являются жертвами террора, организованного фашистскими убийцами.
     Вот что рассказывает очевидица гнусных преступлений фашистских шаек во Львове, сотрудница Львовского музея художественных промыслов Ядвига Кнушевская:
     «Это было ночью. Кругом было очень тихо, только время от времени раздавались крики пьяных немецких офицеров. Мы не могли уснуть. Впечатления прошедшего для были слишком ужасными, чтобы можно было спать. Вдруг мы услышали душераздирающие крики. Что произошло? Это, оказывается, в дом по соседству ворвались штурмовики. Послышался звон разбитых стекол, выстрелы. Я решила посмотреть в окно, и сердце мое, кажется, остановилось от ужаса: немецкие солдаты, ворвавшись в квартиры, выбрасывали из окон полураздетых людей, а возле дома столпились немецкие офицеры, хватали выбрасываемых из дома женщин, срывали с них одежду, издевались над ними. Прошло немного времени, и мы увидели, как многих наших соседей немецкие солдаты куда-то погнали вдоль темной улицы. Сперва прошла одна группа, потом вторая, третья. Пьяные солдаты, выкрикивая ругательства. подталкивали женщин с детьми на руках. С минуты на минуту мы ждали, что и к нам ворвутся эти бандиты...»
     Другой свидетель зверских расправ, учиненных гитлеровскими войсками над мирным населением, рабочий Львовского государственного ипподрома Стефан Коряк, живший неподалеку от дома, где находилась милиция, рассказывает о той же ночи следующее:
     «Я не спал до самого утра и наблюдал, как немецкие солдаты в течение всей ночи приводили во двор милиции полураздетых мужчин и женщин. Привели девушку. Она была почти раздета. Пьяный офицер схватил ее. Девушка пыталась вырваться и нанесла офицеру удар. Насильник закричал, и тогда солдат охраны всадил штык в грудь несчастной девушки. Присутствовавшие при этой сцене другие женщины начали истерически кричать. Немцы, не желая, чтобы кто-либо наблюдал эти кошмарные сцены, открыли стрельбу в окна, из которых мы смотрели. Наступило утро. К этому времени во двор милиции немцы согнали больше двухсот человек. То, что началось в этот час, трудно описать... Дрожь пробегает по телу, когда все это вспомнишь...»
     Петр Ермоленко, служащий артели «Стекло-зеркало», наблюдавший кошмарную расправу немцев с мирными жителями, показывает:
     «Как только во дворе милиции начали стрелять, я решил посмотреть в окно и обомлел от ужаса. На моих глазах немцы из установленного в окне милиции пулемета расстреливали согнанных жителей. Спасаясь от пуль, некоторые кинулись бежать к воротам. Но там солдаты и офицеры избивали их прикладами и кололи штыками. Офицеры же открыли по несчастным стрельбу из пистолетов. Около десяти минут продолжалось все это. Я не мог выдержать всех этих ужасов и потерял сознание. Придя в себя и посмотрев в окно, я увидел, как немецкие кинооператоры и фотографы снимали горы трупов расстрелянных и заколотых граждан, а солдаты, стоящие рядом, обтирали штыки своих винтовок. Кажется, у меня от всего этого остановилось дыхание, — трудно представить что-либо более кошмарное...»
     * * *
     Город Львов, этот чудесный и прекрасный город, разграблен фашистами, а его жители испытывают на себе все ужасы фашистского насилия и мародерства. Беженцы из Львова показывают, что по главным улицам города фашисты то и дело гонят толпы людей, избитых, истерзанных, замученных. Это делается, оказывается, для того, чтобы нагнать страх на всех остальных, подорвать волю к сопротивлению у всех, кто готовится бороться против фашистских бандитов. «Все дозволено» — это стало своеобразным девизом разбойничьей своры. И вот, ворвавшись в город, банды солдат и офицеров грабят квартиры и магазины и все награбленное имущество грузят на машины и увозят, убивают, подвергая пыткам, мирных граждан.
     Отряды гитлеровских войск рыскают по селам, вешают польских и украинских крестьян, подвергают насилиям женщин, грабят дома. Придя в одно местечко, шайка гитлеровских бандитов закопала в землю живыми семь человек.
     Ворвавшись в другое местечко, они расстреляли 100 поляков, украинцев и евреев. Убивали на улицах, в домах — везде и всюду.
     * * *
     Разведчики части капитана Якушина нашли в лесу, недалеко от деревни П., рабочего Львовской обувной фабрики Яна Вахновского. Последний находился в обморочном состоянии. Яна Вахновского доставили в госпиталь, где он рассказал, как гитлеровские головорезы, ворвавшись во Львов, расправлялись с мирным населением.
     «Мне не удалось вовремя покинуть Львов вместе с частями Красной Армии, и поэтому я вынужден был укрываться на квартире жены моего товарища З. Как только немецкие войска вошли в город, они начали пачками расстреливать граждан. Во двор милиции было согнано много людей, и всю ночь там раздавались стрельба и дикие крики несчастных. Через два дня я вместе с несколькими другими был арестован. Немцы нас сильно избили и бросили в подвал. Ночью нас разбудили. Вместе с другими пятнадцатью жителями нас погнали за город и предложили рыть большую яму. К утру яма была вырыта. Показались грузовики. Похолодела кровь в жилах, когда мы увидели, чем нагружены машины: на них были горы трупов женщин, детей, мужчин. Я видел на трупах убитых огромные раны, по-видимому, штыковые. Все тела были обезображены. Офицеры предложили нам бросать трупы в яму, при этом пьяные германские офицеры и солдаты ругали нас свиньями и торопили. Мы разгрузили машины. Вдруг немецкий офицер что-то закричал, обращаясь к своим солдатам, последние, накинувшись на нас, открыли стрельбу. Что случилось потом, я не помню. Когда я очнулся, было уже утро. Я понял, что я засыпан землей. Стряхнув ее с себя, я приподнялся, сел. Придя в себя, я с ужасом понял, что произошло. Я, видимо, был принят за мертвого и меня вместе с другими бросили в яму. Я попытался встать, но для этого не хватило сил. У меня было пробито плечо, костюм был весь в крови. Собравшись с последними силами, я перевязал рану и стал ползти. Я думал лишь об одном — о том, чтобы как можно скорее покинуть эту ужасную могилу. В течение нескольких ночей я пробирался к фронту. Наконец, я добрался до одной деревни, где мне дали пищу и перевязали рану. Но больше я уже двигаться не мог и потерял сознание. Пришел в себя только в госпитале. Но и теперь я не могу отделаться от кошмара пережитых ночей».
     Заканчивая свой рассказ, Ян Вахновский говорит:
     — Сейчас я думаю только об одном: как бы скорее выздороветь, набраться сил, взять винтовку и пойти в бой против фашистов, чтобы бить их и бить беспощадно и до конца.
     * * *
     Рассказы очевидцев показывают, во-первых, что гитлеровская армия не останавливается ни перед чем в своей звериной злобе к людям, не желающим находиться в фашистском рабстве. Эти показания, во-вторых, еще раз иллюстрируют подлые приемы гитлеровско-геббельсовской пропаганды. Замучив, истерзав тысячи жителей Львова, фашистские убийцы пытались приписать это красноармейцам.
     Мы превосходно знаем, чего хочет добиться Гитлер, учиняя зверские насилия, организуя эти казни и надругательства. Он и его свора хотят этим подорвать дух советского народа, его волю в борьбе против фашистских насильников. Однако, советских людей нельзя застращать, нельзя запугать. Зверства фашистских насильников разжигают в советских людях ненависть к врагу, и эта ненависть испепелит гитлеровские полчища.
     Изверги, мучители, проклятые всеми честными людьми мира, получат по заслугам: как кровожадные и взбесившиеся собаки, они будут раздавлены и уничтожены.

ДОКУМЕНТЫ О ЗВЕРСТВАХ НЕМЦЕВ В РОСТОВЕ И РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ[9]

     Наши бойцы и командиры, преследующие разбитые войска группы Клейста, увидели в городе Ростове, деревнях и селах Ростовской области страшную картину немецких зверств. Фашисты подвергают свои жертвы неслыханным мучениям, добивают и сжигают раненых, не останавливаются перед массовыми расстрелами ни в чем не повинных людей.
     Злодеяниям гитлеровцев нет названия. Реками своей черной крови не смоют эти полузвери с моралью животных, позора, который они навлекли на современную Германию своими преступлениями.
     Мстить этим негодяям, истребить их всех до единого! — вот к чему зовут публикуемые нами свидетельские показания и акты о фашистских зверствах.
     РАСПРАВА НАД БЕЗОРУЖНЫМИ
     Акт Составлен 26 ноября 1941 г.
     Мы, колхозники села Аграфеновка, Родионово-Нецветаевского района, Ростовской области, были свидетелями дикой расправы немецко-фашистских войск над безоружными жителями нашего района.
     6 ноября на сельской площади собралось человек 100 мобилизованных для отправки в Красную армию. В полдень в село ворвались немецкие танки, мотоциклисты и пехота на автомашинах. Окружив мобилизованных, они расстреляли из пулеметов и легких пушек более пятидесяти человек.
     Подписи: Твердуков, Бондаренко, Беспалова, Терников, Ковалева, Терникова, Конопля.
     В г. РОСТОВЕ
     МАССОВОЕ УБИЙСТВО МИРНЫХ ЖИТЕЛЕЙ
     АКТ
     Мы, нижеподписавшиеся, военный корреспондент газеты «Известия» старший батальонный комиссар Виленский Э.С, начальник отдела пропаганды и партийно-комсомольской жизни газеты 9-й армии «Защитник Родины» батальонный комиссар Хейфец К.X. и красноармеец Ганин С.С. составили настоящий акт в следующем.
     29 ноября 1941 г., войдя в город Ростов со стороны Нахичевани, мы увидели у разрушенного дома рядом со зданием управления железной дороги 48 трупов — мужчин, женщин, детей — граждан города Ростова, расстрелянных германскими захватчиками из автоматов. На стене дома ясно были видны следы пуль. Из опроса граждан нами установлено, что поводом для этого кровавого злодеяния послужил факт убийства возле этого дома немецкого солдата.
     Верные своему кровавому принципу: «За одного немца — десятки русских»,  немцы зажгли дом, возле которого раздался выстрел, затем схватили без разбора всех выбегавших из горящего дома мирных жителей, а также случайных прохожих и всех их расстреляли.
     О чем и составлен настоящий акт.
     Старший батальонный комиссар
     Э. ВИЛЕНСКИЙ.
     Батальонный комиссар
     К. ХЕЙФЕЦ.
     Красноармеец С. ГАНИН.
     В СЕЛЕ ВОЛОШИНО
     ФАШИСТЫ СОЖГЛИ ПЛЕННЫХ КРАСНОАРМЕЙЦЕВ
     АКТ
     Составлен 25 ноября 1941 г.
     Мы, нижеподписавшиеся, заместитель ответственного редактора газеты «Защитник Родины» (9-я армия) батальонный комиссар Сологуб П.И., начальник группы информации этой же газеты старший политрук Елецкий М.М. и заместитель начальника отдела армейской жизни редакции Бабенко И.Г., составили настоящий акт о нижеследующем:
     Когда мы с передовыми частями Красной армии вошли в село Волошино Ростовской области, из которого были выгнаны немцы, то на северной окраине села в догоравшем сарае обнаружили 25 обуглившихся человеческих трупов. На основе показаний местных жителей установлено, что перед своим уходом немцы загнали в сарай 25 пленных красноармейцев, заперли их здесь и подожгли строение. Опознать сгоревшие трупы не удалось.
     Об этом злодеянии немцев мы составили настоящий акт и прилагаем к нему фотографию, снятую в колхозном сарае, где находились трупы бойцов, сожженных фашистами.
     Батальонный комиссар П. СОЛОГУБ.
     Старший политрук М. ЕЛЕЦКИЙ.
     Старший лейтенант И. БАБЕНКО.
     В СЕЛЕ АГРАФЕНОВКА
     РАССТРЕЛЯЛИ КАЖДОГО ТРЕТЬЕГО
     Свидетельские показания восьми колхозников.
     Мы, колхозники села Аграфеновка, Радионово-Нецветаевского района, Ростовской области, Ковалев Семен Яковлевич и Ковалев Иван Семенович, были свидетелями диких бесчинств фашистов в нашем селе.
     16 ноября 1941 г. к нам в хату вошел офицер с револьвером в руках и приказал мне и моему сыну Ковалеву Ивану Семеновичу следовать за ним. Когда мы вышли на улицу, там уже стояло под охраной другого офицера и нескольких солдат человек 8—10 мужчин из мирных жителей нашего села и окрестных деревень.
     Собрав 25 человек колхозников, немцы повели нас к реке. Выстроив людей на  крутом ее берегу, один из офицеров потребовал от нас выдачи виновника порчи линии связи, предупредив, что в противном случае каждый третий будет расстрелян. Мы об этом ничего не знали, но если бы нам и было что-нибудь известно — все равно ничего не сказали бы. Тогда офицер, тыча дулом револьвера в колхозников, приказал выйти вперед 8 человекам. Нас остальных отвели в сторону метров на двадцать. После этого офицер начал расстреливать выведенных на край берега поодиночке. Раненых добивали солдаты из винтовок.
     Окончив расправу, офицер предупредил нас, что в случае повторения умышленной порчи связи будет расстреляно все село. Потом он приказал трупы расстрелянных бросить в прорубь.
     Из жителей нашего села были расстреляны Жуков Саргей Петрович 17 лет и Щербатов Иван Матвеевич 35 лет. Колхозник Щербаков Иван Федорович 17 лет упал на лед, будучи раненым, и, когда ушли палачи, убежал в село Варилово-Крепинское, где и скрывался до прихода частей Красной армии.
     Подписи: КОВАЛЕВ С.Я., КОВАЛЕВ И.С.
     Вышеуказанное подтверждаем:
     Колхозники с. Аграфеновка: Жукова Е., Щербакова И., Клименко С., Колосынков А., Ковалева А., Нидвигина М.
     В СЕЛЕ КРАСНОГОРОВКА
     ДОБИВАЮТ РАНЕНЫХ
     Акт Составлен 26 ноября 1941 г.
     Мы, нижеподписавшиеся, гражданки Чекмарева Анна Кузминишна, Мартынова Мария Николаевна, Мартынова Евдокия Николаевна, жители села Красногоровка, Славяно-Сербского района, составили настоящий акт о нижеследующих зверствах фашистской армии.
     23 ноября, заняв наше село, немцы захватили в плен раненого лейтенанта Красной армии, над которым они учинили зверскую расправу. Лейтенанту выкололи глаза, разрубили топором живот. Затем корчившегося в предсмертных судорогах человека они облили керосином и, как оказалось впоследствии, подложили под него мину.
     Спустя два часа к умиравшему лейтенанту подошел пионер 13 лет, ученик 5-го класса Серговской 18-й средней школы, Чекмарев Владимир Иванович с намерением чем-нибудь помочь ему. Только мальчик прикоснулся к лежавшему, как мина взорвалась и истерзанный лейтенант и ребенок взлетели на воздух. Осколками мины убило также проходивших двух колхозников.
     Грозя оружием, колхозницу Прудникову Анну Яковлевну немцы заставили варить им обед, потом, заявив, что щи недосолены, они ранили ее выстрелом в голову и бросили в кладовую, где она и умерла. Сын колхозницы Вася, пытавшийся оказать матери помощь, был зверски избит немцами. Колхозница Иванова Дарья, мать восьми детей, за отказ плясать перед группой офицеров была немедленно убита, и труп ее немцы выбросили к уборной.
     Подписывая настоящий акт, просим товарищей бойцов и командиров отомстить негодяям-фашистам за эти мучения наших людей.
     Чекмарева, Мартынова, Мартынова.

ДОКУМЕНТЫ О ЧУДОВИЩНЫХ ЗЛОДЕЯНИЯХ НЕМЦЕВ[10]

     Кровавые убийцы
     «Акт. Мы, нижеподписавшиеся, жители города Рогачево, Колосков Игнатий Иванович, учитель средней школы, Махлин Александр Иванович, Махлина Наталия Васильевна, Махлин Александр Александрович, проживающие по Колхозной улице, д. №5, Буров Владимир Иванович, проживающий по Колхозной улице, д. 22а, свидетельствуем, что 3 декабря немецко-фашистскими войсками, временно занявшими наши села, были расстреляны граждане нашего села Глоба, Сурогин, Кожанов Александр, Осташев Алексей, Гуреев, Бузинов, Воинов, Блохин Михаил Дмитриевич.
     Фактом расстрела послужил пожар, возникший в местной аптеке. Немецко-фашистские грабители расстреляли указанных граждан, не считаясь ни с чем. Для расстрела захватили первых попавшихся, в том числе Комарова, Кожанова — учеников средней школы. В подтверждение указанного факта подписываемся:
     Колосков, Махлин А.И., Махлин А.А., Махлина Н.В., Буров».
     Бандиты и насильники
     «Акт. Части немецкой армии, заняв дер. Поздняково, Коммунистического  района Московской области, сразу приступили к грабежу, насилованию женщин, оставшихся в деревне.
     К гражданке Дудкивой Татьяне Ивановне, матери четырех детей в возрасте от 9 месяцев до 14 лет, ворвались 7 человек немецких солдат и по очереди насиловали ее.
     Этот факт еще раз свидетельствует о том, что немецкая армия - сброд грабителей, бандитов, людей, потерявших всякий человеческий облик.
     Бригадир колхоза «Всходы» Гусев.
     Депутат сельсовета Легина».
     Фашистские варвары
     «Акт. Мы, нижеподписавшиеся, библиотекари Коммунистической районной библиотеки в с. Рогачеве, Касаткина М.С. и Колоскова Р.И., подтверждаем факт зверского расхищения культурных ценностей немецкими фашистами.
     До наступления немцев в Рогачеве была районная библиотека с книжным фондом в количестве 18 с лишним тысяч томов, которой пользовалось постоянных читателей более 3 000 человек. Библиотека была с полным оборудованием, как-то: стеллажи, выставки, столы, стулья и пр.
     После бегства фашистов библиотека представляет следующее: в детском отделении книги расхищены, сожжены. Во взрослом отделении книги сброшены со стеллажей, разбросаны по полу, большая часть из них порвана, оставшиеся свалены в кучу, смешаны с сеном и грязью. Стеллажи и обстановка поломаны, порублены, сожжены. Портреты писателей сорваны со стен, побиты, разорваны. Бюст Энгельса раздроблен в куски. В самом помещении библиотеки образовалась уборная.
     Библиотекари Коммунистической районной библиотеки:
     М. Касаткина, Р. Колоскова».

19-й АВТО-ВОРОВСКОЙ КОРПУС ГЕРМАНСКОЙ АРМИИ[11]

     Советское Информбюро сообщило 15 июля, что у пленного германского унтер-офицера Отто Оппель оказалось 8 пар золотых и серебряных часов, 12 обручальных колец и различная серебряная церковная утварь.
     Германское радио не осмелилось отрицать этот факт. Оно лишь усомнилось в своей передаче 17 июля, может ли один германский унтер-офицер награбить столько часов. Фашисты явно недооценивают воровские способности своей армии.
     В «Известиях» напечатан вчера фотоснимок того, что было обнаружено в захваченном германском танке. Оказалось, что «на вооружении» этого танка было 50 метров награбленного в Белостоке сукна, ботинки и дамские туфли, дамское белье и т.п. Не танк, а подвижной склад ворованных вещей. Не танкисты, а воры.
     Этот мануфактурно-галантерейный танк не представляет исключения в германской фашистской армии. Командование знает это. Оно поощряет грабеж населения, так как только грабежом может существовать фашистская разбойничья орда.
     Перед нами приказ германского генерала Гудериана после его поездки по частям 19-го корпуса. Этот приказ был обнаружен бойцами Красной армии среди документов разгромленного штаба фашистской части.
     «Штаб 19 АК отд. АК.
     Во время моей поездки по частям в течение последних дней мною замечены следующие недостатки:
     1. На автомашинах валяются различные посторонние вещи; надо их убрать.
     2. Многие солдаты начинают ходить в штатском. Это нужно всеми силами пресекать.
     3. Многие офицеры носят иностранные головные уборы. Это роняет их честь.
     4. Офицеры не должны без дела сидеть в машине, а управлять. Брать с собой собак на сидение воспрещается.
     5. Дисциплина приветствий значительно упала. Надо подтянуться.
     6. Автомашины необходимо разгрузить, они частично напоминают цыганские повозки.
     Подобную недисциплинированность немедленно ликвидировать. В дальнейшем я буду лично принимать значительные меры.
     Подпись: Гудериан».
     В германской армии генерал Гудериан считается теоретиком по вопросам использования крупных мото-механизированных соединений. Он написал несколько работ по этим вопросам. Надеемся, что хоть этих работ генерал Гудериан ни у кого не украл, потому что к воровству у него весьма благоприятное и снисходительное отношение.
     Мы видим, он объезжал части своего корпуса и наблюдал, как перевозятся награбленные вещи. Его возмутило то, что эти вещи валяются на боевых машинах. Это придает танкам совсем невоенный вид «цыганских повозок». С заботливостью хозяина воровской квартиры генерал-теоретик предлагает ворованные вещи отгрузить и перевозить их в особых машинах.
     Генерал видит, что солдаты надевают на себя одежду, награбленную у населения. Это явный непорядок. Ворованное надо прятать, а не носить.
     Только в этом и видит фашистский генерал нарушение воинской дисциплины. А грабеж сам по себе представляет «законное» явление в германской армии. Генерал Гитлера не хочет и не может бороться с повальным воровством. Он знает, что именно на грабеж погнал Гитлер свои полчища. Он знает также, что из профессиональных грабителей состоит фашистская банда, стоящая у власти в Германии.
     Во время гражданской войны армия белогвардейцев и интервентов получила в советском народе заслуженное название Грабь-армии. Вот такую же Грабь-армию ведет теперь Гитлер на советский народ.
     Нельзя нарисовать более выразительную картину германской фашистской армии, чем это сделал один из ее генералов. Он отмечает рост недисциплинированности в германской армии, начало разложения в ней. Это неизбежное последствие узаконенного в армии воровского начала. Вор не может быть стойким и мужественным бойцом. Вор дерется только за награбленное добро.
     Воры боятся друг друга. Не для того ли фашисты-офицеры берут с собой собак на сидение автомашин, чтобы охранять мануфактуру, золотые часы, церковную утварь и другие вещи?
     Не подлежит сомнению, что германские собаки ведут себя более достойно, чем германские фашистские офицеры.
     Д. ЗАСЛАВСКИЙ.

НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКАЯ «ГРАБЬ-АРМИЯ»[12]

     Гитлеровские орды, ворвавшиеся в наши города, грабят и уничтожают все. Германское командование смущено прытью своих офицеров и солдат — первые эшелоны забирают все, ничего не достается штабам. Вот чем объясняется гнев «Уполномоченного главного командования германской армии». Публикуемый ниже его доклад, вопреки желанию его составителя, является страшным обвинительным актом против гитлеровской «Грабь-армии».
     Уполномоченный
     Главного командования
     германской армии

     Командный пункт.
     24.7 1941 г.

     Доклад о грабежах и разрушениях в населенных пунктах Советской России, занятых германскими войсками
     Для того, чтобы получить данные о том, чем в основном вызваны большие разрушения в домах, на квартирах, а также ограбления магазинов, лавок и складов, я передвинулся в город В. вскоре после занятия этого города нашими частями.
     В В. Восточной установил следующее: государственные магазины были планово эвакуированы и находились в смысле сохранности помещения и оборудования в сносном состоянии. Квартиры, т.е. жилые дома были забаррикадированы, а также большинство мелких торговых предприятий и складов на базарной площади. Некоторые магазины были частично ограблены. Складские бараки на вокзале были подожжены.
     Населения не было видно. К 19.00 я наблюдал, как несколько солдат из проходящей мимо части, вооруженные ломом, врывались в забаррикадированный магазин. Несколько солдат вошло в магазин, но скоро покинуло его, не взяв с собой ничего. В данном случае речь идет о магазине, который торговал скобяными и железными изделиями.
     С прекращением воздействия противника тотчас же начался поголовный грабеж. К следующему утру почти все магазины, которые накануне были закрыты, или частично ограблены, оказались почти полностью опустошенными. Немецкие воинские чины, которые в течение ночи вошли и расположились в В. Восточной, участвовали в поисках предметов потребления среди товарных остатков.
     Утром я передвинулся к В. Западной, где находятся главные торговые улицы. Здесь все магазины и лавки были полностью опустошены, а оборудование разрушено. Низшие чины одной дивизии, колонны наших войск, а также офицеры и чиновники прочесывали город и участвовали в разборе товаров в магазинах и складах. Патрули, высланные после полудня, чтобы прекратить грабеж, ничего не смогли сделать. Я наблюдал, что солдаты тотчас же после того, как патруль прошел мимо, снова устремлялись в магазины. Возгласами и знаками давалось знать о приближении патруля. На магазинах, торгующих оптикой и фармацевтическими товарами, были прикреплены доски с объявлением, что вход в магазин запрещен и что его содержание объявлено конфискованным. Это не мешало солдатам подвергнуть эти магазины после повторного взлома новому ограблению. В этом снова принимали участие офицеры. Кроме установленного факта, 100 солдат участвовали в разграблении товарных остатков. Следует указать, что нигде ни один начальник не воспрепятствовал этому. Люди покидали в отдельных случаях машины и повозки, без головных уборов и снаряжения бродили вокруг, далеко отходя от своих машин и повозок.
     В остальном установлено, что солдаты не только разграбили магазины, но и разбивали оборудование.
     Подобно тому, как это имело место в К., Б. также и в В., можно было наблюдать, как военные громили оборудование и выбрасывали из окон различные предметы, не думая о том, что этим они вредят следующим частям. В одном из наблюдаемых мною случаев солдаты ночью ворвались в школу, которая за исключением нескольких разбитых стекол находилась в хорошем состоянии и выбрасывали стулья, книги и бумаги через закрытые окна, чтобы освободить классную комнату для ночлега. При этом в школе имелись широкие коридоры, где все эти вещи легко могли быть сложены. Можно считать, что солдаты обуяны всеобщей жаждой уничтожения.

ОТОМСТИМ ФАШИСТСКИМ ИЗВЕРГАМ ЗА НАШИХ ДЕТЕЙ[13]

     Фотодокументы кровавых зверств гитлеровских бандитов.
     (Даны две фотографии: групповая - дети, одно тело полностью развалено, у второго практически оторвана нога..., и одиночная с несколькими пулевыми ранениями)
     Они шли вдоль Псковского шоссе, по полю. Фашисты отняли у них кров и родителей. Дети уходили, спасаясь от пожаров, зажженных гитлеровскими головорезами, от бомб, сбрасываемых фашистскими самолетами. Гнусные бандиты заметили детей с воздуха. Немецкие летчики перешли на бреющий полет. Они хорошо видели, кто идет по полю, и все же открыли стрельбу. Три раза возвращались они и снова стреляли, чтобы добить советских детей.
     Кровь наших детей взывает и священной мести! Гитлеровцы заплатят за каждого замученного ими ребенка, за каждую материнскую слезу, за каждую рану, нанесенную советским людям. Мы отомстим за все! И в счет окончательной расплаты войдут и эти дети, расстрелянные немецкими летчиками на Псковском шоссе...
     Детоубийцы в германских мундирах — это бешеные звери, которых надо беспощадно истреблять.

ОТОМСТИТЬ![14]

     В бою близ Порхова наши бойцы взяли в плен двух немецких солдат. У одного из них нашли советский паспорт за номером II-ПС №686903, выданный Екатерине Михайловне Михайловой, родившейся в 1923 году в Большом Пехове, Мало-Вишерского района, Ленинградской области, по профессии акушерке. Фотография — хорошее русское лицо. На паспорте пятна — следы крови.
     Солдата спросили, как к нему попал паспорт советской гражданки. Он молчал. Потом он пробормотал: «Подобрал на дороге»... Тогда второй пленный рассказал о судьбе Михайловой:
     «Мы стояли в деревне Большое Панкратово. Это было в понедельник 21 числа, в четыре часа утра. Он пошел по деревне, заходил во все дома, отбирал у крестьян деньги, вещи, грозил, что перестреляет всех жителей. Потом мы пришли в дом при больнице. Там находились врач и девушка. Он сказал девушке: «Следуйте за мной в комендатуру, я должен проверить ваши документы». Я видел, как она спрятала на груди свой паспорт. Он завел ее в сад возле самой больницы и там изнасиловал. Потом девушка бросилась в поле, она кричала, видно было, что она лишилась рассудка. Он ее нагнал и вскоре вернулся, показал мне паспорт в крови...»
     Зверь, изнасиловавший и убивший Михайлову, солдат СС подтвердил показания своего приятеля.
     Вот история Екатерины Михайловны Михайловой, русской девушки, которой было от роду восемнадцать лет. Эту историю должны узнать все люди нашей страны. Я гляжу на фотографию, и у меня в глазах темно от ненависти. Я вижу, как низкий дикарь, один из многих, выкормыш Адольфа Гитлера, тащил девушку на смерть. Страшные, подлые существа! Они ее обесчестили и убили — нашу дочь, сестру...
     Есть чувства, для которых нет слов. Да и не слова здесь нужны — пули.
     Отомстить за товарища Михайлову! Отомстить за все!
     Илья ЭРЕНБУРГ

ФАШИСТСКО-НЕМЕЦКИЕ МЕРЗАВЦЫ[15]

     Люди столетиями вели войны и были свидетелями многих ужасных злодеяний, совершенных нападающими армиями насильников. Но все эти злодеяния, пережитые людьми за многие сотни лет, — меркнут перед кровожадной «деятельностью» диких зверей — гитлеровских преступников, фашистско-немецких мерзавцев.
     Полчища взбесившихся и опьяневших от крови гитлеровских гадов творят чудовищные преступления в захваченных ими районах. Имеются сотни фактов, когда кровавые фашистские собаки истребляли невинных женщин и детей, старых и больных, раненых и пленных красноармейцев. Кровавые насильники — гитлеровцы на своем пути сжигают наши города и села, истребляют наш народ. Захватывая население, они как скот гонят его плетью на каторжные тягчайшие работы. Фашистские изверги насилуют и сгоняют в публичные солдатские дома наших матерей, сестер и жен. На утеху своему «фюреру» — этой кровавой собаке — они расстреливают из пулеметов мирных граждан, топят госпитальные суда с больными и ранеными, бомбят санитарные поезда, расстреливают госпитали и санитарные самолеты. И одно за другим неслыханные преступления сменяются новыми, еще более неслыханными и бесчеловечными.
     28 августа 1941 года при переправе через реку Ипуть немецко-фашистские войска, будучи бессильны преодолеть мужественное, стойкое сопротивление частей Красной Армии, собрали местное население города Добруш и под страхом расстрела погнали впереди себя женщин, детей и стариков, за которыми, прикрывая боевые порядки, пошли в наступление.
     Озверевшие и потерявшие человеческий облик гитлеровские выродки не впервые так поступают. В сообщении Советского Информбюро еще 30 июля был приведен следующий факт: во время наступления в Ленинградской области в районе совхоза «Выборы», стремясь любой ценой сохранить свою шкуру, фашистские изверги под угрозой расстрела заставили женщин с детьми идти впереди наступающих немецких частей.
     Эти злодейские факты еще и еще раз вскрывают звериное лицо подлого врага. Его жестокость, озверелость не знает границ. Таких преступлений мир еще не видел, таких чудовищных злодеяний не знала история человечества.
     Наш народ никогда не забудет этих преступлении фашистских псов и палачей. Для фашистских мерзавцев не существует никаких правил ведения войны, никаких человеческих законов. Все это попирается зверьем в обличьи фашистских офицеров и солдат. Пусть же это зверье не посетует, если советские люди будут платить им кровью за кровь.
     Око за око, кровь за кровь, смерть за смерть!
     Кровавые преступления гитлеровских человеконенавистников порождают в сердцах советских людей неугасимую ненависть к врагу, зовут к расплате, закаляют нашу волю бороться до тех пор, пока не будут истреблены гитлеровцы — эти чудовища в образе людей.
     Мы заявляем немецко-фашистским людоедам и негодяям — дорого вы заплатите за жизнь и слезы наших матерей, сестер и детей! Весь советский народ клянется кровью замученных немецко-фашистскими мерзавцами советских граждан — не давать никакой пощады кровожадным гитлеровским бандитам.
     Смерть за смерть! Кровь за кровь!

ДОКУМЕНТ О КРОВАВЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ГИТЛЕРОВСКИХ ИЗВЕРГОВ[16]

     «Акт. Мы, нижеподписавшиеся: старший политрук Вольнов, политрук Рязанцев и политрук Филимонов в присутствии гражданок Петрушкиной Александры Андреевны и Давыдовой Дарьи Семеновны, составили настоящий акт в следующем: сего числа в блиндаже у деревни Заовражье, Смоленской области, ранее занимаемой немцами, нами был обнаружен труп 20-летней девушки Колесниковой Марии Сергеевны, зверски замученной фашистскими бандитами.
     При обследовании трупа обнаружено следующее:
     1) У пострадавшей отрезан нос,
     2) отрезаны губы,
     3) отрезаны груди
     ВОЛЬНОВ, РЯЗАНЦЕВ, ФИЛИМОНОВ
     и родственники пострадавшей
     ПЕТРУШКИНА, ДАВЫДОВА».

ЗВЕРСТВА ГИТЛЕРОВЦЕВ НАД ПЛЕННЫМИ КРАСНОАРМЕЙЦАМИ[17]

     Рассказ сержанта Коверсун
     Наша рота прорвалась в расположение врага. Бой был упорный. Мы пошли в контратаку. В пылу боя вместе с несколькими бойцами, действующими под командой лейтенанта Крупеева, я забрался далеко и оторвался от своих.
     Двигаясь по лесу, мы подверглись внезапному нападению врага. Сопротивлялись упорно, но фашистов было во много раз больше, чем нас. Силы наши в конце концов иссякли, не стало патронов. Нас окружили и взяли в кольцо. Началась чудовищная расправа. Варварским пыткам был подвергнут лейтенант Крупеев. Ему свернули голову, вырвали руки и продолжали надругательство над трупом. Зверски замучен был красноармеец Шупаев. Его пытали, кололи пятки штыками, плевали в лицо, избивали. Потом ему размозжили череп прикладом.
     Фашисты походили на зверей, упивавшихся человеческой кровью. Палачи действовали, не торопясь, и старались причинить своим жертвам наибольшие страдания.
     Как я остался жив, сам не знаю. Меня истязали, кололи штыком, избивали прикладом. По-видимому, я потерял сознание и фашисты сочли меня мертвым. Только это меня и спасло. Очнулся я ночью. Изуродованные до неузнаваемости тела моих товарищей лежали рядом со мной. Собрав последние остатки сил, я стал ползти вперед. Неимоверно болели руки и ноги. Кровь сочилась из ран. Я полз, напрягая всю свою волю.
     Я знал, что свои где-то недалеко, и это ободряло меня. Но доползу ли до них, хватит ли сил? Мне казалось, что я передвигаюсь долго, бесконечно долго. Наконец, я услышал родной голос.
     — Кто идет? — спросил часовой.
     Это были свои, мой родной полк, дорогие мои товарищи.
     На утро, лежа на траве, весь перевязанный, но возвращенный к жизни, я рассказал бойцам и командирам о виденном и пережитом. Какой злобой загорелись их глаза, как сжимались от ненависти к врагу их крепкие руки. Варвары не уйдут от нашей мести! За каждую жизнь советского бойца фашистские гадины расплатятся десятками жизней!
     ЗАПАДНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

ДИКИЕ ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА НАД ПЛЕННЫМИ[18]

     ЗАПАДНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ, 6 октября. (Спецкорр. ТАСС).
     Местные жители, вырвавшиеся из районов, временно захваченных немцами, рассказывают о страшных истязаниях, которые чинят фашисты над пленными красноармейцами. В концлагере, организованном немцами в городе Д., содержатся не только красноармейцы, но и все мужское местное население в возрасте от 16 до 60 лет, специальным приказом германского командования оно также объявлено военнопленным. Концлагерь в этом городе создан на небольшой территории, обнесенной колючей проволокой. Все военнопленные содержатся в грязных, холодных сараях. Уборных в этих сараях нет, крыши протекают. Красноармейцы лежат на голой земле. Шинели, сапоги, а у многих и гимнастерки отобраны немцами. Пленных кормят один раз в сутки жидким супом из бурачных листьев; хлеба не дают. Недовольных этим режимом немцы жестоко избивают, а за попытки к бегству расстреливают.
     В смоленском концлагере от истощения и голода многие умирают. Ежедневно обессиленных и замученных воинов немцы запрягают вместо лошадей в повозки и заставляют их под угрозой смерти возить камни и песок. Больных фашисты расстреливают.

ЗВЕРСТВА НЕМЦЕВ НАД РАНЕНЫМИ И ПЛЕННЫМИ КРАСНОАРМЕЙЦАМИ[19]

     ДОКУМЕНТ ПЕРВЫЙ
     «Настоящий акт составлен 16 ноября 41 года колхозниками колхоза имени Калинина, Кировского района. Калининской области — Сидоровым Василием Сидоровичем, Лебедевой Евдокией Алексеевной, Голубевой Анастасией Семеновной — в том, что нами обнаружен труп красноармейца, захваченного немцами в плен в состоянии тяжелого ранения и затем брошенного в костер. Обгоревший труп передан нами красноармейцу Макарову Николаю Андреевичу и военфельдшеру Смекалову Николаю Ивановичу, которые похоронили его в деревне Дубовицы.
     Акт подписали: Голубева Анастасия Семеновна, Лебедева Евдокия Алексеевна и Сидоров Василий Сидорович».
     ДОКУМЕНТ ВТОРОЙ
     «1941 года, ноября 14 дня, мы, нижеподписавшиеся — командир роты автоматчиков Глухарев А.Д., политрук роты автоматчиков Иоффе И.Я., красноармеец Костромин П.Д. и красноармеец Панычев А.А. — составили настоящий акт в том, что при взятии нашей ротой деревни Краспицы нами был обнаружен труп зверски замученного фашистами красноармейца, фамилию которого установить не удалось. У погибшего выколоты глава, отрублены обе руки и вырезана часть левого бока.
     Акт подписали: Глухарев, Иоффе, Костромин, Панычев».
     ДОКУМЕНТ ТРЕТИЙ
     «Составлен настоящий акт 15 ноября 1941 года командиром батальона N стрелкового полка Горюновым Г.Г., начальником штаба батальона Алексеевым А.Ф. и политруком стрелковой роты Китайцевым в том, что:
     1. По занятии нашим батальоном деревни Карманиха нами обнаружено там 5 обгорелых трупов, в которых по некоторым предметам обихода были опознаны красноармейцы;
     2. Трупы валялись на пепелище деревенских построек, сожженных немцами при отступлении.
     Акт подписали: Горюнов, Алексеев, Китайцев».

ДОКУМЕНТЫ О РАССТРЕЛЕ НЕМЦАМИ ПЛЕННЫХ КРАСНОАРМЕЙЦЕВ В ВОЛОКОЛАМСКЕ[20]

     АКТ
     20 декабря 1941 года при взятии города Волоколамск нашими войсками мы, нижеподписавшиеся, были свидетелями неслыханных зверств немецкого командования над пленными красноармейцами. В пятиэтажный дом по Пролетарской улице №3/6 13 декабря 1941 года были согнаны пленные красноармейцы. В доме произошел пожар. Немецкие солдаты запретили пленным выходить из дома и расстреливали каждого, кто пытался выйти или выброситься из окон горящего дома. В результате такой репрессии погибло в огне и расстреляно 60 пленных красноармейцев. Большое количество трупов было стащено в яму, находящуюся позади этого дома, где они и по настоящее время не засыпаны землей.
     На лестничной клетке между 3 и 4 этажами до сих пор лежат неубранными 8 обугленных трупов. Много трупов погребено под обломками перекрытий здания.
     Подписи: Батальонный комиссар Буров, капитан Кошелев, лейтенант Иванов.
     Бывшие военнопленные: военврач 3-го ранга Лепекин, красноармеец Курдин.
     Жительница Волоколамска Кросолупова.

ЛИЦО ГИТЛЕРОВСКОЙ АРМИИ[21]

     В ответ на мою статью, в которой рассказывается о кровавых зверствах фашистов на восточном фронте, радио из Берлина заявило на весь мир, что я бессовестно лгу, что своим окровавленным пером я сообщаю о злодействах германских солдат, страшнее которых ничего нельзя себе представить и, наконец, не краснея от стыда, я заявляю, что Красная Армия борется за настоящую человечность, за достоинство человека. Геббельс швырнул в эфир оскорбление мне, советскому писателю, он вынуждает меня ответить: Ложь! — самое страшное оскорбление для нас, советских писателей. Все наше искусство, — весь его пафос направлен к становлению и утверждению высоких моральных ценностей. Этого настойчиво требуют от нас 50 миллионов советских читателей, строящих своими руками материальные и духовные формы нового, нашего, советского мира. Быть заподозренным во лжи — значит получить от народа остракизм — изгнание из литературы, из социальной жизни.
     Мы, советские писатели и граждане и наша Красная Армия боремся за правду. Человечность — имя этой правды. От имени ее заявляю на весь мир, всем, всем гражданам и воинам свободных: стран, борющихся с фашизмом, а также германскому народу я заявляю: немецкие солдаты и охранные отряды фашистов совершают столь непостижимые уму зверства, что — прав Геббельс — чернила наливаются кровью, и, будь у меня угрюмая фантазия самого дьявола, мне не придумать подобных пиршеств, пыток, смертных воплей, мук, жадных истязаний и убийств, какие стали повседневным явлением в областях Украины, Белоруссии и Великороссии, куда вторглись фашистско-германские орды.
     Передо всей германской нацией поставлен грозный вопрос: может ли она, не протестуя, жить с такой славой?
     Я привожу скупые и точные рассказы свидетелей, которые живы и находятся или в рядах Красной Армии или в лазаретах и в любой час могут быть опрошены международной расследовательской[22] комиссией, если таковая будет создана.
     «Я видел на окраине одной деревни близ Белостока 5 заостренных колов. На них было воткиуто 5 трупов женщин. Трупы были голые с распоротыми животами, с отрезанными грудями и отсеченными головами. Головы женщин валялись в луже крови вместе с трупами убитых детей. Это были жены и дети наших командиров».
(Младший воентехник Дадашев С.П.).
     «В Пинщине на поляне возле леса я видел истерзанный труп 15-летней девочки-пастушки. 7 немецких солдат изнасиловали ее, искололи штыками грудь и распороли живот».
(Он же).
     «Во всех деревнях и селах, где побывали германские войска, я видел трупы детей, женщин и стариков».
(Он же).
     «Подходя с группой разведчиков к селу Студеное, мы услышали душераздирающие крики. Это фашистские солдаты зажгли дом красноармейца и бросили в огонь его жену и детей...»
(Бат. комиссар Л. Бейлинсон).
     «В город Остров ворвались фашистские танки. Немцы согнали несколько десятков женщин и детей на огород и неожиданно начали расстреливать их из автоматов. Затем туда же привели еще около 25 женщин и тоже расстреляли их. Все это я видел своими глазами, находясь в укрытии возле этого огорода».
(Политрук Чеботарев).
     «В деревне Бронислава немцы на глазах у матерей зарыли заживо в землю троих маленьких детей, а затем застрелили этих женщин».
(Донесение политуправления фронта).
     «В колхозе им. Фрунзе немцы изнасиловали молодую женщину, председательницу колхоза, отрезали ей левую грудь и нанесли 2 ножевых раны...»
(мл. сержант Агафонов).
     «Находясь в глубокой разведке, в одной деревне, около гор. Пропойска, я видел, как немцы вывели из подвала старика, мальчика и маленькую девочку. Их о чем-то спрашивали и били. Затем выстрелом в упор был убит старик. Закричавшую девочку подняли на штык и бросили в сторону. Они заставили мальчика на все это глядеть, затем убили и его».
(Пом. командира взвода Пляшечный С.Г.).
     «К нам ворвались немцы. Двух 16-летних девушек ихние офицеры затащили на кладбище и над ними надругались. Затем приказали солдатам повесить их на деревьях. Солдаты выполнили приказание и повесили их вниз головами. Там же солдаты надругались над 9-ю пожилыми женщинами».
(Колхозница Петрова из колхоза «Пахарь»).
     Так, воспитанная Гитлером для построения «нового порядка» в Европе и во всем мире германская армия — эти современные джеки-потрошители животов — несут по следам своих танков навыки фашистской культуры. Они посылают своим невестам в Германию вместе с сентиментальными открытками одежду, обувь и съестное из ограбленных жилищ и магазинов (несколько сот запротоколированных фактов ограбления и прямого разбоя), и, упившись водкой, развлекаются по-фашистски, заживо анатомируя женщин и прикалывая детей.
     Взбешенная своими грандиозными потерями, которых нельзя уже более скрывать и все труднее пополнить, смутно, сквозь туман алкоголя и крови, сознавая неизбежность конечного поражения в мировой войне, немецкая армия покрывает себя позором: она пытает и убивает пленных. Так, прими же звание подлеца, германская гитлеровская армия! Вот факты:
     «Меня, раненого и взятого в плен западнее города Великие Луки, немцы посадили в амбар, где находились 13 пленных красноармейцев и один капитан. Минут через 10 нас всех вывели из амбара и построили в одну шеренгу. Затем немецкий солдат вывел из строя капитана и двоих красноармейцев. Перед строем немецкие солдаты стали стрелять в упор в капитана, прострелили ему правую, затем левую руку, потом левую ногу, и правую ногу. Когда капитан упал, один из немецких солдат нагнулся и ножом отрезал ему нос, потом уши и концом ножа выколол глаза. Тело капитана судорожно содрогалось. Тогда другой солдат выстрелил ему в грудь и убил его.
     С двумя красноармейцами немецкие солдаты сделали то же самое. Все немцы были пьяны.
     После казни нам, оставшимся в живых, приказали закопать пленных и нас опять загнали в амбар. Три дня нам не давали ни воды, ни хлеба. Ночью мы сделали подкоп и ушли».
(Красноармеец Быстраков Д.Е.).
     «Около колхоза «Пахарь» был найден нами труп красноармейца Гофмана. Ему отрубили обе руки, выкололи глаза, отрезали язык. Рядом с его трупом из обрубков его рук была выложена 5-конечная звезда».
(Колхозница Петрова).
     «В деревне Охотичи я увидел 2 трупа замученных командиров Красной Армии. Крестьяне рассказали, что стоявшие в этой деревне немцы захватили в плен этих лейтенантов. Им приказали раздеться догола и допрашивавшие их били чем попало и кололи штыками, а затем зарезали. Их тела были покрыты колотыми ранами.
     Здесь же в Быхове, на площади сооружены 4 клетки из колючей проволоки. В них заключено в каждой человек по 200 — раненых красноармейцев, красных командиров и невоенных — советских и партийных работников, среди них много 15—16-летних комсомольцев.
     Немцы не кормят этих заключенных в клетках, ежедневно наливают немного воды в корыта, чтобы люди, умирающие от жажды, пили на четвереньках, и бросают в клетку десяток сырых картофелин. Я лично видел, как фашист солдат бросил в клетку шкуру, содранную с барана. Пленные грызли эту шкуру. Если человек захочет перейти с места на место в клетке, немецкие часовые в него стреляют. Я не знаю, что сталось с этими несчастными, мне удалось бежать...»
(Военный юрист Капустянский М.М.).
     «Наше подразделение выбило немцев из деревни Я. Во дворе одного дома мы нашли 7 убитых красноармейцев. У всех были отрублены ноги. У одного распорот живот. Это сделали немцы перед тем, как бежать из деревни».
(Пулеметчик Петр Фанарьин).
     Довольно. Список истязаний и мучений захваченных в плен, в большинстве случаев ранеными, воинов Красной Армии очень велик. Это не единичные печальные случаи, это система воспитания германской армии. Взамен обесчеловечения немецкого солдата — ему, автомату, разрешается развивать в себе темные инстинкты: потенциальный распутник — распутничай, потенциальный мучитель — мучай, наслаждайся предсмертными воплями, раздувай ноздри, потенциальный вор — воруй. За это, когда нужно, ты умрешь ради психопатического честолюбия Гитлера, ради концернов Герингов и прочей сволочи, заранее поделивших между собою все шесть материков земного шара.
     Сотни миллионов честных и благородных людей всех стран мира, — включая и несчастную Германию, — все — на уничтожение в нашей прекрасной жизни кровавого и страшного распутства! Германская армия Гитлера должна быть уничтожена и выжжен до корня германский фашизм. — эта упрощенная система отбора людей на убийц и на подлежащих убийству.
     Алексей ТОЛСТОЙ

ОБРАЗОВАНИЕ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ И РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ И ПРИЧИНЕННОГО ИМИ УЩЕРБА ГРАЖДАНАМ, КОЛХОЗАМ, ОБЩЕСТВЕННЫМ ОРГАНИЗАЦИЯМ, ГОСУДАРСТВЕННЫМ ПРЕДПРИЯТИЯМ И УЧРЕЖДЕНИЯМ СССР


ИЗ ЗАЯВЛЕНИЯ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ГИТЛЕРОВСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ ЗА ЗЛОДЕЯНИЯ, СОВЕРШАЕМЫЕ ИМИ В ОККУПИРОВАННЫХ СТРАНАХ ЕВРОПЫ[23]

     ...В нотах Народного Комиссара Иностранных Дел В.М. Молотова от 25 ноября 1941 года — О  возмутительных зверствах германских властей в отношении советских военнопленных, от 6 января с.г. — О повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях и от 27 апреля с.г. — О чудовищных злодеяниях, зверствах и насилиях немецко-фашистских захватчиков в оккупированных ими советских районах и об ответственности германского правительства и командования за эти преступления, — направленных всем правительствам с которыми Советский Союз поддерживает дипломатические отношения, Советское Правительство возложило «всю ответственность, за бесчеловечные и разбойничьи действия немецких войск, на преступное гитлеровское правительство Германии» и заявило, что «гитлеровское правительство и его пособники не уйдут от суровой ответственности и от заслуженного наказания за все их неслыханные злодеяния, совершенный против народов СССР и против всех свободолюбивых народов». Советское Правительство сообщило также, что его органы «ведут подробный учет всех этих злодейских преступлений гитлеровской армии, за которые негодующий советский народ справедливо требует и добьется возмездия».
     Ознакомившись ныне с полученной информацией о чудовищных злодеяниях, совершенных и совершаемых гитлеровцами по приказу правительства и военных и гражданских властей Германии на территории Франции, Чехословакии, Польши, Югославии, Норвегии, Греции, Бельгии, Голландии и Люксембурга, и предавая поступившую от представителей этих стран информацию широкой гласности, Советское Правительство настоящим вновь заявляет во всеуслышание, со всей решительностью и непреклонностью, что преступное гитлеровское правительство и все его пособники должны понести и понесут заслуженное суровое наказание за злодеяния, совершенные ими против народов Советского Союза и против всех свободолюбивых народов на территориях, временно оккупированных немецкой армией и ее сообщниками.
     Советское Правительство одобряет и разделяет выраженное в полученной им коллективной ноте законное стремление обеспечить передачу в руки правосудия и привлечение к ответственности виновных в указанных преступлениях и приведение в исполнение вынесенных приговоров. Советское Правительство готово поддержать направленные к этой цели практические мероприятия союзных и дружественных правительств и рассчитывает, что все заинтересованные государства будут оказывать друг другу взаимное содействие в розыске, выдаче, предании суду и суровом наказании гитлеровцев и их сообщников, виновных в организации, поощрении или совершении преступлений на оккупированной территории...
     Народный Комиссар Иностранных Дел В. МОЛОТОВ.
     Москва, 14 октября 1942 года

УКАЗ ОБ ОБРАЗОВАНИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ И РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ И ПРИЧИНЕННОГО ИМИ УЩЕРБА ГРАЖДАНАМ, КОЛХОЗАМ, ОБЩЕСТВЕННЫМ ОРГАНИЗАЦИЯМ, ГОСУДАРСТВЕННЫМ ПРЕДПРИЯТИЯМ И УЧРЕЖДЕНИЯМ СССР[24]

     Президиум Верховного Совета СССР
     2 ноября 1942 года
     Вероломно напав на Советский Союз, немецко-фашистские захватчики и их сообщники совершают на временно захваченной ими советской территории чудовищные преступления — пытки, истязания и убийства мирных жителей; насильственный увод в иноземное рабство сотен тысяч советских граждан; всеобщее ограбление городского и сельского населения и вывоз в Германию личного имущества советских граждан, накопленного их честным трудом, а также колхозного и государственного имущества; разрушение памятников искусства и культуры народов Советского Союза и расхищение художественных и исторических ценностей; разрушение зданий и разворовывание утвари религиозных культов.
     За все эти чудовищные преступления, совершаемые немецко-фашистскими захватчиками и их соучастниками, и за весь материальный ущерб, причиненный ими советским гражданам, колхозам, кооперативным и другим общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям Советского Союза, преступное гитлеровское правительство, командование германской армии и их сообщники несут всю полноту уголовной и материальной ответственности.
     Для полного учета злодейских преступлений немцев и их пособников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР;
     для объединения и согласования уже проводимой советскими государственными органами работы по учету этих преступлений и причиненного захватчиками ущерба;
     для определения ущерба, причиненного немецкими оккупантами и их сообщниками гражданам Советского Союза, и установления размеров возможного возмещения за понесенный личный ущерб;
     для определения, на основе документальных данных, размеров ущерба, понесенного советским государством, колхозами и общественными организациями и подлежащего возмещению, в соответствии со справедливыми требованиями советского народа; для установления во всех случаях, где это представится возможным, личностей немецко-фашистских преступников, виновных в организации или совершении злодеяний на оккупированной советской территории, с целью предания этих преступников суду и их сурового наказания, —
     Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик постановляет:
     1. Образовать Чрезвычайную Государственную Комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР.
     2. Возложить на Чрезвычайную Государственную Комиссию по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков собирание документальных данных, их проверку и подготовку всех материалов о злодеяниях гитлеровских преступников и материальном ущербе, причиненном советским гражданам, колхозам и государству, в результате оккупации советских территорий армиями гитлеровской Германии и ее сообщников.
     С этой целью Комиссии надлежит проводить возможно более полный учет —
     а) фактов убийств мирных граждан и насилий оккупантов над беззащитными людьми, женщинами, детьми и стариками, а также фактов увода советских людей в немецкое рабство;
     б) ущерба, причиненного гитлеровскими захватчиками советскому населению путем разрушения жилых домов и других строений, расхищения и уничтожения хозяйственного инвентаря, продовольственных запасов, скота и птицы, домашнего имущества, а также путем наложения на население контрибуции, штрафов, налогов и других поборов;
     в) ущерба, причиненного вторжением и разбойничьими действиями немецко-фашистских оккупантов колхозам, кооперативам, профсоюзным и другим общественным организациям путем разграбления и уничтожения зданий, сооружений и оборудования производственного и культурно-бытового назначения, запасов сырья, материалов, продуктов и товаров, посевов сельскохозяйственных культур, лесных площадей, плодовых и других насаждений и иной колхозно-кооперативной собственности;
     г) ущерба, причиненного оккупантами государственным предприятиям и учреждениям Советского Союза путем разрушения и ограбления заводов, фабрик, электростанций, шахт, рудников, нефтепромыслов, разных промышленных сооружений и оборудования, железных и шоссейных дорог, мостов, каналов и гидротехнических сооружений, станций и портовых сооружений, морских и речных судов, автомобильного и гужевого транспорта, средств связи, а также лесов, угодий, урожая, многолетних насаждений и иного всенародного достояния;
     д) ущерба, причиненного гитлеровскими захватчиками путем расхищения и уничтожения художественных, культурных и исторических ценностей народов СССР, разрушения музеев, научных учреждений, больниц, школ, высших учебных заведений, библиотек, театров и других культурных учреждений, а также зданий, оборудования и утвари религиозных культов;
     е) ущерба, причиненного населению и советскому государству эвакуацией граждан, промышленных предприятий, имущества колхозов и других общественных организаций вглубь СССР.
     3. Предоставить Чрезвычайной Государственной Комиссии право поручать надлежащим органам производить расследования, опрашивать потерпевших, собирать свидетельские показания и иные документальные данные, относящиеся к насилиям, зверствам, грабежам, разрушениям и другим преступным действиям гитлеровских оккупантов и их сообщников.
     Возложить на местные органы государственной власти обязанность оказывать Чрезвычайной Государственной Комиссии всемерное содействие в ее работе.
     4. Утвердить следующий состав Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР:
     Н.М. Шверник (председатель).
     Академик И.Н. Бурденко.
     Академик Б.Е. Веденеев.
     В.С. Гризодубова.
     А.А. Жданов.
     Николай — Митрополит Киевский и Галицкий.
     Академик Т.Д. Лысенко.
     Академик Е.В. Тарле.
     А.Н. Толстой.
     Академик И.П. Трайнин.
     5. Поручить Совету Народных Комиссаров СССР утвердить Положение о Чрезвычайной Государственной Комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков.

ИЗ ПРОЕКТА ОТВЕТА НА НОТЫ АНГЛИЙСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ОТ 3 ОКТЯБРЯ И 29 ОКТЯБРЯ 1942 Г.

     Москва.
     3 ноября 1942 г.
     ...Советское Правительство убеждено, что народы, выносящие на себе всю тяжесть нашествия гитлеровских орд и страдающие от чинимых оккупантами жестокостей, не будут удовлетворены, если наказание виновников этих жестокостей будет отложено до периода, который последует за заключением перемирия. Советское Правительство полагает, что все мероприятия, направленные к выявлению, расследованию и наказанию преступлений, совершенных гитлеровцами, встретят полное сочувствие и доверие заинтересованных народов, если они убедятся, что наказание гитлеровских преступников не откладывается на неопределенный срок, а последует немедленно, во всех тех случаях, когда это осуществимо.
     Исходя из этого, Советское Правительство считает, что само по себе создание предложенной Британским Правительством Комиссии Объединенных Наций которая занялась бы собиранием материалов о жестокостях и иных преступлениях гитлеровцев, еще не может удовлетворить    заинтересованные народы. Подобная Комиссия может оправдать возлагаемые на нее надежды и выполнить свою задачу в том случае, если ее деятельность по выявлению фактов жестокостей и иных преступлений и по собиранию улик против виновников этих преступлений будет завершаться преданием суду Международного Трибунала и суровым наказанием любого преступника из числа гитлеровских главарей, оказавшегося уже в процессе войны в руках одного из союзных правительств.
     Советское Правительство считает целесообразный создание Комиссии Объединенных Наций для расследования преступлений и безотлагательного предания суду Международного Трибунала главарей преступной гитлеровской клики, по мере того, как они окажутся в руках властей союзных государств. Поскольку дело касается преступников, сыгравших существенную роль в разработке планов, подготовке и совершении преступлений гитлеровской Германией и ее сообщниками против народов Европы, названная Комиссия может сыграть положительную роль тем, что сведет воедино обвинительные материалы и улики, имеющиеся у всех заинтересованных правительств. По мнению Советского Правительства, подобное мероприятие, обеспечивающее заслуженное возмездие важнейшим гитлеровским преступникам, укрепит доверие народов к решимости правительств Объединенных Наций выполнить свои торжественные обещания о суровом наказании виновников и зачинщиков войны и послужит также грозным предупреждением о каре, ожидающей главарей гитлеровской Германии, еще продолжающих совершать свои кровавые преступления.
     Советское Правительство считает наиболее целесообразным, чтобы расследование злодеяний остальных гитлеровских преступников, в том числе исполнителей преступных приказов гитлеровских главарей, производилось существующими или специально созданными для этой цели следственными органами заинтересованных правительств, за которыми остается право выделять и передавать Комиссии Объединенных Наций дела о наиболее тяжелых преступлениях для их слушания перед судом Международного Трибунала. Что касается Советского Союза, то Указом Президиума Верховного Совета от 2 ноября с.г. образована Чрезвычайная Государственная Комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР. Указанная Государственная Чрезвычайная Комиссия не преминет передать Комиссии Объединенных Наций соответствующие материалы и в первую очередь касающиеся преступников, в рассмотрении дел которых Международным Трибуналом могут оказаться заинтересованными и другие Объединенные Нации...[25]
     АВП РФ. ф.06. оп.4. п.14. д.137. л 9—12.

ИНСТРУКЦИЯ О ПОРЯДКЕ УСТАНОВЛЕНИЯ И РАССЛЕДОВАНИЯ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ[26]

     Одобрена Советом Народных Комиссаров Союза ССР 17 июня 1943 г.
     1. В соответствии с Положением «О Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР», установление и расследование злодейских преступлений, учинённых против советских граждан немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками, проводится республиканскими, краевыми (областными) комиссиями.
     2. В районах военных действий, где ещё не восстановлена работа местных органов государственной власти, установление и расследование злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников производится органами военной прокуратуры при содействии командного состава частей Красной Армии.
     3. В случае необходимости по поручению комиссий расследование преступлений немецко-фашистских захватчиков и их сообщников производится следственными органами.
     4. Установлению и учёту подлежат:
     а) факты убийств мирных граждан, насилий, издевательств и пыток, учинённых немецко-фашистскими оккупантами и их сообщниками над беззащитными людьми — женщинами, детьми и стариками;
     б) факты увода советских людей в немецкое рабство;
     в) факты пыток, истязаний и убийств, учинённых немецко-фашистскими властями и их сообщниками над пленными, больными и ранеными советскими военнослужащими.
     5. Факты злодеяний, указанные в пункте 4 настоящей инструкции, устанавливаются актами на основании заявлений советских граждан, опроса потерпевших, свидетелей, врачебной экспертизы, а также осмотра места, в котором совершено это злодеяние[27].
     При установлении фактов злодеяний немецко-фашистских преступников необходимо обязательно указывать и выявлять виновников преступлений: организаторов, подстрекателей, исполнителей и сообщников, их фамилии, названий воинских частей, учреждений или организаций.
     6. Акты должны содержать в себе, по возможности, точное описание совершённых преступлений: времени, места и способов их совершения.
     В акте должны быть указаны: фамилия, имя и отчество, местожительство лиц, удостоверяющих факт совершённого злодеяния.
     Акты подписываются лицами, принимавшими участие в их составлении.
     К актам прилагаются все относящиеся к делу документы: заявления советских граждан, протоколы опросов, заключения медицинских экспертов, фотоснимки, письма советских людей, угнанных в немецкое рабство, обнаруженные приказы и распоряжения оккупационных властей и другие документы;                                     
     7. Акты составляются в 2 экземплярах. Один экземпляр актов республиканские, краевые (областные) комиссии немедленно направляют в Чрезвычайную Государственную Комиссию. Вместе с актами высылается реестр актов. Второй экземпляр актов оставляется в распоряжении республиканских, краевых (областных) комиссий.
     По второму экземпляру актов республиканские, краевые (областные) комиссии составляют обобщённые сведения об установленных злодеяниях, учиненных над гражданами СССР, по каждому городу, району, области и дополнительно представляют их в Чрезвычайную Государственную Комиссию.
     8. В районах, освобождённых от немецко-фашистских захватчиков до 1 мая 1943 года акты о злодеяниях должны быть составлены и отосланы в Чрезвычайную Государственную Комиссию не позже 1 августа 1943 года.
     В дальнейшем, в районах, освобождаемых от врага, акты должны составляться и представляться в Чрезвычайную Государственную Комиссию не позже, чем в месячный срок после освобождения района.
     Председатель Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР Н. Шверник.

ИНСТРУКЦИЯ О ПОРЯДКЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ УЩЕРБА, ПРИЧИНЕННОГО ГРАЖДАНАМ СССР И ИХ ИМУЩЕСТВУ ВТОРЖЕНИЕМ И РАЗБОЙНИЧЬИМИ ДЕЙСТВИЯМИ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ОККУПАНТОВ И ИХ СООБЩНИКОВ

     Одобрена Советом Народных Комиссаров Союза ССР 17 июня 1943 г.
     1. В соответствии с Положением «О Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР», учёт ущерба, причинённого гражданам СССР и их имуществу вторжением и разбойничьими действиями немецко-фашистских оккупантов и их сообщников, проводится на основании заявлений потерпевших граждан Советского Союза.
     а) в районах, освобождённых от немецко-фашистских оккупантов и их сообщников, — республиканскими, краевыми (областными) комиссиями;
     б) в районах, не подвергавшихся оккупации, — Совнаркомами союзных и автономных республик, краевыми (областными) исполкомами Советов депутатов трудящихся.
     Республиканские, краевые (областные) комиссии, а также Совнаркомы союзных и автономных республик и краевые (областные) исполкомы заблаговременно извещают население через газеты или иным способом о приёме заявлений от советских граждан об ущербе, причинённом им немецко-фашистскими оккупантами и их сообщниками.
     В случаях смерти главы семьи или отсутствия в семье потерпевших совершеннолетних, учёт ущерба производится без заявления потерпевших — республиканскими, краевыми (областными) комиссиями или Совнаркомами союзных и автономных республик, краевыми (областными) исполкомами Советов депутатов трудящихся.
     2. В соответствии с пунктом 2 Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР от 2 ноября 1942 г. учитываются следующие виды ущерба, причинённого немецко-фашистскими оккупантами и их сообщниками гражданам СССР и их имуществу:
     а) ущерб в результате увода советских людей в немецкое рабство;
     б) ущерб в результате наложения на граждан СССР контрибуций, штрафов, налогов и других поборов;
     в) ущерб в результате вынужденной эвакуации и реэвакуации;
     г) ущерб в результате уничтожения или разграбления домашнего имущества, хозяйственного инвентаря, продовольственных запасов, скота и птицы, а также разрушения жилых домов и других строений.
     3. Учёт ущерба, причинённого работникам предприятий и учреждений, членам колхозов и артелей промысловой кооперации и их имуществу в результате эвакуации и реэвакуации, проводится в соответствии с пунктом 1 настоящей Инструкции через соответствующие учреждения, предприятия, колхозы и другие организации по месту работы потерпевших.
     4. Ущерб, причинённый советским гражданам и их имуществу, устанавливается актами.
     Акты составляются в 2 экземплярах на каждую потерпевшую семью в отдельности и подписываются лицами, принимавшими участие в их составлении.
     В случае уничтожения самих селений или кварталов, когда составление отдельного акта на каждую потерпевшую семью затруднительно, акт составляется в виде акта-списка по форме, указанной в приложении №2[28] к этой инструкции.
     5. Оценка уничтоженного и разграбленного имущества производится по полной восстановительной стоимости или по стоимости приобретения в момент составления акта в следующем порядке:
     Стоимость домашнего имущества, в том числе одежды и обуви, определяется по местным рыночным ценам.
     Стоимость запасов сельскохозяйственных продуктов, а также неиспользованного урожая и стоимость прочего уничтоженного или разграбленного имущества и утвари, определяется по местным рыночным ценам. Причём ущерб, причинённый гражданам СССР в связи с принудительной продажей сельскохозяйственных и других продуктов, скота и имущества немецко-фашистским оккупантам, учитывается в размере разницы между рыночной ценой и ценой, уплаченной оккупантами.
     Стоимость уничтоженных зданий и надворных построек определяется путём умножения объёма зданий в кубических метрах на цену кубометра здания данного вида. Площадь и высота постройки для установления объёма в кубометрах выясняются по документальным данным, свидетельским показаниям или путём обмера на месте. Цена кубометра, в пределах области, принимается средняя для данного вида зданий.
     При определении стоимости кубометра следует применять различные цены для следующих видов строений:
     а) жилые дома городского типа — каменные, деревянные, облегчённые и временные;
     б) жилые дома сельского типа — каменные, деревянные, из грунтовых материалов;
     в) надворные постройки — сараи, амбары, гумна, погреба, бани и другие.
     Размер затрат по ремонту частично повреждённых зданий определяется исходя из полной стоимости здания и степени повреждения. Степень повреждения здания определяется в процентах ко всей стоимости здания.
     Стоимость погибшего домашнего скота определяется по местным рыночным ценам в момент составления акта; ущерб, понесённый вследствие уничтожения садов, виноградников и других многолетних насаждений, определяется путём подсчёта всех затрат, необходимых для восстановления насаждений и возмещения понесённых убытков от неполучения урожая за весь период, с момента уничтожения до момента восстановления, исходя из средней урожайности и средних рыночных цен.
     6. Наряду с данными о размерах ущерба в денежном выражении по нижеперечисленным основным видам имущества, ущерб фиксируется в актах и в натуральном выражении:
     Жилые здания — объём в кубометрах.
     Надворные постройки, амбары, сараи и прочие — объём в кубометрах.
     Машины и сельскохозяйственные орудия — в штуках.
     Поголовье скота:
     а) лошади — голов,
     б) быки-производители — голов,
     в) коровы — голов,
     г) волы рабочие — голов,
     д) молодняк крупного рогатого скота — голов,
     е) свиньи — голов,
     ж) овцы и козы — голов.
     Птица разная (куры, гуси, утки и прочие) — голов.
     Пчёлы — пчелосемей.
     Многолетние насаждения — количество деревьев и возраст.
     Запасы сельскохозяйственных продуктов:
     а) зерно — в центнерах,
     б) мука — в центнерах,
     в) картофель и овощи — в центнерах,
     г) прочие.
     Ценные вещи (золотые, серебряные и прочие) — с указанием ценности.
     Произведения искусства, библиотеки, отдельные редкие книги, рукописи и другие культурные ценности (с подробным указанием значения, авторов).
     7. Расходы, понесённые гражданами в связи с вторжением и разбойничьими действиями немецко-фашистских оккупантов: контрибуции, штрафы, налоги и другие поборы, учитываются в размере фактически произведенных выплат.
     Причем эти платежи учитываются в той валюте, в которой они были произведены.
     8. Республиканские, краевые (областные) комиссии или Совнаркомы союзных и автономных республик, краевые (областные) исполкомы Советов депутатов трудящихся представляют в Чрезвычайную Государственную Комиссию, по окончании работы в данном городе или районе, один экземпляр акта со всеми приложениями об ущербе, причинённом гражданам СССР.
     Вместе с актами высылается в Чрезвычайную Государственную Комиссию реестр актов и обобщённые сведения об ущербе, составленные на основе актов по прилагаемой форме №3[29].
     Второй экземпляр акта хранится в делах республиканской, краевой (областной) комиссии или в Совнаркоме союзной, автономной республики, краевом (областном) исполкоме Советов депутатов трудящихся.
     Комиссии принимают заявления от потерпевших в письменной и устной форме и выдают справку о составлении акта.
     9. В районах, освобождённых от немецко-фашистских оккупантов до 1 мая 1943 г., акты об ущербе должны быть составлены, не позднее 1 августа 1943 г. В дальнейшем в районах, освобождённых от оккупантов, акты составляться должны не позднее чем в 3-месячный срок после освобождения района.
     В прифронтовых и тыловых районах акты об ущербе должны составляться в месячный срок со дня возникновения ущерба, а по ущербу, возникшему до 1 мая 1943 г., — не позднее 1 августа 1943 г.
     Председатель Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР Н. Шверник

АКТЫ И ДОКУМЕНТЫ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ И РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ И ПРИЧИНЕННОГО ИМИ УЩЕРБА ГРАЖДАНАМ, КОЛХОЗАМ, ОБЩЕСТВЕННЫМ ОРГАНИЗАЦИЯМ, ГОСУДАРСТВЕННЫМ ПРЕДПРИЯТИЯМ И УЧРЕЖДЕНИЯМ СССР


СПЕЦСООБЩЕНИЕ ОСОБОГО ОТДЕЛА НКВД ЗАПАДНОГО ФРОНТА О ПОЛОЖЕНИИ В РАЙОНАХ, ОККУПИРОВАННЫХ ПРОТИВНИКОМ

     10 декабря 1941 г.
     Совершенно секретно

     Начальнику управления
     особых отделов НКВД Союза ССР
     Комиссару Государственной
     Безопасности 3 ранга
     товарищу Абакумову

     Особым отделом НКВД 50 армии от агентуры и военнослужащих, вышедших из окружения, получены следующие сведения о состоянии территории, временно оккупированной противником:
     В селе Королевка немцы убили беременную женщину за то, что она не разрешила им взять из печи приготовленную на обед пищу[30].
     В одной из деревень для стирки белья в лазарете немцы собрали 36 женщин, которых продержали до утра и всех изнасиловали. В этой же деревне немцы изнасиловали 16-летнюю девушку, после чего отпустили домой, пригрозив, что если она об этом кому-либо расскажет, то она и ее семья будут расстреляны.
     В дер. Кочетовка немцы изнасиловали 14-летнюю девушку.
     В колхозе Никульшино Починковского района Смоленской области немцы подвергли порке председателя колхоза и бригадира за медленную уборку картофеля и льна с полей колхоза. В этом же селе подвергли порке 13 колхозников за опоздание на работу.
     Немецкий жандарм, производивший порку, предупредил остальных колхозников, что в дальнейшем за недобросовестное отношение к работе они будут расстреляны.
     В Смоленске и Вязьме находится большое количество пленных, среди которых имеется много раненых. Пленным изредка выдают по стакану овса или ржи на одного человека и иногда по 3—5 картофе[лин]. Хлеб выдается очень редко — 1 килограмм на 10 человек.
     Немцы отбирают у населения керосин.
     В Белевском районе немцы издали приказ о мобилизации населения мужского пола от 19 до 50 лет.
     В Одоевском районе немцы обложили все население налогом в размере 5-ти марок или 50 р. с каждого человека.
     В Могилеве немцами назначен городским головой врач Филицын. В городе имеется полиция, на службе в которой состоят главным образом немцы, но есть и русские. В полиции работает секретарем Иванова Анна Алексеевна, быв. бухгалтер Могилевского педагогического училища. Кроме полиции в Могилеве имеется аппарат гестапо. В городе немцы открыли церковь и дом терпимости. Издается одна газета на немецком языке. Хождение по городу жителям разрешается с 6 часов утра до 7 часов вечера.
     Деньги имеют хождение как немецкие, так и советские, причем одна марка приравнена к 10 рублям наших денег.
     Евреев немцы выселили из города в местечко Дубровка, где используют их на тяжелых работах. Каждому еврею прикололи отличительный знак, хлеб им совершенно не выдается. В город Ельня из разных населенных пунктов немцы собрали 128 человек евреев, заперли их в сарай и сожгли. Пытавшихся выбраться из сарая расстреливали.
     Среди личного состава германских частей наблюдается подавленное, упадническое настроение.
     В одной из деревень под Тулой, оставленной немцами, было написано на немецком языке «Прощай, Москва!».
     Через село Починка следовало 2 эшелона поляков со связанными руками, которые отправлялись в глубь Германии за отказ воевать против СССР.
     Во всех селах Починковского района имеется много оружия (пулеметы, винтовки, гранаты, патроны и даже пушки), которое тщательно скрывается от немцев.
     Зам. начальника ОО НКВД Западного фронта майор государственной безопасности Горгонов
     ЦА ФСБ РФ, ф.14, оп.4, д.589, л.248—250. Опубликовано: Лубянка в дни битвы за Москву. По рассекреченным документам ФСБ РФ. М., 2002. С. 383—384.

ИЗ ДОКЛАДНОЙ ЗАПИСКИ СЕКРЕТАРЯ БЕЛОСТОКСКОГО ПОДПОЛЬНОГО ОБКОМА КП(Б)Б В.Е. САМУТИНА СЕКРЕТАРЮ ЦК КП(Б)Б П.К. ПОНОМАРЕНКО ОБ ИСТРЕБЛЕНИИ, ОГРАБЛЕНИИ И УГОНЕ В ФАШИСТСКОЕ РАБСТВО МИРНОГО НАСЕЛЕНИЯ ОБЛАСТИ ЗА ПЕРИОД С 7 ЯНВАРЯ ПО 1 МАЯ 1944 Г.

     Не ранее 1 мая 1944 г.[61]

     1. Немецкий разбой и грабежи
     Если раньше немцы и их ставленники пытались создать некую видимость законности своих действий, то сейчас от этой видимости не осталось и следа. В деревнях особенно восточной части области производятся сплошь и рядом облавы под различными предлогами (поиски партизан, самогонки и т.д.). Эти облавы сопровождаются массовыми обысками, избиением и расстрелами ни в чем не повинных людей. Подобные налеты практикуются широко отборным бандитским элементом из немцев и предателей и имеют своей целью грабить и терроризировать народ. Только за последние дни такие облавы произведены в 14 деревнях Гродненского и многих деревнях Волковыского районов. В последнее время эти облавы имеют также своей целью вылавливание и угон на каторгу наших людей, скрывающихся и нежелающих ехать в Германию. Характерно, что немцы, вопреки своей пропаганде, не скрывают того факта, что увоз в Германию производится как наказание, пугают наших людей этим увозом. Народ, как правило, скрывается. Однако массовые облавы достигают цели. Из деревень, подозреваемых в сочувствии партизанам и особенно расположенных вблизи лесов, увозится все население. Только за последний месяц увезено из Индурской и Луненской волостей Гродненского района свыше 1 500 семейств. В Гродненском, Свислочском, Скидельском, Сокулковском районах установлены факты увоза по специальным разверсткам детей от 11 до 15 лет[62].
     Предлогом к массовому угону людей чаще всего бывает невыполнение контингента (поставок).
     Что из себя представляет контингент?
     В установлении размера поставок царит такой же произвол, как и во всей системе кровавого режима. В различных районах нормы разные, но всюду рассчитаны на ограбление и разорение хозяйства. К примеру, хозяйство (Сокулковский район) в 10 га должно поставить: ржи — 26 ц, овса — 7 ц, пшеница, гречиха, горох забираются полностью (если во время проверки в хозяйстве обнаружена пшеница, горох, гречиха — хозяйство ликвидируется, а семья уничтожается), картофеля — 30 ц, мяса свиного — 9 пудов, 1 корову, яиц от курицы — 200 шт., молока от коровы — 600 л. Кроме того поставляется табак, шерсть, конопля, куры, перья куриные, которые чаще всего крестьяне вытаскивают из своих подушек. Денежные поборы: за землю — 200 марок, от головы человека — 20 марок. Кроме того взимается плата за дом, за все строения, даже за собаку. Крестьянам области повсеместно запрещен убой скота и употребление мясо-жировых продуктов.
     Достаточно немцу обнаружить у крестьянина жирный горшок, как хозяйство подвергается ликвидации, а семья уничтожается.
     Это бесправное, хуже крепостнического, положение крестьянина в последнее время усугублено мерами, связанными с приближением фронта.
     Еще в марте специальные жандармско-полицейские, гестаповские отряды заставляли крестьян обмолачивать весь хлеб, учитывая все до фунта, и отнимали весь посевной материал.
     Под различными предлогами и без предлогов накладываются на деревни, сверх всяких контингентов, дополнительные поставки натурой (свиньи, коровы, хлеб, яички и т.д.). Достаточно одному мерзавцу заявить, что возле такой-то деревни видел партизана, как указанная деревня подвергается ограблению...
     В районах, прилегающих ближе всего к линии фронта, приказом запрещено производить посев яровых. Пойманного на поле за работой крестьянина избивают до полусмерти и даже расстреливают, хозяйство ликвидируется (Скидель, Волковыск).
     Крестьяне, особенно лесных районов, выгоняются поголовно под страхом смерти на вырубку леса. Следует отметить, что немцы сейчас лихорадочно производят хищническую разработку лесов. Все население сгоняется на вырубку, вывозку и погрузку лесоматериалов, которые поспешно — эшелон за эшелоном — отправляются на запад.
     Работающими крестьянами управляют приклад и резиновые палки. За малейшую оплошность и без всякого повода — утешения ради — немецкие садисты тут же при всех привязывают свою жертву к дереву и в «назидание присутствующим» истязают резиновыми дубинками...
     Довольно обширной информацией располагаем о Гродно и других мелких городах. Судя по этим информациям, положение городского населения еще хуже сельского. В гор. Гродно, например, с 1 мая прекращена выдача продовольствия рабочим и служащим даже по карточкам. Ранее производившаяся кое-какая торговля сейчас закрыта. Условия работы исключительно тяжелые. Рабочий день [длится] 12—15 час. Получает рабочий в месяц, от 25 до 45 марок, за которые ничего не может купить. Городское население живет тем, что на рынке и в деревнях променивает последние пожитки. Немцы начали сейчас вывозить ценное оборудование табачной фабрики и пивоваренного завода. Вывозят также квалифицированных рабочих. Горожане — рабочие и служащие — усиленно ищут связей с партизанами. Наши связи с гор. Гродно достигли значительных размеров.
     На целом ряде предприятий произведены аресты рабочих. Ежедневно появляются в цехах объявления о произведенных актах диверсий, о саботаже и о наказании мнимых виновников. Однако саботаж и диверсии не прекращаются.
     В Белостокской обл. почти нет деревни, где бы не было 10—15 увезенных в Германию и нескольких семейств расстрелянных.
     Недавно сожжена дер. Зеняки Гродненского района, а все жители уничтожены. То же самое учинили немецкие изверги с дер. Поповка Заблудовского района. Немецкие бандиты растерзали бывшего председателя колхоза тов. Студянка Белостокского района, семью зверски замучили. В дер. Карповцы Волковыского района недавно истребили 5 семей. 15-летнего Хомко несколько дней  подвергали пыткам, а в довершение бросили на растерзание собакам. В дер. Сломянка Сокулковского района расстреляно 32 чел., из них: 6 мужчин, 11 женщин, остальные — дети, среди которых 2-недельный ребенок. В дер. Струпка того же района убито 14 ни в чем неповинных людей. Города и деревни пестрят объявлениями «командора[63] Белостокской полиции безопасности», в которых сообщается об арестах и расстрелах сотен и тысяч людей, так называемых заложников. (Некоторые объявления прилагаются.)[64]
     Нет конца этому списку невинных жертв, нет границ немецким преступлениям.
     Секретарь Белостокского подпольного областного комитета КП(б) Белоруссии Самутин
     Партархив Института истории партии при ЦК КПБ. ф.4, on.33а, д.478, л.142—144. Подлинник.

АКТЫ И ДОКУМЕНТЫ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ

     В Чрезвычайную Государственную Комиссию продолжают поступать акты[31], заявления потерпевших, показания очевидцев о злодеяниях, совершаемых немецкими властями в советских районах, временно попавших под фашистское иго.
     1. Немецкие оккупанты уничтожают памятники старины; расхищают сокровищницы культуры народов Советского Союза, грабят научные учреждения, музеи и библиотеки.
     По приказанию немецкого верховного командования и «имперского министра по делам оккупированных восточных областей» Альфреда Розенберг из СССР вывозятся в Германию книги XIV, XV и XVI веков, оригинальные произведения живописи, графики, скульптуры русских и западно-европейских мастеров.
     В январе 1943 года командующий 1-й танковой армией генерал-кавалерии Макензен, в присутствии начальника отдела пропаганды 1-й танковой армии Миллера, взял из Ростовского музея Изобразительных искусств, эвакуированного в гор. Пятигорск и находившегося в помещении Лермонтовского музея, наиболее ценные полотна Рибейра, Рубенса, Мурильо, Иорданса, Верещагина, Коровина, Крамского, Поленова, Репина, Лагорио, Айвазовского, Шишкина; скульптуры — Донателло и другие экспонаты.
     Ниже публикуется акт о вывозе немецкими властями ценностей Ростовского музея Изобразительных искусств.
     «АКТ
     Мы, нижеподписавшиеся, председатель Культсекции консультационно-технического бюро Пятигорского горсовета Виктор Иванович Буланин, хранитель ценностей Ростовского музея Изобразительных искусств Мытников Александр Абрамович и директор Литературного музея «Домик Лермонтова» Яковкина Елизавета Ивановна, составили настоящий акт в нижеследующем:
     Ценности Ростовского музея Изобразительных искусств были эвакуированы в Пятигорск[32], где хранились с 4/I—1942 г. в помещении Литературного музея «Домик Лермонтова» до 7 января 1943 года, когда значительная часть музея была вывезена немецкими оккупационными властями.
     Ценности Ростовского музея Изобразительных искусств, эвакуированные из г. Ростова на Дону и заключающиеся, в оригинальных произведениях живописи, графики и скульптуры русских и западноевропейских мастеров, а также ценного фарфора русских и заграничных фабрик, упакованные в специальных ящиках, несмотря на принятые меры, вывезти из Пятигорска не удалось и поэтому во время германской оккупации они находились на складах Лермонтовского музея.
     Первое время ценности Ростовского музея скрывались от германских оккупационных властей работниками Лермонтовского музея. 7 сентября представители Берлинской комиссии Розенберга явились к директору Лермонтовского музея и, заявив, что им сообщили в Ростове о наличии ценностей Ростовского музея на складах Лермонтовского музея, — предложили открыть склады и ознакомить их с содержанием ценностей Ростовского музея. После этого склады были опечатаны германскими властями.
     В течение времени с 7 сентября 1942 года по 7 января 1943 года представители отдела пропаганды германской армии генерала Макензена неоднократно вскрывали ящики. При этих вскрытиях происходили изъятия наиболее ценных экспонатов, при чем это изъятие производилось иногда в присутствии самого генерала Макензена.
     7 января 1943 года, по личному распоряжению начальника отдела пропаганды Миллера, и в его присутствии и в присутствии представителя генерала Макензена, ценности 14 ящиков за №№ 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 12, 13, 14, 16, 20, 22, переупакованные в 12 ящиков, были увезены на пятигорский вокзал, погружены в железнодорожные вагоны и в ночь на 9 января 1943 года вывезены из г. Пятигорска[33].
     Акт подписали: Председатель культсекции консультационного технического бюро пятигорского Горсовета Буланин, хранитель ценностей Ростовского музея Изобразительных искусств Мытников, директор Литературного музея «Домик Лермонтова» Яковкина.
     24 февраля. г. Пятигорск».
     Факт ограбления немецко-фашистскими захватчиками Ростовского музея Изобразительных искусств свидетельствует о том, что гитлеровское правительство и немецкие военные власти являются вдохновителями и организаторами грабежей в оккупированных районах[34]. Неопровержимо установлено, что немецкие генералы принимают личное участие в грабежах культурных ценностей, принадлежащих народам Советского Союза.
     2. В селе Сапогово, Курской области, немецкие оккупанты, отравили около 1 000 больных, находившихся на излечении в психиатрической больнице[35]. Об этом чудовищном злодеянии свидетельствует следующий публикуемый ниже документ:
     «АКТ
     28 февраля 1943 года, нижеподписавшиеся, в лице представителя Курского областного Исполнительного комитета депутатов трудящихся Мальцева, судебно-медицинского эксперта военного врача III ранга Шварца, старшей медсестры названной больницы Арепьевой Екатерины Ивановны, а также медсестры больницы Ткаченко Ирины Семеновны, в селе Сапогово Курской области, составили настоящий акт в следующем:
     в декабре 1941 года, вскоре после оккупации немецко-фашистскими захватчиками города Курска и районов Курской области, в Сапоговской областной психиатрической больнице немецкими военными властями было организовано массовое умерщвление больных, находившихся в указанной больнице на излечении.
     Путем опроса сотрудников больницы и местных жителей, Комиссия установила, что массовое умерщвление больных производилось путем их отравления 70% раствором хлоралгидрата, который в принудительном порядке давался больным во внутрь.
     В общей сложности было умерщвлено около 1 000 человек больных, находившихся к тому времени на излечении в больнице.
     Отравленные и умерщвленные больные были, по приказанию немецких властей похоронены в щелях-бомбоубежищах, расположенных на территории больницы.
     При разрытии двух таких щелей-бомбоубежищ, расположенных против 7 и 9 отделений больницы, было обнаружено массовое похоронение[36] умерщвленных. Только из двух этих щелей было извлечено около 300 человеческих останков.
     Для организации массового умерщвления больных, в начале 1942 года в село Сапогово специально приезжал старший врач немецкого гарнизона города Курска Керн, который непосредственно проинструктировал назначенного немцами директора, больницы Краснопольского, каким путем производить отравление больных.
     По словам очевидцев этого кошмарного злодеяния Босенко Пелагеи Ивановны, Машкиной Валентины Васильевны, коменданта больницы, Филист Константина Никитовича, Гречухиной Екатерины Тимофеевны и многих других, умерщвление больных психиатрической больницы путем их отравления было произведено в течение 3—4 дней. При чем некоторые больные, несмотря на свое душевное заболевание, поняли, что их хотят отравить, оказывали сопротивление и отказывались принимать яд. В таких случаях им производилось насильственное вливание яда.
     При массовом похоронении отравленных имели место случаи, когда в щели сбрасывали еще живых людей, а в 2—3 случаях сброшенные туда больные даже выбирались из щелей и возвращались в больницу. После чего им была дана повторная доза яда.
     Так как похоронение в некоторых щелях произведено небрежно и не глубоко, то были случаи, когда собаки растаскивали по территории больницы куски человеческих трупов.
     О чем и составлен настоящий акт.
     Акт подписали: Мальцев, Шварц, Арепьева и Ткаченко. Село Сапогово, Курской области».
     3. После изгнания немцев из города Купянска, Харьковской области, населением было обнаружено 8 ям, в которых были свалены 248 зверски замученных и расстрелянных советских людей. Раскопка ям была произведена комиссией в составе украинского писателя К. Гордиенко, священника Николаевской церкви протоиерея Иоанна Протопопова, домохозяйки Белоцерковской, врачей: П. Гогина, В. Кощеева, Р. Гарницына и председателя Горсовета Тугай.
     «АКТ
     Граждане города Купянска сообщили о том, что немецкие оккупанты расстреляли большую группу мирных жителей города Купянска и Кушитского района. Комиссия в составе представителей советских и общественных организаций, а также населения, церковной общины и врачебно-медицинских работников 17 мая 1943 года произвела осмотр в яру у подножья Меловой горы города Купянска ямы, о чем и составлен настоящий акт.
     При раскопке ямы, на глубине одного метра был обнаружен 71 труп расстрелянных жителей города Купянска и Купянского района. Среди них было 62 мужских трупа, 8 женских и трупик грудного ребенка. Все расстрелянные были без обуви, а некоторые, и без одежды.
     Врачебно-медицинской частью комиссии констатированы следы диких пыток и увечий на теле расстрелянных. У некоторых были связаны руки железной проволокой. У ребенка была размозжена голова выстрелом на близком расстоянии.
     Комиссия отмечает, что у многих раны не были смертельными и, очевидно, что этих людей сбрасывали в яму и закапывали живыми. Это также подтверждается гражданами, проходившими вблизи ямы, вскоре после расстрелов, видевшими, как над ямой ворошилась земля и был слышен глухой стон из могилы.
     Среди расстрелянных многие были опознаны родственниками и присутствовавшими при раскопке гражданами.
     Так были опознаны: Байдак Илларион Яковлевич — 37 лет, председатель Гусинского сельсовета, Купянского района; Старикова Елизавета Ивановна — работница Купянского кустшвейпрома; Берестовая Ольга Никифоровна — работница сахарного завода, председатель Заоскольского сельсовета; Ткаченко Сергей Арсентьевич — мастер-портной Купянского кустшвейпрома; Карайбога Петр Григорьевич — механик мельницы; Садовский Артем Петрович — рабочий-железнодорожник; Садовский Иван Маркович, счетовод колхоза «Стахановец» Куриловского сельсовета; Садовский Михаил Иванович — председатель колхоза «Стахановец» Куриловского сельсовета; Бутивещенко Иван Трофимович — колхозник из хутора Пристень; Харченко Василий Григорьевич — колхозник из хутора Пристень; Сухомлин Никита — колхозник из хутора Пристень; Болдырь Михаил Ильич — колхозник хутора Кругляковки; Сулига Иван Павлович — колхозник хутора Кругляковки; Погуляй Иван Лаврентьевич — председатель Петровского сельсовета; Мойсов Иван Кириллович — работник кооперации; Ковшарь Кирилл Андреевич — бригадир колхоза «Червона зирка», Куриловского сельсовета, в последнее время работал председателем этого колхоза; Буймер Даниил Иванович — директор Купянского маслозавода; Сморшко Иван Герасимович — колхозник села Николаевки; Кравченко Петр Кириллович — колхозник села Куриловки.
     Комиссия отмечает, что многие убитые настолько изуродованы, что их невозможно опознать.
     Акт подписали: председатель комиссии украинский писатель К. Гордиенко, члены комиссии — председатель горсовета Тугай, настоятель Николаевской церкви города Купянска Иоанн Протопопов, домохозяйка Белоцерковская, врачи П. Гогин, В. Кощеев, Р. Гарницына».
     Чрезвычайная Государственная Комиссия установила следующие факты:
     1) Ростовский музей изобразительных искусств ограблен и вывезен в Германию командующим 1-й танковой армией генералом-кавалерии Макензеном и начальником отдела пропаганды 1-й танковой армии Миллером.
     2) Больные, находившиеся в Сапоговской психиатрической больнице в Курской области, отравлены по приказу немецкого коменданта Фляха и врача Керна, причем наблюдение за выполнением приказа Фляха осуществлял посредник — переводчик немецкой комендатуры Вегеманн.
     3) Истязание и расстрел мирного населения в городе Купянске произведены по приказу начальника немецкой тайной полевой полиции Каргана и его заместителя Швайцэ.
     Чрезвычайная Государственная Комиссия считает ответственными за ограбление, истязание и массовые убийства мирных советских людей, произведенные в Пятигорске, Курске и Купянске, — командующего 1-й танковой армией генерала кавалерии Макензэна, начальника отдела пропаганды 1-й танковой армии Миллера, коменданта Фляха, врача Керна, посредника переводчика, Вегеманна, начальника тайной полевой полиции Каргана и его заместителя Швайцэ.

ПЛАН РАБОТЫ ОРГАНИЗАЦИОННО-МАССОВЫХ МЕРОПРИЯТИЙ ПСКОВСКОЙ ОБЛАСТНОЙ КОМИССИИ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ И РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ[57]

     Провести заседание областной комиссии, на котором заслушать ответ.секретаря т.Смирнову, в каком состоянии принят материал от Ленинградской комиссии и какие предстоят задачи для завершения учета в целом по области.
     Срок исполнения — 10/II.
     Ответственный за выполнение — Предс. Облкомиссии т.Антюфеев.

     Создать в каждом районе комиссии, а также технический аппарат с утверждением секретаря районной комиссии.
     Срок исполнения — До 15/II.
     Ответственный за выполнение — Отв.секретарь Смирнова.

     Провести двухдневный семинар с секретарями районных комиссий.
     Срок исполнения — 15—16/II.
     Ответственный за выполнение — Отв.секретарь Смирнова.

     Провести совещание с руководителями отделов, управлений и организаций.
     Срок исполнения — 14/II.
     Ответственный за выполнение — Член комиссии т.Барыгин.

     Провести семинар с главными бухгалтерами отделов, управлений и организаций.
     Срок исполнения — 19/II.
     Ответственный за выполнение — Отв.секретарь Смирнова.

     Выделить в каждый район уполномоченных и провести семинар с ними.
     Срок исполнения — 15/II.
     Ответственный за выполнение — Отв.секретарь Смирнова.

     Получить от всех районов первоначальной обработки актов для просмотра областной комиссии[58].
     Срок исполнения — 15/III.
     Ответственный за выполнение — Отв.секретарь Смирнова.

     Организовать сплошную проверку всех отделов Облисполкома о ходе учета ущерба, нанесенного немецко-фашистскими захватчиками.
     Срок исполнения — 10/III.
     Ответственный за выполнение — Отв.секретарь Смирнова.

     Заслушать на областной комиссии не менее четырех председателей районных комиссий о ходе учета ущерба.
     Срок исполнения — 20/III.
     Ответственный за выполнение — Предс. Облкомиссии т.Антюфеев.

     Заслушать на областной комиссии 3—4 руководителей отделов о ходе учета ущерба.
     Срок исполнения — До 15/III.
     Ответственный за выполнение — Зам.Пред. облкомиссии т.Семин.

     Для оказания помощи районным комиссиям выехать на места членам комиссии в пять районов (Гдов, Порхов, Дно, Новоржев и Новоселье).
     Срок исполнения — До 20/III.
     Ответственный за выполнение — Облкомиссия.

     Провести совещание с работниками НКГБ и прокуратуры по вопросу выявления злодеяний.
     Срок исполнения — 5/III.
     Ответственный за выполнение — Член Облкомиссии т.Лагунов.

     Выделить пять главных бухгалтеров из отделов, управлений и организаций в технический аппарат Облкомиссии.
     Срок исполнения — До 15/III.
     Ответственный за выполнение — Зам.Пред. облкомиссии т.Семин.

     Привлечь дополнительно два работника из Облплана и Облстатуправления, для составления доклада в целом по области.
     Срок исполнения — До 20/III.
     Ответственный за выполнение — Зам.Пред. облкомиссии т.Семин.

     Получить от всех отделов Облисполкома весь материал по учету ущерба (акты, реестры и обобщенные данные).
     Срок исполнения — До 20/III.
     Ответственный за выполнение — Отв.секретарь Смирнова.

     Получить от всех управлений и организаций подчиненных Наркоматам, обобщенные данные и реестры.
     Срок исполнения — До 20/III.
     Ответственный за выполнение — Отв.секретарь Смирнова.

     Полностью закончить получение материалов по злодеянию от всех районов.
     Срок исполнения — До 15/III.
     Ответственный за выполнение — Член Облкомиссии т.Лагунов.

     Закончить получение всех материалов по учету ущерба от районов с заслушиванием отчета секретарей районов ВКП(б).
     Срок исполнения — С 20 на 1/IV.[59]
     Ответственный за выполнение — Отв.секретарь Смирнова.

     Переплести весь материал по учету ущерба в тома с соответствующим оформлением.
     Срок исполнения — До 10/IV.
     Ответственный за выполнение — Отв.секретарь Смирнова.

     Составить подробный доклад по соответствующим разделам в целом по области.
     Срок исполнения — До 10/IV.
     Ответственный за выполнение — Отв.секретарь Смирнова.

     Оформить материал по памятникам старины с переплетением в альбомы на двух языках. Русском, английском.
     Срок исполнения — До 10/IV.
     Ответственный за выполнение — Архитектор т.Гедике.

     Заслушать отчет о работе отв.секретаря Смирнову на областной Комиссии по учету ущерба.
     Срок исполнения — До 13/III.[60]
     Ответственный за выполнение — Предс. Облкомиссии т.Антюфеев.

     Полностью закончить в целом по области учет ущерба.
     Срок исполнения — До 15/IV.
     Ответственный за выполнение — Облкомиссия.

     Ответ.секретарь Областной комиссии по учету ущерба К. Смирнова.

ЗАЯВЛЕНИЕ ЖИТЕЛЕЙ ГОР. ХАРЬКОВА В ЦЕНТРАЛЬНУЮ КОМИССИЮ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗВЕРСТВ НЕМЕЦКИХ ОККУПАНТОВ О РАССТРЕЛЕ РАНЕНЫХ ВОЕННОПЛЕННЫХ[38]

     гор Харьков
     [Декабрь 1943 г.][39]
     Мы, жители дома №14 по улице Тринклера и №3 Покровского переулка (Харьков), были свидетелями неслыханных зверств немецких оккупантов во время пребывания их в гор. Харькове. Во время второй оккупации при входе в город немцы расстреляли раненых красноармейцев, лежавших в госпитале, и одного из них повесили на дверях сарая дома №12 по улице Тринклера. Утром, выйдя во двор, увидели на дверях распятого раненого красноармейца. Руки были прибиты в горизонтальном положении гвоздями, ноги упирались в землю, голова с обрезанными ушами свисала, половые органы обрезаны, брюки спущены до колен, и на груди на повязке надпись: «Иуда».
     (Далее следует 11  подписей.)
     ЦГАОР СССР. ф.7021, оп.76, д.72, л.217

АКТ О ЗЛОДЕЯНИЯХ ГИТЛЕРОВЦЕВ В РАБОЧЕМ ЛАГЕРЕ СМОЛЕНСКОГО СД «ГРАНКИ»[40]

     Мы, нижеподписавшиеся, составили настоящий акт, дабы засвидетельствовать неслыханные злодеяния гитлеровских мерзавцев в пос. Гранки[41], а также сохранить для потомства высокий доблестный пример русских патриотов, которые, не взирая на все мучения, сохранили верность отечеству.
     За два года кровавого хозяйничания в Руднянском районе гитлеровцы совершили бесконечное количество преступлений, из коих особенно страшно создание в поселке Гранки лагеря смерти для советских мирных граждан и военнопленных. В этот лагерь смерти немцы пригоняли по этапу мужчин, женщин и подростков из Витебска, Полоцка, Рославля, Смоленска и других городов. Заключенные работали от темна до темна на торфоразработках, по пояс в воде. Кормили их скудной пищей из отбросов картофеля и павших лошадей. Ослабевших, опухших от недоедания людей надзиратели избивали березовыми палками и резиновыми плетками.
     В лагере находилось, по неполным данным, свыше 800 заключенных.
     В лагере было несколько камер смертников. В них сидели советские люди, которых немцы считали особо неблагонадежными. Смертников в течение длительного периода подвергали страшным пыткам. Вдоволь натешившись над своими жертвами, гитлеровцы выводили их на расстрел партиями по пять человек. Расстрелы производились в строго определенное время — в 12 часов дня и в 5 часов вечера. Тех, кто не мог идти, палачи пристреливали в камере и на носилках несли за смертниками, идущими на расстрел. За смертниками обычно шли несколько заключенных с лопатами. Они рыли общие могилы. Когда яма была вырыта, смертникам приказывали раздеться догола, после чего их всех расстреливали. Вслед за тем расстреливали тех, кто рыл могилу.
     Могилы заравнивали, закладывали дерном и забрасывали мусором, чтобы не оставалось следов. Однако уже сейчас обнаружено много таких заровненных могил расстрелянных. Расследованием точно установлено, что за поселком Гранки немцами расстреляно 17 пленных красноармейцев, а также местные жители: Таня Гурская — 17 лет — за то, что она еврейка, Лопатенко — 18 лет — за то, что он комсомолец, Меркушев — 50 лет — за то, что у него нашли пустой запал (капсюль), Давыденко — инвалид — за то, что он был участником финской войны. У помойной ямы близ одного из домов расстреляны и зарыты три неизвестных командира Красной Армии, в том числе один лейтенант, награжденный орденом Красной Звезды. На заровненную яму навален навоз. В поле зверски убиты три молодых машиниста. Поле запахано и засажено картофелем. У дверей одного двухэтажного дома расстрелян и тут же зарыт неизвестный юноша 19 лет. За водокачкой расстреляны женщина и пятнадцатилетний мальчик. Всего, по неполным данным, расстреляно и замучено свыше 160 граждан.
     Нами было вскрыто и осмотрено несколько могил, в которых обнаружены трупы расстрелянных со связанными проволокой руками и истерзанными телами.
     МОГИЛА №1. Труп молодой женщины. Волосы очень коротко острижены. Опущенные руки связаны толстой бечевкой, одета в одни трусы. Два входных пулевых отверстия расположены в задней стороне шеи. Шейные позвонки разрушены.
     МОГИЛА №2. Три мужских трупа с пулевыми ранениями затылка и раздроблением свода черепа и челюстей.
     МОГИЛА №3. Четыре мужских трупа. Первый труп — пулевое ранение левого глазного яблока с раздроблением неба и верхней челюсти, сквозная колотая рана левого плеча. Второй труп — колотая рана груди под левой ключицей, раздробление костей, свода и основания черепа с расхождением обломков и удалением мозгового вещества. Третий труп — колотая рана левого нижнего квадрата живота с выпадением кишечника, колотая рана лица с повреждением зубов, мягких тканей рта, глотки и шейных позвонков. Четвертый труп — пулевое ранение затылка с разрушением левого глазного яблока, колотая рана спины под нижним углом левой лопатки.
     МОГИЛА №4. Пять раздутых мужских трупов в гражданской одежде с руками, связанными проволокой на спине. У всех трупов пулевые ранения с раздроблением костей свода черепа, челюстей, глазных яблок и шейных позвонков, что свидетельствует об умерщвлении описанных советских граждан выстрелами в рот и в затылок. Свидетельскими показаниями установлено, что советские граждане, замученные и умерщвленные немецкими мерзавцами, вели себя до последнего часа достойно, как и подобает подлинным патриотам Родины.
     Установлено, что в день 1 Мая 1943 года немцы вели на расстрел семь молодых граждан со связанными за спиной руками. Эти молодые граждане кричали заключенным лагеря смерти: «Прощайте, товарищи! Ждите! Скоро Красная Армия освободит вас от каторги и унижения!» Вслед за тем юноши, уводимые на расстрел, стройно запели песню: «Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек». Немецкие палачи жестоко били смертников березовыми палками по лицу, но они продолжали петь и спели песню о Родине до конца.
     В одной из обследованных нами могил был найден труп юноши в фуфайке. Никаких документов при нем найдено не было, но в рукаве фуфайки мы обнаружили драгоценнейшее для истории письмо, которое прилагается к настоящему акту. Это письмо молодой патриот спрятал в надежде на то, что придут воины Красной Армии-освободительницы, найдут его тело и прочтут это письмо. И вот мы, действительно, нашли его и прочли письмо, обращенное к нам. На обрывке немецкого конверта, испачканного грязью и, видимо, подобранного этим юношей где-то на дороге, он дрожащей от волнения рукой написал следующие волнующие строчки:
     «Прощайте, родные советские люди. Нас сегодня убьют, а жить хочется. Остались верные Родине. Мы верим... Я, Алек... Сергеевич Кузнецов, русский, жил в... Мой товарищ — Саарестин Вальтер из Эстонской ССР, Остров Даго, мест....»[42].
     Отступая под ударами Красной Армии, немецко-фашистские мерзавцы 22 сентября 1943 года совершили новое преступление. Они сожгли по приказу немца Брикмана один из корпусов заключенных, в котором находились камеры смертников, а в других камерах которого лежали больные тифом. Всего заживо сгорело 42 человека.
     Все описанные здесь зверства производились по приказу начальника лагеря смерти обер-лейтенанта Рудик и его помощника — коменданта Брикмана. Название своей воинской части немцы держали в секрете.
     К настоящему акту прилагается: заключение судебно-медицинской экспертизы по обследованию трупов замученных и убитых немцами советских людей; подлинник записки, найденной у расстрелянного немцами юноши А. С. Кузнецова; фотоснимки трупов советских граждан, зверски убитых немцами.
     Акт подписали:
     майор медицинской службы Данилов, майор Соловьев, военкор Б. Бачинский, армейский судебный эксперт, военврач II ранга Гольдфарб, капитан медицинской службы Дубовец, местные жители поселка Гранки: бухгалтер А.Я. Гривин, конюх П.А. Трошин, сторож Л.П. Пупков, работница А. Трошина.
     К акту приложена печать Н-ской воинской части.

АКТ КОМИССИИ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ КРАСНОЙ АРМИИ И ГРАЖДАНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ О МАССОВОМ ИСТРЕБЛЕНИИ ГИТЛЕРОВЦАМИ СТАРИКОВ, ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ В КОНЦЛАГЕРЯХ БЛИЗ ДЕР. ХОЛМА И МЕДВЕДОВ ДОМАНОВИЧСКОГО РАЙОНА ПОЛЕССКОЙ ОБЛ. В МАРТЕ 1944 г.[43]

     18 марта 1944 г. мы, нижеподписавшиеся, комиссия в составе председателя майора Балакова П.Ф., капитана Тапеенкова М.Ф., капитана медицинской службы Терехина А.Н., прокурора капитана юстиции Комиссарова, ст. лейтенанта Краснова, представителей от гражданского населения: Остапенко Петра Саввича 60 лет, уроженца гор. Жлобина, Костко Марии 37 лет, уроженки Кировской обл., Сидоренко Анны 60 лет, колхозницы, уроженки дер. Дубрава Домановичского[44] района Полесской обл. обследовала немецкие концлагеря, в которых было заключено советское мирное население из районов Полесской, частично Орловской, Гомельской и Смоленской обл., освобожденных войсками Красной Армии 18 марта 1944 г., и установила:
     Лагерь №1 расположен в 4 км северо-западнее дер. Холма, лагерь №2 — в 2 км северо-западнее дер. Медведов. Оба лагеря расположены в редком лесу на болоте под открытым небом. Площадь вокруг лагеря обнесена колючей проволокой в 4—5 рядов и заминирована. Обнаружено много мин замедленного действия.
     Заселение лагерей началось гитлеровцами в первой половине марта 1944 г. Сюда под конвоем пригоняли женщин с грудными детьми, стариков и старух, подростков и детей. Это — советские люди, угнанные немцами из наших городов и сел при отступлении гитлеровской армии. В лагере №1 содержалось до 9 тыс. чел., в лагере №2 — до 40 тыс., среди них не менее 70 проц. стариков и детей. Как видно, все трудоспособное советское население — мужчины, женщины — отбиралось немцами и угонялось в Германию, а не способные работать направлялись в лагеря. Среди освобожденных из лагерей имеется немало таких, которые переводились из одних лагерей в другие по нескольку раз. В числе заключенных были жители Бобруйска, Жлобина, районов Полесской обл.: Октябрьского, Кировского[45], Паричского и др.
     В лагерях существовал самый дикий произвол и были созданы нечеловеческие условия существования. Люди не смели вырыть даже землянки; лишенные всякого продовольствия, они были обречены на вымирание. Лагерь находился под усиленной немецкой охраной. В пургу и в дождь женщины, старики и дети находились под открытым небом. Гитлеровцы запретили даже разводить костры. В лагерях имелось много случаев эпидемических заболеваний, обмораживаний. Больным никакой помощи не оказывалось. Истощенные голодом, продрогшие от холода, промокшие в болотах люди ежедневно умирали массами.
     По заявлениям заключенных этих лагерей: 72-летнего старика Зайцева Луки Лаврентьевича из дер. Белица Жлобинского района и многих других, в лагере №1 ежедневно умирало до 60 чел., в лагере №2 — до 100 чел. Обессилевшие люди были не в состоянии рыть могилы: трупы умерших по нескольку дней лежали на поверхности в расположении лагерей или сбрасывались фашистами в ров возле колючей проволоки. За 3 дня пребывания в лагерях только из одной дер. Капустино Кировского района было расстреляно немцами 6 чел. Убиты:
     Алешин Фаддей Пименович 70 лет, Гончаров Родион Константинович 86 лет, Гудкова Прасковья Кузьминична 70 лет, Иванова Марфа Григорьевна 66 лет, Иванова Анастасия Степановна 42 лет.
     Немцы убивали советских людей без всякого повода. Они расстреляли 12-летнего мальчика Мишу Гусанова из дер. Козловичи Домановичского района только за то, что он вышел за пределы лагерей за водой для семьи. 82-летнего старика Глуцкого Ивана из гор. Жлобина фашисты расстреляли за то, что он хотел развести костер, чтобы обогреть малолетних внучат. У Погодиной Апполинарии Максимовны заболели дети. Она стала требовать помощи, фашисты расстреляли ее вместе с 2 детьми.
     На территории лагеря обнаружен труп 15—17-летней девушки, изнасилованной гитлеровцами. Груди девушки изрезаны, отрезан нос, изорваны щеки, изуродовано все тело. По дороге в лагерь также имеется масса трупов женщин, стариков и детей, уничтоженных немцами.
     Раз в неделю фашисты привозили в лагерь 1 машину хлеба. Изголодавшиеся заключенные громадной толпой окружали машину, из которой гитлеровцы разбрасывали куски хлеба. Один раз во время раздачи хлеба машина подошла близко к заминированной площади, и на мине подорвалась Семенова с 2 детьми из гор. Бобруйска. 23-летнюю девушку из дер. Дубрава Домановичского[46] района фашисты избили до полусмерти за то, что она хотела получить кусок хлеба.
     На территории лагеря, а также за колючей проволокой имеется масса одиночных и групповых могил умерших от голода и убитых советских людей. Фашистские жертвы исчисляются тысячами. Во рву лагеря №2 длиною в 100 м и шириною 1,5—2 м имеется масса трупов, сваленных гитлеровцами. По рассказам заключенных, по раскопкам могил и собранным на территории лагеря трупам видно, что за 7 дней существования лагеря и на пути следования немцы истребили не менее 9 тыс. советских людей.
     Председатель комиссии майор Балаков
     Члены комиссии: Тапеенков, Комиссаров, Терехин, Краснов, Остапенко, Сидоренко
     Бывшие заключенные лагерей: Асташова, Мамонова, Серегин, Батурин, Столяров и др.

     Из протокола опроса А.М. Шевченко, жительницы дер. Виричев Рогачевского района Гомельской обл.[47]
     Не ранее 19 марта 1944 г[48]
     15 марта 1944 г. нас перегоняли из Рудобелковского лагеря в лагерь, расположенный возле поселка Дерть. Нас гнали пешком под конвоем немецких солдат. Впереди меня шла женщина с 3 детьми. Откуда она и фамилии ее я не знаю. На вид ей было лет 30. Она устала и, не будучи в силах идти, села на краю дороги вместе с детьми. К ней подошли 2 немецких солдата. Я слышала, что она просила солдат оставить ее в покое, так как она не может идти. Солдат из винтовки пристрелил эту женщину, а детей посадил на машину, которая шла в лагерь. Это я видела сама.
     Кроме этого, я видела, как двое стариков, фамилии их я не знаю, устав, сели на краю дороги отдохнуть. Подошедший к ним немецкий солдат выстрелами из винтовки пристрелил их и ногами сбросил трупы на обочину дороги.
     Расстрелы жителей на пути в лагерь были не единичными. Вдоль колонны слышалась стрельба конвоя. Я лично видела у дороги лежавшие трупы 3 мужчин, застреленных немцами впереди нашей колонны.
     По дороге в лагерь немецкие солдаты избивали нас палками. Желая достать ребенку из сумки сухарей, я остановилась. Немецкий солдат, нагнав меня, ударил березовой палкой по голове и по рукам. Так он и не дал мне достать из сумки сухари для ребенка. 

     Из протокола опроса В.С. Мурашкина, жителя дер. Черная Вирня Жлобинского района Гомельской обл.[49]
     Не ранее 19 марта 1944 г
     Большой лагерь у поселка Дерть был раскинут на болоте. Ограда из густо сплетенной колючей проволоки изолировала его от внешнего мира. Охрана была усиленная. Часовые, вооруженные винтовками и автоматами, стояли друг от друга на расстоянии 50 м. По углам ограды были расположены охранные вышки с установленными на них пулеметами. В этом лагере находилось не менее 10 тыс. детей, стариков и женщин. Построек или навесов на территории лагеря не было никаких. Лежали все на снегу, на голой земле, под открытым небом. Колодцев не было. За 4 суток нашего пребывания в этом лагере нам совершенно не давали дров. Отбирали у всех топоры, пилы и ножи. Поэтому разведение костров для обогревания промерзших и обмороженных людей было невозможно. За 4 суток на 3 машинах привезли хлеб для 10-тысячного лагеря. Причем характерно, что немцы ни одного раза хлеб не давали на руки. Обычно к ограде подъезжала автомашина; из нее немцы бросали хлеб через ограду в грязь. Заливаясь смехом, они старались попасть хлебом в лицо изголодавшимся людям. У всех содержавшихся в лагере немцы отбирали документы. Отбирая документы, они производили тщательный личный обыск.
     В лагере немцы чинили произвол и всячески издевались над беззащитными детьми, женщинами и стариками. Немцы забирали последние личные вещи обитателей лагеря. У меня стянули сапоги, оставив меня без обуви зимой. Я наблюдал 2 случая, когда немцы били мальчиков 10 и 12 лет за то, что последние намеревались поднять лежавшие у забора поленья дров. В этом лагере запретили и днем разжигать костры. За попытки нарушить это правило немецкие солдаты били деревянными палками. Как-то раз и я за это был избит немцем, который все удары наносил по голове до тех пор, пока я не свалился с ног без сознания. Холод и голод, царившие в лагерях, привели к болезни мою дочь Валентину, которая скончалась.
     Режим, установленный в лагерях, — режим голода и болезней, страшные издевательства над нашими советскими людьми — все это привело меня к твердому убеждению, что немцы задались целью истребить нас, — детей, стариков, женщин, инвалидов, заключенных в лагерь.
     Подпись

АКТ КОМИССИИ ИЗ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ВОИНСКОЙ ЧАСТИ КРАСНОЙ АРМИИ И МЕСТНОЙ ОБЩЕСТВЕННОСТИ О ЗВЕРСТВАХ И ИЗДЕВАТЕЛЬСТВАХ НЕМЕЦКИХ ФАШИСТОВ НАД СОВЕТСКИМИ ЛЮДЬМИ В КОНЦЛАГЕРЕ У МЕСТ. ОЗАРИЧИ ДОМАНОВИЧСКОГО РАЙОНА ПОЛЕССКОЙ ОБЛ.[50]

     Мы, нижеподписавшиеся, комиссия в составе представителей воинской части капитана Муратова Хикматулла Ильясовича, врача капитана медицинской службы Сидоренки Павла Матвеевича, председателя Крюковичского сельсовета Домановичского района Евшука Федора Васильевича, председателя колхоза Крюковичского сельсовета Домановичского[51] района Чвея Ивана Прокопьевича, составили настоящий акт о нижеследующем:
     19 марта 1944 г. нами был обследован лагерь в 3 км северо-восточнее мест. Озаричи по правой стороне шоссейной дороги, идущей из Озаричей в Волосовичи. Нами установлено:
     Лагерь по территории занимает площадь около 2 га. Расположен в редком сосновом лесу под открытым небом. Площадь лагеря огорожена проволокой в 1 ряд и в 5 линий по вертикали. По углам лагеря построены 4 наблюдательные вышки для охраны. Охрана лагеря была вооружена автоматами и станковыми пулеметами. По показаниям самих заключенных, в начале марта их насильно согнали и этапным порядком отправили на стн. Жлобин, откуда, погрузив в 3 товарных неотапливаемых эшелона, повезли в неизвестном направлении. Эшелоны прибыли на стн. Старушки, где их [заключенных] всех выгрузили и распределили по лагерям. В вышеупомянутый лагерь прибыло более 8 800 чел. Среди них подавляющее большинство жителей Белоруссии — Полесской, Гомельской и Могилевской обл., а также люди, угнанные немцами из других областей еще летом и осенью 1943 г. Большинство заключенных лагеря были дети всех возрастов, остальная часть — нетрудоспособные женщины (из них много кормящих матерей), старики, старухи и больные инфекционными болезнями.
     Несмотря на то, что перед эвакуацией из родных сел и городов немецкие власти объявили жителям, что им разрешается брать с собой неограниченное количество вещей и продуктов питания, немецкие офицеры и солдаты отобрали все взятые жителями ценности, а по прибытии на место ограбили их вторично. Людей раздели и разули, отобрали имевшиеся у них продукты питания, не оставив хлеба даже для маленьких детей.
     Режим лагеря был невыносим. Раздетые и голодные люди не имели права разводить костры, ходить в ближайшее болото, чтобы достать из-под мха несколько капель болотной воды. Категорически запрещалось приближаться к проволоке. За попытку приблизиться к заграждению расстреливали. Так, охрана лагеря расстреляла Жарикову Софью, жительницу дер. Смолка Чаусского района Могилевской обл., Родоман Феодосию, жительницу дер. Поречье Октябрьского района Полесской обл., и многих др. На проволоке висели противопехотные мины. При малейшем прикосновении к проволоке мины рвались, убивая и раня находящихся вблизи людей. Так, ранения от взорвавшихся мин получили Базелова Каролина, жительница дер. Белица Жлобинского района, Старовойтова Варвара, жительница дер. Замощаны Хомичского сельсовета Домановичского района, и др.
     Охрана лагеря расхаживала по территории и избивала заключенных дубинками. Так была избита молодая беременная женщина, фамилию которой не удалось установить. Не выдержав пытки, она скончалась от преждевременных родов. У многих на теле были синяки и ссадины от побоев.
     В лагере был установлен режим, рассчитанный на истребление людей и голодную смерть. Раз в неделю немцы подвозили к проволоке хлеб и кусками, как собакам, бросали его в толпу изможденных людей. Маленький кусочек хлеба после систематического голодания еще больше усиливал муки заключенных. Ежедневно в лагере умирало много людей от истощения вследствие систематического недоедания и от острых инфекционных заболеваний. Умерших в большинстве случаев не хоронили, и они лежали тут же, среди живых, распространяя трупный запах и эпидемии.
     В ночь на 15 марта наступило резкое похолодание и выпал глубокий снег. Многие, не имея сил согреться путем движений, остались неподвижными и замерзли. В особенности замерзали дети, оставшиеся без родителей, и больные. Замерзли Валя Грабарь полутора лет, Старовойтова Анна, жительница Хомичского сельсовета Домановичского района, Грабарь Анна с 3-летним мальчиком Брониславом, жительница дер. Нестановичи Новосельского сельсовета Домановичского района, и др.
     По всей вероятности, немецко-фашистские захватчики собирались расстрелять всех заключенных лагеря и для этой цели заставили самих заключенных вырыть огромный ров 6 на 3 на 2 м, куда уже было брошено 15 расстрелянных. Все подступы к лагерю были густо минированы противотанковыми и  противопехотными минами. Однако немцы не успели выполнить свой злодейский замысел и оставили лагерь на произвол судьбы. Оставшиеся без охраны узники бросились бежать во все стороны и попали на минные поля. Многие из них получили серьезные ранения, а часть погибла. Вокруг территории лагеря обнаружено 5 трупов людей, взорвавшихся на минах.
     О чем и составлен настоящий акт.
     Члены комиссии: Муратов, Сидоренко, Евшук, Чвей.
     Подписали от граждан: Галкина, Иванова, Семенова, Михайловская, Асташова, Мамонова, Лавецкая и др.

     Из протокола опроса И.О. Романенки, жителя гор. Жлобина Гомельской обл.[52]
     Не ранее 19 марта 1944 г.
     11 марта 1944 г., в субботу, к нам, в гор. Жлобин, на автомашинах прибыло очень много немецких войск; они прибыли со стороны Бобруйска. Среди них были жандармские части и части СС. Они разгружались в центре города на главной улице. Войск было много. Моя жена лично видела, как прибыла партия около 15 автомашин.
     В ночь с 11 на 12 марта я с семьей находился в здании комендатуры. Примерно в 3 часа ночи в комнату, где были собраны жители, зашли жандарм и переводчик. Они приказали нам приготовиться, так как все население города эвакуируется в гор. Бобруйск.
     Одновременно с этим мы услышали передачу по радио. Диктор говорил, что все жители города якобы для спасения от артиллерийского и минометного обстрела Красной Армии будут направлены в глубокий тыл. Жителям предлагалось захватить с собой все свои вещи и слушаться немецких солдат. Все, кто попытается убежать, будут расстреляны.
     После радиопередачи всех жителей города жандармы погнали вдоль  Первомайской ул., через полотно железной дороги, в район железнодорожной школы. Здание школы и большая площадь вокруг нее были оцеплены колючей проволокой, то есть создано подобие лагеря. Этот лагерь охранялся усиленным конвоем солдат войск СС и жандармов. Часам к 8 утра этот лагерь уже был битком набит жителями города...
     Вскоре нас стали выводить из лагеря на площадь, где стояли эшелоны. У выхода из лагеря солдаты войск СС проверяли всех и отгоняли в сторону все трудоспособное население: мужчин, женщин и детей с 14-летнего возраста.
     При этом солдаты безжалостно разлучали семьи. Я сам видел, как солдат отозвал в сторону одну молодую женщину, которая несла на руках 2-летнего ребенка. Он отделил эту женщину в группу трудоспособных, а ребенка, вырвав из ее рук, бросил в грязь.
     Таких случаев было много. Над лагерем стоял сплошной стон и плач.
     Жителей, которых пропускали на погрузочные площадки, сейчас же грузили в товарные вагоны по 50—80 чел. в каждый. Перед погрузкой солдаты отбирали у жителей лошадей, другой скот и повозки. Остальное разрешали грузить в вагоны. После погрузки немцы закрывали двери вагонов и закручивали их проволокой. Эшелоны были примерно по 60 вагонов каждый. Первый нагруженный эшелон отправился часов в 10 утра.
     Меня отправили первым эшелоном. Мы прибыли на стн. Рудобелка в тот же день вечером. Там нас всех выгрузили из вагонов. При выгрузке жандармы приказывали все лишние вещи оставить в вагонах и взять с собой только то, что можно донести. Кто пытался взять все вещи, того солдаты избивали палками. Большая часть солдат и жандармов была пьяна. Отсюда нас пешком погнали в лагерь, расположенный примерно в 3 км от станции. По дороге конвой вел беспорядочную стрельбу, отстающих пристреливали, а в большинстве случаев избивали дубинками. В лагерь нас пригнали ночью.

     Из протокола опроса Л.Л. Быковой, жительницы гор. Жлобина Гомельской обл.[53]
     Не ранее 19 марта 1944 г.
     Мне 15 лет, и я хочу всем рассказать о том, как немцы превратили меня из здоровой девушки в больную и изувеченную.
     Жила я с матерью и сестрой на Церковной ул. в гор. Жлобине. С Церковной ул. немцы переселили нас на ул. Поплавскую, затем всю Поплавскую ул. выселили, а дома сожгли... С улицы на улицу, из дома в дом нас перегоняли более 6 раз. 12 марта 1944 г., в 3 часа ночи, мы услышали сильный стук в окно; на вопрос матери: «Кто стучит и что нужно?» — послышался ответ на немецком языке, и разобрать можно было только отдельные русские слова «поехал» и «эвакуировайт»... Всех согнали к немецкой комендатуре на стн. Жлобин. Больных, которые не могли самостоятельно передвигаться, грузили в машины и везли к вагонам, остальных гнали пешком. Потом всех людей, без разбора больных и здоровых, заталкивали до отказа в вагоны... Люди в вагонах лежали друг на друге, невозможно было пошевелиться, стоял сплошной стон и крик. Немцы закрыли дверь вагона и закрутили проволокой. В вагоне стояла неимоверная вонь, трудно было дышать... Так мы ехали более 12 часов. Выгрузили нас на стн. Рудобелка и ночью по колено в грязи нас повели. На вопросы: «Куда нас ведут?» — немцы-конвоиры отвечали, что ведут в деревню для размещения в теплых квартирах и что деревня находится всего в 1 км. Но мы прошли несколько километров, и нас завели в огороженное колючей проволокой место, которое находилось за с. Рудобелка. Это место представляет собой болото, по которому невозможно передвигаться. По дороге от станции в лагерь я видела много валявшихся трупов. Я слышала выстрелы и поняла, что людей по дороге расстреливали. Больная моя сестра совсем не могла двигаться, и немцы уже в лагере добили ее.
     В этом болоте мы простояли 2 суток. Меня одолевала жажда, и я, так же как и другие, пила болотную воду, в которой стояла ногами.
     Немцы привозили хлеб, но не раздавали его, а, как собакам, бросали через проволоку, и кто был в состоянии, набрасывался на хлеб.
     Потом нас повезли во второй лагерь. Побыли мы там 1 ночь, и затем нас пешком погнали в лагерь около Озаричей. Лагерь этот находился в лесу и был огорожен проволокой. 2 суток мы находились под открытым небом. Шел снег и был сильный ветер. Я своими глазами видела, как взрослые и дети умирали от голода и холода. Весь лагерь был усеян трупами людей. Я обессилела и легла на снег. Мать накрыла меня простыней, предохраняя от ветра. Мимо прошел немец; я слышала, как он засмеялся и сказал: «собачья хата».
     Ноги и руки мои опухли, я настолько ослабла, что не могла двигаться, и чувствовала, что меня оставляют силы, и хотела только одного: скорее умереть. У меня уже не было больше сил выносить эти муки.
     На третий день пришли бойцы Красной Армии. Я плакала от радости, я знала, что теперь я спасена. Нас освободили из лагерей и оказали нам всем и мне, в частности, помощь. Нас приютили и накормили, и сейчас я чувствую себя гораздо лучше. Меня осматривал врач и сказал, что меня отправят в госпиталь и будут лечить. Немцы меня искалечили, но я знаю, что теперь меня не оставят, окажут помощь, и я снова буду здоровой...
     Подпись

     Из протокола опроса Ю.П. Барабановой, жительницы гор. Жлобина Гомельской обл.[54]
     Не ранее 19 марта 1944 г.
     В лагерь у мест. Озаричи немцы очень много привозили больных тифом. Подъезжали на автомашинах к проволоке и сбрасывали их на снег на территорию лагеря. Я сама видела, как немцы привезли 6 машин с сыпнотифозными, в которых было более 100 чел. больных.
     Многие из них, находясь в бессознательном состоянии, оставались лежать на снегу, и утром следующего дня я видела, что человек 50—55 уже были мертвыми, а остальные расползлись по лагерю и умирали в последующие дни.
     Многие из этих привезенных больных сыпным тифом были раздеты и разуты (женщины в платьях, старики в легких пиджаках). Особенно мне запечатлелась женщина в возрасте примерно 40 лет. На ней было лишь черное платье, ноги босые, голова не покрыта. По тому, что волосы у нее были острижены под машинку, я полагаю, что она была взята из больницы. Эта женщина двигалась, пытаясь согреться, но утром я видела ее уже мертвой.
     С этими сыпнотифозными были привезены 3 девочки в возрасте 3—5 лет и тоже раздетыми были брошены на снег, где они часа через 4—5 умерли, вернее, замерзли. Родителей около них не было. Я пыталась с ними говорить, но они ничего не отвечали, а лишь плакали. Дети, как я определила, были здоровые, но спасти их не было возможности, так как ни одежды, ни жилья мы в лагере не имели.
     Кроме этих, в лагерь привозили больных сыпным тифом и из ближайших сел Полесской обл. Сыпнотифозными наводнили весь лагерь, они лежали всюду, и многие умирали.
     Подпись

     Из протокола опроса Н.К. Журавлевой, жительницы дер. Слапище Рогачевского района Гомельской обл.[55]
     Не ранее 19 марта 1944 г.
     ...Ввиду того, что лагерь у мест. Озаричи, куда нас привезли, был полон народа, мне пришлось поместиться рядом с воротами. Прожила я в этом лагере 3 дня, после чего мы были освобождены Красной Армией.
     Среди содержавшихся в лагере было очень много больных. Много больных привозилось, но некоторые заболевали и в лагере. Среди больных большинство были тифознобольные. С тифознобольными немцы обращались исключительно варварски. Находясь около ворот, я наблюдала, как приходили машины с тифознобольными, которых выгружали, складывали в кучу друг на друга. Всего я видела 2 полные автомашины и 1 заполненную больными наполовину. Часть больных вышла из машин самостоятельно. Каждая машина вмещала до 40 чел., возможно, и больше. Всего тогда скинули свыше 100 больных. Их складывали прямо на большак, а нас заставляли перетаскивать их в лагерь. Женщины, увидя такую машину, сами бежали к ней и разгружали, так как из 100 чел. не менее 60 чел. было детей в возрасте от 1 до 5 лет. Взрослых молодых почти не было. Были старики и дети. В результате издевательского отношения из 100 чел. больных, скинутых из автомашин, не менее 40 чел. тут же умерли, а некоторые умерли позднее. Большинство из умерших были старики. Дети выживали. На одной из машин привезли больную девушку, на вид лет 17—18. Она была совершенно голая и очень больная, так что даже не отвечала на наши вопросы. Девушка 2 суток лежала на снегу голой, если не считать жалких лохмотьев, которые ей дали женщины. Через 2 суток она умерла. Смертность в лагере была большая. Я видела много трупов детей и стариков. Родные хоронили умерших здесь же на болоте. Одна из женщин считала могилы и насчитала 61 могилу.
     Подпись

СООБЩЕНИЕ ВИННИЦКОГО ОБЛАСТНОГО СТАТИСТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ О ЗЛОДЕЯНИЯХ ОККУПАНТОВ ПО 24 РАЙОНАМ ОБЛАСТИ

     гор. Винница
     12 мая 1944 г.
     Облстатуправление сообщает, что только по 24 районам области немецко-фашистскими захватчиками замучено, расстреляно и уничтожено населения 101 139 человек, угнано в Германию на каторгу 64 076 человек, в том числе по гор. Виннице замучено, расстреляно и уничтожено 41 620 человек, угнано в немецкую каторгу 13 400 человек.
     Кроме того, в гор. Виннице уничтожено: театр Муз-драмы на 1 087 мест, кинотеатр «КИМ», центральная библиотека (книжный фонд разграблен). Разрушено 6 детсадов, 3 дет.ясель, 16 школ, 3 техникума.
     Из 12 больниц, роддомов и других врачебных стационаров уничтожено 7. Уничтожены коммунальные предприятия: баня, трамвай, водопровод, канализация, одна из лучших гостиниц — гостиница «Савой».
     Из 6 002 жилых домов разрушено 1 881.
     Начальник статуправлення
     Госархив Винницкой обл. ф.Р-2355, оп.4, д.375, л.5

СПРАВКА ОБ ИТОГАХ РАБОТЫ ПО УЧЕТУ УЩЕРБА ПРИЧИНЕННОГО НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ И ИХ СООБЩНИКАМИ ГРАЖДАНАМ, КОЛХОЗАМ, ОБЩЕСТВЕННЫМ ОРГАНИЗАЦИЯМ, ПРЕДПРИЯТИЯМ И УЧРЕЖДЕНИЯМ НИКОЛАЕВСКОЙ ОБЛАСТИ[56]

     Николаевская областная комиссия представила в Чрезвычайную Государственную комиссию 47 610 актов на сумму 15 247 515 тыс. рублей, в том числе 969 актов, поступило от колхозов, на сумму 12 299 658 тыс. руб, 586 актов от учреждений культуры, искусства и религиозного культа на 144 966 тыс. рублей, 325 актов от государственных предприятий на 297 904 тыс. руб., 45 730 актов об ущербе, причинном гражданам, на сумму 2 504 981 тыс. рублей.
     Ущерб по отраслям хозяйства характеризуется следующими данными:
     1. Коммунальное хозяйство, 35 актов, на сумму 116 370.0 тыс. руб.
     2. Местная промышленность, 16 -"-, -"- 9 172.0 -"-
     3. Пищевая промышленность, 13 -"-, -"- 14 938.7 -"-
     4. Промышленность строительных материалов, 2 акта, -"- 804.0 -"-
     5. Дорожное хозяйство, 17 актов, -"- 27 103.0 -"-
     6. Отдел социальною обеспечения, 10 -"-, -"- 767.0 -"-
     7. Торговля, 6 -"-, -"- 32 192.7 -"-
     8. Обллегпром, 4 акта, -"- 5 866.0 -"-
     9. 3емельный отдел, 28 актов, -"- 57 951.0 -"-
     10. Издательство и полиграфия, 13 -"-, -"- 3 443.0 -"-
     11. Хозяйство исполкомов и т.д., 172 акта, -"- 18 477.0 -"-
     12. Облтоп, 1 акт, -"- 298.0 -"-
     13. Облстротрест, 4 акта, -"- 2 482.0 -"-
     14. Обллеспром, 4 -"-, -"- 8 039.7 -"-
     Итого: 325 актов, на сумму 297 904.0 тыс. руб.
     1. Отдел здравоохранения, 118 актов, на сумму 27 191.1 тыс. руб.
     2. Отдел народного образования, 457 -"-, -"- 103 599.5 -"-
     3. Управление по делам искусств, 9 -"-, -"- 9 770.2 -"-
     4. Управление кинофикации, 1 акт, -"- 4 344.3 -"-
     5. Учреждения религиозного культа, 1 -"-, -"- 61.6 -"-
     Итого: 586 актов, на сумму 144 966.7 тыс. руб.
     Ушерб причиненный колхозам, 969 актов, на сумму 12 299 658.0 тыс. руб.
     Ущерб причиненный гражданам, 45 730 -"-, -"- 2 504 986.0
     Всего: 47 610 актов, на сумму 15 247 515.0
     Областной Комиссией установлено, что немецко-фашистские захватчики и их сообщники уничтожили и разрушили в колхозах 9 058 строений, из них 1 160 жилых домов, объемом 335 568 куб. метров, 391 промышленно-производственных зданий, — электростанций, 4 928 животноводческих построек, 712 складов и зернохранилищ, 413 клубов и красных уголков, 257 детских учреждений, 1 197 прочих зданий хозяйственного назначения, уничтожили и разграбили 147 870 голов крупного рогатого скота, 106 822 лошади, 301 304 голов овец и коз, 157 871 свиней, 1 (вписано от руки) - верблюда, 769 392 голов птицы, 20 458 пчелосемей, 141 143 тонн зерна, 18 443 тонн картофеля, 10 858 овощей, 5 245 тонн прочих продуктов питания питания, уничтожили 708 400 га посевов зерновых культур, 18 430 (исправлено от руки) гектаров посевов картофеля, 8 438 га (вписано от руки) многолетних насаждений.
     Немецко-фашистские оккупанты разрушили и сожгли 1 827 строений, принадлежавших государственным предприятиям и учреждениям, в том числе 896 жилых зданий объемом — 268 800 куб. метров, 6 электростанций, 324 промышленно-производственных зданий, 1 музей, 19 зданий больниц, поликлиник и амбулаторий, 146 школ, 39 клубов, театров, красных уголков, 9 детских учреждений, 1 библиотека, — складов, — животноводческих построек, — прочих строений хозяйственного назначения, отобрали и уничтожили 1 485 голов крупного рогатого скота, 946 свиней, 352 голов овец и коз, 999 лошадей, 594 голов птицы, 2 пчелосемей, 152 тонн зерна, 13 тонн картофеля, — тонн овощей.
     Они уничтожили и вывезли в Германию 6 паровых котлов, — паровых машин, 2 локомобиля, 21 дизель, — двигателей, 462 электромоторов, 136 металлорежущих станков, 53 деревообрабатывающих, 22 ткацких станка, 76 автомашин, 1 трактор, 40 сельскохозяйственных машин, 545 единиц разного сельскохозяйственного инвентаря.
     Немецко-фашистские захватчики разрушили в гор. Николаеве лучшие здания — здание судостроительных заводов им. А. Марти и 61 коммунара — союзного подчинения, Областной Драмтеатр, здания 2-х кинотеатров, здание Облисполкома, Дом Красной Армии.
     Большой ущерб причинили немецко-фашистские захватчики личному имуществу советских граждан, они уничтожили и разрушили 4 840 жилых домов, объемом 1 308 619 куб. метров, 2 997 надворных построек, отобрали 51 168 коров, 40 763 голов крупного рогатого скота (включая и молодняк), 26 661 свиней, 26 502 голов овец и коз, 2 985 лошадей, 861 457 голов птицы, 6 787 пчелосемей, 201 513 центнеров зерна, 153 062 центнеров картофеля, 26 582 центнера муки, — центнера овощей, уничтожали 71 962 деревьев многолетних насаждений.
     Немецко-фашистские захватчики в Николаевской области убили и замучили 74 662 человек мирных граждан, 30 699 военнопленных, 25 884 советских граждан угнали в немецкое рабство.
     Представленные акты Николаевской Областной Комиссией составлены в соответствии с инструкциями, одобренными, СНК СССР и могут быть приняты Чрезвычайной Государственной Комиссией к учету ущерба в сумме 15 247 515.0 тыс. рублей.
     Ответственный секретарь областной комиссии Шиптенко
     Приводится по фотокопии документа на сайте http://history.mk.ua/?p=1193

ИЗ ДОКЛАДНОЙ ЗАПИСКИ КОМИССИИ БЕЛОРУССКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ О РАЗГРАБЛЕНИИ И РАЗРУШЕНИИ УНИВЕРСИТЕТА НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ В 1941—1944 гг.

     Не ранее 3 июля 1944 г.[65]
     Белорусский государственный университет основан по декрету Ленина 11 июля 1921 г., в день первой годовщины освобождения Советской Белоруссии от белополяков.
     С 1930 г. университет помещался в 4 специально выстроенных для него учебных корпусах, находившихся в Университетском городке. К моменту прихода немцев в Минск университетские корпуса были в полном порядке, [они] не пострадали от первой бомбардировки. Университет готовился отпраздновать свою 20-ю годовщину.
     Белорусский государственный университет имел 6 факультетов: физико-математический, химический, биологический, географический, исторический, филологический.
     В университете обучалось около 2 тыс. студентов. За 20 лет своего существования университет подготовил свыше 6 тыс. высококвалифицированных научных работников и преподавателей. Многие из них теперь являются профессорами, доцентами, ассистентами.
     Профессорско-преподавательский персонал университета состоял из 150 чел., из них 17 профессоров и 9 докторов наук.
     Учебные дисциплины разделены на 31 кафедру. За время своего существования университет выделил из себя 5 самостоятельных институтов: медицинский, педагогический, политехнический, народного хозяйства и юридический.
     Белорусский государственный университет на протяжении всего своего существования был окружен заботой и любовью правительства и общественных организаций. Для оборудования его предоставлялось все, что вырабатывалось в Советском Союзе и, кроме того, ежегодно пополнялось оборудование заграничными приборами, аппаратами, установками, литературой и т.д.
     По свидетельству заграничных ученых, посетивших Белорусский университет в 1940 г., научное и учебное оборудование университета находилось на уровне лучших заграничных университетов. Это же подтвердили и некоторые немецкие ученые в начале войны. При университете были 3 богатых музея: зоологический, геолого-минералогический, историко-археологический; огромная библиотека и т.п. Кроме учебных корпусов, университет располагал 7 общежитиями для студентов и профессорско-преподавательского состава. Только по приблизительному подсчету все это оценивается в 79 090 тыс. руб.
     Где же теперь все эти наши сокровища? Лежат во прахе по милости немецкого командования или увезены его солдатами к себе в фатерланд.
     Университетский городок занят был немцами 29 июня 1941 г. В биологическом корпусе помещался сначала штаб армии, а потом — комиссар города и области Кайзер. Медицинский корпус и старый [корпус] Института народного хозяйства после [ухода] военных прочно заняли гестапо, СД и прочие, а физмат — железнодорожная связь.
     После ухода из города военных частей (лето 1941 г.) в университете можно было наблюдать картину полного разгрома. Все валялось на полу в истоптанном, в изуродованном состоянии, загаженным, разбитым, разорванным. Но ценного здесь ничего уже не было. Лучшие аппараты и приборы изломаны или увезены целиком, сотни микроскопов (заграничных) из всех корпусов исчезли или валялись одни штативы от них, без оптических частей.
     В кабинетах профессоров кроме общего разгрома наблюдалась картина дикого вандализма и мерзости вандалов XX века. В ящиках письменных столов, где хранились часто ученые труды, было нагажено и прикрыто химикалиями из разбитых банок или какими-либо документами.
     Что это не случайный разгул одной какой-либо пьяной части, доказывает то, что подобная же картина наблюдалась в противоположном конце города, за 7 км, в Академии наук, в политехническом институте, мединституте и т.д. Это — преднамеренное уничтожение и осквернение культурных ценностей захваченной страны. Это — результат специального «воспитания» и подготовки. В это же время в печати усиленно распространялась речь Геббельса об «интеллигентности и одаренности немецкой нации».
     С приходом гражданских [оккупационных] властей (сентябрь 1941 г.) из биологического корпуса кое-какие остатки оборудования были переброшены в химкорпус. Сюда же были свалены остатки оборудования из медицинского корпуса и Института народного хозяйства (старый корпус), здания которого заняло гестапо. Химический корпус в это время представлял собою свалку Университетского городка. Таким он оставался с ноября 1941 г. до весны 1942 г., когда он вместе с биологическим корпусом понадобился под лазареты. В 3 дня приказано было очистить его. Но так как взамен помещения не было предоставлено, то мебель, химические столы, шкафы свалили во дворе, под открытым небом, [обувной] фабрики, откуда они через некоторое время совсем исчезли (по-видимому, сожжены солдатами, так как двор был под охраной военных и растащить их не могли). Оборудование и химикаты возили в подвал политехнического института, а оттуда — на Витебскую ул. Последнее пристанище имущество Университетского городка при немцах нашло в деревянном сарае на Витебской ул. в виде груды лома и хлама... Библиотека заочного сектора была выброшена из физмата прямо на свалку вместе с приборами и была подобрана случайно проходившими или проезжавшими лицами. Университетская библиотека и другие уцелевшие библиотеки города разгромлены под руководством доктора Рихеля из Франкфурта-на-Майне, директора Кенигсбергской библиотеки.
     Таково было отношение немцев к нашим культурным ценностям на том небольшом участке, который был доступен для нашего наблюдения...
     Оценка стоимости уничтоженных немцами зданий и оборудования БГУ:
     1. 4 учебных корпуса — 28 млн. руб.;
     2. Газовый завод — 350 тыс. руб.;
     3. 7 зданий общежитий — 12 млн. руб.;
     4. Оборудование учебных корпусов — 10 млн. руб.;
     5. Библиотеки (научная и учебная) — 3,5 млн. руб.;
     6. Иностранная литература — 0,24 млн. руб. (валютой).;
     7. Научное и учебное оборудование — 15 млн. руб. (валютой).;
     8. Химикалии и материалы складов — 2,5 млн. руб. (из них 1,5 млн. валютой);
     9. Музеи (зоологический, геолого-минералогический, историко-археологический) и оранжерея — 3 млн. руб.;
     10. Оборудование и постельные принадлежности общежитий — 4,5 млн. руб.
     Итого: 79 млн. 90 тыс. руб., из них валютой — 16 млн. 740 тыс. руб

     [Из свидетельских показаний комиссии]:
     По физико-математическому факультету (Сиротин Д.)
     «Мне, как воспитаннику и долголетнему сотруднику физико-математического факультета Белгосуниверситета, хотелось бы рассказать комиссии о судьбе имущества этого факультета и некоторых его работниках в период 3-летнего хозяйничания фашистских «культур-трегеров». Нижеизложенные факты происходили перед моими глазами.
     До начала Отечественной войны факультет имел целый ряд богато оборудованных лабораторий и кабинетов по различным разделам физики, математики, механики, астрономии и обслуживался штатом высококвалифицированных сотрудников — профессоров, доцентов, ассистентов, преподавателей и лаборантов — общим числом свыше 35 чел. Оборудование лабораторий в равной степени использовалось и для обычного практикума и для научно-исследовательских работ.
     Систематические конференции педагогов-математиков и физиков, созываемые в стенах факультета, его ведущая роль создали ему популярность во всей Белоруссии.
     После прихода немецких оккупантов, усилиями целого ряда научных работников (... [66], Зубковича и др.) удалось организовать из оставшегося коллектива сотрудников БГУ группу, в задачу которой входило сохранение учебного и лабораторного имущества университета.
     От бомбардировок Минска здание физмата не пострадало. По приходе немецких войск в здании были расквартированы последовательно 2 воинские части.
     Летом 1941 г., когда мы получили возможность проникнуть на физмат, нашим глазам представилась не поддающаяся описанию картина хаоса и разрушения. Полы, усеянные осколками стекла, книгами, обломками различных приборов, пленками учебных кинофильмов, документами и т.д. Всюду следы пьяной оргии: бутылки из-под вина, консервные банки, окурки, в ящиках столов человеческие экскременты. При ближайшем осмотре бросилось в глаза исчезновение оптики, в частности, у таких ценнейших приборов как оптическая скамья, спектроскопы, микроскопы, телескопы, подсобный инструмент (ценой около 3 тыс. руб. золотом). Фотоаппараты исчезли или поломаны. Электроизмерительные приборы варварски и бесцельно приведены в негодность.
     При физмате существовали установки машины Линде (для добывания жидкого воздуха) и рентгеновская. Обе эти установки, на которые было потрачено так много сил и средств, выведены из строя. Механическая мастерская с первоклассным оборудованием разгромлена. От станков остались лишь станины. Более мелкий инструмент исчез.
     Среди груды фактического хлама еще можно было отыскать и привести в рабочее состояние некоторые приборы, главным образом измерительные. Оптика пропала безвозвратно. Но и над этими жалкими остатками приходилось ежеминутно дрожать, так как в корпус вереницами вваливались «хозяева» и самым бесцеремонным образом забирали себе тот или иной прибор, даже не выдавая ни к чему не обязывающей расписки. Настала осень, начались дожди. Окна выбиты, помещение не отапливалось, приборы портились.
     К концу 1941 г. одна часть оборудования осталась в помещении физмата, другая, более ценная, и мебель переданы в Климоинститут, где в большинстве своем работали сотрудники физмата. Первая часть, в том числе и несколько тысяч экземпляров учебной литературы заочного сектора, была попросту выброшена при занятии помещения [немецкими] железнодорожниками. Вторая часть по распоряжению шефа института в мае этого года в 2 приема была сдана немецкому предприятию по сбору цветных металлов.
     Так погибло имущество физмата, кропотливо и с любовью копившееся в течение 20 лет, лаборатории, в которых были воспитаны многочисленные кадры педагогов и научных работников...»

     По химическому корпусу (Морковко И.П.)
     «В химическом корпусе до начала войны были размещены 2 факультета БГУ — химический и географический, а также Институт санитарии Наркомздрава БССР. Корпус к приходу немцев оставался в полном порядке, подготовленным к празднованию 20-летнего юбилея БГУ.
     В корпусе накоплены были значительные богатства и ценности, например: спектрограф ценой в 10 тыс. руб. золотом; 2 ультрамикроскопа, спектроскоп, микроскопы, различного рода ценные электроприборы, 2 эпидиоскопа, весовое хозяйство, состоящее из 60 аналитических весов и массы технических, коллоидная мельница, специальное оборудование для научной работы и т.д.; химический склад с большим запасом стекла, стеклянных изделий, реактивов и различного рода материалов; большой минералогический музей; богатые кабинеты по географии; ценнейшее оборудование. Санинститут (корпус) оборудован был газопроводом от своего газового завода, водопроводом, электропроводкой, прекрасной кабинетной, учебной и химической мебелью...
     Доступ в корпус [сотрудники] получили лишь к 1 августа 1941 г. К этому времени под влиянием «новой Европы» наши, построенные «дикарями», лаборатории, кабинеты, аудитории превратились в сплошной хаос и представляли картину кабака низшего пошиба, в котором справляли оргии банды разбойников. Бутылки из-под вина, водки валялись везде; объедки, окурки украшали подоконники; столы, стулья разбросаны; диваны оборваны; книги, записи, приборы разобраны, порваны, поломаны, загажены; стекла побиты; ящики в столах, углы в лабораториях, бутыли превращены в уборные...
     Собравшимися научными работниками и сотрудниками БГУ, добившимися доступа в корпус, была произведена чистка здания и приведено в порядок имущество. При этой работе бросилось в глаза прежде всего то, что оптики всей без исключения не оказалось на месте — [она] исчезла бесследно. Исчезли также и запасы спирта этилового и заодно метилового (поэтому среди немецких солдат, по данным работников больниц, были отравления спиртом)...
     Начался форменный грабеж корпуса немцами. Прежде всего представитель фельдкомендатуры №184 майор фон Тихерер взялся за вскрытие несгораемых шкафов, причем первый шкаф химического факультета в деканате вскрывался в течение суток уголовником, вызванным из тюрьмы. Вскрытие происходило в присутствии профессора Осипенко и доцента Морковко. Вскрыв и обнаружив в нем платину и кварцевую посуду, майор фон Тихерер вынужден был дать расписку в том, что изъятый драгоценный металл и посуда будут отправлены в Берлинский университет.
     Дальнейшее вскрытие производилось в отсутствие работников университета, которым было запрещено появляться в корпусе в течение недели. За это время майор Тихерер успел вывезти несколько полностью нагруженных машин из химкорпуса. Через неделю доступ в корпус вновь был разрешен. Оказалось, что все несгораемые шкафы были вскрыты. Содержимое их частью исчезло, частью разбросано, документы порваны...
     Из химкорпуса [оккупантами] вывезено: шкафов разных — 220 шт., столов (кроме химических) — 260, стульев — 1 060, табуретов — 400, вешалок — 15, диванов — 15...

     Разгром немцами географического факультета БГУ
     Географический факультет помещался в химкорпусе БГУ. Указанный корпус был сожжен немцами при отступлении из Минска. В первые дни после занятия корпуса немцами самое ценное имущество, как-то: микроскопы, геофизические приборы, атласы, карты и специальная географическая литература были забраны на Минскую картографическую фабрику. После эвакуации картографической фабрики из Минска, за несколько месяцев до ухода немцев из Минска, ими же было увезено указанное имущество. Фотолаборатория, геологический музей и остальное имущество разграблено было немцами при организации управления гебитскомиссара в биологическом корпусе БГУ.
     Разгром производился под непосредственным руководством гебитскомиссара доктора Кайзера. На нашу просьбу не портить оборудования немцы отвечали ехидно и издевательски, что вообще русским больше не придется учиться в университете. Часть ценной литературы отдельных кабинетов кафедры была увезена также в Германию вместе с увозом литературы из библиотек».
     Председатель комиссии профессор
     М. Макушок
     Члены комиссии:
     ассистент кафедры математики БГУ Д. Сиротин,
     доцент, кандидат географических наук Жилин,
     доцент химфака И. Морковко,
     библиотекарь А. Смольская,
     старший преподаватель А. Марчик
     ЦГАОР СССР, ф.7021, оп.87, д.125, л.23—41. Подлинник, рукопись.

АКТ О ЗЛОДЕЯНИЯХ И ЗВЕРСТВАХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ ПОСОБНИКОВ В м. ИЛОКЯЙ МОЖЕЙКЯЙСКОГО УЕЗДА ЛИТОВСКОЙ ССР

     18–19 октября 1944 г.
     м. Илокяй Литовской ССР
     Мы, нижеподписавшиеся военный прокурор, военный следователь в/ч 39887 гв[ардии] майор юстиции Зубров Константин Федорович, гв[ардии] майор юстиции Зарецер Михаил Абрамович, начальник отдела контрразведки в/ч 66818 Белянин Василий Иванович, инструктор политотдела в/ч 34433 майор Заиченко Данил Данилович, прокурор Можейкяйского уезда Горвянис Петрас, инструктор Можейкяйского укома КП(б)Л Дванренас Иозас, председатель поселкового совета м. Илокяй Казлоускас Казис, настоятель католического костела м. Илокяй ксендз Дикавичус Витаутас, доктор м. Илокяй Лялис, Каречко Антонас, составили настоящий акт в нижеследующем:
     С приходом немецко-фашистских захватчиков в м. Илокяй немцы сразу начали производить массовые расправы над советскими гражданами, с этой целью они произвели массовые облавы, вылавливая при этом коммунистов, комсомольцев, советских активистов и евреев.
     Путем опроса очевидцев расстрелов установлено, что расстрелы производились на еврейском кладбище, что юго-западнее м. Илокяй.
     Осмотром места происшествия найдены три могилы, которые были комиссией вскрыты.
     1-я могила — размером 15 м на 5 м. На глубине 1 м 85 см обнаружены беспорядочно сваленные мужские, детские и женские трупы в 4 яруса в количестве около 300. В подавляющем большинстве на трупах отсутствует обувь, некоторые трупы раздеты.
     2-я могила — 10 м на 5 м, на глубине 1 м 75 см обнаружены беспорядочно сваленные мужские, детские и женские трупы. Обувь в подавляющем большинстве отсутствует, с некоторых снята одежда. Всего во второй могиле обнаружено до 100 трупов.
     3-я могила — 4 м на 3 м, на глубине 75 см обнаружены 3 мужские трупа.
     Всего, таким образом, в могилах обнаружено до 475 трупов.
     Судебно-медицинской экспертизой было осмотрено 47 трупов, из них: 33 мужских, 9 женских и 5 детских. Судебно-медицинской экспертизой установлено, что все трупы имеют огнестрельные ранения в область верхней части туловища, многие трупы имеют по несколько ранений, что свидетельствует, что расстрел производился из стрелкового и автоматного[67] оружия.
     Основными виновниками массовых убийств и издевательств над советскими гражданами в м. Илокяй являются: немецко-фашистское командование, администратор Прибалтики Лозе, комиссар гражданской администрации Литвы князь фон Рентейльн, гебитскомиссар Шауляйского округа Гевекке, комендант м. Илокяй Хорс и немецко-фашистские пособники — непосредственные исполнители расстрелов, истязаний и издевательств над советскими гражданами: начальники немецко-фашистского националистического отряда Венскусс Казис, Петраускас Франциск, старший следователь Лукашевичус Стасис, члены отряда: Гляубертас Микас, Таурила Казис, Янчаускас, Винчас, Грибаускас Антнас, Стрикаитес Болис, Вейтас Римвилда и другие.
     Все они должны понести суровую кару за свои злодеяния, кровавые преступления.
     О чем и составлен настоящий акт.
     Военный прокурор в/ч 39887
     гв[ардии] майор юстиции ЗУБРОВ
     Военный следователь ЗАРЕЦЕР
     Начальник отдела контрразведки в/ч 66818
     майор БЕЛЯНИН
     Инструктор политотдела в/ч 34433 майор ЗАИЧЕНКО
     Прокурор Можейкяйского уезда ГОРВЯНИС
     Представитель поссовета м. Илокяй КАЗЛАУСКАС
     Ксендз ДИКОВИЧУС
     Доктор ЛЯЛИС
     КАРЕЧКО
     ГА РФ. ф.7021, оп.94, д.423, л.27 (с об.). Заверенная копия. Машинопись. 

     Протокол допроса свидетеля Калошиса А.Ю.
     11 октября 1944 г.
     м. Илокяй Литовской ССР
     Военный следователь военной прокуратуры воинской части полевая почта 28159 майор юстиции Автух допросил в качестве свидетеля нижепоименованного, который, будучи предупрежден об ответственности по ст. 95 УК РСФСР[68], показал:
     Калошис Андрей Юрьевич, 1892 г.р., уроженец Ковенской губернии, м. Илокяй, по национальности латыш, образование 2 класса, из крестьян, по профессии портной, живет из своего труда как кустарь-одиночка, женат, семья из 3-х человек.
     По существу заданных вопросов пояснил следующее:
     После того, как началась война с Германией и была оккупирована территория Илокяйской волости, это было числа 25 или 26 июня 1941 г., местная полиция, по приказанию немецких военных властей, были согнаны все жители евреи [согнала всех жителей евреев] м. Илокяй в еврейскую синагогу, мужчины-евреи были забраны раньше и содержались под вооруженной охраной в синагоге около 12 дней. В начале июля все мужчины евреи под конвоем группами сопровождались в район еврейского кладбища, где производился расстрел. Мужчин расстреливали днем. После расстрела мужчин были собраны также в еврейскую синагогу женщины и дети евреи м. Илокяй, и ночью к началу рассвета их стали под вооруженной охраной по группам сопровождать на место расстрела, т.е. туда, где были согнаны и расстреляны мужчины. Мой дом находится недалеко от места расстрела, так что я сам лично слышал стрельбу из автоматического оружия и винтовок. Когда кончился расстрел, я спросил в […] одного немецкого офицера «Можно ли сходить посмотреть расстрелянных?» Он ответил мне, что можно. Тогда я пошел на место расстрела. Здесь я увидел, что расстрелянные лежали в двух кучах трупов. Некоторые лежали по одиночке, отдельно недалеко от двух груд расстрелянных. Мужчины-евреи были расстреляны и лежали трупы отдельно от трупов женщин. В это время, когда я подходил к месту расстрела, некоторые были еще живые, шевелились и присутствовавшие еще в то время там два человека полицейские, неизвестные мне по фамилии, ходили кругом груды расстрелянных и выстрелами из винтовок пристреливали насмерть.
     Расстреливали в голову, грудь и участки тела. Всего было расстреляно больше 300 мужчин, женщин и детей всех возрастов. Все евреи, которые находились в местечке, были расстреляны поголовно. Среди евреев мне известны следующие лица: семья [неразборчиво] Мендель состояла из 4-х человек все расстреляны, из них было 2-е детей возрастом до 13-ти лет, семья Берш[…]на состояла из 8 человек, все расстреляны, семья Ау[…]киса состояла из двух человек – расстреляны.
     Из числа расстрелянных также были и раввины, […] был расстрелян врач-еврей, по фамилии не помню. Имущество расстрелянных жителей евреев было разграблено полицией и частью другими лицами. Мне известно, что при расстреле евреев присутствовали немцы и полицейские, по фамилиям их я назвать не могу, так как не знаю. Больше пояснить по существу ничего не имею.
     Записано с моих слов верно и мне прочитано.
     А. КАЛОШИС
     Военный следователь ВП в/ч 28159
     майор юстиции АВТУХ
     ГА РФ. ф.7021, оп.94, д.423, л.32–33. Подлинник. Рукопись.

     Протокол допроса свидетеля Малукаса И.Ф.
     11 октября 1944 г.
     м. Илокяй Литовской ССР
     Военный следователь военной прокуратуры воинской части полевая почта 28159 майор юстиции Автух допросил в качестве свидетеля нижепоименованного, который, будучи предупрежден об ответственности по ст. 95 УК РСФСР, показал:
     Малукас Иосиф Францевич, 1898 г.р., уроженец дер. Маргенека Илокяйской волости, житель м. Илокяй, по национальности литовец, малограмотный, из крестьян, имеет земли 5 га, женат, имеет 3-х детей, б/п.
     По существу заданных мне вопросов поясняю:
     До начала войны с Германией я работал в м. Илокяй в качестве члена волостного совета депутатов трудящихся. Когда немецкие войска оккупировали территорию Илокяйской волости, меня арестовал Пашкевич по приказу капитана литовской армии Пятраускиса ― последний возглавлял полицейский участок в м. Илокяй. Сам Пашкевич работал при литовской церкви в м. Илокяй, а при оккупации немцами стал сотрудником полиции. До дня освобождения м. Илокяй Красной Армией Пашкевич проживал в местечке, где он сейчас, не знаю. Под арестом я пробыл пять дней, впоследствии был отпущен домой под запретом ходить по улице. Вместе со мной были арестованы и др[угие] граждане местечка. Часть из них были вывезены в другие тюрьмы, а часть были расстреляны.
     Когда происходил расстрел мирных жителей евреев м. Илокяй, я в то время находился под арестом. После мне стало известно от других жителей местечка, что все еврейское население, сначала мужчины, было собрано в синагогу, которую превратили в «Гетто», а затем группами под вооруженной охраной вывозилось на еврейское кладбище и расстреливалось. После окончания расстрела мужчин-евреев, были собраны женщины и дети и тоже расстреливались. Расстрелы производились из автоматического оружия и винтовок. В момент расстрела присутствовали и расстреливали как немцы, так и полиция. Прямые исполнители расстрела мне не известны. Но знаю, что забирали из квартир жителей и держали их под стражей до момента расстрела следующие лица: Пашкевич, Жеймис Юлис, эти лица по национальности литовцы, жители местечка. Где они в настоящее время, мне не известно. Для копки ям для расстрелянных брали арестованных полицией. Все имущество расстрелянных было разграблено, лучшее полицией забрано, а все остальное разрешалось брать кому угодно, кроме лиц, кто питал симпатию к советской власти. Мне известно, что всех расстрелянных раздевали и только плохую одежду оставляли на расстреливавшихся. Сколько было расстреляно, точно не знаю, но не менее 300 человек. Больше по настоящему вопросу пояснить ничего не имею.
     Записано с моих слов и мне прочитано.
     И. МАЛУКАС
     Военный следователь ВП в/ч 28159
     майор юстиции АВТУХ
     ГА РФ. ф.7021, оп.94, д.423, л.31 (с об.). Подлинник. Рукопись.

     Протокол допроса свидетеля Тауяниса Ф.Ф.
     11 октября 1944 г.
     м. Илокяй Литовской ССР
     Военный следователь военной прокуратуры воинской части полевая почта 28159 майор юстиции Автух допросил в качестве свидетеля нижепоименованного, который, будучи предупрежден об ответственности по ст. 95 УК РСФСР, показал:
     Тауянис Федор Францевич, 1888 г.р., уроженец м. Илокяй, по национальности литовец, образование — малограмотный, из крестьян, житель м. Илокяй, работает церковным старостой церкви м. Илокяй, женат, имеет двух детей.
     По существу заданных мне вопросов поясняю следующее:
     Вместе со своей семьей в м. Илокяй я проживаю беспрерывно с 1935 года. Жителей м. Илокяй в большинстве знаю хорошо. В нашем местечке примерно до начала войны насчитывалось больше 200 хозяйств. Я слышал, что всего населения было около одной тысячи человек, из них было более 300 чел. евреев. С приходом немецких войск ими была установлена местная власть, также был создан полицейский участок. Старшиной в полицейском участке являлся Стрикайтис, по имени и отчеству не знаю, житель дер. Каушяй Илокяйской волости. Где он в настоящее время проживает, мне не известно. До него на этой должности [был] Патраускис, по имени и отчеству мне не известный, сам житель дер. Аркшва Илокяйской волости. Где он в настоящее время проживает, мне не известно.
     Числа 25 или 26 июня 1941 г. в м. Илокяй были немцы, они дали распоряжение собрать всех жителей местечка евреев. Сначала собрали всех мужчин-евреев, что и было сделано — мужчины-евреи были собраны в еврейскую синагогу и взяты под стражу, женщин и детей в этот раз не собирали. Пробыв около двух недель в еврейской синагоге, все мужчины евреи были группами под конвоем сведены на кладбище и там расстреливались. После того как были расстреляны мужчины, вслед за этим собрали и женщин и детей также в еврейскую синагогу, а затем они были сведены и расстреляны на том же кладбище. Мне известны некоторые семьи-евреи по фамилии из числа расстрелянных там. Например: Балькин Янкель, расстрелян сам и жена, Берштейн расстрелян сам и семья больше […] человек, по имени знаю семьи, которые расстреляны: Шалом, Лейба и другие. Для копки ям я слышал, что брались арестованные из тюрьмы. Все имущество было впоследствии разграблено. Мне известно, что в момент расстрела служили в полиции и принимали участие в массовом расстреле евреев: Гляубертас Николай, житель м. Илокяй, Таурила Казимир, житель м. Илокяй. Где они сейчас проживают или находятся, мне не известно. Дополнить что-либо по вопросу расстрела еврейского населения м. Илокяй ничего не имею.
     Записано с моих слов и мне прочитано.
     Ф. ТАУЯНИС
     Военный следователь ВП в/ч 28159
     майор юстиции АВТУХ
     ГА РФ. ф.7021, оп.94, д.423, л.30 (с об.). Подлинник. Рукопись.

     Протокол допроса свидетеля Гердвайниса П.А.
     11 октября 1944 г.
     м. Илокяй Литовской ССР
     Военный следователь военной прокуратуры воинской части полевая почта 28159 майор юстиции АВТУХ допросил в качестве свидетеля нижепоименованного, который, будучи предупрежден об ответственности по ст. 95 УК РСФСР, показал:
     Гердвайнис Петр Альфонсович, 1899 г.р., уроженец дер. Кивили Шкодской волости, житель м. Илокяй, по национальности литовец, малограмотный, из крестьян, по профессии сапожник, женат, имеет двух детей.
     По существу заданных мне вопросов поясняю:
     В м. Илокяй я проживаю беспрерывно в течение 40 лет. За время войны с Германией я также жил в м. Илокяй. Мне известно, что когда была оккупирована немецкими войсками территория Илокяйской волости, в м. Илокяй были организованы добровольческие отряды, именовавшиеся партизанами. Эти люди были против советской власти и выполняли все приказы военных властей немцев. На второй день после начала войны я был арестован Пашкевичем, который сразу вступил добровольцем в полицию. Под арестом я находился [8] дней. Затем был отпущен домой, не имея разрешения ходить по территории местечка, кроме как проживать в своем доме. Когда я сидел в тюрьме, все жители местечка, в первую очередь мужчины-евреи, были забраны полицией и заперты в еврейскую синагогу. Через 10–12 дней мужчин-евреев группами выводили на еврейское кладбище и там расстреливали из автоматов и винтовок. После расстрела мужчин, стали собирать женщин-евреек и их детей. Также собирали в еврейскую синагогу, а затем расстреливали на кладбище. Я сам видел, что перед расстрелом раввина полицейский Гляуберитас резал ножом бороду ему, по фамилии раввина не знаю.
     Всего было расстреляно свыше 300 человек-евреев: стариков, мужчин, женщин и детей. Я лично знал хорошо жителей-евреев, семьи которых расстреляны. Так, например, семья Левина, семья Шапира – бывший аптекарь, семья состояла из 3-х человек, семья Шапира Гершан, семья врача Еселевич из 3-х человек, семья Гликман Есель из 3-х человек и другие. Во время расстрела евреев и после состояли на службе в полиции, а также и после, следующие лица:
     Бружас Петр Антонович, житель м. Илокяй;
     Бружас Антон Антонович, житель м. Илокяй;
     Шмейжис Петр Иосифович, житель м. Илокяй, был в полиции в последнее время, в момент расстрела евреев он не принимал участия;
     Гляубертас Михаил Владимирович, житель м. Илокяй;
     Альсэйка Казимир Антонович, дер. Стрипиняй;
     Баужис, м. Илокяй;
     Навицкий Иван, житель м. Илокяй;
     Пашкевич – работал органистом при церкви м. Илокяй.
     Все эти лица принимали участие в собирании и конвое жителей-евреев на кладбище для расстрела, где в настоящее время все эти лица проживают, мне не известно, не так давно я видел Навицкого.
     ГЕРДВАЙНИС
     ГА РФ. ф.7021, оп.94, д.423, л.28 (с об.). Подлинник. Рукопись.

     Протокол допроса свидетеля Казимира Козловского
     12 октября 1944 г.
     м. Илокяй Литовской ССР
     Военный следователь военной прокуратуры воинской части полевая почта 28159 майор юстиции Автух допросил в качестве свидетеля нижепоименованного, который, будучи предупрежден об ответственности по ст. 95 УК РСФСР, показал:
     Козловского Казимир, отчества не имеет, 1897 г.р., уроженец дер. Труйкино, Шкудской волости, по национальности – литовец, образование 3 класса, житель м. Илокяй, женат, имеет 3-х детей, из крестьян, работает по найму в сельском хозяйстве.
     Вопрос: Расскажите, свидетель, что вам известно по вопросу расстрела мирных жителей-евреев в м. Илокяй немецкими военными властями в 1941 году?
     Ответ: В момент расстрела жителей-евреев м. Илокяй, т.е. 6 и 7 июля 1941 г. я находился в то время под арестом, я был арестован полицией, вместе с полицией ко мне приходил староста местечка по фамилии Вайткус Юсеф, житель м. Илокяй. Как фамилии полицейских мне не известно. Под арестом я находился больше 2-х месяцев. Затем был отпущен под надзор полиции. Мужчин евреев собрали в еврейскую синагогу раньше, дней за 10–12 до момента расстрела. 6 июля 1941 г. к вечеру мужчин-евреев из еврейской синагоги группами стали выводить на еврейское кладбище и там их расстреливали. К этому времени в еврейскую синагогу были собраны также женщины и дети. Когда окончили расстрел мужчин-евреев, сразу же после этого группами под вооруженным конвоем выводили женщин и детей на кладбище, где также расстреливали. Сколько было расстреляно в отдельности детей, женщин и мужчин, сказать не могу, но знаю, что всего было расстреляно около 300 человек, не меньше. По имени и фамилии могу назвать несколько человек: семья Кац Мендель состояла из 4-х человек. Жена Кац, по имени не знаю, в ночь расстрела родила ребенка, с которым вместе была расстреляна. Кац Лейб семья состояла из 3-х человек, все расстреляны. Семья Группеля Самсона состояла из 9 человек все расстреляны, в т.ч. 7 человек детей возрастом до 20 лет и др. Также расстрелян врач Еселевич, мне известно, что его вел на расстрел Чапорус Леон из дер. Гинталайцы Илокяйской волости, состоявший в то время в полиции, а также и Шаропницкий Иосиф житель дер. Наусядай Илокяйской волости. Мне известно, что в момент расстрела находились в полиции Рачус Иосиф, житель м. Илокяй, Стрикайтис Константин, житель дер. Наусядай, работал начальником полиции на участке м. Илокяй, Виндашус Казимир, житель дер. Гидримай Илокяйской волости, Альсэйка, по имени не знаю, житель дер. Кервяй, впоследствии ушел добровольцем в немецкую армию, Бружис Петр, житель м. Илокяй, Шмейжис Петр Иосифович, житель м. Илокяй, перед наступлением частей Кр[асной] Армии ушел с немецкими войсками, где находятся другие лица в настоящее время не известно. Все имущество расстрелянных жителей-евреев было разграблено полицией и другими неизвестными жителями. Дополняю, что в момент расстрела еврейского населения находился на службе в полиции Яцкус Викентий – житель м. Илокяй, в последнее время переехал в Вильно, но куда не знаю. Он с оружием в руках охранял арестованных жителей немцами, также собирал евреев из домов. Мне также известно, что в момент расстрела присутствовали немецкие солдаты и офицеры, которые проводили фотографирование расстрелянных. На следующий день после расстрела немцы все выехали из местечка, остались только полицейские, именовавшие себя партизанами, все они работали против советской власти и Красной Армии.
     Больше дополнить по вопросу расстрела мирных жителей-евреев м. Илокяй ничего не имею.
     Записано с моих слов верно и мне прочитано.
     К. КОЗЛОВСКИЙ
     Военный следователь ВП в/ч. 28159
     майор юстиции АВТУХ
     ГА РФ. ф.7021, оп.94, д.423, л.34–35. Подлинник. Рукопись.

     Акт осмотра мест массовых захоронений в местечке Илокяй
     12 октября 1944 г.
     м. Илокяй Литовской ССР
     Мы, нижеподписавшиеся военнослужащие военной части полевая почта 28159 майор юстиции Черфас, майор юстиции Автух, старшина Горянец, в присутствии жителей м. Илокяй Литовской ССР Козловского Казимира и Гердвайниса Петра Альфонсовича сего числа составили настоящий акт о нижеследующем:
     Сего числа нами обнаружены в 800 м южнее местечка Илокяй на северной стороне еврейского кладбища две ямы размером: первая яма длинной 25 м, шириной 5 м, вторая яма – длина 10 м. Ширина […].
     В 1941 г. в начале июля при вступлении немецких войск в м. Илокяй, по приказу немецкого командования, зверски уничтожены были свыше […] чел. жителей евреев, мужчин, женщин и детей. Все расстрелянные жители евреи м. Илокяй были закопаны в двух вышеуказанных ямах. О чем и составлен настоящий акт.
     Майор юстиции ЧЕРФАС
     Майор юстиции АВТУХ
     Старшина ГОРЯНЕЦ
     Жители местечка КОЗЛОВСКИЙ и ГЕРДВАЙНИС
     ГА РФ. ф.7021, оп.94, д.423, л.36. Подлинник. Рукопись.

ЗАЯВЛЕНИЕ АРХИМАНДРИТА АГАФОНА НАСТОЯТЕЛЯ ПСКОВО-ПЕЧЕРСКОГО МОНАСТЫРЯ[76]

     В областную комиссию по расследованию
     немецких злодеяний
     От настоятеля Псково-Печерского монастыря
     архимандрита Агафона (Бубица).
     Заявление
     Оккупация немцами территории Эстонии, в части, отошедшей именно к Псковской области, застала меня на посту настоятеля Зачеренского прихода. Я своими глазами видел, как полчища современных гуннов вторглись в наши мирные города и села. И в первые же дни их хозяйничанья в июле 1941 года, я услышал о гибели двух своих прихожан — мирных граждан, никогда не бравших в руки оружия — гр. дер. Заход, Зачеренской волости, и из дер. Лезги, той же волости, фамилии которых я уж запамятовал. Их томили в тюрьме целую неделю, а затем в 10 часов вечера вывезли за деревню и расстреляли без суда и приговора, а тела их бросили возле дороги, для устрашения других. Утром по дороге шел на ярмарку народ и увидел эти наглядные останки кровавого преступления. И только на второй день родителям расстрелянных разрешили их подобрать, и я их отпел и предал прах их земле по христианскому обряду.
     Разрешение на погребение было случайным исключением, которое допускалось только в первые дни немецкого хозяйничания. Вскоре же наступили дни, когда всякое совершение обряда, отпевание, панихида и поминовение воспрещалось.
     О втором случае. Мне так же известно о расстреле Ивана Васильевича Соловья с хутора Приданка, Ротовской волости. И этот человек так же томился три месяца в тюрьме и погиб безвинно от злодейской пули.
     Подобные расстрелы с первых дней немецкого хозяйничанья имели широкое распространение. Эти расстрелы совершались во всех окрестных лесах вокруг города Печеры[77], при чем священнослужителям воспрещалось всякое отправление треб по покойникам. По просьбе родственников из дер. Рагозино, Капковки и Бутырок дьякон городской русской церкви гор. Печер (Сорока мучеников) Василий Савин пошел в лес, к месту расстрела жертв фашистского террора, вместе с ним пошел и псаломщик Михаил Петрович Слесарев. Но по пути к этому страшному месту они были перехвачены специально организованной засадой, были арестованы, брошены в тюрьму, в которой и томились 9 месяцев.
     Сам лично я 1 апреля 1942 года так же подвергся высылке из тех мест, в которых я прожил почти 40 лет, в гор. Илуксте (район Митавы), причем предлогом высылки произведенной по распоряжению немецкой политической полиции «СС» послужило подозрение меня в агитации во время богослужения. И 9 месяцев периода изгнания я находился под надзором  политической полиции являясь к ним отмечаться каждый месяц.
     Там же под Ригой в лагерях Саласпилс погиб и мой брат Августин Петрович Бубиц, увезенный туда после ареста из гор. Печер и 3 года томившийся в заключении.
     Перед уходом из Латвии немецких войск я был свидетелем-очевидцем разрушения ими православных храмов: Митавского городского собора и Вомундского монастыря, и ограбления имуществ Преображенского Вомундского монастыря.
     А после освобождения города Риги советскими войсками, я своими глазами удостоверился в чудовищных ограблениях и надругательствах над сокровищами и святынями псковских церквей. Самые уважаемые верующими иконы Черской Богоматери[78], Христа Спасителя — Елизаровская, Ольгин  Крест, Троицы, икона Казанской Богоматери были вывезены из Пскова, из церквей, где они находились в течении многих веков и отвезены в Ригу, причем их пытались вывезти и дальше, но сделать это помешало быстрое наступление наших войск. Там же, в Риге, я нашел и останки князя Всеволода-Гавриила, Довмонта-Тимофея, блаженного Николая и преподобного Иосафа Снятогорского[79]. Останки эти были похищены из погребальных саркофагов в усыпальнице псковских князей Троицкого псковского собора. Похищенные святыни русского народа были в беспорядке и пренебрежении свалены в ящики, как мусор, перемешаны с мусором. И я сам, своими руками, их разбирал, привел в надлежащий порядок и в присутствии других священников подготовил их к перевозке и к возвращению в места их погребения, доставив их в Псково-Печерский монастырь. Одновременно я вернул и доставил в монастырь и значительную часть, икон, сосудов, облачения, священных книг, похищенных из Пскова и Новгорода. Но многих святынь и ценностей спасти не удалось. На моих глазах два жандарма, явившихся в Троице-Сергиевский рижский монастырь запаковали в ящик и увезли глубоко чтимую верующими икону Тихвинской Богоматери, одетую в драгоценную ризу. Очевидно она отправлена в Германию.
     Большой ущерб нанесен во время немецкого хозяйничания и нашему Псково-Печерскому монастырю. В период оккупации в монастыре располагался немецкий штаб, госпиталь. Звон колокольный и крестные хода воспрещались. Но самое большое зло, которое они причинили монастырю — был увоз ризницы, принадлежащей монастырю. В нее собирались сокровища более 300 лет — с первых дней создания монастыря. Здесь были комплект принадлежностей для совершения Богослужений — кадило весом 3 ф. 66 зол., чаша весом более 3 фунтов и т.д., напрестольные золотые крест и евангелие, дары всех царей, начиная с Иоанна IV (Грозного) и кончая Николаем II, в том числе и дары Петра I: серебряные кубки, подаренные Иваном Грозным военная труба, кошелек, вилка, нож и ложка серебряные, серебряная пирожница. В нашей ризнице хранились и драгоценные облачения для совершения служб, подаренные Анной Иоанновной, Александром I, Александром II, Александром III. Общая стоимость ризницы знатоками определялась в 5 миллионов золотых рублей. Все эти вещи были упакованы в 3 ящика и отправлены в Ригу и там я сам видел как их грузили на автомашины и увезли, очевидно в Германию. Неоднократно обитель подвергалась и бомбежкам и артиллерийскому обстрелу, причем от вражеской бомбы погиб схиепископ Макарий.
     Весь период пребывания немецких войск — был периодом постоянного гонения, угнетения, преследования служителей православной церкви и ее верующих. А такой факт, как помещение на почтовых марках изображения глубокочтимой псковичами и всеми верующими иконы Любятовской Богоматери, я лично безусловно расцениваю, как грубое кощунство, как надругательство над чувствами верующих, как спекуляцию на нашей святыне.
     Из тех документов, которые я сам лично видел, из тех разговоров, которые я имел с очевидцами, мне известно, что непосредственными виновниками ограбления и осквернения псковских церквей, кощунственного надругательства над останками псковских князей, ограбления Псково-Печерского монастыря, являются сотрудники рейхскомиссара Розенберга доктор Берг и профессор Грим.
     Архимандрит Агафон.

АКТ №1 О ЗЛОДЕЯНИЯХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ В ГОРОДЕ ПАВЛОВСКЕ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ. СОСТАВЛЕН 11 ОКТЯБРЯ 1944 г., г. ПАВЛОВСК

     Первыми жертвами фашистского террора явилось еврейское население. Немецкие солдаты врывались в квартиры мирных жителей, отбирали целые еврейские семьи, арестовывали их, а затем расстреливали, не щадя детей и стариков. Фашистские мерзавцы неоднократно собирали все население города, производили им медицинский осмотр для выявления граждан еврейской национальности.
     В подвалах Павловского дворца-музея, превращенных немецкими варварами в гестаповский застенок, немецкие палачи пытали и истязали мирных жителей города Павловска. Сюда были согнаны первые группы еврейского населения, сюда были согнаны первые группы молодежи города, сюда были согнаны первые группы других жертв фашистского террора, которые после невыносимых пыток и истязаний расстреливались на территории Павловского парка в районе братских могил.
     Уничтожив основную массу еврейского и другого населения в подвалах и парках Павловского дворца-музея, гестаповцы и немецкие воинские части одновременно с этими группами расстреливали мирных граждан и в других районах города.
     Так в октябре м[еся]це группа евреев в количестве 25 человек была расстреляна немцами в районе парка около улицы Революции за домом №8 (бывшая дача Нечаева).
     Несколько позднее в этом же районе была расстреляна вторая группа евреев в количестве 16 человек и среди них 20-ти летняя мать Иргал Серафима и ее 2-х летний сын Виктор. Немецкие варвары на глазах матери нанесли ранение ребенку, затем расстреляли мать и бросили к ней в могилу еще живого 2-х летнего ее сына.
     Наряду со всеобщим уничтожением мирного еврейского населения немецкие палачи проводили массовое истребление советских граждан других национальностей. <...>
     Комиссия на основании имеющихся в ее распоряжении документов и произведенных расследований установила, что за время оккупации города Павловска немецкими варварами из оставшихся в городе 15-ти тысяч мирных граждан различными путями уничтожено свыше 6 742 человек. Из которых с помощью расстрела и пыток — свыше 227 человек, путем повешения — 6-ть человек, путем умерщвления голодной смертью детей в так называемом «Детском доме» — 387 человек, путем умерщвления в результате организованного в городе голода — около 6-ти тысяч человек и угнано на немецкую каторгу свыше 6 200 человек, из которых погибло около 3 500 человек.
     Следовательно, всего погибло от рук фашистских палачей свыше 10 242 человек мирных жителей города Павловска, не считая людей, находящихся на немецкой каторге, о судьбе которых Комиссии пока что ничего неизвестно, и кроме этого, немецкие палачи уничтожили в лагере для военнопленных свыше 1 000 советских бойцов, командиров и заключенных в эти лагеря мирных граждан окружающих сел и деревень.
     Из числа организаторов и непосредственных исполнителей всех перечисленных злодеяний, учиненных в городе Павловске, Комиссии удалось установить некоторых наиболее выдающихся палачей и бандитов. К их числу относятся:
     Комендант города Павловска обер-лейтенант Лядвич, комендант лагеря Бурхард, помощник коменданта лагеря Месслер, руководители отряда СД под именем Пауль и Евгений.
     Этим немецким палачам в проводимых ими насилиях и издевательствах над мирными жителями оказывали активную помощь и содействие продажные душонки, изменники нашей Родины и предатели советского народа:
     Городской голова Николаев С.И., впоследствии заменивший его бывший офицер царского флота Горлин, которого сменил впоследствии некий Золотухин, а также начальник городской полиции обер-полицмейстер Дубицкий B.C.
     Председатель комиссии: Захаров.
     Члены комиссии: Самсонов, Лащик, Игнатович, Васильева, Зеленова, Доронин, Островская.
     ЦГА г. С.-Петербурга, ф.9421, оп.1, №195, лл.4-9

     Приложение №6.
     Заявление гражданки Киселевой Анны Ивановны:
     В комиссию по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков в городе Павловске от жителя г. Павловска Киселевой Анны Иосифовны, 1909 года рождения, уборщицы Горисполкома.
     Мне известно о том, что в первые дни своего хозяйничанья в городе Павловске немецкие власти примерно в последних числах сентября и начале октября месяцев 1941 г. провели всеобщую регистрацию населения города, после которой приступили к массовому уничтожению мирных граждан еврейской национальности.
     Так в октябре м[еся]це под конвоем немецких солдат с ул. Красных Зорь по ул. Революции мимо моего дома днем была проведена группа евреев в 25 человек.
     Многим жителям города, в том числе и мне, было известно о том, что их ведут на расстрел, так как немцы об этом не скрывали, а наоборот приказывали мирным гражданам прибыть к месту расстрела евреев, хотя туда никто не явился.
     Вся эта группа, в том числе молодая мать по имени Аня (фамилию не знаю) вместе с ее 3-х месячной дочерью, была расстреляна в парке у дачи Нечаева.
     На второй день я ходила к месту расстрела, где лично видела еще незарытые трупы жертв фашистского террора, которые были беспорядочно брошены в воронку от авиабомбы.
     13 февраля 1942 года была арестована с дома, в котором я жила, гр[аждан]ка Пушкина София, при чем на ней было одето хорошее меховое пальто, хорошие боты и другая одежда.
     16-го февраля 1942 года, находясь в кухне во дворце, я видела, когда гестаповцы вели на расстрел гражданку Пушкину, причем она была одета в летнем платье и босая, я слышала крики и стоны ее с места расстрела, т.е. от района братских могил
     Записано с моих слов верно: К сему Киселева
     ЦГА г. С.-Петербурга, ф.9421, оп.1, №195, лл.45-47.

     Приложение №9.
     Заявление гр. Никитина А.Н.:
     В городскую комиссию по расследованию немецко-фашистских злодеяний от жителя города Павловск Никитина Александра Никитича.
     Заявление
     Мне известно о том, что немецкими властями в городе Павловске расстреляна группа мирных граждан-евреев в количестве 16 человек около улицы Революции по шоссе ко 2-му Павловску, за домом, где стоит наблюдательная будка.
     В числе расстрелянных 16-ти мужчин и женщин была 20-ти летняя мать Иргал и ее 2-х летний сын. Во время расстрела я находился в недалеке от этого места у Паркового колодца, где брал воду. Мать, Иргал Серафима, просила немецких палачей пощадить ее ребенка, говоря о том, что отец этого ребенка не еврей, а русский. Немецкие солдаты на глазах матери выстрелили в ребенка, которого по всей вероятности только ранили, так как я слышал вместе с отчаянными криками матери и стоны ребенка. Затем залповыми выстрелами были расстреляны все взрослые и сброшены в заранее выкопанную яму. После этого в эту же могилу, по всей вероятности, еще живой, ими был сброшен трупик ребенка.
     К сему подпись товарища Никитина А.Н. заверяю: Председатель Павловского горисполкома Самсонов
     ЦГА г. С.-Петербурга, ф. 9421, оп. 1, №195, л. 33.

     Акт №12
     1944 года сентября месяца 11-го дня:
     Мы нижеподписавшиеся Председатель Комиссии по расследованию немецко-фашистских злодеяний в городе Павловске Захаров П.Ф., член Комиссии Самсонов Н.Л., при участии представителя общественности города Павловска Тронина А.А. и Фомина сего числа на основании личного заявления гр[аждан]ки гор. Павловска Киселевой А.И. и жителя города Никитина А.Н. составили настоящий акт в нижеследующем:
     Согласно заявления[м] очевидцев Комиссия установила, что немецкими захватчиками в 1941-ом году было расстреляно две группы мирных граждан города Павловска из числа евреев, одна из которых численностью в 16 человек и вторая численностью в 25 человек, а всего 41 человек. В числе этих жертв были расстреляны жертвы фашистского террора Иргал Серафима Яковлевна 1921 года рождения и Иргал Виктор Викторович 1939 года рождения. Расстрел был произведен на территории Павловского парка в районе ул. Революции за домом №8 (бывшая дача Нечаева).
     О чем и составлен настоящий акт.
     Председатель Комиссии: В.Захаров.
     Члены Комиссии: Самсонов.
     Представители общественности: Тронин, Фомин.
     Свидетель: Киселева, Никитин
     ЦГА г. С.-Петербурга, ф. 9421, оп. 1, №195, л. 35.

     Приложение №13.
     Заявление и протокол допроса Григорьевой П.Н.:
     В комиссию по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков в гор. Павловске от жительницы гор. Павловска Григорьевой Прасковьи Никифоровны, года рождения 1897
     Заявление
     Прошу комиссию принять к сведению следующие виды немецких злодеяний.
     Мне известно, что среди многих граждан гор. Павловска были расстреляны и повешены...
     Были расстреляны в 1941 г. примерно числа 25 сентября Косяк Алексей Михайлович 1890 года рождения и его жена Врутская[69] Нина, года рождения 1896.
     Мне известно от некоторых жителей г. Павловска, что немецкие варвары очень много расстреливали граждан г. Павловска около братских могил и в парке.
     К сему, Григорьева
     20.Х-1944 г.

     Протокол допроса
     Допросил уполномоченный Павловского ГО НКВД Фомин в качестве свидетеля гр[аждан]ку Григорьеву Прасковью Никифоровну, 1897 года рождения, уроженку Калининской области, д. Прасковьино, проживает в г. Павловске, ул. 3-я Советская, д. 6, русская, работает в Горремстройконторе штукатуром.
     Показания:
     <...> Были расстреляны в 1941 г. примерно числа 25 сентября Косяк Алексей Михайлович 1890 года рождения г. Павловска.
     Немецкие власти очень много расстреляли граждан города Павловска около братских могил в парке.
     Григорьева
     Допросил: оперуполн[омоченный] ГО НКВД Мл[адший] л[ейтенан]т милиции: Фомин
     ЦГА г. С.-Петербурга, ф.9421, оп.1, №195, лл.39-41.

     Из заявления Антоновой Тамары Андреевны:
     В парке у братских могил расстреливали мирных граждан. Если кто проходил мимо этого места, то немцы их убивали.
     ЦГА г. С.-Петербурга, ф.9421, оп.1, №195, л.56.

     Приложение №14.
     Заявление и протокол допроса гр-ки Громовой А.Г., акт №15:
     В комиссию по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков в городе Павловске от жительницы гор. Павловска гр[аждан]ки Громовой Акулины Григорьевны, 1906 года рождения, работающей в Горремстройконторе.
     Заявление
     Довожу до сведения комиссии о том, что мне известен следующий акт насилия над советскими мирными людьми, учиненный немецкими варварами в первые дни ихнего хозяйничания в городе Павловске.
     Примерно числа 21-22-го сентября мы, группа мирных граждан города Павловска, т.е. я сама лично, Комарова Елизавета Павловна 1907 года рождения, Гаврилова Евдокия 1907 года рождения и некоторые другие, обнаружили на ул. Запасная, д. 6а (бывший дом Варгунина) сгоревший костер и на нем обгоревшие трупы и кости людей. Мы спросили у немецкого солдата-патруля о том, что «зачем же вы сжигаете наших красноармейцев», так как мы думали о том, что это сожжены трупы наших бойцов. На это нам поступил по-русски ответ, что это «сожжены коммунисты и жиды».
     Всего примерно на этом костре было сожжено не менее пяти человек
     К сему - Громова
     10 октября 1944 года

     Протокол допроса
     Допросил оперуполномоченный Павловского ГО НКВД Фомин в качестве свидетеля Громову Акулину Григорьевну, 1906 года рождения, уроженку Ленинградской области, Любытинского р-на, д. Зачеренье, проживает г. Павловск, Толмачева ул., д. 7, беспартийная, русская, при себе документов нет, образование низшее, работает подсобной рабочей Горремстройконторы, одинокая, муж находится в РККА, находилась на оккупированной территории с сентября месяца 1941 г. по май месяц 1944 г.
     Мне известно, что [совершен] следующий акт насилия над советскими мирными людьми, учиненный немецкими варварами в первые дни их хозяйничанья в г. Павловске.
     Примерно числа 21-22 сентября мы, группа мирных граждан гор. Павловска, т.е. я сама лично, Комарова Елизавета Ивановна 1907 года рождения, Гаврилова Евдокия 1907 года рождения и некоторые другие обнаружили на ул. Запасная, д.6а (быв[ший] дом Варгунина) отгоревший костер и на нем были обнаружены обгоревшие трупы и кости людей. Мы спросили у немецкого солдата-патруля о том, что это сожжены трупы наших бойцов. На это нам поступил по-русски ответ, что это «сожжены коммунисты и жиды». Всего примерно на этом костре было сожжено не менее пяти человек.
     С моих слов записано правильно и мне зачтено вслух, в чем и расписываюсь.
     Громова
     Допросил оперуполн[омоченный] Павловского ГО НКВД Мл[адший] л[ейтенан]т милиции: Фомин

     АКТ №15
     1944 года октября месяца 10-го дня
     Мы, нижеподписавшиеся Председатель Комиссии по расследованию немецко-фашистских злодеяний в гор. Павловске Захаров П.Ф., член Комиссии Самсонов Н.Л., представители общественности города Тронин А.А. и Фомин сего числа на основании показаний и личного заявления свидетеля — жительницы города Павловска гр[аждан]ки Громовой А.Г. установили, что немецкие варвары наряду с другими злодеяниями и видами уничтожения мирных граждан гор. Павловска производили уничтожение последних путем заживо сожжения их.
     Так, 21—22-го сентября 1941 года ими была сожжена группа мирных жителей в количестве пять (5) человек по ул. Запасной у дома № 6 (быв[ший] дом Варгунина).
     О чем и составлен настоящий акт.
     Председатель Комиссии: В.Захаров.
     Члены Комиссии: Самсонов.
     Представители общественности: Тронин, Фомин.
     Свидетель: Громова.
     ЦГА г. С.-Петербурга, ф.9421, оп.1, №195, лл.42-44.

     Заявление Андреевой З.А., проживающей по улице Первого мая, дом 7а, г. Павловск:
     В районную комиссию по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков в гор. Павловске От гр[аждан]ки Андреевой З.А., проживающей по улице Первого мая дом 7а г.Павловска.
     Не по-человечески зверски немцы обращались с евреями. Долгое время пытали и мучили семью Шварцман (Иосиф Давидович — 1896 г.р., Рахиль Иосифовна — 1898 г.р., Римма Иосифовна — 1925 г.р., Изя Иосифович - 1928 г. р.). Ни в чем не повинные советские люди были расстреляны лишь только потому, что они по национальности евреи.
     Расстреляна также гр[аждан]ка Пушкина София 1908 г.р., ранее работавшая в должности машинистки в Павловском горисполкоме
     Все что известно мне из гитлеровских злодеяний.
     Андреева
     ЦГА г. Санкт-Петербурга, ф.9421, оп.1, №195, лл.13-14.

     Заявление Зильберман Ольги Наумовны и акт №6
     В районную комиссию по расследованию злодеяний немецких разбойников в г. Павловске от Зильберман Ольги Наумовны, проживающей г. Павловск, ул. Марата, 27
     Заявление
     Хочу сообщить в комиссию по расследованию о гитлеровских издевательствах над мирными гражданами во время оккупации ими гор. Павловска. Первой жертвой издевательств являлись евреи. Как только немецкими бандитами был оккупирован наш город, было предложено немедленно всем евреям явиться на регистрацию для получения специальных знаков различия в виде шестиконечной звезды, которую тут же пришивали к спине и на груди для того, чтобы еще поодаль спереди и позади видно было, что это еврей. Издевались всячески, а впоследствии расстреливали. Мне известно, что подобной страшной участи подверглись наши соседи по улице Слуцкой Самодумские. Самодумская Мария Исаковна 1891 г.рожд., Самодумский Моисей 1889 г. рожд., а также Лившиц Нюся 1925 г., проживавшая в нашем же дворе, и Давыдов Соломон Львович 1899 г.рожд. Издевались немецкие изверги немало и над русскими жителями.
     Зильберман Ольга

     Акт №6
     2 ноября 1944 года мы, нижеподписавшиеся представитель комиссии по расследованию злодеяний Островская Ц.С., представитель общественности Тронин А.А., с участием жителя г. Павловска Зильберман О.Н., составили настоящий акт о нижеследующем.
     Гражданка Зильберман О.Н. сообщила о зверском режиме, введенном немцами в г. Павловске за время их хозяйничанья. Нечеловеческое зверское отношение к мирному населению и в особенности еврейскому, которое явилось первой жертвой всевозможных гитлеровских издевательств. В первый же день появления немцев в гор. Павловске было предложено всему еврейскому населению пройти регистрацию для получения специальных знаков отличия в виде шестиконечной звезды, которую тут же пришивали к спине и к груди. Первоначально всячески издевались, а затем расстреливали. Такой страшной участи подверглись наши же соседи супруги Самодумские, семья Лившиц, Давыдов С.Л.
     Немало издевались немецкие изверги и над русским населением. <...> В чем и составлен настоящий акт.
     Председатель комиссии: Островская.
     Представитель общественности: Тронин.
     Заявитель жительница г. Павловска: Зильберман.
     ЦГА г. С.-Петербурга, ф.9421, оп.1, №195, лл.17-19.

АКТЫ РАЙОННЫХ И ГОРОДСКИХ КОМИССИЙ СОДЕЙСТВИЯ В РАБОТЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ И УСТАНОВЛЕНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ


АКТ КИЕВСКОЙ ОБЛАСТНОЙ КОМИССИИ СОДЕЙСТВИЯ В РАБОТЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ О МАССОВОМ ИСТРЕБЛЕНИИ ВОЕННОПЛЕННЫХ СОВЕТСКИХ ГРАЖДАН В ЛАГЕРЯХ ПОСЕЛКА ДАРНИЦА КИЕВСКОЙ ОБЛАСТИ

     18 декабря 1943 г.
     Комиссия в составе председателя Киевской областной комиссии содействия З.Т. Сердюка, членов: заслуженной учительницы школы УССР Н.И. Буриченко, полковника К.Р. Руденко, священника Николая Скоропостижного, при участии судебно-медицинского эксперта профессора Н.А. Шепелевского, судебно-медицинского эксперта ассистента кафедры судебной медицины Киевского мединститута доктора Г.И. Ведриган, профессора Я.И. Пивовонского, профессора Ю.Ю. Крамаренко, председателя исполкома Дарницкого районного Совета депутатов трудящихся Г.В. Григорьева и члена исполкома Б.Н. Ефимова производила осмотр двух лагерей военнопленных, расположенных в Дарнице, и мест, где обнаружены могилы — ямы с трупами советских граждан, погибших в этих лагерях, а также производила эксгумацию и судебно-медицинское исследование этих трупов с целью:
     1) определения количества погребенных,
     2) установления причины смерти их,
     3) определения давности погребения,
     4) установления личности покойных.
     При этом были получены следующие данные:
     Поселок Дарница находится на левом берегу Днепра в 12 км от Киева, где сходятся железнодорожные линии, соединяющие Киев с Москвой и Харьковом. Он расположен среди леса, который с севера и востока переходит в крупный лесной массив.
     Еще осенью 1941 г. немецкими военными властями это место было избрано для устройства лагерей военнопленных. Один из этих лагерей расположен на окраине Дарницы, между проходящим здесь шоссе и колеей железной дороги. Он занимает огромную площадь длиной 1,5 км и шириной около 1 км.
     Эта территория представляет собой голую песчаную площадь, на которой в отдельных местах имеются остатки бывших здесь небольших строений, ныне сгоревших. Вся территория лагеря обнесена ограждением из колючей проволочной сетки, высотой около трех с половиной метров, которая состоит из трех, а местами из четырех рядов. Помимо этого, весь лагерь разгорожен такой же проволочной сеткой на отдельные участки, очевидно с целью разобщения содержавшихся пленных и еще более крепкой изоляции их.
     По сообщению очевидцев и лиц, содержавшихся в лагере, последний был всегда еще оцеплен вооруженными часовыми с собаками, которые не подпускали на близкое расстояние приходящих родственников. Как показывают многочисленные свидетели, очевидцы и бывшие военнопленные, в лагере царил дикий, безудержный произвол. Жестокий режим, истязания и глумление над самыми элементарными человеческими правами, полное лишение пищи в течение продолжительного времени, холод, отсутствие возможности согреться и другие невыносимые условия существования влекли за собой тяжелое истощение, массовые заболевания и, как естественное следствие  этого,  очень  высокую смертность. Помимо этого, количество жертв постоянно пополнялось еще систематически производимыми расстрелами в массовом количестве.
     За полотном железной дороги в 326 м от лагеря имеются 4 ямы с опавшей землей размером 12 X 6 м. В стороне от этих ям есть еще одна яма размером 6 Х 6. При раскопке одной из больших ям на глубине 1/2 м она оказалась заполненной трупами людей, беспорядочно лежащими один на другом, большею частью лицом вниз. Все трупы совершенно раздеты. Только на одном из вынутых трупов оказались поношенные брюки защитного цвета военного образца. На другом трупе найдена вокруг туловища тесемочка. У одного из трупов на ногах обнаружены носки. Извлеченные трупы — мужского пола (за исключением одного, который принадлежит женщине) в состоянии резко выраженного гнилостного разложения. У подавляющего большинства трупов обнаружены сквозные огнестрельные ранения черепа с раздроблением костей и обширными трещинами. На целом ряде трупов отмечаются оскольчатые переломы нижней челюсти. Есть проломы черепа с вдавлением костей на обширном протяжении от удара тупым, твердым, тяжелым предметом.
     При вскрытии [обнаружено]: подкожная жировая клетчатка совершенно отсутствует; в желудке и кишечнике не замечается никаких следов пищи.
     Как показывают свидетели и очевидцы, в этих ямах находятся трупы командиров Красной Армии и политработников, которые расстреливались тут же на месте.
     Другой лагерь был размещен на месте бывшего Авторемонтного завода. Площадь его меньше площади предыдущего лагеря. Этот лагерь также огорожен решеткой из колючей проволоки, которая делит его на участки различной величины. В этом лагере была расположена так называемая лечебница для военнопленных, помещающаяся в небольшом здании. Она должна была обслуживать оба лагеря. По показаниям местных жителей и других очевидцев, в том числе служащего на железнодорожных путях Кончаковского П.И., лечебница фактически не оказывала никакой медицинской помощи. Больные и раненые не имели никакого ухода, не перевязывались, лежали с повязками, пропитанными гноем, в ранах заводились черви, не получали белья и другой необходимой для больных людей помощи. Питание было ужасное. Медикаментозная помощь отсутствовала. Естественным следствием такой обстановки была массовая смертность. В имеющихся здесь зданиях частично были расположены пленные в чрезвычайно скученной обстановке. За этой территорией по направлению к лесу находится кладбище с могилами, расположенными в 5 рядов, за которыми находятся ямы, тесно соприкасающиеся одна с другой. Находящаяся в стороне от могил свободная площадь усеяна такими же ямами с опавшей землей. На каждой могиле есть дощечка с указанием фамилии, имени и отчества, года рождения и даты смерти. Есть дощечки с одиночными надписями и на 2—6 человек. При разрытии одной такой могилы с дощечкой на одного человека в ней оказалось 5 трупов, беспорядочно лежащих в самых разнообразных положениях, большею частью лицом вниз. Все трупы мужского пола в возрасте 20—40 лет, без одежды и обуви. Кроме этого, из стенок могилы выпячиваются части тел других трупов, зарытых в земле рядом с могилами. Таким образом, оказывается, что в могиле с дощечкой на одного умершего в действительности похоронено 6—8 трупов. Это обстоятельство указывает, что дощечки на могилах не являются показателями фактически произведенных погребений, а должны рассматриваться лишь как умышленная маскировка, имеющая в виду скрыть массовое уничтожение военнопленных.
     Находящиеся за могилами ямы большею частью размером 6 X 3 м, но есть и больше. При разрытии одной из таких ям на глубине около полуметра она оказалась заполненной трупами, также беспорядочно лежащими в самых разнообразных положениях, без соблюдения общепринятого при погребении порядка. Все извлеченные трупы мужского пола. Одежда и обувь отсутствуют. Трупы в состоянии далеко зашедшего гнилостного разложения. Возраст 20—40 лет. Следов ранений или каких-либо других повреждений на этих трупах не замечается. Трупы очень истощены. По показаниям очевидцев, немцы привозили сюда трупы на машинах из большого лагеря и баграми тащили их к ямам, куда и сбрасывали. Тут же на кладбище имеются две могилы с дощечками, на которых обозначена одна и та же фамилия, имя и отчество, год рождения и дата смерти.
     Кроме этих участков с ямами-могилами, по показаниям местных жителей и других свидетелей, в лесу и прилегающих окрестностях Дарницы есть еще места, где имеются такие же ямы с трупами.
     ЗАКЛЮЧЕНИЕ
     Комиссия, основываясь на результатах судебно-медицинских исследований извлеченных трупов, на изучении материалов следствия и принимая во внимание количественные показатели трупов в разрытых ямах-могилах, а также данные обследования участков территории массовых погребений, приходит к выводу, что:
     1. В указанных выше пунктах поселка Дарница и его окрестностях количество трупов военнопленных и других советских граждан, умерщвленных и погибших в период временной оккупации немцами, исчисляется свыше 68 тыс., распределяясь следующим образом:
     а) на территории леса, около большого лагеря — 11 тыс. трупов,
     б) на кладбище и прилегающих к нему участках — 40 тыс. трупов,
     в) в других местах Дарницы и ее окрестностей — 17 тыс. трупов.
     2. При разрытии ям-могил установлено, что в них не производилось погребения в обычном понимании этого обряда, а имело место беспорядочное сбрасывание и закапывание трупов, без соблюдения не только общепринятого в этих случаях отношения, а даже элементарных правил санитарии, на что указывает поверхностное и небрежное закрытие ям землей.
     3. Обращает на себя внимание характерная особенность, что на всех извлеченных трупах одежда, белье и обувь совершенно отсутствуют. Только на отдельных трупах оказались такие предметы одежды, как поношенные брюки, а из белья — носки.
     Один из этих трупов относится к погибшему от инфекционного заболевания. Трупы же расстрелянных совершенно раздеты. Подобное обстоятельство указывает, что снятие одежды и обуви, как правило, предшествовало умерщвлению советских граждан, что делалось, очевидно, с целью присвоения этого имущества в корыстных интересах.
     4. При разрытии могил-ям не было обнаружено документов или каких-либо других предметов, которые могли бы служить как материал для опознания личности. Это может быть объяснено только намеренным обезличением убиваемых и погибших, чтобы скрыть совершаемые злодеяния.
     5. Судя по результатам судебно-медицинских исследований трупов, эксгумированных из ямы, находящейся в лесу, давность погребения должна быть отнесена к первой половине 1942 г. В могилах и ямах на кладбище время погребения относится ко второй половине 1941 г. и первой половине 1942 г.
     6. При судебно-медицинском исследовании трупов, обнаруженных в яме, находящейся в лесу, в подавляющем большинстве случаев причиной смерти были сквозные огнестрельные ранения головы с раздроблением костей черепа и обширными трещинами. Такие повреждения получаются при выстрелах из оружия сильного боя, как винтовка. В меньшем количестве встречаются обширные проломы черепа с вдавлением[37] костей на значительном протяжении и оскольчатые переломы нижней челюсти. Подобного рода повреждения возникают от ударов с большой силой тупым, твердым, тяжелым предметом, каким надо считать приклад винтовки. Отдельные трупы, где отсутствуют повреждения, относятся к погибшим от голодании и инфекционных заболеваний.
     Данные исследования трупов, извлеченных из могил и ям на кладбище, дают основания считать, что причиной смерти послужило голодание или инфекционные заболевания.
     Во всех случаях огнестрельных ранений головы входные отверстия расположены в затылочной области и височной. Проломы черепа от действия тупогранных предметов находятся преимущественно в височно-теменной и лобной областях. Все эти повреждения относятся к категории смертельных.
     Доказательством смерти от голодания являются истощенный вид трупов, полное отсутствие подкожной жировой клетчатки, отсутствие следов пищи в желудке и кишечнике. Это находит подтверждение также и в показаниях многочисленных свидетелей, удостоверяющих, что в лагерях военнопленных систематически лишали пищи, что неизбежно вело к смерти от истощения.
     Определенный возраст погибших (20—40 лет), огромное количество трупов в разрытых могилах и ямах, разновременность погребения и однородные причины смерти свидетельствуют о систематическом, умышленно проводимом умерщвлении военнопленных, которое имело в виду преимущественно лиц мужского пола в самом цветущем периоде жизни.
     8. И наконец, в качестве еще одного мероприятия, способствующего массовой гибели военнопленных, следует отметить огромную скученность в лагерях, крайне антисанитарную обстановку, отсутствие действительной медицинской помощи, размещение в холодных, неотапливаемых помещениях, а также отсутствие одежды, что и вызывало в конечном итоге эпидемическое развитие инфекционных заболеваний с неизбежным смертельным исходом.
     Последовательно проводимые такого рода условия содержания военнопленных с полной убедительностью свидетельствуют о совершенно преднамеренном и обдуманном стремлении немецкого военного командования как можно в большем количестве добиться истребления военнопленных и других советских граждан.
     (Следуют подписи членов комиссии.)
     ЦГАОР СССР. ф.7021. оп.65. д.235. л.426-50

АКТ НЕВЕЛЬСКОЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ РАЙОННОЙ КОМИССИИ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ И РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ В ГОРОДЕ НЕВЕЛЕ И НЕВЕЛЬСКОМ РАЙОНЕ[70]

     1944 года, декабря месяца 21 дня Невельская чрезвычайная Районная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецкo-фашистских захватчиков и их сообщников в городе Невеле и Невельском районе в составе: председателя комиссии Д.С. Карнетова, его заместителя А.И. Сафронова и членов комиссии: редактора райгазеты Е.И. Бычкова, Райпрокурора И.В. Шаргина, капитана госбезопасности М.И. Капер, зав. отделом пропаганды и агитации РК ВКП(б) А.Г. Долговой, капитана госбезопасности И.И. Жигалова на основании собранных материалов, опроса граждан и показаний свидетелей, а также других документов составлен настоящий акт о нижеследующем:
     Оккупировав 15 июля 1941 года город Невель и Невельский район немецко-фашистские захватчики нарушили нормальную жизнь граждан Невельского района, лишили их всех политических прав. Немцы ввели и в городе и в селе кровавый террор и насилия.
     Гитлеровская банда головорезов, по указке из Берлина, методически разрушала и уничтожала народное достояние, грабила и истязала граждан района. Тюрьмы, гестаповские застенки, виселицы, грабежи, поджоги и насилия — всюду преследовали советского человека.
     В течении двух с лишним лет немецкие оккупанты держали наш народ в темноте и бескультурье. С приходом к власти фашистские громилы уничтожили и разграбили в городе и районе все учебные заведения, библиотеки, кинотеатр, клубы, красные уголки и избы-читальни. Гитлеровские мракобесы стремились к тому, чтобы лишить, советский народ грамотности, вернуть его к  средневековью и сделать послушным орудием в своих руках. Они полностью уничтожили все здания педагогического училища, общежития студентов, богатую библиотеку, в которой насчитывалось более 45 000 книг, хорошо оборудованные кабинеты: физический, химический, анатомический, военный и другие, причинив таким образом ущерб в 706 110 рублей. В районе разрушено и уничтожено 111 школ, из них 8 средних и 27 неполносредних, которые имели учебного, хозяйственного оборудования и книжного фонда на сумму 4 661 980 рублей. Во всех этих школах обучалось свыше 20 000 учащихся. Полностью уничтожены детская городская и районная библиотека с общим книжным фондом в 44 000 экземпляров. Читательский актив которых превышал 2 000 человек. Такой же участи подверглись 5 клубов, сельских библиотек с общим количеством книжного фонда в 20 500 экземпляров книг, 33 избы-читальни со всем их оборудованием и зданиями, 5 детских садов, которое посещало более 450 детей.
     Поставив перед собой цель — уничтожение славянского народа фашистские изверги методически и планомерно проводили свои планы в жизнь. Как только оккупанты появились в районе они немедленно стали закрывать все лечебно-медицинские учреждения и не только закрывать, но и разрушать и грабить. Так полностью была растащена и частично разрушена районная больница на 180 коек. Медикаменты, хирургические и другие медицинские инструменты, оборудование, мебель, богатейшая медицинская библиотека — все было разграблено. Уничтожено все имущество, инструментарий и все ценности трех сельских больниц, а Кошелевская больница, имевшая огромное здание, в котором размещались: лаборатория, амбулатория, хорошо оснащенные генекологический, зубоврачебный и другие кабинеты, хирургическое отделение — стерты с лица земля. В результате грабительской, разрушительной политики гитлеровцев прекратили свое существование три сельских врачебных амбулатории, городская и детско-лечебная поликлиника, детско-женская консультация и молочная кухня. Разграблены и сожжены 4 колхозных родильных дома, 12 фельдшерских и фельдшерско-акушерских пунктов, трое детских яслей на 165 мест, дом отдыха для трихофитиков. Таким образом общий убыток исчисляется в 3 601 156 рублей.
     В результате отсутствия лечебных учреждений в районе появилась большая смертность. Достаточно сказать, что по далеко неполным данным в районе, за время хозяйничания немецких оккупантов, умерло 3 000 человек.
     Огромный ущерб фашистской грабь-армией нанесен промышленным предприятиям и города и района. Выведен из строя молочно-консервный завод, техническое оборудование, которого почти полностью вывезено в Германию. Заводу причинены убыток в 5 114 899 рублей. Разграблены и уничтожены 17 низовых молочных заводов, расположенных на периферии ущерб по которым выражается в 959 301 рублей, фашисты вывезли с плодоварочной фабрики все техническое и паросиловое хозяйство, а при отступлении подожгли здание. В огне погибли плодово-винный цех, столовая, общежитие рабочих, бондарная мастерская, механическая мастерская, склад и жилой двух этажный дом. Таким образом убыток причиненный фабрике исчисляется в 4 358 523 руб. Гитлеровские громилы почти полностью разрушили щетинную фабрику. Погибли в огне и от разрушений почти все корпуса фабрики, столовая, здание детсада, клуба, театра, пожарного депо, конюшни, кузницы, электростанции и т.д. Все оборудование, готовая продукция, станки, машины увезены и часть приведены в полную негодность. Убыток по этой фабрике исчисляется в 3 499 841 руб. Развернутую сеть промышленных предприятий имел промкомбинат. Он насчитывал более 15 различных предприятий и мастерских, в которых работало свыше 300 человек рабочих. В результате нашествия фашистских громил все предприятия и мастерские промкомбината со всем оборудованием, сырьем и техникой были расхищены и разрушены. Промкомбинат понес убыток в 1 288 720 руб. Разрушены и полностью выведены из строя в райпищекомбинате: колбасный цех, булочно-кондитерский, бараночный и паточный цеха, а также цех безалкогольных напитков. Сумма убытков нанесенная райпищекомбинату исчисляется в 969 573 руб. Уничтожена фашистскими громилами и вся торговая сеть города и села. Только в городе уничтожено и разграблено 56 торговых точек, убыток от которых исчисляется в 8 177 100 руб. По Райпотребсоюзу, его заготконторе и 9 сельпо в результате нашествия гитлеровцев получен ущерб 8 549 830 руб.
     Фашистские вандалы, огромный ущерб причинили городскому коммунальному хозяйству. Гитлеровские погромщики превратили цветущий город Невель в груду пепла и развалин. Электростанцию с сетью высокого напряжения, гостиницу, парикмахерские, гор.баню, прачечную и большое количество других коммунальных и частных зданий немецкие оккупанты сравняли с землей и этим нанесли ущерб только коммунальному хозяйству в 61 617 611 руб.
     Особо сильно пострадало социалистическое сельское хозяйство. С приходом оккупационных войск колхозный строй был нарушен, фашистский сброд не знал границ грабежу, разрушений и мародерству. Они сожгли и разрушили 10 652 обобществленные постройки, разграбили и уничтожили обобществленного скота 53 262 головы, из которых 11 002 только лошадей. Уничтожено колхозной птицы 19 587 голов, 2 010 пчелосемей, растащено сельскохозяйственной продукции на 20 725 126 рублей, а всего убытки по коллективному сельскому хозяйству 711 507 504 рубля.
     Фашистские варвары полностью уничтожили школу сельских механизаторских кадров, общежития для курсантов, столовую, мастерские и библиотеку с количеством 10 000 книг. Увезено и приведено в негодность 8 тракторов разных марок, 3 комбайна, 7 тракторных плугов, 2 молотилки МК-1100, 3 льнотеребилки, а также измерительные и слесарные инструменты. Стерты с лица земли обе машинно-тракторные станции. Сельхозмашины, тракторный парк, а также и оборудование в большей степени вывезены немцами и частично приведено в негодность. Только по Новохованской МТС было приведено в полнейшую негодность и угнано 60 тракторов, 5 комбайнов, 48 тракторных плугов и другой сельхоз. инвентарь и оборудование. Ущерб нанесенной школе механизаторских кадров и двум МТС исчисляется в сумке 3 332 603 рубля.
     Немцам все было чуждо на советской земле и они не гнушались не чем — все уничтожали, разоряли и жгли. Так была полностью уничтожена вся лечебно ветеринарная сеть, фашисты разрушили районную ветеринарную лечебницу три сельских вет.участка и пять ветеринарных пунктов, причинив таким образом ущерб в 319 000 рублей.
     Разрушены и разгромлены контрольно-семенная лаборатория, мясоконтрольная станция и само учреждение районного земельного отдела, которым причинен убыток в 621 224 руб.
     Лапа фашистского зверя коснулась не только предприятий, учреждений и колхозов, государственного, кооперативного и частного имущества и материальных ценностей, но и самого ценного в нашем государстве — людей, граждан Невельского района.
     Оккупировав город и район немецко-фашистские захватчики установили режим насилия, кровавого террора и принудительного труда для всего населения района. Фашисты издевательски относились к военнопленным. Так они 21 июля 1941 года во дворе дома №58 по витебскому шоссе расстреляли группу военнопленных красноармейцев свыше 60 человек и тела их тут же зарыли в двух ямах. На улицах города беспрестанно слышались винтовочные выстрела и пулеметные очереди это расстреливались военнопленные бойцы и командиры Красной Армии.
     Такова же учесть ждала и мирное население города. Немцы схватывали их на улице и в домах и расстреливали без суда и следствия. Таким образом ими были расстреляны граждане города: Новиков Александр, Шалыгина Елена, Зарецкая Софья и Любовь, семья Тумашевич из 5 человек, семья Окуневых из 4 человек и многие другие.
     Особенно лютовал фашистский зверь в августе 1941 года. Немецко-фашистские захватчики и их сообщники согнали группу еврейского населения в загородный парк «Голубая дача» и там после всяческих издевательств и избиений было зверски расстреляно более 800 человек женщин, детей и стариков, а трупы их были сброшены в ямы вместе с ранеными и живыми грудными детьми и зарыты в километре от парка в кустарнике. Другая группа населения города около 200 человек была согнана в зареченскую часть города — Петино, и там также зверски, после долгих мучений была расстреляна.
     Свидетель Шаврова из деревни Крутелево, Невельского района полазала:
     «За период временной оккупации Невельского района в деревнях Б.Будница и Лехово немецкие оккупанты расстреляли 700 человек, из которых 197 человек только жителей Леховского сельсовета, остальные из других деревень. Похоронены они около церкви в деревне Лехово и на колхозном дворе в дер. Б.Будница. В феврале 1942 года немецкое зверье только за один день вырезало ни в чем неповинных 57 мужчин деревни Лехово».
     Очевидец, житель деревни Мошенино, Невельского района Медведев показал:
     «Веской 1942 года в нашу деревню приехали немцы, согнали всех жителей: мужчин, женщин, детей, построили их в два ряда и на их глазах расстреляли без суда и следствии граждан — Шаркова, Никитенко, Малковича и других, всего 6 человек, только за то, что в деревню якобы приходили партизаны, о которых население не доложило оккупантам».
     На станции Опухлики дислоцировался штаб 263 немецкой дивизии, при которой размещался отряд СС, штабом руководил немец Гаутман Вальтер. Отряд СС охранял тыл дивизии и поддерживал фашистский режим в обслуживаемом им районе. У помещения штаба, около бывшего здания дет.санатории, была оборудована виселица, на которой было повешено 20 человек, в том числе учительница Березовской НСШ — Юринова Варвара Осиповна. На этой же территории и этим же отрядом было расстреляно 500 человек советских граждан.
     Свидетель Кузнецов из поселка Опухлики показал:
     «Арестованные приводились в штаб Вальтера на допрос, в процессе которого допрашиваемых избивали до полусмерти, а потом выводили в специальный сарай и расстреливали в затылок. Трупы из сарая немцы ни кому из мирных жителей не разрешали брать и если кто либо приходил за трупом, то назад уже не возвращался, его пристреливали в этом же сарае».
     В декабре месяце в деревне Хмелище, Невельского района немецко-фашистские захватчики расстреляли 25 человек и сожгли 12 домов, а в дер. Овчино из пулемета расстреляно 72 человека: мужчин, женщин, детей и стариков и полностью выжжена вся деревня.
     Вот, что рассказывает очевидец — пострадавшая гражданка Кибунова Зинаида Васильевна из деревни Филипцево, Соминского сельсовета, Невельского района:
     «11 декабря 1942 года около деревни Дергуны происходил бой между группой окруженцев Красной Армии и отрядом немецко-фашистских оккупантов. Окруженцы отошли и в деревню вступили немцы которые сразу же начали грабеж и учинили зверскую расправу над мирными жителями. 33 человека мужчин, женщин, детей и стариков немцы вывели на середину деревни, где был установлен пулемет. На глазах у всех они отводили по несколько человек в дом Шарипова Петра и в сенях расстреливали их из пистолета в затылок. Первую на расстрел повели меня и Шарипову Марию с 5-ю малолетними детьми, будучи раненой в плечо я упала, а на меня навалились расстрелянные дети, женщины и старики. Когда все 33 человека были расстреляны, немцы натаскали хвороста и подожгли дом со всех четырех сторон.
     Я выбралась из под трупов и пыталась покинуть дом, но меня заметил немец и вновь ранил на этот раз в голову. Я упала и потеряла сознание, когда я очнулась, то дом был весь в огне и мне удалось выбраться из этого дома. Немцев не было в деревни. Дом, а с ним и все расстрелянные, сгорел дотла.»
     Граждане, Пальцев Роман Харитонович и Рыженкова Маланья Константиновна, Белинский Павел Тимофеевич, бежавшие из под расстрела показали:
     «20 января 1943 года немецкие оккупанты согнали население деревень: Стряплиц, Городище и др. всего 178 человек в деревню Хмелинец, где учинили с ними зверскую расправу. 69 человек были сожжены живыми, а остальные 109 человек женщин, детей и стариков были поставлены около большой вырытой ямы и расстреливались. Люди получая даже легкие ранения падали в яму и их живыми закидывали землей.»
     Сотни и сотни советских людей томились в фашистских застенках. Немцы приспособили по ул. Энгельса ряд зданий под тюрьмы, куда бросали мирных ни в чем не повинных граждан района только за то, что они советские люди, горячо любящие свою Родину.
     Многие граждане, брошенные немцами в тюрьму, не выносили ужасных условий — ежедневных пыток, побоев и голода умирали на руках товарищей. Так умерли гр-н Васильев с Больничной улицы, Стрелков (бывший нач. пожарной охраны города), Премудров, Шахуха, Ловчий и другие. Многие кончали жизнь самоубийством. Например, Боварский — инженер плодоварочной фабрики, семью которого немцы полностью истребили. Часто к тюрьмам подъезжали автомашины и люди, увозимые на этих машинах, бесследно исчезали. Так исчезли из тюрьмы граждане Козлов Алексей, Логинов Борис и многие другие.
     Гражданка Берлин Ксения Димитровна, проживающая в городе Невеле Глухому переулку дом №9 показала:
     «Мой муж был арестован в сентябре 1941 года по подозрению, что он принадлежит к еврейской национальности. С первого дня его ареста я на протяжении 3-х месяцев утром, в обед и вечером ходила к тюрьме справляться жив ли мой муж и наблюдала лично, как из городской тюрьмы ежедневно рано утром и с наступлением темноты немцы на автомашинах вывозили по 45—50 человек арестованных в лес за поселок Зубарево и в поселок Петино на расстрел. Я слышала как стонали в кровь избитые и измученные люди, а немцы бесчеловечно били их прикладами и загоняли в машины. Были слышны крики отдельных арестованных «Прощайте погибаем», по моим подсчетам за три месяца немцы вывезли на автомашинах и расстреляли девушек, мужчин, женщин и стариков более 8 000 человек, в их числе и мой муж Берлин Андрей.»
     На кануне советских праздников в 1941—42 и 1943 годах немецкие изверги арестовывали большое количество граждан и заключало их в тюрьму, как заложников. Так были арестованы в 1942 году кануне годовщины Октябрьской революции граждане Новиков Архип, Гребнева, проживавшая по ул. Урицкого дом №13/25 и другие, всего 29 человек.
     Все принятые меры по истреблению советских людей гитлеровские людоеды считали недостаточными. Они в районе организовали два лагеря для военнопленных. Один на территории военного городка, с пересыльным пунктом на территории кладбища, второй на ст. Опухлики в 50 метрах от озера «Болоздынь». В обеих лагерях содержалось более 16 500 человек.
     Согласно показаний свидетелей-очевидцев и освобожденных из лагеря товарищей Старовойтова, Архипова, Амосенок, Жгун, Козлова, Гололобова, Григорьевой, Украевой и других установлено, что в Невельском и Опухлицком лагерях гитлеровцы методически истребляли советских граждан. Режим, который был установлен в лагерях и каторжный труд были направлены к одной цели — быстрее истребить славянский народ. Военнопленные выносили голодное существование им выдавали на день по 200 грамм хлеба с примесью древесных опилок, и по поллитру, так называемого «супу».
     В лагере нельзя было найти ни травы, ни коры на деревьях — все поедалось военнопленными. Истощенных от голода и антисанитарных условий военнопленных немцы заставляли выполнять тяжелые работы по заготовке леса и погрузке тяжестей на железнодорожные платформы и вагоны. Сырые, тяжелые бревна военнопленные носили на плечах за 500—1000 метров от полотна железной дороги. Отставших от усталости и бессилия пленных немцы избивали и плетьми и палками, а особенно истощенных и больных пристреливали. Вспотевших от непосильной, тяжелой работы пленных немцы заставляли купаться, в период когда вода в озере начинала замерзать, а по краям уже образовывался лед. От непосильного труда голода и антисанитарных условий в лагерях ежедневно умирало от 35 до 60 человек. Таким образом, за время существования в Невельском районе лагерей в них погибло около 9 000 человек военнопленных красноармейцев.
     Вот что рассказывает свидетель Старовойтов:
     «Проживая в несколько десятков метров от военного городка, на территории которого был расположен лагерь военнопленных; я лично видел как ежедневно с пересыльного пункта гнали в лагерь пленных, которых к концу октября уже насчитывалось до 12 000. Пленные находились под открытым небом за забором обтянутого густой сетью ключей проволоки. Из лагеря круглые сутки слышались стоны больных, раненых и совершенно истощенных. Я не раз слышал, как кто-то кричал: «Добей товарищ, устал мучиться, умираю». 
     За попытку передать хлеб военнопленным я был схвачен охраной и водворен в лагерь в августе 1941 года. Находясь в лагере военнопленных я собственными глазами видел как истощенные пленные еле-еле передвигались от бессилия собирали траву, кору с деревьев и другие отбросы и поедали их. Ежедневно в лагере умирало от голода 20-25 человек.
     На окраине лагеря я видел могилу, на которой имелась надпись, учиненная военнопленными «Здесь зарыто 5 000 русских военнопленных, умерших от голода.»
     Таких могил я видел в лагере еще несколько, но сколько в них похоронено жертв немецко-фашистских оккупантов — неизвестно.
     Ежедневно немцы под силой оружия и палками выгоняли на земляные работы по две и более тысячи человек. Ежедневно можно было наблюдать как возвращаясь вечером с работы военнопленные несли на носилках обессиленных, умирающих товарищей, которые от непосильной работы и побоев не в состоянии были передвигаться.»
     Гражданка Украева Надежда Артемьевна пoказала:
     «В лагере было 4 500 военнопленных, из которых в живых осталось не более 350 человек. Я видела как немцы увозили их в поезде со станции Опухлики в сторону Невеля. Пленные настолько были истощенные и измученные, что из лагеря с поезду, расстояние 500 метров, не могли пройти и их подвозили на лошадях и автомашинах.
     Много пленных в лагере умирало от заболевания тифом и дизентерией, от которых их вовсе не лечили. Пленные ели все отбросы, а летом грибы всех видов, в том числе и мухоморов, от которых отравлялись и смертность в лагере достигла больших размеров.»
     Заняв город и район немецко-фашистские разбойники сразу же приступили к насильственному угону советских людей на каторгу в Германию. Угон в рабство осуществлялся специально созданной «биржей труда», которую возглавлял немец Отто.
     Согласно приказа немецкого коменданта штаб-капитана Боммерт и начальника жандармерии гор. Невеля фельдфебеля Летель Карл население города Невеля обязано было явиться на регистрацию, проводимую «Биржей труда». Вскоре после окончания регистрации населения немцы объявили населению об обязательной явке всех граждан рождения 1925—36 годов для отправки в Германию на трудовую повинность, при чем население предупреждалось, что уклоняющиеся от мобилизации будут привлекаться к ответственности по законам военного времени вплоть до расстрела. Ужас гитлеровского рабства толкал советских граждан на причинение себе тяжелых увечий. Многие женщины и девушки, не желавшие превратиться в немецких рабынь сознательно увечили себя, лишь бы не попасть на фашистскую каторгу. Например, гражданка Григорьева Вера за уклонение от поездки в Германию была водворена в лагерь, где были невыносимые условия — каторжный труд, скверное питание и Григорьева чтобы не попасть в Германию решила умереть голодной смертью и добилась своего. Ее подруга умышленно сломала себе ногу во время работы.
     Гражданка Болотникова Зина, проживающая по улице Урицкого 64 в гор. Невеле, продав все личные вещи на взятку подделав себе паспорт, уменьшив с свой возраст с 1926 на 1927 год, за что она подверглась избиению и водворению в лагерь, откуда была освобождена частями Красной Армии при освобождении города Невеля от немецко-фашистских захватчиков.
     Фактов и примеров о зверствах немецко-фашистских оккупантов можно приводить без конца. Например, гражданка Петрова Устинья Захаровна из деревни Б.Будница, сейчас проживающая в городе Невеле по ул. Урицкого дом 72 рассказала:
     «В 1942 году немецко-фашистские захватчики насильно угнали все население дер. Б.Будница на каторгу в Германию не дав никому ничего взять в дорогу.
     Везли нас под конвоем в закрытых вагонах и мы не знали куда. В гор. Слуцк нас выгрузили из вагонов, построили и отправили в лагерь, где мы пробыли 5 недель. Режим в лагере был ужасный, по несколько дней мы сидели голодными, а иногда раз в день давали какую-то баланду. Больным медицинской помощи не оказывали. Одна женщина имела 3 детей от 4 до 8 лет, которые очень плакали и просили хлеба. Мать обратилась к немцу с просьбой выпустить ее, чтобы она могла достать хлеба для детей. В ответ на просьбу фашист выстрелил ей в рот и она упала мертвой.
     Вторая женщина хотела выйти из-за проволоки и тоже получила выстрел в грудь и умерла. Люди плакали, стонали но на нас никто не обращал внимание.
     Через 5 недель нас из лагеря отправили дальше и распределили на работу к хозяевам у которых приходилось работать по 16—17 часов в сутки.»
     В результате зверской расправы гитлеровских палачей в Невельском районе замучено и расстреляно 20 000 чел. Угнано на каторжные работы в фашистскую Германию 6 831 чел.
     Невельская чрезвычайная районная комиссия считает ответственными за совершенные злодеяния в городе Невеле и Невельском районе, за массовые убийства невинных мирных жителей, за убийство и истязание раненых и больных военнопленных, за ограбление и увод в немецкое рабство советских граждан, за разрушение колхозов, сел и деревень, фабрик, заводов и города Невель, за расхищение имущества общественных, кооперативных и  государственных учреждений командующего 2-го автополевого корпуса генерала Шлем, нач. штаба 263 немецкой дивизии СС Вальтер, Шефа Невельской местной комендатуры майора Кайма, коменданта местной комендатуры №1/508 майора Кбас и его помощника капитана Крупп, начальника отдела Невельской полиции безопасности (СД) гауптшарфюрер СС Шторк Франц, палача Невельского отдела полиции безопасности унтершерфюрера <...> Франц, переводчика Невельского отдела полиции безопасности Фрич Франц, шефа Невельского отдела тайной полевой полиции (ГФП) обер-лейтенанта Бодэ Герман, начальника тайной полевой полиции капитана Шилинг, следователя Невельского отдела тайной полевой полиции обер-фельдфебеля Карт, шефа Невельской биржи труда Отто, начальника жандармерии гор. Невеля фельдфебеля Карл Летель и коменданта гор. Невель штаб-капитана Боммерт.
     Все они должны понести суровое наказание за свои чудовищные злодеяния, совершенные против советских граждан в период временной оккупации города Невель и Невельского района, ныне освобожденных нашей доблестной Красной Армией[71].
     Председатель Невельской Чрезвычайной районной комиссии Д.С. Карнетов
     Заместитель Невельской Чрезвычайной районной комиссии А.И. Сафронов
     Члены Невельской Чрезвычайной районной комиссии: Е.И Бычков, И.В. Шаргин, М.И. Капер, А.Г. Долгова, И.И. Жигалов.

ИЗ АКТА КОМИССИИ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗВЕРСТВ И ЗЛОДЕЯНИЙ, СОВЕРШЕННЫХ НЕМЕЦКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ В ГОРОДЕ ГЛУБОКОМ И ГЛУБОКСКОМ РАЙОНЕ ПОЛОЦКОЙ ОБЛАСТИ[72]

     1945 года, месяца марта, 23 дня
     В результате расследования собрано большое количество показаний свидетелей и пострадавших, обнаружены документы и вещественные доказательства, на основании которых нами установлено следующее.
     С приходом в Глубокский район фашистские захватчики учинили массовые репрессии и террор против мирных советских граждан и прежде всего против населения еврейской национальности. С первых же дней немецкие оккупационные власти произвели перепись еврейского населения, конфисковали их имущество, большую часть запасов продуктов и под охраной стали выгонять их на тяжелые работы. Немецкие патрули в пути следования к месту работы всячески издевались над ними, беспощадно избивали и расстреливали.
     В сентябре 1941 года гебитскомиссар Глубокского округа Гохман издал приказ о переселении всего еврейского населения из домов, в которых они проживали, в дома специально выделенных кварталов по улицам: Карла Маркса, Энгельса, Красноармейской и Красных партизан. Эти кварталы немцы обнесли колючей проволокой и заборами и поставили усиленную вооруженную охрану. В организованное гетто немцы загнали 8 тыс. мужчин, женщин, стариков и детей.
     Свидетель Шапиро Михаил Осипович, находившийся ранее в гетто, рассказывает:
     «Евреи не имели права выходить из гетто. Был издан приказ, запрещающий нам пить и есть все, кроме хлеба, картофеля и воды. Норма выдачи хлеба была очень маленькая, нам запрещалось мыться в бане. Всем евреям было приказано одеть «латы», т.е. желтые звезды, как опознавательный знак еврейской национальности. Ходить разрешалось только по середине улицы. Очень часто немцы врывались в квартиры проживавших в гетто евреев, обкладывали их налогами — золотом, производили обыски, забирали все, что им нравилось, и если население не удовлетворяло претензий немцев в пределах той суммы налогов, которую они назначали, то полиция и жандармерия хватали этих людей и отправляли группами в урочище «Ворок», находившееся в 1,5 км от г. Глубокого, и там расстреливали».
     Весной 1943 года немцы расстреляли за один день не менее 2 тыс. человек из гетто.
     Жители г. Глубокое: Рыжкова Лидия Ивановна, Зубович Константин Лукич и другие, являющиеся свидетелями вышеуказанного факта, сообщили следственной комиссии:
     «Весной 1942 года по приказу гебитскомиссара Гохмана все проживающие в гетто евреи, в том числе женщины и дети, были согнаны полицией и жандармерией на площадь Физкультуры. Там их разделили на группы и объявили, что одна партия будет отправлена для работы в Докшицкий район, а вторая партия будет работать в Глубоком. Первую партию евреев, в которой находились старики, женщины и дети, немцы погнали в урочище «Ворок». Некоторые из них, поняв, что их ведут на расстрел, пытались спастись бегством, но немецкая полиция и жандармерия расстреливала убегающих из автоматов. Вся группа в 2 тыс. человек была расстреляна в «Вороке». Расстрелы евреев производились в заранее выкопанных ямах. Всем им перед расстрелом приказывали раздеваться».
     Свидетель Шапиро Михаил Осипович сообщает, что раздетым евреям немцы приказывали ложиться в ямы вниз лицом, а затем выстрелом в затылок убивали их. После расправы немцы собирали всю одежду убитых и торговали ею в своих магазинах.
     Осенью 1942 года по приказу гебитскомиссара Гохмана в гетто было отобрано около тысячи нетрудоспособных стариков и инвалидов, а затем все они были расстреляны в том же урочище «Ворок».
     Летом 1943 года специально прибывшие в г. Глубокое войска СС окружили гетто, где еще находилось 5,5 тыс. евреев, и начали уничтожать их пулеметами и ружейным огнем, гранатами и минами. Когда жители гетто стали оказывать сопротивление, войска СС и жандармерии сожгли дома, в которых находились евреи. Большинство людей было перебито и сожжено на территории гетто, а остальные угнаны немцами в урочище «Ворок» и затем зверски расстреляны. Только немногим удалось спастись. Всех убитых немцы закапывали там же, в урочище «Ворок».
     Следственная комиссия располагает показаниями многих жителей г. Глубокое, которые были живыми свидетелями этого кровавого массового террора фашистских извергов над безвинными и беззащитными гражданами.
     Комиссией установлено, что в 1941—1944 гг. немцы уничтожили 6 тыс. граждан еврейской национальности, проживавших в Глубокском районе.
     В течение 1941—1942 гг. немецкие оккупанты систематически избивали и расстреливали цыган, таборы которых обнаруживали в лесах Глубокского района.
     Свидетель Смольский Александр Яковлевич сообщает, что он в период оккупации проживал рядом со зданиями, в которых размещалась немецкая жандармерия и полиция, и сам лично видел, как жандармы и полицейские систематически приводили под конвоем к зданию жандармерии группы цыган по 20—30 человек, которых после допроса обычно уводили в урочище «Ворок» и там расстреливали, а их коней и имущество забирали себе. По словам Смольского, немцы таким образом уничтожили в течение 1941—1942 гг. около тысячи цыган.
     Немецкая жандармерия и полиция арестовывали мирных граждан за малейшее подозрение в связях с советскими партизанами и совершали над ними зверские пытки и издевательства. Около Березвеческого лагеря советских военнопленных немецкие власти в 1942 году обнесли небольшой участок земли колючей проволокой и поместили туда для обозрения партизан и мирных граждан, арестованных за связь с партизанами.
     Во время блокады, когда немцы пытались ликвидировать партизанское движение, они пригоняли в г. Глубокое толпы мужчин, женщин, детей, затем на машинах вывозили их в лес, находившийся между деревнями Лавриновка и Вариковщина, и там расстреливали. Расстрелы, пытки и издевательства немецкие оккупационные власти совершали также в деревнях и на хуторах Глубокского района. В Лучайском сельсовете немецкими оккупантами замучено и расстреляно за связь с партизанами и лояльность к Советской власти 2 человека... В Залесском сельсовете немецкие изверги замучили и расстреляли 28 мирных граждан, среди них Киселев Феоктист Васильевич, 1889 года рождения, Керский Иван Владимирович, 1921 года рождения, и др.
     Только на хуторах и в деревнях Глубокского района немецкие захватчики замучили и расстреляли 133 человека, среди погибших старики, женщины и дети. В целом по Глубокскому району немецкие оккупанты замучили и расстреляли в период 1941—1944 гг. 10 133 мирных жителя.
     На основании заявлений граждан, свидетельских показаний и вскрытия ряда могил Комиссией установлено, что трупы расстрелянных немецкими захватчиками были захоронены в восточной части урочища «Ворок», расположенного в 1,5 км от г. Глубокое. Здесь обнаружены три могилы размером 5 X 12 и две могилы, одна из которых размером 8 X 60, другая — 12 X 16.
     Наряду с расстрелами немецкие оккупационные власти насильно увозили советских девушек и юношей на каторжные работы в Германию. Из г. Глубокое немцы угнали в Германию 600 человек. В частности, из Узреческого сельского Совета — 57 человек, среди них Казимирская Мария Михайловна, 1926 года рождения, Кравенок Галина Васильевна, 1925 года рождения, Козак Анна Антоновна, 1926 года рождения, Кривенок Егор Антонович. Из Копыльщинского сельского Совета отправлено в Германию 65 человек, в числе которых Лукьяненок Евгения Григорьевна, 1928 года рождения, Кузьмич Виктор, 1929 года рождения. Всего по Глубокскому району немецкие захватчики в течение 1941—1942 гг. вывезли насильно в Германию на каторжные работы 1 130 человек.
     Председатель Комиссии Решетников
     Члены:
     Председатель Глубокского райисполкома Гурин
     Капитан Чернышев
     Ст. лейтенант Чухарев
     Райпрокурор Симоненко
     Врач райбольницы Леках
     Настоятель Глубокской православной церкви Игнатович
     Секретарь комиссии Саяпин

ИЗ АКТА БАРАНОВИЧСКОЙ ГОРОДСКОЙ КОМИССИИ СОДЕЙСТВИЯ В РАБОТЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ И УСТАНОВЛЕНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ[73]

     1 января 1945 г. 
     Барановичи
     На основании неопровержимых фактов, свидетельских показаний очевидцев и пострадавших установлено, что немецко-фашистские захватчики в целях истребления граждан СССР по заранее намеченному плану создали целую систему концлагерей, тюрем и различных застенков, которые по мере уничтожения находившихся в них советских людей непрерывно пополнялись новыми жертвами.
     В сентябре 1941 года на расстоянии 22 км от г. Барановичи, около железнодорожной станции Лесная, был создан лагерь военнопленных №337, в котором постоянно содержалось до 55 тыс. человек.
     В г. Барановичи в центральной тюрьме были организованы отделения лагеря №337. где число военнопленных доходило до 20 тыс.
     В декабре 1941 года в г. Барановичи для советских граждан еврейской национальности создается «гетто», в котором было до 15 тыс. стариков, женщин и детей.
     В 1942 году в 18 км от г. Барановичи, по шоссе Барановичи — Новогрудок, в имении Колдычево был создан лагерь для мирных советских жителей всех славянских национальностей, в котором содержалось до 10 тыс. мужчин, женщин и детей.
     Лагеря имели незначительное количество помещений летнего типа, без печей и нар, вмещавшие 30—40% находящихся заключенных. Территории лагерей огораживались несколькими рядами колючей проволоки, устанавливалась усиленная охрана с использованием дзотов, прожекторов, специально выдрессированных собак и даже вкопанных в землю танков. Заключенным воспрещалось общение с внешним миром. За попытку получить что-либо из продуктов или одежды заключенные расстреливались.
     Обследованием мест захоронения в г. Барановичи и его окрестностях, а также многочисленными свидетельскими показаниями и заключением судебно-медицинской экспертизы установлено, что наряду с беспрерывными и повсеместными убийствами отдельных советских граждан фашистско-немецкие захватчики производили и массовые расстрелы.
     4 марта 1942 г. в 5 час. в лагерь, расположенный в г. Барановичи, с усиленной командой явились начальник барановичского гестапо унтерштурмфюрер Аммелюнг Вольдемар, оберстлейтенант Шредер Вильгельм, главный врач Вихман Артур, начальник биржи труда гебитскомиссариата Гезеке, заместители гебитскомиссара Кванке Макс, гауптман Мислевитц, которые отобрали 3 400 человек, вывезли на автомашинах за город и в 300 м от железнодорожной канавы к 14 час. расстреляли их.
     С 22 сентября по 2 октября 1942 г. из лагеря г. Барановичи под руководством начальника барановичского гестапо унтерштурмфюрера СД Аммелюнга Вольдемара, заместителя гебитскомиссара округа Бертрама Курта, обершарфюрера Берхардта Отто, заместителя начальника полиции округа оберштурмфюрера Шлегера в течение 9 суток на автомашинах и в душегубках вывозились за город, на расстояние 3 километров (между деревнями Грабовиц и Глиниша) к заранее подготовленным ямам советские граждане: мужчины, женщины и дети. За этот период было расстреляно 5 тыс. человек.
     С 17 декабря 1942 г. в течение месяца в г. Барановичи под непосредственным руководством начальника гестапо штурмфюрера СД Аммелюнга Вольдемара и его заместителей: Бартеля Александра, унтерштурмфюреров Шаупеетера, Андераса Дадишека, майстеров Бригмена, Пегарца, обершарфюреров Берхардта Отто, Бреккера, Гинтера Александра, Андерса, унтершарфюреров Мулле, Шмауха, Шмиллеля производилось кровавое массовое уничтожение советских граждан.
     За это время гитлеровцы расстреляли 7 тыс. человек.
     В ноябре 1941 года на ст. Лесная прибыли эшелоны с военнопленными, которые также были уничтожены.
     В конце июля 1942 года на ст. Барановичи в спецэшелонах привезли из разных городов Чехословакии чехословацких подданных с семьями, преимущественно интеллигенцию (врачей, инженеров, учителей и др.) — 3 тыс. человек. По прибытии эшелона на станцию привезенным было предложено оставить все свои вещи, сесть в машины и поехать на обед. Под предлогом обеда их вывозили за город на расстояние 2 км и расстреливали в урочищах Гай. Часть людей была умерщвлена во время перевозок в душегубках. Все их вещи немцы перевезли в гестапо, а затем продолжительное время отправляли эти вещи в Германию своим семьям.
     С 7 по 29 июля 1944 г. накануне отступления немцев, под непосредственным руководством шефа концлагеря Колдычево обершарфюрера Иоганна Фрица было расстреляно 2 тыс. заключенных, а остальных 300, оставшихся в живых, угнали в Германию.
     Жительница ст. Лесная Серафима Юдкевич, которая случайно остались живой во время расстрелов, рассказала:
     «13 марта 1942 г. нас, 42 человека, вывезли на автомашине за ст. Лесная. Когда машина остановилась возле ямы, мы поняли, что привезены на расстрел. Среди нас было 19 детей от 8 месяцев до 7 лет. Руководивший расстрелом немец, по имени Роберт, приказал всех грудных детей положить на край ямы, а матерям стать возле них. Когда расстреляли мужчин и женщин, не имевших детей, то по его команде немцы медленно штыками сбрасывали детей в ямы, а потом убили и матерей».
     В лагере для военнопленных №337 была применена машина-душегубка, в которой в августе 1942 года в течение суток умертвили 720 человек, главным образом из командного состава в связи с их отказом от поступления на службу к немецкую армию.
     Победоносное наступление Красной Армии заставило гитлеровцев с конца 1943 года приступить к сокрытию следов совершенных ими злодеяний. В этих целях гитлеровцы избирали различные способы, например строили кремационные печи для сжигания трупов, маскировали ямы-могилы и сажали на них деревья.
     В концлагере Колдычево (урочище «Лозы») в ноябре 1942 года была построена кремационная печь, в которой сожгли 300 трупов заключенных, привезенных из барановичской и столбцовской тюрем. После сожжения 300 трупов действие печи было прекращено, а 6 человек заключенных, строивших ее, умерщвлены.
     В Березовой роще «Арабовщина» массовые могилы сравняли с поверхностью земли и на них насадили деревья.
     В шталаге №337 многочисленные канавы и искусственные рвы, заполненные трупами, сравнивались с поверхностью земли, а рядом делались ложные одиночные могильные холмы.
     Барановичская городская комиссия содействия в работе Государственной Чрезвычайной Комиссии по расследованию и установлению злодеяний немецко-фашистских захватчиков считает, что ответственны за зверства и массовое убийство советских граждан в г. Барановичи и его окрестностях в первую очередь гитлеровское правительство, командование германской армии и непосредственные организаторы этого преступления:
     1. Вернер Рудольф, оберфюрер, гебитскомиссар Барановичского округа.
     2. Аммелюнг Вольдемар, унтерштурмфюрер, начальник СД.
     3. Доктор Хойзор, оберштурмфюрер.
     4. Райндорфер, гауптштурмфюрер СС.
     5. Мислевитц, гауптштурмфюрер.
     6. Иоганн Фриц, обершарфюрер, комендант концлагеря Колдычево.
     7. Шредер Вильгельм, оберстлейтенант, высшее управление СС и СД Барановичского округа.
     8. Гольбрандт, гауптштурмфюрер, управление СС и СД Барановичского округа.
     9. Барон фон Штакельберг, адъютант гебитскомиссара Барановичского округа.
     10. Бертрам Курт, главный инспектор гетто г. Барановичи.
     11. Мешке Курт, хозяйственный инспектор СД Барановичского округа.
     12. Гипке, оберштурмфюрер, управление СС и СД Барановичского округа.
     13. Шлегель, оберштурмфюрер, управление СС Барановичского округа.
     14. Шефгольц Карл, оберштурмфюрер, начальник городского управления СС.
     15. Ведель, оберштурмфюрер, городское управление СС.
     16. Валельт, помощник начальника городского управления СС.
     17. Доктор Вихман Артур, главный врач Барановичского округа.
     18. Вольф Гельмут, заместитель гебитскомиссара Барановичского округа.
     19. Крампе Макс, политинспектор при гебитскомиссариате Барановичского округа.
     20. Гизеке, политинспектор отдела труда Барановичского округа.
     21. Доктор Айхлер, государственный советник, начальник отдела труда Барановичского округа.
     Все вышеупомянутые гитлеровцы были руководителями и непосредственными участниками пыток, угона в рабство, повешений, расстрелов и других методов массового уничтожения советских граждан.
     Все они вместе с гитлеровским правительством должны нести суровую ответственность за совершенные чудовищные злодеяния.
     Председатель Городской комиссии И. Михин
     Зам. председателя А. Бурый
     Члены: Левинсон, Чалов, Акулов, Роговский, Ржевский.
     Председатель судебномедицинской экспертизы врач Леонтьева
     Судмедэксперты: Горбылева, Долецкая.
     Майор медслужбы Сергеев

СВОДНЫЙ АКТ О ЗВЕРСТВАХ ФАШИСТСКИХ ОККУПАНТОВ НАД МИРНЫМИ СОВЕТСКИМИ ГРАЖДАНАМИ И ВОЕННОПЛЕННЫМИ НА ТЕРРИТОРИИ СМОЛЕНСКОЙ ОБЛАСТИ[74]

     (не ранее 25 января 1945 года)
     На основании актов, составленных районными комиссиями и жителями области, показаний очевидцев и свидетелей, а также материалов, опубликованных Чрезвычайной Государственной Комиссией, Смоленская областная комиссия по оказанию содействия в работе Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР установила:
     Ворвавшиеся на территорию Смоленской области немецко-фашистские захватчики, выполняя указания германского фашистского правительства и германского военного командования, подвергли народное хозяйство области опустошительному разорению и произвели чудовищное истребление советских граждан.
     Население области испытало на себе все ужасы гитлеровского «нового порядка». Повсеместно происходили массовые расстрелы мирного населения, самые ухищренные и разнузданные убийства людей различными способами, насилия и издевательства, массовый угон населения в немецкое рабство.
     За период оккупации районов Смоленской области (в старых границах) — с 13 июля 1941 г. по 10 октября 1943 г. немецкие изверги расстреляли, повесили, сожгли и закопали живыми, отравили ядом и в душегубках, замучили в застенках гестапо 89 744 мирных советских граждан, от грудных детей до глубоких стариков, и свыше 121 тысячи военнопленных — бойцов и командиров Советской Армии, увели в немецкое рабство свыше 87 тысяч советских граждан (итоги по актам и спискам, представленным в Чрезвычайную Государственную Комиссию). Кроме того, в городе Смоленске и его окрестностях немцы истребили свыше 135 тыс. мирных граждан и военнопленных (сообщение Чрезвычайной Государственной Комиссии). Общее количество жертв злодеяний захватчиков по этим документам составляет около 433 тысяч.
     Сопоставление этих данных с итоговыми донесениями районных комиссий показывает, что отдельными актами о злодеяниях и списками жертв охвачены не все преступления немецких извергов, особенно в отношении насильного угона населения в немецкий тыл и на немецкую каторгу. Учитывая сообщения районных комиссий, областная комиссия считает, что общее количество жертв злодеяний немецко-фашистских захватчиков на территории Смоленской области должно быть принято в 546 086 человек, из которых:
     а) погибло мирных граждан — 151 319 чел.
     б) угнано в рабство — 164 630 чел.
     Всего — 315 949 чел.
     в) погибло военнопленных — 230 137 чел.
     Итого жертв — 546 086 чел.
     При этом из общего количества жертв в г. Смоленске, установленного Чрезвычайной Государственной Комиссией в 135 тыс. человек, отнесено к мирному населению 35 тыс. человек и военнопленных 100 тысяч человек.
     Областная комиссия считает приведенные выше данные наиболее близкими к действительным, но заниженными, так как:
     1) часть актов о злодеяниях немцев, составлявшаяся органами военной прокуратуры, бойцами и командирами Красной Армии непосредственно после освобождения тех или иных населенных пунктов, отсылалась в центр по линии военных органов, минуя областную комиссию;
     2) составление актов о злодеяниях и списков жертв злодеяний по большему числу сельских Советов или групп сельских Советов не представляется возможным для районных комиссий вследствие полного опустошения этих сельских Советов и отсутствия в них населения. И до настоящего времени (т.е. спустя более года по освобождении) не функционируют некоторые сельсоветы в Гжатском районе (Батюшковский, Варгановский, Коробкинский, Костровский), в Кармановском районе (Плосковский), в Сафоновском районе Комаровский сельсовет лишь недавно возобновил свою деятельность и т.д.;
     3) из-за разрушения и обезлюдения городов области также не представляется возможным составить списки и учесть количество населения, угнанного в немецкую неволю (например, по городам Смоленску, Вязьме, Дорогобужу, рабочему поселку Колодня и др.).
     Ко времени освобождения области от вражеской оккупации в ней насчитывалось менее 900 тыс. человек населения, или только 40% довоенной численности (перепись 1939 года — 1 987,7 тысяч).
     Кровавые злодеяния немецко-фашистских оккупантов имели место во всех без исключения районах и городах Смоленской области. Повсюду были массовые и одиночные расстрелы мирного населения, в большинстве неповинных стариков, женщин и детей. Повсеместным было применение виселиц. Факты массовых или групповых сожжений установлены также почти во всех районах области. Расстрелам, сожжениям советских людей, применению виселиц почти всегда предшествовали мучительные пытки и истязания.
     Особенно выделяются по многочисленности расстрелянных граждан районы: Батуринский — 1 391 человек (по актам), Всходский — 1 514, Глинковский — 1 984, Ельнинский — 3 764, Куйбышевский — 1 244, Пречистенский — 909, Сафоновский — 954, Семлевский — 816, Темкинский — 1 484, Хиславичский — 2 280 и т.д.
     Факты массового сожжения живых людей имели место в Батуринском районе — 461 человек, Гжатском — 357, Глинковском — 384, Дзержинском — 141, Демидовском — 299, Знаменском — 280, Мосальском — 483, Новодугинском — 139, Семлевском — 384, Сычевском — 213, Темкинском — 158, Тумановском — 156 и т.д.
     Немецкие разбойники закапывали людей в землю живыми (Андреевский, Касплянский, Сычевский, Темкинский, Усвятский и другие районы), убивали граждан отравой (Дорогобужский, Понизовский, Тумановский районы) и в душегубках (Смоленск, Рославль), взрывали на минных полях (Велижский, Глинковский, Демидовский, Слободской, Сычевский, Темкинский и другие районы).
     Массовым явлением была насильственная смерть мирных граждан от холода и голода: Вяземский район — 140 человек, Гжатский — 283, Медынский — 72, Мосальский — 173, Темкинский — 311, Тумановский — 322 и другие.
     Особые массовые изуверства совершали немецкие изверги над еврейским и цыганским населением. Евреи и цыгане были истреблены поголовно и повсеместно.
     Гнусные насилия над женщинами немцы совершали также во всех районах и городах области.
     Массовый угон населения в немецкий тыл и на германскую каторгу производился оккупантами из всех без исключения районов и городов области. Особенно свирепые мероприятия в этом отношении немцы осуществляли в тех районах, где длительный срок пролегала через районы линия боевого фронта, а также в районах, близких к немецким рубежам обороны. Так, угнано в рабство из Вельского района 6 902 человека, Велижского — 2 059, Гжатского — 7 171, Кармановского — до 12 000, Сычевского — до 7 000, Темкинского — 8 054, Износковского — 4 500, Мосальского — 10 313, Юхновского — 4 341, Всходского — 13 600, Знаменского — 3 988, Думиничского — 7 476, Ельнинского — 3 862. В зоне немецкой обороны Смоленска угнано в рабство из Ярцевского района 13 329 человек, Духовщинского — 4 169, Пречистенского — 9 797, Батуринского — 6 506, Руднянского — 5 000 и т.д.
     Массовая гибель военнопленных имеет место не только в лагере для военнопленных, где они злодейски истреблялись, но и в пути следования. Дороги, по которым немецко-фашистские захватчики вели пленных, покрывались трупами замученных и убитых. Так, например, на судебном процессе над фашистскими преступниками в Харькове вскрылось, что из 15 тысяч человек заключенных, отправленных из Вяземского лагеря в Смоленск, к месту назначения дошли только 2 тысячи человек. В лагерях военнопленных — Смоленском №126, Рославльском №130, Вяземском, Сычевском, Гжатском, Дорогобужском, Екимовичском №112, Кармановском, Усвятском, Мосальском, Руднянском, Пречистенском, Спас-Деменском и других военнопленные массами гибли каждодневно от холода, голода, болезней и непереносимых пыток и истязаний, а также от непосильного труда для измученных людей.
     В Смоленском лагере №126 истреблено не менее 115 тысяч военнопленных, в Рославльском — 120 тысяч, Вяземском — 15 тысяч, в Сычевском — свыше 3 тысяч, Дорогобужском — свыше 1 800 человек и т.д.
     Гибель военнопленных (расстрелы, сожжения и т.д.) небольшими группами на остановках или этапах следования отмечается в актах почти всех районов.
     Конкретными виновниками злодеяний немцев на территории Смоленской области, непосредственными исполнителями преступлений над мирными гражданами и военнопленными бойцами и командирами Красной Армии областная комиссия считает лиц из состава германского военного командования, офицеров и солдат воинских частей и чиновников немецких оккупационных властей, поименованных в представляемом списке[75].
     Председатель областной комиссии Д. Попов.
     Член областной комиссии Зорохович.
     Секретарь областной комиссии Бландовский.
     Государственный архив Смоленской области (ГАСО) ф.1630, оп.1, св.61, д.367, л.10—11 об.

АКТ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ГОРОДСКОЙ КОМИССИИ О ПРЕДНАМЕРЕННОМ ИСТРЕБЛЕНИИ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ВАРВАРАМИ МИРНЫХ ЖИТЕЛЕЙ ЛЕНИНГРАДА И УЩЕРБЕ, НАНЕСЕННОМ ХОЗЯЙСТВУ И КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИМ ПАМЯТНИКАМ ГОРОДА ЗА ПЕРИОД ВОЙНЫ И БЛОКАДЫ[80]

     Немецко-фашистские захватчики, напав на Советский Союз, в первые же недели войны стремились захватить Ленинград — крупнейший политический, экономический, культурный и научный центр страны — и обрушили на него десятки отборных дивизий, тысячи самолётов, танков и орудий.
     Национальная гордость русского народа — Ленинград, колыбель самого демократического строя в мире, славился своими передовыми, технически высокооснащёнными фабриками и заводами, являлся рассадником новейшей технической мысли и кузницей лучших инженерно-технических и квалифицированных рабочих кадров. В предвоенном 1940 г. ленинградская промышленность выпустила продукции более чем на 14 млрд. рублей. Ленинград вместе с тем — один из важнейших транспортных узлов страны, куда сходятся важные железнодорожные и водные магистрали. Ленинградский торговый порт с годовым грузооборотом более 3 млн. тонн связывает Советский Союз со всеми важнейшими морскими портами мира.
     Город более чем с трёхмиллионным населением насчитывал около 32 тыс. коммунальных жилых домов, разветвлённую сеть коммунальных и культурно-бытовых предприятий, обеспечивающих его транспортом, электроосвещением, водопроводом, канализацией и другими бытовыми удобствами.
     Крупнейший культурный центр — Ленинград насчитывал 60 высших учебных заведений с 85 тыс. учащихся, 101 техникум с 35 тыс. учащихся, 28 театров, 516 кино, 146 клубов и домов культуры, 722 массовых библиотеки, 43 музея, обслуживавших в год свыше 7 млн. посетителей.
     Многие ленинградские культурные учреждения — Государственный Эрмитаж, Государственный Русский музей, Государственная Публичная библиотека имени Салтыкова-Щедрина, Государственный Академический театр оперы и балета имени С.М. Кирова и др. — пользуются мировой известностью. В Ленинграде, крупнейшем научном центре страны, находились ряд научных учреждений Академии наук СССР, более 100 научно-исследовательских учреждений и многочисленные научные кадры.
     Архитектурные ансамбли Ленинграда представляют большую культурно-историческую и художественную ценность. Более чем за двухсотлетнее существование города в нём воздвигнуты сотни архитектурных и скульптурных монументальных сооружений, вошедших в мировую сокровищницу искусства. Город украшали выдающиеся зодчие: Земцов, Растрелли, Старов, Деламот, Кваренги, Воронихин, Захаров, Тома де Томон, Монферран, Стасов, Фальконет, Козловский, Клодт и др. В Петербурге — Ленинграде народ любовно создавал замечательные архитектурные памятники, начиная с построек первых лет существования города (домик Петра I, дворец в Летнем саду, дворец Меншикова и др.), воплощая в них достижения замечательной русской культуры. Народ сохранял и оберегал творения своих зодчих, умножая и развивая дальше свою культуру.
     Замечательные архитектурные и художественные памятники, музеи Ленинграда привлекали внимание не только отечественных, но и многочисленных иностранных учёных, деятелей искусства, литературы, политических деятелей и туристов.
     Гитлеровские захватчики рассчитывали захватить Ленинград, чтобы расхитить его величайшие ценности, фабрики и заводы, разрушить его исторические и культурные памятники, уничтожить его высокую русскую культуру, поработить и уничтожить его население.
     Когда планы немецко-фашистских империалистов захватить Ленинград потерпели полный крах, их армия перешла к длительной осаде и блокаде города. Эта осада планомерно и сознательно использовалась гитлеровцами для разрушения города и уничтожения его населения путём методических бомбардировок с воздуха и систематических артиллерийских обстрелов.
     Преднамеренное разрушение города, его зданий, предприятий, архитектурных и культурно-исторических ценностей, убийства мирного населения выполнялись немецко-фашистскими войсками, блокировавшими Ленинград, в соответствии с указаниями немецко-фашистского верховного командования, что подтверждается захваченными приказами и другими документами[81], а также показаниями пленных гитлеровцев и многочисленными фактами, ряд которых уже приводился в советской печати.
     На основании документальных материалов, актов, экспертиз, заявлений, свидетельских показаний, а также на основе тщательного расследования, произведённого специальной комиссией в составе:
     Председателя Ленинградской Городской Комиссии по установлению и расследованию злодеянии немецко-фашистских захватчиков и их сообщников, депутата Верховного Совета СССР А.А. Кузнецова, Председателя Исполнительного комитета Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся П.С. Попкова, Депутата Верховного Совета СССР Я.Я. Кубаткина, Заместителя председателя Исполнительного комитета Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся Е.Т. Фёдоровой, Главного архитектора Ленинграда, члена-корреспондента Академии архитектуры СССР Я.В. Баранова, Члена Городской Комиссии по установлению и расследованию злодеянии немецко-фашистских захватчиков Б.П. Страупе, Вице-президента Академии наук СССР Л.А. Орбели, Академика А.А. Байкова, Председателя правления Союза советских писателей Н.С. Тихонова, Патриарха Московского и всея Руси Алексия, Уполномоченного Комитета по Делам искусств при СНК СССР в Ленинграде Б.И. Загурского, Директора Государственного Эрмитажа академика И.А. Орбели, Члена-корреспондента Академии наук СССР, доктора искусствоведческих наук, профессора М.В. Доброклонского, Декана энерго-машиностроительного факультета Ленинградского Политехнического института им. М.И. Калинина, доктора технических наук, профессора В.Р. Шретер, Декана юридического факультета Ленинградского Государственного университета, заслуженного деятеля науки, доктора юридических наук, профессора А.В. Венедиктова, Ответственного секретаря Ленинградской Городской Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников Л.Я. Куприяновой.
     Установлено: 

     Преднамеренное разрушение немецко-фашистскими захватчиками города, его культурно-исторических памятников и истребление населения
     Оказавшись не в состоянии взять Ленинград штурмом, немецко-фашистские захватчики решили кольцом блокады задушить город с трёхмиллионным мирным населением. 8 ноября 1941 г. в Мюнхене Гитлер заявил: «Ленинграду придётся умереть голодной, смертью...». Начиная с сентября 1941 г., все 900 дней блокады, Ленинград, несмотря на то, что в нём не было крепостных сооружений, подвергался бомбардировкам с воздуха и систематическим артиллерийским обстрелам, преследовавшим цель разрушения города и убийства его мирного населения. Всё это делалось преднамеренно, по приказам немецко-фашистского военного командования.
     Немецко-фашистские варвары планомерно готовились к разрушению Ленинграда. Советское Информбюро 14 января 1942 г. сообщало, что «Германское информационное бюро распространило сообщение о том, что будто бы во всех районах Ленинграда «по указанию полит. комиссаров» производятся взрывы общественных зданий и якобы уже разрушены вокзалы, почтамт, правительственные здания, школы, жилые дома и другие здания. Германское информационное бюро ссылается при этом на показания каких-то советских пленных...».
     Эта гнусная ложь, как сообщало тогда же Совинформбюро, «свидетельствует о том, что немцы, подготовляя в широких масштабах бомбардировку невоенных объектов Ленинграда, стремятся заранее снять с себя ответственность за подобные варварские действия...».
     Подобное же сообщение о действиях немецко-фашистской артиллерии было сделано Советским Информационным бюро в оперативной сводке за 6 декабря 1943 г.:
     «Артиллерия немецко-фашистских захватчиков, расположенная под Ленинградом, вот уже в течение многих месяцев систематически обстреливает жилые кварталы Ленинграда. Потерпев полный провал всех попыток захватить Ленинград, немецко-фашистские злодеи в бессильной злобе вымещают свои военные неудачи на мирных жителях. Известно, что в данное время в Ленинграде военных объектов нет, потому для всех очевидно, что систематические обстрелы города имеют одну цель, а именно: разрушение жилых зданий, уничтожение памятников культуры, истребление мирных жителей Ленинграда».
     О преднамеренном разрушении историко-художественных и культурных объектов Ленинграда свидетельствуют документы, захваченные при разгроме штаба одной из артиллерийских группировок немцев во время разгрома фашистских войск под Ленинградом в январе 1944 г.
     Среди захваченных документов обнаружены планы Ленинграда, на которые были нанесены такие «военные» объекты, как музеи, дворцы, институты и т.п. Например, Эрмитаж значился как объект №9, Аничков дворец (Дворец пионеров) — объект №192, Институт охраны материнства и младенчества — объект №708, больница имени Эрисмана — объект №89, жилой квартал на Большой Зелениной улице — объект №757.
     Каждому номеру объекта соответствуют свои артиллерийские данные: прицелы, калибры и типы снарядов.
     Немецко-фашистские захватчики сознательно нарушали международные конвенции, которые в своё время были подписаны официальными представителями германского правительства. Так, например, в подписанной Германией, наряду с другими странами, в Гааге конвенции было сказано, что «при осадах и бомбардировках должны быть приняты все меры к тому, чтобы щадить насколько возможно храмы, здания, служащие целям науки и искусства и благотворительности, исторические памятники, госпитали и места, где собраны больные и раненые». (Из статьи 27 4-й Гаагской конвенции.)
     Приведённые факты свидетельствуют о том, как бесцеремонно глумились немецко-фашистские вандалы над принятыми международными установлениями.

     Зверское истребление мирного населения Ленинграда путём блокады, бомбардировок и артиллерийских обстрелов
     Когда гитлеровский план захвата Ленинграда штурмом провалился, немецко-фашистские захватчики начали осуществлять новый коварный план: истребление мирного населения города путём голодной блокады, уничтожение его бомбардировками с воздуха и артиллерийскими обстрелами. Город, отрезанный немецко-фашистскими извергами от всех имеющихся путей сообщения со страной, понёс тяжёлые человеческие жертвы от голода.
     Нарушая все международные установления, гитлеровцы обрушили на мирное население города — на женщин, детей и стариков — фугасные, осколочные и зажигательные бомбы, артиллерийские снаряды, которыми немецкие батареи били по жилым домам, улицам, площадям и скверам. Немецко-фашистские захватчики сбросили на Ленинград 107 158 фугасных и зажигательных бомб, свыше 150 000 тяжёлых артиллерийских снарядов. От бомбардировок и артиллерийских обстрелов было убито 16 747 ленинградцев. Кроме того, было ранено 33 782 мирных граждан — женщин, стариков и детей[82].
     Среди погибших от варварских обстрелов много представителей интеллигенции, выдающихся деятелей культуры, науки и техники. Был убит осколком снаряда крупнейший архитектор, член-корреспондент Академии архитектуры СССР Ильин Л.А., погиб при артобстреле доктор технических наук профессор Шишко Л.П., профессор Казарновская С.С. и др. Фашистские злодеи несут ответственность за гибель во время блокады таких выдающихся представителей науки, как известный физиолог академик Ухтомский, крупный микробиолог профессор Владимиров, и многих других.
     Немецко-фашистская артиллерия с беспримерным цинизмом и жестокостью обстреливала места скопления мирного населения, наиболее людные перекрёстки, трамвайные остановки, парки и скверы.
     Как показывают материалы допросов пленных, немецкими артиллеристами были пристреляны места наибольшего скопления населения на улицах. Наиболее многолюдные трамвайные остановки и оживлённые перекрёстки улиц составляли у немецких варваров особый перечень объектов для обстрелов. В журнале боевых действий 768-го артиллерийского дивизиона резерва германского главного командования имеются записи:
     «5 декабря 1941 г. обстреливал 25-ю снарядами скопления народа на Крестовском острове в северной части Петербурга. По-видимому, это были эвакуируемые...».
     Пленный фельдфебель Фриц Уепке, командир 2-го орудия 2-й батареи 2-го дивизиона 910-го артиллерийского полка, показал:
     «Для обстрела Ленинграда на батареях имелся специальный запас боеприпасов, отпускавшихся сверх лимита в неограниченном количестве... Все расчёты орудий знали, что обстрелы Ленинграда были направлены на разрушение города и уничтожение его гражданского населения. Поэтому они иронически относились к сводкам немецкого верховного командования, в которых говорилось об обстрелах «военных объектов» Ленинграда».
     Стреляя по городу, солдаты и офицеры сопровождали выстрелы выкриками, вроде следующих: «А, ну-ка, ещё в один дом трахнем!», «Привет большевикам!», «Эх, посмотреть бы, как рушится квартал!», «Ещё куча трупов!», «А, ну-ка, давай фарш!».
     Немецко-фашистские убийцы стреляли по городу планомерно и методично, выбирая часы наибольшего оживления уличного движения, чтобы уничтожить как можно больше мирных граждан.
     Пленный Рудольф Ловнен (240-й артполк, 9-я батарея 170-й пехотной дивизии) на допросе показал:
     «Артбатареи 240 артполка вели огонь по Ленинграду утром часов в 8 — 9, днём с 11 — 12 час, вечером наиболее интенсивно с 17 до 18 и затем с 20 до 22 ч. одиночными выстрелами. Основная задача была — обстрел жилых зданий и истребление жителей Ленинграда, поэтому мы вели огонь в то время, когда на улицах города было наибольшее скопление жителей».
     Вот некоторые факты зверского истребления немцами мирного населения Ленинграда, взятые из многочисленных актов:
     8.11.41 г. в 16.02 на Нарвской площади 3-мя артиллерийскими снарядами ранено 16 чел., убито 14 чел.
     30.11.41 г. в 16.03 у трамвайной остановки против дома №32 по проспекту Карла Маркса разрывом артиллерийского снаряда ранено 15 чел., убито 2 чел.
     21.12.41 г. в 14.00 на площади Ситного рынка 4-мя артиллерийскими снарядами ранено 41 чел., в том числе 8 детей, убито 55 чел.
     4.7.42 г. в 13.15 на Нарвской площади артиллерийским снарядом ранено 2 чел., убито 6 чел.
     7.1.43 г. в 7.45 в трамвайный поезд, находившийся на углу Нижегородской улицы и Лесного проспекта, попал артиллерийский снаряд. Ранено 76 чел., убито 93 чел. Большинство пострадавших — подростки-ремесленники, направлявшиеся на работу.
     17.4.43 г. в 15.30 на улице у дома №27 по Загородному проспекту артиллерийским снарядом ранено 50 чел., убито 7 чел.
     3.8.43 г. в 15.07 у трамвайной остановки против дома №52 но Невскому проспекту артснарядом ранено 49 чел., убито 43 чел.
     18.10.43 г. в 18.45 у дома №30 по Международному проспекту артиллерийским снарядом ранено 17 чел., убито, 9 чел.
     22.12.43 г. в 19.48 у трамвайной остановки против дома №51 по Невскому проспекту разрывом 2-х артиллерийских снарядов разрушены 3 трамвайных вагона, ранено 69 чел., из них 2 детей, убито 29 чел.
     4.1.44 г. в 7.55 в трамвайном поезде, следовавшем по улице Куйбышева, у дома №21, разорвавшимся артиллерийским снарядом ранено 10 чел., убито 8 чел.
     6.1.44 г. в 9.10 на улице против дома №55/57 по Садовой улице разорвавшимся артиллерийским снарядом ранено 13 чел., убито 8 чел.
     18.1.44 г. в 14.47 у трамвайной остановки против дома №61 по Международному проспекту разорвавшимся артиллерийским снарядом ранено 9 чел., убито 4 чел.
     Об этом же свидетельствует большое количество показаний советских граждан. Вот, например, что свидетельствуют врач 4-го батальона МПВО Берлин и медицинская сестра Тверская:
     «6 сентября 1941 года снаряд разорвался на улице. На панели с распростёртыми руками лежит убитая женщина. Рядом валяется корзина с продуктами. Деревянный забор скошен и обагрён кровью. На нём налипли куски размозженного человеческого тела: петли кишок, окровавленные осколки костей, куски мозга. На панели — разорванный пополам труп беременной женщины, виден труп почти доношенного младенца. Во дворе — 5 трупиков девочек в возрасте 5—7 лет. Они лежат полукругом, в том же порядке, как стояли тут до момента смерти, играя в мяч».
     Вот что пишет ленинградская писательница Вера Инбер об артиллерийском обстреле 8 августа 1943 г.:
     «Снаряды с дьявольской точностью ложились в центре города, главным образом на перекрёстке Невского и Садовой, у трамвайной остановки. Там в это время кишело народом. Воскресный день. На мостовой лежали куски человеческих тел, бидоны, кошёлки, лопаты, овощи, многие ехали на загородные огороды или возвращались оттуда».
     Приведённые факты, как и многочисленные другие, имеющиеся в распоряжении Комиссии, неопровержимо свидетельствуют о том, что при обстрелах города фашистские бандиты не преследовали военных целей[83].
     В журнале боевых действий 768-го тяжёлого дивизиона резерва главного командования имеются следующие записи по поводу обстрела невоенных объектов в Ленинграде: 
     «30-11-41 г. с 14.01 по 15.00 дивизион обстреливал кондитерскую фабрику в Ленинграде 15 снарядами».
     «17-1-42 г. в 10.45 дивизион 4 орудиями производит огневой налёт по жилым кварталам Петербурга, выпущено 28 снарядов».
     «6-3-42 г. с 9.15 до 9.32 дивизион произвёл огневой налёт 50 снарядами по 8-К-11, 16, 21 и 7-К-20, 25 (военные госпитали в Петербурге)».
     «18-5-42 г. во второй половине дня дивизион 4 орудиями произвёл огневой на трамвайный парк в Петербурге» и т. д.
     Пленные немцы по поводу обстрела Ленинграда показали следующее:
     Унтер-офицер Ганс Кернер, телефонист штаба 708-го артиллерийского дивизиона резерва главного командования, показал:
     «Все три батареи дивизиона были предназначены для обстрела Ленинграда. Особенно часто вела огонь первая батарея. Были дни, когда первая батарея производила по Ленинграду огневые налёты, выпуская по 20 снарядов в течение получаса, в частности такой огневой налёт был произведён 24/ХII-43 г. Командир первой батареи (капитан Кваас) по своей инициативе часто открывал огонь по Ленинграду, и орудия его батареи стреляли почти ежедневно. В виде поощрения он систематически спаивал своих солдат, они часто вели огонь по Ленинграду, будучи пьяными. Командир 708 дивизиона капитан Хатель за эти действия высказывал капитану Кваас своё одобрение».
     Штабс-ефрейтор 2-й батареи того же дивизиона Генрих Беккер показал:
     «Батареи вели интенсивный огонь по Ленинграду. Вторая батарея, в которой я служил, стреляла почти ежедневно. Бывали дни, когда она выпускала до 400 снарядов.
     Командир дивизиона (тогда дивизионом командовал майор Вебер) по своему усмотрению отдавал приказания на открытие огня, и огонь вели настолько интенсивно, что за время с 15 марта по июль 1942 года материальная часть выбыла из строя. Батарея, как и весь дивизион, до последнего дня вела огонь по Ленинграду».
     Как следует из записей «Журнала боевых действий» 768-го артиллерийского дивизиона резерва главного командования, обстрелы Ленинграда велись по указаниям гитлеровского командования, которые выполнялись неукоснительно. По приказу можно проследить, что командир 768-го артдивизиона майор Реннер вёл варварские обстрелы города по приказанию командира 303-й высшей артиллерийской группы генерал-майора Кратцера, а с сентября 1943 г. сменившего его генерал-лейтенанта Томашки. Эти палачи в свою очередь получали приказания от командующего 18-й армией генерал-полковника Линдемана, непосредственно выполнявшего волю верховного командования фашистской Германии. 

     Разрушение немецкими варварами культурно-исторических памятников и просветительных учреждений Ленинграда
     За время осады и блокады Ленинграда немецко-фашистскими варварами разрушено и повреждено бомбами и снарядами 187 исторических зданий города, выстроенных прославленными зодчими.
     Всемирно известный Зимний дворец, построенный в 1754—1764 гг. гениальным зодчим Растрелли, потерпел значительные разрушения от попадания фугасной бомбы и десяти артиллерийских снарядов.
     Здание Адмиралтейства, являющееся выдающимся архитектурным памятником Ленинграда и одной из прекраснейших в Европе построек эпохи классицизма, созданное русскими зодчими Коробовым и Захаровым, также получило значительные повреждения. Это здание неоднократно подвергалось бомбардировкам и артиллерийским обстрелам. На него было сброшено двадцать шесть фугасных бомб, пятьдесят артиллерийских снарядов и сотни зажигательных бомб.
     Серьёзные разрушения и повреждения причинены Инженерному замку — одному из оригинальнейших зданий Европы, построенному в 1797—1801 гг. архитекторами Баженовым и Бренна; историческому зданию Таврического дворца, возведённому в 1788 г. архитектором Старовым; зданиям бывшего Синода и Сената, созданным Росси; зданию бывшей Фондовой биржи постройки Тома де Томона; Строгановскому дворцу, выстроенному Растрелли и Воронихиным; зданию бывшего Пажеского корпуса постройки Растрелли; Мариинском дворцу, ансамблю Петропавловской крепости и многим другим величественным памятникам Ленинграда.
     В результате бомбёжек дотла сгорел выдающийся по своей целостности архитектурно-художественный ансамбль начала XIX века — созданный Росси Елагинский дворец.
     Десять артиллерийских снарядов крупного калибра частично разрушили здание Государственного Эрмитажа — творение зодчих Деламота, Фельтена, Кленце и Кваренги[84]. Значительный ущерб нанесён музейным ценностям: пострадали представляющие исключительную научную и художественную ценность собрания фресок из Китайского Туркестана, античные стелы из различных пород камня, картины русских и Западноевропейских мастеров, предметы прикладного искусства XVII—XIX веков. Полностью уничтожены 151 и повреждены 27 376 музейных экспонатов.
     Девять фугасных бомб и 21 артиллерийский снаряд, выпущенные немцами по Государственному Русскому музею, нанесли его зданиям и музейным коллекциям тяжёлые повреждения.
     Четырьмя фугасными бомбами и шестью артиллерийскими снарядами причинены громадные разрушения зданию Государственного музея этнографии и его коллекциям, собраниям и экспонатам. Погибли археологическая коллекция материалов из Афросиаба (Самарканд), майолика из архитектурного комплекса Шах-Зинда, мавзолея Гур-Эмир, мечети Биби-Ханым, разная медная утварь и керамическая посуда узбекских и таджикских мастеров, коллекция архитектурной деревянной «глухой» резьбы XVIII века, коллекции бытовых вещей алтайских народностей.
     Разрушен Суворовский музей.
     Серьёзные повреждения от бомб и артиллерийских снарядов причинены также и другим музеям Ленинграда: Артиллерийскому историческому музею РККА, Горному и Географическому музеям, Государственному музею социалистического сельского хозяйства, Государственному музею революции, Центральному Военно-морскому музею, Центральному музею связи, Ленинградскому музею железнодорожного транспорта и др. Прямым попаданием бомб и артиллерийских снарядов были разрушены Государственный Академический театр оперы и балета имени С.М. Кирова, театр имени Ленинского комсомола и др. Значительные повреждения нанесены ряду театров: Государственному Академическому театру драмы имени А.С. Пушкина, Государственному Академическому малому оперному театру, Государственному Большому драматическому театру имени М. Горького, Новому ТЮЗу и др.
     Большой ущерб причинён другим театрам, домам культуры, клубам и кино. Группа театрально-зрелищных зданий в объёмном отношении потерпела ущерб в 229,9 тыс. куб. м. полностью уничтоженной кубатуры и 453,6 тыс. куб. м. уничтоженной частично. Размещённый в Аничковом дворце лучший в Советском Союзе дом культуры советской детворы — Дворец пионеров также потерпел значительный ущерб от фугасной бомбы и 16 артиллерийских снарядов.
     Пострадали также от варварских обстрелов пользующаяся мировой известностью Государственная Публичная библиотека имени Салтыкова-Щедрина и Дом занимательной науки.
     Значительному разрушению и частичному уничтожению подверглись прекрасные гранитные набережные Невы, Фонтанки, Мойки и других рек и каналов Ленинграда, высокохудожественные решётки и ограды, выполненные по рисункам величайших зодчих Воронихина, Кваренги, Росси и др.
     Повреждены Нарвские ворота, Ростральные колонны у Фондовой биржи, памятник Жертвам революции на Марсовом поле, памятник на месте дуэли А.С. Пушкина, прекрасные парковые ансамбли города. Только в одном Летнем саду уничтожено свыше 800 деревьев. Тысячи деревьев погибли от авиабомбардировок и артобстрелов в Центральном парке культуры и отдыха (бывш. Елагин остров), в Таврическом, Михайловском и других садах города.
     Гитлеровские бандиты не щадили и храмы Ленинграда, многие из которых являются всемирно известными историческими памятниками. Полностью разрушено 6 и повреждено 66 зданий религиозных культов. Повреждены Исаакиевский, Казанский и Измайловский соборы. Из действующих соборов Ленинградской епархии наибольшие повреждения получил собор Николы Морского[85]. Сильно разрушены костёл Екатерины на Невском проспекте, построенный в XVIII веке, Хоральная синагога и др.

     Ущерб, причинённый научным учреждениям
     Серьёзный ущерб нанесён варварскими бомбардировками немецко-фашистской авиации и артобстрелами всемирно известным учреждениям Академии наук Советского Союза.
     В комплексе зданий Академии наук, построенных архитектором Кваренги, размещены Астрономический и Археологический институты, Институт языка и мышления с многочисленными лабораториями и специальными библиотеками. В главном здании Академии наук помещалась известная мозаичная картина знаменитого русского учёного М.В. Ломоносова — «Полтавская баталия».
     Актами зафиксированы воздушные бомбардировки и артиллерийские обстрелы этих зданий 10 сентября, 18 октября, 6, 15 и 19 ноября, 3 и 4 декабря 1941 г.; 18 марта, 6 апреля и 10 июня 1942 г.; 26 января. 11 февраля, 25 апреля и 1 мая 1943 г. В результате этих варварских деяний повреждены здания, художественная лепка их фасадов, внутреннее убранство, имущество и оборудование. Картина М.В. Ломоносова «Полтавская баталия» получила трещины.
     Бомбардировками и артиллерийскими обстрелами повреждены также институты Академии наук — Зоологический, Этнографии и антропологии, Литературы, Ботанический и др[86].
     На территории Ботанического института разрушены исключительные по своему научному значению оранжереи. От попадания фугасной бомбы погибли уникальные растения — папоротники 4—5-тысячелетнего возраста, пальмы и другие представители тропической и субтропической растительности.
     Значительный ущерб причинён типографии Академии наук, располагающей шрифтами почти всех языков мира и приспособленной для печатания научных работ Академии. Прямым попаданием авиабомбы разрушено правое крыло производственного корпуса. Кроме того, типографии причинён ущерб артиллерийскими снарядами.
     Многочисленными бомбовыми ударами и артобстрелами повреждены также десятки других научных институтов и учреждений. Среди них Институт экспериментальной медицины, Естественно-научный институт имени Лесгафта, Всесоюзный институт растениеводства, Институт усовершенствования врачей имени С.М. Кирова, Научно-исследовательский дизельный институт и др.
     Фашистские бандиты нанесли серьёзный ущерб также ленинградским высшим учебным заведениям. Пять институтских зданий уничтожены полностью. Сто пятьдесят учебных корпусов имеют частичные повреждения. В объёмном выражении уничтожено до 41 тыс. куб. м. строений и требуют восстановления около 1 млн. куб. м. Получили повреждения от авиабомбардировок и артобстрелов построенное архитектором Воронихиным здание одного из старейших учебных заведений страны — Горного института, здание Академии художеств, здание Ленинградского Государственного университета, начатое постройкой при Петре I, Институт инженеров железнодорожного транспорта, Военно-медицинская академия, Технологический и Политехнический институты и другие высшие учебные заведения. 

     Гитлеровские бандиты разрушали школы и детские учреждения
     Детские учреждения Ленинграда у гитлеровских бандитов также значились под номерами «военных объектов» и подвергались беспощадным бомбардировкам и артиллерийским обстрелам.
     Так, например, по объекту №736 — школа на Бабурином переулке — рекомендовалось стрелять осколочно-фугасными снарядами, по объекту №192 — Дворец пионеров — предпочтительно было стрелять фугасно-зажигательными и т.д.
     Об этих чудовищных гитлеровских злодеяниях неоспоримо свидетельствуют многочисленные показания и факты.
     Директор школы №218 по улице Рубинштейна 13 пишет:
     «18 мая 1942 г. школа №218 пострадала от артиллерийского обстрела... 12-летний мальчик Лёня Изаров убит. Маленькая девочка Дора Бинамова побледнела, стонет от боли. «Мамочка, как же я буду без ножки», — говорит она. Генделев Лёва истекает кровью. Ему оказывают помощь, но она уже не нужна. Со словами «проклятый Гитлер» — он умирает на руках у своей матери. Тяжело раненый Куторев Женя просит не расстраивать отца, у которого больное сердце.
     Преподаватели школы и старшие школьники оказывают помощь пострадавшим. Четверо учащихся убиты и семеро ранены. Невинно пролитая кровь взывает к мести...».
     13 мая 1942 г. при артобстреле были убиты 12 воспитанников детского сада фабрики имени Урицкого. Убиты: Равель Базыков 5 лет, Олег Белин 4 лет, Володя Буров 5 лет, Володя Васильев 4 лет, Людмила Громова 6 лет, Лида Земкова 5 лет, Володя Кольцов 4 лет, Олег Перфильев 4 лет, Александр Румянцев 4 лет, Юрий Сик 5 лет, Ира Шиманова 4 лет и Майя Карцева 4 лет. Кроме того, ранены: Галя Москалёва 5 лет, Игорь Шиманов 5 лет, Зина Муравьёва 6 лет и воспитательница детского сада Назарова.
     Фашистские каннибалы уничтожили 22 школьных здания и 393 школы повредили, причём многие из школ получали повреждения неоднократно. Среди них школы №208, 211, 218 и 220, школа глухонемых, школа слепых детей и др.
     Детских учреждений уничтожено или повреждено 195, в том числе детские ясли №№1, 2, 5, 200, детские сады №№8, 12, 37, 48, испанский детский дом, детские дома №№9, 50, 51 и др.

     Немецкие изверги намеренно разрушали госпитали и больницы
     В фашистских планах зверских обстрелов Ленинграда госпитали и больницы занимали особое место. В захваченных у немцев планах объектов для артиллерийских обстрелов Ленинграда были особо выделены больницы. Каждая, помимо номера, ещё заштрихована красными полосками (особо важный объект) и снабжена разъяснительной надписью «Krankhaus». Объект №89 — больница имени Эрисмана, объект №96 — Первая психиатрическая и т.д.
     В журнале 768-го артдивизиона РГК имеются совершенно откровенные записи, свидетельствующие о преднамеренном артиллерийском обстреле госпиталей: «6.III—1942 года. С 9.15 до 9.32 дивизион производит огневой налёт 50 снарядами по военным госпиталям в Петербурге».
     Фашистская авиация во время своих разбойничьих налётов на Ленинград разрушала госпитали и больницы. Так, попаданиями фугасных и зажигательных бомб был полностью разрушен госпиталь по Суворовскому проспекту д. №50. От попадания бомб и возникшего пожара в этом госпитале было убито и ранено 442 человека, в том числе 160 чел. обслуживавшего госпиталь персонала.
     В результате попадания пяти артиллерийских снарядов в здание больницы по проспекту Обуховской обороны №52 было убито 5 чел. и ранено 50 чел., находившихся в больнице на излечении.
     Фашистские изуверы нанесли ущерб 482 лечебным учреждениям.

     Разрушение жилищного хозяйства, коммунальных предприятий, городского хозяйства
     Жилищное хозяйство Ленинграда занимало не последнее место среди «военных объектов», подвергавшихся жестоким бомбёжкам и артиллерийским обстрелам. В захваченном длинном списке «оборонных» объектов Ленинграда под №757 значился квартал на Большой Зелениной улице, застроенный многоэтажными жилыми домами. Стояли номера на жилых кварталах на улице Чайковского, улице Некрасова, на Литейном, Невском, Садовой и многих других..
     Немецко-фашистские звери обрушили на мирные жилые кварталы Ленинграда десятки тысяч снарядов и авиабомб, разрушали дома, убивали и калечили женщин, детей и стариков.
     Вот несколько фактов этих злодейских преступлений гитлеровцев:
     10 сентября 1941 г. фугасной бомбой был разрушен дом №32 по 5-й Советской улице. Было убито 18 и ранено 65 чел., из них 13 детей.
     Того же числа четырьмя фугасными бомбами был полностью разрушен дом №25 и повреждены дома №27/14 и 26/9 по Гесслеровскому проспекту. Убито 2 и ранено 124 чел., из них 16 детей.
     19 сентября 1941 г. пятью фугасными бомбами были разрушены дома №12 и 14 по Стремянной улице. При этом было убито 39 и ранено 130 мирных граждан.
     24 сентября 1941 г. прямым попаданием бомб, сброшенных на торговые помещения Гостиного двора, было убито 98 чел. и ранено 148 чел. Среди пострадавших 211 женщин, в большинстве случаев пожилого возраста.
     4 ноября 1941 г. фугасной бомбой был разрушен жилой флигель по Нижегородской ул. №12, убито 30 и ранено 39 чел.
     6 ноября 1941 г. фугасной бомбой были разрушены жилые дома №29 и 31 по Таврической улице. Было убито 22 и ранено 24 чел., из них 11 детей.
     22 июня 1942 г. артиллерийским снарядом была пробита стена жилого дома №62 по Большому проспекту. При этом убито 2 и ранено 11 чел., из них 2 детей.
     20 ноября 1942 г. попаданием артиллерийского снаряда был повреждён жилой дом по Обводному каналу №156. При этом было убито 9 чел., из них 7 детей, и ранено 9 детей.
     Блокада Ленинграда немецко-фашистскими войсками оказала губительное действие на жилищное и коммунальное хозяйство города. Вызванное блокадой отсутствие электроэнергии и топлива вывело из строя водопровод, отопительные системы, предприятия культурно-бытового обслуживания и т.д. В результате вражеских артобстрелов и бомбардировок с воздуха полностью разрушено 205 каменных домов с общей кубатурой 1 966 297 куб.м., 1 849 деревянных домов с общей кубатурой 2 047 323 куб. м. и прочих типов жилых домов — 47 с общей кубатурой 69 251 куб. м. Вследствие тех же причин повреждено 6 403 каменных дома и 740 деревянных домов, ввиду чего выбыло из строя 9 121 тыс. куб. м. жилой площади. Кроме того, погибло от пожаров 1 073 дома с общей кубатурой 4 032 706 куб.м. и деревянных жилых домов, снесенных на топливо, — 9 192 с общей кубатурой 8 359 800 куб. м. Немцы лишили крова сотни тысяч жителей города.
     Крупный ущерб нанесён немцами коммунальным предприятиям Ленинграда. Разрушено 2 и повреждено 57 бань. Полностью разрушены 2 коммунальные механизированные прачечные и частично пострадало 12 прачечных.
     Серьёзно пострадал также городской транспорт. За время блокады разрушено 38,8 км. трамвайного пути, 118 трамвайных вагонов, 13 троллейбусов, частично повреждено 980 трамвайных и 114 троллейбусных вагонов. Значительные разрушении причинены хозяйствам трамвайных и троллейбусных парков. Большой ущерб нанесён автомобильному транспорту: полностью уничтожено 498 автомашин и повреждено 171. Значительные потери нанесены также речному транспорту. Уничтожено 25 пассажирских и 3 грузовых парохода, 554 баржи, повреждено 32 парохода и 88 барж.
     Большие повреждения нанесены городскому водопроводу, который немецко-фашистские захватчики всеми способами стремились уничтожить. Фашистские варвары многократно безуспешно пытались уничтожить главную городскую водопроводную станцию. Крупные повреждения причинены Южной водопроводной станции.
     Артобстрелами и бомбардировками с воздуха они полностью разрушили или повредили 44 км. водопроводной сети. Канализационная сеть разрушена или повреждена на протяжении 75 км.
     Сильно пострадало наружное уличное освещение города. Полностью уничтожено около 20 тыс. и повреждено около 10 тыс. фонарей.
     Значительный ущерб потерпело городское дорожное хозяйство. Разрушено более 46,2 км. городских дорог и повреждено 94,4 км. Полностью разрушено 225 пог. м. мостов и частично — 744 пог. м.
     Причинены серьёзные повреждения телефонной и радиотрансляционной сетям города.
     Таков ущерб, нанесённый немцами жилищному и городскому хозяйству Ленинграда. Приведённые факты не являются исчерпывающим перечнем потерь городского хозяйства, развитию и реконструкции которого Советское правительство всегда придавало огромное значение как одному из важнейших средств улучшения материального и бытового положения населения Ленинграда.

     Разрушение транспортных средств
     Как крупнейший транзитный и транспортный центр страны Ленинград является узлом важнейших железнодорожных и водных артерий. Он располагает широко разветвлённой сетью железных дорог, богатейшей материально-дорожной базой и мощным паровозным и вагонным парком. В Ленинграде — прекрасно оборудованный и механизированный торговый порт с годовым грузооборотом более 3 млн. тонн, через который проходило до 19% общего грузооборота всех портов СССР. Ленинград — конечный пункт мощных водных магистралей страны: Мариинской системы и Беломорско-Балтийского канала.
     С блокадой города это богатейшее транспортное хозяйство города — железнодорожные линии, выходящие с Московского, Витебского, Варшавского и Балтийского вокзалов, были парализованы полностью. Полностью прекратил свою деятельность и Ленинградский торговый порт. Таким образом, эти линии транспортной связи не могли играть никакой военно-стратегической роли.
     Несмотря на это, немецко-фашистские захватчики за весь период блокады систематически обрушивали свою авиацию и огонь своей артиллерии на вокзалы и железнодорожное хозяйство, на Ленинградский торговый порт и речное пароходство, стремились причинить им максимальный ущерб[87]. Было разрушено более 285 км. железнодорожного полотна, нанесён значительный ущерб вокзалам, железнодорожным сооружениям, паровозному и вагонному парку. Уничтожено и повреждено 106 паровозов и 640 вагонов.
     Огромный ущерб нанесён техническому флоту Балтийского моря. Врагом затоплено или повреждено 218 землечерпательниц, буксиров, плавучих доков, кранов и т.п. Ущерб речного транспорта составляет 88 пароходов, 640 барж и шаланд и 74 судна специального назначения, уничтоженных или повреждённых немецко-фашистскими захватчиками.
     На территорию торгового порта было сброшено 13 920 авиационных бомб и 15 700 артиллерийских снарядов. Разрушались стоящие у причалов торговые суда, портовые сооружения и механизмы.
     Таковы методы бессмысленных и ничем не оправданных варварских действий немецких вооружённых сил под Ленинградом, стремившихся любыми средствами причинить городу максимальный ущерб и разрушения.

     Ущерб, причинённый Ленинградской промышленности и другим хозяйственным предприятиям
     Враг причинил огромные разрушения предприятиям ленинградской промышленности, не относящимся к объектам военного значения. И здесь немецкие вандалы руководствовались своей ненавистью ко всему русскому, пытаясь стереть с лица земли крупнейший и передовой центр советской индустрии.
     Немцы разрушили до основания одну из лучших электростанций Ленинграда — 8-ю ГЭС, мощность которой составляла 200 тыс. киловатт. В результате систематических артиллерийских обстрелов был разрушен коксо-газовый завод, предназначенный для обслуживания бытовых нужд населения. Немецкие варвары уничтожили до основания оборудованную по последнему слову техники хлопчатобумажную фабрику «Первое мая», Ленмясокомбинат имени С.М. Кирова и ряд других промышленных предприятий. Они подвергали систематическим артиллерийским обстрелам такие «военные объекты», как кондитерская фабрика.
     Ленинградская промышленность может предъявить огромный счёт немецко-фашистским захватчикам. Ими разрушено 840 зданий промышленного значения и повреждено 3 090. Уничтожено и повреждено 218 паровых котлов, 16 паровых турбин, 389 электрогенераторов, 7 110 электромоторов, свыше 3 700 станков по металлу, 195 банкаброшей, 446 ватеров и много другого промышленного оборудования. Ущерб ленинградской промышленности, нанесённый врагом, далеко не исчерпывается разрушениями, причинёнными предприятиям. Огромные потери понесла ленинградская промышленность от вынужденной эвакуации промышленных предприятий на восток, а затем в связи с расходами по их реэвакуации.
     О размерах убытков в связи с эвакуацией промышленности свидетельствует то, что из Ленинграда было вывезено 75% промышленного оборудования, большая часть рабочих и инженерно-технического персонала. Всё это вызвало большие транспортные расходы, а также расходы, связанные с демонтированием и монтажом оборудования, с вынужденным простоем производственного оборудования и рабочей силы.
     Кроме того, большой ущерб понесла ленинградская промышленность в связи с потерями, вызванными остановкой производства, ростом незавершённого производства и частичной невозможностью его использования, уничтожением артиллерийскими обстрелами и бомбардировками с воздуха сырья и готовой продукции, и по прочим причинам, связанным с вражеской блокадой.
     Значительно пострадала также и местная промышленность (промкомбинаты, заводы стройматериалов и т.п.).

     К ответу немецко-фашистских бандитов!
     Немецко-фашистские захватчики нанесли огромный ущерб Ленинграду и причинили большие жертвы его населению. Но это ещё не всё. Кроме умерших от голода, убитых, искалеченных и потерявших трудоспособность, население понесло ещё и другой, огромный ущерб от зверской вражеской блокады. В результате блокады было уничтожено и потеряно гражданским населением огромное количество имущества, в связи с эвакуацией были потеряны заработки и вызваны большие расходы и т.д.
     Благодаря могуществу Советского государства, доблести его Красной Армии, стойкости и героизму защитников Ленинграда город не только выдержал варварскую блокаду, но и разгромил и изгнал осаждавшие его немецко-фашистские полчища.
     Советский народ победоносно завершил войну против гитлеровской Германии, водрузил своё знамя победы над её столицей и вынудил гитлеровское германское командование принять условия безоговорочной капитуляции.
     Великая историческая победа над гитлеровской Германией ни в коей мере не может заставить забыть о тех злодеяниях, которые чинили немецко-фашистские изверги в отношении осаждённого ими Ленинграда и его населения.
     Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что зверские бомбардировки, артобстрелы и блокада Ленинграда осуществлялись по прямому указанию германского правительства и верховного военного командования офицерами и солдатами немецкой армии.
     Гитлеровские негодяи должны ответить за всё это и понести суровое наказание.

     ПРИЛОЖЕНИЕ
     Список лиц германского военного командования, генералов и офицеров, под руководством которых осуществлялись варварские бомбардировки, артобстрелы и блокада Ленинграда
     Генерал-фельдмаршал фон-Лееб, командовавший до января 1942 г. северной группой армий.
     Генерал-фельдмаршал фон-Кюхлер Георг, командовавший до января 1942 г. 18-й армией и после января 1942 г. — северной группой армий.
     Генерал-полковник Линдеман Георг, командовавший с 18 января 1942 г. по 16/1—44 г. 18-й армией и с 16/1—44 г. по 5/VII—44 г. — северной группой армий.
     Генерал авиации Кортен, командовавший 1-м воздушным флотом.
     Генерал авиации Плюгбай, командовавший 1-м воздушным флотом.
     Генерал-полковник Келлер, командовавший 1-м воздушным флотом.
     Генерал-лейтенант Кратцерт, командовавший артиллерией 18-й армии до 22 февраля 1943 г.
     Генерал-лейтенант Томашки, командовавший артиллерией 18-й армии с сентября 1943 г.
     Генерал-лейтенант Ферзок, командовавший 24-й пехотной дивизией.
     Генерал-лейтенант Герцок, командовавший 291-й пехотной дивизией.
     Генерал-лейтенант Крюгер, командовавший полицейской дивизией «СС».
     Генерал-лейтенант Краузе, командовавший 170-й пехотной дивизией.
     Генерал-лейтенант Матцкий, командовавший 21-й пехотной дивизией.
     Генерал-лейтенант Гоппе Гарри, командовавший 126-й пехотной дивизией.
     Генерал-лейтенант Берчин, командовавший 227-й пехотной дивизией.
     Генерал-лейтенант Шеппер, командовавший 81-й пехотной дивизией.
     Генерал-лейтенант Эндерс, командовавший 212-й пехотной дивизией.
     Генерал-майор Вендель, командовавший 121-й пехотной дивизией.
     Генерал-майор фон-Граффен, командовавший 58-й пехотной дивизией.
     Генерал-майор Рихман, командовавший 212-й пехотной дивизией.
     Генерал-майор Хейнрихе, командовавший 290-й пехотной дивизией.
     Генерал-майор Риссе, командовавший 225-й пехотной дивизией.
     Генерал-майор Непекен, командовавший 96 и пехотной дивизией.
     Генерал-майор Хюнер, командовавший 61-й пехотной дивизией.
     Генерал-майор Шульц, командовавший 28-й лёгкой пехотной дивизией.
     Генерал-майор Лаш, командовавший 217-й пехотной дивизией.
     Генерал-майор Шельвитц, командовавший 23-й пехотной дивизией.
     Генерал Кехлинг, командовавший 254-й пехотной дивизией.
     Генерал-майор Райман, командовавший 212-й пехотной дивизией.
     Генерал-майор Лонгин, командовавший 9-й авиаполевой дивизией.
     Генерал-майор Мартола Илмари Армас Эйно, командовавший 2-й финской пехотной дивизией.
     Генерал-майор Ханнуксела Ханну Эса, командовавший 10-й финской пехотной дивизией.
     Генерал-майор Херсало Нийло Виктор, командовавший 15-й финской пехотной дивизией.
     Генерал-майор Пояри Ааро Олави, командовавший 18-й финской пехотной дивизией.
     Генерал-майор Рикхоф, командовавший 1-й воздушной дивизией.
     Генерал Кох, командовавший 1-й бомбардировочной эскадрой «Гинденбург».
     Полковник Высоцкий, командовавший 405-м пехотным полком 121-й пехотной дивизии.
     Полковник Шульцен, командовавший 407-м пехотным полком 121-й пехотной дивизии.
     Полковник Гертц, командовавший 240-м артиллерийским полком 170-й пехотной дивизии.
     Полковник Носке, командовавший 215-м артиллерийским полком 215-й пехотной дивизии.
     Полковник Ниманд, командовавший 24-м артиллерийским полком 24-й пехотной дивизии.
     Полковник Гиммлер, командовавший 504-м пехотным полком 291-й пехотной дивизии.
     Полковник Бизли, командовавший 316-м пехотным полком 212-й пехотной дивизии.
     Полковник Шмидт, командовавший артиллерийским полком дивизии СС «Полицай».
     Полковник Тиссен, командовавший 225-й пехотной дивизией.
     Полковник Шверин-Криссен, командовавший 1-й пехотной дивизией.
     Полковник Варен, командовавший 10-й авиаполевой дивизией.
     Полковник Борман, командовавший 76-й бомбардировочной эскадрой.
     Полковник Холлебен, командовавший 100-й эскадрой ночных бомбардировщиков.
     Полковник Кауз, командовавший 101-й смешанной бомбардировочной эскадрой.
     Полковник Вейткус, командовавший 53-й бомбардировочной эскадрой «Легион Кондор».
     Полковник Вильке, командовавший 53-й бомбардировочной эскадрой «Легион Кондор».
     Полковник Бэм, командовавший 101-й бомбардировочной эскадрой.
     Полковник Траутлофт, командовавший 54-й истребительной эскадрой.
     Подполковник Кирхбах, командовавший 408-м пехотным полком 121-й пехотной дивизии.
     Подполковник Рихтман, командовавший 121-м артиллерийским полком 121-й пехотной дивизии.
     Подполковник Грубер, командовавший 215-м артиллерийским полком 215-й пехотной дивизии.
     Подполковник Гофман, командовавший 220-м пехотным полком.
     Подполковник Оттенмайер, командовавший 1-м батальоном 17-го егерского полка.
     Полковник Мадер, командовавший 54-й истребительной эскадрой.
     Подполковник Прагер, командовавший 122-й разведывательной группой бомборазведчиков «ДД».
     Майор Люнебург, командовавший 126-м артиллерийским полком 126-й пехотной дивизии.
     Майор Инден, командовавший 1-м дивизионом 215-го артиллерийского полка 215-й пехотной дивизии.
     Майор Вебер, командовавший 708-м артиллерийским дивизионом РГК.
     Майор Шилле, командовавший 914 м артиллерийским дивизионом РГК.
     Майор фон Дивитц, командовавший 121-м артиллерийским полком.
     Майор Шимерг, командовавший 2-м полком дивизии СС «Полицай».
     Майор Гюнтер, заместитель командира 802-го артиллерийского полка.
     Майор Венер, командовавший 768-м тяжёлым артиллерийским дивизионом РГК.
     Майор Ризен, командовавший 1-й бомбардировочной эскадрой «Гинденбург».
     Майор Дальге, командовавший 1-й группой 1-й бомбардировочной эскадры.
     Майор Мабеш, командовавший 1-й группой лёгких ночных бомбардировщиков особого назначения.
     Майор Габин, командовавший 1-м отрядом лёгких ночных бомбардировщиков особого назначения.
     Майор Мокранд, командовавший 53-й бомбардировочной эскадрой.
     Майор Мюнх, командовавший 3-й группой 53-й бомбардировочной эскадры.
     Майор Гаян, командовавший 2-й группой 54-й эскадры.
     Майор Тауберт, командовавший 122-й разведывательной группой бомбардировщиков-разведчиков «ДД».
     Капитан Хагель, командовавши и 708-м артиллерийским дивизионом РГК.
     Капитал Гартль, командовавший 708-м артиллерийским дивизионом РГК.
     Капитан Кваас, командовавший 1-й батареей 708-го артиллерийского дивизиона РГК.
     Капитан Фере, командовавший 2-й батареей 708-го артиллерийского дивизиона РГК.
     Капитан Радемахер, командовавший 2-й батареей 708-го артиллерийского дивизиона РГК.
     Капитан Бюзинг, командовавший 214-м артиллерийским дивизионом РГК.
     Капитан Райман, командовавший 2-й батареей 214-го артиллерийского дивизиона РГК.
     Капитан Мартенс, начальник концлагеря в с. Рождественском, Гатчинского района.
     Капитан Шинке, командовавший 3-й батареей 214-го артиллерийского дивизиона РГК.
     Капитан Хевель, командовавший 2-й батареей 768-го тяжёлого артиллерийского дивизиона РГК.
     Капитан Гроссман, командовавший 3-й батареей 768-го тяжёлого артиллерийского дивизиона РГК.
     Капитан Кантер, командовавший 3-й группой 1-й бомбоэскадры.
     Капитан Пфайф, командовавший 2-м отрядом 1-й бомбоэскадры.
     Капитан Каунич, командовавший 5-й эскадрой пикирующих бомбардировщиков.
     Капитан Лоуренс, командовавший 1-м отрядом 5-й эскадры пикирующих бомбардировщиков.
     Капитан Папе, командовавший 3-м отрядом 5-й эскадры пикирующих бомбардировщиков.
     Капитан Ханбок, командовавший 3-й группой 6-й бомбоэскадры.
     Капитан Ивелинг, командовавший 7-м отрядом 53-й бомбоэскадры.
     Капитан Занд, командовавший 8-м отрядом 53-й бомбоэскадры.
     Капитан Хайзе, командовавший 1-й группой 76-й бомбоэскадры.
     Капитан Зивель, командовавший 2-м отрядом 76-й бомбоэскадры.
     Капитан Петке, командовавший 4-й группой 100-й эскадры ночных бомбардировщиков.
     Капитан Шмидт, командовавший 11-м отрядом 100-й эскадры ночных бомбардировщиков.
     Капитан Фритше, командовавший 120-м отрядом 100-й эскадры ночных бомбардировщиков.
     Капитан Герцберг, командовавший 2-й группой 101-й смешанной бомбардировочной эскадры.
     Капитан Каат — нач. штаба 54-й истребительной эскадры.
     Капитан Брезен — нач. штаба 54-й истребительной эскадры.
     Капитан Филипп, командовавший 1-й группой 54-й истребительной эскадры.
     Капитан Зайде, командовавший 2-й группой 54-й истребительной эскадры.
     Капитан Юнг, командовавший 3-й группой 54-й истребительной эскадры.
     Капитан Шмоле, командовавший 3-й группой 54-й истребительной эскадры.
     Капитан Зиннер, командовавший 4-й группой 54-й истребительной эскадры.
     Капитан Кельх, командовавший 7-м отрядом 54-й истребительной эскадры.
     Ст. лейтенант Вихман, командовавший 3-м батальоном 315-го артиллерийского полка 215-й пехотной дивизии.
     Ст. лейтенант Гилер — нач. штаба 708-го артиллерийского дивизиона.
     Ст. лейтенант Граунитц, командовавший 1-й батареей 708-го артиллерийского дивизиона РГК.
     Ст. лейтенант Рихтер, командовавший 3-й батареей 708-го артиллерийского дивизиона РГК.
     Ст. лейтенант Койцелау — нач. штаба 214-го артиллерийского дивизиона РГК.
     Ст. лейтенант Мейстер, командовавший 1-й батареей 214-го артиллерийского дивизиона РГК.
     Ст. лейтенант Гольдман — офицер 1-й батареи 214-го артиллерийского дивизиона РГК.
     Ст. лейтенант Пленсель, командовавший 7-м отрядом 1-й эскадры пикирующих бомбардировщиков.
     Ст. лейтенант Климм, командовавший 458-й тяжёлой артиллерийской батареей.
     Лейтенант Вендт — заместитель командира 458-й тяжёлой артиллерийской батареи.
     Ст. лейтенант Лях, командовавший 2-м батальоном 768-го тяжёлого артиллерийского дивизиона РГК.
     Ст. лейтенант Шнейдер, командовавший штабной батареей 768-го тяжёлого артиллерийского дивизиона РГК.
     Ст. лейтенант Витти, командовавший 1-й батареей 768-го тяжёлого артиллерийского дивизиона РГК.
     Ст. лейтенант Карл — заместитель командующего 515-й батареи бере­говой обороны РГК.
     Ст. лейтенант Крамм, командовавший 7-м отрядом 1-й бомбоэскадры.
     Ст. лейтенант Михель, командовавший 8-м отрядом 1-й бомбоэскадры.
     Ст. лейтенант Шранк, командовавший 2-м отрядом 5-й эскадры пикирующих бомбардировщиков.
     Ст. лейтенант Пешке, командовавший 10-м отрядом 100-й эскадры ночных бомбардировщиков.
     Ст. лейтенант Шульц, командовавший 2-й группой 53-й бомбардировочной эскадры.
     Ст. лейтенант Армии Крюгер, командир самолёта 10-го отряда.
     Ст. лейтенант Шторц, командовавший 5-м отрядом 54-й эскадры.
     Ст. лейтенант Крейнер, командовавший 6-м отрядом 54-й эскадры.
     Ст. лейтенант Хютен, командовавший 5-м отрядом 122-й разведывательной группы.
     Ст. лейтенант Ганс Фишер, командовавший самолётом. 

СООБЩЕНИЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ И РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ И ПРИЧИНЕННОГО ИМИ УЩЕРБА ГРАЖДАНАМ, КОЛХОЗАМ, ОБЩЕСТВЕННЫМ ОРГАНИЗАЦИЯМ, ГОСУДАРСТВЕННЫМ ПРЕДПРИЯТИЯМ И УЧРЕЖДЕНИЯМ СССР...


О РАЗРУШЕНИЯХ И ЗЛОДЕЯНИЯХ СОВЕРШЕННЫХ НА ВРЕМЕННО ОККУПИРОВАННЫХ ТЕРРИТОРИЯХ


О ЗЛОДЕЯНИЯХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ В г.г. ВЯЗЬМЕ, ГЖАТСКЕ И СЫЧЕВКЕ СМОЛЕНСКОЙ ОБЛАСТИ И В ГОР. РЖЕВЕ КАЛИНИНСКОЙ ОБЛАСТИ[88]

     Отступая под ударами Красной Армии, немецко-фашистская армия беспощадно уничтожает советские города и сёла, применяя насилие, пытки, истязания и совершая убийства мирных граждан, а также советских военнопленных.
     История еще не знает такого массового истребления людей, какое учиняют немецко-фашистские захватчики. Чувство жалости и милосердия им неизвестны. С чудовищной жестокостью они глумятся над беспомощными стариками. Их не останавливают ни слезы матерей, ни протянутые с мольбой о помощи детские руки. Воспитанная Гитлером немецкая армия истязает и умерщвляет всех, кто немцам не нужен, а тех, кто на них может работать, они увозят, как скот в Германию, на рынки рабов.
     Председатель Чрезвычайной Государственной Комиссии Н.М. Шверник и член Чрезвычайной Государственной Комиссии Николай Митрополит Киевский и Галицкий лично установили в Вяземском, Гжатском, Сычевском и Ржевском районах факты чудовищных злодеяний немецких оккупантов, истязания, пытки, убийства, увод советских граждан в немецкое рабство, разрушение городов, сёл и деревень.
     Злодеяния немецких фашистов и их сообщников подтверждены показаниями советских граждан, проживавших во время оккупации в этих районах, а также актами, составленными комиссиями из представителей советских, хозяйственных, кооперативных, профсоюзных и других общественных организаций и рабочих, служащих, колхозников, городской и сельской интеллигенции и военнослужащих.

     Убийства и истязания советских граждан
     Поставив своей целью уничтожить Советское Государство, лишить советских людей крова и национальной культуры и превратить их в немецких рабов, германское военное командование приказало своим воинским частям беспощадно расправляться не только с военнопленными, но и с мирным населением сёл и городов Советского Союза.
     В районах Вязьмы и Гжатска, Ржева и Сычевки командующие 4-й германской армией генерал-полковник Хейнриц и 9-й германской армией генерал-полковник Модель, не считаясь ни с какими законами человеческой морали, глумились, истязали и убивали мирных ни в чем не повинных советских граждан. По их приказанию офицеры и солдаты германских воинских частей пытали, выкалывали глаза, отрезали ноги, руки, уши, убивали женщин, детей и стариков.
     Части жандармского корпуса генерала Шимана, бургомистр Арнольд Штамми и начальник гестапо барон Адлер замучили и убили в городе Вязьме тысячи мирных граждан.
     10 декабря 1942 г. они вывезли на машинах за город 34 человека мужчин и женщин советских граждан, заставили их вырыть себе могилы и расстреляли их.
     25 февраля 1942 г. фашисты расстреляли хирурга Вяземской городской больницы Бирштейна М.Д. 65 лет, врача-окулиста Лопырева А.Я. 62 лет и его 16-летнего сына.
     Бессмысленному издевательству и зверствам подвергся В.И. Мурашевский 74-х лет. Он нес к себе домой ведро воды из уличного колодца. Немецкий солдат, проживавший с ним по соседству, позвал его к себе в дом и там зверски убил его. При осмотре трупа Мурашевского установлено, что правая щека у него разрезана и вывернута к правому уху, правое ухо оторвано, левый глаз выколот, веко вырезано треугольником, верхняя губа отрезана, на виске вырезан треугольник, кожа на затылке срезана бритвой.
     Немецко-фашистские захватчики заставили женщин врачей работать в госпиталях санитарками. Ефрейтор Рихтер — комендант инфекционного отделения госпиталя, за малейшую провинность избивал до потери сознания санитарок и медсестер. Русские врачи и медсестры не могли пользоваться уборными, на дверях которых висела надпись: «Русским вход запрещен, за нарушение расстрел».
     В Сычевке беспощадно расправлялся с женщинами, детьми и стариками комендант города обер-лейтенант Кислер.
     7 января 1943 г. он согнал около 100 евреев — женщин, стариков и детей, сначала избил их, потом вывел на окраину города и расстрелял.
     28 февраля 1943 г. немецко-фашистские изверги согнали в дом 57 по Набережной улице больных тифом жителей Сычевки, якобы, для оказания медицинской помощи, заперли их там и дом подожгли. Усилиями медсестры Поповой и других медработников часть больных во время пожара, была всё же спасена.
     Около деревни Холмец Сычевского района понадобилось разминировать участок дороги. По распоряжению командира 102 германской пехотной дивизии генерал-майора Физлер фашисты согнали жителей, деревни Холмец и погнали их по минированной дороге. Все эти люди погибли на взорвавшихся минах.
     Фашистские власти заподозрили жителей деревни Корбутовки в связи с партизанами и сожгли, деревню дотла. Колхознице Барановой, протестовавшей против такого разорения, немцы разрезали живот, изрезали лицо ножом, а детям ее вывернули руки и проломили черепа.
     В деревне Зайчики гестаповцы согнали в один дом Заикова Михаила, 61 года. Белякова Никифора, 69 лет, Бегорову Екатерину, 70 лет, Голубеву Екатерину, 70 лет, Дадонова Егора, 5 лет, Зернову Миру, 7 лет, и других, всего 23 человека, подожгли дом и сожгли живыми всех находившихся в нем.
     В деревне Клины немцы бросили в костер ребенка колхозницы Богдановой, а затем сожгли и ее.
     В деревне Васильевке немецкие палачи повесили железным крюком за челюсть председателя колхоза Тарбина и кладовщика Ермолинского. Виселица с их трупами долго стояла на улице.
     При отступлении немцев из деревни Драчево Гжатского района в марте 1943 г. помощник начальника немецкой полевой жандармерии лейтенант Бос согнал в дом колхозницы Чистяковой 200 жителей из деревень Драчево, Злобино, Астахове, Мишино, закрыл двери и поджег дом, в котором сгорели все 200 человек. Среди них были старики, женщины и дети: Платонов М.П. 63 лет; Платонова П.Л. 59 лет; Платонов Василий 35 лет и его дети Вячеслав 5 лет, Александр 3 лет; Васильева П.И. 42 лет, ее дочери Мария 11 лет, Анна 9 лет и сын Аркадий 5 лет; мать Васильева М.С. 72 лет; Чистякова К.Г. 64 лет, ее сын Иван 13 лет и внук Юрий 4 лет; Смирнов М.И. 63 лет и его жена Смирнова Е.М. 58 лет, их дочь А. М. 27 лет с детьми 3 лет и 1,5 года, дочь М.М. Смирнова 15 лет и другие.
     В деревне Степаники, Гжатского района, немецкие захватчики посадили в баню Елену Федоровну Ильину 35 лет и 7 дней мучили ее, истязали плетью, палками, обливали холодной водой.
     8 января 1943 г. они согнали всех жителей деревни Степаники присутствовать при казни и повесили Ильину на дереве.
     В деревнях Куликово и Колесники, Гжатского района, фашисты сожгли в избе всех жителей от мала до велика.
     В городе Ржеве на центральной площади, где раньше был памятник Ленину, по приказу командующего 27 германским армейским корпусом генерал-майора Вейс, комендант города майор Куртфельд установил виселицу, на которой повесил десятки мирных граждан: Александра Дроздова, Анну Пожарскую, Медоциева и других. Несколько тысяч человек были расстреляны.
     20 марта 1943 года в доме №47 Палова по улице Воровского были обнаружены убитые фашистами три женщины и трое маленьких детей. Имущество разграблено.
     В соседнем доме обнаружена замученная немецкими солдатами семья Садова: отец и мать расстреляны, дочь Рая 12 лет заколота штыком, сын Валентин 15 лет убит выстрелом в правый глаз, дочь Зина 18 лет изнасилована и задушена, дочь Катя 5 месяцев застрелена в висок.
     В одном из дворов квартала №116, на огороде, обнаружено в яме 8 трупов советских граждан, обезображенных до неузнаваемости: Соловьева И.В. 30 лет, у которой отрезаны губы, Андреева А.К. 28 лет исколота штыком и другие.

     Злодеяния над советскими военнопленными
     Стремись к массовому истреблению советских военнопленных, германские военные власти обрекают красноармейцев на вымирание от голода, тифа и дизентерии. Военнопленным не оказывают медицинской помощи[89].
     В Вязьме имелся госпиталь для военнопленных в неотопляемом каменном сарае. Лечения и ухода за больными никакого не было. Ежедневно умирало от 20 до 30 человек. Больным выдавали в день пол котелка супа без хлеба. По данным врача Михеева Е.А., в один из дней в этом госпитале умерло от истощения и болезни 247 человек, Кроме того, немецкие солдаты избрали в виде мишени для стрельбы больных пленных красноармейцев, когда они проходили по двору госпиталя.
     Хирургу Раздершину В.Н. вместе с группой врачей пришлось провести в помещении лагеря для военнопленных одну ночь. Врачи рассказывают, что всю ночь из разных помещений лагеря доносились крики истязуемых: «спасите», «помогите», «за что бьете», «ох, умираю».
     Днем, во время раздачи еды, военнопленные столпились у кухни. Для наведения порядка немецкий охранник снял с ремня гранату и бросил ее в толпу. Несколько человек было убито и много ранено.
     В феврале 1943 года, перед отступлением из Вязьмы, фашисты привезли группу арестованных советских граждан и пленных красноармейцев на станцию Новоторжская, что около Вязьмы. Пока истощенных голодом людей переводили от Новоторжской до лагеря, многие из них падали от изнеможения. Немецкие конвоиры таких пристреливали. От Новоторжской до Вязьмы было пристрелено 43 человека.
     Нечеловеческим истязаниям и казням подвергал советских военнопленных комендант лагеря №2, старший унтер-офицер Рауутенберг.
     После освобождения г. Сычевки от немецких оккупантов, там, в лагере, в огромном рву, было обнаружено свыше 3 000 трупов пленных красноармейцев и советских граждан. Осмотр трупов свидетельствует о зверских истязаниях: у многих перебиты руки, ноги, проломлены черепа, отрезаны носы, уши, выколоты глаза, отрезаны половые органы.
     В деревне Харино в январе 1943 года фашисты согнали на скотный двор 79 военнопленных красноармейцев и сожгли их живыми.
     В деревне Корытовка в ноябре 1941 г. немецкие солдаты тренировались в стрельбе по красноармейцам, убив таким образом 14 человек.
     В июне 1942 г по приказанию начальника жандармерии капитана Шульца из Вяземского лагеря военнопленных были выведены 5 красноармейцев, конвоиры велели им бежать и стали стрелять в них — трое были убиты сразу, а двоих раненых они добили прикладами.
     В Вязьме, на Комсомольской улице один из красноармейцев отошел от группы других пленных, чтобы напиться из ручья, текущего с края тротуара, немец-конвоир избил красноармейца прикладом, затем отвел в сторону и застрелил.
     Около станции Вязьма пленный красноармеец зашел в столовую для рабочих и попросил тарелку супа. За ним вошел конвоир и потребовал, чтобы красноармеец немедленно вышел из столовой. Пленный попросил разрешения доесть суп. Конвоир вытащил красноармейца из столовой на улицу и тут же у дверей застрелил его.
     В декабре 1942 года немец-конвоир застрелил двух пленных красноармейцев на улице Софьи Перовской. Трупы их валялись на улице несколько дней.

     Увод советских граждан в немецкое рабство
     По далеко не полным данным, фашисты, за время оккупации, угнали на каторжные работы в Германию из Вязьмы около 5 000 человек, из Сычевки — 1 500 человек, из Гжатска[90] и Ржева — около 10 000 человек.
     2 марта 1943 г. угнали в Германию двух дочерей гражданина гор. Вязьмы Виноградова — Веру 20 лет и Надежду — 16 лет. В ответ на просьбу Виноградова пощадить его дочерей и не угонять их, фашисты сожгли его дом.
     Из деревень Куликово и Ивановской немцы отобрали 31 человека и угнали в Германию. Остальных жителей уничтожили, а деревни сожгли.
     Из деревни Андреевское и Дятлово немецкие власти, угнали в Германию 43 человека: Никонова Василия 40 лет, Малинину Раису 15 лет, Родионову Марию 40 лет, Чистова Василия 18 лет, Воронова Николая 33 лет, Халдееву Татьяну 48 лет, Сафонова Николая 41 года, Колосову Марию 45 лет, Фетисову Анну 16 лет, Веткина Егора 17 лет, Веткину Валентину 15 лет и других.
     В списках граждан, которых немцы угоняют на каторжные работы в Германию, нет людей старше 50 лет и моложе 15 лет. Всех, кто старше и моложе, немцы истребляют беспощадно.

     Разрушение городов, жилищ, культурных учреждений и церквей
     Немецкие военные части грабят и разрушают жилые здания, культурные учреждения, предприятия и церкви. Причем всё это представляет собой не какие-то отдельные акты, совершаемые недисциплинированными воинскими частями, а определенную систему, заранее предусмотренную высшим военным командованием.
     Разрушения городов и сёл, ограбление мирного населения, а также культурных учреждений и церквей в Ржевском, Сычевском и Гжатском районах произвели воинские части: 87 пехотной дивизии генерал-лейтенанта Штудниц, 129 пехотной дивизии генерал-майора Брауна, 72 пехотной дивизии генерал-майора Мюллера, 14 мотодивизии генерал-майора Эвердина, 337 пехотной дивизии генерал-майора Шонемана, 268 пехотной дивизии генерала Грейнера.
     В Вязьме и Гжатске командиры: 35 пехотной дивизии генерал-майора Меркер, 252 пехотной дивизии генерал-майора Шефер, 7 пехотной дивизии генерал-майора Ропперт выделили специальные отряды факельщиков и минеров, которые поджигали и взрывали жилые дома, школы, театры, клубы, музеи, библиотеки, больницы, церкви, магазины, заводы, оставляя по пути своего отступления лишь пепел и развалины.
     В Вязьме из 5 500 зданий уцелел лишь 51 деревянный дом. Здесь с 20 февраля по 6 марта 1943 г. немцы произвели 476 взрывов, которыми уничтожены: 2 больницы, родильный дом, женская и детская консультации, туберкулезный диспансер, туберкулезный санаторий, 2 поликлиники и городская аптека, 15 школ, учительский институт, 2 медицинские школы, городской театр, кинотеатр, центральная публичная библиотека, дом пионеров, 4 рабочих клуба, детский дом, 5 детских яслей и 4 детских сада, дом учителя, дом Красной Армии, летний театр, дом колхозника, здания Госбанка, сберкассы, Горсовета, райисполкома, Горторготдела, Райсоюза, Нарсуда и Прокуратуры; здания городской бани и хлебозавода. Вырублено 2 городских парка. При отступлении из Вязьмы немцы отравили цианистой солью большинство колодцев, взорвали Духовскую и Троицкую церкви; взорвали Егорьевский, Зуевский, Фроловский, Сусленков и Смоленский мосты.
     В Гжатске из 1 600 зданий уцелело только 300 домов. Взорваны, и сожжены: городская электростанция, водопровод, больница, сельско-хозяйственный техникум, 2 общежития техникума, Дом учителя, детские ясли, детский дом им. Ленина, кинотеатр, городской клуб, клуб Красной Армии, пекарня, баня, завод промысловой кооперации «Металлист», дом инвалидов, районная ветлечебница, здание райвоенкомата и другие государственные предприятия и учреждения.
     Церкви в Гжатске превращены были в конюшни и склады. В Благовещенской церкви немцы устроили бойню для рогатого скота. Предтеченская церковь и Казанский собор взорваны. Колодцы в городе отравлены и заминированы.
     В Сычевке из 1 030 жилых домов взорвано и сожжено 770 зданий. Сожжен музей, в котором погибло свыше 5 000 картин, среди них были полотна Репина, Левитана, Перова, Айвазовского, Коровина и других, скульптуры Антокольского, золотые, серебряные и бронзовые вещи работы мастеров XVII, XVIII, XIX веков.
     В Историко-краеведческом отделе музея погибла ценная коллекция орудия доисторического человека.
     Взорваны и сожжены 3 средних и 2 начальных школы, школы ФЗО, колхозный техникум, дом учителя, дом пионеров, библиотека, больница, столовая, 2 детских дома, водонапорная башня, городская амбулатория, телеграф, радиоузел и другие здания.
     В ночь с 5 на 6 марта, накануне отступления из Сычевки, немецкие оккупанты взорвали все 7 церквей, в том числе: старинную Старообрядческую и Кладбищенскую церкви, собор и монастырь.
     Фашисты глумятся над религиозными чувствами русских людей. В Сычевке они разрешили открыть для богослужения кладбищенскую церковь. Верующие пришли в церковь в праздничной одежде, тогда немцы окружили церковь, вывели из нее верующих и ограбили их.
     В Сычевском районе из 248 деревень немецкие оккупанты сожгли дотла 137 деревень[91].
     Старинный русский город — Ржев превращен немецкими оккупантами в груду развалин. Из 5 443 зданий осталось только 495 более или менее сохранившихся домов. Так, фашисты разрушили и сожгли драматический театр, кинотеатр, краеведческий музей, дворец пионеров, центральную библиотеку с 60 000 книг, 3 клуба, 22 начальных и средних школы, 21 детский сад, учительский институт, планово-экономический и сельско-хозяйственный техникумы, фельдшерско-акушерскую школу, поликлинику, женскую консультацию, амбулаторию, больничный городок, баню, электростанцию и другие учреждения. Приведено в негодность железнодорожное хозяйство и подвижной состав[92]. Оборудование промышленных предприятий вывезено в Германию.
     Сожжены и разрушены корпуса заводов: №307, спиртозавода, маслозавода, механического завода, лесозавода и фабрик шелкокрутильной, пуговичной и других. Немцы взорвали железнодорожный мост через Волгу и 5 мостов через реку Ходынку.
     В Ржеве фашисты вырубили все сады и парки до последнего дерева. Разрушены: Успенский собор, Варваринская, Единоверческая, Екатерининская, Рождественская, Ильинская, Смоленская, Казанская, Вторая Покровская Старообрядческая, Третья Покровская Старообрядческая, Предтеченская, Владимирская, Спасская, Благословленная Старообрядческая церкви и польский костел.
     Покровскую церковь немцы разграбили и увезли все ценности. В церкви они устроили казармы для солдат. Священника Андрея Попова расстреляли. Перед отступлением фашисты заминировали Покровскую церковь и согнали в нее около 200 мирных жителей. Тех, кто отказывался идти, или не мог дойти до церкви — мужчин, женщин и детей, фашисты расстреливали «за неповиновение немецким властям». Согнав жителей в церковь, они наглухо закрыли двери, но церковь взорвать не успели, — ворвавшиеся в город части Красной Армии помешали им осуществить это преступление[93].
     Чрезвычайная Государственная Комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР считает ответственными за истязание и истребление мирных граждан и военнопленных, за увод советских людей в немецкое рабство, за произведенное разрушение городов Вязьмы и Гжатска, Сычевки и Ржева, а также сёл и деревень[94] командующего 4-й германской армией генерал-полковника Хейнриц и командиров 7, 35, 98, 252, 268 пехотных дивизий и жандармского корпуса, входящих в эту армию: генерал-майора Ропперт[95], генерал-майора Меркер, генерал-майора Гараис, генерал-майора Шефера, генерала Грейнер, командира жандармского корпуса генерала Шимана; командующего 9-й германской армией генерал-полковника Модель, командира 27 армейского корпуса генерал-майора Вейс, командиров 6, 72, 87, 102, 129, 337 пехотных дивизий, входящих в эту армию: генерал-лейтенанта Гросман[96], генерал-майора Мюллер, генерал-лейтенанта Штудниц, генерал-майора Физлер, генерал-майора Браун, генерал-майора Шонеман[97], генерал-майора Эвердин; бургомистра города Вязьмы Арнольда Штамми, начальника гестапо барона Адлер; коменданта города Сычевки обер-лейтенанта Кислера, начальников лагерей для военнопленных, старших унтер-офицеров Фокс и Рауутенберг: военного коменданта города Ржева, майора Куртфельд, коменданта города Гжатска обер-лейтенанта Лейман[98]. Они должны понести суровую ответственность и заслуженное наказание за все их неслыханные злодеяния и преступления, совершенные против народов СССР.

О ЗЛОДЕЯНИЯХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ОККУПАНТОВ В СТАВРОПОЛЬСКОМ КРАЕ[99]

     Преступные действия немецких оккупантов в Ставрополе, Георгиевске, Кисловодске, Ессентуках, Минеральных Водах, Железноводске и в Теберде засвидетельствованы актами комиссии, заявлениями потерпевших, показаниями свидетелей, заключениями медицинских экспертов, документальными материалами, а также подтверждаются членом Чрезвычайной Государственной Комиссии академиком Алексеем Толстым, лично посетившим эти города и районы Ставропольского края и установившим факты чудовищных злодеяний и массового истребления мирных советских граждан.
     Установлено, что перед отступлением из города Георгиевска 9 и 10 января с.г., по приказу начальника немецких лазаретов шеф-врача барона фон Гайман, с целью отравления советских людей, немецкие солдаты продали на городском рынке спирт и питьевую соду, причем спирт оказался метиловым, а «сода» — щавелевой кислотой. Произошло массовое отравление жителей города. Из 714 случаев были отравлены метиловым спиртом 214 человек и 50 человек совершенно потеряли зрение — ослепли.
     Тяжелое отравление многие жители получили от так называемой «соды», которую они примешивали в тесто для выпечки хлеба.
     Установлено массовое истребление немцами мирного советского населения путем отравления окисью углерода в специально оборудованных автомашинах-«душегубках». Военнопленный Фенихель Е.М. сообщил:
     «Работая автомехаником, я имел возможность детально ознакомиться с устройством автомашин, специально приспособленных для удушения — уничтожения людей отработанным газом. Таких машин в городе Ставрополе при гестапо было несколько.
     Устройство ее было таково: кузов длиной примерно, 5 метров, шириной два с половиной метра, высота кузова также, примерно, два с половиной метра. Кузов имел форму вагона, без окон, внутри обит оцинкованным железом, на полу, тоже обитом железом, лежали деревянные решётки; дверь кузова обита резиной, с помощью автоматического замка плотно закрывалась. На полу автомашины, под решеткой, находились две металлические трубы диаметром, примерно 1,5 дюйма и длиной два с половиной метра. Трубы эти между собой были соединены поперечной такого же диаметра трубой (расположенные в форме буквы «Н»). Эти трубы имели частые полусантиметровые отверстия; от поперечной трубы вниз, через отверстие оцинкованного пола выходит резиновый шланг, на конце которого шестигранная гайка с резьбой, соответствующая резьбе на конечности выхлопной трубы мотора. Этот шланг навинчивается на выхлопную трубу и при работе мотора весь отработанный газ идет во внутрь кузова этой герметически закрытой машины. В результате скопления газов, находящийся в кузове человек через непродолжительное время умирал. Кузов машины может вместить 70—80 человек. Мотор на этой автомашине установлен марки «Зауер». Кузов изготовлен в Берлине и имеет на левой стороне, вблизи мотора, металлическую дощечку с надписью: «Завод строительства автокузовов акционерного общества в Берлине».
     Для расправы над советскими гражданами при гестапо существовала специальная команда численностью в 25 человек. Возглавлял эту команду немец обер-лейтенант Кацендорф и его помощник обер-лейтенант Бенцель, а впоследствии эту команду возглавлял начальник «СД-12» обер-лейтенант Клейбер и его заместитель офицер гестапо Кнор. Начальником тюрьмы гестапо был немецкий офицер обершарфюрер Вильгельм Шмидт и его заместитель и переводчик венгерец Энгель Николай».
     В Ставропольском крае в таких автомашинах немцы умертвили тысячи ни в чем неповинных советских людей[100].
     Установлено, что в декабре 1942 г., по приказу начальника гестапо города Микоян-Шахар обер-лейтенанта Отто Вебера, было организовано исключительное по своей жестокости умерщвление больных костным туберкулезом советских детей, находившихся на излечении в санаториях курорта Теберда[101]. Очевидцы этого злодеяния сотрудники детских санатория, медицинская сестра Иванова С.Е. и санитарка Полупанова М.И. сообщили:
     «22-го декабря 1942 г. к подъезду санатория первого отделения подъехала немецкая автомашина. Прибывшие с этой автомашиной семь немецких солдат вытащили из санатория 54 тяжело больных ребенка в возрасте от трех лет, уложили их штабелями в несколько ярусов в машине, затем захлопнули дверь, впустили газ (окись углерода) и выехали из санатория. Через час автомашина вернулась в поселок Теберда. Все дети погибли, они были умерщвлены немцами и сброшены в Тебердское ущелье близ Гуначгира».
     Установлено, что с 5 по 10 августа 1942 г. немецкие солдаты из комендатуры «СС» во главе с обер-фельдфебелем Герингом и фельдфебелем Шмитцем вывезли из Ставропольской психиатрической больницы и умертвили окисью углерода в автомашинах 660 человек больных.
     Для того, чтобы скрыть следы своих кровавых преступлений от населения города, фашистские изверги объявили главному врачу больницы доктору Гамбарову Д.С, и медицинскому персоналу, что они всех больных перевозят из города Ставрополя в больницы сел Донское и Пролетарское, где подготовлено всё необходимое для приема — специальное оборудование и квалифицированный немецкий медицинский персонал, а в действительности всех больных умертвили.
     Установлено, что с начала оккупации города Кисловодска санаторий Наркомнефти, оборудованный и оснащенный по последнему слову медицинской науки и техники, был занят под немецкий лазарет №31136. Начальником этого лазарета был немец обер-артц Геллер. Бесчеловечное, зверское отношение к советским гражданам началось с первых же дней. Пощечины, порки, розги, угрозы, напоминания о расстрелах и репрессиях были обычным явлением жизни немецкого лазарета. Советские люди жили в вечном страхе и угнетении. Немцы использовали лучших советских врачей, медицинских сестер и другой медицинский персонал на черной работе — уборке мусорных ям, уборных и грязных патрульных помещений. На такую работу были поставлены: врач-терапевт Анищик М.И., старшие медицинские сестры: Баташева М.Е., Киселева А.Н. и Козлова Е.В. Особыми зверствами отличалась немецкая медсестра Минна, которая избила старшую операционную медицинскую сестру Буримову Ф.А., санитарок Коломийцеву Н.Е., Галенину Е.П. и Фицкую Е.И. Эта Минна, в своей ненависти к советским людям доходила до исступления; она беспощадно избивала, кусала и щипала свои жертвы. За избиениями следовали порки розгами до потери сознания.
     Так, старший фельдфебель Ромакау и фельдфебель Райф, по приказу обер-артца Геллера, зверски избивали советских людей: Мигаль И.Т. — столяр 58 лет был засечен резиновыми розгами насмерть: Мидулин А.Я. — повар 50 лет, получил 35 двойных плетей и был засечен до потери сознания; Мирошниченко В.Г. — сторож 45 лет, получил 10 плетей, Федоровский В.Н. — истопник 56 лет, получил 15 плетей.
     9-го сентября 1942 г. из санатория Наркомнефти, по приказу военного коменданта города Кисловодска Поль и начальника гестапо Вельбена, обманным путем, под предлогом отправки в малонаселенные районы Украины, были вывезены и расстреляны в противотанковом рву, в районе Минеральных Вод, лучшие советские врачи, медицинские сестры и обслуживающий персонал санатории, с семьями, включая грудных и малолетних детей, инвалидов и стариков — всего 46 человек.
     Установлено, что в городе Кисловодске, в школе №16, в августе 1942 г., гестаповцы организовали застенок, где зверски истязали советских граждан. В этот застенок они привезли из Бугурустана и Бекешевки 150 человек арестованных, эвакуированных из Крыма и со станции Кавказской. 6-го сентября 1942 г. здание школы №16, где помещались арестованные, оцепили немецкие солдаты. Затем приехали четыре машины, в которые немцы стали грузить арестованных. Сначала погрузили в них первую партию арестованных — одних только мужчин и увезли. Через некоторое время эти же машины вернулись и погрузили оставшихся женщин и детей. Свои жертвы гестаповцы свозили за реку Подкумок и там в овраге расстреливали из автоматов. Среди расстрелянных погибло 47 человек детей от грудного и до 15-летнего возраста.
     Расстрел 150 советских граждан, содержавшихся в застенке гестапо в помещении школы №16 был произволен по приказу коменданта города майора Лидтке.
     22-го июня 1943 г., под городом Кисловодском, после сильного дождя, возле горы Кольцо, в районе колхоза им. Кирова, жителями были найдены 26 трупов расстрелянных советских граждан.
     При осмотре и судебно-медицинском освидетельствовании трупов было установлено среди них: 2 мужских, 15 женских и 9 детских трудов в возрасте от 2 до 12 лет. На всех 26 трупах были обнаружены следы насилий, истязаний: переломы конечностей и размозженные черепа.
     При осмотре другого оврага, расположенного недалеко от горы Кольцо, на расстоянии 250 метров от дороги, идущей из Кисловодска в Первомайский аул, была обнаружена размытая насыпь глубиной в 10 метров, из которой были видны отдельные части человеческих трупов.
     В этом месте с 26 по 29 июля 1943 г. были произведены раскопки, в результате которых извлечено 130 трупов. Судебно-медицинским осмотром было установлено: труп 4-месячной девочки насильственных признаков смерти не имел, ребенок был брошен в овраг живым и погиб от удушения; труп мужчины в одежде красноармейца с перевязанной правой рукой и левой ногой, рядом с этим трупом обнаружены костыли. При осмотре трупов младенцев медицинская экспертиза установила, что все они были заживо брошены в овраг вместе с расстрелянными матерями. На всех остальных трупах обнаружены следы пыток и истязаний: оторванные нижние челюсти, переломанные конечности, вывихи и изувеченные лица.
     В результате произведенных раскопок в районе горы Кольцо, за время с 26 июня по 7 июля 1943 г. было извлечено 322 трупа советских граждан, расстрелянных и зверски замученных по приказам военного коменданта города Кисловодска Поль, второго коменданта майора Лидтке, начальника гестапо Вельбена, помощника начальника гестапо Вебера, при участии исполнителей их приказов первого следователя гестапо Геринга, второго следователя Циже, заместителя коменданта гестапо Келлера, начальника хозяйственной части гестапо Хаусмана и второго начальника хозяйственной части Хуше.
     Среди погибших были опознаны трупы советских граждан Абрамова П.В., Захарченко Е.П.. врача Годьберг Л.А., Кушнаренко И.А., инженера Архиповой З.И., Шининой Е.М., а также были обнаружены следующие документы: паспорт серии II-ЭЕ №509311. выданный Павлоградской милицией на имя Овсеевич Ф.X. 1900 года рождения, эвакуированной из краснодарского края; паспорт серия УЛ №550776 на имя Гуральник М.Л. 1886 года рождения уроженца Белой церкви; паспорт серии II-ЭЕ №680361, выданный Днепропетровской милицией на имя Стискина Е.М. 1896 года рождения, уроженца Черниговской области: паспорт серии I-ЭЕ №520536, выданный Павлоградской милицией 21.IV—1941 года на имя Вагнер А.Г. 1901 года рождения, уроженца города Павлограда, Днепропетровской области и другие паспорта и документы, удостоверяющие, личности расстрелянных.
     Установлено, что за время оккупации города Пятигорска немецкими властями был совершен ряд чудовищных злодеяний над мирными советскими гражданами. Главными организаторами и непосредственными участниками злодеяний над советскими гражданами в городе Пятигорске были: капитан Винц — начальник гестапо «СД-12», бывший работник германского посольства в СССР; обер-лейтенант Фишер — заместитель начальника гестапо «СД-12» по следственной работе и полковник Монц — начальник полевой жандармерии.
     Исключительные по своей жестокости пытки и истязания советских граждан, производились в помещении гестапо. Так, например, гражданина Ковальчук Филиппа Акимовича 1891 года рождения, проживающего в городе Пятигорске, арестовали 27 октября 1942 г. у себя на квартире, избили до потери сознания, затем отвели в гестапо и бросили в одну из камер. Через сутки гестаповцы приступили к его истязаниям и пыткам. Допрашивали и избивали его только ночью. Для допросов вызывали в отдельную камеру, где были специальные приспособления для пыток — цепи с поручнями для закрепления рук и ног. Эти цепи были прикреплены к цементному полу камеры. Арестованных предварительно раздевали наголо, клали на пол, затем руки и ноги заковывали в цепи. Таким пыткам и подвергали гр. Ковальчук. Находясь закованным в цепях, он совершенно не мог двигаться и лежал вверх спиной, в таком положении избивали его резиновыми палками в течение 16 дней.
     Кроме таких нечеловеческие пыток, гестаповцы применяли и следующие. Закованным в цепи на спину клали широкую доску и сверху по этой доске тяжелыми гирями наносили резкие удары, вследствие чего у заключенного лилась кровь изо рта, носа и ушей и он терял сознание.
     Камера пыток в гестапо была устроена таким образом, что когда одного арестованного пытали, то остальные арестованные, сидящие, в соседней камере и ожидавшие предстоящей расправы, наблюдали за пытками и истязаниями.
     После пыток, заключенного, потерявшего сознание, бросали в сторону и следующую свою жертву гестаповцы силой волокли из соседней камеры, вновь заковывали в цепи и таким же путем продолжали пытать. Камеры пыток всегда были в крови. Доска, которую накладывай на спину, также была вся в крови, резиновые палки, которыми избивали арестованных, от крови были красные.
     Арестованных советских людей, обреченных на расстрел, после невероятных пыток и истязаний загоняли в машину, увозили за город и расстреливали.
     Освобожденная Красной Армией из застенка гестапо Супрун Анастасия Иосифовна, 1908 года рождения, проживающая в городе Пятигорске, по улице Власова, №3, была арестована и заключена в одну из камер гестапо; вскоре к ней в камеру для допроса явился заместитель начальника гестапо обер-лейтенант Фишер с переводчиком. Переводчик предложил ей раздеться и лечь вниз лицом на скамейку. После того, как она легла на скамейку, палач Фишер сам лично избил ее деревянной палкой до потери сознания.
     Не добившись вынужденных показаний, переводчик предупредил Супрун что в дальнейшем за «неискренние» показания на допросе она будет получать по 25 палок и будет забита насмерть. В дальнейшем при допросах ее также до потери сознания избивал этот же офицер гестапо.
     Чайка Варвара Ивановна, 1912 года рождения, проживающая по улице Дзержинского, 31, кв. 3, во время пребывания в заключении гестапо подвергалась со стороны начальника гестапо капитана Винц невероятно жестоким пыткам. Вот что сообщает об этом Чайка В.И.:
     «Я была подвергнута издевательствам и пыткам со стороны начальника гестапо немца капитана Винц. Однажды он меня вызвал на допрос в камеру пыток. В этой камере было четыре стола, на полу деревянные решетки и два таза с водой, в которых лежали кожаные плетки. На потолке — два кольца с продетыми в них веревками, на которые подвешивали арестованных во время пыток. По команде капитана Винц гестаповцы положили меня на стол, сняли с меня всю одежду и сильно избивали плетьми. Избиениям я подвергалась дважды. Всего мне нанесли 75 ударов плетьми, отбили почки и выбили 8 зубов».
     В городе Пятигорске немецкие власти производили массовое истребление советских граждан.
     Вблизи памятника места дуэли Лермонтова, на горе Машук, были отрыты пять могил, в которых обнаружены 75 трупов.
     На Комсомольской поляне, в шести километрах от города Пятигорска, у подножья горы Машук, в восьми могилах обнаружены 125 трупов зверски замученных, расстрелянных советских граждан.
     В районе Белой Ромашки, на Кузнечной улице, против конюшен, обнаружено шесть трупов красноармейцев, расстрелянных немцами 10 августа 1942 г. В этом же районе около первой городской больницы были отрыты трупы 16 курсантов танкового училища. Установлено, что немцы добили раненых курсантов.
     Всего в засыпанных ямах в районе Пятигорска обнаружено 356 трупов замученных и расстрелянных советских граждан, в числе которых мужчин — 283, женщин и детей 66. Это не полные данные. Много могил еще не обнаружено.
     Из Пятигорска в октябре месяце 1942 г., по приказу начальника, так называемой пятигорской «биржи труда», офицер Ланке, было насильственно угнано в рабство в Германию на каторжные работы 800 человек советских граждан. Насильственная отправка советских граждан в Германию сопровождалась издевательствами, избиениями и угрозами расстрела.
     Исключительную жестокость в обращении с советскими гражданами при угоне их в Германию проявил начальник пятигорской «биржи труда» офицер Ланке.
     Установлено, что немецкие оккупанты с невероятной звериной ненавистью учинили кровавую бойню над еврейским населением г. Кисловодска. 16-го августа 1942 г. на второй день оккупации города немецкое командование, в лице военного коменданта города Кисловодска Поль и начальника гестапо Вельбена, обязало еврейское население города немедленно сдать немецкому командованию ценности: золото, бриллианты, серебро, ковры, костюмы, белье, обувь и сто тысяч рублей наличными деньгами.
     18 августа 1942 г. военным комендантом Поль была объявлена регистрация всего еврейского населения, независимо от пола и возраста. После регистрации всем лицам еврейской национальности, под угрозой расстрела, было приказано носить на правой, стороне груди отличительный знак — шестиконечную звезду.
     7 сентября 1942 г. последовало предписание от немецкой комендатуры №12, в котором евреям было предложено явиться 9 сентября на товарную станцию Кисловодска, взяв с собой багаж, весом не больше 20 килограммов, наиболее ценные вещи и двухдневный запас продуктов для отправки, якобы, в малонаселенные пункты Украины. Ключи от квартиры было предложено сдать в комендатуру №12, с указанием на особой записке адресов квартир.
     9 сентября 1942 г. на товарную станцию Кисловодска собралось около 2 000 человек евреев, — среди них были старики, женщины и дети, которых погрузили в эшелон, состоящий из 18 открытых платформ и двух крытых вагонов, и под усиленным конвоем отправили на ст. Минеральные Воды.
     На основании показаний жителей города Минеральные Воды, очевидцев фашистских злодеяний: Лисицина Ф.И., Михеева Н.В., Белоусовой Е.Е., Розанова А.Н. и других, а также машинистов паровозного депо Минеральные Воды — Павлова А.М. и Сапунова А.В., сопровождавших со станции Кисловодск эшелон с еврейским населением в составе 18 платформ и двух вагонов, установлено, что прибывшие 9 сентября 1942 г. в эшелоне со станции Кисловодск около 2 000 советских граждан по национальности евреи были, по приказу коменданта города Кисловодска Поль, начальника гестапо города Кисловодска Вельбен, его помощника Вебер и коменданта города Минеральные Воды майора Барт, расстреляны в противотанковом рву против стекольного завода, в двух с половиной километрах от г. Минеральные Воды. Здесь же были расстреляны тысячи евреев с их семьями, вывезенные из Ессентуков и Пятигорска.
     10 июля 1943 г. членом Чрезвычайной Государственной Комиссии академиком Алексеем Толстым была произведена раскопка этого противотанкового рву на протяжении 551 метра. Комиссия установила, что в этом противотанковом рву находится не менее 6 300 зверски расстрелянных советских граждан.
     Установлено, что организаторами истязаний и расстрелов советских граждан в г. Минеральные Воды были немецкий военный комендант города майор Бард и начальник полевой жандармерии штаб-фельдфебель Ройтгард, по приказу которых расстреляны железнодорожники, рабочие и служащие советских учреждений[102].
     При вскрытии того же противотанкового рва были опознаны трупы граждан Минеральные Воды — кондуктора Табурченко И.К., его сына учителя Табурченко В.И., кондуктора Кукса П.П., токаря паровозного депо Захарова М.И., машиниста депо Советова И.А. и других.
     Чрезвычайная Государственная Комиссия считает ответственными за совершенные злодеяния в городах: Ставрополе, Георгиевске[103], Кисловодске[104], Ессентуках, Минеральных Водах, курорте Теберда и других районах Ставропольского края — за массовые убийства многих тысяч невинных мирных жителей, за убийства и истязания раненых и больных военнопленных, за нечеловеческие пытки в застенках гестапо, за ограбление и увод в немецкое рабство советских граждан, организованные по прямым приказам и директивам гитлеровского военного командования: командующего первой танковой армии генерала кавалерии Макензена, начальника тыла танковой армии генерала Штубенрауха, начальника пропаганды танковой армии зондерфюрера доктора Витте, начальника полевой жандармерии полковника Монца, а также непосредственных исполнителей указанных зверских преступлений:
     1) По гор. Ставрополю — начальника гестапо Майера, начальника команды «СД-12» обер-лейтенанта Кацендорфа, начальника  «СД-12» обер-лейтенанта Клейбера, его заместителя — офицера гестапо Кнора, обер-лейтенанта гестапо Венцеля, начальника тюрьмы гестапо обер-лейтенанта Шмидта, его заместителя венгерца Энгель Николая, офицеров гестапо — Шульца, Фреймана, Штунфа, Байера, следователя rеcтапо Горинтропа, обер-лейтенанта войск «СС» Ферникса, офицеров врачей «СД-12» Рауша и Шредера, доктора Шульца, шефа по вопросам сельского хозяйства Клейна, обер-фельдфебеля команды «СД-12» Геринга, фельдфебеля команды «СД-12» Шмитца, ефрейтора команды «СД-12» Чич Адольфа и начальника ГФТ (тайной полевой полиции) лейтенанта Ноя.
     2) По гор. Кисловодску — комендантов Поль и майора Лидтке, начальника гестапо Вельбена, помощника начальника гестапо Вебера, первого следователя гестапо — Геринга, второго следователя — Циже, заместителя коменданта гестапо — Келлера, начальника хозяйственной части Хаумана, второго начальника хозяйственной части — Хуш, начальника немецкого лазарета №31136, обер-артца Геллера, старшего фельдфебеля Ромакау, фельдфебеля Райфа и старшую медицинскую сестру этого лазарета Минну.
     3) По гор. Пятигорску — начальника гестапо «СД-12» капитана Винца, заместителя начальника гестапо «СД-12» обер-лейтенанта Фишера, начальника биржи труда полковника Аншпона, второго начальника биржи труда офицера Ланке.
     4) По гор. Ессентуки — коменданта обер-лейтенанта фон Бека, обер-лейтенанта фон Пфейфер.
     5) По гор. Минеральные Воды — коменданта майора Барта, начальника полевой жандармерии штаб-фельдфебеля Ройтгарда.
     6) По гор. Георгиевску — начальника немецких лазаретов шеф-врача барона фон Гаймана.
     7) По курорту Теберда — коменданта города Микоян-Шахар обер-лейтенанта Отто Вебера.
     8) По гор. Железноводску — комендантов капитанов Вульфа и Кофмана, офицера гестапо Франка.

О ЗЛОДЕЯНИЯХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ В ГОРОДЕ ОРЛЕ И ОРЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ[105]

     Оккупировав в 1941 году Орел и часть Орловской области, немецко-фашистские захватчики, попирая международные законы и обычаи войны, установили здесь режим насилия, кровавого террора, грабежа, рабско-крепостнического труда и повели планомерное разрушение городов и сёл Орловской области и уничтожение культурно-исторических памятников русского народа.
     Эти преступления оккупантов подтверждаются многочисленными актами о разрушениях и зверствах, показаниями потерпевших и свидетелей, заключениями судебно-медицинских экспертов, документами самих оккупантов, захваченными Красной Армией, и расследованием, произведенным членом Чрезвычайной Государственной Комиссии академиком Н.Н. Бурденко.

     Уничтожение городов и сёл и ограбление мирного населения
     Немецко-фашистские захватчики разграбили и разрушили старинный русский город Орел. Заводы, фабрики, больницы, санатории, учебные заведения, музеи и театры гитлеровцы превратили в развалины. Они почти полностью разрушили культурные учреждения, жилые дома, здания и оборудование промышленных и коммунальных предприятий, сооружения и путевое хозяйство железнодорожного узла и трамвая. Из 36 учебных заведений города, в которых обучалось 18 тысяч детей, юношей и девушек, осталось годных к восстановлению всего лишь 6 зданий. В городе остался один музей, одна библиотека, но и они подверглись частичному разрушению и разграблению. От благоустроенной больницы на 600 коек имени МОПР'а остались лишь груды щебня и куски железа. Так же варварски гитлеровцы поступили с городской больницей имени Семашко. Они уничтожили каменные здания: родильного дома, детской поликлиники, детской больницы, женской консультации, детского санатория и других лечебно-профилактических учреждений.
     С первых же дней своего прихода в Орел гитлеровцы превратили областную библиотеку имени Крупской в казарму для своих солдат. Они отправили в Германию всю ценную литературу, все карты и все атласы. В детской центральной библиотеке немецкие солдаты разграбили и уничтожили 20 тысяч книг, в библиотеке имени Пушкина — 25 тысяч, в библиотеке имени Тургенева — 22 тысячи. Немцы увезли в Германию 15 тысяч книг из железнодорожной технической библиотеки.
     Так же хозяйничали фашистские захватчики и в районах Орловской области. Ими разрушены города: Мценск, Болхов, Кромы и другие. По неполным данным, в 19 районах Орловской области они уничтожили и разрушили 583 здания государственных учреждений, 317 зданий промышленных предприятий, 316 зданий дорожного хозяйства, 881 здание учебных заведений и культурных учреждений, 181 здание лечебно-санитарных учреждений, 284 коммунальных здания, 493 здания торговых предприятии, 56 866 сельскохозяйственных построек. Там, где до прихода варваров — немецких оккупантов были благоустроенные города и цветущие колхозы, остались лишь груды развалин и пепелища.
     Врываясь в города и села Орловской области, немецкие офицеры и солдаты, по прямым указаниям военного командования и гражданских оккупационных властей, грабили имущество и продовольствие мирных граждан и при малейшим сопротивлении сжигали их дома и применяли кровавые расправы. Они отобрали у населения и колхозов: 11 986 лошадей, 17 161 голову крупного рогатого скота, 38 004 головы овец и коз, 10 994 головы свиней, 334 415 голов птицы, 82 054 тонны зерна и продуктов. Они забирали всё, что им попадалось на глаза: продукты питания, одежду, обувь, постельные принадлежности, мебель, посуду и даже детские игрушки.
     В бешеной злобе против советского народа, вызванной поражением на фронте, командующий 2-й немецкой танковой армией генерал Шмидт и командовавший Орловским административным округом военный комендант города генерал-майор Гаманн создали специальные отряды подрывников для разрушения городов сёл и колхозов Орловской области Эти команды громил и поджигателей уничтожали всё на пути своего отступления. Они разрушали памятники культуры и искусства русского народа, жгли города, сёла и деревни.

     Массовое истребление мирного советского населения и военнопленных
     В Орловской городской тюрьме немецко-фашистские оккупанты организовали лагерь для военнопленных и гражданского населения. Показаниями освобожденных военнопленных, в частности т.т. Толубеева, Равкина, Кабалдина, Жильцова и других установлено, что в Орловском лагере гитлеровцы истребляли советских граждан[106]. Питание военнопленных не обеспечивало даже голодного существования. Пленным в день давали по 200 грамм хлеба с примесью древесных опилок и по литру супа из гнилой сои и прелой муки.
     Начальник лагеря майор Гофман избивал военнопленных и заставлял истощенных от голода выполнять тяжелые физические работы в каменных карьерах и по разгрузке снарядов. У военнопленных были отобраны сапоги и ботинки и выданы деревянные колодки. В зимнее время колодки делались скользкими и при ходьбе, в особенности при подъеме на второй или третий этажи, пленные падали на лестницах и получали увечья.
     Врач Цветков X.И., находившийся в лагере военнопленных, дал следующее показание:
     «За время своего пребывания в Орловском лагере отношение к военнопленным со стороны немецкого командования могу охарактеризовать, как сознательное истребление живой силы в лице военнопленных. Питание, содержащее максимум 700 калорий, при тяжелой непосильной работе приводило к полному истощению организма (кахексии) и вело к смерти, при явлении голодных отеков и необратимых кишечных расстройств. Немецкие врачи лагеря Купер и Бекель, несмотря на наши категорические протесты и борьбу с этим массовым убийством советских людей, утверждали, что питание вполне удовлетворительно. Мало того, они отрицали происхождение отеков у пленных на почве голода и с полнейшим хладнокровием относили их за счет сердечных или почечных явлений. В диагнозах запрещалось отмечать: «голодный отек». В лагере была массовая смертность. Из общего числа умерщвленных 3 000 человек погибли в результате голодания и осложнений на почве недоедания. Военнопленные жили в ужасных, не поддающихся описанию, условиях: полное отсутствие топлива, воды, огромная вшивость, невероятная скученность в камерах тюрьмы — в помещении площадью 15—20 квадратных метров размещалось от 50 до 80 человек. Военнопленные умирали по 5—6 человек в камере и живые спали на мертвых».
     Непокорных военнопленных и активистов из гражданского населения, независимо от пола и возраста, помощник начальника лагеря капитан Матерн помещал в первый корпус. Заключенные называли его «блоком смерти». Здесь их морили голодом и расстреливали группами по 5—6 человек, по расписанию, по вторникам и пятницам.
     «Обреченных, — показали военнопленные т.т. Левитин и Широков, — гестаповцы выводили к месту расстрела группами и заставляли ложиться на землю лицом вниз или ставили лицом к стене. Расстреливали военнопленных и мирных граждан в затылок в присутствии немецкого врача Купера и обер-ефрейтора Диля».
     10 марта 1942 года военнопленный Левитин наблюдал из окна тюрьмы расстрел советских граждан. «Расстрел, — говорит он, — производился около 10 часов 30 минут утра, на обычном месте у стенки тюремного двора. Из первого блока были выведены шесть девушек, одна женщина и одиннадцать мужчин, группами по четыре человека.
     Последующие группы расстреливались, когда застреленные еще бились в предсмертной агонии. Расстреливали гитлеровцы заключенных из пистолетов в затылок».
     Член Чрезвычайной Государственной Комиссии академик Н.Н. Бурденко лично установил систематическое истребление военнопленных в лагере и в «лазарете»-тюрьме, где содержались раненые красноармейцы.
     «Картины, — сообщает академик Н.Н. Бурденко, — которые мне пришлось видеть, превосходят всякое воображение. Радость при виде освобожденных людей омрачалась тем, что на их лицах было оцепенение. Это обстоятельство заставило задуматься, — в чем тут дело? Очевидно, пережитые страдания поставили знак равенства между жизнью и смертью. Я наблюдал три дня этих людей, перевязывал их, эвакуировал — психический ступор не менялся. Нечто подобное в первые дни лежало и на лицах врачей. Гибли в лагере от болезней, от голода, от побоев, гибли в «лазарете»-тюрьме от заражения ран, от сепсиса, от голода.
     Гибли гражданские люди от расстрелов, которые производились в тюремном дворе с немецкой точностью, по расписанию — по вторникам и пятницам, группами по 5—6 человек. Немцы вывозили осужденных также в отдаленные места, где были траншеи, сделанные русскими войсками перед оставлением города, и там расстреливали.
     Расстрелянных в городе свозили и бросали в траншеи, преимущественно в лесистой местности. Казни в тюрьме совершались так: мужчины ставились лицом к стене, жандарм производил выстрел из револьвера в затылочную область. Этим выстрелом повреждались жизненные центры и смерть наступала мгновенно. В большинстве случаев женщины ложились лицом вниз на землю и жандарм стрелял в затылочную область. Второй способ: группу людей загоняли в траншею и, обернув их лицом в одну сторону, расстреливали из автоматов, направляя выстрелов ту же затылочную область. В траншеях обнаружены трупы детей, которых, по свидетельству очевидцев, закапывали живыми».
     По показаниям очевидцев и свидетелей, на кладбище около городской тюрьмы, за время оккупации немцами города Орла, было похоронено не менее 5 000 военнопленных и мирных советских граждан. Таких могил, жертв немецко-фашистских оккупантов, в Орле и Орловской области десятки.
     Жители Ломаковского сельсовета, Орловского района, Н.П. Филатов, П.М. Облепов, И.В. Кузьмин, О.М. Бывшева и П.К. Филатов показали:
     «Недалеко от деревни Некрасово находился детский городок. Заняв эту местность, гитлеровцы организовали в городке концентрационный лагерь для гражданского населения. От непосильного труда и голода в лагере ежедневно умирало много заключенных, в том числе детей и подростков. Немецкие фельдфебели Винклер, Штрикке и Шольц издевались над советскими людьми. В августе 1942 года был такой случай: четырех заключенных немцы заставили копать могилу. У этой могилы они расстреляли 8 цыган, расстреляли и тех четырех, которые копали могилу».
     Главный врач психиатрической больницы Кишкинка А.X. Беляев, завхоз З.С. Конокотин, рабочие И.Н. Дронов, В.А. Ларионова, Н.А. Пучкова и М.П. Романчук сообщили:
     «26 июля 1942 года гестаповцы, в сопровождении немецкого врача Ширмана, пришли в психиатрическую больницу и заявили, что больница закрывается, а больные вывозятся в тыл, в Белоруссию. Заявление Ширмана подтвердил гарнизонный немецкий врач Эрлих. Всех больных немцы силой посадили в автомашины, уложили больничное белье, посуду, продукты питания и отправили в сторону деревни Некрасово и там больных расстреляли».
     Немцам понадобилось произвести испытание противоипритного препарата. Воспользовавшись тем, что орловской кустарной мастерской жестяных изделий нужна была серная кислота, начальник немецкой хозяйственной комендатуры Шмидт предложил руководителю мастерской взять серную кислоту со склада хозяйственной комендатуры. Когда «кислоту» доставили в мастерскую, у многих рабочих и, в частности, у Ноздрунова и Черенкова началась рвота. Утром же 9 сентября все рабочие мастерской потеряли зрение и были отправлены в городскую больницу. Там врачи определили у больных тяжелое отравление ипритом, но принять каких-либо мер лечения они не могли, так как немецкие власти предложили всех больных, отравленных ипритом, поместить в немецкий лазарет. Там, в лазарете, немцы подвергли отравленных тщательному клиническому лабораторному исследованию, неоднократно фотографировали их и демонстрировали больных немецким врачам, приезжавшим из Киева, Харькова и Одессы.
     Медицинская экспертная комиссия в составе: члена Чрезвычайной Государственной Комиссии академика Н.Н. Бурденко, главного судебно-медицинского эксперта фронта, полковника медицинской службы И.Ф. Огаркова, врачей орловской больницы В.И. Бикенева, В.Н. Преображенского, Н.А. Марченко, Н.Я. Сабурова, Б.Н. Гусева и С.П. Протопопова, на основании показаний и результатов освидетельствования пострадавших Ноздрунова, Хархардиной и Нестерова, установила, что немецкие оккупанты отравили ипритом рабочих мастерской преднамеренно.
     Медицинско-экспертная комиссия в составе: члена Чрезвычайной Государствен ной Комиссии академика Н.П. Бурденко, Главного судебно-медицинского эксперта фронта, полковника Н.П. Огаркова, Главного патолога фронта, профессора Д.Н. Выропаева, армейского патолога, доцента Н.В. Константиновича, армейского судебно-медицинского эксперта, капитана В.А. Дробышевского и врача патолога анатомической лаборатории, старшего лейтенанта О.И. Дорохова, вскрыла и исследовала 932 трупа, извлеченных из могил у городской тюрьмы, кирпичного завода, в овраге деревни Некрасово, на территории бывшего детского городка, в Медведевском лесу и в лесу у деревни Малая Гать.
     Комиссия установила, что это трупы советских граждан, расстрелянных год—полтора тому назад. Расстрел производился на близком расстоянии огнестрельным оружием в затылочную часть черепа. В частности, у деревни Некрасово, в могилах на дне оврага, были обнаружены лежавшие в беспорядке 72 трупа. На трупах подростков и женщин обнаружены полотняные белые и серые рубахи с клеймом «Областная психиатрическая больница». Приглашенные на место раскопок: бывший главный врач психиатрической больницы Беляев, заведующий одним из отделений той же больницы Рябцев и старшая медсестра Елисеева опознали одежду на трупах и подтвердили принадлежность ее психиатрической больнице. По одежде они опознали также трупы многих больных.

     Установление крепостнического режима и увод советских граждан в немецкое рабство
     Заняв город Орел, немецко-фашистские оккупанты сразу же приступили к насильственному угону советских людей в рабство в Германию. Угон в рабство осуществлялся специально созданной «Биржей Труда», которую возглавлял Леве. Его заместителем был Фохт и ассистентами Мутце и Плац. При «Бирже Труда» был организован лагерь, возглавлял который Лох.
     5 декабря 1941 года, в первом номере газеты «Речь», было опубликовано объявление, за подписью командующего Орловским административным округом генерал-майора Гаманн о том, что население города Орла обязано явиться на регистрацию на «Биржу Труда». Немецко-фашистские поработители заставляли советских граждан подписывать «трудовые обязательства».
     Гражданка А.М. Сысоева, проживающая в городе Орле, по улице Сакко-Ванцетти, дом №48, сообщила:
     «За отказ подписать «трудовое обязательство» о «добровольной» поездке в Германию военная комендатура арестовывала советских граждан и держала в подвале по 3—5 суток, принуждая подписывать «трудовые обязательства».
     За весь период немецкого хозяйничания в городе Орле было угнано в рабство только одних девушек и женщин свыше 20 000 человек[107].
     Ужас германского рабства толкал советских граждан на причинение себе тяжелых увечий. Многие девушки и женщины, не желавшие превратиться в рабынь, сознательно увечили себя, лишь бы не попасть на фашистскую каторгу. Например, гражданка Сысоева Александра и Ковалева Александра с этой целью обожгли себе руки серной кислотой и стали инвалидами. Таких случаев было немало.
     Только ценой жестоких страданий и мучений советские люди добывали возможность не быть угнанными в немецкое рабство или посланными на принудительные работы. Уклонявшиеся от работы на немцев арестовывались, направлялись в концентрационные лагери, где и расстреливались. Так, например, 15 января 1942 года, в Первомайском сквере, трое молодых людей в возрасте от 18 до 21 года были повешены только за то, что они не захотели выполнить работу на ненавистных врагов.
     16 января 1942 года газета «Речь» по этому поводу опубликовала следующее сообщение:
     «За невыполнение приказа местного коменданта по ежедневной явке на работу, что является саботажем, безработные Матвеев Алексей, Кочергин Иван и Ключников Дмитрий повешены 15 января 1942 года, как саботажники.
     Местный комендант».
     Перед отступлением немецко-фашистских войск из города Орла военный комендант палач Гаманн опубликовал объявление, в котором сказано:
     «Орел объявляется боевой зоной. Гражданское население должно немедленно покинуть город в западном направлении. Покиданию города в другом направлении будет воспрепятствовано силой оружия. Мужчины в возрасте от 15 до 55 лет, способные носить оружие, будут, как и раньше, задерживаться. Они избегут задержания только тогда, если немедленно явятся в лагерь военнопленных на Казарменной улице. Каждое гражданское лицо, которое после наступления темноты будет встречено на улице, будет расстреляно.
     Военный комендант Гаманн, генерал-майор».
     Немецкие захватчики объявили всех мужчин жителей города Орла военнопленными и предложили им эвакуироваться в тыл. Но советские патриоты, не желая отправляться на фашистскую каторгу, скрывались и прятались где только возможно. Гитлеровцы искали скрывающихся по домам и всех, кто им попадался, отправляли под конвоем в тыл. Как хищные звери, рыскали немецко-фашистские мерзавцы в поисках своей добычи. Жители Пятницкой Слободы города Орла прятались в пещерах, образовавшихся в каменоломнях под обрывом правого берега реки Оки.
     В районе Пятницкой слободы таких пещер четыре. Длина каждой из них достигает до 400—500 метров. В глубине этих пещер спасались мужчины, женщины и дети Пятницкой слободы и других районов города.
     Жители этой слободы Навозин В.А., Логвинов М.А., Чепелевич М.А., Кудрина М.А., Поспешинская Е.А., Перслыгина В.А., Боев Г.Н., Клочкова Е.А., Кожин А.А., Гаврилов П., Казпачеева А.Н. и Семенов Н.Д. рассказали:
     «Узнав, где скрывается население, фашистские жандармы, 2 августа 1943 года, явились и пещерам. Они потребовали, чтобы скрывающиеся вышли, угрожая в противном случае взорвать пещеры. Женщины и дети подчинились этому требованию, а мужчины отказались. Тогда фашисты в каждую пещеру заложили взрывчатые вещества, намереваясь завалить входы. Советские патриоты задыхались от газов, образовавшихся вследствие взрывов, но не вышли, предпочитая лучше погибнуть, чем отдаться в руки гитлеровских палачей. Не добившись успеха, фашисты уехали и на другой день, т.е. 3 августа 1943 года, опять приехали к пещерам на автомашинах, нагруженных взрывчатым веществом. С собою они привезли несколько пленных советских военнослужащих и под угрозой расстрела заставили их закладывать авиабомбы и ящики с аммоналом у входа каждой пещеры. Ни слезы детей, ни просьбы женщин, ничто не остановило гитлеровцев. Они взрывом завалили входы в пещеры, но убить им советских патриотов не удалось. Женщины и дети раскопали завалы и освободили измученных советских людей».
     Чрезвычайная Государственная Комиссия считает ответственными за совершенные злодеяния в городе Орле и Орловской области, за массовые убийства невинных мирных жителей; за убийства и истязания раненых и больных военнопленных; за ограбление и увод в немецкое рабство советских граждан; за разрушение колхозов, деревень, сёл и городов; за расхищение имущества государственных, кооперативных и общественных учреждений: командующего 2-й немецкой танковой армией генерала Шмидта[108], командующего Орловским административным округом, военного коменданта города, генерал-майора Гаманна[109], а также непосредственных исполнителей чудовищных преступлений: начальника Орловского лагеря военнопленных майора Гофмана, помощника начальника Орловского лагеря военнопленных капитана Матерна, гарнизонного врача Эрлиха, немецкого врача Ширмана, немецкого врача лагеря военнопленных Купера, начальника Биржи труда Леве, заместителя начальника Биржи труда Фохта, начальника хозяйственной комендатуры Шмидта, ассистентов Мутце и Плац, заведующего лагерем Биржи труда Лоха, фельдфебелей Винклера, Штрикке и Шольца, обер-ефрейтора Диля. Все они должны понести суровое наказание за свои чудовищные злодеяния, совершенные против советского народа в период временной оккупации немецко-фашистскими войсками освобожденных ныне Красной Армией города Орла и Орловской области.

О РАЗРУШЕНИИ ГОР. СМОЛЕНСКА И ЗЛОДЕЯНИЯХ, СОВЕРШЕННЫХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ НАД СОВЕТСКИМИ ГРАЖДАНАМИ[110]

     Древнейший русский город Смоленск, богатый событиями в своем развитии, из века в век отражал в истории нашей Родины рост ее могущества и славы. Небывалого расцвета достиг он за годы советской власти. С необычайном быстротой увеличивалось количество промышленных предприятий, культурно-просветительных учреждений.
     15 июля 1941 года в Смоленск ворвались гитлеровские орды. 26 месяцев и 10 дней длилось их кошмарное хозяйничанье, сопровождавшееся неслыханными злодеяниями и насилиями. С чудовищной жестокостью и коварством изо дня в день разрушали они фабрики и заводы, больницы и поликлиники, институты и техникумы, школы и музеи, парки и сады — весь древнейший город, превращая его в пепел и развалины.
     После освобождения города лишь за 10 дней минерами было извлечено из различных зданий более 100 тысяч килограммов авиабомб и мин замедленного действия.
     На основании актов, составленных представителями государственных предприятий и учреждений, общественных организаций, показаний очевидцев и свидетелей, а также на основании произведенного членом Чрезвычайной Государственной Комиссии академиком Н.Н. Бурденко расследования фактов разрушений и злодеяний, учиненных в г. Смоленске немецко-фашистскими варварами, установлено:

     Разрушение коммунального хозяйства
     Специальные команды поджигателей взрывали и сжигали новые большие дома, целые кварталы и улицы. В каменных зданиях автогеном вырезали железные балки и увозили в Германию. Из 8 000 домов с полезной площадью более 650 тыс. кв. метров разрушено и сожжено 7 300 домов. Разрушены: железобетонный 3-пролетный арочный мост с двухколейными трамвайными путями, выстроенный в 1930—1931 году, соединявший Заднепровье с центром города: 3-пролетный железный мост с каменными, облицованными гранитом быками, два виадука через полотно железной дороги у станции Смоленск; все помещения бань и подсобные предприятия банно-прачечного комбината.
     Немецкими оккупантами приведено в негодность все трамвайное хозяйство, состоявшее из 27 километров пути, воздушной линии и трамвайного парка. Выведен из строя водопровод. Население города осталось без воды. Взорваны и сожжены: водонапорные башни с железобетонными баками, главная насосная станция с оборудованием, насосами, моторами, камерой управления и трубопроводом, насосная станция с подсобными сооружениями, станции 1-го и 3-го подъема с железобетонными резервуарами и камерой управления; разрушены оборудование и строения над шахтами артезианских скважин.
     При отступлении из Смоленска немецкие мерзавцы разрушили электрическую станцию и город оставили без света и электроэнергии. Турбины, котлы и трансформаторы привели в негодность: уничтожили 67 трансформаторных киосков, сняли около 90 километров воздушной сети высокого и низкого напряжения: контрольно-измерительные приборы вывезли в Германию.
     Фашистские захватчики полностью разрушили и сожгли в Смоленске 170 магазинов, 260 ларьков, 85 столовых и ресторанов, 2 фабрики-кухни и другие подсобные постройки торговых организаций.
     Большой ущерб немецко-фашистские захватчики нанесли хозяйству Управления связи. Они уничтожили здание телеграфа, автоматической телефонной станции, почтамта, радиостанций, радиоприемного пункта. Привели в негодность в уничтожили оборудование телеграфа и блок-станции, автоматической телефонной станции, междугородной телефонной станции. Имущество, материалы и хозяйственный инвентарь Управления связи вывезли в Германию.
     По далеко неполным данным общий ущерб, причиненный немецко-фашистскими захватчиками коммунальному хозяйству, связи и торговле, составляет свыше 700 миллионов рублей.

     Разрушение промышленности
     Немецкие захватчики уничтожили в Смоленске все 96 фабрик и заводов. Они разрушили Смоленский льнокомбинат имени А.А. Андреева, пущенный в эксплуатацию в 1937 году, а оставшиеся станки, котлы, рельсы и различное оборудование увезли в Германию. Завод «Метиз», музыкальную фабрику, завод №35, механический завод, 30 предприятий промысловой кооперации, трикотажную фабрику, завод им. Калинина, выпускавший дорожные машины, битумные котлы и цистерны, гитлеровцы разрушили до основания. На фабрике «Красный швейник» оккупанты взорвали и уничтожили производственный корпус, здание школы ФЗУ и складские помещения.
     В последние дни перед бегством немецких оккупантов из Смоленска подверглись разрушениям предприятия и жилые помещения Областного Управления промышленности стройматериалов.
     На кирпичном заводе №1 они взорвали и разрушили обжигательную печь, здания двух формовочных цехов, механическую мастерскую, электроподстанцию, на втором кирпичном заводе — взорвали и сожгли все производственные здания и сооружения и вывезли в Германию трансформаторные подстанции и моторы; 8,5 километра узкоколейных путей; полностью сожгли жилые дома и постройки рабочего поселка. От кирпичного завода №5 остались лишь груды развалин. Керамический завод разрушен, а оборудование вывезено в Германию. Оборудование и инструмент механического завода немецко-фашистские захватчики вывезли в Германию, здание частично разрушили; 4-этажное здание смоленской контрольной научно-исследовательской станции стройматериалов сожгли.
     Общий размер ущерба, причиненного немецко-фашистскими захватчиками промышленным предприятиям, исчисляется более чем в 300 миллионов рублей.

     Разрушения железнодорожного узла
     Смоленский железнодорожный узел, связывавший столицу Советского Союза с важнейшими экономическими и промышленными центрами страны, через который ежедневно проходили десятки товарных и пассажирских поездов на Москву, Минск, Брянск, Витебск, Сухиничи, оккупантами разрушен полностью. Паровозное и вагонное хозяйство, оборудование мастерских, силовых станций, аппаратура связи и автоблокировки, в том числе и подвижной состав, увезены в Германию.
     При своем отступлении из Смоленска немецкие оккупанты взорвали 194 километра железнодорожных станционных путей, 700 стрелочных переводов, 5 депо, 3 поворотных круга, 7 пунктов набора воды; уничтожили 3 тысячи погонных метров погрузочно-разгрузочных площадок, 18 300 кв. метров служебных зданий, 9 бань; разрушили и сожгли 228 жилых зданий общей площадью 38 тысяч кв. метров.
     Размер ущерба по железнодорожному узлу исчисляется в 60,5 миллиона рублей.

     Разрушения учреждений здравоохранения
     Ворвавшись в город, немецкие захватчики разрушили большинство лечебных учреждений, больных, находившихся в больницах, выбросили на улицу, а ценное медицинское оборудование вывезли в Германию. Жители города были лишены медицинской помощи.
     Отступая от Смоленска, гитлеровские мерзавцы сожгли и взорвали здания лечебных учреждений. Они разрушили терапевтическое, хирургическое, инфекционное, гинекологическое и родильное отделения 1-й советской клинической больницы, размещавшейся в 20 корпусах. Полностью уничтожили рабочую поликлинику, третью, четвертую и пятую амбулатории и шестую амбулаторию при Льнокомбинате, три тубдиспансера, пункт скорой помощи, три женско-детских консультации, санаторий для подростков, 25 детских яслей на 1 800 мест, дезостанцию, молочно-контрольную станцию, санитарно-бактериологическую лабораторию, акушерскую клинику, инфекционную больницу, дом ребенка, детскую и зубоврачебную поликлиники; разграбили кожно-венерический диспансер, институт физических методов лечения, детскую больницу, детскую физио-терапевтическую больницу, зубоврачебную школу, дом санитарного просвещения и др.
     Ущерб, причиненный немецко-фашистскими оккупантами лечебным учреждениям города Смоленска, исчисляется более чем в 70 миллионов рублей.

     Разрушения учебных заведений, культурно-просветительных учреждений, музеев и памятников старины
     Немецко-фашистские захватчики уничтожили в Смоленске институты, техникумы, школы; разграбили ценнейшие коллекции музеев, осквернили и сожгли памятники старины. Учебники и литературу, наглядные пособия и приборы, экспонаты и музейные коллекции, представлявшие огромную ценность, фашисты вывезли в Германию. Богатейшая библиотека педагогического института, насчитывавшая сотни тысяч книг, была замурована в подвале для сохранения от пожара во время бомбардировок. Немецкие выродки разыскали эту библиотеку и все книги сожгли. Ценную литературу, учебники, приборы и инструменты медицинского института и института иностранных языков вывезли в Германию.
     В апреле 1943 года немецко-фашистским мерзавцам понадобился щебень. Они взорвали для этой цели среднюю школу №23 и, добытый таким путем щебень использовали на исправление дороги.
     При отступлении из Смоленска немецко-фашистские захватчики разрушили почти все учебные заведения. Они сожгли здания педагогического, стоматологического и сельскохозяйственного институтов; разрушили финансовый, кооперативный, железнодорожный техникумы и электро-техникум связи; сожгли и взорвали 22 школы, восемь детских садов, областную, центральную, детскую городскую, Заднепровскую библиотеки, библиотеку им. Горького и Рачевскую библиотеку им. Первого Мая. В этих библиотеках погибло 646 тысяч книг.
     Ущерб, нанесенный немецко-фашистскими оккупантами школам и учреждениям Смоленского городского отдела народного образования, исчисляется в 74 миллиона рублей.
     В 1939 году в Смоленске был открыт драматический театр в новом, прекрасно оборудованном здании. Немецкие захватчики разграбили костюмерную театра, насчитывавшую до 5 000 предметов. Электрооборудование привели в негодность; осветительную аппаратуру и антикварную мебель вывезли в Германию, декорации уничтожили. Они сожгли Государственный цирк на 2 500 мест со всем оборудованием, здание филармонии и музыкальной школы им. Глинки. Немецкие оккупанты разрушили кинотеатры им. «Пятнадцать лет Октября» на 1 000 мест, «Палас» на 700 мест, «Деткино» и др.
     Древнейший город Смоленск сохранял ценнейшие памятники истории и культурного прошлого. В нем имелись храмы начального периода каменного строительства XII пека, Кремль, представляющий одно из крупнейших в мире крепостных сооружений, а также и ряд других памятников, характеризующих дальнейшее развитие русской национальной культуры и искусства вплоть до нашего времени.
     В Смоленске до немецкой оккупации было 4 музея, располагавших цепными коллекциями.
     Художественный музей, собиравшийся с 1898 года, имел богатейшие собрания преимущественно русских историко-художественных, историко-бытовых, этнографических и других ценностей: картин, икон, бронзы, фарфора, литья, тканей. Эти собрания представляли мировую ценность — экспонировались на выставке во Франции. Оккупанты разрушили музей, ценнейшие экспонаты вывезли в Германию. В музее сохранились только бронзовая скульптура Никиты Панина и большой гипсовый барельеф. Вне музея, на Соборной горе, в одной из комнат бывшего архиерейского дома, обнаружено небольшое количество беспорядочно сваленного, поломанного и побитого имущества.
     Исторический музей, помещавшийся в здании Богословской церкви XII века, полностью разграблен, помещение музея частично взорвано. В музее хранились подлинные экспонаты, характеризующие историю города, и, как единственное в этом отношении собрание, оно являлось исключительно ценным.
     Музей природы в Громовой башне Кремля состоял из собрания, характеризовавшего природу Смоленской области. Музейные ценности фашистские мерзавцы разрушили, а здание приспособили под казарму.
     В Петропавловской церкви, построенной в 1146 году, с пристройками XVII и XVIII веков они сожгли междуэтажные перекрытия и все деревянные части здания. Архангельская (Свирская) церковь постройки 1194 года сожжена фашистами 28 июня 1942 года. Сгорели полностью покрытия главы колокольни и вся внутренность постройки 1833 года. Во время оккупации Смоленска немецкие военные власти использовали здание церкви под склад. Ивано-Богословская церковь 1180 года с пристройкой 1770 года, взорвана при отступлении из Смоленска.
     В крепостных башнях и стенах Кремля постройки 1567—1602 годов произведены разрушения. Немецко-фашистские захватчики сняли кровлю с 9 башен Кремля: Волкова, Веселухи, Раговки, Орла, Аврамцевской, Заалтарной, Воронина, Долгочевской и Зимбулки; сожгли Днепровские ворота с надвратной церковью; разобрали междуэтажные перекрытия башни Бублейки. В Гуркиной башне они устроили склад взрывчатых веществ. В восточной стене Кремля сделали несколько проломов. Немецкие оккупанты сожгли Троицкий монастырь. В соборе монастыря постройки 1674 года сгорели крыши над всеми зданиями. В колокольне XVII века сгорела глава, в церкви Зачатья постройки 1767 г. сгорела крыша, перекрытия и все деревянные части здания. Деревянный дом наместника архиепископа постройки XVII века уничтожен пожаром. Сохранились только каменные сводчатые подвалы.
     Немецкие захватчики полностью сожгли церкви: Спасскую постройки XVIII века, Духовскую — XVIII века, Покровскую — XIX века. Сожгли все деревянные части в церквах: Нижне-Никольской за Днепром постройки XVIII века, Георгиевской — начала XVIII века, Нижне-Благовещенской — 1779 года, в Богоявленском соборе — 1781 года; взорвали Верхне-Никольскую церковь и Введенскую церковь Авраамиева монастыря; увезли в Германию бронзовый Памятник Кутузову и пушки с памятника 1812 года.
     Главный штаб Розенберга по изъятию и вывозу ценностей из оккупированных районов востока имел в Смоленске специальное отделение, возглавляемое доктором Нерлингом, — организатором разграбления музеев и исторических памятников.
     Чрезвычайная Государственная Комиссия считает приведенные данные об ущербе, причиненном немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям города Смоленска, только предварительными. Точные размеры ущерба, будут установлены после окончательной расчистки территории города и тщательной экспертизы разрушения жилых зданий, фабрик, заводов, культурно-просветительных учреждений, музеев, исторических памятников и других сооружений.

     Массовое истребление военнопленных и мирных советских граждан
     Чрезвычайная Государственная Комиссия на основании заявлений советских граждан, показаний свидетелей, актов и специального расследования установила, что немецко-фашистские захватчики в городе Смоленске и его окрестностях истязали и истребляли мирных советских граждан и военнопленных.
     24 апреля 1942 года близ деревни Александровка карательный отряд гестапо в 400 человек зверски расстрелял 176 советских граждан. В районе поселка Гедеоновка, близ разрушенного здания радиостанции они расстреляли не менее 5 000 советских граждан. На опушке Вязовеньской лесной рощи, в одном километре от деревни Магаленщина, в июле месяце 1942 года немецкие власти расстреляли три с половиной тысячи советских граждан. Чрезвычайной Государственной Комиссией установлены личности 1 327 расстрелянных. Свидетели по делу зверского истребления советских граждан в Вязовеньской роще — Варфоломеев И.Е., Нокладова В.К., Субботина А.В., Новожилов А.С. и другие показали:
     «В июле месяце 1942 года немецкие захватчики в одном километре от нашей деревни Магаленщина, на опушке Вязовеньской лесной рощи, в течение целого дня расстреливали население города Смоленска, которое до этого было согнано в лагерь, располагавшийся в поселке «Садки». В этот день было расстреляно более 2 000 человек — стариков, женщин и детей».
     Немецко-фашистские захватчики планомерно истребляли раненых и военнопленных советских граждан. Врачи Смирнов А.Н., Лазунов А.Н., Демидов А.М., Погребнов А.С. и другие, бывшие в лагере военнопленных, сообщили, что по дороге от Вязьмы в Смоленск гитлеровцы расстреляли несколько тысяч человек.
     Осенью 1941 года оккупанты пригнали из Вязьмы в Смоленск партию военнопленных. Многие из них от побоев и истощения не в состоянии были держаться на ногах. При попытке населения дать кому-либо из пленных кусок хлеба немецкие солдаты отгоняли советских людей, били их палками, прикладами и расстреливали. На большой Советской улице, Рославльском и Киевском шоссе фашистские мерзавцы открыли беспорядочную стрельбу в колонну военнопленных. Пленные пытались бежать, но солдаты настигали их и пристреливали. Так было расстреляно около 5 000 советских граждан. Трупы расстрелянных несколько дней валялись на улицах.
     Это подтверждают жители города Смоленска — Соловьева П.С, Егоров В.М., Егорова Г.Н., Лунченова Ф.Т., Агафонова П.Л. и другие[111].
     Немецкие военные власти истязали военнопленных. По пути в Смоленск, и особенно в лагере, военнопленные погибали десятками и сотнями. В лагере военнопленных №126 советские люди подвергались истязаниям, больных посылали на тяжелые работы, не оказывали медицинской помощи. Пленные в лагере подвергались истязаниям, посылались на непосильную работу, расстреливались. От истощения на почве голода, от эпидемии тифа и дизентерии, замерзания, изнурительных работ и кровавого террора ежедневно погибали 150—200 человек[112]. Немецко-фашистские захватчики истребили в лагере свыше 60 тысяч мирных граждан и военнопленных. Факты истребления пленных бойцов и командиров Красной Армии, а также мирных граждан подтверждены показаниями пленных врачей, содержавшихся в этом лагере: Смирнова А.Н., Хмырова В.А., Погребнова А.С, Ерпылова П.И., Демидова А.М., медицинскими сестрами Шубиной Т.С., Ленковской А.Г., а также, красноармейцами и жителями города Смоленска.
     Под руководством зондерфюрера Эдуарда Гисс в лагере были расстреляны тысячи военнопленных.
     Унтер-офицер Гатлин зверски расправлялся с пленными. Зная об этом, они старались не попадаться ему на глаза. Гатлин же переодевался в костюм красноармейца, замешивался в толпу и, избрав себе жертву, избивал ее до полусмерти.
     Рядовой Рудольф Радтке, бывший борец одного из цирков Германии, специально изготовил себе плетку из алюминиевой проволоки, которой избивал содержавшихся в лагере. По воскресным дням он приходил в лагерь пьяным, набрасывался на первого попавшегося пленного, мучил его и убивал.
     На Смоленской городской электростанции фашисты заставляли работать истощенных и выбившихся из сил, больных советских людей. Нередко наблюдались случаи, когда пленные, изнуренные голодом, падали от непосильной работы и тут же расстреливались зондерфюрером Сцепальским, зондерфюрером Брам, Гофманом Маузером, зондерфюрером Вагнером.
     В Смоленске существовал госпиталь для военнопленных, советские врачи, работавшие в этом госпитале, сообщили:
     «До июля 1942 года, больные лежали на полу, без перевязок. Одежда и подстилка у них была покрыта не только грязью, но и гноем. Помещение не отапливалось, в коридорах пол покрывался ледяной коркой».
     Отношение к раненым точно соответствовало программе поголовного истребления русского народа. Никаких ни общечеловеческих, ни юридических норм не признавалось. Раненые военнопленные подвергались мучениям и физическим и моральным.
     В свое время в печати сообщалось, как гитлеровские палачи инсценировали «обследование» своей же кровавой расправы над польскими офицерами в Катынском лесу (в районе Смоленска), чтобы мошеннически выдать это злодеяние за «преступление большевиков». Эти гнусные измышления матерых фальсификаторов еще характернее выступают теперь в свете новых чудовищных преступлений, совершенных ими в г. Смоленске.
     Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что в городе Смоленске и его окрестностях немецко-фашистские изверги расстреляли и замучили свыше 135 тысяч мирных советских граждан и военнопленных.
     Чрезвычайная Государственная Комиссия поручила специальной судебно-медицинской экспертной комиссии произвести исследование трупов расстрелянных и замученных советских граждан в Смоленске.
     Ниже публикуется акт судебно-медицинской экспертизы:
     «АКТ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ
     Согласно указанию Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР — от 28-го сентября 1943 года. Судебно-медицинская Экспертная Комиссия в составе:
     Члена Чрезвычайной Государственной Комиссии, академика Н.Н. Бурденко;
     Главного судебно-медицинского эксперта Наркомздрава СССР, доктора В.И. Прозоровского;
     профессора кафедры судебной медицины 2-го Московского Медицинского института, доктора медицинских наук В.М. Смольянинова;
     старшего научного сотрудника танатологического отделения Государственного научно-исследовательского института судебной медицины Наркомздрава СССР, доктора П.С. Семеновского;
     старшего научного сотрудника судебно-химического отделения Государственного научно-исследовательского института судебной медицины Наркомздрава СССР, доцента М.Д. Швайновой — в период с 1-го по 16-е октября 1943 года произвела эксгумацию и судебно-медицинское исследование трупов в местах погребения в гор. Смоленске и его окрестностях, для:
     1) установления личности покойных.
     2) диагностики причины смерти,
     3) определения количества погребённых и срока давности погребения.
     Обстоятельства дела изложены в документах следствия.
     ЗАКЛЮЧЕНИЕ
     Судебно-медицинская комиссия, основываясь на результатах судебно-медицинских, судебно-химических и спектроскопических исследований, а также на изучении следственных документов, приходит к заключению:
     Материалы следствия, количественная характеристика трупов в раскрытых ямах-могилах и изучение участков территории массовых погребений — делают возможным вывод, что в обследованных пунктах гор. Смоленска и его окрестностей количество трупов советских граждан, умерщвлённых и погибших в период временной оккупации немцами, превышает 135 000, распределяясь следующим образом:
     1. На территории бывш. Смоленекой Радиостанции у сел. Гедеоновка до 5 000 трупов
     2. -"- селений Магаленщина—Вязовенька до 3 500 -"-
     3. -"-  плодово-овощного хозяйства у сел. Реадовка до 3 000 -"-
     4. -"- Пионерского (соснового) сада до 500  -"-
     5. -"- Дома Красной Армии до 1 500 -"-
     6. -"- большого концентрационного лагеря №126 до 45 000 -"-
     7. -"- малого концентрационного лагеря №126 до 15 000 -"-
     8. -"- Медгородка Западной железной дороги до 1 500 -"-
     9. -"- деревни Ясенная до 1 000 -"-
     10. -"- бывш. немецкого госпиталя для военнопленных и общежития студентов Мединститута по Рославльскому шоссе до 30 000 -"-
     11. -"- Лесопильного и Ликёро-водочного заводов до 500 -"-
     12. -"- концентрационного лагеря у дер. Печорской до 16 000 -"-
     13. -"- селения Ракитня до 2 500 -"-
     14. -"- авиазавода №35 в районе станции Красный Бор, совхоза Пасово, дер. Александровской, ГЭС, пос. Серебрянка и Дубровенька до 12 000 -"-
     В период с 1-го по 16-е октября 1943 года на территории гор. Смоленска и его окрестностей были произведены эксгумация и судебно-медицинское исследование трупов в следующих пунктах:
     1. На территории бывш. Смоленской радиостанции;
     2. -"- селений Магаленщина—Вязовеяька;
     3. -"- Пионерского сада;
     4. -"- плодово-овощного хозяйства (у дер. Реадовка);
     5. -"- большого концентрационного лагеря (№126);
     6. -"- малого концентрационного лагеря (№126);
     7. -"- Железнодорожной больницы (Медгородок Западной железной дороги);
     8. -"- дер. Ясенная;
     9. -"- Дома Красной Армии;
     10. -"- Авиазавода №35;
     11. -"- бывш. немецкого госпиталя для военнопленных и общежития студентов Медицинского института по Рославльскому шоссе;
     12. -"- Лесопильного и Ликеро-водочного заводов;
     13. -"- концентрационного лагеря у дер. Печорская;
     14. -"- дер. Ракитня.
     В указанных пунктах было раскрыто 87 мест захоронений (ям и могил), эксгумировано и исследовано 1 173 трупа, из которых было 1 033 трупа мужчин, 122 женщин и 18 детей и подростков.
     При исследовании трупов было констатировано наличие:
     18 детей и подростков в возрасте до 16 лет.
     835 мужчин в возрасте от 20 до 40 лет.
     103 женщины в возрасте от 20 до 40 лет.
     217 мужчин и женщин в возрасте свыше 40 лет.
     В процессе раскрытия могил-ям установлено, что в них не производилось погребения трупов в обычном смысле слова, а имело место хаотическое сбрасывание и закапывание трупов мужчин, женщин и детей, в некоторых случаях вместе с частями трупов животных (собака, лошадь), при этом закапывание трупов совершалось на различной глубине от 0,3 метра до 3,0 метра. Трупы в ямах большею частью были или вовсе без одежды или в поношенном нижнем белье, в меньшей же части — трупы обнаружены в одежде или воинском обмундировании. На нижнем белье некоторой части трупов, эксгумированных из могил на территории большого и малого концентрационных лагерей, отмечается множество мертвых вшей.
     Вместе с трупами в ямах или в карманах одежды находились различные предметы бытового обихода: плетеные и клеенчатые сумки с картофелем или кусками хлеба, эмалированные кружки и фляги, бритвы и перочинные ножи, почтовые карточки, карандаши, зеркальца, мундштуки, мелкие деньги и проч. Документы, удостоверяющие личность, были найдены лишь в 16 случаях (три паспорта, одна красноармейская книжка и 12 воинских медальонов). В некоторых случаях в качестве материала для опознавания личности покойного могли быть использованы только частично сохранившиеся предметы одежды и татуировки.
     Давность погребения эксгумированных трупов, судя по результатам судебно-медицинских исследований, должна быть отнесена, преимущественно, ко второй половине 1941 года, 1942 году и только в 4-х местах захоронения — к 1943 году.
     При судебно-медицинской исследования в отношении 567 трупов получены данные, свидетельствующие о том, что причиной смерти были огнестрельные ранения головы и грудной клетки — 538 случаев; множественные переломы костей черепа от удара тупым, твердым предметом — 29 случаев.
     Огнестрельные ранения были констатированы у 431 мужчины, 100 женщин и у 7 детей и подростков. Входные отверстия ранения, как правило, располагались в затылочной области головы или на задней поверхности шеи; в некоторых отдельных случаях — в теменных, височных и лобной областях, а также на передней поверхности грудной клетки и на спине. Повреждения головы тупым, твердым, тяжелым предметом были у 24 мужчин, 4-х женщин и 1 подростка.
     При исследовании 606 трупов не обнаружено причин смерти травматического характера, при этом в одной части случаев, основываясь на судебно-медицинских данных, следует считать, что причиной смерти послужило голодание или острые инфекционные болезни. В отношения другой части трупов далеко зашедшие гнилостные изменения лишают возможности с определенностью судить о причине смерти.
     Эксгумация и исследование трупов показали, что в могилах на территории бывш. Смоленской Радиостанции, Пионерского сада, Железнодорожной больницы, деревни Ясенной и Дома Красной Армии находятся лишь трупы, имеющие огнестрельные ранения с ясно выраженными их признаками.
     В могилах на территории у селений Магаленщина—Вязовенька и плодово-овощного хозяйства у деревни Реадовка обнаружены трупы, имеющие огнестрельные ранения, повреждения тупыми, твердыми, тяжелыми предметами, а также трупы без следов механической травмы. В отношении этой части трупов, принимая во внимание показания ряда свидетелей и другие данные, можно утверждать, что причиной смерти могло явиться отравление окисью углерода в специальных автомашинах.
     Исследование трупов, извлеченных из могил на территории большого и малого концентрационных лагерей, завода №35, бывшего немецкого госпиталя для военнопленных, лесопильного завода, концентрационного лагеря у деревни Печорская и деревни Ракитная показало, что в подавляющем большинстве случаев в качестве причины смерти, при учете следственных данных, могут быть признаны голодание или острые инфекционные болезни. Объективным доказательством смерти от голодания является, помимо установленного при исследовании трупов полного отсутствия подкожно-жировой клетчатки, обнаружение в ряде случаев в полости желудка травянистых масс, кусков грубых листьев и стеблей растений.
     Материалы экспертизы, при учете показаний многочисленных свидетелей, дают судебно-медицинской экспертной комиссии основание прийти к следующему заключению.
     Расположение мест погребения показывает, что захоронение трупов умерщвленных или погибших советских граждан происходило в одних случаях в специально для этого избранных немцами окрестностях города Смоленска (у бывшей Радиостанции, сел. Реадовка, сел. Магаленщина—Вязовенька), в других — в непосредственной близости от мест гибели (территории концентрационных лагерей), в третьих — на месте умерщвления в центре города Смоленска (у Дома Красной Армии, в Пионерском саду).
     Значительное количество раскрытых ям-могил (87) с массами трупов в них, при учете установления разновременности погребения, относящегося ко 2-й половине 1941 года, 1942 году и 1943 году, свидетельствует о систематическом уничтожении советских граждан.
     Этому уничтожению подвергались в подавляющем большинстве случаев мужчины и, главным образом, в наиболее цветущем возрасте от 20 до 40 лет. Это не представляет случайности, так как максимальное число умерщвленных (расстрелянных) женщин также падает на возраст от 20 до 40 лет.
     Обращает на себя особое внимание регулярно отмечаемое обстоятельство, что на эксгумированных трупах обувь отсутствует (за крайне редкими исключениями), одежда также, как правило, отсутствует или состоит из поношенного нижнего белья или из отдельных предметов ветхого верхнего платья. Отсюда естественным является вывод, что снятие обуви и одежды, представляющей ценность, постоянно, в обязательном, узаконенном порядке предшествовало уничтожению советского населения. В тех случаях, когда на трупах была одежда, документов, удостоверяющих личность покойного, в карманах одежды, за весьма редким исключением, не обнаруживалось. Это говорит о намеренном обезличении убиваемых и погибших для сокрытия совершенных злодеяний.
     Экспертными данными и свидетельскими показаниями с бесспорностью констатируются широко практиковавшиеся немецким командованием следующие способы истребления мирного советского населения и военнопленных в городе Смоленске:
     а) Массовые расстрелы, а также раздробление костей черепа тупым, твердым предметом у мужчин, женщин, подростков и детей;
     б) В качестве другой формы насильственного умерщвления, примененной в отношении военнопленных и арестованных, содержавшихся в концентрационных лагерях, следует признать установленным такой режим питания, который вызывал голодание и в кратчайший срок приводил к смерти от истощения;
     в) Недопустимая антисанитарная обстановка и намеренное создание огромной скученности в лагерных помещениях при фактическом отсутствии медицинской помощи — приводили к возникновению эпидемий, инфекционных болезней с неизбежным смертельным исходом. Это должно быть расценено как специально организованное мероприятие по уничтожению военнопленных и арестованных советских людей.
     Указываемые свидетелями иные способы умерщвления советских граждан, практиковавшиеся в городе Смоленске, как-то: отравление окисью углерода в специально приспособленных для убийства советских людей автомашинах, содержание военнопленных и арестованных при низкой температуре в неотапливаемых помещениях — имеет свое полное обоснование в сообщаемых свидетелями фактических данных.
     Вся совокупность применявшихся способов умерщвления, его систематичность и массовость, — доказывают, что в городе Смоленске немецко-фашистскими властями в течение всего периода оккупации проводилось планово организованное истребление мирного советского населения и военнопленных.
     22 октября 1943 года.»
     Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что за разрушение города Смоленска, за массовое истязание и убийство мирных советских граждан и военнопленных ответственны германское правительство и следующие непосредственные исполнители злодеяний: генерал-майор Науман[113], шеф гестапо обер-лейтенант Торман, руководитель полиции обер-лейтенант Щит, старший следователь гестапо капитан Майер, зондерфюрер гестапо при лагере военнопленных №126 Эдуард Гисс, военный комендант гор. Смоленска фон Швец, унтер-офицер Гатлин, рядовой Рудольф Радтке, шеф комендатуры по медицинским учреждениям Гампель, шеф жандармерии №907 лейтенант Кельм, руководитель полиции по линии жандармерии лейтенант Опец, дежурный начальник тюрьмы штабс-фельдфебель Лемхен, дежурный начальник тюрьмы обер-фельдфебель Немке, шеф штаба Розенберга доктор Нерлинг, начальник отдела пропаганды капитан доктор Думф, заместитель начальника отдела пропаганды Миллер и профессор Еше.
     Все они должны понести суровую ответственность за злодейские преступления, совершенные против советского народа.

О РАЗРУШЕНИЯХ, ПРИЧИНЕННЫХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ ПРОМЫШЛЕННОСТИ, ГОРОДСКОМУ ХОЗЯЙСТВУ, КУЛЬТУРНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬНЫМ УЧРЕЖДЕНИЯМ СТАЛИНСКОЙ ОБЛАСТИ[114]

     Сталинская область является важнейшим угольно-металлургическим центром СССР. В 152 шахтах комбината «Сталинуголь» ежедневно добывалось свыше 140 000 тонн высокосортного угля. Мощные электрические станции производили до 3 миллиардов квтч. электроэнергии для предприятий Донбасса и Запорожья.
     Коксо-химические комбинаты выпускали со своих 78 коксовых батарей 8,5 млн. тонн первоклассного кокса в год и перерабатывали донецкий уголь в  химическую продукцию.
     На металлургических заводах 22 доменные печи давали ежегодно 5 млн. тонн чугуна, 43 мартеновских печи — свыше 4 млн. тонн стали, 3 блюминга и 34 прокатных стана — свыше 3 млн. тонн прокатного металла.
     В Сталинской области было широко развито производство высокосортного цемента, стекла, технического фарфора, керамики, красного кирпича, добывались алебастр, известь, огнеупорные глины, гранитный камень.
     Пятнадцать институтов и техникумов горной, металлургической, химической специальностей готовили высококвалифицированные кадры.
     За годы сталинских пятилеток города: Сталино[115], Горловка, Енакиево, Константиновка, Краматорск, Макеевка, Мариуполь и другие стали крупными культурно-промышленными центрами.
     Немецко-фашистские захватчики и их сообщники, действуя по плану германского верховного командования, разрушили угольные шахты, электростанции, металлургические, химические, машиностроительные заводы, культурные учреждения, школы, больницы, театры, музеи и коммунальное хозяйство городов и поселков Донбасса.
     В звериной ненависти к советским людям фашистские мерзавцы истязали и убивали мирное население, угоняли советских людей в немецкое рабство.
     Секретной инструкцией хозяйственного руководителя группы южных армий от 2 сентября 1943 года №1 (313) 43 г., предписывалось армейским  руководителям и руководителям хозяйственных команд проводить полное разрушение промышленных предприятий, шахт, электростанций, заводских сооружений Донбасса, а также вывозить всё ценное имущество и оборудование в Германию.
     Этой инструкцией, изданной в то время, когда советские войска прорвали немецкий фронт на реке Миус и приступили к освобождению Донбасса от фашистских захватчиков, предписывалось:
     «Весь Донецкий бассейн восточнее позиции «Черепахи» должен быть эвакуирован в хозяйственном отношении и полностью разрушен».
     «...Всё, что не может быть эвакуировано, подлежат разрушению, в особенности: водонапорные и электрические станции, шахты, заводские сооружения, средства производства всех видов, урожай, который не может быть вывезен, деревни и дома».
     «...Разрушения следует произвести не в последний момент, когда войска будут уже вести бой или отступать, а своевременно».
     «...Все хозяйственные органы и хозяйственные подразделения, Общество по эксплуатации Востока (Остгезельшафт) и филиалы частных фирм (Патернфирмен) обязаны выделять всех подходящих людей для работы по эвакуации и разрушению».
     «...Армейские хозяйственные руководители должны доносить каждый вечер сводные данные в штаб хозяйственного руководителя группы армий Юга. КП в Сталино передает каждый вечер короткий обзор о положении в Донбассе в штаб №1 майору Паульсу».
     Подписано: «Южная группа армии по поручению:
     Хозяйственный руководитель группы армии Кагель».
     На основании документальных материалов, заявлений потерпевших, показаний свидетелей, заключений технических в медицинских экспертов, а также путем выезда в города и в районы, подвергавшиеся оккупации, специальной комиссии в составе: председателя Сталинской Областной Комиссии тов. Дрожжина М.И., председателя Сталинского Облисполкома тов. Решетняк Ф.Н., члена Облисполкома тов. Чечкова А.Т., представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии тов. Кудрявцева Д.И., Чрезвычайная Государственная Комиссия установила факты варварского разрушения промышленности, городского хозяйства, жилищ, школ, больниц, культурно-просветительных учреждений, и чудовищных злодеяний, совершенных немецко-фашистскими захватчиками.

     Разрушение угольной промышленности
     За время оккупации и при своем отступлении немецко-фашистские захватчики почти полностью разрушили угольную промышленность Сталинской области, а наиболее ценное оборудование вывезли в Германию.
     Фашистские мерзавцы вывели из строя и разрушили 140 шахт; уцелело только 12 мелких шахт с общей суточной добычей в 500 тонн угля.
     Немецкие захватчики взорвали и уничтожили 154 шахтных ствола протяжением 15 517 метров, 192 копра, 292 подъемных машины, 189 вентиляторов. Из 526 паровых котлов выведено из строя 393 котла с поверхностью нагрева в 37 615 кв. метров. Из 268 надшахтных зданий взорвано и сожжено 241 здание объемом в 385 430 куб. мтр. Оккупанты разрушили 266 машинных зданий в 260 067 куб. метров, 183 здания трансформаторных подстанций в 80 328 куб. метров, 161 эстокаду протяжением в 17 571 метр. Они разрушили компрессоры, сортировки, материальные склады, механические мастерские. Перед отступлением они уничтожили и затопили в шахтах: 1 900 врубовых машин, 1 209 конвейерных установок, 802 электровоза, 1 651 электросверло, 760 насосов, 1 065 скрепперных лебедок и 4 155 отбойных молотков.
     Не ограничиваясь уничтожением шахт, производственных зданий и оборудования, немецкие захватчики уничтожали и жгли жилые дома рабочих, клубы, детские сады, детские ясли, столовые, школы, больницы, магазины, парки культуры и отдыха.
     Только по комбинату «Сталинуголь» уничтожено 1 126 900 квадратных метров жилой площади.
     Комиссия установила, что виновниками всех этих разрушений, совершенных по директивам немецкого военного командования и горно-металлургического акционерного общества «Восток», являются: технический руководитель шеф-генерал Винаккер; начальник отдела геологии и маркшейдерии капитан Релесман, начальник отдела горного хозяйства обер-лейтенант Крюммер, начальник финансового отдела и сбыта капитан Шунт, управляющий дирекцией Якоб Кун, руководители: Сталинской группы шахт обер-лейтенант Бранс, Чистяковской группы Фульд, Горловской группы фон Фельзен; по тресту «Сталинуголь» управляющий Клебер; по тресту «Макеевуголь» директор обер-лейтенант Штеф и его заместитель лейтенант Тебель; по тресту «Буденовуголь» управляющий зондерфюрер Офферман; по тресту «Куйбышевуголь» управляющий зондерфюрер Ройтеч, технический директор Флойтер; по тресту «Советскуголь» зондерфюрер Ляшнер, по Никитовской группе шахт директор Шуберт.
     Ущерб, причиненный немецко-фашистскими захватчиками угольной промышленности Сталинской области, по предварительным данным, определяется в два миллиарда рублей.

     Разрушения по городу Сталино
     Немецкие оккупанты разрушили промышленный и культурный центр Донбасса — Сталино. В Сталино уничтожены крупнейшие предприятия, культурные учреждения, жилища.
     Сталинсний металлургический завод своей продукцией снабжал советское машиностроение, судостроительную и автотракторную промышленность. На заводе работало более 12,5 тыс. рабочих. Доменный цех завода имел 3 разливочных машины по 1000 тонн, газовоздуходувную и мокрую газоочистительную станции. Мартеновский цех имел восемь печей, из них одну качающуюся печь, 16 разливочно-уборочных и завалочных кранов. Прокатный цех имел мощное газовое хозяйство, турбогенератор в 10 000 киловатт. Гитлеровцы превратили этот завод в груду развалин. При отступлении они взорвали доменный, мартеновский, прокатный, инструментальный цехи, компрессорную станцию, заводскую лабораторию, главную контору; привели в негодность доменные печи, грейферные котловые краны, разливочные машины, турбогенератор. Они разрушили дворец культуры, клуб инженерно-технических работников, здание ФЗО, детские ясли, материальные склады.
     Немецко-фашистские оккупанты взорвали завод металлоконструкций, выпускавший оборудование для железнодорожных мостов, доменных печей, плотин и шлюзов. По указаниям представителя фирмы «Дортмундер Унион» Вилли Маника, директора завода той же фирмы Брюкенбау-Беккера, главного инженера Альтфельдта и начальников производства Смида и Кемпера специальные команды саперов-подрывников взорвали завод. Взрывами уничтожены двое гильотинных ножниц для резки листового железа, два кромкострогальных станка, паровой молот, сверлильные станки, четыре путевых крана.
     Разрушению подверглись так же Сталинский, Смоляниновский, Мушкетовский, Рутченковский коксохимические заводы, «Донэнерго», азотный, машиностроительный ремонтный и другие заводы.
     Огромные разрушения немецкие захватчики причинили городскому хозяйству гор. Сталино. Они сожгли трамвайный парк, 89 вагонов, 4 электровоза, уничтожили 35 километров трамвайного пути, 35 километров контактной сети и 10 новых троллейбусов. По указанию и под наблюдением капитана Шенка, зондерфюреров Гебхарта и Гусса, капитана Кауэрмана и фельдфебеля Филлера разрушили городской водопровод и под руководством шефа энергогруппы доктора Бутлера — электрохозяйство города. При отступлении из Сталино гитлеровцы полностью разрушили 3 761 дом с жилой площадью в 1 207 470 квадратных метров, 113 школ, 62 детских сада, 390 магазинов, зимний и летний театры на 1 100 мест, Дворец пионеров, Радиотеатр, Музей Революции, Картинную галерею, клуб имени Дзержинского и другие лучшие здания города.
     Специальные отряды саперов объезжали школы, обливали их горючей жидкостью и поджигали. Советских людей, пытавшихся тушить пожары, фашистские мерзавцы расстреливали на месте.
     Военнопленный ефрейтор 597 пехотного полка, 306 дивизии германской армии Форгольц Герман показал:
     «В составе команды подрывников я принимал участие в поджоге и взрыве государственных учреждений и жилых домов на 1 линии, главной улице города Сталино. Лично я закладывал взрывчатые вещества, которые затем я поджигал и таким путем взрывал здания. Всего с моим участием было взорвано пять больших домов и несколько подожжено».
     Другой военнопленный ефрейтор 574 пехотного полка 304 дивизии Гольд Иоган сообщил:
     «В городе Сталино я лично сам сжег один дом и взорвал два других больших здания. В двух зданиях помещалось мирное население, а в третьем был склад зерна. Перед взрывом я жителей об этом не предупреждал и предупреждать не считал нужным, так как нам было приказано не заниматься никакими разговорами, а взрывать и сжигать независимо от того, есть ли в домах жители или нет. Сейчас же после взрыва одного из домов я слышал крик и плач женщин и детей и видел среди них убитых и раненых, придавленных камнями и балками, но на это я не обращал никакого внимания. Я выполнял приказы моих начальников».
     Фашистские захватчики разграбили ценное имущество и оборудование Дворца пионеров, Детской сельскохозяйственной станции, Экскурсионного бюро. Исключительно большой ущерб причинили оккупанты медицинским учреждениям города. Они сожгли и полностью разрушили Детскую больницу на 2 000 коек, Клиническую больницу имени Ворошилова на 1 000 коек, 12 лечебных учреждений на 2 000 коек и 5 поликлиник. Ценную аппаратуру, оборудование и инвентарь больниц немецкие оккупанты разграбили. Разрушение больниц совершено по указанию и при участии главного врача военного лазарета Троммера и заместителя коменданта города военного советника Нарушата. По приказу обер-фельдарцта Ролля, главного врача госпиталя Белиндорфа, главного врача Кухендорфа был разгромлен Медицинский институт, представлявший собой образцовое научное учреждение, в котором обучалось 2 000 студентов.
     По распоряжению директора горно-металлургического акционерного общества «Восток» шеф-генерала Винаккера, его заместителя доктора Бранса, зондерфюрера Стельмана, обер-лейтенанта Бурхарта и непосредственного исполнителя зондерфюрера Фогеля сожжены все здания Индустриального института имени тов. Хрущева, в котором обучалось до 15 тыс. студентов. Вместе с институтом они сожгли студенческую поликлинику, общежитие и подсобные помещения. Из 600 тыс. томов книжного фонда научной и художественной литературы гитлеровцы сожгли 530 тыс. томов книг.
     Варварское разрушение города Сталино производилось по указаниям и приказам коменданта города полковника Петерса, а затем сменившего его подполковника Ленца, заместителя коменданта военного советника Нарушата, начальника гестапо оберштурмфюрера Моора, а затем сменившего его оберштурмфюрера Леунштейна, капитана Трома, полевого инспектора юстиции Штеккера, оберинспектора Крюгнера, старшего лейтенанта Лея, доктора Гайде, бургомистра Эйхмана.

     Разрушения в городе Краматорске
     Немецко-фашистские захватчики разрушили всю промышленность гор. Краматорска, в том числе один из лучших заводов машиностроения — Ново-Краматорский завод имени Сталина[116], Старо-Краматорский машиностроительный завод имени Орджоникидзе[117], металлургический завод имени Куйбышева, завод тяжелого станкостроения, цементный, коксохимический, этернитовый и другие заводы.
     Ново-Краматорский машиностроительный завод имени Сталина выпускал оборудование для доменных, мартеновских, коксовых печей, прокатных станов и угольных шахт. Завод занимал территорию в 200 гектаров и состоял из 20 основных и 10 вспомогательных производственных цехов. Только основные цехи завода занимали площадь в 183 045 квадратных метров. Мартеновский цех отливал болванки весом до 20 тонн из высоколегированной стали. Балансовая стоимость всех заводских зданий, оборудования, транспорта и энергохозяйства составляла 900 миллионов рублей. На заводе работало 20 тысяч рабочих, инженеров, техников и служащих.
     Немецкие оккупанты привели в негодность на этом заводе 1 113 станков, разрезали автогеном станину 800-тонного пресса; вывезли в Германию оборудование прессового цеха, моторы и вентиляторы, ковочные прессы и оборудование насосных станций; взорвали гидравлический 300-тонный горизонтальный пресс; разрушили мартеновские печи; вывезли паровые котлы станции холодного газа. Гитлеровцы уничтожили энергетическое хозяйство завода, все котлы ТЭЦ, силовое оборудование, более 100 километров кабеля. Они разрушили и уничтожили заводские больницы, клубы, детские ясли, школы, летний театр на 1 200 мест, три кинотеатра. Из 247 многоэтажных домов завода сожжено 204.
     В городе Краматорске оккупанты сожгли и взорвали Дворец культуры, театр им. Пушкина, клуб «Штурм», разрушили стадион, сожгли более 1 300 лучших домов. Из 18 школ в городе остались только три. Сожжены 3 больницы, две поликлиники, детская больница, родильный дом.
     Все эти разрушения города производились под руководством коменданта города лейтенанта Мойшке и бургомистра Шопена.

     Разрушения в городе Макеевке
     Макеевский металлургический завод имени Кирова[118] являлся одним из самых крупных металлургически заводов Советского Союза. До войны на заводе работало 20 000 рабочих, инженеров, техников и служащих. За время оккупации и при своем отступлении гитлеровцы превратили завод в груду развалин.
     На заводе взорваны и сожжены: доменный цех с 4 доменными печами, машинный цех со всем энергетическим хозяйством, прокатный, два мартеновских цеха с 14 мартеновскими печами, фасонно-литейный, модельный, механический и электроремонтные цехи; лаборатории: химическая, механическая, рентгенографическая, 6 электроподстанций, связь, сигнализация и автоблокировка. Разрушено 57 километров железнодорожных путей, 248 комплектов стрелочных переводов.
     Немецкие оккупанты вывезли с завода в Германию часть оборудования электроподстанций, разливочные машины, два паровых молота, станки и электрооборудование механического цеха. Они взорвали и сожгли заводскую школу, три здания детских ясель, гостиницу, театр, 186 жилых домов. Всего на заводе захватчиками взорвано, сожжено и разрушено 2 867 000 куб. метров производственных, бытовых и вспомогательных помещений и зданий.
     На Старо-Макеевском коксо-химическом заводе хозяйничали: сначала акционерное общество «Восток», потом немецкая фирма «Колин» и, наконец, в последнее время — фирма «Отто». Немецкие захватчики вывезли с этого завода часть оборудования и при своем отступлении сожгли и взорвали: дробильное и дозировочное отделения, машинный зал, 6 транспортеров, 6 отсадочных машин, 89 коксовых печей; в химическом цехе взорвали машинный зал, газопроводы 12 газовых холодильников, аммиачное и бензольное отделения, химические лаборатории; в паро-котельном цехе — 4 котла, насосную водоочистку, вентиляционное отделение.
     Разрушение Старо-Макеевского завода производилось по указаниям и под руководством представителей: акционерного общества «Восток» — офицера Руфуса, фирмы «Колин» — шеф-директора Якобса, фирмы «Отто» — директора завода Ренкгофа.
     Немецко-фашистские захватчики разрушили в гор. Макеевке трамваи, осветительную сеть, водопровод, взорвали и сожгли здание Городского Совета, гостиницу, дом инженеров и техников, городской театр на 1 000 мест, цирк на 1 500 мест, 49 школ, 20 детских ясель, 44 детских сада. По распоряжению коменданта города Фоглера были сожжены на костре 35 тыс. книг центральной библиотеки им. Горького.
     Разрушение и ограбление города Макеевки производилось под руководством и по приказам коменданта города майора Фукса, его помощника капитана Мюллера, начальника охранной полиции капитана Розенталя.

     Разрушения в городе Горловке
     За годы сталинских пятилеток гор. Горловка вырос в крупный угольно-индустриальный центр Донбасса с мощными промышленными предприятиями, с многочисленными культурными учреждениями. На территории Горловского района работала 21 крупнейшая шахта с суточной добычей в 15 000 тонн угля. В Горловке находились 13 крупных заводов и фабрик, в том числе известные во всем Советском Союзе: Азотно-туковый завод имени Орджоникидзе, Коксо-химический завод, Машиностроительный завод имени Кирова и другие.
     Немецко-фашистские захватчики за время своего хозяйничания и при отступлении взорвали и затопили все шахты вместе с оборудованием и механизмами, разрушили и сожгли заводы, электростанции и другие сооружения города. Полностью разрушили Азотно-туковый завод им. Орджоникидзе. На этом заводе они взорвали и сожгли 9 производственных корпусов, служебные помещения, подсобные предприятия, жилые дома, вывезли в Германию большое количество разных материалов. Ущерб, причиненный немецкими оккупантами Азотно-туковому заводу, по предварительным данным выражается в сумме 243,3 миллиона рублей.
     На Коксо-химическом заводе немецкие оккупанты взорвали и сожгли все 25 промышленных зданий с объемом в 310 400 куб. метров.
     В Горловском районе оккупанты разрушили заводы: Машиностроительный имени Кирова, производивший оборудование для всей каменноугольной промышленности Донбасса, Никитовский ртутный, Горловский трубный, предприятия «Подземгаза», Доломитный комбинат, три механизированных хлебозавода, крупнейший Горловский мясокомбинат и многие предприятия местной промышленности. Фашистские мерзавцы разрушили центральную электростанцию с двумя турбогенераторами, силовую электросеть протяжением в 248 километров и 516 километров световой электросети, 3 мощных водокачки, 632 жилых здания, оставив население Горловки без света, воды и жилищ. Они уничтожили в городе 32 школы, в которых обучалось 21 649 детей, сожгли городскую больницу, пять поликлиник, церковь, здания Дома Советов, «Донэнерго» и Дворец культуры.
     Разрушения в Горловке производились по указаниям и под руководством представителя Акционерного общества «Восток» фон Фельзена, директора треста «Артемуголь» Миллера и его заместителя Горшца.

     Разрушения в городе Енакиево
     В Енакиево оккупанты разрушили и вывели из строя металлургический завод, оборудованный и оснащенный передовой техникой. До войны на нем работало 14,5 тысяч рабочих. Немецкие захватчики разрушили и подорвали: основные конструкции здания конверторного цеха, гидравлическое оборудование бессемеровского цеха, мартеновские печи, крановое оборудование, нагревательные печи, новую машину стана Блюминг, центральную насосную станцию; сожгли центральную и химическую лаборатории, 148 жилых домов; вывезли с завода в Германию свыше 60 000 тонн металла и металлоизделий, а также большое количество оборудования и станков, демонтировали стан Блюминг и вывезли основные его детали.
     Разрушением и разграблением завода руководили гитлеровцы: директор завода Штрекенбах, главный инженер Геншайдт, коммерческий директор Форм, начальник доменного и коксовых цехов Беке.
     В Енакиево немецко-фашистские мерзавцы полностью разрушили Ново-Енакиевский, Старо-Енакиевский коксо-химические, цементный и другие заводы; разрушили трамваи, рельсы вывезли в Германию; взорвали и сожгли 505 жилых домов, Дворец пионеров, здание Горсовета, кинотеатр на 1 000 мест, первую, вторую и туберкулезную больницы, костно-туберкулезный санаторий, две городские поликлиники и другие лечебные учреждения. Лучшие магазины города во время оккупации были использованы под гаражи и конюшни, а при отступлении немецкой армии сожжены.
     Разрушением и поджогами в городе Енакиево руководили комендант лейтенант жандармерии Фишер и старший лейтенант жандармерии Шоинг.

     Разрушения в городе Константиновке
     В Константиновке было 13 крупных заводов. Немецко-фашистские бандиты полностью разрушили: завод «Автостекло», коксо-химический, металлургический, химический, цинковый, стекольный, бутылочный, производства огнеупоров, «Красный Октябрь» и другие заводы.
     Завод «Автостекло» был оборудован новейшими станками для обработки зеркальных отражателей, все цеха завода были механизированы. До войны на заводе работало 4 500 рабочих и служащих. Оккупанты сожгли и взорвали все цеха завода, уничтожили оборудование, механизмы, сожгли культурно-бытовые здания, клуб, библиотеку, амбулаторию, стадион. Из 22 тыс. квадратных метров жилой площади они сожгли и уничтожили 17 тыс. квадратных метров.
     На Константиновском стекольном заводе, являвшемся одним из крупнейших специализированных стекольных заводов в СССР, оккупанты сожгли и разрушили: газо-генераторную станцию, две электроподстанции, цех триплекс-стекла, керамический, составной, ремонтно-строительный цехи; взорвали здание машино-ванного цеха со стеклоплавильными печами и машинами Фурко; здание паро-котельных установок; сожгли рабочий и деловой клубы, детский сад, детские ясли, санатории. Фашистские грабители вывезли с завода в Германию: три трансформатора, 50 электромоторов, 20 редукторов, 10 машин Фурко и много другого оборудования и станков.
     Разрушения на заводе производили саперно-подрывные команды под руководством начальников Лечерта и Гернера.
     Оккупанты взорвали и сожгли городскую электростанцию и водопровод, 226 домов, все 25 городских школ, два кинотеатра, центральную городскую библиотеку с 35 тыс. томов книг, пионерский клуб, детскую техническую станцию, городскую больницу, детские ясли; взорвали Дом Советов, почтамт и другие учреждения.

     Разрушения в городе Мариуполе
     Город Мариуполь являлся крупнейшим индустриальным центром Советского Юга, в нем было 47 промышленных предприятий: металлургический завод имени Ильича, завод «Азовсталь» имени Орджоникидзе[119], коксо-химический, трубный имени Куйбышева, металло-конструкций, радиаторный, рыбо-консервный, ультрамариновый, графитный и другие заводы.
     Первоклассный Мариупольский металлургический завод имени Ильича немецкие оккупанты превратили в развалины. Они разрушили доменный цех, взорвали мартеновские цехи, разливочные и завалочные краны. В листопрокатном и сортопрокатном цехах взорвали три паровых машины; вывели из строя всё энергетическое хозяйство. Гитлеровцы взорвали здания электростанций, турбогенераторы, паровые котлы, силовые трансформаторы, здания газогенераторной станции с 20 генераторами системы Керпели, Сартанской водокачки и насосной станции второго подъема.
     Модельный цех вместе со складским хозяйством, ремонтно-механические и строительные цехи, центральную инструментальную мастерскую, электро-ремонтную мастерскую гитлеровцы взорвали.
     На заводе «Азовсталь» оккупанты полностью разрушили доменный цех с 4 печами, 3 газоочистки, мартеновский цех с 6-ю качающимися 400-тонными печами, компрессорное здание со всем оборудованием, 8 электроподстанций, систему водоснабжения с оборудованием, инструментальную мастерскую, лаборатории, заводскую столовую, здание заводоуправления. Из 2-х установок кислородных станций они одну уничтожили, а другую вывезли в Германию. Вывезена также часть моторов и паровых машин.
     Разрушение заводов и фабрик в гор. Мариуполе производилось по приказу и под руководством фельдкоменданта генерала Гофмана, коменданта города Михаэля, его заместителя обер-лейтенанта Хука и руководителя команды «СД-6» обер-лейтенанта Вульфа. Перед отступлением из Мариуполя немецкие оккупационные власти сожгли 1 593 дома с жилой площадью в 370 000 квадратных метров, все 68 школ, 17 детских садов, 101 библиотеку, Дворец пионеров; вывели из строя трамвай и электросеть.

     Истребление мирного населения и угон советских граждан в немецкое рабство
     Во время оккупации Сталинской области немецко-фашистские захватчики установили для населения рабско-крепостнический режим. Трудоспособное население угонялось в немецкую каторгу. Они повсеместно широко применяли возмутительное насилие, грабежи и истребление советских граждан. Тысячи советских людей были замучены и расстреляны.
     Неслыханные преступления фашистских мерзавцев установлены многочисленными свидетелями и документами, актами комиссий и судебной экспертизы, находящимися в распоряжении Чрезвычайной Государственной Комиссии.
     Комиссия в составе: члена исполкома Сталинского Областного Совета депутатов трудящихся Дубровой Ф.Г., председателя Артемовского горисполкома Баландина С.А., настоятеля Всехсвятской церкви священника Крещановского И.К., граждан города Артемовска — Пруденко С.П. и Орадовского М.С, при участии судебно-медицинских экспертов: профессора, доктора медицинских наук Войнара А.И., профессора, доктора медицинских наук Чаругина А.И. и майора медицинской службы Абрамова А.А. в присутствии представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии Кудрявцева Д.И., установила, что по приказу немецкого коменданта гор. Артемовска майора фон Цобеля было расстреляно и замучено более 3 000 советских граждан — женщин, детей и стариков. Трупы советских граждан были замурованы в туннеле карьеров Алебастрового завода. Комиссия установила:
     «В двух километрах к востоку от города Артемовска в туннеле карьеров Алебастрового завода на расстоянии 400 метров от входа имеется небольшое отверстие, замурованное кирпичами. После вскрытия этого отверстия обнаружено продолжение туннеля, заканчивающегося широкой, овальной пещерой. Вся пещера заполнена трупами людей, лишь небольшое пространство у входа и узкая полоса в центре ее свободны от трупов. Все трупы тесно прижаты один к другому и обращены спинами к входному отверстию пещеры. Трупы настолько близко соприкасаются, что на первый взгляд представляют собой сплошную массу тел».
     Чудовищные злодеяния совершены немецкими захватчиками в городе Краматорске. 25 сентября 1943 года комиссия в составе: представителя командования гвардейской армии подполковника Шапошникова, священника Покровской церкви Стрижко Д., учительницы Анищенко, представителя военной прокуратуры 3-й гвардейской армии майора юстиции Айзенварта Д.И., при участии главного судебно-медицинского эксперта Юго-западного фронта капитана медицинской службы Шингановича А.В., главного патологоанатома Юго-западного фронта полковника медицинской службы Шур Б.Ю., армейского судебно-медицинского эксперта капитана медицинской службы Поташина произвела, на северной окраине города Краматорска на старом глиняно-меловом карьере раскопки 3 ям.
     «При снятии верхних слоев породы на глубине от 20 сантиметров до одного метра, говорится в акте комиссии, обнаружены трупы советских граждан, лежащие рядами, лицом вниз. Из этих 3-х ям извлечено 812 трупов. При обследовании оказалось 740 мужских трупов, 50 женских и 22 детских. 126 трупов были опознаны, среди них мастер завода им. Куйбышева Соломко Н.И., счетовод Давиденко Н.И., инженер Греков Е.С., домашняя хозяйка Солод М.И. и другие.
     Судебно-медицинской экспертизой установлено, что у 761 трупа имеются сквозные пулевые отверстия черепа, у 40 трупов сквозные пулевые ранения шейного отдела позвоночника. Из подвергнутых экспертизе трупов во всех 812 случаях смерть наступила в результате выстрела из ручного огнестрельного оружия в затылок, на близком расстоянии, почти в упор».
     Расстрелы мирных граждан в городе Краматорске осуществлялись по приказу немецкого коменданта города лейтенанта Мойшке.
     В километре от города Сталино немецко-фашистские мерзавцы замучили и расстреляли десятки тысяч мирных советских граждан и сбросили их в ствол Калиновской шахты 4-4 Бис. Чтобы скрыть следы своих кровавых преступлений, гитлеровцы подорвали шахтный копер и завалили таким образом ствол шахты. Областная Комиссия по установлению злодеяний немецко-фашистских оккупантов производит раскопки и извлечение трупов.
     В гор. Сталино немецкие захватчики согнали жителей Дома профессуры в сарай, завалили вход в него, сарай облили горючим веществом и подожгли. Все находившиеся в сарае люди, за исключением двух случайно спасшихся девочек, сгорели. 11 сентября 1943 года комиссия в составе: заместителя председателя исполкома Сталинского областного Совета депутатов трудящихся Кремнева Л.К., священника настоятеля Преображенской церкви города Сталино Одринского, представителя политотдела части №05830 старшего лейтенанта Зиньковского, при участии судебно-медицинских экспертов профессоров — Войнара Л.И. и Чаругина A.И. и врачей Михалевой и Ермолаевой, произвела раскопки сгоревшего сарая. При раскопках пепелища комиссия обнаружила 41 обгоревший человеческий труп[120].
     В городе Сталино на территории клуба имени Ленина и в здании центральной поликлиники находился лагерь для военнопленных и мирных советских граждан. Бежавшие из этого лагеря красноармейцы Плахов И.В. и Шацкий К.С. сообщили:
     «В лагере нас морили голодом. Помещения, в которых мы содержались, не были застеклены; были случаи массового обмораживания. В жаркие летние месяцы страдавшие от жары военнопленные по 3—5 суток не получали питьевой воды. По всякому незначительному поводу нас избивали. В результате такого режима смертность среди военнопленных доходила до 200 человек в день».
     Комиссия в составе: председателя Сталинозаводского райисполкома депутатов трудящихся Яковлева Н.П., протоиерея Чернявского, директора центральной поликлиники Ильинского А.А., при участии судебно-медицинских экспертов профессора Афанасьева Н.К. и городского судебного врача Михалевой установила, что на территории лагеря при клубе имени Ленина и центральной поликлиники похоронено не менее 25 тысяч советских граждан. Истребление советских людей и издевательства над ними производились по указанию и при непосредственном участии начальника лагеря немецкого офицера Гафбеля.
     14 сентября 1943 года Комиссия в составе военного прокурора города Артемовска Мусатина И.В., врача города Артемовска Леонидова В.П., представителя пограничной части лейтенанта Бородина В.К., священника Покровской церкви Зумина А.И. и представителя дистанции пути Обухова, обнаружила на территории военного городка за северным вокзалом города Артемовна 25 могил. Комиссия установила, «что в 25 могилах на территории военного городка города Артемовна похоронено до 3 000 трупов советских граждан, содержавшихся в лагере, расположением на территории военного городка».
     За время оккупации Сталинской области немецко-фашистские власти насильно, под угрозой расстрела, угнали в Германию более 125 тысяч советских граждан.
     * * *
     Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что ответственность за все эти зверские преступления наряду с гитлеровским правительством несут следующие немецко-фашистские офицеры и другие лица: хозяйственный руководители группы армий Нагель, бывшие коменданты города Сталино полковник Петерс в подполковник Ленц, заместитель коменданта военный советник Нарушат, начальники гестапо оберштурмфюреры Моор и Леунштейн, руководитель концлагерей оберштурмфюрер Домник и капитан Тром, технический руководитель акционерного общества «Восток» шеф-генерал Винаккер, его заместитель доктор Бранс; комендант города Краматорска лейтенант Мойшке, бургомистр Шопен; коменданты города Макеевка Фоглер, майор Фукс, помощник коменданта капитан Мюллер, нач. охранной полиции капитан Розенталь; комендант гор. Енакиево лейтенант жандармерии Фишер, старший лейтенант жандармерии Шоинг, директор Штрекенбах, главный инженер Беншайдт; коменданты гор. Мариуполя — фельдкомендант генерал Гофман, комендант Михаэль, его заместитель обер-лейтенант Хук, руководитель команды «СД-6» обер-лейтенант Вульф, руководитель шуцполиции обер-лейтенант Шалерт; комендант города Артемовна фон Цобель, советник Шмок Герд, капитан Гергардт.
     Кроме того, ответственность за все указанные выше преступления несут также следующие лица: полевой инспектор юстиции Штеккер, бургомистр Эйхман, старшие инспектора — старшие лейтенанты Лей и Момсен, полевой инспектор юстиции Штольц, обер-инспектор Крютнер, капитан Брандт, советник доктор Меер, лейтенант Баас, капитан — доктор Гайде, военный инспектор доктор Франк, капитаны Майлинк и Шнайдер, главные врачи Белиндорф и Кухендорф, обер-фельдарцт Ролль, главный врач лазарета Троммер, представитель фирмы «Дортмундер Унион» Вилли Маник, директор завода той же фирмы Брюкенбау-Беккер, главный инженер Альтфельдт, начальники производства Смид и Кемпер, капитан Шенк, зондерфюреры Гебхарт и Гусс, капитан Клуэрман, шеф энергогруппы доктор Бутлер, зондерфюрер Стельман, обер-лейтенант Бурхарт, зондерфюрер Фогель, начальники отделов общества «Восток» капитан Релесман, обер-лейтенант Крюммер, капитан Шунт, управляющий дирекцией Якоб Кун, бывшие руководители шахт: обер-лейтенант Бранс, зондерфюрер Фульд, фон Фельзен, управляющий дирекцией Клебер, директор обер-лейтенант Штеф и его заместитель лейтенант Тебель, управляющий дирекциями Офферман и Ройтеч, технический директор Флойтер, зондерфюрер Лашнер, директор Шуберт, представители: акционерного общества «Восток» — Руфус, фирмы «Колин» — шеф-директор Якобс, фирмы «Отто» директор завода Ренкгоф; коммерческий директор Форм, начальник доменного и коксового цехов Беке, фельдфебель Пекерс; директор треста «Артемуголь» Миллер, его заместитель Горшц, ефрейторы Иоган Гольд, Герман Фергольц, фельдфебель Филлер.
     Все эти преступники должны понести суровую кару за свои чудовищные злодеяния, совершенные против советского народа.

О РАЗРУШЕНИЯХ И ЗВЕРСТВАХ, СОВЕРШЕННЫХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ В ГОРОДЕ КИЕВЕ[121]

     Немецкие захватчики, вступив на территорию Украины, прежде всего приступили к разграблению народного достояния и имущества мирных жителей.
     Гитлеровский ставленник на Украине — рейхскомиссар Эрих Кох писал:
     «Речь идет прежде всего о том, чтобы поддержать и обеспечить для немецкого военного хозяйства и немецкого командования чрезвычайно большие источники сырья и пищевых продуктов этой страны для того, чтобы Германия и Европа могли вести войну любой продолжительности».
     Для проведения этих грабительских планов немцы пытались установить рабско-крепостнический режим на Украине.
     В секретном циркуляре командующего германскими тыловыми войсками на Украине генерала авиации Китцингера от 18 июля 1942 года за №1571/564/42 подчеркивалось:
     «Украинец был и останется для нас чуждым. Каждое простое, доверчивое проявление интереса к украинцам и их культурному существованию идет во вред и ослабляет те существенные черты, которым Германия обязана своей мощью и величием».
     В Киеве орудовала шайка кровавых фашистских бандитов. Эту шайку возглавляли генерал-комиссар Магуния, комендант города генерал Эбергардт, высший руководитель СС и полицейфюрер Гальтерхан, генерал полиции порядка Шеер, оберштурмбаннфюрер Эрлингер, штадткомиссар СА — бригаденфюрор Квитцрау. Под руководством этих бандитов, наряду с грабежами, разрушениями и систематическим истреблением населения Киева, проводилась политика онемечивания украинского народа. Украинская культура всячески подавлялась и уничтожалась, советские люди обрекались на голод и смерть. На стенах многочисленных магазинов, ресторанов появились вывеска: «Только для немцев». Украинский оперный театр имени Шевченко, стадион и другие общественные учреждения были объявлены доступными только для немцев. Приказом за №184 от 6 августа 1942 года комендант города, генерал-майор Ремер запретил немцам приглашать «туземцев» (украинцев) на стадионы и в рестораны. Историческое место Киева — Аскольдову могилу оккупанты превратили в немецкое кладбище.

     Разрушение промышленности, транспорта и коммунального хозяйства города и ограбление населения
     Немецкие оккупанты в городе Киеве разграбили и вывезли в Германию оборудование промышленных предприятий, а здания взорвали и сожгли. Гитлеровцы разрушили машиностроительные и металлообрабатывающие заводы «Большевик», «Красный экскаватор», которые снабжали промышленность, транспорт и сельское хозяйство машинами, инвентарем и запасными частями; взорвали, сожгли и разрушили все путевое хозяйство (крупнейшего железнодорожного узла Киев—Дарница: все станционные здания, депо на станции Киев 1-й, паровозовагоноремонтный завод; они взорвали железнодорожные мосты через Днепр и железнодорожные виадуки в городе, взорвали и сожгли построенные за годы советской власти крупные фабрики — текстильные, прядильно-трикотажную, швейную им. Горького, первую, четвертую, восьмую обувные и другие.
     Фашисты взорвали, сожгли и разрушили электростанции и электросеть, трамвайный и троллейбусный парки, водопровод и канализацию[122], а также хлебозаводы и другие предприятия, лишив население крупнейшего города — воды, хлеба, отопления, освещения и средств передвижения.
     Немецко-фашистские варвары за время своего хозяйничанья в Киеве взрывами и поджогами совершенно уничтожили главную улицу — Крещатик, а также лучшие здания на прилегающих улицах: Прорезной, Институтской, Большой Васильковской. Они разрушили 940 зданий государственных и общественных учреждений с площадью около 1 млн. кв. метров, в том числе здания — Верховного Совета УССР, Главного почтамта, гостиницы Континенталь и др.; 1 742 коммунальных дома с жилой площадью более 1 млн. кв. метров, 3 600 домов частных владельцев с жилой площадью около 500 тыс. кв. метров. В результате этих злодеяний больше 200 тысяч жителей Киева лишились крова.
     6 октября 1942 года СС оберштурмбаннфюрер Шпацель опубликовал распоряжение:
     «12 августа 1942 года имперский руководитель дал указание, на основании которого всё золото, серебро и другие благородные металлы и все ценные вещи без исключения должны быть изъяты и направлены обергруппепфюреру Поль».
     Гитлеровцы объявляли целые районы города «боевой зоной». Насильственное переселение жителей из этой «зоны» было лишь поводом для разнузданного грабежа.
     — Изгнание жителей из «боевых зон», — сообщил наместник Киево-Печерской лавры архимандрит Валерий, — сопровождалось избиением. Вышвыривали из квартир стариков и старух, не могущих ходить... Имущество изгнанных жильцов было разграблено. Мы видели эти злодеяния, ужасались и не могли понять, в чем их смысл, какая их цель. Не видя, трудно было поверить, на что способны гитлеровские изверги. Но мы видели всё это своими глазами, пережили и уже не забудем никогда.
     Заводы и фабрики почти не работали, культурные и научные учреждения были разгромлены. Многих деятелей науки немцы под угрозой угона в Германию заставляли работать сторожами, кассирами. Профессор математики Круковский работал кассиром на водной станции, доцент химии Страшкевич — заведующим прачечной, доцент Печук — сторожем.
     Насильственный угон мирного населения на каторгу в Германию принял самые широкие размеры.
     Комендант города Киева генерал-майор Ремер после многократного насильственного угона советских людей в немецкое рабство вновь писал 9 октября 1942 года:
     «Город Киев обязан в ближайшие дни вновь предоставить для Германии минимум 7 000 рабочих. Командиры частей и руководители учреждений уже сейчас должны составить списки, каких рабочих (девушек и бездетных женщин) в возрасте от 16 до 45 лет они могут отпустить... Серьезность положения с рабочими на родине требует, чтобы все учреждения и т.д. ограничились небольшим количеством туземных рабочих».
     Фашистские рабовладельцы угнали сотни тысяч советских граждан на немецкую каторгу. «Благодаря труду немецких руководителей, — писал рейхскомиссар Украины Эрих Кох, — нам удалось послать сотни тысяч украинских рабочих для работы в Германию и, прежде всего, на предприятия военной промышленности»[123].
     Два года немецко-фашистской оккупации были полны сплошными издевательствами над человеческим достоинством советских людей; это было время голода и разорения, время полного бесправия и беззащитности[124].

     Разрушение и разграбление культурных и исторических ценностей города Киева
     Гитлеровцы с первых же дней вторжения на Украину приступили к планомерному уничтожению школ, высших учебных заведений, музеев, библиотек, клубов, театров, больниц и детских садов.
     В Киеве, до вторжения немцев, было 150 средних и начальных школ. Из них 77 школ оккупанты заняли под казармы, 9 — приспособили под склады и мастерские, в двух разместили воинские штабы и 8 школ попользовали под конюшни. При отступлении из Киева немецкие варвары разрушили 140 школ.
     Фашисты закрыли все детские сады, имущество их разграбили, часть зданий использовали под квартиры. Детские сады №14, 107 и 217 приспособили под конюшни, 27 детских садов сожгли и 51 детский сад разрушили. Они разрушили также 13 детских домов, 4 дворца культуры, дом учителя, клуб профсоюза политпросветработников.
     Немецкие оккупанты расхитили из книжных фондов киевских библиотек свыше четырех миллионов книг. Из одной только библиотеки Академии наук УССР гитлеровцы вывезли в Германию более 320 тысяч различных ценных и уникальных книг, журналов и рукописей. Старший лейтенант Шмиц и доктор Паульсен, служившие в частях СС, вывезли в Германию из университетской библиотеки карты, атласы, книги по географии, статистике и экономике[125].
     5 сентября 1943 года немцы сожгли и взорвали один из старейших центров Украинской культуры Киевский государственный университет имени Т.Г. Шевченко, основанный в 1834 году и построенный по проекту архитектора Беретти старшего. В огне погибли величайшие культурные ценности, служившие на протяжении столетий основой научно-учебной работы университета; погибли материалы исторического архива древних актов, представлявших исключительную ценность; погибла библиотека с фондом свыше 1 300 тысяч книг; зоологический музей университета, имевший свыше 2 миллионов экземпляров экспонатов, и целый ряд других музеев, как, например, зооанатомический, анатомический, ботанический, общей биологии, минералогии, палеонтологии, петрографии; погибли 20 университетских лабораторий, 18 специальных кабинетов и мастерских. В сентябре 1943 года немецкий руководитель архивного дела — доктор Вингер вывез в Каменец-Подольск самые древние документы, хранившиеся в библиотеке университета.
     Немецкие оккупанты разрушили также и другие высшие учебные заведения Киева: индустриальный, лесохозяйственный, педагогический им. Горького и другие институты.
     За время оккупации города фашистские варвары разрушили, сожгли и разграбили большинство медицинских учреждений. Они сожгли коклюшную больницу, детскую инфекционную больницу на Кловском спуске, больницы в Дарнице и Слободке; разрушили детскую больницу на Дегтяревской улице; взорвали и разрушили 3 родильных дома, 4 женских и детских консультации, молочную кухню, 17 детских яслей, 4 поликлиники; разграбили имущество Железнодорожной, Октябрьской и других больниц. Все эти разрушения и грабежи произведены при непосредственном участии руководителя здравоохранения при генерал-комиссариате города Киева доктора Гросскопф.
     Фашистские варвары сожгли в Киеве здание драматического театра Красной Армии на 1 000 мест, театральный институт, консерваторию, в которой сгорели инструменты, богатейшая библиотека и всё оборудование; взорвали прекрасное здание цирка на 2 500 мест; сожгли со всем оборудованием Театр юного зрителя имени М. Горького; уничтожили Еврейский театр. По распоряжению интенданта Брюкнера разграблены все склады и костюмерная театра оперы и балета имени Т.Г. Шевченко.
     Немецко-фашистские оккупанты, под руководством доктора Винтер, его заместителя доктора Бенцинг, доктора Розкампф и художника Клейн, разрушили музеи и вывезли в Германию все находившиеся в них экспонаты[126].
     В музее западно-европейского и восточного искусств осталось лишь несколько больших полотен, которые грабители не успели снять с высоких стен лестничной клетки. Из музея русского искусства гитлеровцы вместе со всеми экспонатами вывезли ценнейшую коллекцию русских икон. Они разграбили музей украинского искусства: из 41 тысячи экспонатов отдела народного искусства этого музея осталось только 1 900. Гитлеровцы вывезли из Киева украинскую посуду XVIII, XIX и начала XX столетий, в том числе образцы работ крупнейших мастеров Ф. Лавренюка, А. Гончара с Подолии, И. Панасюка и других. Они вывезли изразцы работы гончара Бахметюка, разграбили богатейшую коллекцию вышивок XVIII, XIX и XX столетий, вывезли коллекцию народной одежды и богатейшую коллекцию писанок, вывезли 11 420 предметов из художественно-промышленного отдела, в том числе коллекцию фаянса Киево-Межигорской фабрики 1780—1798 г.г., 5 384 предмета живописи, графики, скульптуры художников А. Мурашко, Н. Мурашко, Бурачека, Пимоненко, Яровского, Святославского, Светлицкого, Жемчужникова, Ижакевича, Левченко, Яремича и др. Ценную музейную мебель немцы вывезли в Германию. Доктор Ласке, «работавший» в архивном управлении, вывез, например, гарнитур красного дерева первой половины XIX века, обитый французским гобеленом; доктор Винтер вывез из музея золоченые стулья, обитые серебряной парчей с вышивкой.
     Гитлеровцы разграбили музей имени Т.Г. Шевченко и исторический музей. Они разграбили величайший памятник славянских народов — Софийский собор, из которого вывезли 14 фресок ХII века, в том числе 4 фрески со стен Михайловского Златоверхого монастыря, драгоценную утварь и предметы культа.
     По приказу немецкого командования воинские части ограбили, взорвали и разрушили древнейший памятник культуры — Киево-Печерскую лавру. Рано утром 3 ноября 1941 года немецкие жандармы выселили из лавры всех жителей и в 2 часа дня взорвали Успенский собор.
     Комиссия в составе: Наместника Киево-Печорской лавры архимандрита Валерия Устименко, проживающего в ней с 1891 года, схимника Киево-Печерской лавры Пимена Иванова, директора Управления Киево-Печерской лавры В.М. Тверского, педагога 75-й средней школы города Киева П.Д. Рудич, проживающего в лавре с 1912 года, старшего инспектора комиссии по охране памятников Комитета по делам искусств при СНК СССР П.Д. Барановского — обследовала состояние Киево-Печерской лавры после двухгодичного хозяйничанья немецких оккупантов и установила:
     «Успенский собор, построенный в 1075—1089 годах Великим князем Святославом и расписанный внутри в 1897 году известным художником В.В. Верещагиным, 3-го ноября 1941 года взорван немцами. В результате взрыва памятник сильно разрушен. Основная центральная часть постройки XI века вместе с куполом, сводами, западной и северной стенами и алтарными абсидами превращена в груду обломков и щебня. После взрыва вокруг бывшего собора образовались четыре огромных провала в земле, угрожающих сохранности остатков памятника».
     В октябре—декабре 1941 года немцы вывезли из лавры ценнейшие экспонаты исторического музея, в том числе весь отдел оружия, насчитывавший около 4 000 предметов, среди них были уникальные вещи, как, например, сабля Стефана Батория, витрина запорожского оружия и другие; разграбили ценнейшие экспонаты отдела истории Украины XV—XIX столетий: грамоты, нумизматику, печати, стекло, фарфор, ткани; вывезли из архива музея акты XV—ХVIII столетий и рукописи научных трудов. Часть экспонатов немецкие солдаты и офицеры брали себе «на память». Так, например, немецкий начальник исторического музея Штампфусс преподнес генерал-комиссару Магуния нитку древних бус, украденных из фондов музея. Штампфусс украл также несколько картин из собрания музея украинского искусства.
     В Успенском соборе Киево-Печерской лавры находилось больше 20 серебряных риз на иконах, серебряные царские врата, серебряные массивные доски на алтаре и жертвеннике, несколько евангелий в серебряных оправах, три серебряных гробницы, собрание тканей и парчи Киево-Печерской лавры, насчитывавшие более 2 000 редких и ценных образцов с дарственными записями царей и гетманов[127]. Все эти ценности немецкие варвары разграбили и вывезли в Германию.
     В сентябре—октябре 1943 года были вывезены в Германию материалы раскопок в Пушкарях, Мезыне, Кирилловской стоянке в Киеве, раскопок Трипольской культуры на Коломийщине, в Халопье и целый ряд уникальных коллекций.
     Из отдела Скифии Исторического музея гитлеровские грабители вывезли уникальные бронзовые фигурки зверей, наконечники значков и знамен, оружие, керамику, бытовые вещи; из отдела греческих причерноморских колоний — кипрскую керамику — около 5 000 предметов, керамику из Ольвии; вывезли материалы отдела «Киевская Русь», в числе их такие уникальные вещи, как запрестольный крест X столетия Десятинной церкви, изразцы с гербом Рюриковичей и другие ценные экспонаты.
     — Нельзя без скорби смотреть, — сообщает член Чрезвычайной Государственной Комиссии Николай Митрополит Киевский и Галицкий, — на груды развалин Успенского собора, созданного в XI-м веке гением бессмертных строителей. От взрыва образовалось несколько огромных провалов в земле на окружающей собор территории и, глядя на них, кажется, что даже земля содрогнулась при виде злодеяний тех, кто не имеет права на человеческое имя. Точно страшный ураган пронесся по лавре, всё опрокинул вверх дном, рассыпал и разбросал могучие лаврские здания. Два с лишним года Киев был закован в немецкие кандалы. Гитлеровские палачи принесли с собою в Киев смерть, руины, голод и казнь. Всё это со временем отойдет от близкого прошлого в отдаленное, но никогда не забудут этого злодеяния не только украинский и русский народы, но и всё честное человечество во всем мире.

     Массовое истребление мирных граждан и советских военнопленных
     Немецкие палачи с первых же дней захвата Киева проводили массовое истребление населения путем истязаний, расстрелов, повешения, отравления газом в «душегубках». Людей хватали прямо на улицах, расстреливали большими группами и в одиночку. Для устрашения населения вывешивались объявления о расстрелах:
     «В качестве репрессий за акт саботажа сегодня расстреляно 100 жителей Киева. Пусть это послужит предостережением. Каждый житель Киева является ответственным за акт саботажа. Киев, 22.X—1941 года. Комендант города».
     Или:
     «Участившиеся в Киеве случаи поджогов и саботажа заставляют меня прибегнуть к строжайшим мерам. Поэтому сегодня расстреляны 300 жителей Киева. За каждый новый случай поджога или саботажа будет расстреляно значительно большее количество жителей Киева. Киев, 2 ноября 1941 года. Эбергардт, генерал-майор и комендант города».
     Фашисты массами убивали мужчин, женщин, детей, стариков и больных. Так, 14 октября 1941 года в психиатрическую больницу во главе с немецким гарнизонным врачом Риковским ворвался отряд эсэсовцев. Гитлеровцы загнали 300 больных в одно из зданий, в котором продержали их без пищи и воды несколько дней, а затем расстреляли в овраге Кирилловской рощи. Остальные больные были истреблены 7 января, 27 марта и 17 октября 1942 года.
     Вот что сообщили об этой кровавой расправе профессор Е.А. Копыстынский, врачи А.Г. Дзевалтовская, Т.К. Пенская, И.М. Фарбер, А.И. Евстафьева и медсестра Е.Ф. Троепольская:
     «В больницу прибыли автомашины. В эти машины — «душегубки» начали вталкивать больных, приблизительно по 60—70 человек в каждую, тут же их умерщвляли и трупы выбрасывались у здания больницы. Зверства эти продолжались несколько дней, в течение которых было уничтожено 800 больных».
      Организаторами этих убийств были: немецкий руководитель здравоохранения при генеральном комиссариате — Гросскопф и врач военного лазарета — Больм.
     Убийствам часто предшествовали садистские истязания. Архимандрит Валерий сообщил, что фашисты до полусмерти избивали больных и слабых людей, поливали их на морозе водой и, наконец, пристреливали в немецком полицейском застенке, находившемся в Киево-Печерской лавре.
     Убивали мирных граждан якобы за принадлежность к советско-партийному активу, за связь с партизанами, убивали и без всяких мотивов.
     Зверствовали немецкие бандиты и в Дарницком и в Сырецком лагерях. Мирных советских граждан и военнопленных заставляли выполнять тяжелые изнурительные работы, подвергали неслыханным издевательствам и убивали. В Сырецком лагере орудовал пьяница, садист штурмбаннфюрер Радомский и его помощник Ридер.
     Радомский и Ридер всячески ухищрялась в истреблении советских людей. Они, например, «изобрели» следующий способ убийства: одних советских людей заставляли влезать на дерево, а других подпиливать его. Люди падали вместе с деревом и разбивались. Или. Радомский собирал всех заключенных, проходил по строю, отбирал человек 25, выводил их из строя и тут же расстреливал.
     Гитлеровские бандиты согнали 29 сентября 1941 года на угол улиц Мельника и Доктеревской тысячи мирных советских граждан. Собравшихся палачи повели к Бабьему Яру, отобрали у них все ценности, а затем расстреляли. Проживающие вблизи Бабьего Яра граждане Н.Ф. Петренко и Н.Т. Горбачева рассказали о том, что они видели, как немцы бросали в овраг грудных детей и закапывали их живыми вместе с убитыми и ранеными родителями. «Было заметно, как слой земли шевелился от движения еще живых людей».
     В 1943 году, чувствуя непрочность своего положения в Киеве, оккупанты, стремясь скрыть следы своих преступлений, раскапывали могилы своих жертв и сжигали их. Для работы по сжиганию трупов в Бабьем Яру немцы направляли заключенных из Сырецкого лагеря. Руководителями этих работ были офицер СС — Топайде, сотрудники жандармерии Иоганн Мэркель, Фохт и командир взвода СС — Рэвер.
     Свидетели Л.К. Островский, С.Б. Берлянт, В.Ю. Давыдов, Я.А. Стеюк, И.М. Бродский, бежавшие от расстрела в Бабьем Яру 29 сентября 1943 года, показали:
     «В качестве военнопленных мы находились в Сырецком концлагере, на окраине Киева. 18 августа нас в количестве 100 человек направили в Бабий Яр. Там нас заковали в кандалы и заставили вырывать и сжигать трупы советских граждан, уничтоженных немцами. Немцы привезли сюда с кладбища гранитные памятники и железные ограды. Из памятников мы делали площадки, на которые клали рельсы, а на рельсы укладывали, как колосники, железные ограды. На железные ограды накладывали слой дров, и на дрова — слой трупов. На трупы снова укладывали слой дров и поливали нефтью. С такой последовательностью трупы накладывались по несколько рядов и поджигались. В каждой такой печи помещалось до 2500—3000 трупов. Немцы выделили  специальные команды людей, которые снимали с трупов серьги, кольца, вытаскивали из челюстей золотые зубы. После того, как все трупы сгорали, закладывались новые печи и т.д. Кости трамбовками разбивали на мелкие части. Пепел заставляли рассеивать по Яру, чтобы не оставалось никаких следов. Так мы работали по 12—15 часов в сутки. Для ускорения работы немцы применили экскаватор. За время с 18 августа по день нашего побега — 29 сентября было сожжено, примерно, семьдесят тысяч трупов. Здесь же сжигались и вновь привозимые трупы мужчин, женщин и детей, убитых в газовых автомашинах».
     По поручению Чрезвычайной Государственной Комиссии, после освобождения Киева от немецко-фашистских захватчиков была произведены раскопки в местах массовых истреблений советских людей в Сырецком лагере, в Бабьем Яру, в Дарнице, и других местах. В раскопках приняли участие немецкие военнопленные. После окончания раскопок немецкие военнопленные подали следующее заявление:
     «Нам, 850 немецким военнопленным в лагере военнопленных Киева, советскими властями была предоставлена возможность убедиться в зверствах, совершенных над русским населением во время оккупации Киева немцами. 160 избранных нами доверенных лиц произвели раскопки пяти из многочисленных ям. Только в двух местах нами были обнаружены 150 убитых русских граждан. В других местах мы натолкнулись на бесчисленные остатки сожженных тел, одежды и костей. Мы утверждаем: здесь, в Киеве, были произведены массовые убийства, невероятных размеров, русского гражданского населения, жертвы которых доходят до несколько десятков тысяч мужчин, женщин и детей. Кто это делал — известно. Это немецкие оккупационные войска, преимущественно соединений СС, СД и полевой жандармерии».
Следуют подписи, среди них: майор-интендант 208 — Лау; штабной врач 246 полка — доктор Гелленбрандт; врач-ассистент 3-го батальона 76-го полка — доктор Беккер; военный священник евангелистской церкви 208 Круммахер; лейтенант 208 Юнге; лейтенант 215 батальона Гергард и другие.
     Специальная Комиссия в составе: председателя Н.С. Хрущева, членов Комиссии  Наркомпроса УССР академика — П. Тычина, Секретаря Союза Советских писателей УССР академика М. Рыльского, Кандидата биологических наук академии наук УССР — Д. Марковского, с участием медицинских экспертов: профессоров Я.И. Пивовонского, Ю.Ю. Крамаренко, А.М. Зюкова и  судебно-медицинского эксперта профессора Н.А. Шепелевского, в присутствии представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии В.Д. Шевцова установила, что, по неполным данным, в Киеве замучено, расстреляно и отравлено в «душегубках» более 195 тысяч советских граждан, в том числе:
     1. В Бабьем Яру свыше 100 тысяч мужчин, женщин, детей и стариков.
     2. В Дарнице — свыше 68 тысяч советских военнопленных и мирных граждан[128].
     3. В противотанковом рву, у Сырецкого лагеря и на самой территории лагеря — свыше 25 тысяч советских мирных граждан и военнопленных.
     4. На территории Кирилловской больницы — 800 душевнобольных.
     5. На территория Киево-Печерской лавры — около 500 мирных граждан.
     6. На Лукьяновском кладбище — 400 мирных граждан.
     На основании заявлений советских граждан, протоколов опроса, свидетельских показаний, материалов Специальной Комиссии, заключений Судебно-Медицинской Экспертизы и личным расследованием, произведенным членами Чрезвычайной Государственной Комиссии — Николаем Митрополитом Киевским и Галицким и академиком И.П. Трайниным, Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что разрушения в городе Киеве, поголовное ограбление населения, массовые истязания и убийства мирных советских граждан и военнопленных произвели по указаниям германского правительства и верховного командования: рейхскомиссар Украины Эрих Кох, заместитель рейхскомиссара фон Ведельштедт, главнокомандующий армейской группой «Юг» генерал-фельдмаршал фон Манштейн, генерал авиации Китцингер, генерал-лейтенант войск СС Ютнер, генерал-комиссар генеральной области Киева Магуния, руководитель СС и полицейфюрер Гальтерман, генерал полиции порядка Шеер, оберштурмбаннфюрер Эрлицгер, СА бригаденфюрер Квитцрау, коменданты города Киева — генерал-майор Эбергардт и генерал-майор фон Ремер, генерал-майор Виров, начальник бригады СС генерал-майор Лернер, СС штандартенфюрер Нордман, СС оберфюрер Гофман, генерал полиции Прюцман, СС оберштурмбаннфюрер Шпацель, командующий войсками СС на юге России и на Украине генерал-майор Троенфельд, начальник военно-воздушных сил Киевского гарнизона полковник Альтерман, руководитель оборонного участка «С» полковник фон Вессель, командир 304 полицейского батальона майор Бекерт, коменданты гарнизона в Дарнице капитан Прицковский и оберлейтенант Кваст, СС штурмбаннфюрер Гумперт, штурмбаннфюрер Радомский, его помощник Ридер, штадткомиссар Рогауш, начальник бюро набора доктор Яницкий, руководитель киевского бюро гитлеровской молодежи Брейер, штадткомиссар Берндт, шеф управления архивами, библиотеками и музеями при рейхскомиссариате Украины доктор Винтер, его заместитель доктор Бенцинг, начальник исторического музея Штампфусс, врач военного лазарета Больм, сотрудник штаба Розенберга доктор Розкампф, сотрудник архивного управления доктор Ласке, старший лейтенант частей СС Шмиц, военнослужащий частей СС, доктор Паульсен, руководитель здравоохранения при генералкомиссариате, доктор Гросскопф, офицер СС Топайде, сотрудники жандармерии Иоганн Мэркель, Фохт и Рэвер, интендант Брюккер, шеф клайнкунсттеатра Телин, шеф фронтового театра Бекерс.
     Все они должны понести суровую ответственность за чудовищные злодеяния совершенные перед советским народом.

О РАЗРУШЕНИЯХ И ЗЛОДЕЯНИЯХ, ПРОИЗВЕДЕННЫХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ В ГОРОДЕ НОВГОРОДЕ И В НОВГОРОДСКОМ РАЙОНЕ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ[129]

     Древний русский город Новгород немецко-фашистские захватчики превратили в груду развалин. Они разрушили исторические памятники, а часть из них разобрали на постройку оборонительных сооружений.
     На основании документальных материалов, свидетельских показаний, заключения технической экспертизы специальная комиссия в составе: председателя тов. Штыкова Т.Ф., членом комиссии — депутата Верховного Совета РСФСР Белокуровой К.Д., председателя Исполкома Новгородского Городском Совета Депутатов Трудящихся Юдина М.В., члена правления Союза советских писателей Груздева П.А., представителя Митрополита Ленинградского и Новгородского — благочинного церквей Ленинградской области протоиерея Ломакина Н.И., заведующего отделом древнерусского искусства Государственного музея Дмитриева Ю.Н., начальника государственной инспекции по охране памятников — архитектора Давыдова С.Н. — установила факты разрушения города Новгорода и уничтожения его мировых художественных сокровищ немецко-фашистскими оккупантами, а также совершенных ими злодеяний над мирными советскими гражданами и захваченными ими в плен офицерами и бойцами Красной Армии.

     Разрушение города Новгорода
     До Отечественной войны Новгород являлся крупным научным и культурным центром. В нем сохранялись исторические памятники русского искусства и культуры. Здесь находились филиал института истории Академии наук СССР, музей, учительский институт, медицинский и автодорожный техникумы, педагогическое училище, фельдшерско-акушерская и фармацевтическая школы.
     Немецко-фашистские захватчики сожгли и разрушили древний русский город Новгород. Из 2 346 жилых домов в городе сохранилось только 40. Фашисты разрушили в Новгороде мясокомбинат, хлебокомбинат, обувную и мебельную фабрики, литейный, механический, судоремонтный, лесопильный, два кирпичных и черепичный заводы, судоверфь, фабрику школьных принадлежностей, железнодорожное депо, ремонтные мастерские НКПС; вывели из строя водопровод, водонапорную и водонасосную станции; разрушили всё электрохозяйство, городскую телефонную станцию, почту, телеграф, радиоузел.
     При своем отступлении фашисты расхитили в музее ценнейшие коллекции по археологии, истории и искусству, а здание музея и его художественную галерею разрушили; они разграбили научную библиотеку, редчайшую фототеку и библиографическую картотеку филиала Института истории Академии наук СССР; разрушили и сожгли учительский институт, техникумы, педагогическое училище, медицинские школы, 5 клубов, 2 кинотеатра, дом Красной Армии, городской театр на 1 040 мест, 3 больницы, 5 амбулаторий, родильный дом, детскую поликлинику, 5 детских яслей, главный корпус психиатрической больницы.
     Все разрушения в Новгороде произведены немецко-фашистскими оккупантами преднамеренно и по определенному плану, что подтверждается многочисленными показаниями свидетелей.
     Немецкий военнопленный, старший ефрейтор 9-й роты 3-го батальона 1-й авиаполевой дивизии Шмидт Пауль показал:
     «До начала сентября 1943 года по правому берегу реки Волхов от Новгорода на Хутынь производилось строительство новой шоссейной дороги. Строительный материал подвозился на автомашинах из Новгорода, для чего специально подрывались аммоналом городские здания и сооружения».
     Из показаний Дерюгиной Пелагеи Николаевны видно, что немецкое командование преднамеренно разрушало лучшие здания города[130]:
     «В августе 1941 года немцы заставляли советских пленных разбирать кирпичные дома, а кирпич увозили по железной дороге, причем разбирали не разрушенные дома, а именно хорошие».
     Разрушения не ограничивались только зданиями. Немцы разрушали и расхищали и другое ценное имущество, вплоть до различных подземных сооружений. Немецкий военнопленный солдат 5-й роты 2-го батальона авиаполевой дивизии Кулик Вальтер показал:
     «В конце ноября 1943 года я видел, как по дороге из Новгорода на Деревеницы, в районе Погорелиц, солдаты армейской связи выкапывали подземный кабель. По словам этих солдат, медный кабель отправлялся в Германию. В ноябре ими было извлечено до 25 километров такого кабеля».

     Разрушение исторических памятников Новгорода
     Немецко-фашистские вандалы разрушили и уничтожили в Новгороде величайшие памятники древнего русского искусства. В Георгиевском соборе Юрьева монастыря, построенном в начале XII века, фашисты разрушили своды и стены башни собора с фресками XII века.
     Софийский собор, построенный в XI веке, являлся одним из древнейших памятников русского зодчества, выдающимся памятником мирового искусства. Благодаря фрескам XII века, иконам XII — XVII веков, древним иконостасам и другому внутреннему убранству, собор представлял собой сокровищницу древнерусского искусства. Здание собора немцы разрушили. Разрушение средней главы собора привело к полному уничтожению фресок[131]; в северо-западной главе разрушены купол и часть стены. Во многих местах пробиты стены, разрушены несколько сводов и верхняя часть северного портала. Гитлеровцы полностью разграбили внутреннее убранство собора, увезли все иконы с иконостасов, древние паникадила, в том числе паникадило, принадлежащее Борису Годунову[132].
     Установлено, что ограблением Софийского собора непосредственно руководил командир 1-й немецкой авиаполевой дивизии, генерал-майор Вильке.
     Немецкий военнопленный старший ефрейтор 5-й роты 2-го батальона Кулик Вальтер показал:
     «13 мая 1943 года я проходил через Кремль и видел, как немецкие солдаты снимали с купола церкви позолоченные листы. На земле валялись листы размером не менее одного квадратного метра и толщиной 2—3 миллиметра. Сам генерал-майор Вильке стоял у подножья собора и наблюдал эту картину. Шофер генерал-майора Вильке рассказывал мне, что Вильке приказал казначею батальона Штинцгофу изготовить для него из золоченых листов блюда, бокалы и чайный сервиз».
     Церковь Благовещения на Аркаже XII века с фресками, выполненными в том же веке, была обращена фашистами в дот и казарменное помещение. В окнах алтаря устроены амбразуры в южном полукружии сооружено деревянное перекрытие на балках, врубленных в стене с древней росписью. В южной стене пробита амбразура. Фрески южного полукружия на значительном участке стены сбиты.
     Церковь Успенья на Волотовом поле, памятник новгородской архитектуры XIV—XV веков, немцами превращена в груду камней и кирпича, из-под которых выступают остатки стен; роспись этого храма, выполненная в XIV веке, являлась одним из лучших произведений монументальной живописи и пользовалась широкой известностью.
     Церковь Спаса Преображения на Ильине улице — один из лучших образцов новгородской архитектуры XIV века, особенно известная своей росписью, выполненной в это же время великим византийским мастером Феофаном Греком. В барабане главы церкви и в верхней части восточной стены оккупанты пробили широкие амбразуры, западную часть здания разрушили, уничтожили средний западный свод, пробили верхние угловые своды. В результате разрушений юго-западный угол отделился от здания широкими трещинами. Значительная часть фресок погибла, а уцелевшие испорчены гитлеровскими солдатами.
     Фашисты варварски разрушили знаменитый памятник древне-русского и мирового искусства XII века — церковь Спаса-Нередицы, расписанную внутри всемирно известными фресками. Церковь представляла собой уникальный памятник византийской и русской живописи XII века. Здание церкви немцами превращено в развалины. Гибель памятника является огромной утратой для русской и мировой культуры.
     Более чем двухгодичное хозяйничание гитлеровцев в Новгороде привело к разрушению целого ряда и других замечательных памятников древнерусского зодчества. В числе последних особенно пострадали древние башни Кремля: разрушена верхняя часть северо-восточного угла башни Векуй, нижний свод Спасской башни; на 5 башнях уничтожены покрытия; во Владимирской башне немцы пробили свод. Немецко-фашистскими захватчиками были также разгромлены древние здания в Кремле, относящиеся к XV—XVII векам. Здесь были размещены казармы, солдатские клубы, оружейные мастерские, склады и т.п.
     По приказу командующего 18 германской армии, генерал-полковника Линдемана, немецкие варвары разобрали и подготовили для отправки в Германию памятник 1000-летия России. Этот памятник был воздвигнут на Кремлевской площади в 1862 году по проекту известного русского скульптора академика Микешина и запечатлевал в художественных образах основные этапы развития нашей Родины до 60-х годов XIX столетня. Композицию памятника составляли бронзовые фигуры виднейших русских государственных, общественных и военных деятелей, а также выдающихся деятелей науки и искусства, являющихся лучшими представителями величия культуры и творческого развития русского народа.
     Гитлеровские варвары разобрали памятник на части, разбили скульптурные изображения. Но отправить памятник, как металлический лом на сплав, фашистам не удалось. Советские воины выбили их из Новгорода.
     Немецкий военнопленный, старшина 10-й роты 49-го егерского полка 23-легкой пехотной дивизии штабс-фельдфебель Иоган Подер показал:
     «В начале января 1944 года я видел, что памятник был разобран по частям, каждая часть была занумерована. Я слышал из разговоров солдат, что генерал-полковник Линдеман приказал разобрать памятник и перевезти его в Германию».
     Другой военнопленный солдат 1-й роты 1-го батальона 1-й авиаполевой дивизии Вальтер показал:
     «8 января 1944 года я видел, как солдаты снимали фигуры с находящегося в Кремле памятника. Я слышал, что памятник разбирается для отправки в Германию».
     Таких показаний, уличающих немецко-фашистскую солдатчину в грабеже и вандализме, имеется немало.

     Истребление мирных советских граждан и военнопленных
     Специальная комиссия установила многочисленные факты планомерного истребления немецкими оккупантами мирных советских граждан и военнопленных. В Колмовской психиатрической больнице находилось на излечении 800 человек больных. В ноябре—декабре 1941 года все эти больные были гитлеровцами умерщвлены[133]. В октябре 1941 года фашистские изверги замучили и убили 250 человек больных Хутынской больницы. В деревнях Кшентицы и Заолешье гитлеровцы уничтожили 30 человек жителей, среди них были женщины, старики и даже 2 грудных ребенка. Зарегистрированы многочисленные факты истребления также и вообще мирного советского населения. Так, в совхозе «Заверяжские Покосы» весной 1942 года немцы расстреляли жителя города Новгорода Масальского Семена Васильевича вместе с его семьей и родными. В этом же совхозе немцы расстреляли ещё 25 человек, в большинстве женщин и детей. В деревне Жестяная Горка немецкий карательный отряд истребил свыше 2 000 мирных жителей.
     В Новгородском районе немцами было организовано в бараках и сараях 10 лагерей для советских военнопленных. Эти лагери были расположены на территории совхозов «Заверяжские Покосы», «Чайка», на черепичном заводе, в деревнях Вяжище, Люболяды, Григорово и в других. Военнопленные содержались здесь в тяжелых антисанитарных условиях, подвергались побоям и истязаниям. В результате голода, непосильного труда, расстрелов только в 6 лагерях Новгородского района из 5 000 человек военнопленных к концу 1943 года уцелело 336 человек.
     Немецко-фашистские изверги подвергали советских людей и особенно попавших к немцам в руки советских военнослужащих жестоким пыткам и истязаниям. В деревне Осия комиссия обнаружила 30 трупов советских военнопленных, на телах которых имелись следы пыток. Из них опознаны: лейтенант Калмыков А.Ф., ефрейтор Попов М.Г., боец Ситник М.И. и другие.
     Гражданин Кузнецов Даниил Федорович, житель деревни Малое Подосенье, сообщил комиссии, что «военнопленные работали на дороге, они были голодные, распухшие; каждую ночь из лагеря выносили мертвецов, и я видел, как люди умирали на работе. Немецкие конвоиры всегда носили, кроме оружия, дубинки. Избиение советских людей у них было системой».
     Жительница совхоза «Заверяжские Покосы» сообщила:
     «Я сама лично видела, как падавших с ног советских военнопленных немецкие солдаты тут же на работе или на дороге расстреливали».
     Пленный унтер-офицер полевой жандармерии Ионда сообщил комиссии:
     «Мне известно, что немцы широко практиковали расстрелы советских военнопленных. Расстреливали больных, слабосильных и тех, кто не был в состоянии двигаться».

     Угон советских граждан в немецкое рабство
     По приказу командующего 1-й германской авиаполевой дивизией генерал-майора Вильке, немецкий комендант города капитан Руф в сентябре—ноябре 1943 года организовал насильственный угон в Германию тысяч мирных советских граждан.
     Немецкий военнопленный, старший ефрейтор штаба 2-го батальона Хенген Роберт по поводу насильственного угона советских людей в Германию сообщил следующее:
     «В сентябре 1943 года комендант города капитан Руф, используя солдат дивизионного обоза, произвел выселение всего русского населения из Новгорода и его района. Русским жителям был дан срок 3 часа для того, чтобы они упаковали и забрали свои вещи. Солдаты нашего батальона, сопровождавшие выселяемых, рассказывали, что им жутко было наблюдать, как плакали русские женщины и дети, вынужденные оставлять свои родные селения».
     За отказ выехать на работу в Германию фашисты подвергали советских людей избиениям и расстрелам.
     В результате насильственного угона населения в немецкое рабство при освобождении Новгорода от фашистских оккупантов в нем осталось только 30 жителей[134], а в Новгородском районе из 80 тысяч граждан после освобождения района от немецко-фашистских захватчиков зарегистрировано только 900 человек. 

     Разрушение государственных предприятий и колхозов Новгородского района
     Новгородский район имел развитое сельское хозяйство, лесную, торфяную промышленность. За время оккупации гитлеровцы сожгли и разрушили 96 сел и деревень. Из 8 849 жилых домов оккупанты уничтожили 5 630 и частично разрушили 1 705; из 76 школ сожгли 75, в том числе: 3 средних, 13 неполных средних и 59 начальных школ, в которых обучалось свыше 15 тысяч человек; сожгли 3 больницы, 10 фельдшерско-акушерских пунктов, 7 сельских зооветпунктов, контрольно-семенную и ветеринарную лаборатории, инкубаторную и метеорологическую станции, 165 магазинов и ларьков; разрушили десятки культурно-просветительных учреждений — клубов, изб-читален, сельских библиотек и т.д.; были также разрушены немцами все кирпичные и лесопильные заводы и торфяные предприятия.
     Гитлеровцы причинили колхозам, предприятиям, учреждениям и населению Новгородского района огромный ущерб. Они угнали из района свыше 2 000 лошадей, 10 000 коров, 18 000 голов мелкого рогатого скота; вывезли сельскохозяйственные продукты, имущество и весь сельскохозяйственный инвентарь, вплоть до деревянных лопат и граблей; полностью уничтожили все жилые и хозяйственные постройки в Шолоховском, Никольском, Хутынском, Дубровском, Любецком и Котовицком сельских советах.
     * * *
     На основании документальных материалов расследования, произведенного Специальной Комиссией, свидетельских показаний и заявлений потерпевших, Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что преднамеренное разрушение древнего русского города Новгорода, с его памятниками выдающегося мирового искусства, массовое истребление мирных советских людей и военнопленных, а также угон советских граждан на каторгу в Германию произведены офицерами и солдатами немецкой армии по приказам гитлеровского правительства и под руководством: командующего 18 германской армией генерал-полковника Линдемана Георга, командира 250 испанской «голубой дивизии» генерал-майора Муньос Гранде, командира 1 немецкой авиаполевой дивизии генерал-майора Вильке, командира 1 немецкой авиаполевой дивизии генерал-майора Петраушке, занявшего этот пост в декабре месяце 1943 года, коменданта города Новгорода — капитана Руф.
     Все они должны понести суровую кару за свои злодейские, кровавые преступления. 

О РАЗРУШЕНИЯХ, ГРАБЕЖАХ И ЗЛОДЕЯНИЯХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ В ГОРОДЕ РОВНО И РОВЕНСКОЙ ОБЛАСТИ[135]

     Обнаруженные в г. Ровно — резиденции быв. рейхскомиссара Украины, Эриха Коха документы и многочисленные свидетельские показания, данные Комиссии в составе генерал-майора Бегма В.А., председателя Ровенского облисполкома депутатов трудящихся Васильковского П.И., учителя Новак Т.Ф., депутата Верховного Совета СССР Ефимчук-Дьячук У.В., протоиерея Владимира  Нижицкого, ксендза Феликса Савицкого и представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии Готцева Б.Т., расследовавшей преступления немецко-фашистских захватчиков в Ровно и Ровенской области, еще раз подтверждают, что гитлеровские бандиты стремились создать на захваченной ими территории Украины рабско-крепостнический режим и искоренить украинскую государственность и культуру.
     Потеряв надежду на сохранение Украины, как своей колонии, немецко-фашистские бандиты стали, по заранее обдуманному плану, опустошать украинскую землю, разрушать государственные, общественные и частные здания и сооружения, в особенности украинские культурно-просветительные учреждения и грабить все, что попадало им под руку. Не довольствуясь этим, озверевшие гитлеровские палачи с безудержной жестокостью истребляли мирное украинское население.

     1. Расчленение Украины и установление рабско-крепостнического режима
     С целью уничтожения государственного единства Украины указом Гитлера от 1 августа 1941 г. украинская территория была расчленена: часть Западной Украины — Львовская, Дрогобычская, Станиславская и Тарнопольская области — была включена в состав «польского генерал-губернаторства». Южная часть Украины — от Николаева и далее на север по реке Буг до линии Бершадь—Могилев-Подольский — была передана Румынии. Остальная часть Украины была включена в рейхскомиссариат под управлением рейхскомиссара Эриха Коха.
     По распоряжению министра Розенберга от 19 ноября 1941 г. местным жителям запрещалось переезжать и переходить из одной части Украины в другую.
     Во многих случаях установленные между частями Украины границы проходили так, что земли крестьян, живших в одном губернаторстве, оказывались в другом губернаторстве и обработка их была сопряжена с трудностями и даже риском для жизни. Заместитель генерал-комиссара Волыни и Подолии Швайгер приказом от 26 июня 1942 года разрешил жителям «переходить границу для проведения хозяйственных работ на принадлежащих им за границей землях только в определенные часы и в определенных местах».
     Немецко-фашистские оккупанты ввели на территории Украины рабско-крепостнический режим. Советские граждане на захваченной немецкими фашистами территории были поставлены в положение бесправных париев.
     Все приказы и распоряжения Гитлера, Розенберга, Коха и представителей немецкой власти на оккупированной территории содержат в себе угрозы советским гражданам разного рода наказаниями и больше всего смертной казнью. Особенно характерно в этом отношении распоряжение Розенберга от 17 февраля 1942 года о введении для советских граждан особых уголовных законов.
     По этим законам советскому гражданину угрожала смертная казнь за оскорбление «чести» немецкой армии, немецкой полиции,  национал-социалистской немецкой партии и даже за антинемецкие настроения или поведение, «понижающее уважение к немецкому государству или немецкому народу».
     Смертная казнь угрожала каждому советскому гражданину, если он не доносил гестапо и другим немецким властям об антинемецких настроениях или действиях.
     По распоряжению Розенберга от 27 августа 1942 года, «все жители занятых восточных областей, независимо от возраста», привлекались к обязательной трудовой повинности.

     2. Разгром гитлеровцами украинской культуры и уничтожение украинской интеллигенции
     Немецко-фашистские оккупационные власти принимали все меры к тому, чтобы искоренить украинскую культуру и уничтожить украинскую интеллигенцию.
     Имеющиеся в распоряжения Чрезвычайной Комиссии многочисленные материалы, основанные на документах, показаниях свидетелей и личном осмотре членами Комиссии и ознакомлении их с состоянием различных культурно-просветительных учреждений на территории Украины, освобожденной Красной Армией, не оставляют никакого сомнения в том, что немецко-фашистские варвары имели своей задачей уничтожить украинскую культуру, истребить лучших представителей украинскою искусства и науки, попавших в их руки; школы, высшие учебные заведения, клубы, библиотеки, музеи, театры, созданные украинским народом на протяжении почти четверти века советской власти, гитлеровцы безжалостно уничтожали. Об этом свидетельствуют, в частности, факты, установленные Чрезвычайной Комиссией в гор. Ровно и Ровенской области. Немецко-фашистские захватчики закрыли в Ровно почти все культурно-просветительные учреждения. 30 ноября 1941 года в газете «Волынь» было официально объявлено о закрытии школ в генерал-комиссариате Волыни и Подолии.
     Городской театр обслуживал только немцев. Местным жителям разрешалось смотреть в нем спектакли и слушать концерты один раз в неделю. Из репертуара театра гитлеровцы изъяли произведения украинских классиков. Большинство украинских артистов вынуждено было уйти из театра и многих из них гитлеровцы убили. Так, летом 1943 года были расстреляны артист Долгопольский, артистка Ирина Янковская, артист Борис Курганов и ряд других.
     В тяжелом положении оказались работники школ, библиотек и других культурных учреждений. «Все школы города, — сообщил учитель В. Кобалевский, — немцы превратили в казармы. В казармы они превратили прекрасное здание пединститута. Учителя, которым удалось избежать физического уничтожения, принуждены были стать чернорабочими, деквалифицироваться и влачить жалкое существование. Мне лично пришлось пойти на работу в слесарную мастерскую, хозяином которой был немец Эдуард Нейман. Как и другие рабочие мастерской, я на себе испытал всю тяжесть немецкой эксплуатации».
     Таких фактов имеется много. Но этим дело не ограничилось. Отступая под ударами Красной Армии, гитлеровцы жгли, взрывали и уничтожали и школы, и музеи, и другие культурно-просветительные учреждения. Так, оставляя Ровно, они уничтожили институт усовершенствования учителей, серьезно повредили Краеведческий музей и сотни школ, библиотек, больниц, клубов и т.д.

     3. Разрушения в городе Ровно и Ровенской области
     Как и всюду, откуда их выгоняла Красная Армия, гитлеровцы перед своим уходом из Ровно и Ровенской области разрушили всё, что успели разрушить до прихода советских войск. В городе Ровно гитлеровцы полностью уничтожили 845 строений, 2 гостиницы, 24 столовых и ресторанов, 83 магазина, 5 хлебопекарен, 5 кирпичных заводов, 2 кондитерских, 2 щеточных, колбасную и макаронную фабрики; причинили серьезные повреждения 2 больницам, 4 церквам и 2 костелам. Гитлеровцы привели в негодность 40 километров линии наружного освещения и связи, 2 холодильника, электростанцию, 22 километра водопроводной сети.
     В Корецком районе Ровенской области они уничтожили 909 крестьянских хозяйств, разрушили 50 процентов жилых домов в самом районном центре. В Березновском районе они сожгли и взорвали 3 механизированных мельницы, 3 пекарни, 5 медицинских пунктов, 2 кирпичных завода, электростанцию; 6 сёл полностью смели с лица земли. В Александрийском районе ими разрушено: электростанция, маслозавод, 2 203 хозяйственных постройки и 1 237 жилых домов.
     Таким же разрушениям немецкие захватчики подвергли и другие населенные пункты области. В Гощанском, Межиричском, Острогожском, Ровенском, Рокитневском, Здолбуновском, Клеванском, Клесовском, Костопольском, Людвипольском, Сарненском и Тучинском районах разрушено 286 населенных пунктов.
     В отношении разрушений, произведенных гитлеровцами в Ровенской области, немецкий военнопленный, старший сапер саперной роты Франц Ярбот показал:
     «Мы 24 января 1944 года уходили из деревни Станы. Командир саперной роты обер-лейтенант Кребс выделил группу поджигателей в составе фельдфебеля Опиц, обер-ефрейтора Кристиансен и сапера Блюм и приказал им сжечь деревню. Приказ обер-лейтенанта был немедленно выполнен. Когда загорелась деревня, Кребс сказал: «Мы не должны оставлять русским ни одного целого дома». 

     4. Ограбление государственных и общественных учреждений и гражданского населения
     В течение всего периода своего пребывания в Ровно и Ровенской области гитлеровские офицеры, солдаты и чиновники безудержно грабили мирных советских граждан и растаскивали имущество культурно-просветительных учреждений. Из областного музея искусств, историко-краеведческого музея, дома народного творчества, филармонии, из библиотек, дворца пионеров и школьников захватчики забрали обстановку, книги, экспонаты, картины, музыкальные инструменты.
     Значительную часть награбленных ценностей руководители оккупационных властей присваивали лично себе. В качестве примера такого грабежа можно указать на ограбление Краеведческого музея так называемым немецким окружным комиссаром Беером. По свидетельству директора Краеведческого музея М. Дубовского, окружной комиссар, доктор Беер при поездке в Германию захватил с собой более 30 чемоданов с награбленными вещами.
     Многочисленные свидетели подтвердили организованный характер грабежей. Так, например, житель села Глинки Ровенского района С.М. Подгаюк показал:
     «Ранним утром 27 сентября 1943 года немецкие, солдаты и офицеры начали обходить дворы нашего села и отбирать хлеб, скот, птицу, лошадей, повозки и другое имущество».
     Такие же показания дали и жители других сёл и деревень.
     Нет ни одного населенного пункта в Ровенской области, который не ограбили бы немецкие солдаты и офицеры.
     В шести районах Ровенской области (Гощанском, Здолбуновском, Корецком, Ровенском, Сарненском и Тучинском) немецко-фашистские грабители похитили у жителей 13 995 лошадей, 19 599 голов крупного и 23 026 голов мелкого скота.
     Попытки спасти свое имущество от грабежа влекли за собой зверские пытки и истязания советских граждан. Яков Ушаков сообщил Комиссии, что в Ровенской тюрьме вместе с ним сидел гражданин Меленчик, которому «на допросе вырвали волосы с головы и лопатой перебили два ребра за то, что он спрятал один центнер хлеба».

     5. Массовое истребление мирных граждан и военнопленных
     Осуществляя свой чудовищный план истребления мирного советского населения, гитлеровские палачи в Ровно беспощадно и систематически уничтожали мирных советских граждан. Ровенская тюрьма, постоянно была переполнена обреченными на смерть. Это подтверждается показаниями многочисленных свидетелей и документальными данными.
     Гражданка В. Байдан сообщила:
     «В течение 5-ти месяцев мне пришлось быть в заключении и испытать все ужасы тюремного режима гитлеровцев. Фашистские разбойники ежедневно избивали десятки мужчин, женщин и подростков. Два раза в месяц они вывозили на расстрел большие партии заключенных. Часто во двор тюрьмы заезжали герметически закрытые машины. Когда в такие машины бросали людей, раздавались душераздирающие крики и вопли».
     18 марта 1943 года ровенская газета немецких оккупантов «Волынь» опубликовала следующее извещение:
     «8 марта 1943 года пытались бежать заключенные Ровенской тюрьмы. При этом они убили одного немецкого тюремного чиновника и одного часового.
     Энергичным выступлением тюремная стража предотвратила бегство. По распоряжению командующего немецкой полиции безопасности и СД, в тот же день были расстреляны все заключенные в тюрьме».
     В ноябре 1943 года неизвестным лицом был убит немецкий областной судья. В ответ на это гитлеровцы опять расстреляли свыше 350 заключенных, содержавшихся в Ровенской тюрьме.
     Работавший в немецком хозяйстве, расположенном недалеко от улицы Белой, Я. Карпук рассказал:
     «Я не раз видел, как гитлеровцы уничтожали советских граждан — украинцев, русских, поляков, евреев[136]. Происходило это обычно так: немецкие палачи привозили к месту расправы обреченных, заставляли их копать яму, приказывали раздеваться донага и ложиться в яму лицом вниз. По лежащим гитлеровцы стреляли из автоматов в затылок, потом на трупы расстрелянных таким же образом клали второй слой людей и умерщвляли их, затем третий, до тех пор, пока яма не наполнялась, После этого трупы обливались хлорной известью и засыпались землей».
     Гражданка села Выдумка А. Морозовская показала[137]:
     «Из своего дома я видела, как немцы расстреливали советских людей в карьерах у нашего села. В июне 1943 года к этим карьерам подъехали 4 машины, из которых гитлеровцы стали выводить мужчин и женщин, одетых в одно нижнее белье. Вскоре послышалась стрельба. Когда машины уехали, я пошла в карьеры и перед моими глазами раскрылась ужасная картина: трупы людей, слегка засыпанные землей, и всюду лужи крови. В июле 1943 года в карьеры прибыли 10 машин, наполненных советскими гражданами. Раздалась автоматная стрельба, крики и стоны, а немного позже к вечеру в карьерах запылал костер и в воздухе запахло горелым мясом. Трупы горели два дня. Подобные зверства немцев я видела в сентябре и октябре 1943 года и в январе 1944 года».
     Таких показаний имеется очень много. Зверства гитлеровцев подтверждаются и многочисленными показаниями попавших в руки Красной Армии германских военнослужащих. Так, например, военнопленный Франц Ярбот показал:
     «В середине ноября 1943 года я в числе 30 солдат из 68 резервного саперного батальона прибыл в Ровно. На восточной окраине города мы занялись созданием обороны. Этим были заняты также около 300 мужчин и женщин — жителей Ровенской и Львовской областей, преимущественно украинцы и поляки. Для них был создан каторжный режим труда. Их морили голодом, за невыполнение норм били. 15 декабря утром мы явились на работу и не застали ни одного из этих людей. Мы стали спрашивать солдат из охранного батальона, куда девались рабочие, на что получили следующий ответ: «Уничтожены сегодня ничью при помощи газового автомобиля».
     Солдат 4-го эскадрона 17-го кавалерийского полка 8-й кавалерийской дивизии СС, Адольф Матцке сообщил:
     «Наш эскадрон принимал участие в расстрелах мирных граждан местечка Колки. Я сам участвовал в расстреле 3 граждан. Затем мы сожгли часть местечка. При отступлении, когда мы переправлялись через реку Стырь, мы сожгли первую деревню за рекой. В этой деревне наш 2-й взвод, которым командует унтерштурмфюрер Корн, расстрелял 25 человек. Я лично расстрелял 2 человека. Среди расстрелянных были также женщины. Из нашего взвода особенно активное участие в расстрелах принимали: ротенфюрер Ванек, унтершарфюрер Полин, унтершарфюрер Штайкдель, кавалеристы Ширман и Фаут. Расстрелы производились по приказам командира полка штандартенфюрера Цехендера».
     Немецко-фашистские захватчики беспощадно уничтожали попавших в их руки офицеров и бойцов Красной Армии, содержавшихся в трех ровенских лагерях, где для военнопленных были созданы невыносимые условия существования[138].
     Ксендз города Ровно Феликс Савицкий, лично наблюдавший то, что происходило в этих лагерях, рассказал:
     «В результате невероятных условий в лагерях и систематического голодания среди военнопленных была высокая смертность. Тысячи людей гибли от сыпного тифа и других эпидемических заболеваний. Но большинство погибло от штыка и приклада, от пули и пыток немецко-фашистских мерзавцев. Почти ежедневно из лагерей выезжали машины, до отказа нагруженные трупами пленных. Многих закапывали живыми».
     Массовое истребление военнопленных как путем прямых убийств, так и путем лишения их необходимых средств существования[139] подтверждается и целым рядом других доказательств, отмеченных в соответствующих актах комиссии.

     6. Заключение судебно-медицинской экспертизы
     По поручению Чрезвычайной Государственной Комиссии судебно-медицинская экспертная комиссия в составе: Ровенского областного судебно-медицинского эксперта, майора медицинской службы Рыбаковой Н.В., майора медицинской службы Железновского В.Ф. и военного судебно-медицинского эксперта армии, майора медицинской службы Молчан В.А., с участием капитана юстиции Богопольского Л.С, учителя Новака Т.Ф., протоиерея Владимира Нижицкого и ксендза Ровенского костела Феликса Савицкого, а также жителей города Ровно и его окрестностей, с 1-го по 10-е марта 1944 года произвела судебно-медицинскую экспертизу трупов, извлеченных из мест захоронения уничтоженных немцами мирных советских граждан и военнопленных и установила:
     «1. Во всех исследованных местах захоронения трупов в городе Ровно и его окрестностях обнаружено свыше 102 тысяч расстрелянных и умерщвленных немцами мирных советских граждан и военнопленных, из них:
     а) в городе Ровно по Белой улице у дровяного склада — 49 000
     б) в городе Ровно по Белой улице на огороде — 32 500
     в) в селе Сосенки  — 17 500
     г) в карьерах у села Выдумка — 3 000
     д) на территории тюрьмы города Ровно — 500
     2. Судя по состоянию трупных изменений и на основания данных вскрытия трупов, необходимо считать, что:
     а) массовые расстрелы и захоронение трупов в селе Сосенки производились во второй половине 1941 года;
     б) массовые расстрелы по Белой улице около дровяного склада с последующим закапыванием трупов производились в конце 1941 года;
     в) массовые расстрелы по Белой улице на огородах относятся к периоду 1942—1943 годов;
     г) умерщвление мирных граждан путем отравления угарным газом в «душегубках» и последующее захоронение трупов относится к концу 1943 года;
     д) расстрелы и сожжение трупов в селе Выдумка, в карьерах, относятся ко второй половине 1943 года;
     е) расстрелы и закапывание трупов на территории тюрьмы произведены в начале 1944 года.
     3. Уничтожение мирных граждан и военнопленных в городе Ровно производилось путем массовых расстрелов из автоматов и пулеметов, умерщвлением угарным газом в машинах «душегубках» и в отдельных случаях люди сбрасывались в могилы и засыпались живыми. Часть расстрелянных людей, в частности в карьерах у села Выдумка, подвергалась сожжению на заранее подготовленных и приспособленных площадках.
     4. Во многих случаях (при исследовании трупов в могиле по Белой улице и на территории тюрьмы) обнаружены следы внешнего насилия, свидетельствующие об избиениях незадолго до смерти.
     5. Показания свидетелей — граждан города Ровно о массовых зверствах и уничтожении военнопленных и мирного населения в городе Ровно на протяжении 1941—1944 годов полностью подтверждаются данными судебно-медицинской экспертизы».
     * * *
     То обстоятельство, что все эти преступления совершались в резиденции бывшего рейхскомиссара Украины Эриха Коха, служит еще одним доказательством того, что все преступления гитлеровских бандитов совершались в осуществление плана истребления советских людей и опустошения временно занятой гитлеровцами советской территории, задуманного и проводившегося в жизнь гитлеровским правительством.
     Чрезвычайная Государственная Комиссия считает ответственными за разрушения, грабежи и злодеяния, совершенные в городе Ровно и Ровенской области, — правительство гитлеровской Германии, рейхскомиссара Розенберга, рейхскомиссара Коха, генерального комиссара Волыни и Подолии Шене, его заместителя Швайгера, Ровенского окружного комиссара доктора Беера и всех лиц из числа немецко-фашистских захватчиков, упоминаемых в настоящем сообщении.
     Недалек час, когда все они понесут заслуженную кару за совершенные ими злодеяния.

О ЗЛОДЕЯНИЯХ, СОВЕРШЕННЫХ НЕМЕЦКО-РУМЫНСКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ В ГОРОДЕ ОДЕССЕ И РАЙОНАХ ОДЕССКОЙ ОБЛАСТИ[140]

     В награду за поставляемые румынским правительством Германии: пушечное мясо, нефть, хлеб, скот и т.п. гитлеровское правительство разрешило клике Антонеску грабить и истреблять население на оккупированной советской территории между Бугом и Днестром, ныне освобожденной Красной Армией. Установив свое «управление» на этой территории, Антонеску объявил ее «искони румынской» и назвал «Транснистрией»[141] — частью румынского королевства. Центром «Транснистрии» румыны сделали Одессу, оккупированную немецко-румынскими захватчиками в октябре 1941 года.
     В так называемой «Транснистрии» румыны, в полном согласии со своими немецкими хозяевами, установили кровавый произвол и неслыханный национальный гнет над украинцами, русскими и молдаванами. Они хотели «румынизировать» Одессу — город старинной украинской и русской культуры. Вместе с тем румынские захватчики предавались безудержному грабежу и взяточничеству[142], разрушили в Одессе ряд зданий и сооружений.
     Специальная Комиссия в составе: депутата Верховного Совета Союза ССР А.Г. Колыбанова, И.А. Сосновского, депутата Верховного Совета Союза ССР В.Ф. Михайличенко, члена Академии Наук УССР Г.И. Маркелова, протоиерея В. Брага, с участием представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии Д.И. Кудрявцева, а также специально командированный член Чрезвычайной  Государственной Комиссии, академик И.П. Трайнин произвели расследование преступлений, совершенных немецко-румынскими захватчиками, и установили  неопровержимые факты кровавого террора по отношению к мирному населению, варварских разрушений и бесшабашного ограбления как государственных и общественных учреждений и предприятий; так и отдельных граждан.

     Румынское «управление» и «юстиция»
     «Управление» Транснистрией возглавлялось румынским губернатором Алексиану. Губернаторство делилось на 13 уездов, во главе которых были поставлены румынские префекты. Административный аппарат состоял из специально вывезенных из Румынии чиновников, для которых этот аппарат стал средством грабежа, спекуляции и лёгкой наживы.
     В Одессе «управляли»: Одесская городская префектура во главе с префектом Чоновичем, комиссар сигуранцы Никулеску, генеральный примарь (городской голова) Пынтя и его заместители — Видрашку, Нибреску, Синеклиу, Киореску. Все они являлись также участниками целого ряда спекулятивных предприятий.
     Административный комиссар «Префектур полиции» города Одессы Санду  Габриэль, допрошенный Комиссией, сообщил: «Заняв часть территории Советского Союза, присоединив её к Румынии и назвав «Транснистрией», мы грабили этот край и проводили «румынизацию». Санду Габриэль в своих показаниях охарактеризовал румынскую администрацию, как воров, взяточников и грабителей.
     — Первая категория, — говорит Санду Габриэль в своих показаниях, — это полиция, сигуранца, военный суд. Чиновники этих органов изучали у себя в Румынии криминальное дело и являются «профессионалами без идей»... Они служат тому, кто платит, и, естественно, широко берут взятки.
     Вторая категория — чиновники губернаторства и прочие. Они — коммерсанты, нажившие здесь крупное состояние. Так, например, заместитель примаря (городского головы) Киореску в Румынии был бедняком, в Одессе же он разбогател и купил в Бухаресте гостиницу за несколько миллионов лей. Заместитель примаря Видрашку имел в Одессе гостиницу «Бухарест» по Дерибасовской улице и дом терпимости. Тудосе до войны проживал в Румынии, в г. Текуч, и имел маленькую лавчонку возле аэродрома, в Одессе стал крупным коммерсантом и владельцем гостиницы «Пассаж», кинотеатра «Виктория», ресторана «Карпаты», типографии, завода сельтерских вод, нескольких лавок и комиссионных магазинов.
     Взяточничество стало неотъемлемой системой «управления», нормой поведения всех румынских чиновников. На всех руководящих должностях в губернаторстве и примарии были только румыны. Делопроизводство велось на румынском языке.
     Основным судебным органом в Одессе был румынский военно-полевой суд. Следствие производилось, главным образом, в сигуранцах (охранках). Обыкновенным методом допроса были истязания и пытки. Режиссер кинохроники Крапивный Павел, подвергавшийся пыткам и истязаниям в сигуранце, рассказал, что в качестве орудий пыток применялись электрический стул, подвешивание за плечи и другие истязания.
     «Румынские солдаты привязывали к специальному стулу подследственного и через ручки стула включали электрический ток... Следователь включал стоящий на столе реостат и когда подследственный не так отвечал на вопрос, как того хотел следователь, рукоятка реостата безжалостно шла на напряжение, тело подследственного начинало дрожать, а глаза вылезали из орбит».
     Или:
     «Подследственного со связанными назад руками подвешивали к потолку... и начинали его крутить вокруг собственной оси. Покрутившись, таким образом, до 200 раз, висящий на верёвке подследственный с бешеной скоростью раскручивался в обратном направлении. В этот момент палачи с двух сторон били его резиновыми палками. Человек терял сознание не только от бешеного вращения, но и от побоев».
(Из показаний Крапивного П.).
     Аресты, пытки, истязания, произвол сплошь и рядом применялись, как средство вымогательства взяток.
     — Взятки, — как показал одесский адвокат Дьяконов, — брали в полиции, в сигуранце, в прокуратуре и суде. Так, например, когда летом 1942 года центральная сигуранца, находившаяся на Пушкинской улице, возбудила против меня дело за укрывательство евреев, ведший моё дело комиссар Ионеску взял взятку за более лёгкие выводы в заключении по моему делу[143]. После этого дело перешло в военный суд и попало к следователю (прокурору) Атанасиу, который арестовал меня и взял взятку у моей семьи за благополучный исход по делу...
     Свидетельница Анжелина Нутис сообщила комиссии:
     «Семья, хлопотавшая обо мне, давала взятки — деньгами и вещами — на сумму около трёх тысяч марок. Взятки давались через румынского адвоката Сырбу. Взятки получали: прокурор Атанасиу и шеф полиции VII района Одессы Аврамеску».
     Особенно известны своим взяточничеством шефы сигуранцы Розван, Стоврат, комиссар Нагру, генеральный военный прокурор Солтан К., прокуроры Радулеску, Габрилович, Ионеску Ион, шеф полиции 1-го района Никулеску.

     Немецко-румынские палачи истребили в Одесской области 200 тысяч советских граждан
     Захватив Одессу, немецко-румынские оккупанты приступили к массовому истреблению советских людей[144], проводившемуся систематически и самыми зверскими способами.
     19-го октября 1941 года они сожгли в помещениях бывших пороховых складов свыше 25 тысяч мирных советских граждан и их детей.
     — 19 октября 1941 года в помещения пороховых складов, расположенных по Люстдорфскому шоссе, возле моего дома, — сообщила жительница Одессы Бобкова М.И., — румыны начали тысячами сгонять арестованных мирных жителей — мужчин, женщин и детей. Когда они заполнили советскими людьми 9 пустых складских помещений, тогда стали подкатывать к складам бочки с горючим... Я лично видела, как румыны насосами качали горючее из этих бочек и через шланги поливали склады, в которых находились согнанные ими жители города. Когда склады были облиты горючим, румынские солдаты их подожгли. Поднялся страшный крик... Женщины и дети, объятые пламенем, кричали: спасите нас, не убивайте, не сжигайте! Подожжённые румынами склады продолжали гореть несколько дней. Когда пожар прекратился, румыны к месту пожарища пригнали жителей города, которые выкопали большие ямы, длиною метров в 100, шириною в 5—6 метров и глубиною около 3-х метр. каждая. Потом появились румынские солдаты, стаскивали обгоревшие трупы в эти вырытые ямы и закапывали.
     Аналогичные показания о массовом сжигании заживо советских людей в помещениях  пороховых складов дали граждане: Поладиенко Л.М., Неживенко П.П., Склифасовский П.И., Кручкова А.И., Мушек Н.А., Стрельникова А.П. и другие.
     Исключительные по своей жестокости злодеяния немецко-румынские захватчики совершили над советскими людьми в районах Богдановки, Доманевки и др. Они истребили ни в чем неповинных мужчин, женщин и детей, предварительно подвергнув их нечеловеческим пыткам и истязаниям. Убийства мирных жителей они, обычно, совершали в концентрационных лагерях[145]. В один из таких лагерей в совхозе «Богдановка» Доманевского района немецко-румынские оккупанты в ноябре 1941 года согнали свыше 55 тысяч советских граждан. Заключенные советские люди содержались под открытым небом и в свинарниках совхоза. Им не давали пищи и воды. Тяжелые антисанитарные условия стали источником массовых заболеваний. Люди умирали от голода, холода и болезней.
     21 декабря 1941 года румынские жандармы приступили к расстрелу заключенных в лагере. Заключенные выводились под охраной к полуразрушенному строению, находящемуся на опушке леса, ставились на колени на краю обрыва и расстреливались. С края обрыва убитые, а часто только раненые, падали на дно оврага, где был сложен гигантский костер из соломы, камыша и дров. Маленьких детей палачи сбрасывали живыми в пламя этого костра. Сжигание трупов производилось круглые сутки. По ночам жители села Богдановка видели из своих домов большое зарево в районе совхоза. Колхозник Стонога Павел Иванович сообщил комиссии, что в селе Богдановка «целыми днями были слышны выстрелы, а пламя горевшего костра было видно днем и ночью; ветер доносил в село запах человеческого мяса».
     Расследованием установлено, что румынские палачи расстреляли в этом лагере около 52 000 мирных советских граждан и свыше 2 000 человек сожгли в бараках. Факты зверского истребления румынами мирных советских людей на территории совхоза Богдановка подтверждены многочисленными показаниями свидетелей и судебно-медицинской экспертной комиссией в составе: действительного члена Академии Наук УССР Г.И. Маркелова, профессора судебной медицины Одесского Медицинского Института Ф.Н. Жмайлович, доцента А.Н. Целлариус, главного патологоанатома 3-го Украинского фронта подполковника медицинской службы Р.Д. Штерн.
     В том же Доманевском районе румынские оккупационные власти с 19 декабря 1941 года по 15 февраля 1944 года расстреляли свыше 22 тысяч советских граждан на территории села Доманевка, в совхозе им. Энгельса, Карловского сельсовета и в сёлах Мареновка, Маренбург, Новосёловка, Николаевка, Владимировка и Молдавка. Расстрелами советских людей руководили — начальник районной жандармерии старший лейтенант Голиторий и старший лейтенант Шонтя.
     В Мостовском районе немецко-румынские захватчики с августа 1941 года по март 1944 года расстреляли свыше 35 тысяч советских граждан.  Многочисленные могилы с расстрелянным мирным советским населением обнаружены на территорий Голованевского и Веселовского сельсоветов.
     По предварительным данным, установленным комиссией, немецко-румынские оккупанты расстреляли, замучили и сожгли в Одессе и Одесской области до 200 тысяч человек.
     Среди обнаруженных при расследовании трупов замученных немецко-румынскими извергами советских людей были опознаны: рабочие одесского порта братья Петр и Михаил Емельяновы, ученик 98 школы Гредин Октябрь, рабочие государственной мельницы Колесниковы Георгий и Анна, студент 5-го Медицинского института Горячев Василий Дмитриевич, инженер-механик Сологуп Петр Степанович, Белоконь Елена, Федоренко Таисия, ученик музыкальной школы Пуговский Владимир, артист Госцирка Пуговский Анатолий, Корованский Григорий, братья Кузнецовы Иван и Петр, Ануров Анатолий, Мозуркевич Николай, капитан парохода дальнего плавания Ратонос Михаил и многие другие.

     Немецко-румынские оккупационные власти разграбили и разрушили культурно-просветительные учреждения и коммунальное хозяйство Одессы
     Одесса — крупный индустриальный и первоклассный портовый город, город передовой культуры, город курортов. До захвата его немецко-румынскими оккупантами в нем было 18 вузов, 29 техникумов, 42 научно-исследовательских института, 12 театров, много библиотек, клубов и других культурно-просветительных учреждении[146].
     Германское военное командование ограбило Одесские музеи, вывезя из музеев сотни уникальных предметов — 200 картин, 80 предметов фарфора, 60 предметов бронзы, 40 экземпляров старинного оружия, 30 ковров, 10 изделий из слоновой кости и другие музейные ценности. (Акт №22).
     Румынские оккупанты, по примеру немецких оккупантов, разграбили и уничтожили культурно-просветительные учреждения и разрушили жизненно-важные объекты городского хозяйства.
     — Мне известно, — говорит административный комиссар «Префектур полиции» Санду Габриэль, — что чиновники Одесского муниципалитета, от рядового до руководителя, грабили жизненно важные объекты городского хозяйства Одессы, вывозили все в Румынию и продавали там в целях личной наживы. В Румынию вывозились: подземный кабель электромагистрали, трамвайные линии, вагоны, станки и машины заводов, дорогостоящая мебель и пианино, антикварные и художественные ценности... Этим занимались: примарь гор. Одессы Пынтя и его заместители Киореску, Видрашку, Синеклиу... Помимо грабежа, взяточничества и спекуляции, все эти лица занимались своей официальной деятельностью как представители государственных органов Румынии.
     Для ограбления культурно-просветительных и научных учреждений румынские оккупационные власти создали так называемые трофейные комиссии во главе с генералом Василиу.
     Трофейная комиссия, возглавлявшаяся румынским профессором Михулом, вывезла в Румынию из Одесского Университета[147] ценное оборудование физико-математического факультета, все лаборатории, оборудование географического факультета, уникальные экспонаты геологического и палеонтологического музея. Ограбление ценностей Университета производилось при участии румынских профессоров Рантя, Ходарча, Джеордысеску и ассистента Бухарестского Университета Поп.
     Румынский Генеральный Секретарь Университета Мойсев вывез из Медицинского Института ценное оборудование, аппаратуру и инструментарий.
     Из Индустриального Института трофейная комиссия вывезла в Румынию дорогостоящее оборудование физической лаборатории, 18 станков из лаборатории резания и другое ценное оборудование.
     Из института инженеров водного транспорта румыны вывезли в Констанцу научные пособия и рентгеновскую лабораторию по исследованию металлов.
     Директор румынского национального театра Аурель Майкан вывез в Румынию все театральное имущество Украинского театра.
     Трофейная комиссия, возглавлявшаяся секретарем отдела культуры городской управы Клеопатрой Консоларино, ограбила русский драматический театр имени Иванова и вывезла из него все костюмы, обувь и другой реквизит[148].
     По распоряжению румынского представителя дирекции искусств Цикулеску из Одессы вывезено в Румынию более 2 000 роялей и пианино.
     Из Одесской Государственной Консерватории[149] вывезены в Румынию все инструменты, ноты, лучшая мебель, ковры, кабинет звукозаписи, оборудованный по последнему слову техники.
     Румынские оккупанты вывезли все театральные костюмы, нотный материал 109 опер и 16 балетов, редчайшую библиотеку по истории, музыке и живописи из Одесского театра оперы и балета. Здание театра немецко-румынские захватчики перед своим отступлением заминировали и подготовили к взрыву. Только благодаря быстрому занятию Красной Армией Одессы им не удалось осуществить свой варварский план.
     Расследованием, произведённым специальной комиссией, установлено, что из художественных музеев украинско-русского и западного искусств расхищены различными румынскими должностными лицами редчайшие музейные ценности: картины русских и иностранных художников (Репина, Иванова, Куинджи, Маковского, Нестерова, Строцци, Вассолини и др.), старинные художественные гарнитуры мебели высокой ценности, старинный фарфор, статуи, ковры и пр. В частности, по распоряжению начальника отдела искусств губернаторства — Лявио Руссу, были вывезены на дачу Антонеску стильная мебель, фарфор, скульптура, рояль художественной ценности стиля рококо; картины известных художников — Куинджи, Саврасова и др. (Акт от 4.XII.1942 года, листы №№48—53, 70, 72, 74).
     Румынские оккупанты ограбили Одесскую Государственную Библиотеку имени Ленина. Они вывезли в Румынию ценные книги по истории, языковедению и литературе.
     Румынские оккупанты разграбили также научные учреждения, предприятия и учреждения городского хозяйства. Они вывезли, в Бухарест, Констанцу и Яссы 108 моторных трамвайных вагонов[150], 25 километров трамвайных путей, 10 троллейбусов, разрушили Городскую и Междугородние телефонные станции, Центральный телеграф, радиостанцию, 122 начальных и средних школы, 6 музыкальных школ, театр оперетты на 1 200 мест, Большефонтанский летний театр на 1 000 мест и Областной дом народного творчества; сожгли учебный корпус Института инженеров гражданского и коммунального строительства; взорвали студенческое общежитие; вывели из строя водопровод и канализацию.
     Такая же участь разрушения постигла научные учреждения Одессы: Электротехнический институт инженеров связи, Научно-исследовательский институт гидротехники и мелиорации, Научно-исследовательский институт холодильной промышленности, механический и автомобильный техникумы, Высшее Морское училище и другие.
     По заранее составленному плану немецко-фашистские захватчики разрушили значительную часть городского хозяйства Одессы. Они взорвали и сожгли 2 290 наиболее крупных, представляющих архитектурно-художественную и историческую ценность зданий, в том числе: Дом Красной Армии, здания Одесского почтамта, Коммунального банка, домик А.С. Пушкина, Главный пассажирский вокзал; здание Городской больницы, Сабанские казармы, построенные в 1827 году, и другие, представляющие собой ценные памятники материальной культуры начала XIX столетия.

     Гитлеровцы разрушили в Одессе курорты и учреждения здравоохранения
     Немецко-румынские захватчики разрушили в Одессе: первую инфекционную, вторую окружную, соматическую, психиатрическую и 2 детских больницы, детскую поликлинику, 7 детских консультаций, 55 детских яслей, 2 родильных дома, диспансер, лепрозорий, 6 поликлиник и научно-исследовательские институты: Туберкулезный, Институт Курортологии и другие. Они разрушили 29 санаториев расположенных вблизи Одессы. Ценное оборудование, аппаратуру, инструментарий, медикаменты, а также мягкий инвентарь, принадлежавший лечебным учреждениям и курортам, румынские захватчики вывезли в Румынию.

     Немецко-румынские захватчики уничтожили и разграбили промышленные предприятия и сельское хозяйство
     За время своего хозяйничания румыны причинили народному хозяйству Одессы большой ущерб. Они полностью разрушили, взорвали и сожгли заводы, фабрики, предприятия промысловой кооперации и кооперации инвалидов. Техническое, энергетическое оборудование, инструменты и материалы вывезли в Румынию. К числу уничтоженных крупных предприятий относятся: судостроительный и судоремонтный завод им. Марти со всеми вспомогательными сооружениями и оборудованием, завод имени Январского восстания, Второй Государственный кожевенный завод, табачная фабрика и др.
     Разрушение завода имени Марти произведено румынским инженером Купфер Ромео и его заместителем инженером Олару.
     Станкостроительный завод имени XVI Партсъезда, завод сельскохозяйственных машин им. Октябрьской революции, сталепрокатный завод им. Дзержинского, завод «Кинап», джутовая фабрика, суконная фабрика, завод «Красный Профинтерн», трикотажная фабрика имени Н.К. Крупской, мясокомбинат, макаронная фабрика, молочный завод, кофейная фабрика, хлебозаводы, все мельницы, кондитерская фабрика, рафинадный завод и другие предприятия румыны превратили в развалины.
     В течение 7—8 апреля 1944 года немецко-румынские захватчики разрушили первоклассный, полностью механизированный Одесский порт; взорвали Воронцовский маяк, холодильник, элеватор, механический амбар, плавучие, портальные паровые краны; разрушили причалы, 56 складов; вывели из строя электрохозяйство порта; сожгли жилые дома и служебные помещения.
     Ещё в середине марта 1944 года немцы окончательно ликвидировали румынское «управление» в Одессе и установили свой режим, довершивший разрушение всей промышленности города Одессы. 9 апреля 1944 года, накануне вступления Красной Армии в Одессу, по приказу немецкого командования был разрушен последний крупный промышленный объект — консервный завод имени Ленина[151].
     Лишь стремительное наступление Красной Армии спасло от гибели население ряда кварталов Одессы и его жилища от разрушения.
     Военный ефрейтор подрывной команды 420 батальона 203 немецкой дивизии — Альбрехт Эмиль показал:
     «8 апреля утром мы получили схему от обер-лейтенанта Миллера, на этой схеме были указаны кварталы, которые я и мой товарищ должны были взорвать. 7 апреля 1944 года я должен был выяснить, сколько семейств живёт на Гаванной улице. Зайдя в один из дворов, я узнал, что в нём 40 квартир. Я должен был вернуться и доложить об этом обер-лейтенанту Миллеру, который 8-го утром дал нам распоряжение: в ночь с 8 на 9 по схеме взорвать эти квартиры вместе с населением».
     Немецко-румынские захватчики отобрали у колхозов и колхозников и вывезли в Румынию 1 042 013 центнеров зерна, 45 227 лошадей, 87 646 голов крупного рогатого скота, 31 821 свиней, 64 778 овец; 1 741 трактор, 4 860 различных сельскохозяйственных машин, 1 134 комбайна и локомобиля. Они разрушили 3 195 колхозных домов и строений.
     * * *
     На основании документальных данных, свидетельских показаний, протоколов опроса, заключения судебно-медицинской экспертизы и других материалов Специальной Комиссии, а также проверкой всех фактов и личным расследованием, произведенным членом Чрезвычайной Государственной Комиссии академиком И.П. Трайниным, Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что массовое ограбление и истребление мирного населения, разрушение промышленных предприятий, научных учреждений, школ, больниц и курортов производилось по специальному указанию германского верховного командования, немецкого и румынского правительств.

     К ответу немецко-румынских грабителей и палачей!
     Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что непосредственными виновниками указанных выше преступлений являются следующие немецкие генералы и офицеры: командир 44 армейского корпуса генерал-полковник Д'Ангелис, командир 9 пехотной дивизии генерал-лейтенант Шейденау, командир 36 пехотного полка подполковник Кольб, командир 57 пехотного полка полковник Шенхайг, командир 116 пехотного полка майор Кельнер, командир 9 артполка полковник Бальтазар, командир 17 пехотной дивизии полковник Брюккер, командир 21 пехотного полка полковник Прой, командир 55 пехотного полка подполковник Гауль, и.о. командира 95 пехотного полка капитан Шобор, командир 17 артполка полковник Бауэр командир саперного батальона капитан Фогель, командир 302 пехотной дивизии генерал-майор Боген, командир 572 пехотного полка полковник Вейс, командир 302 артполка полковник Фишер, командир 306 пехотной дивизии генерал-лейтенант Келлер, командир 579 пехотного полка полковник Хольн, командир 580 пехотного полка подполковник Шредер, командир 500 батальона особого назначения капитан Бунцман, командир 304 пехотной дивизии генерал-лейтенант Зиллер, командир 573 пехотного полка полковник фон дер Гольц.
     Такую же ответственность несут следующие представители румынских властей: гражданский губернатор Транснистрии Алексиану, военный губернатор генерал Потопяну, командующий военным округом дивизионный генерал Гуго Шваб, командир 4/24 пехотной румынской дивизии генерал Наста, командир 21 пехотной румынской дивизии генерал Тринпотанас; генеральный примарь (городской голова) Герман Пынтя, его заместители: Видрашку, Киореску, Нибреску, Синеклиу; директоры кабинета губернатора Ротару, Попеску, Фотиаде, Минеску; Одесский городской префект Чонович, префект Голтовского уезда подполковник Исопеску, комиссары сигуранцы полковник Никулеску, прокурор Ионеску, полковник жандармерии Гросиу, префект Одесской полиции Попович, шефы городской сигуранцы Стоврат, Розван, начальник 1-го района полиции — Никулеску, шеф полиции VII района Аврамеску, председатель военного суда полковник Велчау, военный прокурор Атанасиу, Габрилович, Солтан; директор Одесского порта Д. Попеску, Ливно Руссу, генеральный директор музыки Антони Чолан, директор румынского национального театра Аурель Майкан, секретарь отдела культуры городской управы Консоларино, директор детского театра Нани, профессор Штефан, Попеску Г., архитектор губернаторства Ионицу, представитель дирекции искусств Цикулеску, глава трофейной комиссии генерал Василиу, профессор Михул, профессор Рантя, ассистент Бухарестского университета Поп, профессор минералогии Бухарестского университета Ходарча, профессор Джеордысеску, инженер Купфер Ромео, В. Олару, комиссар Негру, прокурор Радулеску, архитектор Тудореску, генеральный секретарь Мойсев, директор завода Т. Салаколу, старшие лейтенанты Голиторий и Шонтя, Санду Габриэль.
     Все они должны понести суровую ответственность за свои преступления, совершенные против советского народа.

О ЗЛОДЕЯНИЯХ ФИНСКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ НА ТЕРРИТОРИИ КАРЕЛО-ФИНСКОЙ ССР[152]

     На временно оккупированной территории Карело-Финской ССР правительство и верховное военное командование Финляндии, осуществляя свои империалистические планы, стремились поработить советских людей, уничтожить культуру народа и превратить Карело-Финскую ССР в колонию[153]. В наставлении, так называемого «Восточно-Карельского просветительного отдела» Финского штаба, захваченном Красной Армией при разгроме штаба 13-го берегового артиллерийского полка в июне 1944 года указывается воинским частям на необходимость осуществления захвата территории Карело-Финской ССР и других областей Советского Союза. В нем говорится:
     ...«Если в Финляндии теперь недостает строительного леса, то богатые леса Восточной Карелии ждут превращения их в капитал... Преимущественно в Восточной Карелии лес старый, созрелый, в то время, как в Финляндии он молодой, мало пригодный, как строительный материал. К тому же вывоз леса из Восточной Карелии при наличии такого большого количества рек и озер стоит малых затрат. Экономическая же выгода от этого очень велика».
     Финское правительство с беспримерной наглостью объявило всё советское население на захваченной территории пленными и заключило мужчин, женщин, стариков и детей в специально созданные концентрационные лагери, создав к них режим голода, истязаний и непосильного изнурительного труда с целью преднамеренного истребления советских людей[154].
     Комиссия в составе: депутата Верховного Совета Союза ССР, генерал-майора Куприянова Г.Н., председателя Совнаркома Карело-Финской ССР Прекконен П.С., полковника Никитина Д.Н., с участием представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии Макарова В.Н. и судебно-медицинских экспертов расследовала и установила факты беспримерных злодеяний, совершенных финско-фашистскими оккупантами на временно захваченной ими территории Карело-Финской ССР.

     Разрушение городов и сел советской Карелии
     Город Петрозаводск, основанный в 1703 году Петром Первым на западном берегу Онежского озера, за годы советской власти стал крупным центром промышленности и культуры Карело-Финской Советской Социалистической Республики.
     Финско-фашистские захватчики за время оккупации, и особенно перед отступлением, подвергли столицу Карело-Финской ССР огню, грабежу и разрушениям.
     В непримиримой ненависти к советской культуре финны сожгли и разграбили в Петрозаводске университет, научно-исследовательский Институт культуры, Публичную библиотеку, Государственную филармонию, Дворец пионеров, театр, музыкальное училище, 2 педагогических училища, индустриальный техникум, 5 школ, 9 детских садов, кинотеатр, физиотерапевтическую лечебницу, психоневрологический диспансер, разграбили государственный музей, взорвали и сожгли все мосты и свыше 485 жилых домов, в том числе дом, где жил знаменитый поэт XVIII века Г.Р. Державин, варварски разрушили памятники В.И. Ленину и С.М. Кирову.
     Они полностью уничтожили промышленность города, разрушили железнодорожный узел, сооружения и флот Беломорско-Онежского государственного пароходства, все предприятия связи. Перед уходом из Петрозаводска финны взорвали, сожгли и разрушили 7 электростанций, 3 плотины, фидерную подстанцию, трансформаторные киоски, вывезли в Финляндию ценное электрооборудование.
     Финские захватчики взорвали и уничтожили электростанцию, плотину, жилой фонд, подсобные предприятия старейшего Онежского металлургического и машиностроительного завода, хозяйство которого создавалось на протяжении столетий и особенно за годы советской власти. При этом захватчики вывезли из завода в Финляндию оборудование всех 20 цехов завода.
     Финны разрушили в Петрозаводске крупнейшую в Советском Союзе лыжную фабрику, выпускавшую до войны в год свыше 500 тысяч лыж первоклассного качества, сожгли лесопильные заводы, уничтожили холодильник, типографию, ликеро-водочный и пивоваренный заводы, хлебозаводы, взорвали надводные сооружения и цехи судостроительного завода.
     В оккупированных районах Карело-Финской ССР фашистские захватчики уничтожили все механизированные предприятия и сооружения лесозаготовок и лесосплава: сожгли 4 лесопильных завода и мебельную фабрику, Кондопожский целлюлозный завод, взорвали водосброс на Кондопожской Государственной Электростанции, электростанцию в Медвежьегорске, Повенецкий судоремонтный и Кондопожский пегматитовый заводы и много других предприятий. Крупнейшие разрушения финские оккупанты причинили сооружениям Беломорско-Балтийского канала имени Сталина: взорвали 7 шлюзовых ворот, аварийные ворота, эстакадные стенки камер шлюзов, плотины, дамбы, водоспуски, бетонные устои. Такие же разрушения финские погромщики произвели во всех городах и большинстве сел Карело-Финской ССР.

     Финские захватчики пытались превратить мирных советских граждан в своих рабов
     Сразу же после вторжения в Карело-Финскую ССР фашистские захватчики объявили советских людей пленными и заключили их в специальные концентрационные лагери[155].
     В городе Петрозаводске было организовано шесть таких лагерей, в которых содержалось до 25 тысяч человек — женщин, детей и стариков[156]. Концентрационные лагери для мирных граждан были организованы также в Медвежьегорске, близ города Олонец, в совхозе Ильинском и в других местах Карело-Финской ССР. Во всех лагерях финнами был установлен для заключенных жесточайший режим издевательств, изнурительных непосильных работ, пыток и насилий.
     Территория лагерей была обнесена высоким забором и колючей проволокой. С 7 часов утра «пленников», не считаясь ни с полом, ни с возрастом, ни с состоянием здоровья, под конвоем выгоняли на тяжелые изнурительные работы. «Пленным» советским гражданам в лагерях в качестве питания выдавали в день 100—200 граммов недоброкачественного хлеба и нерегулярно — по 200 граммов мороженого картофеля или гнилую колбасу из конского мяса[157]. Охрана лагеря, которую возглавлял полковник Рольф Шильд, истязала поголовно всех советских людей, заключенных в лагери. Финские рабовладельцы избивали заключенных за невыполнение норм выработки, за неправильную укладку дров в поленницы, за недостаточную почтительность к чинам охраны, били и истязали без всяких поводов. Одной из мер наказания было также лишение пайка на двое-трое суток и заключение в карцер.
     «Пленных» мирных советских людей финские палачи подвергали невероятным истязаниям и пыткам. Один из жителей Петрозаводска, давший свои показания Следственной комиссии, Новиков Б.И. был очевидцем того, как в лагере №2 финны отобрали 30 человек, как якобы военнопленных. Их увезли на улицу Льва Толстого, где подвергли мучительным истязаниям. «Пленным» жгли пятки калёным железом, били резиновыми палками, затем 15 человек из них расстреляли. Остальные 15 человек через 25 суток были возвращены в лагерь №2. Пленный финский солдат 1-й роты 2-го батальона бригады самокатчиков бронетанковой дивизии Лагуса Вилхо Кургила показал:
     «Когда мы вошли осенью 1941 года в город Петрозаводск, то населения там не нашли: все оно разбежалось по окрестным лесам. Финские власти издали приказ, которым предлагали населению под угрозой расстрела немедленно вернуться в город. Были созданы отряды для поимки населения и обратного его возвращения в Петрозаводск. Население таким образом собрали и загнали в лагери. Один лагерь был создан в Куковке, другой — в местечке под названием «Дорога в Соломенчуги», 3-й находился за радиомачтой. Всех — и старых, и молодых под конвоем гоняли на тяжелые работы. На людей было страшно смотреть — до того у них был несчастный и забитый вид. Очень многие не выдерживали и умирали. В то время, когда жители находились в лагерях, мы, финские солдаты, очень хорошо пожили как в самом Петрозаводске, так и в окрестных деревнях. В домах оставалось все имущество местного населения и много продуктов. Все это добро было объявлено безнадзорным и, разумеется, мы не зевали, брали все, что нам казалось подходящим. Много добра мы отправили родственникам в Финляндию. Особенно отличались в этих делах солдаты 3-й роты нашего батальона, да и другие не отставали от них».
     Финны истязали в лагерях не только взрослых, но и детей, которые также считались «пленными». Пленный финский солдат 13-й роты 20-й пехотной бригады Тойво Арвид Лайне показал:
     «В первых числах июня 1944 года я был в Петрозаводске. На станции Петрозаводск я видел лагерь для советских детей. В лагере помещались дети от 5 до 15 лет. На детей было жутко смотреть. Это были маленькие живые скелеты, одетые в невообразимое тряпье. Дети были так измучены, что даже разучились плакать и на все смотрели безразличными глазами».
     «Пленных» детей финские рабовладельцы наравне со взрослыми заставляли выполнять непосильную работу[158]. Финский солдат Ахо Суло Иоганнес из 2-го отдельного батальона береговой обороны был очевидцем, как «в течение лета 1943 года было согнано свыше 200 человек, главным образом, подростков из ближайших деревень на строительство дороги в районе Толбуя и пристани Шитики. Все эти люди работали под охраной финских солдат, как заключенные».
     В сентябре месяце 1943 года 10-летний мальчик Зуев Леня, содержавшийся в лагере №2, хотел перелезть через проволочный забор. Финский охранник заметил Зуева, без всякого предупреждения выстрелил в него и ранил мальчика в ногу. Когда Леня свалился, финн выстрелил в него вторично. Израненный Зуев с трудом дополз до зоны лагеря[159]. Свидетельница Лахина Е.В., содержавшаяся в лагере №5, сообщила комиссии о жутких жилищно-бытовых условиях заключенных, находившихся в лагерях:
     «В помещениях в 15—20 метров проживало от 6 до 7 семей. Бани и прачечной в лагере не было. Воду брали из канавы, в которой валялись человеческие трупы. Мыла совершенно не выдавали. Среди «пленных» наблюдалась массовая вшивость. Нечеловеческие условия жизни в лагере повлекли за собой развитие эпидемий — цинги, дизентерии, сыпного тифа».
     В результате голода и массовых эпидемических заболеваний во всех концлагерях была исключительно высокая смертность: ежедневно умирали десятки людей, трупы которых свозились на кладбища по 2—3 раза в неделю. Вот что рассказали об этом очевидцы. Очевидец Коломенский Алексей Прокофьевич, находившийся в 5-м петрозаводском лагере с 1 декабря 1941 года по 28 июня 1944 года, сообщил:
     «Работая возчиком, я вывозил из лагеря умерших на кладбище «Пески», расположенное в 5 километрах от города Петрозаводска. Умерших вывозили во вторник, четверг и субботу каждую неделю. По моим записям в мае 1942 года умерло 170 человек, в июне — 171, в июле — 164 , в августе —152. Всего с мая по 31 декабря 1942 года умерло в нашем лагере 1 014 человек. В начале 1942 года в этом лагере было около 7,5 тысячи человек, а к моменту освобождения нас Красной Армией оставалось четыре с половиной тысячи».
     В Комиссию поступило письмо бывших заключенных в петрозаводских концлагерях, в котором они пишут:
     «Почти 3 года мы были оцеплены двойной колючей проволокой, окружены тюремными вышками и охранялись вооруженным конвоем. Нас морили голодом, избивали нагайками за малейшую провинность. Особенно зверствовали в лагере №2 комендант лейтенант Салаваара, а также комендант лагеря Вилки Лакоонен... Для «правонарушителей», состоявших преимущественно из детей, молодежи и женщин, созданы были лагери специального назначения: в Кутижме, Вилге, Киндосове, по своим условиям не уступавшие средневековым казематам. Здесь советских людей морили голодом, выгоняли на лесные работы зимой в рваных резиновых галошах на босую ногу. Здесь население лагерей питалось мышами, лягушками, дохлыми собаками. Здесь умирали тысячи пленных от кровавого поноса, тифозной горячки, от воспаления легких — без всякой врачебной помощи. Врач-зверь Колыхмайнен вместо лечения бил больных палками и кулаками, выгонял сыпнотифозных на мороз».
Под этим письмом подписалось 146 советских граждан — бывших заключенных в петрозаводских концентрационных лагерях.
     О нечеловеческой жестокости финских негодяев в отношении к советским мирным гражданам, заключенным в концентрационные лагери, свидетельствует и такой далеко не единичный факт. В руки Комиссии попало письмо бывшего студента университета в Хельсинки рядового 7-го пограничного егерского батальона Салминена, который в этом письме писал буквально следующее: «Вчера расстреляли двух русских, отказавшихся приветствовать нас. Уж мы покажем этим русским!».
     В результате каторжного режима, болезней, пыток и расстрелов в петрозаводских лагерях истреблено свыше 7 000 советских граждан[160].
     Комиссия под председательством депутата Верховного Совета СССР Дильденкина, председателя Петрозаводского городского совета Степанова, профессора Петрозаводского университета Базанова, с участием судебно-медицинских экспертов — главного судебно-медицинского эксперта Карельского фронта, майора медицинской службы Петропавловского, главного патолога Карельского фронта, подполковника медицинской службы, доктора медицинских наук Ариэль и других, осмотрев петрозаводское кладбище «Пески», обнаружила 39 групповых могил и установила, что во всех этих могилах захоронено не менее 7 000 трупов. Судебно-медицинской экспертизой эксгумированных трупов установлено, что причиной смерти большинства погребенных являлось истощение. У части трупов имеются сквозные повреждения черепа огнестрельным оружием.

     Финские палачи истязают и истребляют голодной смертью советских военнопленных
     Фашистское командование в сентябре 1941 года организовало в городе Олонце Карело-Финской ССР пересыльный лагерь №17, в котором содержались бойцы и младшие командиры Красной Армии, попавшие в плен на Свирском участке фронта. Территория лагеря была обнесена двумя рядами колючей проволоки высотой до 2 метров. Все здания лагеря также были изолированы друг от друга колючей проволокой. Количество содержавшихся в лагере военнопленных колебалось всё время от 600 до 1 000 человек единовременно. Комендант лагеря лейтенант Сойнинен Тойво в пьяном виде приходил в бараки и лично избивал военнопленных, а также приказывал избивать их своим подчинённым. Заместители коменданта Ингман и Салмело, следователь лагеря лейтенант Шепалис и военный чиновник Шмидт систематически, без всякого повода, жестоко избивали советских военнопленных палками и плетьми.
     Советских военнопленных, которые, по мнению финско-фашистских палачей, плохо работали, ставили с вытянутыми руками на высокий пень и заставляли стоять в таком положении от 30 минут до полутора часов. В зимнее время такие пытки над военнопленными приводили к обмораживанию конечностей и тяжёлым заболеваниям. Администрация и охрана лагеря не только пытали, истязали и морили голодом советских военнопленных, но и расстреливали их за малейшую «провинность». Бывший советский военнопленный Бедан Т. показал, что один из финских солдат-охранников очередью из ручного пулемёта застрелил военнопленного за то, что тот близко подошёл к проволочному заграждению. За это убийство комендант лагеря Алапиес присвоил убийце звание капрала. Летом 1943 года военнопленный Быков, как показал свидетель Феклистов М.Е., по дороге с работы стал собирать грибы и отстал от группы. Комендант Сойнинен и охранник Хервонен, встретив Быкова по дороге возвращавшимся в лагерь, застрелили его из пистолетов.
     При занятии Олонецкого района Красной Армией в госпитале Олонецкого лагеря военнопленных была найдена регистрационная книга больных военнопленных, которая даёт яркую картину истребления финнами советских военнопленных. По записям книги значится, что только за первые 6 месяцев 1942 года из общего числа зарегистрированных 1 888 больных в госпитале умерло от общей слабости, истощения и отечности 588 человек. Трупы умерших и замученных военнопленных закапывались в общей траншее, вырытой специально для этого в 100 метрах от лагеря.
     Судебно-медицинская экспертная комиссия произвела эксгумацию и исследование трупов, обнаруженных на кладбище возле Олонецкого лагеря №17. При судебно-медицинском исследовании трупов установлено, что подкожная жировая клетчатка, а также клетчатка внутренних органов истощена или полностью отсутствует, что свидетельствует о резком истощении, развившемся вследствие длительного голодания. У части трупов обнаружены следы огнестрельных ранений головы и грудной клетки.
     На основании исследований трупов, показаний свидетелей установлено, что финско-фашистские палачи морили голодом советских военнопленных, применяли к ним пытки и истязания, а также расстрелы.

     Финско-фашистские палачи убивают раненых офицеров и бойцов Красной Армии
     Финско-фашистские мерзавцы добивают попавших в плен раненых советских офицеров и бойцов. Ниже приводится часть имеющихся в распоряжении Чрезвычайной Государственной Комиссии документов и показаний свидетелей, доказывающих беспримерные факты злодеяний белофиннов над советскими бойцами и командирами Красной Армии:
     «АКТ. Мы, нижеподписавшиеся, военврач 3-го ранга Голынский, военврач 3-го ранга Педарян, младший политрук Бестолов, старшина Бочкарев, санитар Жуков, красноармеец Босенко, военфельдшер Рябов, обследовав трупы зверски замученных белофинскими бандитами бойцов Красной Армии, констатируем следующее:
     1) На трупе краснофлотца Кулешева: обрезано правое ухо, в области лица следы ударов прикладом и ряд штыковых ран, правая нога вывернута в колене и тазобедренном суставе. 2) На трупе краснофлотца Зива: обожжены кожные покровы лица, усы и борода, в области правого глаза больших размеров кровоподтек, на левом виске имеется ранение, нанесенное холодным оружием. 3) На трупе красноармейца Кривулина: в области правой сонной артерии рана холодным оружием — вскрыта сонная артерия, перелом ключицы, ряд ранений на правом плече, верхнее веко левого глаза вырезано, поврежден глаз. 4) На трупе красноармейца Баранова: в области грудной клетки свыше 6 штыковых ран, на обоих пятках крестообразные ранения, нанесенные холодным оружием».
     28 июня 1944 года во время боя за деревню Пуско-Сельга финны прорвались к месту, где были сосредоточены более 70 раненых бойцов и офицеров Красной Армии. Фашистские изверги учинили чудовищную расправу над советскими ранеными, добивая их очередями из автоматов и ударами штыков, ножей и прикладов. От этой зверской расправы, притворившись мертвыми, случайно уцелели 3 человека: сержант Марков И.С. и бойцы Криворучко И.И. и Крючков В.В.
     — Когда перестрелка прекратилась, — рассказал сержант Марков, — финские солдаты и офицеры стали обшаривать наших убитых и раненых. В нескольких метрах от меня лежал раненый в ногу сержант Щучка. 4 финна подошли к нему, сорвали с гимнастерки гвардейский значок и расстреляли. Другая группа финнов исколола штыками и изрубила ножами раненого младшего лейтенанта Баранова. Кругом слышались стоны убиваемых. Некоторые раненые пытались спастись, отползая в сторону, но финские солдаты и офицеры настигали их и зверски расправлялись.
     11 и 12 июля 1944 года майор медицинской службы, профессор патологической анатомии, доктор медицинских наук М.Е. Браул произвел вскрытие трупов зверски замученных финнами офицеров и бойцов Красной Армии в районе озера Котоярви. В результате вскрытия трупов установлено, что раненые были убиты после боя финскими солдатами и офицерами, из них: одиночными выстрелами и автоматными очередями убито 34 человека, раздроблены кости черепа тяжелым тупым орудием у 1 человека, выстрелами, с одновременным раздроблением тупым орудием черепа, убито 6 человек.
     Сознательное истребление раненых бойцов и командиров Красной Армии финскими воинскими частями подтверждается многочисленными показаниями финских военнопленных. Солдат Хейсканен Юхо из 3-й пехотной бригады показал:
     «В Петрозаводске навстречу нам шли пленные красноармейцы. Их гнали ударами прикладов. Я видел раненого красноармейца. Один из наших солдат взял автомат и застрелил его на месте».
     Солдат финской армии Вяйне Неваранта из 21 отдельного батальона сообщил:
     «Наш батальон повел наступление севернее Медвежьегорск. Во время этого боя попало к нам в плен около 100 красноармейцев. Их повели в тыл. Лейтенант Ниеми оставил раненых красноармейцев при себе, заявив, что их привезут после на подводах. Когда остальные пленные достаточно удалились от этого места, Ниеми стал из револьвера пристреливать раненых красноармейцев. Лично он застрелил 8 человек, остальных велел прикончить одному из автоматчиков. Очевидцами этого были все солдаты нашего взвода».
     Аналогичные показания дал комиссии связной начальника тыла 27 пехотного полка 18 дивизии солдат Ниеми Леопольд:
     «Я знаю много случаев, когда финские солдаты и офицеры расстреливали русских военнопленных. В марте 1942 года при занятии острова Гогланд нами было захвачено в плен более 30 русских моряков. Я видел, как солдаты нашего 1 батальона расстреляли около дороги 3-х из них, а после допроса были расстреляны и остальные. Офицеры говорили, что русские матросы — это самые заядлые большевики и их нельзя оставлять в живых. Операцией по захвату острова руководил генерал-майор Пояри».
     Секретной инструкцией штаба 7-й финской пехотной дивизии за №511 частям финской армии предписано самое откровенное мародерство:
     «При всех обстоятельствах, как только позволяет обстановка, надо снимать с убитых солдат противника всё обмундирование и снаряжение. В случае надобности к этой работе можно привлекать военнопленных.
(Основание: телеграфное распоряжение штаба финской карельской армии)».
     Захваченный в плен Красной Армией бывший заместитель начальника Олонецкого лагеря военнопленных №17 Пелконен на допросе показал:
     «Я полностью разделял проводимую финнами фашистскую пропаганду. В лице русской национальности я видел исконных врагов моей страны. С таким мнением я пошел воевать против русских. В лагере для советских военнопленных №17 администрация лагеря, в частности мой начальник лейтенант Сойнинен говорил, что русские, даже находясь в плену, продолжают оставаться для финнов врагами и не поддаются воспитанию, а способны соблюдать лагерный режим только после физических мер воздействия. На основании этого я считал советских военнопленных за ничтожество, ощущал свое превосходство над ними и, пользуясь их беспомощностью, при всяком удобном случае вымещал на них злобу»...

     Финских палачей к суровому ответу!
     Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что виновными за все злодеяния, совершенные финско-фашистскими захватчиками на территории Карело-Финской ССР, являются, наряду с финским правительством и командованием армии, следующие лица: начальник Управления Восточной Карелией подполковник Котеляйнен, начальник штаба Управления Восточной Карелией генерал-майор Арраюри, командир 8-й дивизии финской армии генерал-майор Полоярви, командир 4-го финского пехотного полка 8 дивизии полковник Вистора, генерал-майор Пояри, полковник Рольф Шильд, военный комендант города Петрозаводска капитан Лаурикайнен, заместитель коменданта лейтенант Эломоа, коменданты концентрационных лагерей города Петрозаводска: Вилки Лакоонен, лейтенант Салаваара, майор Куурема, лейтенант Калдио, лейтенант Толонен Пентти, лейтенант Нуотто Юсси, Эррикайнен, Кангас, заместители комендантов лагерей: Ингман, Айрола и Сеппеля, начальник канцелярии лагеря Сарайоки, коменданты Олонецкого лагеря №17 лейтенант Алапиес, лейтенант Сойнинен Тойво, заместители коменданта лагеря Салмело, Пелконен, следователи: лейтенант Шепалис, военный чиновник Шмидт, переводчики Карпеляйнен и Пистиляйнен, начальник Киндосовской тюрьмы капитан Тойвонен, его помощники Ковала и Сихвонен, комендант Киндосовского лагеря сержант Вихула, заместитель коменданта лагеря №2 сержант Линдхольм Вейкко, сержанты: Аллагонен Пенти, Сивонен Эмиль, Юллилуомма Мати, Вуори Арво, Касимяки Тюкио, Ламбер Вейкко, охранник Хервонен, капрал Инкель Койвосала, охранник Юллиманола Эдверд, лейтенант Ниеми.
     Все они должны предстать перед судом советского народа и понести суровую кару за совершенные злодеяния.

О ЗЛОДЕЯНИЯХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ В ГОРОДЕ МИНСК[161]

     Ворвавшись в Минск — столицу Белорусской Советской Социалистической Республики, немецко-фашистские захватчики пытались уничтожить культуру белорусского народа и превратить белоруссов в послушных немецких рабов. По прямым директивам германского правительства гитлеровские военные власти беспощадно уничтожали научные исследовательские институты и школы, театры и клубы, больницы и поликлиники, детские сады и детские ясли; тысячами истребляли мирных советских людей — женщин, детей, стариков, а также военнопленных.
     Преступления немецко-фашистских оккупантов в Минске расследовала специальная комиссия в составе: Председателя Совнаркома БССР Пономаренко П.К., генерал-майора Героя Советского Союза Козлова В.И., академика Якуба Колас, члена Президиума Всеславянского Комитета Горбунова Т.С , кандидата медицинских наук Стельмашонок И.М., белорусского писателя Лынькова М.Т. с участием представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии Табелева В.Ф.
     Специальная Комиссия обследовала концентрационные немецкие лагери, опросила свыше 120 пострадавших и свидетелей зверств гитлеровцев, а также пленных немецких офицеров и солдат, бывших очевидцами или участниками преступлений.
     На основании документальных материалов, представленных специальной комиссией, и личного расследования, произведенного членом Чрезвычайной Государственной Комиссии академиком Бурденко Н.П., Чрезвычайная  Государственная Комиссия установила:

     Гитлеровские палачи истязали и уничтожали мирных граждан
     Немецко-фашистские захватчики ввели в Минске режим кровавого террора и насилия. Это подтверждают в своих показаниях не только советские люди, содержавшиеся в тюрьмах и лагерях, но и пленные немцы. Вот что рассказал председатель военного трибунала 267 немецкой стрелковой дивизии капитан Райхоф Юлиус:
     «17 июня 1941 года Гитлером был издан приказ, в котором говорилось, что немецкие солдаты имеют право грабить советское население и истреблять его. За действия, чинимые немецкими солдатами над советскими гражданами, солдат не разрешалось по приказу Гитлера предавать суду военного трибунала. Солдата мог наказать только командир его части, если он сочтет это необходимым. По тому же приказу Гитлера офицер немецкой армии имел более широкие права... Он мог истреблять русское население по своему усмотрению... Командиру было предоставлено полное право применять к мирному населению карательные меры борьбы, как-то: полностью сжигать деревни и города, отбирать у населения продовольствие и скот, по своему усмотрению угонять советских граждан на работы в Германию. Приказ Гитлера был доведен до сведения рядового состава немецкой армии за день до нападения Германии на Советский Союз... В соответствии с приказом Гитлера, немецкие солдаты, руководимые офицерами... учиняли различного рода зверства».
     Выполняя этот приказ Гитлера[162], фашистские мерзавцы истязали, грабили и убивали всех тех, кто им попадался под руку. В Минске и его окрестностям они создали для истребления советских людей целую систему концентрационных лагерей[163].
     От рук немецких палачей погибли тысячи советских граждан в концентрационных лагерях. Редко кому удавалось выбраться живым из минского лагеря, находившегося на Широкой улице[164].
     — За время моего пребывания в лагере на Широкой улице с 21 августа 1943 года по 30 июня 1944 года, — сообщил комиссии Мойсиевич Л.А., — немецкие палачи уничтожили около 10 тысяч советских людей. Они убивали стариков, женщин, подростков, не щадили беременных женщин и женщин-матерей с новорожденными. Я был очевидцем того, как немцы уничтожали людей в «душегубках». В каждую «душегубку» они насильно вталкивали от 70 до 80 человек и увозили в неизвестном направлении. Я видел, как в «душегубку» были посажены содержавшиеся в лагере жители города Минск профессора Елумов и Анисимов.
     Показания Мойсиевича подтвердил также другой свидетель, содержавшийся в лагере на Широкой улице, Беляев Г.И.
     «Мне известно, сообщил он, что много людей было уничтожено в специальной автомашине — «душегубке». Я неоднократно присутствовал во время промывки такой машины и видел, что кузов ее обит оцинкованным железом, двери закрываются плотно, от выхлопной трубы мотора в вузов проведена труба, через которую поступают отработанные газы, на полу положена деревянная решетка. 3—4 раза в день в «душегубке» увозили заключенных из лагеря. С 17 по 26 февраля 1943 года гитлеровцы вывезли в «душегубке» 3 000 советских граждан, доставленных из города Полоцк. Мне известно также, что немецкие палачи — комендант лагеря Вакс и его помощники вешали и расстреливали людей в самом лагере».
     Для массового истребления людей гитлеровские изверги использовали также обычные бани, в которые загоняли советских людей и отравляли окисью углерода. В сентябре 1941 года таким способом они уничтожили 200 больных, находившихся в загородной больнице Новинки. Служащие этой больницы Колоницкая Е.К. и Науменко В.И. сообщили комиссии:
     «Фашисты загоняли больных в баню, запирали их там, а затем через специальные отверстия в двери, по шлангам, соединенным с автомашинами, пускали газы. Через несколько минут они вытаскивали оттуда умерших и загоняли новую партию больных».
     В специальном лагере-гетто, находившемся в западной части города Минск, немцы содержали до 100 тысяч евреев[165]. Свидетели Бруднер М.И., Божко Ф.Ф., Нестерович Р.А., Ермоленко В.Ф., Чертова Р.А. и другие сообщили, что комендант лагеря Риддер и его помощники Готтенбах и Бенцке глумились над заключенными, пытали и убивали их без всякого повода. Заключенных травили собаками, кололи штыками и кинжалами, расстреливали, бросали живыми в огонь[166]. Помощник начальника лагеря-гетто Готтенбах под музыку провозглашал тосты за уничтожение евреев, заставлял обреченных петь песни, плясать и сам лично расстреливал заключенных.

     Лагерь немецкой тайной полиции в Малом Тростинце
     В 10 километрах от Минска, у деревни Малый Тростинец, немецко-фашистские захватчики организовали концентрационный лагерь немецкой тайной полиции, в котором содержались обреченные на смерть мирные граждане[167]. В урочище Благовщина, расположенном в 1,5 километрах от лагеря, они расстреливали заключенных в лагере и трупы закапывали в траншеях. Осенью 1943 года, с тем, чтобы скрыть следы своих преступлений, немцы приступили к раскопке ям-могил, извлекли из них трупы расстрелянных и стали сжигать их[168]. Житель деревни Тростинец Головач П.H. видел, что:
     «В лесу Благовщина немецкие палачи убивали мужчин, женщин, стариков и детей; видел, как трупы убитых они складывали в заранее приготовленные траншеи... утрамбовывали их гусеничным трактором, затем снова клали слой убитых и опять утрамбовывали. Осенью 1943 года немцы раскопали траншеи в Благовщине и стали сжигать выкопанные трупы. На подвозку дров для сжигания трупов они мобилизовали все подводы из окрестных деревень».
     Для уничтожения трупов замученных советских людей оккупанты осенью 1943 года построили специальную кремационную печь в урочище Шашковка в полукилометре от концентрационного лагеря Малый Тростинец. Работавшие при концентрационном лагере Коваленко К.Е. и Карета А.С. сообщили, что в этой печи сжигались трупы расстрелянных и умерщвленных в «душегубках». Ежедневно сюда прибывало 3—5 автомашин, набитых людьми.
     — Я ежедневно видел, — говорит житель деревни Малый Тростинец Башко В.А., — как немецкие бандиты, во главе с комендантом лагеря гетто палачом Риддер, убивали мирных граждан в лесу Шашковка и трупы убитых сжигали в печи. Недалеко от этой печи я пас скот и часто слышал плач и мольбу людей о пощаде. Я слышал автоматные очереди, после которых прекращались вопли несчастных.
     Следственная комиссия подробно ознакомилась с кремационной печью. В момент осмотра печи в ней обнаружены рельсы, на рельсах — листы железа с отверстиями и масса мелких перегоревших человеческих костей. К печи устроен специальный спуск для автомашин. У входа в печь обнаружены бочка и черпак с остатками смолы. Тут же разбросаны вещи расстрелянных: обувь, одежда, женские кофточки, головные уборы, детские носки, пуговицы, гребенки, перочинные ножи. Судя по огромному количеству стрелянных гильз и остаткам взорванных гранат, немцы расстреливали обреченных у входа в печь и в самой печи. Трупы поливались смолой и перекладывались дровами. Для повышения температуры в печь закладывались зажигательные бомбы.
     В связи с быстрым продвижением на запад Красной Армии в конце июня 1944 года гитлеровские палачи придумали новый способ массового истребления советских мирных жителей. 29—30 июня они стали вывозить заключенных из концентрационных лагерей, а также трупы расстрелянных в деревню Малый Тростинец. Трупы складывали штабелем в сарае, там же немцы расстреливали советских людей и сарай поджигали.
     Спасшаяся от смерти Савинская С.И. показала следственной комиссии:
     «Проживая на оккупированной территории в городе Минск, я 29 февраля 1944 года вместе с мужем, Савинским Яковом Владиславовичем, была арестована немецко-фашистскими захватчиками и посажена в минскую тюрьму за связь с партизанами. После длительных и мучительных пыток, когда мы не признались в своих связях с партизанами, нас с мужем, в середине мая, перевели в концлагерь «СС», расположенный по Широкой улице, где мы содержались до 30 июня 1944 года. В этот день вместе с другими женщинами в количестве 50 человек меня погрузили в автомашину и повезли в неизвестном направлении. Отъехав примерно 10 километров от города Минск, возле деревни Малый Тростинец, автомашина остановилась у одного из сараев. Здесь мы все поняли, что нас привезли на расстрел... По команде немецких палачей заключенные женщины по четыре выходили из машины. Вскоре очередь дошла и до меня. Я, совместно с Голубович Анной, Семашко Юлей и еще одной женщиной, фамилии которой не знаю, влезла на верх уложенных трупов. Послышались выстрелы, я была легко ранена в голову и упала. Будучи раненой, я продолжала лежать среди трупов до позднего вечера. Потом я стала выбираться из сарая, увидела раненых двух мужчин и мы все трое решили бежать. Заметив это, немецкий конвой открыл стрельбу, мужчины были убиты, а мне удалось скрыться в болоте. Там я пробыла 15 дней, не зная, что Минск уже освобожден Красной Армией».
     При осмотре сарая в деревне Малый Тростинец, сожженного немцами, следственная комиссия обнаружила огромное количество пепла, костей, а также частично сохранившиеся трупы. Рядом на штабеле бревен находилось 127 не полностью обгоревших трупов мужчин, женщин и детей. Вблизи пожарища найдены вещи личного пользования.
     Судебно-медицинской экспертизой обнаружены на трупах огнестрельные ранения в области головы и шеи. В сарае и на штабелях бревен немцы расстреляли и сожгли 6,5 тысяч человек.

     Гитлеровские убийцы пытались скрыть следы своих преступлений
     В 5 километрах от города, у железной дороги Минск—Молодечно, вблизи деревни Глинище следственная комиссия обнаружила 197 могил расстрелянных немцами советских людей. Трупы в могилах свалены в беспорядке, без верхней одежды, голые или в нижнем белье. Здесь были похоронены советские военнопленные, содержавшиеся в лагере «Шталаг №352»[169], истребленные охраной лагеря, во главе с немецким комендантом, капитаном Липп.
     Судебно-медицинской экспертизой установлено наличие на некоторых трупах повреждений черепа и головного мозга, нанесенных тупым твердым предметом со значительной силой. В двух случаях обнаружено размятие грудной клетки с обширными прижизненными повреждениями позвонков и множественными переломами ребер. На кладбище вблизи деревни Глинище похоронено около 80 тысяч советских военнопленных[170].
     В урочище Благовщина обнаружены 34 ямы-могилы, замаскированные хвойными ветвями. Некоторые могилы достигают в длину 50 метров. При частичном вскрытии пяти могил, в них, на глубине 3 метров, найдены обуглившиеся трупы и слой пепла толщиной от половины до одного метра. Вблизи ям комиссия нашла множество мелких человеческих костей, волосы, зубные протезы и массу всевозможных мелких вещей личного обихода. Следствием установлено, что здесь фашисты истребили до 150 тысяч человек.
     В 450 метрах от бывшего хутора Петрашкевичи[171] обнаружены 8 ям-могил, размерами 21 метр в длину, 4 метра в ширину и 5 метров в глубину. Перед каждой ямой-могилой имеются огромные залежи пепла, оставшегося от сжигания трупов. Среди пепла найдены остатки обгоревших и обуглившихся костей, пучки волос, мелкие металлические вещи, обгоревшая женская и детская обувь. Следствием установлено, что на бывшем хуторе Петрашкевичи немцы сожгли до 25 тысяч расстрелянных мирных жителей города Минск.
     На 9-м километре по автомагистрали Минск—Москва в урочище Уручье обнаружены 10 ям-могил. Из них: 8 могил — размером 21 на 5 метров, одна — 35 на 6 метров и другая — 20 на 6 метров, все ямы глубиной от 3 до 5 метров. В могилах комиссией обнаружены три продольных ряда трупов, в семь слоев каждый.
     Все трупы лежали вниз лицом, многие одеты в красноармейскую форму частей танковых войск. В карманах одежды некоторых трупов найдены документы, часы, советские деньги и различные предметы личного пользования. Преобладающий возраст погибших от 20 до 30 лет. В могилах обнаружено также несколько трупов женщин в гражданской одежде. У могил и в могилах найдено большое количество стрелянных немецких гильз.
     При судебно-медицинском исследовании 120 эксгумированных в выборочном порядке трупов установлено, что причиной смерти советских людей почти во всех случаях были сквозные огнестрельные, пулевые ранения головы, сопровождавшиеся значительными разрушениями костей свода и основания черепа. Всё это указывает на расстрелы военнопленных из винтовок или карабинов на близком расстоянии, в упор. Общее количество расстрелянных и похороненных на территории в урочище Уручье, по свидетельским показаниям и данным экспертизы, превышает 30 тысяч человек.
     Северо-восточнее концентрационного лагеря, находившегося на территории поселка Дрозды[172], обнаружена траншея-канава 400 метров в длину, 2,5 метра в ширину и 2,5 метра в глубину. При раскопках в нескольких местах траншеи на глубине 0,5 метра найдены остатки трупов (черепа, кости) и истлевшая одежда. Следствием установлено, что в этой траншее-канаве похоронены около 10 000 расстрелянных немцами советских граждан.
     Массовые могилы замученных немцами советских людей обнаружены также на Минском еврейском кладбище, в Тучинке, на Кальварийском кладбище, в парке культуры и отдыха и других местах.
     Судебно-медицинская экспертная комиссия в составе: члена Чрезвычайной Государственной Комиссии академика Бурденко Н.Н., доктора медицинских наук, профессора Смольянинова В.М., доктора медицинских наук, профессора судебной медицины Червакова В.Ф. установила, что немецко-фашистские мерзавцы истребляли мирных жителей и советских военнопленных голодом, непосильным трудом, отравляли окисью углерода и расстреливали.
     Следствием установлено, что в Минске и его окрестностях гитлеровцы истребили около 300 тысяч советских граждан, не считая сожженных в кремационной печи.

     Разрушение города Минск
     В течение трех лет немецко-фашистские захватчики планомерно разрушали в Минске научно-исследовательские институты, высшие учебные заведения, библиотеки, музеи, учреждения Академии Наук, театры и клубы.
     Более двадцати лет создавалась в Минске библиотека имени В.И. Ленина. В 1932 году было закончено постройкой специальное здание с большим оборудованным книгохранилищем. Немцы вывезли из библиотеки в Берлин и Кенигсберг 1,5 миллиона ценнейших книг по истории Белоруссии, в том числе собрание старопечатных изданий Георгия Скорины, первое издание Литовского статута, коллекции рукописей Янки Купалы, Максима Богдановича, Змитрака Бядули.
     Немецко-фашистские захватчики, пытаясь искоренить культуру белорусского народа, разрушали в Минске все культурно-просветительные учреждения. Представители немецкого генерального комиссариата: шеф по так называемым культурным делам доктор Сивица, доктор Рахель, доктор Мюллер, доктор Кох, доктор Мах вывезли в Германию библиотеки Академии Наук с фондом в 300 тысяч томов, Государственного университета, политехнического института, научную медицинскую библиотеку, городскую Публичную библиотеку имени А.С. Пушкина.
     Гитлеровцы разрушили Белорусский Государственный университет вместе с зоологическим, геолого-минералогическим и историко-археологическим музеями, разрушили медицинский институт со всеми его клиниками; разгромили Академию Наук с 9 институтами, зоологическим и геологическим музеями, ботаническим садом; уничтожили Минский политехнический институт, в котором обучалось до 9 тысяч студентов; разрушили Государственные филармонию и консерваторию.
     Они уничтожили Государственную картинную галерею, а картины и скульптуру русских и белорусских мастеров: Репина, Айвазовского, Перова, Боголюбова, Козловского, Бразера, Асгура, Керзина вывезли в Германию; разграбили Государственный белорусский театр оперы и балета, 1-й белорусский драматический театр, Дом народного творчества, дома союзов писателей, художников и композиторов. Из оперного театра немцы вывезли в Германию театральные декорации, мебель, люстры, зеркала, картины, ковры, ткани.
     Фашисты уничтожили в Минске 47 школ, 24 детских сада, дворец пионеров, 2 родильных дома, 3 детских больницы, 5 городских поликлиник, 27 детских ясель, 4 детских консультации, превратили в руины институт охраны материнства и младенчества.
     Немецко-фашистские захватчики сожгли и взорвали в Минске 23 крупнейших предприятия: вагоноремонтный завод, станкостроительный завод, стекольный завод «Пролетарий», два кирпичных завода, весовой завод «Ударник»; уничтожили 11 хлебозаводов, кондитерскую бисквитную и трикотажную фабрики, мясокомбинат, швейные фабрики «Октябрь» и имени Крупской; разрушили в городе 4 гостиницы; привели в негодность водопровод, канализацию, телефонно-телеграфную сеть[173].
     Немецкие генеральные комиссары Кубе и Беккер разместили на предприятиях города Минск немецкие фирмы: «Борман», «Шорова-Верк», «Требец», «Шлахтхоф», «Троль». Они вывезли в Германию оборудование всех предприятий и подвесную контактную сеть городского трамвая; заставляли советских граждан работать на немецких захватчиков, морили их голодом, истязали, принуждали выполнять непосильные работы[174]. Технический руководитель мастерской по производству военных повозок фирмы «Требец» Райтцук Феликс, уроженец города Алленштайн Восточной Пруссии, допрошенный следственной комиссией, показал:
     «Я, как представитель фирмы «Требец» в Минске, утверждаю, что советских граждан... оккупационные власти направляли работать в принудительном порядке... Представители фирм жестоко эксплуатировали советских граждан, заставляли даже стариков работать по 10—12 часов в сутки за малую плату, били и плохо кормили. Хозяин фирмы — Борман лично избивал советских людей, работавших у него. Рабочих кормил очень плохо и только один раз в сутки. Обед состоял из 80 граммов хлеба и жидкого картофельного супа. Ужинов и завтраков не было. На заработанные деньги, говорит он, рабочие покупать ничего не могли, а поэтому жили, как и рабочие других фирм, впроголодь, ходили оборванными».
     Ввиду неоспоримых улик и доказательств Райтцук вынужден был признать себя перед следственной комиссией виновным в указанных выше преступлениях.

     К ответу фашистских мерзавцев!
     За все злодеяния, совершенные немецкими захватчиками в городе Минск, за разрушение культурных и материальных ценностей, истязания и убийство мирных граждан и военнопленных несут ответственность гитлеровское правительство, верховное военное командование, а также следующие организаторы и непосредственные исполнители злодеяний: комендант города Минск генерал-лейтенант Шперлинг, начальники СД (тайной полевой полиции) Шлегель и Штраух; заместитель начальника СД Кайзер, начальник войск СС Готберг, генеральные комиссары Белоруссии Кубе и Беккер; командир 18 моторизованной дивизии генерал-лейтенант Путаверн; командир 25  моторизованной дивизии генерал-лейтенант Ширман, командир 31 пехотной дивизии генерал-лейтенант Окснер, командир 78 пехотной дивизии генерал-лейтенант Траут, командир 256 пехотной дивизии генерал-лейтенант Вюстенгаген, командир 260 пехотной дивизии генерал-майор Кляммт, командиры 5 танковой дивизии генерал-майор Деккер и генерал-майор Хаузен, командир 20 танковой дивизии генерал-майор Кассель Пауль, командир 2-го велополка подполковник Шмаль; председатель военного трибунала 267 немецкой стрелковой дивизии капитан Райхоф Юлиус, комендант «Шталаг №352» капитан Липп, комендант лагеря-гетто Риддер, помощники коменданта лагеря Готтенбах, Рихтер, Бенцке; комендант лагеря Вакс, представители генерального комиссариата: шеф по культурным делам доктор Сивица, доктор Рахель, доктор Кох, доктор Мюллер, доктор Мах; предприниматели фирм «Вормап», «Требец», «Шорова-Верк», «Шлахтхоф», «Троль» и технический руководитель фирмы «Требец» в Минске Райтцук Феликс. 

О ЗЛОДЕЯНИЯХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ В ЭСТОНСКОЙ СОВЕТСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ[175]

     С первых дней оккупации Эстонской Советской Социалистической Республики немцы и их сообщники упразднили государственную самостоятельность эстонского парода, начали вводить «новый порядок», искоренять культуру, искусство и науку, истреблять и угонять на каторжный труд в Германию мирное население, опустошать и грабить города, деревни и хутора.
     Специальная комиссия в составе: Н.Г. Каротамм, Председателя Совнаркома Эстонской ССР А.Т. Веймер, профессора X.X. Круус, прокурора Эстонской ССР К.М. Паас, депутата Верховного Совета Эстонской ССР А.В. Иоэр, генерал-лейтенанта Д.И. Холостом, представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии Б.Т. Готцева, при участии экспертов генерал-майора юстиции Ф.Л. Петровского и государственного советника юстиции Э.Я. Удрас, расследовала злодеяния немецко-фашистских захватчиков. Комиссия осмотрела разрушения, произведенные гитлеровцами, изучила обнаруженные в Таллине и других городах документы оккупационных властей и командования немецкой армии.
     На основании расследования, произведенного специальной комиссией, заключения судебно-медицинской экспертизы, а также заключения экспертов по промышленности, сельскому и коммунальному хозяйству, по историческим и художественным ценностям, Чрезвычайная Государственная Комиссия установила:

     Гитлеровцы пытались превратить Советскую Эстонию в немецкую колонию
     Оккупировав Эстонию, немцы полностью ликвидировали ее самостоятельность и независимость, лишили эстонский народ всех политических, и экономических прав.
     17 июля 1941 года Гитлер своим декретом передал законодательную власть на территории Эстонии рейхсминистру Розенбергу. Последний в свою очередь передоверил законодательную власть окружным немецким комиссарам.
     В Эстонии был введен произвол, стал свирепствовать террор над мирным населением. Рейхсминистр Розенберг, рейхскомиссар Прибалтики Лозе и генеральный комиссар Эстонии Лилиан полностью лишили эстонский народ каких бы то ни было политических прав. На основании декрета Гитлера от 17 июля 1941 года, рейхсминистр Розенберг издал 17 февраля 1942 года закон, специально для лиц, не принадлежащих к немецкой национальности, и установил для них смертную казнь за малейшие выступления против германизации и за всякие насильственные действия против лиц немецкой национальности.
     Для рабочих и служащих эстонцев оккупанты ввели телесное наказание. 20 февраля 1942 года чиновник Управления железных дорог в Риге Валк направил в управление железных дорог Эстонии телеграмму следующего содержания:
     «Каждое нарушение служебной дисциплины со стороны служащего, принадлежащего к местной национальности, в особенности неявка на работу, опоздание на службу, появление на службу в пьяном виде, невыполнение служебного приказа и т.д., отныне должно караться со всей строгостью:
     а) в первый раз 15 ударами палкой по обнаженному телу,
     б) в повторных случаях 20 ударами палкой по обнаженному телу».
     12 января 1942 года рейхсминистр Розенберг создал «чрезвычайные суды», которые состояли из председательствующего — полицейского офицера и двух подведомственных ему полицейских. Процессуальные порядки определял суд по своему усмотрению. «Суды» эти всегда выносили смертные приговоры и конфисковывали имущество. Другого наказания «суды» не определяли. Обжалование приговоров не допускалось. Кроме «судов», созданных Розенбергом, смертные приговоры выносила немецкая политическая полиция и в тот же день приводила их в исполнение.
     Для рассмотрения гражданских и уголовных дел генеральный комиссар Лицман ввел местные суды. Судей, прокуроров, следователей, тюремщиков, нотариусов и адвокатов, всех без исключения, утверждал лично сам Лицман.
     Постановлением рейхскомиссара Лозе от 18 августа 1941 года государственным языком в Эстонии был установлен немецкий.
     Чтобы добиться более эффективной эксплуатации и закабаления эстонского народа, оккупанты создали так называемое «Эстонское самоуправление» во главе с изменником родины Мяэ. 22 декабря 1942 года генеральный комиссар Лицман разрешил главному директору «Эстонского самоуправления» Мяэ издавать постановления и инструкции к ним. Но это было уловкой, нужной фашистам для обмана народа, фактически же все постановления исходили, от немецких властей Берлина, Риги и Таллина. Даже самые незначительные постановления главного директора так называемого «Эстонского  самоуправления» Мяэ должны были согласовываться с соответствующими немецкими органами. Это «самоуправление» являлось по существу подотделом немецкого генерального комиссариата и «директоры» «самоуправления» фактически являлись немецкими чиновниками.
     В секретном годовом отчете немецкой политической полиции и СД Эстонии за время с июля 1941 года по 30 июня 1942 года подробно описывается, как «Эстонское самоуправление» было в личном, административном и экономическом отношениях подчинено немецкому генеральному комиссариату Эстонии.
     О взаимоотношениях немецкого генерального комиссара Эстонии Лицмана и директора «Эстонского самоуправления» Мяэ в этом секретном отчете в разделе: «Политическое бесправие», говорится дословно следующее:
     «Отношения между Лицманом и Мяэ характеризуются безусловным внешним и внутренним авторитетом Лицмана, его взглядов и решений, безусловным внешним и внутренним подчинением Мяэ».
     В другом разделе отчета: «Принципиальные вопросы, политики на Востоке», личное подчинение Мяэ генеральному комиссару Лицману разъясняется как необходимость закабаления эстонского народа. Там говорится, что в Прибалтийских государствах немцы должны стараться завоевать симпатии народов. Поэтому нужно было создать видимость того, будто немцы лишь руководят, а эстонцы через «местное самоуправление» управляют страной.
     «Эстонцы не желают, чтобы их эксплуатировали немцы, но они согласны эксплуатировать сами себя под их собственным режимом».
     Фашистский генеральный комиссар Лицман создавал видимость самостоятельности эстонского народа и его государства, на деле в своих выступлениях открыто говорил, что «Самостоятельное эстонское государство» никогда больше не будет существовать.
     Немецкое правительство, оккупировав Эстонию, Латвию и Литву, пыталось поработить народы советских социалистических республик и утвердить свое господство в Балтийском море.
     В приказе от 15 августа 1944 года командир 2-го немецкого армейского корпуса генерал-лейтенант Гассе писал:
     «Прибалтийский плацдарм, находящийся непосредственно у ворот нашей родины, представляет собой связующее звено с Финляндией и образует фундамент, на котором зиждется оборона северного фланга Европы. Он является залогом германского господства в Балтийском море».

     Немецкие оккупанты уничтожали культуру и исторические памятники эстонского народа
     Превратив Эстонию в колонию Германии, фашистские поработители не могли оставить эстонскому народу его культуру. 
     В первую очередь оккупанты приступили к чистке библиотек. Секретным циркуляром «директора просвещения» от 9 декабря 1941 года приказано было изъять из библиотек: все советские произведения за время с 1917 по 1941 год, эстонскую литературу за  1940 и 1941 года. Кроме того, изымались все без исключения литературные произведения следующих поэтов и писателей: Алле, Антсон, Барбарус, Хийр, Хинт, Якобсон, Юрна, Киппель, Кярнер, Рауд, Семпер, Таммлаан.
     На площадях эстонских городов запылали костры, превращая в пепел сокровища эстонского национального творчества и лучшие произведения литературы народов Европы. Писателям и поэтам, оказавшимся в фашистской неволе, не разрешали печатать свои произведения. Многих из них: Таммлаан, Сирге, Сютисте, Паульсон, Антсон, Саар, Кангро-Пооль, Адамс, Руммо и Р. Тийтус фашисты заключили в концлагери. Зверски замучены в тюрьме талантливый новеллист Иоган Рувен и молодой писатель Отт Кыдали.
     Такая же судьба постигла талантливых художников, не пожелавших работать на немцев. Сидели в тюрьмах: Гори, Куммитс, Ныммик, убиты фашистскими палачами Юхани, Лийманд, Лайго.
     В Эстонии почти не осталось картин и скульптур национальных художников и скульпторов. Немцы вывезли в Германию более 10 000 произведений искусств. Они сожгли национальный музей Эстонии, находившийся в имении Раади около Тарту.
     В театре «Эстония» немцы разрешали ставить оперы и оперетты лишь на немецком языке.
     В концентрационных лагерях и тюрьмах были заключены артисты Мюрк, Сахк, Рейнинг, Тюрк Э. и Тюрк М., Хелль и другие; не перенесли лишений и умерли Триллярв, Сяллик, Сави, дирижер-композитор Кулль, режиссер П. Сепп; умерщвлены: Аумере, Парис с женой; покончили самоубийством артист и драматург Муржак, Закк.
     Перед отступлением немцы подожгли театры в городах Тарту («Ванемуйне»), Нарва («Выйтлея»), Вильянди («Угала»), Пярну («Эндла»). Они разрушили исторические памятники архитектуры Эстонии: центральную часть города Нарвы с домами кладки XVII века, красивейший ансамбль ратушной площади с историческими зданиями и двумя церквами, нарвский дом Петра Великого; немцы подорвали две исторические крепости в Нарве — Шведскую крепость и «Ивангород»; в Тарту разрушили башню Св. Иоанна, построенную в XIV веке; в Пярну — выдающийся исторический памятник XIV века Николаевскую церковь.
     Гитлеровцы разграбили и частично разрушили Тартуский Университет, имеющий более чем 300-летнее славное прошлое и являющийся старейшим высшим учебным заведением. Они расстреляли лучших представителей профессорско-преподавательского состава, среди них профессора А. Климан и П. Рубель.

     Гитлеровцами разрушены в Эстонии промышленные предприятия
     В последний довоенный год в Эстонии бурно развивалась промышленность. Громадное народно-хозяйственное значение имела сланцевая промышленность. Добыча сланца в 1941 году по плану должна была достигнуть нескольких млн. тонн. Сланцевая промышленность являлась базой для развивающейся химической промышленности Эстонии.
     Немецкие варвары почти полностью уничтожили предприятия сланцевой промышленности. Так, на перегонном заводе в Силламяэ немцы сняли всё оборудование, а здание большею частью разрушили. Полностью разрушены завод в Кохтла, завод Кивиэли.
     Гитлеровцы разрушили предприятия металлообрабатывающей промышленности: в Тарту — машиностроительный и металлообрабатывающий заводы, в Нарве — литейный завод, в Пярну — моторостроительный завод «Эсти Мотор».
     В Таллине на крупном машиностроительном заводе «Ильмарине» гитлеровцы разрушили сталелитейный цех. В Тарту они разграбили оборудование телефонной фабрики, а здания ее разрушили.
     Из крупных предприятий промышленности стройматериалов серьезные повреждения гитлеровцы причинили цементному заводу «Пунане Кунда». На кирпичном заводе «Пунане Киви» в уезде Вирума они полностью разрушили оборудование и большую часть зданий, разрушили также завод высококачественных термоизоляционных материалов «Эсти Диатомит».
     На фанерно-мебельном комбинате в Таллине гитлеровцы полностью разрушили: фанерный, сушильный, пластинный, столярный, красильный цехи и лесопилку, а запасы сырья, полуфабрикатов и готовую продукцию сожгли. Они полностью разрушили бумажную фабрику в городе Тюри.
     Фашисты превратили в развалины хлопчатобумажную Нарвскую фабрику «Кренгольмская Мануфактура». Это был гигант текстильной промышленности, еще до первой мировой войны он имел около полумиллиона веретен. Немцы полностью разрушили другие текстильные предприятия Нарвы: льняную, суконную и шелкоткацкую фабрики.
     Из предприятий пищевой промышленности фашисты полностью уничтожили в Таллине крупный зернокомбинат «Пыхья Вески» и конфетную фабрику «Квалитет».

     Разрушение коммунального хозяйства городов
     Немецко-фашистские захватчики в городах Эстонии сожгли и разрушили 9 200 домов. Особенно большие разрушения были произведены в Нарве по приказу командира 4 танково-гренадерской бригады «Нидерланд» генерал-лейтенанта Вагнер. Из 3 500 домов в Нарве осталось только 114 и те требуют значительного ремонта. В Тарту из 5 083 домов разрушено 2 432 дома. В Таллине немцы разрушили 1 885 домов.
     Немецко-фашистские захватчики намеревались превратить столицу Эстонии в груду развалин. После освобождения Таллина было обнаружено 75 заминированных мест и извлечено свыше 100 тонн взрывчатых веществ и фугасов. Под Вышгородом были обнаружены минные галереи, в одной из которых находилось 12 тонн взрывчатых веществ.
     Большой ущерб гитлеровцы причинили коммунальным предприятиям городов. Они разрушили 60 из 120 гостиниц и заезжих домов. В Тарту, например, сохранилось лишь 2 из 11 гостиниц. Из прежней мощности 71 тыс. квт. электростанций осталось всего около 11 тыс. квт.
     При бегстве из Эстонии гитлеровцы намеревались разрушить все электростанции. Однако этого им не удалось сделать. При приближении Красной Армии рабочие некоторых электростанций с оружием в руках встали на охрану общественной собственности. На электростанцию Таллина немецкие подрывные команды приходили четыре раза, но, встретив вооруженную охрану из рабочих, уходили обратно. Тогда гитлеровцы открыли огонь по электростанции с военных судов, находившихся в порту. С оружием в руках рабочим удалось отстоять также таллинский водопровод и газовую фабрику.

     Разрушение гитлеровцами лечебно-профилактических учреждений
     Цветущую Эстонию гитлеровцы превратили в рассадник инфекционных заболеваний. Среди населения в небывалых размерах распространялись сыпной тиф, дизентерия, дифтерит и другие заболевания. По немецким официальным данным за шесть месяцев 1943 и 1944 годов было зарегистрировано 3 476 случаев сыпного тифа, 7 950 случаев дифтерита. При немецкой оккупации в невиданных размерах среди населения распространилась также чесотка и вшивость.
     Оккупационные власти не госпитализировали инфекционных больных и не оказывали медицинской помощи населению. Они отменили охрану источников водоснабжения городов, больше того, нарушая самые элементарные требования по водоохране, они устроили на берегу озера «Юлемисте», являющемся источником водоснабжения Таллина, конюшни и открытые полевого типа уборные для рабочего батальона.
     Здания лечебно-профилактических учреждений немецко-фашистские захватчики приспособили под склады и солдатские казармы или сожгли и разрушили. В Таллине они уничтожили детскую больницу, детскую поликлинику, аптечный склад, три аптеки и три санитарно-гигиенических магазина, три детских и женских консультации; в городской центральной больнице разрушили шесть корпусов, в инфекционной больнице — один корпус. Оборудование, инвентарь, медикаменты, аппаратуру всех лечебно-профилактических учреждений Таллина гитлеровцы разграбили.
     В Тарту немцы разрушили первую и вторую городские больницы, 6 аптек, водолечебницу и детскую поликлинику. В Пярну они разрушили поликлинику, тубдиспансер и родильный дом; в Нарве — все лечебно-профилактические учреждения, среди них 8 аптек, поликлинику, санитарно-эпидемиологическую станцию.

     Ограбление гитлеровцами сельского населения
     Немецкие захватчики безудержно грабили сельское население Эстонии.  Ограбление проводилось в форме взиманий с крестьян различного вида принудительных поставок сельскохозяйственных продуктов.
     Нормы сдачи сельскохозяйственной продукции, установленные немцами, были огромны. Крестьянин уезда Харьюма, волости Хагари, Петр Ребане сообщил, что за 1942—1943 годы на его хозяйство была наложена поставка — 900 килограммов мяса. За невыполнение поставки мяса у Петра Ребане были отобраны две коровы. За просрочку в выполнении поставки на крестьян накладывались также денежные штрафы или арест.
     Землю, переданную Советской властью в 1940 году крестьянам-беднякам, общей площадью в 404 000 га, немцы отобрали. Они заставили крестьян выплачивать не только старые земельные долги, но и погашать те ссуды, которые были выданы крестьянам Советской властью.
     В результате хищнического хозяйничания немцев и бешеной эксплуатации ими эстонского крестьянства сельское хозяйство Эстонии непрерывно падало. Площадь под посевами зерновых в 1944 году по сравнению с 1941 годом сократилась на 35 процентов, площадь под посевом картофеля уменьшилась за это же время на 31 процент, под посевом льна — на 64 процента.
     Уменьшение посевных площадей и понижение урожайности наблюдаются по всем зерновым, техническим и кормовым культурам. Общее уменьшение посевной площади в 1943 году по сравнению с посевной площадью 1939 года составляет 170 234 га.
     За годы немецкой оккупации уничтожено 35 000 га леса, что составляет в переводе на древесину около 3 500 000 кубометров.
     Немцы отобрали у крестьян и угнали в Германию лошадей 107 000 голов, коров 31 000 голов, свиней 214 000 голов, домашней птицы 790 000 голов. Они разграбили около 50 000 пчелосемей.
     При Советской власти в Эстонии было организовано 25 МТС с общим парком в 350 гусеничных тракторов. Немцы разрушили и разграбили эти станции. Они увезли в Германию 236 тракторов, 151 пятикорпусных плугов, 22 плуга для поднятия целины, 30 плугов для раскорчевки пней и свыше 500 других сельскохозяйственных машин. Большой ущерб гитлеровцы причинили станциям по аренде сельскохозяйственных машин. Они угнали со станции 1 700 лошадей, разрушили и похитили 2 474 разные сельскохозяйственные машины.
     Гитлеровцы отобрали лично принадлежавшие крестьянству 1 000 молотилок, 600 молотильных моторов, 700 локомобилей, 350 тракторов и 24 781 других сельскохозяйственных машин.
     Наиболее сильный ущерб фашисты причинили сельскому хозяйству уезда Вирума. В этом уезде они сожгли 2 566 жилых домов и сельскохозяйственных построек. Полностью уничтожили сельское хозяйство в Нарвской, Пириской, Раяской, Алутагуской, Вайварской и Васк-Нарвской волостях.

     Уничтожение гитлеровцами мирных советских граждан и военнопленных
     Немецко-фашистские захватчики покрыли захваченную ими территорию Эстонии густой сетью концентрационных лагерей, тюрем и гестаповских застенков.
     Они беспощадно уничтожали мирных граждан и военнопленных. Согласно ежемесячным отчетам главного врача лагерей оберштурмфюрера СС фон Бодман на 1 февраля 1944 года в Эстонии было более 20 лагерей. Только в четырех лагерях — Эреда-Асундус, Кивиэли, Вайвара и Клога — в феврале 1944 года содержалось более 6 000 заключенных.
     Заключенным советским гражданам в лагерях присваивали номера и лишали фамилий, их избивали нагайками, железными палками, использовали на непосильной работе. Руководила работами организация «Тодт». Рабочий день длился 16—18 часов. За невыполнение норм заключенных лишали пищи, жестоко избивали и расстреливали. Чтобы скрыть следы своих злодеяний, немцы сжигали трупы убитых на кострах, а несгоревшие кости размельчали и вместе с пеплом разбрасывали по полям.
     Отступая под натиском Красной Армии, немцы поспешно ликвидировали концентрационные лагери, причем большую часть заключенных расстреляли.
     В 44 клм. юго-западнее Таллина, в дачном местечке Клога-Аэдлин, в сентябре 1943 года немецкие оккупанты создали концентрационный рабочий лагерь организации «Тодт». Независимо от пола и возраста заключенные в лагере подвергались каторжному режиму. Каждому заключенному присваивался номер. Для предотвращения побегов женщинам сбривали волосы на голове, а мужчинам пробривали полосу, идущую от лба к затылку. Заключенных, в том числе и детей, принуждали работать по 12—15 часов в сутки.
     Ежедневно в лагере производились публичные порки заключенных на специально оборудованном для этого станке. Кроме того, за малейшую провинность оставляли без пищи на двое суток, привязывали в сильные морозы на 2—3 часа в столбу. Издевательствами над заключенными занимались не только охранники-эсэсовцы, но и администрация лагеря и немецкие врачи. Немецкий доктор Ботман лично избил двух заключенных: врача Залкиндсона и врача Гецова. Кроме того, Ботман систематически отравлял заболевших заключенных, впрыскивая под кожу яд (эвипан). Санитар лагеря унтершарфюрер Гент топором зарубил 23 престарелых заключенных. Свидетель Ратнер И.М. показал:
     «В феврале 1944 года в лагере в Клога родилось двое детей, оба эти ребенка были живыми брошены в топку кочегарки и сожжены. Я сам видел, как сжигали детей. В мае 1944 года в лагере родился третий ребенок, его сразу же удушил унтершарфюрер Бар».
     19 сентября 1944 года немцы приступили к ликвидации лагеря Клога. Унтершарфюрер лагеря Шварце и начальник канцелярии гауптшарфюрер Макс Дальман отобрали из заключенных 300 человек и заставили их носить дрова на лесную поляну, других 700 человек заставили устраивать костры. Когда костры были готовы, немецкие палачи приступили к массовому расстрелу заключенных. В первую очередь были расстреляны подносчики дров и строители костров, а затем и остальные. Расстрел происходил так: на подготовленную площадку костра немцы — из полицейских команд СД силой оружия заставляли заключенных ложиться вниз лицом и расстреливали их из автоматов и пистолетов. Расстрелянных, сжигали на кострах. В лагере Клога 19 сентября 1944 года было уничтожено около 2 000 человек.
     В августе 1944 годя в районе Таллинского лесного кладбища немцы расстреливали мирных граждан, которых привозили на автомашинах по 25—30 человек. Трупы расстрелянных они также сжигали на кострах. Местному населению категорически запрещалось приближаться к этому месту под предлогом того, что здесь производятся опыты «с новой военной техникой». С 8 августа 1944 года по 19 сентября 1944 года на Таллинском лесном кладбище было расстреляно и сожжено более тысячи человек.
     Одним из мест массового уничтожения людей немцы избрали лощину между холмами в Калеви-Лийва, расположенную в 5 километрах от деревни Кабернеме, в волости Кусалу, уезда Харьюма. В 1942 году немцы объявили местному населению, что в районе этих холмов производятся оборонительные работы и появление граждан в этом районе категорически воспрещается.
     В июле 1942 года двумя железнодорожными эшелонами на станцию Расику гитлеровцы доставили 3 000 человек, затем автобусами перевезли их к холмам Калеви-Лийва и там расстреляли. В дальнейшем на протяжении 1943 и 1944 годов к этим холмам на автобусах гитлеровцы привозили новые группы мирных граждан и расстреливали.
     Следствием установлено, что в районе холмов Калеви-Лийва фашисты уничтожили около 5 000 человек. Чтобы скрыть следы своих преступлений, немцы с начала 1944 года начали выкапывать и сжигать трупы расстрелянных, а несгоревшие кости размельчать и вместе с пеплом зарывать в землю или разбрасывать по полям.
     На сланцевых разработках, в рабочем поселке Кивиэли, уезда Вирума, немцы создали 3 концлагеря. В этих лагерях содержалось до 9 000 заключенных мирных граждан. Все они использовались на работах по добыче сланцев. За невыполнение норм заключенных избивали резиновыми шлангами, лишали пищи на 5—6 дней, бросали в колодцы шахт, наполненные водой. За малейшую провинность заключенных расстреливали.
     Свидетель Вихула М.Ф. показала:
     «Мой муж, Вихула Юган, в течение 15 лет работал шахтером на сланцах Кивиэли. Как только к нам пришли немцы, его арестовали, а 27 августа 1941 года расстреляли. С ним вместе были расстреляны еще 70 шахтеров, среди них: Салусоо, Клампе, Коосе, Коппель, Нормак, Алферов, Мяги».
     В городе Нарва немецко-фашистские захватчики создали 7 лагерей для мирных граждан и военнопленных. Под лагери немцы приспособили эстонскую начальную школу, корпуса льнопрядильной фабрики, русский клуб и «Красные амбары». В лагерях находилось постоянно десятки тысяч людей. В одном только лагере для советских военнопленных, размещенном в «Красных амбарах», постоянно находилось 15—20 тысяч человек. Гитлеровцы систематически расстреливали заключенных. Трупы замученных, а иногда и живых людей они сжигали в топках печей котельной льнопрядильной фабрики, зарывали в землю в лесу за деревней Попонка и в траншеях за «Красными амбарами».
     Специальная Комиссия установила, что за три года в Нарве гитлеровцы уничтожили около 30 000 мирных граждан и советских военнопленных, 8 000 советских людей они уничтожили в лагерях уезда Вирума: Куремяэ, Вивиконна, Аувере, Иыхви, Кохтла-Ярве, Кукрусе, Перм Гольфильдс, Эреда-Асундус, Сонда, Азери и Кунда.
     Находившийся в одном из лагерей Эреда-Асундус бывший заключенный Гордон М.С. показал:
     «В апреле 1944 года меня, в числе 150 человек, заключили в лагерь Эреда. Начальником лагеря тогда был немец Шнибель. Этот лагерь был разбит на две части. В одной из них находились здоровые, а во второй больные, смертность в лагере доходила до 20—30 человек в сутки. Больным медпомощи не оказывали. Немец санитар Глингер избивал до смерти больных тростью».
     Особой жестокостью в лагерях отличался ефрейтор войск СС немец Шарфетер. Бывший заключенный лагеря Иыхви Гамбург Д.Ш. показал:
     «По прибытии к нам в лагерь ефрейтор Шарфетер в декабре 1943 года заявил, что у него больных не будет, и в первый же день он расстрелял двух больных, а трупы их сжег в печи лесопильного завода. Немного позже Шарфетер застрелил еще двух больных тифом».

     К ответу немецких палачей
     Чрезвычайная Государственная Комиссия за все злодеяния, разрушения культурных и материальных ценностей и грабежи считает ответственными гитлеровское правительство, немецкое военное командование, а также конкретных организаторов и исполнителей злодеянии: генерал-фельдмаршала фон Лееб, генерал-фельдмаршала фон Кюхлер, генерал-полковника Модель, генерал-полковника Линдеман, генерала пехоты Фриснер, генерал-полковника Шернер, немецкого генерального комиссара обергруппенфюрера Карла Лицман, командующего армейской группой «Нарва» генерала пехоты Грассер, командира 3 германского танкового корпуса СС генерала пехоты Штайнер, командира 4 танково-гренадерской бригады «Нидерланд» генерал-лейтенанта Вагнер, командира 11 танково-гренадерской дивизии «Нидерланд» генерал-майора Циглер, группенфюрера Астер, штандартенфюрера Менцель, штандартенфюрера принца фон Хогенлое, начальника немецкой полиции безопасности СД — оберштурмбанфюрера доктора Зандбергер, его заместителя штурмбанфюрера Гейсслер, штандартенфюрера Бекинг, штандартенфюрера Лотар Бомбе, комиссара Тартуского округа фон Менен, руководителя всеми работами лагерей Эстонии — гауптштурмбанфюрера Шварце, главного врача лагерей доктора Бодман, начальника лагеря Клога Верлее и других лиц, упомянутых в настоящем сообщении.

О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ГИТЛЕРОВСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ В ЛИТОВСКОЙ СОВЕТСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ[176]

     Оккупировав Литовскую Советскую Социалистическую Республику, немецкие фашисты пытались превратить Литву в германскую колонию и поработить литовский народ. Эта преступная цель гитлеровского правительства нашла свое полное выражение в повсеместном грабеже, всеобщем разорении, насилиях и издевательствах над литовским населением, в массовых убийствах стариков, женщин, детей и военнопленных. Фашисты лишили литовское крестьянство земли, разгромили и закрыли университеты и школы, разрушили промышленность и культурные ценности. Под руководством рейхсминистра Розенберга оккупанты пытались онемечить литовский народ, искоренить национальную культуру. Литва была объявлена частью немецкой провинции «Остланд».
     После освобождения Красной Армией Литовской ССР, специальная комиссия в составе: депутата Верховного Совета СССР Снечкус А.Ю., Председателя Совета Народных Комиссаров Литовской ССР Гедвилас М.А., Народного Комиссара Внутренних Дел Литовской ССР Барташунас И.М., профессора Пуренас А., литовского писателя Юргинис И.М., с участием представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии Зурабова В.С. произвела расследование совершенных гитлеровцами в Литве преступлений. Чрезвычайная  Государственная Комиссия на основании материалов расследования этой комиссии, раскопок могил замученных фашистами жертв, показаний свидетелей установила факты злодеяний и разрушений, совершенных немецко-фашистскими бандитами за время оккупации ими Литовской Советской Социалистической Республики.

     Гитлеровцы пытались уничтожить литовскую культуру
     За год существования в Литве советской власти литовская культура получила все условия для своего широкого развития.
     Были открыты новые учебные заведения, развернута сеть новых школ, созданы Государственная филармония, Дом народного творчества, открыты Художественная академия в Вильнюсе и Институт прикладного искусства в Каунасе. Организовались союзы литовских писателей, художников, композиторов.
     Немецкие оккупанты сразу же после своего вторжения разгромили литовские культурные учреждения. Они закрыли Филармонию, Каунасскую консерваторию, Академию искусств в Вильнюсе, Институт прикладного искусства, ликвидировали все художественные учебные заведения, разогнали союзы творческих работников.
     17 марта 1943 года гестаповцы оцепили здание старейшего Вильнюсского Университета, разбили в нем статуи и орнаменты, изорвали картины, разграбили экспонаты, ценные учебные пособия, научную литературу, эпидиоскопы, электромоторы, станки и другое научно-вспомогательное оборудование; увезли в Германию 1 743 грамма платины. В разгроме университета принимали активное участие немецкие «ученые» доктора Мюллер и Вульп.
     Такая же участь постигла и другой крупнейший литовский Государственный университет и химический институт. Немцы разрушили в Вильнюсе и Каунасе 14 гимназий и 46 начальных школ, а также учебные заведения в Шяуляе, Мариамполе, Папешежисе, Укмерге; взорвали и уничтожили Сельскохозяйственную Академию, Высшую сельскохозяйственную школу и 7 низших сельскохозяйственных школ.
     Гебитскомиссар города Вильнюс Хингст присвоил и вывез из Вильнюсского Государственного художественного музея ценные коллекции мебели, старинный фарфор, ковры, картины, гравюры и другое музейное имущество. Из этого же музея немцы похитили 40 ценных картин XIX и XX веков, 130 матриц очень редких гравюр на меди (XVII, XVIII, XIX веков), конкурсную модель проекта памятника Петру Великому скульптора, Т. Крюгера. Генерал Рунау украл ценные картины «Святое семейство» (мастерской Рубенса) и «Пейзаж» (Тенирса). Из библиотеки Академии искусств были похищены немцами 743 книги наиболее старинных и редких изданий, коллекции исторических золотых и серебряных медалей. Полному разгрому подверглись широко известные еврейские культурные учреждения: 1) библиотека им. М. Страшуна, 2) еврейский научный институт Академии Наук Литовской ССР, 3)  Историко-этнографический музей. 10 тысяч экземпляров старинных изданий XV, XVI, XVII веков были направлены в Берлин (Бисмаркштрассе, I). Немецкие захватчики отправили во Франкфурт на Майне ценные картины Репина, Левитана, Марка Шагала, скульптуры М. Антокольского, Гинцбурга, Аронсона, Н. Трегера, рукописи и письма Максима Горького, Льва Толстого, Ромен Роллана, Шолом-Алейхема и др. При отступлении гитлеровцы сожгли в Литве старейшую библиотеку евангелическо-реформатского синода, основанную в 1611 году и состоявшую из 20 000 томов уникальных книг XVI, XVII и XVIII веков.
     В городе Каунас немцы разграбили дом-музей известного литовского поэта Майрониса и театры: оперный, драмы и оперетты. В городе Шяуляй сожгли самый крупный из периферийных литовских театров и Краеведческий музей со всеми уникальными этнографическими, археологическими и историческими коллекциями. Немцы разграбили театры в городах Паневежис и Мариамполь.
     Представители литовской интеллигенции подвергались жесточайшим преследованиям и репрессиям. Немцы расстреляли известного мастера многих произведении скульптуры Грибаса, поэта Монтвила, дирижеров Гофмеклерис и Дурмашкинас, режиссера и художественного руководителя польского театра музыкальной комедии, в Вильнюсе Вырвич-Bиxpoвского. От тяжелых условии фашистского режима погибли: академик, хирург Кузьма, поэт и драматург Бинкис, профессор Альбинас Римка, художники Диджиокас, Менчинскис, Самуолис, заслуженные композиторы Шимкус и Карнавичюс. Заведующий кафедрой истории театра Вильнюсского университета и драматург Балис Сруота заключены в один из концентрационных лагерей в Германии.

     Чудовищные злодеяния гитлеровцев на территории Литовской ССР
     За время оккупации Литовской ССР гитлеровские мерзавцы установили режим кровавого террора. Стремясь подавить всякое сопротивление со стороны населения фашистской колонизаторской политике, немцы планомерно и методически истребляли советских людей, подвергали их всевозможным издевательствам, пыткам и насилиям. По далеко неполным данным, они истребили в концентрационных лагерях на территории Литвы 165 тысяч военнопленных, расстреляли, сожгли и замучили свыше 300 тыс. человек мирного населения.

     Массовые убийства советских людей в местечке Панеряй
     Сразу же после захвата столицы Литовской ССР — Вильнюс немецкие оккупанты начали массовое истребление его населения. В местечке Панеряй (Понары), в 8 километрах от Вильнюса, был организован специальный лагерь. Массовые убийства в этом лагере начались с июля 1941 года и продолжались до июля 1944 года.
     — Начиная с июля 1941 года, — сообщил свидетель Сейнюц Станислав Степанович, проживающий на станции Панеряй, — в этот лагерь ежедневно пригонялись и расстреливались группы в несколько сот человек. Когда привозили людей на машинах, я уже издали слышал их громкие крики. Расстрелы совершались почти ежедневно, с утра и до вечера, и продолжались до самого освобождения города Вильнюс Красной Армией.
     С конца 1943 года гитлеровские палачи особенно тщательно старались замести следы своих кровавых преступлений. С этой целью они организовали в местечке Панеряй сожжение трупов расстрелянных людей.
     — В декабре 1943 года, — сообщил свидетель Зайдель Матвей Федорович, — нас заставили выкапывать и сжигать трупы. Вначале клади дрова, затем трупы в ряд по сто человек, обливали их горючей жидкостью и опять накладывали трупы. Таким образом на каждый костер мы укладывали около 3 000 трупов, заливали их нефтью, с четырех сторон клали зажигательные бомбы и поджигали.
     Сжигание трупов продолжалось с конца 1943 года до июня 1944 года. За это время из девяти ям с общим объемом 21 179 кубических метров было извлечено и сожжено на кострах не менее 100 тысяч трупов.
     Последние дни перед отступлением гитлеровцы не успевали сжигать трупы расстреливаемых, сбрасывали их в ямы и слегка засыпали сверху песком. По документам, обнаруженным в одежде убитых, и на основании свидетельских показаний установлено, что среди погибших были ученые и рабочие, инженеры и студенты, ксендзы и православные священники — жители не только Вильнюса, но и других городов, местечек и деревень Литовской ССР.
     Судебно-медицинская экспертная комиссия в составе: главного судебно-медицинского эксперта фронта подполковника медицинской службы Никольского В.П., главного патолога-анатома фронта доктора медицинских наук подполковника мед. службы Молоткова В.Г., профессора патологической анатомии Марбурга С.Б., городского судебно-медицинского эксперта гор. Вильнюс Буткевича И.Ю. и других установила:
     «Исследованные трупы относятся преимущественно к гражданскому населению. Небольшое количество трупов обнаружено в одежде военнослужащих. На некоторых трупах найдены предметы религиозного культа католической и православной церкви. На основании обнаруженных предметов и документов установлено, что среди расстрелянных были: врачи, инженеры, студенты, шоферы, слесаря, железнодорожники, портнихи, часовщики, торговцы и другие.
     В большинстве случаев причина смерти — сквозное огнестрельное ранение в голову от одиночных выстрелов с разрушением мозгового вещества. В некоторых случаях обнаружены двойные и множественные входные отверстия.
     Типичный размер входных пулевых отверстий — 0,8 сантиметра — соответствует пулям немецкого образца. По характеру входного отверстия можно считать, что выстрелы производились в упор.
     Состояние исследованных трупов и обнаруженные в одежде документы показывают, что расстрелы производились с осени 1941 года и до июля 1944 года».
     Судебно-медицинская экспертная комиссия установила, что немецко-фашистские палачи расстреляли и сожгли в Панеряй не менее 100 тысяч человек.

     «Форт смерти» в Каунасе
     Форт №9 жители Каунаса назвали «Фортом смерти». Форт расположен в 6 километрах северо-западнее города и представляет собой старое железобетонное крепостное сооружение. Внутри его имеется большое количество казематов, которые были использованы немцами в качестве камер для заключенных. Со всех сторон форт обнесен железобетонной стеной и колючей проволокой.
     Гитлеровцы в первые же дни своего прихода в Каунас согнали в форт №9 около тысячи советских военнопленных и заставили их отрывать рвы на поле площадью больше 5 гектаров, у западной стены форта. В течение июля—августа 1941 года было отрыто 14 рвов, каждый шириной около 3 метров, длиной свыше 200 метров и глубиной больше 2 метров. Все, кто попадали в форт №9, в живых не оставались. Колоннами в несколько тысяч человек гитлеровцы гнали сюда женщин, детей, подростков, мужчин и стариков на расстрел и сжигание.
     Свидетель Михайловский Станислав Никодимович из деревни Кумпяй сообщил комиссии:
     «Я сам видел, как немцы осенью 1941 года гнали колонной советских граждан в форт №9. Один раз я наблюдал колонну людей длиной от форта до города Каунас. Кроме того, немцы возили людей в закрытых машинах. Согнанных на казнь и мучения советских граждан немцы раздевали догола в саду форта, затем партиями по 300 человек сгоняли в вырытые рвы и там расстреливали из автоматов и винтовок. Обреченных людей было так много, что они по несколько часов стояли голыми на холоде в ожидании смерти».
     Свидетель Счестно В.А. из деревни Гедрайц показал комиссии:
     «Когда были приготовлены рвы, немцы стали пригонять в форт №9 большое количество мирных советских граждан из Каунаса и других районов и здесь их расстреливали».
     Только за два дня в ноябре 1941 года в форте №9 было расстреляно 7 тысяч мирных советских граждан, а за два дня в декабре 1941 года — около 22 тысяч человек.
     В форте №9 были расстреляны люди различных национальностей: русские, украинцы, белоруссы, литовцы, поляки, евреи. В этом форте расстреляны: депутат Верховного Совета Союза ССР Буджинскиене, депутат Верховного Совета Литовской ССР Зибертас, каунасский рабочий-стахановец Щербаков со своей женой и новорожденным ребенком и многие другие.
     Кроме советских людей, гитлеровцы уничтожали в форте №9 граждан из Франции, Австрии, Чехословакии. Бывший надзиратель форта №9 Науджюнас Ю.Ю. показал:
     «Первая группа иностранцев в количестве 4 000 человек поступила в форт в декабре 1941 года. Я разговаривал с одной женщиной, которая сказала, что их везли в Россию якобы на работу. 10 декабря 1941 года началось уничтожение иностранцев. Им было предложено выходить из форта группами по 100 человек как бы для проведения прививок. Вышедшие на «прививку» больше не возвращались: все четыре тысячи иностранцев были расстреляны. 15 декабря 1941 года прибыла еще одна группа численностью около 3 000 человек, которая также была уничтожена».
     К октябрю 1943 года все рвы западнее форта №9 были заполнены трупами расстрелянных. В каждом из таких рвов находилось от 3 до 4 тысяч трупов. Всего здесь гитлеровцы уничтожили до октября 1943 года свыше 50 тысяч человек, из которых больше 40 тысяч советских граждан и около 10 тысяч иностранцев. Чтобы скрыть следы своих преступлений, гитлеровцы с октября 1943 года начали сжигать трупы убитых ими людей на специальных кострах.
     Бывший заключенный форта Гельтрунк Михаил Ильич, которого немцы заставили вместе с другими в течение 6 недель раскапывать и сжигать трупы, рассказал комиссии следующее:
     «В день мы откапывали и сжигали по 600 трупов. Это была норма, установленная немцами. Ежедневно горело по два больших костра, в каждом из которых помещалось по 300 трупов. После сжигания трупов кости раздроблялись металлическими предметами и зарывались в землю. За 6 недель нами было раскопано три с половиной рва, из которых было извлечено и сожжено 12 тысяч трупов; еще оставались неразрытыми девять с половиной рвов и много мелких ям, в них находилось не менее 40 тысяч трупов».
     Гитлеровцы привозили в форт №9 для сжигания трупы и из других мест. На этих же кострах немцы сжигали и живых людей. Так, по показаниям свидетеля Гельтрунк, 16 декабря 1943 года в форте №9 была заживо сожжена семья доцента Шапиро, состоявшая из 5 человек. Свидетель, гражданин деревни Гедрайц, Корольков Н.Ф. рассказал:
     «Я видел, как днем подъезжали к костру крытые машины, из которых выбрасывали людей в огонь. Нередко раздавались крики и выстрелы».
     После того, как все трупы были сожжены, гитлеровцы засыпали рвы, вспахали и засеяли поле. С апреля 1943 года истребление советских людей производилось уже во дворе форта, во рву, у западной степы, где также постоянно горел костер. В этом рву обнаружены остатки дров, 8 бочек с горючей смесью и следы большого костра.
     Комиссия по расследованию преступлений фашистских негодяев в городе Каунас, в составе: депутата Верховного Совета Литовской ССР Григолавичиус И., председателя Исполкома Каунасского совета депутатов трудящихся Руткаускас, профессора Мажилис, докторов Тикниус, Гураускас, Лашиене, Гуревичиус, Вуйвидайте-Куторгене, писательницы Фелиции Борткевичиене, художника Михась Пранцкунас, студента Ажукайтис, майора Франчук и майора Румянцева — установила, что гитлеровцы уничтожили в форте №9 более 70 тысяч мирных жителей.

     Зверства немецких фашистов над мирным населением в лагере близ города Алитус и в других местах Литовской ССР
     На территории Литовской ССР гитлеровцы истребили в огромном количестве не только местное население, но и согнанных сюда жителей Орловской, Смоленской, Витебской и Ленинградской областей. Через лагерь для эвакуированного населения близ города Алитус (бывший лагерь №133 для советских военнопленных) с лета 1943 года по июнь 1944 года прошло до 200 тысяч человек. Все бараки были оплетены колючей проволокой в два ряда. За самовольный выход за проволоку каждого «виновного» наказывали заключением в карцер и жестокой поркой. Заключенные должны были работать на тяжелых физических работах, их морили голодом: в день давали 150—200 граммов хлеба с опилками и поллитра супа-баланды из испорченной чечевицы или гороха. Наиболее здоровых и молодых отправляли на работу в Германию.
     Тяжелые антисанитарные условия, невероятная скученность, отсутствие воды, голод и болезни, а также массовые расстрелы привели к тому, что за 14 месяцев в этом лагере погибло до 60 тысяч мирных советских людей, что подтверждается документами и показаниями свидетелей, жителей города Алитус: Гашкерис Ст. Вл., Гашкерис Максимильяна Германовича, Петрова, доктора Рыбкина, Новаковского, Стрембовского и других.
     К концу 1943 года в бывший лагерь для военнопленных возле аэродрома в городе Каунас были пригнаны мирные жители, мужчины и женщины разных возрастов, а также дети. Количество заключенных в этом лагере все время колебалось от 1 200 до 1 500 человек. Из строевой записи, обнаруженной в канцелярии лагеря, видно, что на 3-е января 1944 года в лагере числилось: мужчин трудоспособных — 433, нетрудоспособных — 26, женщин трудоспособных — 737, нетрудоспособных — 42, детей — 253, а всего на этот день в лагере числилось 1 491 человек.
     В начале 1944 года немцы в этом лагере насильно отобрали детей в возрасте от 6 до 12 лет и увезли. Житель города Каунас Владислав Блюм показал:
     «На моих глазах происходили душераздирающие сцены: у матерей немцы отбирали детей и отправляли неизвестно куда, а многие дети погибли при расстреле вместе с матерями».
     Внутри лагеря на стенах здания обнаружены надписи о злодеяниях фашистских извергов. Вот некоторые из них: «Отомстите за нас! Пускай весь мир знает и поймет, как зверски уничтожали наших детей. Наши дни уже сочтены, прощайте!». «Пусть весь мир знает и не забудет отомстить за наших невинных детей. Женщины всего мира! Вспомните и поймите все зверства, которые произошли в ХХ-м веке с нашими невинными детьми. Моего ребенка уже нет, и я ко всему безразлична».
     Для семей военнослужащих Красной Армии на территории Литовской ССР немцами были созданы специальные концентрационные лагери.
     В этих лагерях был вывешен приказ:
     «За высказывание недовольства германскими властями и нарушение лагерного режима советских граждан без суда расстреливать, подвергать тюремному заключению, отправлять на вечную каторгу в Германию».
     В лагерях нередко производились публичные расстрелы.
     О фактах истязаний и большой смертности в лагерях для семей советских военнослужащих рассказали свидетели, жены командиров Красной Армии: Козлова В.М., Шабаева А.М., Выглова М.Ф., Паньшина Н.С, Лапочкина В.В. и другие.
     Начальник четырех таких лагерей немка Елизавета Зеелинг неоднократно заявляла заключенным: «Вы мои рабы, я буду вас наказывать, как хочу». Она применяла в лагерях жестокие пытки, избивала и даже лично расстреливала заключенных.
     Зеелинг на допросе показала, что сотрудник гестапо шеф лагерей Яцке и оберштурмфюрер Мюллер дали на инструктивном совещании следующие указания:
     «За женщинами, находящимися в лагерях, строго следить, так как они являются женами советских командиров. Если кто будет отказываться от работы, немедленно отправлять их в лагери для расстрела без следствия. Из лагерей никого не выпускать. Установить строгую дисциплину. Жестоко пресекать всякую малейшую попытку к неповиновению или враждебные действия».
     В урочище «Лысая Гора», на восток от села Лозники, Вильнюсского уезда, комиссией обнаружены две площадки — 30 на 12 метров и 10 на 6 метров, где сжигались трупы расстрелянных немцами жителей Науиои Вильня, Мицкунай, Лаворишкис, Шумскас, Медниникай, Тоторкаймис и других пунктов. По заявлениям граждан села Лозники Андрушковича, Натановича и Петрулевича, немцы осенью 1941 года сгоняли сюда советских людей на расстрел. С 1-го по 18 июня 1944 года немцы произвели вскрытие ям и сожжение трупов. Пепел закапывали в ямы. Насильственно пригнанных для раскопок и сожжения трупов советских людей немцы расстреляли. В урочище «Лысая Гора» немцы расстреляли 10 тыс. человек.
     В сентябре 1941 года, в местечке Эйшишкис были расстреляны из пулемета 800 человек. В городе Пренай немецкие палачи во главе с комендантом города капитаном войск СС Рейнартом замучили и убили свыше 3 000 граждан, в том числе Степанавичюс Юозас, Марцынкевичене Маре, Штукшене Мацеле и других. В предместье города Каунас Вильямполь немцы сожгли около 8 000 советских граждан.
     3 июня 1944 года в деревню Перчюпе, Тракайского уезда, ворвались гитлеровцы; окружив деревню, они произвели повальный грабеж, после чего, загнав всех мужчин в один дом, а женщин и детей в три других дома, зажгли эти дома. Пытавшихся вырваться и бежать фашистские изверги ловили и снова бросали в горевшие дома. Так было сожжено все население деревни — 119 человек, из них 21 мужчина, 29 женщин и 69 детей. Здесь погибли: Ялкомас с женой и четырьмя детьми, Валькишюс Юозас с женой и семью детьми, Коваляускене Стасе с тремя детьми, Уждаинене Ева с тремя детьми, Имбалейкис с ребенком, Уждавинене Марьяна с четырьмя детьми, Уждавинис Стасис с двумя детьми, Маркевичюс Юозас с матерью, Маркевичюс Юозас с тремя детьми, Бразаускас с ребенком и другие.
     Зверское массовое истребление мирных жителей немецкие оккупанты произвели в районе города Мариамполь, где было уничтожено 7 700 человек. В местечке Сейрияй, Алитусского уезда, было расстреляно немцами 1 900 человек; в Пильвишкяй было расстреляно свыше тысячи жителей. В Шяуляйском уезде, по неполным данным, было уничтожено 3 830 человек. В городах Тракай, Паневежис, Укмерге, Кедайняй и Биржай немцы истребили 37 640 человек мирного населения.

     Истребление советских военнопленных
     В Каунасе, в форте №6, находился лагерь №336 для советских военнопленных. В лагере к военнопленным применялись жестокие пытки и издевательства в строгом соответствии с найденным там «Указанием для руководителей и конвоиров при рабочих командах», подписанным комендантом лагеря №336 полковником Эргардт. В этом указании говорится: «Каждый военнопленный рассматривается в качестве врага». На основе этой директивы, немецкие солдаты и конвоиры распоряжались жизнью военнопленных но своему усмотрению.
     Военнопленные в форте №6 были обречены на истощение и голодную смерть. Голод, холод и тяжелый непосильный труд быстро истощали организм пленных. Свидетельница, гражданка деревни Петрушаны Мидешевская Розалия, сообщила комиссии: «Военнопленные ужасно голодали. Я видела, как они рвали траву и ели ее». Житель города Каунас учитель Интересов Дмитрий рассказал:
     «Проживая с 24 декабря 1943 года близ форта №6, я имел возможность несколько раз разговаривать с русскими военнопленными. Они рассказывали, что живут в сырых и мрачных подземельях крепости, но так как и этих помещений далеко недостаточно, то многие валяются прямо в крепостной канаве под открытым небом. Пища их состоит из сырой свеклы, картофельной шелухи и других овощных отбросов, а о хлебе, соли и других продуктах и думать не приходится».
     Местному населению под угрозой смерти запрещалось оказывать какую-либо помощь военнопленным. При входе в лагерь №336 сохранилась доска со следующим объявлением на немецком, литовском и русском языках:
     «Кто с военнопленными будет поддерживать связь, особенно, кто будет им давать съестные припасы, папиросы, штатскую одежду, сейчас же будет арестован. В случае бегства будет расстрелян».
     В лагере форта №6 был «лазарет» для военнопленных, который в действительности служил как бы пересыльным пунктом из лагеря в могилу. Военнопленные, брошенные в этот лазарет, были обречены на смерть. Из месячных немецких сводок заболеваемости военнопленных в форте №6 видно, что только с сентября 1941 года по июль 1942 года, т.е. за 11 месяцев, в «лазарете» умерло 13 936 советских военнопленных.
     В лагерном дворе комиссия обнаружила 67 стандартных могил размером 5 на 2,5 метра каждая. При вскрытии могил обнаружены сложенные штабелями скелеты. В канцелярии лагеря найден план кладбища №5 с точным нанесением могил и указанием количества трупов в них. Из этого плана видно, что на одном только кладбище №5 похоронено 7 708 человек, всего же, как свидетельствуют лагерные документы, здесь похоронено около 35 тысяч военнопленных.
     В Каунасе также был лагерь для военнопленных без номера, расположенный на юго-западной окраине каунасского аэродрома. Также как и в форте №6, здесь свирепствовали голод, плеть и палки. Истощенных военнопленных, которые не были в состоянии двигаться, ежедневно выносили за лагерь, живыми складывали в заранее вырытые ямы и засыпали землей. Это подтверждают свидетели, местные жители — Гутавкинас И.В., Гедрис И.И., Ионайтис Б.К. Близ лагеря были обнаружены: 13 могил размером 25 на 2 метра, 5 могил размером 12 на 2 метра и 1 могила размером 15 на 15 метров. При раскопках этих могил на глубине 3/4 метра найдены трупы людей, одетых в серые шинели и защитного цвета обмундирование. На основании раскопок, документов и показании свидетелей комиссия установила, что здесь, в районе аэродрома, замучено и погребено около 10 тысяч советских военнопленных.
     Близ города Алитус немцами в июле 1941 года был организован лагерь №133 для советских военнопленных, который просуществовал до начала апреля 1943 года. Еще по пути в этот лагерь пленных морили голодом и многих из них привозили мертвыми или в состоянии сильного истощения. Как показали свидетели, литовский партизан Маргялис и жители города Алитус, при выгрузке военнопленных из вагонов немцы расстреливали на месте всех неспособных дальше двигаться. Военнопленные были размещены в конюшнях, где они зачастую замерзали, так как у них было отобрано всё обмундирование. Гитлеровцы открывали по пленным стрельбу из пулеметов и автоматов. В этом лагере №133 погибло от расстрелов, голода, холода и сыпного тифа не менее 35 тысяч человек. Особо зверской жестокостью отличались начальник лагеря майор Розенкранц, его помощник Эверт, доктор СС Ганке, зондерфюрер Мамат.
     Осенью 1941 года немецко-фашистские захватчики организовали лагерь для советских военнопленных на территории военного городка города Науиои Вильня. Одновременная загрузка этого лагеря составляла не менее 20 тысяч человек. Свидетель Туманов А.А. рассказал комиссии об истязаниях, которым подвергали немцы заключенных в этом лагере:
     «Пленных пытали до потери сознания, подвешивая их на цепях за ноги, затем снимали, обливали водой и снова повторяли то же самое».
     Смертность военнопленных здесь никогда не была ниже 150 человек в сутки. Умерших закапывали на кладбище в 200 метрах от лагеря.
     На основании многочисленных показаний свидетелей, жителей местечка Науиои Вильня: Галевского Л.И., Галевской Р.Н., Козловского К.А., Туманович А.И., Бублевича С.Н., Гульбияского А.А.. Кондратович К.О. комиссия установила преднамеренное систематическое массовое истребление в этом лагере советских военнопленных путем голодного режима, изнурительного и непосильного труда, истязаний и расстрелов. Общее число жертв, истребленных гитлеровцами в этом лагере, составляет свыше 60 тысяч человек.
     В 5 километрах от станции Безданы, Неменчинской волости, Вильнюсского уезда, был организован лагерь для советских военнопленных. По показаниям очевидцев, жителей села Безданы, Ластевского И.М., Мацкевича А.В.,  Родзевича И.В., Брыжука Ф.Ю., Букшанского Л.И. и других, тяжелые условия, в которых находились военнопленные: систематический голод, массовые избиения, расстрелы, порождали среди них огромную смертность. На территории данного лагеря обнаружено 18 больших могил. Лагерь был немцами полностью сожжен в августе 1943 года. Общее количество погибших здесь военнопленных, согласно документов и показаний свидетелей, достигает 25 тысяч человек.
     Установлено, что во всех перечисленных лагерях на территории Литовской ССР немцы уничтожили не менее 165 тысяч советских военнопленных.

     Разорение сельского хозяйства и закрепощение литовских крестьян
     В 1940—1941 годах в Литве свыше 75 000 сельскохозяйственных рабочих, безземельных и малоземельных крестьян были наделены земельными участками. Среди них было распределено около 400 тысяч га земли. Все получившие землю обеспечены кредитом на строительство, сельскохозяйственным инвентарем, оборудованном, семенами. Таким образом в Литовской ССР были заложены основы расцвета сельского хозяйства.
     Фашистские колонизаторы сразу же отобрали у трудового крестьянства полученную ими землю. Гитлеровский министр земледелия Дарре откровенно заявил:
     «...Мелкие местные крестьяне должны быть удалены со своих земель и превращены в безземельных пролетариев, чтобы было сокращено их размножение. Культивируемые земли должны перейти в руки класса немецких господ. На всем восточном пространстве только немцы имеют право быть владельцами крупных поместий. Страна, заселенная чужой расой, должна стать страной рабов, сельскохозяйственных слуг и промышленных работников».
     Генеральный комиссар Литвы фон Рентельн в приказе от 18 сентября 1941 года распорядился:
     «Новоселы и малоземельные крестьяне, получившие в пользование землю согласно постановлению большевистского Совета Министров от 5 августа 1940 года, считаются утерявшими это право. Настоящее применяется также к лицам не немецкого происхождения, переселившимся из Германии. Земельные участки, предоставленные новоселам и переселившимся из Германии, передаются в управление тем кому они принадлежали до отчуждения».
     Сгоняя трудовое литовское крестьянство с земли, гитлеровцы грабили у него весь живой и мертвый сельскохозяйственный инвентарь и оборудование, отнимали даже тот лес, который у него был заготовлен для строительства жилых построек. Рейхскомиссар Остланда Лозе в приказе от 13 сентября 1941 года дал следующее указание:
     «Весь принадлежащий сельскому хозяйству живой и мертвый инвентарь переходит в пользование старых владельцев или соответственно назначенных управляющих, которые несут ответственность за все ведение хозяйства».
     Отобрав у литовских крестьян землю, оккупанты закрепостили их и превратили в рабов немецких колонистов. В приказе Лозе от 13 сентября 1941 года говорилось: «Новоселы считаются наемниками хозяев, которым возвращается земля». В развитие этого приказа генеральный комиссар Литвы Рентельн 13 сентября 1941 года указал:
     «...строго наказуемы сельскохозяйственные рабочие и бывшие новоселы, которые откажутся занять указанное им место работы, оставят его или будут мешать утвержденному управляющему принять управление хозяйством».
     В январе 1942 года в Риге было создано общество по управлению землей «Остланд», в задачу которого входила организация хозяйств немецких колонистов. По неполным данным, только до осени 1942 года в Литву было завезено из Германии 16 300 немецких семейств, не считая многочисленных владельцев различного рода сельских и городских торговых и промышленных предприятий.
     В продолжение всей оккупации немцы беспощадно изгоняли из своих хозяйств литовских крестьян и грабили их имущество. Так, в течение осени 1942 года в Мариампольском, Таурагском, Кедайнском и Вилкавишкском уездах были лишены земли 2 057 семей. Вместе с землей у них было отобрано все движимое имущество: 2 475 лошадей, 2 267 коров, 2 973 свиньи, 2 386 овец, 1 426 плугов, 1 318 борон, 859 повозок. Все эти семьи были обязаны без всякого возмещения оставить немцам следующие запасы сельскохозяйственных продуктов (в центнерах): ржи — 22 166, пшеницы — 16 307, ячменя — 13 114, овса — 22 914, картофеля — 57 052.
     В результате хозяйничанья гитлеровских захватчиков, по неполным данным, лишь по 14 уездам Литовской ССР поголовье скота и птицы по сравнению с 1940—1941 г.г. сократилось: по лошадям — на 136 140 голов, по  крупному рогатому скоту — на 565 995 голов, по свиньям — на 463 340 голов, по овцам — на 594 492 головы, по курам — на 996 000 голов, по гусям и уткам — на 424 178 голов.

     Разрушение промышленности, коммунального хозяйства и транспорта Литовской ССР
     Гитлеровские захватчики нанесли огромные разрушения промышленности Литовской ССР. Они взорвали крупные электростанции республики: Вильнюсскую, мощностью в 9 тыс. киловатт, и Каунасскую, мощностью в 16 тыс. киловатт. Они разрушили, сожгли и разграбили в городах Литвы все основные промышленные предприятия.
     В гор. Каунас немцы уничтожили металлургический завод «Металас», оптическую фабрику «Спевтрас», резиновую фабрику «Гума», мясокомбинат, стеклозавод, 3 мельничных комбината, 2 мыловаренных фабрики. Вывезли в Германию оборудование лесозаводов, фабрики шерстяных и бумажных тканей, фабрики «Рамуна».
     В гор. Вильнюс захватчики разрушили завод радиоаппаратуры «Электрит», лесопильные и фанерные заводы. В гор. Шауляй сожгли и уничтожили первоклассный кожевенный завод №6, обувную фабрику «Ватас», выпускавшую до 2 тысяч пар обуви в день, 3 кондитерских фабрики, пивоваренные заводы, маслобойный завод.
     В гор. Науиои Вильне немцы уничтожили станкостроительный завод и бумажную фабрику, в местечке Швентупе сожгли спиртовой завод. С табачных фабрик республики оккупанты вывезли все электромоторы, сожгли много известковых и кирпичных заводов. В Паневежисе взорвали 7 мельниц и хлебозавод. С бумажной фабрики в Петрушанах захватчики из 300 имевшихся там электромоторов вывезли 244. По всей территории республики немцы разрушили большое количество мелких промышленных и кустарных предприятий.
     Немецко-фашистские захватчики варварски уничтожили в городах Литвы коммунальное хозяйство. Помимо электростанций, они разрушили в Вильнюсе газовый завод, водонасосную станцию со всеми агрегатами, Каунасский водопровод в Эйгулях с резервуаром на Жалякальнис. Городское население было оставлено без света и воды. В Вильнюсе немцы взорвали новые мосты через реку Нерис (Вилию): Жверинасский, длиной в 82 метра, Зеленый, длиной 86 метров, Антокольский, длиной в 110 метров, в Каунасе уничтожили 3 моста: 2 через реку Немунас и один через реку Нерис (Вилию).
     Перед своим отступлением из Литвы, начиная с 6 июля 1944 года, в течение 7 дней, немецко-фашистские захватчики взрывали и сжигали наиболее благоустроенные дома и общественные здания в городах, уничтожали целые кварталы и улицы. Одна из центральных улиц города Вильнюс, Вокечю, центр торговых предприятий, после ухода немцев представляет собой сплошные руины. В гор. Каунас сожжено немцами, вместе с населением, предместье Вильямполе, уничтожена улица Бирштоно. Всего в городах Вильнюс и Каунас разрушено 4 612 домов с кубатурой в 8 414 тыс. куб. метров. Взорваны и сожжены уездные города Вилкавишкис и Расейняй.
     Огромные разрушения фашистские громилы причинили учреждениям связи. Сожжены здания городской и междугородной телефонных станций, радиостанции и почтамтов. Приведены в негодность и уничтожены линия связи и кабельные сооружения. Значительная часть оборудования автоматической и междугородней телефонных станций, центрального телеграфа, радиостанций, радиоузла и мастерских немцы вывезли в Германию.
     Под руководством гитлеровского начальника литовских железных дорог Доллинга, его заместителей Гофмана и Гиркенса, начальника полиции литовских железных дорог Краузе немецкие захватчики произвели разгром железнодорожного хозяйства в Литве. Они взорвали, сожгли и разрушили железнодорожные электростанции, здания депо и паровозоремонтных мастерских, насосные станции, водонапорные башни, разрушили тоннель близ гор. Каунас, взорвали железнодорожные мосты через реку Немунас длиной в 332 метра, через реку Нерис длиной в 301 метр и 49 других мостов, уничтожили 330 километров главных и 46 километров станционных путей, взорвали вокзалы на станциях: Каунас, Турмонтас, Дукштас, Жасляй, Кайшадорис, Варена, разрушили вокзалы на станциях Вильнюс, Швенченеляй, Пабраде и других, уничтожили или подорвали 4 283 товарных, 257  пассажирских вагонов и 183 паровоза; вывезли в Германию механическое оборудование многих депо и паровозоремонтных мастерских, аппаратуру телефонных и телеграфных станций.
     Фашистские захватчики проводили массовый грабеж литовского городского населения. Все лучшие дома и квартиры были отняты у жителей и переданы немецким гражданским и военным чиновникам и переселившимся из Германии «колонизаторам». У населения городов гитлеровцы отбирали вещи и продукты.
     Ценные вещи и товары были собраны гитлеровцами в специальные магазины с надписью «Только для немцев» и продавались немцам по баснословно низким ценам.

     Погромщики и убийцы мирного населения и советских военнопленных должны предстать перед судом советского народа
     Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что виновниками чудовищных преступлений, совершенных на территории Литовской Советской Социалистической Республики, являются: рейхскомиссар Лозе, заместители рейхскомиссара: Эше, Матиссен и Фреундт, генеральный комиссар Литвы д-р фон Рентельн, его заместители — обергебитсфюрер Наберсберг, доктор Пензе, капитан Шененбек и доктор Дексгеймер, командующий войсками генерал кавалерии Бремен, начальник полиции Остланд обергруппенфюрер СС Иекельн, начальник полиции Литвы бригаденфюрер СС генерал-майор Гарм, начальник СС и полиции Литвы бригаденфюрер СС, генерал-майор Высоцкий, начальник полиции безопасности и СД Литвы оберфюрер доктор Фукс, начальник СС и полиции доктор Музиль, начальник бригады СС Гинтце и генерал-майор Вансе, представитель генерального комиссара доктор Вреде, секретари генерального комиссара фон Фрик и Веер, адъютант генерального комиссара Мейзе, военный комендант Литовского генерального округа генерал-майор Юст, начальник охранной полиции Коссман, руководители гитлеровской молодежи в Литве обербанфюрер Кортманн и штурмбанфюрер СА Вестер, руководитель общества по колонизации доктор Кобе, руководитель штаба по переселению штурмбанфюрер СС Дукарт, высший государственный советник штандартфюрер СА Лют, начальник судебного отдела генерального комиссариата Фризе, начальник управления по распределению рабочей силы, правительственный советник доктор Дюнбир, чиновник по вопросам сельского хозяйства на Востоке профессор доктор Касниц, советники военного управления: доктор Гауль, доктор Фридрих, Росс, Фрелих и Эльсман, начальник Литовской железной дороги Доллинг, его заместители Гофман и Гиркенс, начальник полиции по Литовской железной дороге Краузе, советник по железной дороге Лангнер, шефы концентрационных лагерей Яцке и оберштурмфюрер Мюллер, оберейнзацфюрер штаба Розенберга доктор Мюллер, руководитель «исследовательского музея восточных народов» во Франкфурте-на-Майне доктор Поль, директор банка Вильгельм Шпильгер, комендант гор. Вильнюс генерал-майор Дитфурт и фон Остманн, начальник СС и полиции в гор. Вильнюс оберштурмбанфюрер Криг, главный окружной руководитель по труду Мюллер, окружной руководитель по сельскому хозяйству Бекманн, гебитскомиссары: Хингст, оберфюрер СА Крамер, Ленцен, Вульф, Гевеке, фон Штаден, оберштурмбанфюрер СС Вальтер Неум, заместители: Аппенродт, Лакнер, ректор Браун, Мурер, начальник охранной полиции в Каунасе капитал Бюнгер, обершарфюрер Ланге, командиры охранной полиции и полевой комендатуры в Каунасе капитан Моргерд, капитан Пабст, капитан Кейдель, лейтенанты Тиль, Вейс и Тильман, командир гарнизона в Каунасе Гюс, комендант города Пренай, капитан войск СС Рейнерт, судьи Гафакен и Лукас, прокурор Лихтенштейн, начальники политических отделов: штурмфюрер СА барон фон Штаден, барон фон Ропп, Реке, криминальный советник Шмитц, главный областной руководитель по труду Рихтер, руководитель народного образования в Каунасе штандартфюрер доктор Эрих Майер, оберштурмбанфюрер СС Шмолл, фрауенфюрер Эллерброк, гестаповцы: оберфюрер СА Вагнер, оберштурмбанфюрер Гекке, гауптштурмфюрер Ринк, унтершарфюрер Пильграм, обершарфюрер Ауэр, обершарфюрер Финитер, обершарфюрер Киттель, Гротт, шеф гестапо Вульф из Берлина, капитан Герт из Кенигсберга, оберштурмфюрер Нойтебауер, оберштурмфюрер Артшвагер из Клайпеды, оберштурмфюрер Рихтер из Берлина, обершарфюрер Майер Герман из Вены, Швейнбергер из Берлина, начальник тюрем г. Вильнюс, гауптшарфюрер Мартин Вайсе из Карлсруэ, начальник концентрационных лагерей Елизавета Зеелинг, комендант концентрационного лагеря №336 полковник Эргардт, начальник концентрационного лагеря №133 майор Розенкранц, его помощник Эверт, врач того же лагеря доктор СС Ганке, зондерфюрер Мамат, старший командир штурмовиков СС Сонс, командир штурмовиков СА Лют, начальник отдела комендатуры Бранд, начальник отдела пропаганды Велема, руководитель службы связи в Каунасе Гарш, командир роты штурмовиков Мюллер, обершарфюрер Фаульгарбер, шеф района Панеряй Пэрр, начальник охраны района Панеряй Бинке, шеф штаба Розенберга в гор. Вильнюс Шпоркет, руководитель Каунасского отделения штаба Розенберга доктор Вульп, зондерфюрер Ганс Луц, командир окружной жандармерии в гор. Каунас лейтенант Мюллер, комендант лагеря в Вилиямполе оберштурмфюрер Иордан, управляющий делами общества «Остланд» доктор Гартманн, главные окружные руководители по труду Габерман и Мюллер, доктор фон Берт из Берлина, Шпинклер из Берлина, Вилли Шеффер из Касселя, директора заводов: спиртового Кирхгеер и пивоваренного Гилланд.
     Все они должны предстать перед судом и понести суровое наказание за свои кровавые злодеяния.

О ЗЛОДЕЯНИЯХ НЕМЦЕВ НА ТЕРРИТОРИИ ЛЬВОВСКОЙ ОБЛАСТИ[177]

     Ворвавшись в город Львов 30 июня 1941 года, немецкие захватчики объявили Львовскую область «дистриктом Галиции» и ввели в ней так называемый «новый порядок» безудержного грабежа, насилий, пыток, массовых расстрелов и убийств мирного населения.
     Убийства советских граждан совершались не случайными бандитскими группами немецких офицеров и солдат, а преднамеренно немецкими воинскими соединениями, полицией и СС, организованно, по заранее разработанным планам германского правительства. Для массового истребления советских людей был создан особый аппарат и организована целая сеть лагерей для уничтожения людей.
     Главным вдохновителем и организатором системы истребления людей являлся рейхсминистр Германии Гиммлер, неоднократно приезжавший в Львов для инспектирования и проверки деятельности учрежденных по его воле «предприятий смерти».
     Для расследования злодеянии немецко-фашистских захватчиков Чрезвычайная Государственная Комиссия назначила специальную комиссию в составе депутатов Верховного Совета Союза ССР генерал-майора И.С. Грушецкого, Н.В. Козырева и В.Г. Садового, доктора И.М. Трегуба, Е.С. Грушко, председателя исполкома Львовского Городского Совета П.В. Бойко, П.С. Турченко, А.А. Вишневского, представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии С.Т. Кузьмина, при участии главного судебно-медицинского эксперта Красной Армии доктора медицинских наук М.И. Авдеева, помощника главного судебно-медицинского эксперта Красной Армии В.И. Пухнаревича, судебно-медицинского эксперта Д.А. Голаева, эксперта-криминалиста Н.И. Герасимова, прокурора Львовской области И.П. Корнетова и начальника следственного отдела Львовской областной прокуратуры П.З. Крыжановского.
     На основании материалов расследования, произведенного специальной комиссией, заключения судебно-медицинской экспертизы, а также многочисленных свидетельских показаний советских граждан и граждан иностранных государств Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что в Львове, Рава-Русской, Золочеве, Сокале, Яворове, Жолкве, Городке, Бродах, в Подкаменском, Ново-Ярычевском, Ивано-Франковском и других районах Львовской области немецкие захватчики истребили около 700 тысяч советских людей — мужчин, женщин, детей, а также подданных Чехословакии, Югославии, Голландии, Великобритания, Соединенных Штатов Америки, привезенных в Львов из концентрационных лагерей Германии.

     Немецкие захватчики убили в Львове виднейших деятелей науки и искусства
     Отряды гестаповцев еще до захвата Львова имели составленные по указанию германского правительства списки виднейших представителей интеллигенции, предназначенных к уничтожению. Тотчас же после захвата города Львова начались массовые аресты и расстрелы. Гестаповцы арестовали: члена Союза советских писателей, автора многочисленных литературных произведений, профессора Тадеуш Бой-Желенского, профессора мединститута Романа Ренцкого, ректора университета профессора судебной медицины Владимира Серадского, доктора юридических наук Романа Лонгшамю-де-Берье вместе с тремя его сыновьями, профессора Тадеуша Островского, профессора Яна Грека, профессора хирурга Генрика Гиляровича, профессора-стоматолога Антона Тешинского, профессора Францишека Гроэра, профессора патологической анатомии Витольда Новицкого, докторов физико-математических наук Владимира Стожека и Антона Ломницкого, академика Соловий, почетного члена многих академий наук Казимира Бартель, доктора химических наук Станислава Пилат, доктора технических наук Каспара Ваятеля, доктора технических наук Романа Виткевича, доктора технических наук Владимира Круковского, профессора Станислава Прогульского, профессора Менчевского, этнографа Адама Фишера, доктора технических наук Казимира Ветуляни, известного юриста, члена Кодификационной Комиссии Польши, профессора Мауриция Арерханда, львовскую писательницу Галину Гурскую, критика Остапа Ортвина, доцентов Ауэрбаха, Пясецкого, физика Бандера, инженера Шимона Блюменталя, хирурга Руффа, доцента Чортковера и других профессоров и преподавателей учебных заведений.
     Профессор Львовского медицинского института Ф.В. Гроэр, которому случайно удалось избежать смерти, сообщил комиссии:
     «Когда 3 июля 1941 года, в 12 часов ночи, меня арестовали и посадили на грузовую машину, в ней уже находились профессора: Грев, Бой-Желенский и другие. Нас повезли в дом «Бурса Абрагамовичев». Ведя нас по коридору, гестаповцы глумились над нами, подталкивали прикладами винтовок, дергали за волосы и били по голове... Позже я видел, как из общежития «Бурса Абрагамовичев» немцы вывели под конвоем 5 профессоров, четверо из них несли окровавленный труп убитого немцами при допросе сына известного хирурга Руфф. Молодой Руфф был также специалистом. Вся эта группа профессоров под конвоем проследовала по направлению в Кадетской горе. Спустя, 15—20 минут я услышал залп из винтовок в том направлении, куда повели профессоров».
     Чтобы унизить человеческое достоинство, немцы прибегали к самым изощренным истязаниям арестованных ученых, а затем расстреливали их.
     Житель города Львова Гольцман Б.О. показал перед специальной комиссией, что он сам видел, как во двор дома №8 на улице Артишевского в июле 1941 года эсэсовцы «привели 20 человек, среди них 4 профессора, адвокаты, врачи. Одного из них я знаю по фамилии — доктор юстиции Крепс. Среди приведенных было 5—6 женщин. Эсэсовцы заставили их языком и губами мыть лестницы в 7-ми подъездах 4-этажного дома. После того, как все лестницы были вымыты, этих же людей заставили собирать на дворе губами мусор... Весь собранный мусор нужно было перенести в одно место двора... Всё это вместе со мной видел также дворник дома №8 по улице Артишевского Гира Леопольд. После окончания работы гестаповцы выбрали из этой группы 5 человек, вывели их за город и расстреляли».
     Фашистские захватчики тщательно скрывали факты истребления интеллигенции. На неоднократные просьбы родственников и близких сообщить, какая судьба постигла ученых, немцы отделывались «незнанием».
     По приказу рейхсминистра Германии, Гиммлера, осенью 1943 года гестаповцы сожгли трупы расстрелянных профессоров. Производившие раскопки трупов бывшие заключенные Яновского лагеря Мандель и Корн сообщили комиссии следующее:
     «5 октября 1943 года ночью между улицами Кадетской и Вулецкой, по приказу одного из гестаповцев, при свете прожекторов нами была отрыта яма, из которой мы извлекли 36 трупов. Все эти трупы нами были сожжены. Во время извлечения трупов из ямы мы обнаружили документы на имя профессора Островского, доктора физико-математических наук Стожека и профессора политехнического института Казимира Бартеля».
     Расследованием установлено, что в первые же месяцы оккупации немцы арестовали и убили в Львове свыше 70 виднейших деятелей науки, техники и искусства.

     Массовое истребление немецко-фашистскими захватчиками мирного населения и советских военнопленных
     Немецкий губернатор «дистрикта Галиции», в который входила Львовская область, — доктор Вехтер и генерал-майор СС Кацман в ноябре 1941 года, в Львове, на Яновской улице создали так называемый «лагерь принудительных работ». Он был огорожен кирпичной стеной и обнесен колючей проволокой. Сюда немцы сгоняли мирных граждан и военнопленных. Заключенных в Лагере, морили голодом, заставляли выполнять непосильные работы, зверски избивали палками, заражали тифом и дизентерией. Рацион дневного довольствия состоял из 2 стаканов «черного кофе», приготовленного из древесных опилок, 100 граммов хлеба с примесью тех же опилок, тарелки супа из картофельных очисток и не обеспечивал даже голодного существования. Заключенные тысячами умирали от голода, тифа, дизентерии и расстреливались.
     Гауптштурмфюрер СС Гебауэр установил в Яновском лагере систему зверского истребления людей, которую потом, после его перевода на новую должность, «совершенствовали» коменданты лагеря оберштурмфюрер СС Густав Вильгауз и гауптштурмфюрер СС Франц Варцок.
     — Я лично видел, — сообщил комиссии бывший заключенный лагеря Аш, — как гауптштурмфюрер СС Фриц Гебауэр душил женщин и детей, а мужчин зимой замораживал в бочках с водой. Бочки наполнялись водой, жертвам связывали руки и ноги и опускали в воду. Обреченные находились в бочке до полного замерзания.
     По показаниям многочисленных свидетелей советских военнопленных, а также французских подданных, находившихся в немецких лагерях, установлено, что немецкие бандиты «изобретали» самые изощренные методы истребления людей, причем все это считалось у них делом особой чести и поощрялось главным военным командованием и правительством.
     Гауптштурмфюрер СС Франц Варцок, например, любил подвешивать заключенных за ноги к столбам и так оставлять их до наступления смерти; оберштурмфюрер Рокита лично распарывал заключенным животы; начальник следственной части Яновского лагеря Гайне просверливал тела заключенных палкой или куском железа, плоскогубцами вырывал у женщин ногти, затем раздевал свои жертвы, подвешивал их за волосы, раскачивал и стрелял по «движущейся мишени».
     Комендант Яновского лагеря, оберштурмфюрер Вильгауз, ради спорта и для удовольствия жены и дочери, систематически стрелял из автомата с балкона канцелярии лагеря в заключенных, работавших в мастерских, потом передавал автомат своей жене, и она также стреляла. Иногда, чтобы доставить удовольствие своей 9-летней дочери, Вильгауз заставлял подбрасывать в воздух 2—4-летних детей и стрелял в них. Дочь аплодировала и кричала: «Папа, еще, папа, еще!», и он стрелял.
     Заключенные в лагере истреблялись без всякого повода, часто на спор. Свидетельница Киршнер Р.С. сообщила следственной комиссии, что комиссар гестапо Вепке поспорил с другими палачами лагеря о том, что он одним ударом секиры разрубит мальчика. Те ему не поверили. Тогда он поймал на улице 10-летнего мальчика, поставил его на колени, заставил сложить руки ладонями вместе и пригнуть к ним голову, примерился, поправил голову мальчика и ударом секиры разрубил его вдоль туловища. Гитлеровцы горячо поздравляли Вепке, крепко пожимали ему руки, хвалили.
     В 1943 году в день рождения Гитлера (ему исполнилось 54 года) комендант Яновского лагеря оберштурмфюрер Вильгауз отсчитал из числа заключенных 54 человека и лично расстрелял их.
     При лагере для заключенных была организована больница. Немецкие палачи Брамбауэр и Бирман каждого 1-го и 15-го числа проводили проверку больных и, если устанавливали, что среди них имеются такие больные, которые находятся в больнице более 2 недель, тут же их расстреливали. При каждой такой проверке расстреливались от 6 до 10 человек.
     Пытки, истязания и расстрел немцы производили под музыку. Для этой цели они организовали специальный оркестр из заключенных. Оркестром заставили руководить профессора Штрикс и известного дирижера Мунд. Композиторам немцы предложили сочинить особую мелодию, которую назвали «Танго смерти». Незадолго до ликвидации лагеря немцы расстреляли всех оркестрантов.
     В Яновском лагере фашисты расстреляли более 200 тысяч мирных советских людей. Бывший заключенный этого лагеря Мантель показал:
     «За два месяца моего пребывания в лагере немцы убили до 60 тысяч заключенных и в том числе 8 тысяч детей».
     Основным местом массовых расстрелов в Яновском лагере был овраг, названный заключенными «Долиной смерти», который находился на расстоянии полкилометра от лагеря.
     На территории Яновского лагеря комиссия обнаружила 3 ямы с трупами расстрелянных во второй половине июля 1944 года советских граждан. Как показали свидетели и родственники убитых, немцы расстреляли здесь советских людей, привезенных из разных тюрем гестапо. Нарушив обычный порядок, гитлеровцы на этот раз не обыскали одежды убитых. В карманах одежды замученных комиссия обнаружила документы. По этим документам установлено, что в числе убитых и замученных были: Рыбий Василий, 1910 года рождения, Панасюк Василий, Окунь Михаил, Сорока Егор, 1921 года рождения, уроженец г.Львова. Рыбаковский Рудольф, 1913 года рождения, уроженец г.Львова, Говалевич Леон, Лакрайх, 1913 года рождения, уроженец с.Седлиска, Львовской области, Цыганик Варфоломей, 1904 года рождения, уроженец с. Комарно, улица Садовая, №66, Вонсович Михаил, 1905 года рождения, Табак Василий, Гаврилов Михаил, 1904 года рождения, Белый Чеслав, 1914 года рождения, проживавший в г.Львов, Синерухин Александр, 1916 года рождения, Табино Василий, 1919 года рождения.
     Судебно-медицинская экспертная комиссия, обследовав «Долину смерти» в Яновском лагере и изучив показания свидетелей, установила:
     «1. В Яновском лагере производились массовые убийства мирного гражданского населения.
     2. Убийства производились в основном путем расстрела типичным немецким приемом — выстрелом в затылочную область головы. Часть расстрелянных убита выстрелами в теменную область черепа.
     3. На территории, прилегающей к Яновскому лагерю, немцы производили массовое захоронение и впоследствии сожжение трупов. Сожжение трупов производилось длительное время и в разных местах территории лагеря, но большую часть трупов немцы сжигали в балке-выемке.
     4. Земля в этой балке на значительной глубине оказалась пропитанной трупными жидкостями и жирами с гнилостным запахом и запахом гари.
     5. Характер обнаруженного пепла, состоящего из мелких кусочков костей, хрупкость более крупных обломков костей свидетельствуют о том, что сожжение трупов производилось при высокой температуре. Оставшийся при сожжении трупов пепел зарывался в различных местах на территории лагеря на глубине до 2 метров. Таких мест обнаружено 59. Кроме того, пепел с костями был обнаружен на поверхности почвы почти на всей осмотренной территории лагеря.
     Учитывая общую площадь закапывания и рассеивания пепла и костей, достигающую 2 квадратных километров, экспертная комиссия считает, что в Яновском лагере истреблено более 200 тысяч советских граждан».
     В июле 1941 года немецкое военное командование создало в центре города Львов, на территории крепости, именуемой «Цитадель», концентрационный лагерь для военнопленных. Под угрозой расстрела немцы заставляли заключенных работать с утра до поздней ночи. Помещения лагеря не отапливались. Заключенные десятками тысяч умирали от голода, побоев, болезней и расстреливались.
     На основе свидетельских показаний установлено, что в лагере «Цитадель» за время его существования содержалось более 280 тыс. военнопленных, из которых от голода, болезней, истязаний и расстрелов погибло свыше 140 тыс. человек.
     Свидетель Никифор Григорьевич Голюк, находившийся в этом лагере с 8 июля 1941 года по апрель 1942 года, сообщил комиссии:
     «Как медфельдшер, работавший в этом лагере, я знаю, что за 4 месяца — с августа по ноябрь 1941 года в лагере умерло только от дизентерии около 3 тысяч военнопленных. Никаких мер борьбы с болезнями немецкое командование не принимало. Наоборот, немцы умышленно привезли в этот лагерь из лагеря №385 в Рава-Русская больных сыпным тифом и разместили их в казармах группами по 10 человек среди здоровых военнопленных. После этого неизбежно в лагере вспыхнула эпидемия сыпного тифа, от которой с ноября 1941 года по март 1942 года умерло около 5 тысяч военнопленных».
     При осмотре лагеря «Цитадель» комиссия обнаружила в камерах надписи замученных военнопленных: «Здесь умирали с голоду русские пленные тысячами. 22 января 1944 года». «Доблестная русская армия, вас ждут с нетерпением не только народы, но и военнопленные, которые обречены на голодную смерть. Как тяжело умирать».
     Массовые расстрелы мирного населения и военнопленных немцы производили также и в Лисеницком лесу, находящемся на окраине Львова по направлению к Тернополю. В этот лес немцы ежедневно пригоняли и привозили на автомашинах большие партии советских военнопленных из лагеря «Цитадель», заключенных из Яновского лагеря, Львовской тюрьмы, а также мирных советских людей, задержанных на площадях и улицах города Львова во время многочисленных облав.
     Судебно-медицинская экспертная комиссия, обследовав место расстрелов советских военнопленных, обнаружила на поверхности земли и в разных ямах пепел и уцелевшие кости человеческих скелетов, искусственные зубы, предметы личного обихода, человеческие волосы. «Остатки мозгового вещества, волосы, предметы личного обихода и резкий трупный запах в ямах свидетельствуют о том, что в них первоначально продолжительное время были зарыты трупы, которые потом были вырыты и сожжены».
     На основании расследования установлено, что немцы расстреляли в Лисеницком лесу свыше 200 тысяч человек.
     В сентябре 1941 года, по указанию генерал-майора полиции СС Кацман, в Львове было организовано гетто, названное немцами «Юденлаг» — еврейский лагерь. Гетто было размещено на окраине города. Территория лагеря была обнесена забором с проволокой. Выходить из гетто никому не разрешалось.
     На работу и с работы евреев водили только под конвоем. В лагере находилось 136 тысяч человек. Население подвергалось грабежу. Условия жизни в гетто были ужасающими — люди спали на голом полу и под открытым небом, с евреями обращались хуже, чем со скотом. Немцы проводили в городе массовые облавы на евреев. Они не щадили ни мужчин, ни женщин, ни детей. Взрослых они просто убивали, детей отдавали командам гитлеровской молодежи в Качестве мишеней при стрельбе.
     Вот что сообщила по этому поводу в своем письменном заявлении французская подданная Ида Вассо, директриса существовавшего в Львове еще задолго до войны специального убежища для престарелых и нетрудоспособных французов:
     «...С приходом немецких властей мы были постоянно уверены, что будут убийства. И, действительно, не прошло и 2—3 дней, как мы услыхали стрельбу из автомата, которая уверила нас в расстреле евреев — этих несчастных людей. Я имела возможность посетить гетто. Гигиенические условия там были ужасны. Люди жили по 15—20 человек в одной комнате, без воды и электричества. Дороговизна была ужасная и, как всегда, сила денег играла свою роль. Несчастные были обречены на голод. Один раз в неделю их посещало гестапо, которое одних увозило в Бельзец (Польша), других к песчаному рву, чтобы расстрелять. Приговоренных увозили в одних сорочках, так как немецкие бандиты имели наглость отбирать их одежду и награбленное отправлять вагонами в Германию. Маленькие дети были мучениками. Их отдавали в распоряжение гитлеровской молодежи, которая из этих детей делала живую мишень, учась стрелять. Никакой жалости к другим, все для себя, таков девиз немцев. Надо, чтобы весь мир знал об их методе. Мы, которые были беспомощными свидетелями этих возмутительных сцен, мы должны рассказать об этих ужасах, чтобы все знали о них, а, главное, не забыть их, так как возмездие не вернет жизнь миллионам людей.
     Забвение было бы изменой человечеству. Страдания советских, французских, английских, американских пленных должны быть отомщены. Запомните на всю жизнь».
Ида Вассо Том.
     За время существования гетто с 7 сентября 1941 года по 6 июня 1943 года немцы истребили свыше 130 тысяч человек, часть из них была расстреляна в самом гетто, часть в Яновском лагере, остальных немцы отправили для уничтожения в лагерь смерти в Бельзец (Польша).
     Немцы производили массовое уничтожение советских людей и в других городах  Львовской области. В городе Рава-Русская немцы организовали лагерь военнопленных. С июня 1941 года по апрель 1942 года в этом лагере находилось свыше 18 тысяч советских военнопленных. Все они к концу этого периода были уничтожены. Военнопленных, поступивших в лагерь, немцы раздевали, оставляли на них только одно белье, в зимнее время водили на работу раздетыми и разутыми. Лишенные сил военнопленные падали. Немцы их добивали из автоматов и просто кололи штыками.
     Житель села Яныче, Магеровского района, Кочак Василий Степанович показал перед следственной комиссией:
     «Я работал в лагере советских военнопленных с декабря месяца 1941 года по апрель 1942 года. За это время немцы уничтожили голодом, холодом и расстреляли около 15 тысяч военнопленных. Трупы умерших и расстрелянных увозили на тракторных прицепах в Волковицкий лес. Голодные и истощенные военнопленные, когда их проводили по территории лагеря, набрасывались на кучи гнилой и мерзлой картошки, но конвоиры их тут же расстреливали. Я видел, как выводили совершенно голых военнопленных, привязывали веревками к стене или столбу и в зимнее время держали их так, пока они не замерзали».
     Массовое истребление советских людей немцы производили повсеместно, особенно в городах: Золочеве, Сокале, Яворове, Жолкве, Городке, Бродах.

     Немцы истребили в лагерях Львовской области тысячи подданных иностранных государств
     Чрезвычайной Государственной Комиссией установлено, что немецкое правительство систематически направляло в лагери Львовской области военнопленных и мирных граждан иностранных государств из концентрационных лагерей, расположенных на территории Германии. Здесь немцы подвергали их истязаниям и убивали.
     Житель города Львова Бичь З.Е. сообщил комиссии:
     «Когда я находился в заключений в Яновском лагере, там были, кроме украинцев, поляков и евреев, подданные Франция, Чехословакии, Италии и других государств».
     Военнопленных иностранных государств немцы принуждали к непосильной работе, избивали, морили голодом, преднамеренно истребляли. Все это подтверждается многочисленными показаниями советских граждан, а также показаниями Освобожденных Красной Армией в Львове Французских военнопленных, находившихся в заключении в «Цитадели» и Яновском немецких лагерях.
     Уроженец города Ангулем департамента Шарант (Франция) Эмиль Леже, взятый немцами в плен 13 июня 1940 года в Шампани (Франция), сообщил:
     «С первых же минут моего плена мне пришлось испытать на себе жестокие методы, применяемые немцами... Под страхом смерти нас заставляли работать без отдыха, без достаточного количества пищи; мы были истощены, изнурены, покрыты вшами, без обуви, наше обмундирование было в лохмотьях. Когда мы жаловались на подобный режим, нам отвечали: «Это еще слишком хорошо для французских свиней и собак».
     В течение этого времени мы не имели известий от наших родных. Когда мы просили разрешения написать им, то немцы отвечали нам: «Зачем? Ваши родные, без сомнения, убиты, а с вашими женами спят немецкие солдаты»...
     ...В 1941 году я присутствовал при первом прибытии русских военнопленных в «Шталаг» Нейбранденбург. Это было ужасно. Русские были настоящими скелетами, в которых еще теплились остатки жизни. У многих из них были штыковые раны на ягодицах и спине. Некоторых немцы убивали, некоторые сами падали мертвыми от истощения при малейшем передвижении. Мертвых раздевали, складывали на телегу и везли в общую могилу, находившуюся в окрестностях «Шталага». Телега возвращалась в «Шталаг», нагруженная хлебом и овощами для кухни на телеге были кровавые пятна. Это было отвратительно! В эти минуты мы поняли, на какую утонченную жестокость способны немцы. Каждое утро немецкие офицеры и унтер-офицеры посещали лагерь русских военнопленных. Они говорили: «Мы идем упражняться в тире по живой мишени».
     Приблизительно 200 человек русских солдат умирали ежедневно. Их убивали или они умирали от болезней и голода. Среди многих убийств я лично видел ужасный способ убийства русских военнопленных немецкими солдатами. Ударами палки или ударами сапога они разбивали им головы, говоря: «Русские собаки не стоят ружейной пули». Доведенные до высшей степени утонченности подлость, варварство и жестокость являются отличительными чертами «бошей» в лагерях.
     В январе 1943 года я был отправлен в «дисциплинарный лагерь 325» в Галицию (Рава-Русская — Тернополь — Львов). Здесь был еще более жестокий режим.
     Много французов было убито в этом «Шталаге». Это был террор. Один просвет, одна мысль — смерть. Во время моего тюремного заключения в Львове мне приходилось ходить на работы по мощению улиц, что позволило быть свидетелем убийств немцами десятков тысяч людей. Улицы были завалены грудами трупов женщин, детей, мужчин, убитых ночью».
     Лооф Клеман сообщил следственной комиссии об ужасах немецких лагерей, которые ему пришлось пережить, будучи пленником:
     «Воинскую повинность я отбывал в Сент-Авольд, близ Меца, в 18-м кавалерийском полку. Попал в плен к немцам 4 июня 1940 года в Сент-Клере (департамент Сена)... Рава-Русский лагерь военнопленных, куда я прибыл 3 сентября 1942 года, англичане называли «медленной смертью». В этом лагере был один водопроводный кран на 12 тысяч человек. Пользоваться им разрешалось только в течение 4—5 часов в день... Немецкая охрана нас терроризировала. За малейшую провинность грозила смерть. Нам не разрешалось пить воду. Мы голодали. Утром во время переклички мы с трудом стояли на ногах; нам давали на день 200 гр. хлеба, по утрам мы получали горячую воду с сосновыми иглами, днем поллитра супа. Часто суп был только водой. Мы спали на полу. Повсюду были блохи и вши. Русские военнопленные тысячами умирали в лагере от голода и тифа... По ночам в Рава-Русской происходили убийства еврейских женщин и мужчин.
     Всю ночь работал пулемет. Утром, идя на работу, я сам видел большое количество трупов. Немцы даже не зарывали их и не давали себе труда увезти их»
     Бывший французский военнопленный №18057, XII. Д. Марсель Риветт о  зверствах немцев сообщил следующее:
     «...Я отбывал воинскую повинность в Саарбурге (Мозель) в 59-м пехотном полку. Во время всеобщей мобилизации был направлен в 60-й армейский моторизованный полк. 24 июня 1940 года я попал к немцам в плен в Вогезах...
     В Трире я впервые встретился с русскими военнопленными. К ним относились очень плохо. Среди военнопленных были и поляки. Русские жили отдельно в своих камерах, и им давали в пищу картофельную шелуху.
     В Лимбурге в «Шталаге XII.А.» обращение с военнопленными было еще более суровым. В 6 часов утра нас выгоняли из барака ударами дубины... В полдень давали суп, который русские должны были есть стоя. Если кто-либо из них присаживался, тут же щелкала винтовка или стрелял пулемет. Французский товарищ подымал упавшего и нес его в госпиталь, где врачу оставалось только констатировать смерть. Ежедневно умирало 15—20 русских. Причиной смерти были: голод, болезни или убийство. Французский доктор, который делал вскрытие, находил в кишках умерших траву, земляных червей, которых ели умиравшие от голода пленные...
     ...Начальник «Шталага XII.А.», барон фон Бок, нашел, что сборы в бараках происходят слишком медленно (нас было 1 200 человек в двух бараках №№7, 8). Последовал приказ быть готовым в 4 минуты, опоздавших разрешалось колоть штыками. В этом находил себе, удовольствие унтер-офицер Шрейнер, коловший нас. Нас перепели в Рава-Русскую. Там мы обратили внимание на плохой вид русских военнопленных. Было 10 января, и термометр показывал 10—15 гр. ниже нуля, а многие были только в сорочках, кальсонах, босые, без шапок и все страшно похудевшие, почти скелеты. У всех у них были штыковые раны на спине и ягодицах. Нам удалось поговорить с русскими и узнать, что они военнопленные и работают непосредственно на линии фронта. И когда их спросили, почему они раздеты, то получили ответ, что немцы раздели их, чтобы защитить себя самих от холода. После двухдневной проверки и вызовов нас поместили в подвале без света. Мы ничего не ели. Было 20 гр. ниже нуля, среди нас были солдаты Северной Африки, которые невыносимо страдали от холода.
     1-го июня 1943 года произошла кровавая бойня, во время которой было убито 10 тысяч человек. Некоторые куда-то были увезены. На следующий день, когда мы шли утром на работы, мы видели много трупов женщин, детей, мужчин, лежавших в лужах крови. Немцы убивали без разбора всех евреев, где бы они их ни встретили. Это было невообразимо! Убийства продолжались около месяца.
     Советская армия вступила в Львов. И с тех пор мы свободны, ожидаем скорого возвращения во Францию. Я надеюсь, что немцы сполна заплатят за пролитую ими кровь и будут наказаны за все ими содеянное. Марсель Риветт, военнопленный №18057, XII.Д.».
     Ле Фуль Жорж сообщил комиссии:
     «После пяти тяжелых суток мы ночью прибыли в Рава-Русскую. Нас тащили, так как большинство военнопленных совершенно ослабели. Немецкий унтер-офицер крикнул нам: «Вот вы и приехали в страну солнца». Но какой ужас этот лагерь!...
     Немец-адъютант сказал нам, что в лагере Рава-Русская умерло более 3 000 русских военнопленных от тифа. Мы зарываем их тут. Случается, что среди них попадаются еще не умершие, но их всё равно бросают в ямы и засыпают негашеной известью, от которой они задыхаются. Еженедельно в лагерь прибывало 1 000 французов, бежавших из Германии. Это были те, кто не хотел работать для победы Германии»...
     Вблизи г. Рава-Русская, в 200 метрах от городской больницы и метрах 50 от шоссе, на опушке леса, комиссия обнаружила 22 могильных холма. На некоторых из них сохранились кресты с французскими надписями.
     Судебно-медицинской экспертной комиссией были вскрыты 2 могильных холма. В одном из них был обнаружен труп мужчины в форменной одежде французской армии. На отворотах воротника имелась цифра «24». Документов при трупе не обнаружено. В другом комиссия обнаружила два мужских трупа без одежды, со следами обугливания по всей поверхности трупов. По сохранившимся надписям на крестах могильных холмов установлено, что в них захоронены французы, замученные немцами: Бонэ Рожер, рождения 1911 года, Годи Пьер, рождения 1915 года, Дастю Пьер, Леплей Жозеф, 30 лет, Самье Арман, Блонди Рожер, 29 лет, Посэ Поль, 34 лет, Гюйон Андрэ, 30 лет, Рейио Шарль, 29 лет, Витто Эйжен, 34 лет, Сирг Камиль, Боннуа Альфонс, Котье Рожер и другие.
     Немецкие захватчики, лишенные всякой морали, истребляли всех неугодных им людей: русских, украинцев, евреев, поляков, французов, чехов и даже вчерашних своих друзей по оружию — итальянцев.
     Работавшая в период немецкой оккупации переводчицей в команде «Ретрово-Итальяно» Петрушковна Нина Здиславовна, по национальности полька, сообщила:
     «После падения Муссолини фашисты потребовали от итальянских солдат, находившихся в городе Львове, присяги на верность гитлеровской Германии. Многие из них отказались дать присягу. Всех, кто отказывался от присяги, фашисты арестовывали. Так было арестовано 2 000 человек итальянцев и всех их немцы расстреляли.
     Среди расстрелянных было 5 генералов и 45 офицеров итальянской армии, которых я знала. В числе расстрелянных находились следующие генералы и офицеры итальянской армии: генерал-майоры Манджанини Энрико, Форнароли Альфред, Джанноти Джузеппе, полковники: Манджонини Луиджи, Ашенцо, Стефанини Карло, офицеры: Джино Каруссо, Фузаролли Луиджи, Томмасо Серафини, Форнаролли Энрико, Нино Манто, Эдуард Монджианнини, Альфред Ломбарди, Ливно Корсини, Джиованни Джиакомини, Луиджи Стефанини, Персини Клено, Кастеляни Ришардо, Персианини Тулио, Дельниери Марино, Моросси Альфредо, Кастори Джиорджио, Бастианини Альфредо, Сторелли Эдуардо, Биньями Джиованни, Валентини Джино, Саво Луиджи, Сабо Ришардо, Винценти Эмануэло, Лоренцо Веранини, Тоскано Альфонсо, Родоканакши Массимо, Либери Марселло Кристианини Роберто, Цитрини Джиозеппе, Паулин Емилио, Бискезе Донато, Джиантини Луиджи, Джиатоли Тулио, Джиакотто Тулио, Тороссе Эвальд, Крестианини Серджио, Кедрианнини Лоренцо, Валентине Альфредо, Каусуро Ришардо, Руссини Бенито, Тиорсини Тулио, Кристаллини Марино, Фарино Антонио, Кальниери Марино, Массони Луиджи, Кальцари Марино».
     Гражданка Французской республики Ида Вассо также подтвердила факт расстрела немцами итальянских генералов, офицеров и солдат:
     «После отставки Муссолини, говорит она, немцы арестовали всех итальянцев, которые не хотели примкнуть к фашистской партии, и уничтожили их. Трупы их исчезли. Без сомнения, они были сожжены или залиты негашеной известью».

     Специальные мероприятия немецких захватчиков по скрытию следов своих преступлений
     В связи с успешным наступлением Красной Армия и паническим отступлением немецко-фашистских войск, гитлеровское правительство и военное  командование приступили к скрытию своих чудовищных преступлений по истреблению мирного населения, советских военнопленных и подданных Франции, Чехословакии, Югославии, Польши, Голландии, Бельгии, Соединенных Штатов Америки, Великобритании, находившихся в немецких концентрационных лагерях Львовской области.
     По указанию рейхсминистра Германии Гиммлера и генерал-майора полиции СС Кацман в июне месяце 1943 года были проведены специальные мероприятия по выкапыванию и сжиганию трупов замученных и расстрелянных мирных жителей, советских военнопленных и подданных иностранных государств.
     В Львове немцами была создана особая зондеркоманда №1005, состоявшая из 126 человек. Шефом этой команды был гауптштурмбанфюрер Шерляк, его заместителем — гауптштурмбанфюрер Раух. В обязанности зондеркоманды входило выкапывание из земли трупов убитых немцами мирных жителей и военнопленных и сжигание их. Раскопкой и сжиганием трупов руководил шарфюрер СД Раух и обервахмейстер СД Кепик.
     Извлеченные из ям трупы укладывались на специальных площадках в штабели, от 1 200 до 1 600 трупов в каждом. Трупы обливались смолой, бензином и сжигались. Пепел и остатки костей просеивались через специальное решето с целью сбора золотых предметов — коронок, зубов, колец, часов. Свидетели Величкер, Хамайдес и другие в своих показаниях сообщили, что за пять месяцев их работы в «бригаде смерти» из пепла сожжённых ими трупов было высеяно и отправлено немцами в Германию 110 килограммов золота.
     Пепел рассеивался по полям, а также закапывался в землю, крупные кости собирались отдельно и перемалывались в машине-костедробилке, которая была сконструирована для ускорения «работы». Костедробилку немцы не успели уничтожить, она осталась на территории бывшего Яновского лагеря вещественным доказательством кровавых преступлений гитлеровских палачей. Руководителем по перемалыванию костей замученных был немец, шарфюрер СД Елитко.
     Бывший заключенный Яновского лагеря Величкер Л.А., которого немцы  заставили работать в бригаде по раскопке и сожжению трупов, показал:
     «В «бригаде смерти» по сожжению трупов я работал с 6 июня 1943 года до 20 ноября 1943 года. За это время бригадой было сожжено свыше 310 тыс. трупов, из них около 170 тыс. на песчанике Яновского лагеря, свыше 140 тыс. в Лисеницком лесу. В это число входят как те трупы, которые бригадой выкапывались из могил, так и те, которые не закапывались в землю, а сразу после расстрела сжигались. 20 ноября 1943 года вся наша бригада сбежала. Только немногие остались в живых, остальные при побеге были убиты. Немецкие палачи организовали другую бригаду из заключенных, которые продолжали сожжение трупов. Какое количество трупов было сожжено после моего побега, я не знаю, но знаю, что сожжение трупов в Лисеницком лесу продолжалось до января 1944 года».
     Свидетель Манусевич Д.Ш., также работавший в «бригаде смерти», показал следующее:
     «После сжигания трупов в яру возле Яновского лагеря, нас ночью автомашинами повезли в Лисеницкий лес, где мы отрыли 45 ям с трупами расстрелянных граждан. По форме одежды, по знакам различия, пуговицам, медалям и орденам мы опознали среди трупов расстрелянных красноармейцев, а также французских, бельгийских и итальянских военнопленных, среди них были также и трупы мирных граждан».
     Судебно-медицинская экспертная комиссия, во главе с главным экспертом Красной Армии, профессором Авдеевым М.И., провела обследование мест захоронения и сжигания трупов в Лисеницах и установила:
     «Симметричное расположение на поверхности площадок, где были обнаружены ямы с пеплом, молодых побегов деревьев, из которых часть засохла или слабо развивается, указывает на то, что деревья посажены на этих площадках искусственно, с целью маскировки площадок. Для этой же цели производилось вкапывание по поверхности площадок пней деревьев. Эти факты свидетельствуют о том, что немецко-фашистские власти всемерно стремились скрыть следы своих преступлений. Выбор места для своеобразных «фабрик смерти» в глубине котловины, скрытой почти со всех сторон от постороннего взора высокими холмами и деревьями, также помогал немцам орудовать скрытно. Естественные условия местности, применявшаяся маскировка и сильная охрана позволяли палачам творить свое страшное дело в глубокой тайне».
     Таким образом гитлеровские убийцы на территории Львовской области придерживались той же методики скрытия своих преступлений, которую они начали раньше, убив польских офицеров в лесу под Катынью. Экспертная комиссия установила полную идентичность маскировки расположенных в Лисеницах могил с такой же маскировкой могил убитых немцами польских офицеров в Катыни.
     Для распространения опыта по истреблению людей, сжиганию трупов, маскировки преступлений немцы создали в Львове при Яновском лагере специальную школу по подготовке «квалифицированных кадров».
     В эту школу приезжали коменданты лагерей из Люблина, Варшавы, Кракова и других городов. Руководитель зондеркоманды №1005 Шерляк у «рабочего места» учил комендантов, как производить извлечение трупов из земли, как складывать их в штабели, сжигать, высеивать пепел, перемалывать кости, засыпать ямы, производить на них маскировочную посадку деревьев и кустарника.

     Немецких палачей к суровому ответу!
     Чрезвычайная Государственная Комиссия считает ответственными за массовое зверское уничтожение в гор. Львове и Львовской области мирных советских граждан, военнопленных и подданных иностранных государств гитлеровское правительство, особенно рейхсминистра Германии Гиммлера, неоднократно приезжавшего в г.Львов для инспектирования немецких убийц и палачей.
     Наряду с главными вдохновителями и организаторами массовых убийств ни в чем неповинных людей виновниками их являются следующие лица: глава генерал-губернаторства доктор Франк, генерал-губернатор «дистрикта Галиции» бригаденфюрер СС и генерал-майор полиции доктор Ляш, губернатор «дистрикта Галиции» доктор Вехтер, начальник полиции генерал-майор СС Кацман, начальник «Шталага XII.А.» в Германии барон фон Бок, унтер-офицер в этом же лагере Шрейнер, организатор Яновского лагеря гауптштурмфюрер Гебауэр, коменданты Яновского лагеря гауптштурмфюрер СС Варцок Франц и оберштурмфюрер СС Видьгауз Густав, помощники и заместители коменданта Яновского лагеря: лейтенант СС Шейнбах, обер-лейтенант СС Силлер, штурмфюрер СС Райс, штурмфюрер Веске Вилли, оберштурмфюрер СС Рокита, оберштурмфюрер СС Урман, оберштурмфюрер СС Шульц, обер-лейтенант СС Венке, шеф Яновского лагеря оберштурмфюрер Манвингер, шарфюрер СС Колянко, начальник следственной части шарфюрер СС Гайне, шефы «гетто»: унтерштурмбанфюрер Гайниш, шарфюрер Мансфельд, гауптштурмбанфюрер Гжимик, шеф зондеркоманды СД №1005 гауптштурмбанфюрер Шерляк, его заместитель гауптштурмбанфюрер Раух, руководитель группы по перемалыванию костей шарфюрер СД Елитко, руководитель группы по выкапыванию трупов шарфюрер СД Прайс, руководитель «бригады смерти» гауптшарфюрер Эйдель, шарфюреры СД Раис и Маер, руководитель группы по сжиганию трупов обервахмейстер СД Кепик, обервахмейстер Вольф, оберштурмбанфюрер Савицкий, коменданты лагеря «Цитадель»: капитан Блют, майор Сидорен, майор Рох, оберфельдфебель 328 полка Миллер Фриц, обер-фельдфебель Пер, комиссары по делам евреев: Энгель, Зейс Икварт, Ленард, директора заводов в Яновском лагере Бляйнес, Кауфман, шарфюреры СС: Рерих, Чекаля, Хан, Блюм, Вурет, Биттерман, Мельхиор, Боэр, Коллер, Бирман, Битвер, Ульман, Браумбауер, рядовые команды СС Фокс, Гайнер, Раузер, Поляпис, Ган, Лейдарман, Кроп, оберштурмфюрер СС Гишвентнер, заместитель коменданта «гетто» Циллер, комиссар гестапо Вепке, комендант города Сокаль Миллер, гестаповцы Цейман, Гартман Риман, Гайзагов, Лекор, Крамаер, Сушес, Кроммер, Бельц, Шнар, Бенер, помощник коменданта лагеря в городе Золочев Галимак, комендант лагеря в селе Ляцки обер-лейтенант Зоммбарен Иоган, начальник полиции города Золочев майор Людвиг, начальник жандармерии города Золочев Мура, жандарм Гильзенкар, штурмовики отряда СС в городе Золочев Прейзнер, Людвиг, Монс, начальник гестапо города Жовква капитан Папен, начальник полиции обермайстер Кетер, оберштурмфюрер СС Гильденбрант, крайсгауптман города Каменка-Бугская Неринг, комендант лагеря Липник, комендант города Городок Штаер, комендант жандармерии Кремлер, комендант «гетто» Шитт, крайсгауптман в городе Рава-Русская Хагер, штадткомиссар Лиске, начальник гестапо Шпейт, шеф жандармерии — комендант города Кляйп, офицеры жандармерии: Тригнер, Маерт, Фрейнток, комиссары по делам евреев Гольц и Штрух, коменданты лагеря военнопленных майор Фишер, майор Гассинер, майор Флевер, заместитель коменданта лагеря майор Бем, начальник гестапо Новарро, офицер Броер, врач лагеря лейтенант Найман, ортскомендант города Яворов капитан Енке, оберштурмфюрер СС Лейбмаер, ландкомиссар Штаер, полицейские Голлоб, Нойце, Вольф.
     Все они должны понести суровую ответственность за свои чудовищные злодеяния. 

О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ НЕМЕЦКИХ ЗАХВАТЧИКОВ НА ТЕРРИТОРИИ ЛАТВИЙСКОЙ СОВЕТСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКИ[178]

     Захватив Латвийскую Советскую Социалистическую Республику, немецко-фашистские оккупанты ликвидировали ее самостоятельность и стремились поработить латышский народ. Они объявили Ригу главным городом «Остланд» («Восточная территория») и резиденцией штаба рейхсминистра Розенберга, рейхскомиссара Прибалтики Лозе и генерального комиссара Латвии Дрекслера.
     В своей преступной деятельности немецкие захватчики руководствовались директивой рейхсфюрера СС Г. Гиммлера не просто колонизировать, а превратить «Восточную территорию» в немецкие области и заселить их немцами.
     В центральном берлинском органе эсэсовцев «Дас Шварце Кор» в августе 1942 года была помещена передовая статья: «Германизировать ли?». В ней говорилось следующее:
     «Для одного из номеров журнала «Дейче Арбайт», посвященного заданиям по заселению Востока, рейхсфюрер СС написал следующий лозунг: «Наша задача не германизировать Восток в прямом смысле этого слова..., а способствовать тому, чтобы Восток населяли люди только немецкой, германской крови»...
     И далее:
     «...Мы должны создать почву для того, чтобы поселенцы, которых наш народ посылает на Восток... развивали бы биологическую силу, которая в будущем пропитает собой область и станет управлять ею и формировать ее».
     «...В широте пространств, приобретаемых им (немецким солдатом) для своего народа, в том изобилии, которое они ему открывают, не будет больше ни понижения рождаемости, ни забот о пропитании, ни ограничений в жилплощади, ни чахлых городских детей, ни ухода от естественного развития в мучительные узкие рамки цивилизации. В естественных условиях немецкие матери снова будут в состоянии рожать своим мужьям детей в большом количестве...»
     Захватывая землю латышских крестьян для баронов и помещиков, немцы беспощадно истребляли мирное население — мужчин, женщин и детей.
     Комиссия в составе: депутата Верховного Совета СССР Калнберзина Я.Э., председателя СНК Латвийской ССР Лациса В.Т., писателей Рокпельниса Ф.Я., Судрабкалнса Я.К., председателя Рижского городского исполкома Деглава А.Ф. и представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии Дымова Н.Н., с участием судебно-медицинской экспертизы в составе: начальника санитарной службы армии Асатуряна А.А., армейского судебно-медицинского эксперта Кривцова С.Н., начальника армейского судебно-медицинского диагностического отделения Кузема В.А. и патологоанатома Ильинского О.П., расследовала факты злодеяний немцев.
     На основании данных расследования и многочисленных показаний свидетелей, Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что немецкие захватчики причинили городам Рига, Даугавпилс, Резекне огромные разрушения, разгромили научные и культурные учреждения Латвийской ССР, разорили сельское хозяйство, преднамеренно истребили свыше 250 тысяч мирных жителей, 327 тысяч советских военнопленных и угнали в немецкое рабство 175 тысяч граждан Латвийской ССР.

     Немецкие захватчики разрушили в Латвии города, разгромили учреждения науки, культуры и искусства
     В течение более трех лет немецкие захватчики разрушали предприятия, коммунальное хозяйство, библиотеки, музеи, жилые дома в городах Латвии. Гитлеровцы пытались уничтожить всё, что связано с национальными традициями латышского народа. Улицы, бульвары в городе Рига носившие имена латышских писателей и общественных деятелей — Райниса, Вальдемара и других, были заменены немецкими названиями. Улица Бривибас (Свободы) была переименована в улицу Адольфа Гитлера. Государственным языком был объявлен немецкий язык.
     В Латвии немецкие захватчики разграбили ценнейшие библиотеки. Они разрушили в Риге 8 зданий государственной библиотеки, а здание по Англиканской улице — выдающийся памятник архитектуры XIII—XIV веков — превратили в казарму. Штабом Розенберга увезено в Германию 100 тысяч томов книг и 70 ящиков старинной периодической литературы и ценных монографий.
     Немцы сожгли Рижскую городскую библиотеку, основанную в 1524 году, в которой хранились редчайшие книги и рукописи. В этой библиотеке погибло около 800 тысяч библиографических единиц, чем нанесен латышскому народу огромный ущерб в области национальной культуры.
     Картинную галерею Рижского городского музея гитлеровцы превратили в склад и казарму, картины же известных латышских, русских и иностранных художников увезли в Германию. Многие картины латышских художников — Розенталя, Страля и других, были расхищены представителями немецких оккупационных властей. Генеральный комиссар Дрекслер украл 10 картин, генерал полиции Шредер — 4 картины, гебитскомиссар Медем — 6 картин, доктор Беннер — 9 картин, доктор Циммерман — 4 картины.
     Немцы разграбили Академию Художеств, Государственную консерваторию, Музыкальное училище и превратили их в казармы; взорвали здание бывшего Ремесленного общества с крупнейшим концертным залом; разрушили в Риге 65 школ. Экспонаты музеев Государственно-исторического, Рижского Думского и Военно-исторического немцы вывезли в Германию.
     Многих представителей латышской интеллигенции немцы заключили в тюрьмы и концентрационные лагери, замучили в застенках гестапо и расстреляли; многих насильно угнали в Германию. Немецкие палачи расстреляли одного из крупнейших деятелей, народного образования, депутата Верховного Совета Латвийской ССР Лиекниса Я., художника Айженс Яниса, писателя-драматурга Лукса Роберта, артиста Церова Б.К., известного историка профессора Дубнова С.М., инженера Полонского Г., врача Гинзбурга, учителя Лат М., депутата Верховного Совета Латвийской ССР Струповича Т. Молодому писателю Лею Ф. немцы произвели насильственное выкачивание крови, после чего он заболел острой формой туберкулеза.
     Немецкие захватчики разрушили в Риге крупнейшие предприятия:  государственный электротехнический завод «ВЭФ», государственный вагоностроительный завод «Вайрогс», завод резиновых изделий «Квадрат», 13 гостиниц; привели в негодность водопроводную и телеграфно-телефонную сеть. Они взорвали Кегумскую гидроэлектростанцию мощностью в 55 тысяч киловатт, разрушили Рижский порт и железнодорожный узел, уничтожили 300 километров железнодорожных и 6 километров трамвайных путей, 100 километров воздушной электросети, повредили 330 трамвайных вагонов, вывезли в Германию 200 автобусов.
     Немцы разрушили в Риге 2 789 жилых домов; уничтожили целые кварталы с домами, построенными в XV—XVII столетиях.
     В Даугавпилсе (Двинске) гитлеровцы взорвали Народный дом, вокзал, вагоноремонтные мастерские, депо, электростанцию; уничтожили 40 предприятий местной промышленности, городскую библиотеку со всеми книгами; разрушили 32 школы, 4 гостиницы, 15 бань, телефонно-телеграфную сеть, 2 896 жилых домов. В своей звериной ненависти к латышскому народу немецкие захватчики при своем отступлении жгли, взрывали, разрушали школы, библиотеки, больницы, жилые дома и промышленные предприятия.

     Немецкие захватчики разорили сельское хозяйство Латвийской Республики
     Сразу же после оккупации Латвийской Советской Республики немецкие захватчики разорили сельское хозяйство. Они отобрали от сельско-хозяйственных рабочих, безземельных и малоземельных крестьян около 600 тысяч гектар земли, которой они были наделены советским правительством Латвии. Немцы отобрали у крестьян скот, весь сельскохозяйственный инвентарь, на обзаведение которым советским правительством Латвии был выделен крестьянам кредит в сумме 27 179 тысяч рублей. Немецкие захватчики стали восстанавливать помещичьи и кулацкие хозяйства, заселять Латвию людьми «только немецкой, германской крови». Более 75 тысяч семей латышских крестьян немцы лишили земли и прикрепили их к немецким баронам и латышским помещикам и кулакам.
     Немцы разграбили в Латвии все машинно-тракторные станции и, по далеко не полным данным, вывезли в Германию 700 тракторов, 180 автомашин, 4 057 плугов, 2 815 культиваторов, 3 532 бороны, 10 600 жаток и сенокосилок, 506 молотилок и другой инвентарь; отобрали у крестьян 628 329 тонн разных сельскохозяйственных продуктов, уничтожили 3 млн. голов домашней птицы. В результате разорения немецкими захватчиками сельского хозяйства в Латвии уменьшилось поголовье скота: на 127 300 лошадей, на 443 700 голов крупного рогатого скота, на 318 200 свиней, на 593 800 овец.

     Немецкие душегубы истребили 250 тысяч мирных граждан Латвии
     Следуя своей неизменной политике массового истребления свободолюбивых народов, немецкие палачи убили в Риге более 170 тысяч мирных граждан — мужчин, женщин, детей, стариков. Вокруг города Рига немцами были организованы концентрационные лагери для мирных граждан: в Саласпилсе, Межанарке, в Страздумуйже, Бишу-Муйже, Мильгравис и других местах. Тысячи граждан были арестованы и заключены в тюрьмы: Центральную, Срочную, «Цитадель» и другие.
     В лагерях и тюрьмах немецкие палачи подвергали заключенных истязаниям, пыткам и расстрелам. В Центральной тюрьме заключенных били и пытали. В течение круглых суток в камерах были слышны крики и, стоны. Ежедневно от истязаний умирали 30—35 человек. Кто оставался в живых после истязаний и пыток, возвращался в камеру неузнаваемым: в крови, обожженный, с изорванными частями тела. Медицинской помощи истязуемым не оказывали. Об истязаниях сообщили комиссии очевидцы, содержавшиеся в заключении в Центральной тюрьме: Глузде А.Ю., Заранкин С.Е., Лаукс Р., Якобсон М.Я., Ванаг В., Трифонов Я.Я., адвокат Мункевич К.Г. и многие другие.
     Истязаниям и пыткам гитлеровцы подвергали советских людей во всех городах Латвийской ССР.
     Свидетель Осипов Г.М., содержавшийся немцами в тюрьме в городе Даугавпилс (Двинск), показал:
     «Немецкие палачи избивали меня резиновой трубкой, пытали при помощи электрического тока. Избиениям и пыткам подвергались все заключенные, подозреваемые в сочувствии советской власти. Многим во время допросов скручивали на руках узлом колючую проволоку».
     Немецкие изверги не щадили никого. Они убивали мужчин и женщин, здоровых и больных, детей и стариков. В Центральной тюрьме в Риге они убили более 2 000 детей, отобранных от родителей, и в Саласпилском лагере — более 3 000 детей. В Первой и Второй рижских психиатрических больницах они убили всех душевнобольных.
     Как показал врач Второй психиатрической больницы Херманис Салтупс, немцы вывезли из больницы 29 января 1942 года свыше 350 душевнобольных и истребили их. Врач Первой психиатрической  больницы Дрикитис В.И. показала:
     «14 апреля 1942 года в больницу прибыли эсэсовцы и увезли более 200 больных. По указанию администрации, на историях болезни я сделала отметки: «Эвакуированы СС полицией». В октябре 1942 года немцы вывезли еще около 100 душевнобольных».
     Все душевнобольные были расстреляны немцами в Бикернекском лесу.
     Ниже публикуются немецкие документы, найденные в помещении «Департамента командующего полицией безопасности и СД», которые подтверждают кровавую расправу гитлеровцев с душевнобольными:
     «Командующий
     полицией безопасности и СД
     Рига, 19/V—1942 г.
     Латвия.
     Секретно.
     Отд. II ДВ №109/42 г.
     В бюро гражданских записей г. Рига
     Отн.: Извещение о смертных случаях.
     Ссылка: —
     Приложений: 10
     Сим удостоверяю, что перечисленные в прилагаемом списке 368 неизлечимых душевнобольных умерли 29.1.1942 года.
     Исполняющий обязанности Кирсте СС Штурмбанфюрер».
     К этому рапорту приложен поименной список расстрелянных больных.
     И еще два точно таких же документа со списками за подписью того же Кирсте: от 28 мая 1942 года — о «смерти» 14 апреля 1942 года 243 душевнобольных и от 15 марта 1943 года — о «смерти» 22 октября 1942 года 98  душевнобольных.
     22 августа 1941 года в местечке Аглонь были расстреляны душевнобольные из Даугавпилской психиатрической больницы — около 700 взрослых и 60 детей, в том числе 20 здоровых детей, на время переведенных в помещения больницы из детского дома.
     Арестованный советскими органами соучастник расстрела душевнобольных полицейский Мотисан А.А. на допросе показал:
     «Во время расстрела я с лопатой стоял у ямы. Расстрел длился около 6 часов. Люди кричали и плакали, но пощады не было. После расстрела для палачей привезли две бочки пива, началась попойка».
     В 1942 году на территории старого гарнизонного стрельбища, в 18 километрах от Риги, немцы организовали Саласпилский лагерь для мирных граждан. Режим этого лагеря представлял продуманную систему умерщвления людей. В бараках, рассчитанных на 100—150 человек, содержалось по 500—600 мужчин, женщин и детей. Бараки не отапливались. Из-за отсутствия места часть заключенных находилась и зимой под открытым небом.
     Заключенных мучили непосильной работой. Рабочий день длился 12—14 часов. Больных направляли к врачу, и если врач находил, что по состоянию здоровья они работать не могут, заключенных расстреливали.
     В начале 1943 года немцы пригнали в Саласпилский лагерь граждан из Ленинградской, Калининской, Витебской, Орловской областей. Скученность в лагере достигала ужасающих размеров, люди умирали каждый день сотнями. Для борьбы с эпидемическими заболеваниями немцы организовали так называемый «карантин». Свидетели Лаугалайтис К.А., Яскевич А.Н. и другие сообщили, что немцы, в целях соблюдения этого «карантина», заставили «всех заключенных в лагере раздеться, потом голых, по грязи и снегу, погнали в баню, находившуюся на расстоянии 600—800 метров от бараков. Во дворе бани у женщин ножницами стригли волосы, причем издевательски оставляли клочья волос, а местами до кожи выстригали. Стригли, как овец... В бане заставляли мыться холодной водой. После мытья всех заключенных пригнали обратно в бараки, где была оставлена одежда. Однако одежды уже не было. Раздетых людей продержали в бараках с выбитыми окнами в течение 4-х суток, после чего выдали разное тряпье». В результате такого истязания в Саласпилском лагере погибли сотни советских людей.
     Заключенных в лагере подвергали всевозможным пыткам. Бывшая заключенная Виба Э. сообщила комиссии, что комендант лагеря Краузе «независимо от времени года, заставлял заключенных ложиться на землю и моментально вставать и прыгать на корточках. Раздавалась команда: «ложись», «вставай», «прыгай», а в это время собака коменданта лагеря Краузе нападала на заключенного и рвала его. Краузе и другие фашисты наблюдали сцену наказания и потешались над жертвой. Часто после такого истязания заключенный уже не мог подняться с земли, тогда полицейские били его резиновыми палками...».
     Расстрелянных и погибших в Саласпилском лагере от голода, болезней, пыток и избиений гитлеровские палачи зарывали на старом гарнизонном кладбище, невдалеке от лагеря. Там комиссией обнаружено 9 огромных могил-рвов общей площадью в 3 043 кв. метра.
     Судебно-медицинской экспертизой исследованы места захоронения, произведены обмер могил и эксгумация трупов. На основании данных экспертизы, а также многочисленных показаний свидетелей, в том числе бывших заключенных лагеря Бакшс Я.А., Зекунде В.М., Кузьмина Ф.Л., Трифонова Я.Я., Крониш И.И. и других, комиссия установила, что в Саласпилском лагере немцы замучили более 56 тысяч мирных граждан.
     Жителей города Рига и его окрестностей немцы истребляли также в Бикернекском лесу, Дрейлинском лесу и Румбульском лесу.
     В Бикернекском лесу, расположенном на окраине города Рига, гитлеровцы расстреляли 46 500 мирных граждан. Свидетельница Стабульнек М., проживающая недалеко от этого леса, рассказала:
     «В пятницу и в субботу перед пасхой 1942 года автобусы с людьми круглые сутки курсировали из города в лес. Я насчитала, что в пятницу с утра до полудня мимо моего дома прошел 41 автобус. В первый день пасхи многие жители, и я в том числе, пошли в лес к месту расстрела. Мы там увидели одну открытую большую яму, в которой были расстрелянные женщины и дети, голые и в нижнем белье. На трупах женщин и детей были следы пыток и издевательств — у многих на лицах кровяные подтеки, на головах ссадины, у некоторых отрублены руки, пальцы, выбиты глаза, распороты животы».
     Факты массовых расстрелов в Бикернекском лесу подтвердили свидетели, проживающие вблизи мест расстрелов: Карклыньш М.Я., Алекснис З., Циемгалс М.Т., Шапочка А.И., Берзиньш Ю.А., Дзедулыс З.Ф. и многие другие.
     На месте расстрелов комиссия обнаружила 55 могил общей площадью в 2 885 квадратных метров.
     В Дрейлинском лесу, находящемся в 5—7 километрах восточнее города Рига, по Лубанскому шоссе, немцы расстреляли свыше 13 тысяч мирных граждан и военнопленных. Свидетель Ганус В.З. показал:
     «Начиная с августа 1944 года, немцы организовали раскопки могил и жгли трупы в течение недели. Лес был оцеплен немецкими часовыми, вооруженными пулеметами. В 20 числах августа из Риги стали приходить черные закрытые автомашины с гражданами, среди которых были женщины, дети, так называемые «беженцы», их расстреливали, а трупы сразу же сжигали... Я спрятавшись в кустах, видел эту страшную картину. Люди ужасно кричали. Я слышал крики: «Убийцы, палачи!» Дети кричали: «Мамочка, не оставляй». Пули убийц прерывали крики».
     Массовые расстрелы мирных жителей гор. Рига немцы производили также в Румбульском лесу.
     На основании произведенного комиссией расследования и показаний свидетелей: Круминьш Ц.И., Лутрын М.С, Спуль Е.А., Калсонс Л.С, Приеда П.Я., Цейрулис Ф.А., Калсонс М.М. и многих других установлено, что в этом лесу немцы расстреляли 38 тысяч мирных жителей.
     В Даугавпилсе (Двинске) немцы ежедневно расстреливали сотни советских людей, заключенных в тюрьмы и лагери. На территории «Золотая Горка», между дер. Погулянка и дачей Будревича, возле тюрьмы немцы расстреляли свыше 40 тысяч мужчин, женщин и детей.
     Участник немецких зверств в Даугавпилсе, могильщик Вильцан П.А., показал:
     «Массовые расстрелы мирных граждан в Даугавпилсе начались в конце июля 1941 года. Мне, как могильщику, пришлось работать на Средней Погулянке. Мы приготовили могилу длиной 100, шириной 3 и глубиной 21/2 метра на 800—1000 человек. К рассвету к этой могиле немцы пригнали обреченных, в том числе женщин с детьми различных возрастов. Началось раздевание и ограбление обреченных граждан. Раздавались крики, стоны, плач детей. Матери вели своих детей к могилам за руки. Расстреливали группами по 10—12 человек в затылок. Я видел окровавленную массу людей с размозженными головами. Потом полицейские принялись за дележку одежды, обуви и прочих вещей расстрелянных. Мне, как могильщику, выдали несколько пар ботинок, брюки, френч, и головной дамский платок».

     Немецкие бандиты сожгли деревню Аудрины и уничтожили всех ее жителей
     В январе 1942 года в Резекнеском (Режицком) уезде немцами была уничтожена деревня Аудрины со всем населением якобы за помощь красноармейцам. В городах Латвии по этому поводу было вывешено следующее извещение на немецком, латышском и русском языках:
     «Командир германской полиции государственной безопасности Латвии сим извещает следующее:
     ...2. Жители деревни Аудрины, Режицкого уезда, более четверти года скрывали у себя красноармейцев, прятали их, давали им оружие и всячески способствовали им в противогосударственной деятельности.
     В борьбе с такими элементами были расстреляны латышские полицейские.
     3. Как наказание я назначил следующее:
     а) Смести с лица земли деревню Аудрины.
     б) Жителей деревни Аудрины арестовать.
     с) 30 жителей мужского пола деревни Аудрины 4.I—42 г. публично расстрелять на базарной площади гор. Режицы.
     И впредь приму строжайшие меры как против лиц, которые думают настоящий порядок саботировать, также против лиц, которые этим элементам оказывают какую-либо помощь.
     Командир германской полиции
     государственной безопасности
     Латвии
     Штраух, СС оберштурмбанфюрер».
     Деревня Аудрины, в которой имелось 41 хозяйство, была подвергнута  ограблению и полностью сожжена. Все ее жители в количестве 194 человек, в том числе женщины, старики, дети, были арестованы и заключены в Резекнескую тюрьму. Из них 30 человек мужского пола были публично расстреляны на базарной площади в городе Резекне (Режица), в том числе мальчик 12 лет. Все остальные арестованные были вывезены в Анчупанские горы и там расстреляны.
     Всего в городе Резекне и в уезде немцы истребили 15 200 мирных граждан, в том числе свыше 2 тысяч детей.

     Кровавая расправа немцев с еврейским населением Латвийской ССР
     С первых же дней оккупации немцы приступили к кровавой расправе с еврейским населением Латвийской республики. Евреев истязали, подвергали издевательствам и пыткам, расстреливали в тюрьмах, на улицах городов, в собственных квартирах. Евреи обязаны были носить желтую звезду на груди и спине, не имели права показываться в общественных местах, производить покупки в магазинах «для арийцев», ходить по тротуарам. Немцы загоняли евреев в синагоги, наглухо запирали все выходы и затем сжигали здания вместе с людьми. Так были сожжены вместе с 2 000 евреев синагоги: на Столбовой и Гоголевской улицах, на Старом еврейском кладбище и в Югеке.
     В октябре 1941 года в Риге было организовано «гетто», куда гитлеровцы загнали 35 тысяч евреев. «Гетто» было оцеплено, двумя рядами проволочных заграждений, и доступ туда был закрыт. Заключенных из «гетто» выпускали в город только в рабочих колоннах, под охраной полиции. Скученность в «гетто» была ужасающая, вызывала эпидемические заболевания и огромную смертность.
     Свидетель Баринбаум Г.Л. сообщил:
     «На работу нас водили в колоннах под надзором полиции. После работы полицейские у входа в «гетто» всех нас обыскивали и при этом избивали резиновыми дубинками или просто кулаками. Специально избивались те лица, у которых немцы находили куски хлеба или папиросы. По ночам в «гетто» приезжали эсэсовцы. Они грабили и избивали людей, глумились над девушками».
     В ноябре 1941 года немцы отобрали в «гетто» 4 500 работоспособных мужчин и 300 женщин, а остальных 30 ноября и 8 декабря 1941 года расстреляли.
     Свидетельница Долгицер Л. следующим образом описывает картину расстрела евреев из «гетто»:
     «Люди с маленькими детьми, старики и старухи высыпали на улицу, где их выстроили в ряды. Отправка совершалась в автобусах, но большей частью людей гнали пешком. По улицам тянулись бесконечные колонны евреев. Отправка продолжалась с субботы, с 5 часов дня, всю ночь и закончилась в воскресенье к вечеру. На улице была гололедица, люди падали, и их тут же на месте расстреливали. Улицы «гетто» окрасились кровью. Беспощадно расстреливались дети, матери. Люди совершали свой последний, смертный путь... Маленьких детей немецкие звери вырывали из рук матерей, хватали за ноги и разбивали о столбы и заборы...»
     Евреи были расстреляны в Румбульском лесу, расположенном в 12 километрах от Риги.
     О расстрелах евреев в Румбульском лесу случайно спасшаяся от смерти Фриде Ф.3. рассказала следующее:
     «Я попала к яме первого декабря 1941 года. Перед рассветом нас заставили раздеться до нижнего белья. Пытавшихся сопротивляться беспощадно избивали резиновыми палками. Одежду надо было класть отдельно от обуви. Не доходя до ямы, я умышленно упала; охрана приняла меня за убитую, а обреченные на расстрел, проходя мимо, забросали обувью. В течение всего дня до вечера мне пришлось слышать душераздирающие крики и вопли расстреливаемых. Пролежав до ночи, я незаметно для охраны подползла к одежде, оделась и, пользуясь темнотой, убежала в лес...»
     В Даугавпилсе (Двинске), как показали свидетели Бляхман А.С, Рожанский В.В., Ляк С.Г., Яковлев В.В., Гравец П.Л. и другие, в июне и июле 1941 года немцы арестовали около 3 000 евреев и расстреляли их возле тюрьмы в железнодорожном садике. Всех остальных евреев — стариков, женщин и детей гитлеровцы заключили в «гетто». Сюда же были помещены евреи из близлежащих городов и местечек — Вышки, Краслава, Догда и др.
     В Даугавпилском «гетто» немецкие палачи организовали 5 массовых расстрелов евреев. Последний массовый расстрел был произведен 1 и 2 мая 1942 года. Из 30 тысяч евреев в «гетто» осталось только 400 человек, которые были переведены в крепость.
     Комсомолец Шпунгин С.И. показал комиссии:
     «Всё, что творили немецко-фашистские изверги, не поддается описанию. Людей избивали и живыми бросали в яму. Детей разрывали пополам на глазах матерей. Трудно описать трагедию 1 мая 1942 года. «Гетто» представляло, ужаснейшую картину. На полу валялись изуродованные трупы детей, всюду была застывшая кровь убитых людей. 30 человек которые отказались направиться в грузовик, были расстреляны во дворе «гетто».
     Изобретательность немцев в издевательствах над людьми не имела границ. Немецкий комиссар города Рига Виттрок обязал всех женщин еврейской национальности, состоящих в смешанных браках произвести стерилизацию (обеспложение). Стерилизация производилась в Первой рижской городской больнице докторами: Крастиньш, Эйкен, Легздиньш, Петерсон и Олоф. Мужчины, имевшие женами евреек, вызывались в гестапо и им ставился ультиматум: или согласиться на стерилизацию жен, или их жены будут расстреляны.
     Подвергшаяся стерилизации гражданка Г. показала:
     «По распоряжению немецких властей города Рига, я, как еврейка, состоящая в смешанном браке, подверглась стерилизации в конце мая 1942 года».
     Аналогичные заявления в комиссию о насильственной стерилизации были сделаны свидетелями Деникиной Б.М., врачом Первой городской рижской больницы Бриедис К.К., подвергшейся стерилизации гражданкой Я. и другими.

     Фашисты замучили и расстреляли в Латвии 327 тысяч советских военнопленных
     Для советских военнопленных немецкие захватчики организовали в Риге, в помещениях бывших казарм, расположенных по улицам Пернавской и Рудольфа «Шталаг 350», который просуществовал с июля 1941 до октября 1944 года. Советские военнопленные содержались в нечеловеческих условиях. Здания, где они помещались, были без окон и не отапливались. Несмотря на тяжелую каторжную работу по 12—14 часов в сутки, паек военнопленных состоял из 150—200 граммов хлеба и так называемого супа из травы, порченого картофеля, листьев деревьев и разных отбросов.
     Бывший военнопленный Яковенко П.Ф., содержавшийся в «Шталаге 350», показал:
     «Нам давали 180 граммов хлеба, наполовину из опилков и соломы, и один литр супа без соли, сваренного из нечищенного гнилого картофеля. Спали прямо на земле; нас заедали вши. От голода, холода, избиений, сыпного тифа и расстрелов с декабря 1941 года по май 1942 года в лагере погибли 30 тысяч военнопленных».
     Немцы ежедневно расстреливали военнопленных, которые не могли по слабости или болезни отправиться на работу, издевались над ними, избивали без всякого повода.
     Новицкис Г.Б., работавшая старшей сестрой в госпитале для советских военнопленных по Гимнастической улице, дом 1, сообщила, что она постоянно видела, как больные, чтобы ослабить мучения голода, ели траву и листья деревьев.
     В отделениях «Шталага 350» на территории бывшего пивоваренного завода и в Панцерских казармах от голода, истязаний и эпидемических заболеваний только с сентября месяца 1941 года по апрель 1942 года погибло более 19 тысяч человек. Немцы расстреливали и раненых военнопленных.
     — В августе 1944 года, — сообщила свидетельница Зекунде В.М., — в Саласпилский лагерь доставили 370 раненых советских военнопленных; в конце этого месяца днем на глазах у всех их расстреляли. 25 сентября 1944 года из больницы Саласпилского лагеря забрали всех больных и расстреляли в лесу, недалеко от лагерей.
     Советские военнопленные погибали и в пути следования в лагерь, так как, их немцы оставляли без пищи и воды. Свидетельница Таукулис А.В. показала:
     «Осенью 1941 года на станцию Саласпилс прибыл эшелон с советскими военнопленными в составе 50—60 вагонов. Когда открыли вагоны, на далекое расстояние разнесся трупный запах. Половина людей была мертва; многие были при смерти. Люди, которые могли вылезти из вагонов, бросились к воде, но охрана открыла по ним огонь и расстреляла несколько десятков человек».
     Железнодорожный мастер станции Шкиротава (Сортировочной) Коктс А.Ю. рассказал комиссии, что «немцы заставляли советских военнопленных при 35-градусном морозе голыми руками перетаскивать рельсы. Больных и падавших от истощения немцы укладывали на снег в ряд по 20 человек, а после,  замерзших, тут же закапывали». С 1941 по 1943 г.г. на территории железнодорожной станции Шкиротава немцы уничтожили более 2 000 человек. Всё это подтвердили свидетели Чукстс А.Р., железнодорожный рабочий Фолкман Б.А., стрелочник Квач С.П., составитель поездов Шереметьев А.В. и другие.
     В «Шталаге 350» и в его отделениях немцы замучили и расстреляли более 130 000 советских военнопленных. Комиссия обнаружила, в Риге и ее окрестностях 12 мест массового захоронения трупов замученных советских военнопленных, из них наиболее крупные — в Саласпилсе, Зиепниеку-Калнс, на территории Панцерских казарм, на новом еврейском кладбище.
     В Даугавпилсе (Двинске) существовал лагерь для советских военнопленных — «Шталаг 340», который среди узников лагеря и жителей города был известен под именем «лагеря смерти» и в котором за 3 года погибло от голода, истязаний и расстрелов свыше 124 000 советских военнопленных.
     Расправу с военнопленными немецкие палачи обычно начинали в пути следования в лагерь. Летом пленных отправляли в наглухо закрытых вагонах, зимой — в полувагонах и на открытых площадках. Люди массами погибали от жажды и голода, летом задыхались от духоты, зимой замерзали. Свидетель, путевой сторож Орбидан С.Ю., сообщил комиссии:
     «В июле 1941 года на разъезд «214 километр» прибыл первый эшелон с советскими военнопленными. Второй эшелон прибыл вслед за первым. В каждом вагоне было по 70—80 человек. Вагоны были закрыты наглухо. Когда открыли вагоны, военнопленные жадно глотали воздух открытыми ртами. Многие, выйдя из вагонов, падали от истощения. Тех, кто не мог идти, немцы тут же у моей будки расстреливали. Из каждого эшелона выбрасывали по 400—500 трупов. Пленные рассказывали, что они по 5—6 суток не получали в дороге ни пищи, ни воды».
     Свидетель Усенко Т.К. рассказал:
     «В ноябре 1941 года я дежурил на станции Мост в качестве стрелочника и видел, как на «217 километр» подали эшелон, в котором было более 30 вагонов. В вагонах ни одного живого человека не оказалось. Не менее 1 500 мертвых были выгружены из этого эшелона, все они были в одном нижнем белье. Трупы пролежали у железнодорожного полотна около недели».
     Коменданты Даугавпилското лагеря Хуго Маер, Нисин, Зимсон и другие так же, как и в других немецких лагерях, морили советских военнопленных голодом, истязали, подвергали мучительным пыткам и издевательствам, массами расстреливали.
     Существовавший при лагере госпиталь также был подчинен задаче уничтожения военнопленных. Работавшая в госпитале свидетельница Ефимова В.А. рассказала комиссии:
     «Редко кто выходил живым из этого госпиталя. При госпитале работало 5 групп могильщиков из военнопленных, которые на тележках вывозили умерших на кладбище. Бывали часто случаи, когда на тележку бросали еще живого человека, сверху накладывали еще 6—7 трупов умерших и расстрелянных. Живых закапывали вместе с мертвыми; больных, которые метались в бреду, убивали в госпитале палками».
     Зимой 1942—1943 годов в лагере вспыхнула эпидемия сыпного тифа. В качестве меры борьбы с тифом, сообщил бывший военнопленный Дараган Д.М., фашистские мерзавцы организовали массовые расстрелы: достаточно было заболеть 3—4 военнопленным, как всех остальных, находившихся в этом бараке, немцы выводили к ямам на крепостной эспланаде и расстреливали. Так фашистские мерзавцы истребили на крепостной эспланаде у разъезда «214 километр» около 45 тысяч советских военнопленных.

     К суровому ответу фашистских преступников
     Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что кровавые злодеяния на территории Латвийской ССР, разгром городов и сельского хозяйства произведены по прямому указанию гитлеровского правительства и германского верховного командования.
     Виновниками всех этих чудовищных злодеяний, помимо гитлеровского правительства, являются: командующие северной группой немецкой армии генерал-полковники Модель и Шернер, генерал полиции Шредер, начальник полиции «Остланд» оберпруппенфюрер СС Иекельн, рейхскомиссар Лозе, генеральный комиссар Латвии Дрекслер, генеральный директор Латвии Данкерс, командир германской полиции государственной безопасности Латвии оберштурмбанфюрер СС Штраух, начальник гестапо штурмбанфюрер доктор Ланге, заместитель командира полиции безопасности СС штурмбанфюрер Кирсте, комендант города Рига генерал-майор Брамберг, начальник полиции города Рига майор Колбе, префект полиции Штиглиц, начальник центральной тюрьмы Виркхан, начальник «гетто» и комендант Саласпилского лагеря Краузе, начальник концлагеря Межапарк штурмбанфюрер Зауер, его помощник обершарфюрер Бруннер, командир полиции СС Тидеман, комиссар города Рига Виттрок, штурмбанфюрер Микке, офицер гестапо Гимлер, организатор «гетто» унтерштурмфюрер СС Шульц, начальник малого «гетто» Ткель, коменданты «гетто»: унтершарфюрер Рошман, обершарфюрер Мигге, лейтенант гестапо Хесис, начальник «гетто» Гесфер, редактор фашистской газеты «Дейче Цейтунг ин Остланд» Микел, руководитель отдела прессы при рейхскомиссаре доктор Циммерман, военный комендант города Рига Нахтигаль, помощник коменданта «гетто» унтершарфюрер Гимлих, помощник начальника гестапо штурмфюрер Мегсе, руководитель отрядов СС Зелингер, помощник начальника концлагеря Межапарк врач штурмбанфюрер Кребсбах, обершарфюрер СС Бухгольц Ганс, врач СС доктор Блудау, обершарфюрер СС Кнабе, унтершарфюрер СС Клеченс Герман, унтершарфюрер СС Хонис, штурмбанфюрер СС Зайтлер, лейтенант войск СС Руйслер, комендант города Даугавпилс майор Ниссель, начальник полиции безопасности СД Шилле, окружной комиссар Швунк, начальник штаба окружного комиссара Гайнель, начальник Даугавпилското отделения гестапо Таборт, его помощники Беку, Мауриц, коменданты «Шталага №340» капитан Хуго Маер, Нисин, Зимсон, офицеры штаба «Шталага №340» капитаны: Петер, Паулин, Мориц, Паулзин, заведующий рабочей силой капитан Мартин, заведующий кухней Роанз, переводчик и палач Миллер Якоб, заведующий хозяйством Ойген Дейле, начальник строительства лагеря Лауперт, коменданты концлагеря в городе Резекне майор Риттер фон Келиандер и капитан Данцейзен, начальник 3-го отделения гестапо лейтенант Клепфман офицер 3-го отделения гестапо Штайнер, начальник политической полиции Резекнеского уезда майор войск СС Алберт, унтер-офицеры Пийтсамер, Ульман, фельдфебели Брик, Бахман, вахмистры полиции СС Кок, Миллер, Крепш, Маер, Тухель, Ганс Коп, Нейман, ефрейторы Айзеле Карл, Штрикле Карл, солдаты Фрай Оган, Вольф Андре и переводчики Пирог и Хейлиш.
     Преступников постигнет суровая кара за совершенные ими злодейства.

РАЗРУШЕНИЕ И РАЗГРАБЛЕНИЕ КУЛЬТУРНЫХ И НАУЧНЫХ ЦЕННОСТЕЙ, КУЛЬТУРНО-БЫТОВЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ, МОНАСТЫРЕЙ, ЦЕРКВЕЙ И ДРУГИХ УЧРЕЖДЕНИЙ РЕЛИГИОЗНОГО КУЛЬТА


СООБЩЕНИЕ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ И РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ[179]

     На основании материалов расследования, показаний очевидцев и фотодокументов, Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что гитлеровские бандиты, по указанию германского военного командования разрушили и уничтожили культурно-исторические памятники русского народа, связанные с жизнью и творчеством великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина.
     Чрезвычайная Государственная Комиссия ниже публикует акт о разрушениях и злодеяниях, совершенных немецко-фашистскими варварами в Пушкинском Заповеднике Академии Наук СССР.

     «АКТ
     В целях сохранения культурно-исторических памятников русского в народа; связанных с жизнью и творчеством гениального русского поэта Александра Сергеевича Пушкина, Советское Правительство 17 марта 1922 года объявило усадьбу поэта в Михайловском, его могилу в Святогорском монастыре и близлежащие места — Тригорское, Городище и деревню Воронич Государственным Заповедником.
     Пушкинский Заповедник и, особенно, усадьба поэта в Михайловском драгоценны для русского народа; здесь Пушкин закончил третью и создал четвертую, пятую и шестую главы «Евгения Онегина», закончил поэму «Цыганы», написал трагедию «Борис Годунов», большое число поэм и лирических стихотворений.
     В июле 1941 года в Пушкинский Заповедник ворвались гитлеровцы. Три года они хозяйничали здесь, разрушая и уничтожая Пушкинские памятники.
     Комиссия, в составе: Председателя Союза Советских писателей Н.С. Тихонова, депутата Верховного Совета Союза ССР И.П. Бойцова, писателя Л.М. Леонова, писателя К.А. Федина, члена-корреспондента Академии Наук Союза ССР, профессора П.И. Лебедева-Полянского, доктора филологических наук профессора Д.Д. Благого, доктора филологических наук, профессора Н.К. Гудзия, старшего научного сотрудника Б.В. Шапошникова и представителя Чрезвычайной Государственной Комиссии П.О. Савчука, в течение с 26 июля по 1-е августа 1944 года всесторонне расследовала разрушения и злодеяния немецко-фашистских захватчиков в Пушкинском Заповеднике и установила, что немецко-фашистские захватчики преднамеренно разрушили Пушкинский Заповедник Академии Наук СССР.

     Разрушения усадьбы поэта в Михайловском
     В начале Отечественной войны часть ценностей Пушкинского музея в Михайловском во время эвакуации была перехвачена немцами в деревне Жарки, Новоржевского района. Вторая часть ценностей была упакована в ящики и зарыта в землю. Вначале немцы, выступая «охранителями культуры», открыли музей для посетителей. Как потом выяснилось, немцы открыли музей для того, чтобы собрать спрятанные от них все музейные ценности, а затем вывезти их в Германию.
     Когда музейные ценности были снова собраны, немцы отстранили прежних служащих музея от работы, а некоторых арестовали. Так, в 1942 году был арестован заместитель директора Пушкинского Заповедника Н.И. Аксенов. В числе 700 человек была угнана в немецкое рабство 25 апреля 1942 года Екатерина Иванова, работавшая в библиотеке музея. Она очутилась в Крейс-Торгау, где ее за попытку бежать в Советский Союз посадили в тюрьму. Заведующим музея немцы назначили несведущего в литературе человека — лесовода К.В. Афанасьева. В качестве экскурсовода музея оккупанты прислали немку Шиллер. Расхищение музейных ценностей началось еще в августе 1941 года.
     Представитель немецкой военной комендатуры обер-фельдфебель Фоссфинкель неоднократно приезжал в музей и увозил из него всё, что ему нравилось, — картины, мебель, книги.
     Осенью 1943 года комендант Пушкинской военной комендатуры Трайбхольц предложил К.В. Афанасьеву подготовить к эвакуации все ценности музея. При этом Трайбхольц заявил, что речь идёт о мерах по охране этих ценностей, ввиду приближения фронта. Все ценности музея были упакованы, немецкие власти погрузили их на машины и вывезли в Германию.
     Факт вывоза немцами музейных ценностей удостоверяется показаниями Ф.В. Васильева, Ф.К. Дьяконова, М.А. Ивановой, Т.Н. Бельковой и проживавшей на территории заповедника Екатерины Григорьевны Шендель, которая сообщила:
     «Осенью 1943 года я увидела около музея десять автомашин. На эти машины русские военнопленные под надзором немецких солдат грузили ящики. Шофера на машинах была немцы. Я знала, что в ящиках находятся вещи музея, которые до этого в течение месяца упаковывались под наблюдением немца Зингера и немки Шиллер. Шиллер была прислана в музей немцами и говорила, что она является родственницей немецкого поэта Шиллера».
     Гитлеровцы в Пушкинских Горах не ограничивались грабежами ценностей Пушкинского Заповедника. Они также грабили местное население, издевались над русскими людьми и убивали их. Немецкий военный комендант майор Зангер лично вешал и расстреливал советских граждан в Пушкинских Горах. С особенным садизмом и жестокостью был произведен немецкой военной комендатурой расстрел цыган, включая женщин и детей, проживавших в Выборгском, Пушкинском и Новоржевском районах. Их расстреляли только за то, что они цыгане.
     Зимой 1943 года в Пушкинские Горы немцы прислали инженера Иосифа Амель, который приступил к опустошению лесов Пушкинского и Новоржевского районов. Весной 1943 года он начал рубку векового бора Пушкинского Заповедника.
     Местное население, возмутившись осквернением Пушкинского Заповедника, в виде протеста сожгло весь заготовленный лес. После этого руководивший порубкой и заготовкой леса инженер Иосиф Амель заявил, что он вырубит весь Заповедник. Всего было вырублено в Пушкинском Заповеднике до 30 тысяч кубометров.
     В конце февраля 1944 года Михайловское было превращено немцами в военный объект и один из опорных пунктов немецкой обороны. Территория парка была изрыта траншеями, ходами сообщения, земляными убежищами. «Домик няни» был немцами разобран, а рядом с ним и даже частично на его месте построен большой пятинакатный блиндаж. Другой такой же блиндаж был построен немцами около бывшего здания музея.
     Перед отходом из Михайловского немцы завершили разорение и осквернение Пушкинской Пушкинской усадьбы. Дом-музей, выстроенный на фундаменте дома, в котором жил Пушкин, немцы сожгли и от него осталась только груда развалин. Мраморная плита для памятника Пушкину разбита и брошена возле пепелища. Из двух других домов Пушкинского Заповедника у въезда в Михайловскую усадьбу один сожжен немцами, а другой сильно разрушен. Немецкие вандалы прострелили в трех местах большой портрет Пушкина, который висел на арке у входа в Михайловский парк; самая арка уничтожена.
     После ухода из Михайловского гитлеровцы обстреляли его минометами и артиллерийским огнём. Лестничные спуски к реке Сороть разрушены немецкими минами; старые липы на круговой аллее, которая вела к дому, поломаны; центральный вяз перед домом поврежден снарядами и осколками. Самые крупные ели знаменитой Пушкинской аллеи повалены.

     Разрушения в Тригорском, Городище и деревне Воронич
     С Тригорским — усадьбой друзей Пушкина, Осиповых-Вульф, связано много лет жизни и творчества поэта.
     Немецко-фашистские захватчики опустошили и загадили парк в Тригорском, изрыли траншеями, оплели проволочными заграждениями и заминировали.
     Под огромным вековым «Пушкинским» дубом, который по преданию сильно любил Пушкин, немцы устроили блиндаж. Красивейшее место парка — склон у берега Сороть, где была расположена так называемая «Скамья Онегина», исковеркано немцами. В парке много деревьев вырублено, большая часть парка  заминирована.
     Прилегающее селение Воронич, связанное с написанием «Бориса Годунова», в значительной части разрушено. Сожжены «Дом туриста» и ряд других зданий; разрушена школа. Сожжена деревянная церковь, сохранявшаяся со времени Пушкина, в которой он отслужил 7 апреля 1825 года панихиду по великом английском поэте Байроне. Кладбище около церкви, на котором погребены один из родственников Пушкина В.П. Ганнибал и близкий знакомый поэта, священник И.Е. Раевский, заминировано, изрыто траншеями и разорено.
     Могилы членов семьи Осиповых-Вульф, находящиеся на соседнем с Вороничем холме Городище, также подверглись осквернению со стороны немцев. Мраморная плита над могилой владелицы Тригорского П.А. Осиповой разбита; мраморный крест на могиле ее сына, приятеля Пушкина А.Н. Вульфа, поврежден.
     Исторический облик Заповедника, в котором русский народ видел пушкинские образы, — немцами искажен до неузнаваемости.

     Осквернение могилы Пушкина и разрушение Святогорского монастыря
     Кощунственное отношение немцев к национальным святыням русского народа ярче всего обнаруживается в надругательстве и осквернении могилы Пушкина. Стремясь охранить Пушкинский Заповедник от опасности разрушения, части Красной Армии оставили этот район без боев и отошли к Новоржеву. Несмотря на это, 2-го июля 1941 года немцы подвергли бомбардировке Святогорский монастырь, у стен которого находится могила Пушкина.
     В марте 1943 года, задолго до подхода линии фронта к Пушкинским Горам, немцы приступили к систематическому разрушению «охранявшегося» ими Святогорского монастыря. По свидетельству священника И.Д. Дмитриева, немцы дважды подрывали главную церковь монастыря — Успенский собор, построенный в XVI веке по повелению Ивана Грозного. В результате второго взрыва, собор, у стен которого находится могила Пушкина, разрушен: колокольня рухнула, а древний двухсотлетний большой колокол разбит на мелкие куски, валяющиеся в обломках кирпича по склонам горы; крест соборного купола сорван; западная часть купола пробита снарядом; крыша приделов обрушилась. Сожжены и полностью уничтожены Никольская церковь монастыря, трапезная, кельи монахов, монастырская гостиница и другие монастырские сооружения. Ворота монастыря повреждены артиллерийским снарядом, икона с западных ворот сорвана.
     При отступлении немцы сожгли почти все здания в районном центре Пушкинские Горы и довершили дикий и бессмысленный разгром Успенского собора. Вокруг него все завалено грудами кирпича, железа, разбитыми досками, иконостас сильно поврежден; все иконы из него вырваны и раскиданы по полу; некоторые прострелены. Так, например, прострелен в нескольких местах пулями из ручного оружия с близкого расстояния большой образ апостола Петра на наружных дверях. Всюду валяются обломки церковной утвари; пол усеян листами, вырванными из богослужебных церковных книг и подлинных документов, освещающих историю Святогорского монастыря.
     Могила поэта была найдена сильно захламленной. Обе лестницы, ведущие к могиле, разрушены; площадка вокруг могилы Пушкина завалена мусором, щебнем, обломками иконных досок, кусками листового железа. Плиты на могилах дедушки и бабушки поэта (Осипа Абрамовича и Марии Алексеевны Ганнибал) совершенно засыпаны мусором и землей. Дощечки с надписями сломаны и брошены в груду обломков. Железная решетка вокруг памятника в ряде мест повреждена, погнута и промята, металлические наконечники по углам ее сбиты. Мраморная балюстрада вокруг площадки также повреждена в нескольких местах осколками снарядов и пулями.
     Сам памятник отклонился в восточную сторону на 10—12 градусов вследствие оползания холма после бомбардировок и взрывов фугасных бомб, заложенных немцами.
     В конце февраля 1944 года из Пушкинского Заповедника был выселен и сторож при могиле Пушкина И.X. Харитонов. Когда через некоторое время ему удалось получить разрешение на один день побывать в Пушкинских Горах, он увидел, что памятник на могиле Пушкина грубо и наспех обшит досками. Установлено, что обшивка памятника произведена немцами с целью скрыть его минирование. Как потом выяснилось, в то время, когда все русские люди были выселены из района Пушкинского Заповедника, немцы подготовляли взрыв могилы Пушкина, Святогорского монастыря и самого холма, на котором находится могила поэта.
     Под дорогу, проходящую вдоль северной стены монастыря, был заложен фугас, взрывом которого разрушена монастырская стена на протяжении 20 метров.
     Второй фугас огромной силы бил заложен на дороге с восточной стороны, у подножья могилы Пушкина: немцы прорыли специальный туннель, протяжением в 20 метров, тщательно замаскированный, в который были заложены специальные мины и 10 авиабомб по 120 килограммов каждая. Взорвать его немцы не успели ввиду стремительного наступления Красной Армии.
     Оккупанты хорошо знали, что, войдя в Пушкинские Горы, бойцы и офицеры Красной Армии прежде всего посетят могилу поэта, и потому немцы превратили её в западню для патриотов. На территории монастыря и в близлежащей местности обнаружено и извлечено советскими сапёрами подразделений Смирнова и Сачкевиуса до трёх тысяч мин.
     Территория Пушкинского Заповедника сильно заминирована. Проходящие сапёрные части не успели разминировать всех мест и в момент пребывания Комиссии ежедневно на немецких минах подрывались советские граждане. Так, по неполным данным, Комиссии стало известно, что 26 июля подорвалось три человека — Дмитрий Андреев, Анатолий Алексеев, Алексей Васильев; 27 июля подорвались — Петр Михайлов, Прасковья Богданова, Клавдия Петрова, Сергей Андреев; 28 июля подорвались — Евгений Евстюгин и Иван Прокофьев.
     Установленные факты разрушения и опустошения гитлеровскими громилами Пушкинского Заповедника являются новым свидетельством неслыханных злодеяний немецко-фашистских захватчиков».
     * * *
     Чрезвычайная Государственная Комиссия считает, что за все злодеяния, совершенные немецко-фашистскими захватчиками в Пушкинском Заповеднике, ответственны — германское правительство и его военное командование, а также непосредственные исполнители: комендант Трайбхольц, майор Зангер, капитан Зингер, обер-фельдфебель Фоссфинкель, инженер Иосиф Амель и Шиллер.
     Все они должны понести суровую кару за свои злодейские преступления.

О РАЗРУШЕНИЯХ ПАМЯТНИКОВ ИСКУССТВА И АРХИТЕКТУРЫ В ГОРОДАХ ПЕТРОДВОРЕЦ, ПУШКИН И ПАВЛОВСК[180]

     Всему миру известны величественные памятники искусства и архитектуры городов Петродворец (бывший Петергоф), Пушкин (бывшее Царское Село), Павловск. Лучшие зодчие мировой архитектуры создавали в ХVIII и XIX веках дворцы, постройки, парки этих городов-музеев.
     Петродворец (Петергоф) был основан в 1705 году Петром Первым первоначально, как место остановки по пути на остров Котлин, где была начата постройка крепости Кронштадт. Здесь, на берегу Финского залива, были построены пристань и небольшой дом, получивший название «Петров двор». С 1714 года на берегу Финского залива было развернуто огромное строительство Петродворца (Петергофа). По замыслу и под наблюдением самого Петра в Петродворце строились дворцы — Монплезир, Марли, Эрмитаж, центральная часть Большого дворца, большинство фонтанов, парков, гранильная фабрика самоцветов.
     Французский архитектор Леблон построил в Петродворце замечательные дворцы Марли и Эрмитаж, Верхний и Нижний парки; итальянец Растрелли создал Большой дворец; мастерству Джакомо Кваренги принадлежит Английский дворец; знаменитый русский зодчий Воронихин, вышедший из крепостных, дополнял Нижний парк изящными павильонами. Замечательные дворцы и парки Петродворца получили широкую известность как исключительные памятники мировой архитектуры XVIII и XIX веков.
     Фонтаны Петродворца были известны во всем мире. Большой каскад-водопад фонтанной системы Петродворца вместе с Большим дворцом, фонтаном «Самсон» и каналом, выходящим в море, представлял собой исторический памятник, посвященный победе русского оружия над шведами под Полтавой. Бронзовая фигура Самсона, разрывающего пасть льва, изображал историческую победу Петра Первого над Швецией (лев — государственный герб Швеции), которая открыла для России широкий выход в европейские страны.
     Со времени Октябрьской революции Петродворец стал местом, куда ежегодно приезжали тысячи экскурсии не только со всех концов Советского Союза, но и из многих зарубежных стран. До 150 тысяч ленинградцев выезжало в Петродворец для отдыха в выходные дни.
     В течение двух веков создавались художественные архитектурные памятники — дворцы, парки, скульптуры в городе Пушкин (Царское Село), бывшем до 1917 года царской резиденцией. Великие зодчие XVIII и XIX веков; Квасов, Земцов, Растрелли, Кваренги, Ринальди, Воронихин, Фельтен, Нееловы, Камерон, Стасов, скульпторы Гордеев, Мартос, Демут-Малиновский, Козловский, живописцы Скотти, Щедрин, Гонзаго и другие своими произведениями создали Царскому Селу заслуженную славу во всем мире.
     Памятники Царского Села тесно связаны с целым рядом крупнейших событии в истории России. В Екатерининский дворец 6 июля 1757 года были привезены ключи и знамена завоеванного русскими войсками прусского города Мемель. В дворцовых парках были воздвигнуты: Чесменская колонна в память победы русского флота над турецким в 1770 году при бухте Чесме; Кагульский обелиск — в ознаменование победы в этом же году русских войск над турками при реке Кагуль в Молдавии; Башня — руина — в честь Кучук-Кайнарджикского мира, заключенного Россией с турками в 1774 году; Орловские ворота — в ознаменование побед русских войск под командованием графа Григория Орлова. В Царскосельском адмиралтействе была собрана исключительная по своей исторической ценности коллекция гребных и парусных судов; здесь же в адмиралтействе находился знаменитый Готторпский глобус, сделанный по распоряжению герцога Готторпского в середине XVII века и в 1713 году подаренный Петру Первому. Огромный глобус, внутренняя поверхность которого представляла звездное небо, вращался в соответствии с движением земного шара; внутри глобуса были помещены стол и скамья на 10 человек.
     С Царским Селом связана деятельность лучших представителей русской литературы: Ломоносова, Сумарокова, Жуковского, Карамзина, Лермонтова, Чаадаева, Тютчева, Гоголя. В Царскосельском; лицее воспитывался великий русский поэт А.С. Пушкин.
     Великолепные Екатерининский дворец, воздвигнутый в городе Пушкин Варфоломеем Растрелли, Александровский дворец, построенный там же Джакомо Кваренги, Камероновы термы и Камеронова галерея, носящие имя их знаменитого создателя, являлись лучшими образцами мировой архитектуры.
     Павловский дворец и парк в городе Павловск являлись выдающимися памятниками архитектурного и садово-паркового искусства. Дворец и парк создавали прославленные мастера архитектуры: Камерон, Росси, Воронихин, Бренна; скульпторы: Мартос, Козловский, Демут-Малиновскнй, Прокофьев; живописцы: Скотти, Щедрин, Меттенлайтер, Гонзаго, В 1823 году архитектор К. Росси в левом крыле дворца построил и отделал известную всему миру библиотеку.
     Советский народ бережно хранил города-музеи — Петродворец, Пушкин и Павловск, в которых были сосредоточены памятники истории России, созданные творчеством и трудом народа. Ежегодно затрачивались огромные средства на благоустройство этих городов и их парков, на работы по ремонту и реставрации дворцов, фонтанов и других построек. Во дворцах были помещены бесценные сокровища русского и мирового искусства, редчайшие образцы мебели, фарфора, живописи, гобеленов и скульптуры русских и иностранных мастеров.
     К моменту вторжения немецких захватчиков в Петродворце после эвакуации оставалось еще 34 214 различных музейных экспонатов (картин,  художественных изделий, скульптуры) и 11 700 ценнейших книг дворцовых библиотек. В нижних помещениях Екатерининского и Александровского дворцов города Пушкин были сосредоточены гарнитуры мебели русской и французской работы середины XVIII века, 600 предметов художественного фарфора конца XIX и начала XX веков, большое количество мраморных бюстов, мелкой скульптуры, до 35 000 томов книг дворцовых библиотек.
     На основании документальных материалов, заявлений и свидетельских показаний очевидцев, показаний немецких военнопленных и тщательного расследования, проведенного специальной комиссией в составе: председателя Ленинградской городской комиссии генерал-лейтенанта A.А. Кузнецова, председателя Исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся П.С. Попкова, главного архитектора Ленинграда Н.В. Баранова, митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия, вице-президентов Академии Наук СССР: академика А.А. Байкова и академика Л.А. Орбели, председателя Союза советских писателей Н.С. Тихонова, народной артистки СССР В.А. Мичуриной-Самойловой, члена-корреспондента Академии архитектуры СССР А.И. Гегелло, профессора В.А. Мануйлова, начальника Государственной Инспекции по охране памятников Ленинграда Н.Н. Белехова, директора Государственного Эрмитажа академика И.А. Орбели, доктора  искусствоведческих наук профессора М.В. Доброклонского, профессора М.В. Фармаковского, кандидата архитектурных наук B.И. Пилявского, секретаря комиссии Л.И. Куприяновой, а также на основании личного расследования фактов разграбления и разрушения памятников искусства и архитектуры, произведенного членами Чрезвычайной Государственной Комиссии академиком А.Н. Толстым и Николаем митрополитам Крутицким, установлено:

     Немецкие громилы разграбили и разрушили памятники искусства Петродворца
     Ворвавшись в Петродворец 23 сентября 1941 года, немецкие захватчики сразу же приступили к грабежу ценностей дворцов-музеев и вывозили имущество дворцов в течение нескольких месяцев.
     Из дворцов — Большого, Марли, Монплезир и Коттеджа они разграбили и вывезли в Германию около 34 000 предметов музейных экспонатов и среди них 4 950 предметов уникальной мебели — английской, итальянской, французской и русской работы Екатерининского, Александровского и Николаевского времени; много редких сервизов фарфора иностранных и русских заводов XVIII и XIX веков. Немецкие варвары содрали шелк, гобелены и другие декоративные материалы, украшавшие стены дворцовых зал.
     В ноябре 1941 года немцы сняли бронзовую скульптуру Самсона работы скульптора Козловского и увезли ее. Жители Петродворца Е.О. Андреева и М.Р. Барабанова сообщили комиссии, что в начале ноября 1941 года они видели машину, увозившую фигуру Самсона, прикрытую брезентом.
     На уступах водяной лестницы фонтана «Самсон» были расположены статуи реки Волхов в образе старика и реки Невы в образе женщины. Немцы вывезли и эти статуи, так же как и большую фонтанную бронзовую фигуру «бога морей» Нептуна, стоявшую в центре композиции большого бассейна в Верхнем парке. Они вывезли в Германию художественные решетки ограждавшие парки.
     Разграбив музейные ценности, немецкие бандиты подожгли Большой дворец гениальное творение зодчего Варфоломея Растрелли. Во дворце полностью погибли: Танцевальный зал, Аудиенц-зал, парадная лестница и церковь, украшенные деревянной золоченой резьбой, выполненной по рисункам Растрелли; Тронный, Чесменский и Столовый залы, созданные Фельтеном, дубовая лестница и дубовый кабинет, отделанные тончайшей резьбой.
     При своем отступлении из Петродворца немцы с помощью мин замедленного действия разрушили дворец Марли. Дворец имел тончайшую лепную отделку и резьбу.
     Немцы разрушили Петровский Монплезир. Они уничтожили все деревянные части павильонов и галерей, внутреннюю отделку кабинета, спальни и китайских комнат; во время оккупации среднюю, наиболее ценную в  историко-художественном отношении часть дворца — превратили в ДОТ, в западном павильоне дворца устроили конюшню и уборную. В помещениях Ассамблейного корпуса немцы разобрали полы, выпилили балки, уничтожили двери и оконные рамы, ободрали обшивку потолка.
     В парковом павильоне — Эрмитаж гитлеровцы устроили пулеметно-артиллерийскую огневую точку, уничтожив внутреннюю отделку здания и старинный подъемный механизм обеденного стола.
     В северной части парка, так называемой Александрии, они взорвали дачу Николая II, полностью уничтожили деревянный офицерский домик, Александрийские ворота, павильоны фонтана Адама, пилон главных ворот Верхнего парка и Розовый павильон.
     Дворец Николая I — Коттедж немцы заняли под медицинский пункт, а в Фермерском дворце разместили свой штаб. Всё внутреннее убранство этих дворцов уничтожено.
     Немцы разрушили знаменитую фонтанную систему петродворцовых парков. Они подорвали питающую фонтаны линию на всем протяжении от плотины у «Розового павильона» до Верхнего парка.
     Главная аллея Нижнего парка, идущая параллельно берегу Финского залива, на участке от канала до Александрии полностью вырублена; из деревьев немцы сделали заминированный завал. В центральной части Верхнего парка выкопан противотанковый ров.
     После занятия Нового Петродворца части 291 немецкой пехотной дивизии огнем тяжелых орудий полностью уничтожили знаменитый Английский дворец в Старом Петродворце, построенный по указу Екатерины II архитектором Кваренги. Немцы выпустили по дворцу 9 000 тяжелых артиллерийских снарядов. Вместе с дворцом уничтожен живописный Английский парк и все парковые павильоны.
     316-й пехотный полк 212-й немецкой дивизии артиллерийским огнем уничтожил так называемую «Собственную дачу Александра II», построенную при Николае I.
     В Старом Петродворце немцы уничтожили все церкви и в том числе Знаменскую, в которой хранились военно-исторические реликвии эпохи Отечественной войны 1812 года. Разрушен храм-музей Серафимовского монастыря с замечательным иконостасом в стиле древнего северо-русского церковного зодчества.
     Установлено, что немецкие захватчики преднамеренно, с целью разрушения, включали дворцы и парки, имеющие историческое значение, в систему немецкой обороны.
     Об этом свидетельствует найденный в одном из помещений Фермерского дворца макет немецких укреплений Петродворцового района. На макете показаны важнейшие здания, зеленые массивы с их планировкой, водные зеркала, протоки и нанесены узлы сопротивления, минные поля и другие фортификационные сооружения немецких захватчиков. Макет дает полное представление системы обороны немцев в Петродворце, в которую включены в качестве опорных узлов все дворцовые постройки береговой полосы: Марли, Эрмитаж, Иллюминационный дворец, Монплезир и другие.

     Гитлеровские бандиты разрушили дворцы города Пушкин
     Разграбление и разрушение исторических и художественных дворцов г. Пушкин (Царское Село) производилось преднамеренно, по указаниям высших германских властей.
     Захваченный в плен в феврале 1944 года капитан медицинской службы 61 пехотной дивизии Хельмут Антее показал:
     «Мне известно, что в 1941 году в Германии была создана специальная комиссия «Кунсткомиссион». В функции этой комиссии входило изымать дворцовое имущество в оккупированных районах России и всё изъятое перевозить в Германию. Эта комиссия в 1941 и 1942 годах всё ценное имущество Пушкинских дворцов грузила в эшелоны и вывозила в Германию. Сколько было вывезено ценностей этих дворцов, — я не знаю, но, во всяком случае, брали всё. Как мне известно, в Екатерининском дворце в городе Пушкин имелась комната, стены которой были выложены янтарем. Янтарь был содран и вывезен в Германию».
     Значительную часть Екатерининского дворца немцы сожгли. В огне погибла знаменитая Растреллиевская трехсотметровая амфилада парадных зал. Погибли знаменитые Антикамеры («Залы ожидания»), отделанные Растрелли. Все стены Антикамер были покрыты золоченой резьбой, огромные потолки затянуты великолепными холстами работы художников середины XVIII в.: Валлериани, Градицци, Бельского и других. Не имея возможности снять эти огромные полотна, немцы изрезали замечательные произведения искусства на куски.
     Страшную картину разрушения представляет собой Большой зал — гениальное творение Растрелли. Уничтожены уникальные плафоны работы Торелли, Джордано, Брюллова и других крупнейших итальянских и русских мастеров; содран и похищен старинный расписной китайский шелк XVIII века со стен китайской гостиной и спальни Александра I и желтый шелк с тканым рисунком лебедей и фазанов русской ручной работы XVIII века, которым были обтянуты стены Малой столовой; погибли наборные паркеты из ценных пород дерева, выполненные по рисункам архитектора Ринальди.
     Разгромлена и разграблена изумительная по своей внутренней отделке дворцовая церковь — одно из лучших произведений Растрелли. Иконостас церкви разбит, иконы вывезены, часть плафонов срезана, а часть уничтожена, полы выломаны, лепные золоченые украшения содраны.
     Немцы разрушили личные комнаты Екатерины II, отделанные художественным стеклом, бронзой, фарфором, зеркалами, майоликой, миниатюрными фресками и наборным деревом. Они разбили на мелкие куски все пластинки молочного, фиолетового и синего стекла, которыми были накрыты стены «Табакерки» и спальни Екатерины II.
     При отступлении в январе 1944 года немецкие захватчики подготовили полное уничтожение того, что еще оставалось от Екатерининского дворца и примыкающих к нему зданий. С этой целью в нижнем этаже сохранившейся части дворца, а также под Камероновой галереей было заложено 11 больших авиабомб замедленного действия весом от одной до трех тонн.
     Гитлеровские бандиты разгромили в Пушкине знаменитый Александровский дворец, построенный в конце XVIII века знаменитым зодчим Джакомо Кваренги.
     Все помещения дворца, в том числе и центральная анфилада зал, имевшая отделку, выполненную Кваренги, были использованы под казармы. Размещавшиеся во дворце немецкие команды разграбили всё оборудование, мебель и другое дворцовое убранство, хищнически выломали все двери, вывезли металлические украшения, вплоть до дверных ручек и замков, разбили мраморную отделку парадных зал и подорвали правую часть дворца.
     Вся музейная мебель, сосредоточенная в подвалах Екатерининского и Александровского дворцов, предметы художественного фарфора, книги из дворцовых библиотек вывезены в Германию.
     Знаменитый плафон «Пир богов на Олимпе» в Главном зале павильона Эрмитаж снят и увезен в Германию. Разрезаны на части плафоны русских и итальянских мастеров в боковых галереях и кабинетах. Старинные шлюпки, уникальные памятники истории русского флота, немцы использовали для увеселительных прогулок по прудам. Большинство этих шлюпок погибло. Знаменитая «Турецкая баня», отделанная внутри олонецким мрамором с позолотой, взорвана. Сожжен Турецкий киоск, построенный Кваренги в 1771—81 годах.
     Большие разрушения произвели гитлеровцы в великолепных Пушкинских парках, тысячи вековых деревьев вырублены.

     Разрушение Павловского дворца в городе Павловск
     Батальоном особого назначения Риббентропа и командами штаба Розенберга из Павловского дворца вывезена в Германию ценнейшая дворцовая мебель, созданная по эскизам Воронихина и крупнейших мастеров XVIII века. Во дворце снят паркет из дорогого дерева художественной ценности. Со стен сорваны барельефы, гобелены, стенные и потолочные плафоны. Сняты даже все ручки и дверные украшения из бронзы и дерева. Варварски изуродованы фрески Гонзаго, представляющие громадную художественную ценность, скульптуры Прокофьева, мраморные вазы Жилле.
     Большие разрушения произведены в парке. Сожжен дотла Розовый павильон, построенный Воронихиным. От Охотничьего домика «Крик», построенного в XVII веке, остался лишь входной тамбур. Уничтожен также Константиновский дворец и примыкающие к нему служебные постройки.
     Отступая, фашистские захватчики подожгли Павловский дворец. Большая часть здания дворца совершенно выгорела. Купол, венчавший центральную часть, обрушился. Со стороны фасада огнём уничтожены трельяжи над колоннадами галерей с деревянной резьбой XVIII века, а также и библиотека К. Росси. Деревянные части художественной отделки дворца сгорели дотла во всех этажах. Погибли живопись и лепка плафонов, скульптурные панно, мраморные камины и пилястры. 

     К ответу немецко-фашистских варваров!
     Чрезвычайная Государственная Комиссия установила, что разрушение памятников искусства в Петродворце, Пушкине и Павловске произведено по прямому указанию германского правительства и верховного военного командования офицерами и солдатами немецкой армии под руководством генерал-фельдмаршалов: фон Лееб, фон Кюхлер; командующего 18-й армией генерал-полковника Линдемана, командующих 50 армейским корпусом генералов пехоты Клеефель и Вегенер, командиров 58-й пехотной дивизии генерал-майора Альприхтер и генерал-майора фон Граффен, командира 10 авиаполевой дивизии генерал-майора Ведель, командира 1-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Грязс, командира 3 авиаполевого корпуса генерала зенитных войск Оденбрехт; командира 291-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Герцог, командира 504-го пехотного полка 291-й пехотной дивизии полковника Гиммлер, командира 212-й пехотной дивизии генерал-майора Рихман, командира 316-го пехотного полка 212-й пехотной дивизии полковника Бизли, командира 220-го пехотного полка подполковника Гофман, командира 9-го немецкого АПД генерал-майора Эрдман, командира 17-го егерского полка полковника Рюккес, командира 1-го батальона 17-го егерского полка подполковника Оттенмайер, командира 5-й горнострелковой дивизии генерал-лейтенанта Рингель; командующих 26-м артиллерийским корпусом генерала артиллерии Водриг и генерала пехоты Лайзер, командира 11-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Бурдах, командира полицейской дивизии СС генерал-лейтенанта Крюгер, генерал-майора Вандель, командира 121-го артиллерийского полка подполковника Рихтман, майора фон Дивиц, полковника Ваден, командиров 250-й испанской дивизии генералов Муниос Грандес и Инфантес.
     За свои злодеяния все они должны понести суровую кару.

ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ВОЕННОПЛЕННЫХ И МИРНОГО НАСЕЛЕНИЯ


СООБЩЕНИЕ СПЕЦИАЛЬНОЙ КОМИССИИ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ И РАССЛЕДОВАНИЮ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ РАССТРЕЛА НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ В КАТЫНСКОМ ЛЕСУ ВОЕННОПЛЕННЫХ ПОЛЬСКИХ ОФИЦЕРОВ[181]

     Постановлением Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников была создана Специальная Комиссия по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу (близ Смоленска) военнопленных польских офицеров.
     В состав Комиссии вошли: член Чрезвычайной Государственной Комиссии академик Н.Н. Бурденко (председатель Комиссии), член Чрезвычайной Государственной Комиссии академик Алексей Толстой, член Чрезвычайной Государственной Комиссии Митрополит Николай, председатель Всеславянского Комитета генерал-лейтенант Гундоров А.С.; председатель Исполкома Союза обществ Красного Креста и Красного Полумесяца Колесников С.А., Народный Комиссар просвещения РСФСР академик Потемкин В.П., начальник Главного Военно-Санитарного Управления Красной Армии генерал-полковник Смирнов Е.И., председатель Смоленского облисполкома Мельников Р.Е.
     Для выполнения поставленной перед нею задачи Комиссия привлекла для участия в своей работе следующих судебно-медицинских экспертов: главного судебно-медицинского эксперта Наркомздрава СССР директора Научно-Исследовательского института судебной медицины Прозоровского В.И., заведующего кафедрой судебной медицины 2-го Московского медицинского института доктора медицинских наук Смольянинова В.М., ст. научного сотрудника Государственного Научно-Исследовательского института судебной медицины Наркомздрава СССР Семеновского П.С., ст. научного сотрудника Государственного Научно-исследовательского института судебной медицины Наркомздрава СССР доцента Швайкову М.Д., гл. патолога фронта майора медицинской службы профессора Выропаева Д.Н.
     В распоряжении Специальной Комиссии находился обширный материал, представленный членом Чрезвычайной Государственной Комиссии академиком Н.Н. Бурденко, его сотрудниками и судебно-медицинскими экспертами, которые прибыли в гор. Смоленск 26 сентября 1943 года, немедленно после его освобождения и провели предварительное изучение и расследование обстоятельств всех учиненных немцами злодеяний.
     Специальная Комиссия проверила и установила на месте, что на 15-ом километре от гор. Смоленска по Витебскому шоссе в районе Катынского леса, именуемом «Козьи Горы», в 200-х метрах от шоссе на юго-запад по направлению к Днепру, находятся могилы, в которых зарыты военнопленные поляки, расстрелянные немецкими оккупантами.
     По распоряжению Специальной Комиссии и в присутствии всех членов Специальной Комиссии и судебно-медицинских экспертов могилы были вскрыты. В могилах обнаружено большое количество трупов в польском военном обмундировании. Общее количество трупов по подсчету судебно-медицинских экспертов достигает 11 000.
     Судебно-медицинские эксперты произвели подробное исследование извлеченных трупов и тех документов и вещественных доказательств, которые были обнаружены на трупах и в могилах.
     Одновременно со вскрытием могил и исследованием трупов Специальная Комиссия произвела опрос многочисленных свидетелей из местного населения, показаниями которых точно устанавливаются время и обстоятельства преступлений, совершенных немецкими оккупантами.
     Из показаний свидетелей выясняется следующее:

     Катынский лес
     Издавна Катынский лес был излюбленным местом, где население Смоленска обычно проводило праздничный отдых. Окрестное население пасло скот в Катынском лесу и заготовляло для себя топливо. Никаких запретов и ограничений доступа в Катынский лес не существовало.
     Такое положение в Катынском лесу существовало до самой войны. Еще летом 1941 г. в этом лесу находился пионерский лагерь Промстрахкассы, который был свернут лишь в июле 1941 г.
     С захватом Смоленска немецкими оккупантами в Катынском лесу был установлен совершенно иной режим. Лес стал охраняться усиленными патрулями; во многих местах появились надписи, предупреждавшие, что лица, входящие в лес без особого пропуска, подлежат расстрелу на месте.
     Особенно строго охранялась та часть Катынского леса, которая именовалась «Козьи Горы», а также территория на берегу Днепра, где, на расстоянии 700 метров от обнаруженных могил польских военнопленных, находилась дача — дом отдыха Смоленского Управления НКВД. По приходе немцев в этой даче расположилось немецкое учреждение, именовавшееся: «Штаб 537-го  строительного батальона».

     Военнопленные поляки в районе Смоленска
     Специальной Комиссией установлено, что до захвата немецкими оккупантами Смоленска в западных районах области на строительстве и ремонте шоссейных дорог работали польские военнопленные офицеры и солдаты. Размещались эти военнопленные поляки в трех лагерях особого назначения, именовавшихся: лагери №1-ОН, №2-ОН и №3-ОН, на расстоянии от 25 до 45 км. на запад от Смоленска.
     Показаниями свидетелей и документальными материалами установлено, что после начала военных действий, в силу сложившейся обстановки, лагери не могли быть своевременно эвакуированы, и все военнопленные поляки, а также часть охраны и сотрудников лагерей попали в плен к немцам.
     Допрошенный Специальной Комиссией быв. нач. лагеря №1-ОН майор государственной безопасности Ветошников В.М. показал:
     «...Я ожидал приказа о ликвидации лагеря, но связь со Смоленском прервалась. Тогда я сам с несколькими сотрудниками выехал в Смоленск для выяснения обстановки. В Смоленске я застал напряженное положение. Я обратился к нач. движения Смоленского участка Западной ж.д. т.Иванову с просьбой обеспечить лагерь вагонами для вывоза военнопленных поляков. Но т.Иванов ответил, что рассчитывать на получение вагонов я не могу. Я пытался связаться также с Москвой для получения разрешения двинуться пешим порядком, но мне это не удалось.
     К этому времени Смоленск уже был отрезан от лагеря и что стало с военнопленными поляками и оставшейся в лагере охраной — я не знаю.»
     Замещавший в июле 1941 г. начальника движения Смоленского участка Западной ж.д. инженер Иванов С.В. показал Специальной Комиссии:
     «Ко мне в отделение обращалась администрация лагерей для польских военнопленных, чтобы получить вагоны для отправки поляков, но свободных вагонов у нас не было. Помимо того, подать вагоны на трассу Гусино, где было больше всего военнопленных поляков, мы не могли, так как эта дорога уже находилась под обстрелом. Поэтому мы не могли выполнить просьбу администрации лагерей. Таким образом, военнопленные поляки остались в Смоленской области.»
     Нахождение польских военнопленных в лагерях Смоленской обл. подтверждается показаниями многочисленных свидетелей, которые видели этих поляков близ Смоленска в первые месяцы оккупации до сентября м-ца 1941 г. включительно.
     Свидетельница Сашнева Мария Александровна, учительница начальной школы дер. Зеньково, рассказала Специальной Комиссии о том, что в августе м-це 1941 г. она приютила у себя в доме в дер. Зеньково бежавшего из лагеря военнопленного поляка.
     «...Поляк был в польской военной форме, которую я сразу узнала, так как в течение 1940—41 г.г. видела на шоссе группы военнопленных поляков, которые под конвоем вели какие-то работы на шоссе... Поляк меня заинтересовал потому, что, как выяснилось, он до призыва на военную службу был в Польше учителем начальной школы. Так как я сама окончила педтехникум и готовилась быть учительницей, то потому и завела с ним разговор. Он рассказал мне, что окончил в Польше учительскую семинарию, а затем учился в какой-то военной школе и был подпоручиком запаса. С начала военных действий Польши с Германией он был призван на действительную службу, находился в Брест-Литовске, где и попал в плен к частям Красной Армии... Больше года он находился в лагере под Смоленском.
     Когда пришли немцы, они захватили польский лагерь, установили в нем жесткий режим. Немцы не считали поляков за людей, всячески притесняли и издевались над ними. Были случаи расстрела поляков ни за что. Тогда он решил бежать. Рассказывая о себе, он сказал, что жена его также учительница, что у него есть два брата и две сестры...»
     Уходя на другой день, поляк назвал свою фамилию, которую Сашнева записала в книге. В представленной Сашневой Специальной Комиссии книге «Практические занятия по естествознанию» Ягодовского на последней странице имеется запись:
     «Лоек Юзеф и Софья. Город Замостье улица Огродная дом №25».
     В опубликованных немцами списках под №3796 Лоек Юзеф, лейтенант, значится, как расстрелянный на «Козьих Горах» в Катынском лесу весной 1940 г.
     Таким образом, по немецкому сообщению получается, что Лоек Юзеф был расстрелян за год до того, как его видела свидетельница Сашнева.
     Свидетель Даниленков Н.В., крестьянин колхоза «Красная Заря» Катынского сельсовета, показал:
     «В 1941 г. в августе—сентябре м-це, когда пришли немцы, я встречал поляков, работающих на шоссе группами по 15—20 чел.»
     Такие же показания дали свидетели: Солдатенков — быв, староста дер. Борок, Колачев А.С. — врач Смоленска, Оглоблин А.П. — священник, Сергеев Т.И. — дорожный мастер, Смирягин П.А. — инженер, Московская А.М. — жительница Смоленска, Алексеев А.М. — председатель колхоза дер. Борок, Куцев И.В. — водопроводный техник, Городецкий В.П. — священник, Базекина А.Т. — бухгалтер, Ветрова Е.В. — учительница, Савватеев И.В. — дежурный по ст. Гнездово и другие.

     Облавы на польских военнопленных
     Наличие военнопленных поляков осенью 1941 г. в районах Смоленска подтверждается также фактом проведения немцами многочисленных облав на этих военнопленных, бежавших из лагерей.
     Свидетель Картошкин И.М., плотник, показал:
     «Военнопленных поляков осенью 1941 г. немцы искали не только в лесах, но и привлекалась полиция для ночных обысков в деревнях.»
     Быв. староста дер. Новые Батеки Захаров М.Д. показал, что осенью 1941 г. немцы усиленно «прочесывали» деревни и леса в поисках польских военнопленных.
     Свидетель Даниленков Н. В., крестьянин колхоза «Красная Заря», показал:
     «У нас производились специальные облавы по розыску бежавших из-под стражи военнопленных поляков. Такие обыски два или три раза были в моем доме. После одного обыска я спросил старосту Сергеева Константина — кого ищут в нашей деревне. Сергеев сказал, что прибыл приказ из немецкой комендатуры, по которому во всех без исключения домах должен быть произведен обыск, так как в нашей деревне скрываются военнопленные поляки, бежавшие из лагеря. Через некоторое время обыски прекратились».
     Свидетель Фатьков Т.Е., колхозник, показал:
     «Облавы по розыску пленных поляков производились несколько раз. Это было в августе—сентябре 1941 года. После сентября 1941 г. такие облавы прекратились и больше никто польских военнопленных не видел».

     Расстрелы военнопленных поляков
     Упомянутый выше «Штаб 537 строительного батальона», помещавшийся на даче в «Козьих Горах», не производил никаких строительных работ. Деятельность его была тщательно законспирирована.
     Чем на самом деле занимался этот «штаб», показали многие свидетели, в том числе свидетельницы: Алексеева А. М., Михайлова О.А. и Конаховская З.П. — жительницы дер. Борок Катынского с/с.
     По распоряжению немецкого коменданта поселка Катынь они были направлены старостой деревни Борок — Солдатенковым В.И. — для работы по обслуживанию личного состава «штаба» на упомянутой даче.
     По прибытии в «Козьи Горы» им через переводчика был поставлен ряд ограничений: было запрещено вовсе удаляться от дачи и ходить в лес, заходить без вызова и без сопровождения немецких солдат в комнаты дачи, оставаться в расположении дачи в ночное время. Приходить и уходить на работу разрешалось по строго определенному пути и только в сопровождении солдат.
     Это предупреждение было сделано Алексеевой, Михайловой и Конаховской через переводчика непосредственно самим начальником немецкого учреждения, оберст-лейтенантом Арнесом, который для этой цели поодиночке вызывал их к себе.
     По вопросу о личном составе «штаба» Алексеева А.М. показала:
     «На даче в «Козьих Горах» постоянно находилось около 30 немцев, старшим у них был оберст-лейтенант Арнес, его адъютантом являлся обер-лейтенант Рекст. Там находились также лейтенант Хотт, вахмистр Люмерт, унтер-офицер по хозяйственным делам Розе, его помощник Изике, обер-фельдфебель Греневский, ведавший электростанцией, фотограф обер-ефрейтор, фамилию которого я не помню, переводчик из немцев Поволжья, имя его кажется Иоганн, но мы его называли Иваном, повар немец Густав и ряд других, фамилии и имена которых мне неизвестны».
     Вскоре после своего поступления на работу Алексеева, Михайлова и Конаховская стали замечать, что на даче совершаются «какие-то темные дела».
     Алексеева А.М. показала:
     «...Переводчик Иоганн, от имени Арнеса, нас несколько раз предупреждал о том, что мы должны «держать язык за зубами» и не болтать о том, что видим и слышим на даче.
     Кроме того, я по целому ряду моментов догадывалась, что на этой даче немцы творят какие-то темные дела...
     В конце августа и большую часть сентября месяца 1941 года на дачу в «Козьи Горы» почти ежедневно приезжало несколько грузовых машин.
     Сначала я не обратила на это внимания, но потом заметила, что всякий раз, когда на территорию дачи заезжали эти машины, они предварительно на полчаса, а то и на целый час, останавливались где-то на проселочной дороге, ведущей от шоссе к даче.
     Я сделала такой вывод потому, что шум машин через некоторое время после заезда их на территорию дачи утихал. Одновременно с прекращением шума машин начиналась одиночная стрельба. Выстрелы следовали один за другим через короткие, но, примерно, одинаковые промежутки времени. Затем стрельба стихала, и машины подъезжали к самой даче.
     Из машин выходили немецкие солдаты и унтер-офицеры. Шумно разговаривая между собой, они шли мыться в баню, после чего пьянствовали. Баня в эти дни всегда топилась.
     В дни приезда машин на дачу прибывали дополнительно солдаты из какой-то немецкой воинской части. Для них специально ставились койки в помещении солдатского казино, организованного в одной из зал дачи. В эти дни на кухне готовилось большое количество обедов, а к столу подавалась удвоенная порция спиртных напитков.
     Незадолго до прибытия машин на дачу эти солдаты с оружием уходили в лес, очевидно к месту остановки машин, так как через полчаса или через час возвращались на этих машинах вместе с солдатами, постоянно жившими на даче.
     Я, вероятно, не стала бы наблюдать и не заметила бы, как затихает и возобновляется шум прибывающих на дачу машин, если бы каждый раз, когда приезжали машины, нас (меня, Конаховскую и Михайлову) не загоняли на кухню, если мы находились в это время на дворе у дачи, или же не выпускали из кухни, если мы находились на кухне.
     Это обстоятельство, а также то, что я несколько раз замечала следы свежей крови на одежде двух ефрейторов, заставило меня внимательно присмотреться за тем, что происходило на даче. Тогда я и заметила странные перерывы в движении машин, их остановки в лесу. Я заметила также, что следы крови были на одежде одних и тех же людей — двух ефрейторов. Один из них был высокий, рыжий, другой — среднего роста, блондин.
     Из всего этого я заключала, что немцы на машине привозили на дачу людей и их расстреливали. Я даже приблизительно догадывалась, где это происходило, так как, приходя и уходя с дачи, я замечала недалеко от дороги в нескольких местах свеженабросанную землю. Площадь, занятая этой свеженабросанной землей, ежедневно увеличивалась в длину. С течением времени земля в этих местах приняла свой обычный вид».
     На вопрос Специальной Комиссии, что за люди расстреливались в лесу близ дачи, Алексеева ответила, что расстреливались военнопленные поляки, и в подтверждение своих слов рассказала следующее:
     «Были дни, когда машины на дачу не прибывали, а тем не менее солдаты уходили с дачи в лес, оттуда слышалась частая одиночная стрельба. По возвращении солдаты обязательно шли в баню и затем пьянствовали.
     И вот был еще такой случай. Я как-то задержалась на даче несколько позже обычного времени. Михайлова и Конаховская уже ушли. Я еще не успела закончить своей работы, ради которой осталась, как неожиданно пришел солдат и сказал, что я могу уходить. Он при этом сослался на распоряжение Розе. Он же проводил меня до шоссе.
     Когда я отошла по шоссе от поворота на дачу метров 150—200, я увидела, как по шоссе шла группа военнопленных поляков человек 30 под усиленным конвоем немцев.
     То, что это были поляки, я знала потому, что еще до начала войны, а также и некоторое время после прихода немцев, я встречала на шоссе военнопленных поляков, одетых в такую же форму, с характерными для них четырех-угольными фуражками.
     Я остановилась у края дороги, желая посмотреть, куда их ведут, и увидела, как они свернули у поворота к нам на дачу в «Козьи Горы».
     Так как к этому времени я уже внимательно наблюдала за всем происходящим на даче, я заинтересовалась этим обстоятельством, вернулась по шоссе несколько назад и, укрывшись в кустах у обочины дороги, стала ждать. Примерно через минут 20 или 30 я услышала характерные, мне уже знакомые, одиночные выстрелы.
     Тогда мне стало все ясно, и я быстро пошла домой.
     Из этого факта я также заключила, что немцы расстреливали поляков, очевидно, не только днем, когда мы работали на даче, но и ночью в наше отсутствие. Мне это тогда стало понятно еще и потому, что я вспомнила случай, когда весь живший на даче состав офицеров и солдат, за исключением часовых, просыпался поздно, часам к 12 дня.
     Несколько раз о прибытии поляков в «Козьи Горы» мы догадывались по напряженной обстановке, которая царила в это время на даче...
     Весь офицерский состав уходил из дачи, в здании оставалось только несколько караульных, а вахмистр беспрерывно проверял посты по телефону...»
     Михайлова О.А. показала:
     «В сентябре месяце 1941 года в лесу «Козьи Горы» очень часто раздавалась стрельба. Сначала я не обращала внимания на подъезжавшие к нашей даче грузовые автомашины, крытые с боков и сверху, окрашенные в зеленый цвет, всегда сопровождавшиеся унтер-офицерами. Затем я заметила, что эти машины никогда не заходят в наш гараж и в то же время не разгружаются. Эти грузовые автомашины приезжали очень часто, особенно в сентябре 1941 года.
     Среди унтер-офицеров, которые всегда ездили в кабинах рядом с шоферами, я стала замечать одного высокого с бледным лицом и рыжими волосами. Когда эти машины подъезжали к даче, то все унтер-офицеры, как по команде, шли в баню и долго в ней мылись, после чего сильно пьянствовали на даче.
     Однажды этот высокий, рыжий немец, выйдя из машины, направился в кухню и попросил воды. Когда он пил из стакана воду, я увидела кровь на обшлаге правого рукава его мундира».
     Михайлова О.А. и Конаховская З.П. один раз лично видели, как были расстреляны два военнопленных поляка, очевидно бежавшие от немцев и затем пойманные.
     Михайлова об этом показала:
     «Однажды, как обычно, я и Конаховская работали на кухне и услышали недалеко отдачи шум. Выйдя за дверь, мы увидели двух военнопленных поляков, окруженных немецкими солдатами, что-то разъяснявшими унтер-офицеру Розе, затем к ним подошел оберст-лейтенант Арнес и что-то сказал Розе. Мы спрятались в сторону, так как боялись, что за проявленное любопытство Розе нас изобьет. Но нас все-таки заметили, и механик Глиневский, по знаку Розе, загнал нас на кухню, а поляков повел в сторону от дачи. Через несколько минут мы услышали выстрелы. Вернувшиеся вскоре немецкие солдаты и унтер-офицер Розе оживленно разговаривали. Я и Конаховская, желая выяснить, как поступили немцы с задержанными поляками, снова вышли на улицу. Одновременно с нами вышедший через главный вход дачи адьютант Арнеса по-немецки что-то спросил Розе, на что последний также по-немецки ответил: "Все в порядке". Эти слова я поняла, так как их немцы часто употребляли в разговорах между собой. Из всего происшедшего я заключила, что эти два поляка расстреляны».
     Аналогичные показания по этому вопросу дала также Конаховская З.П.
     Напуганные тем, что происходило на даче, Алексеева, Михайлова и Конаховская решили под каким-нибудь удобным предлогом оставить работу на даче. Воспользовавшись снижением им «зарплаты» с 9 марок до 3-х марок в месяц в начале января 1942 г., по предложению Михайловой, они не вышли на работу. За ними в тот же день вечером приехали на машине, привезли на дачу и в наказание посадили в холодную — Михайлову на 8 суток, а Алексееву и Конаховскую на 3-е суток.
     После того, как они отсидели этот срок, их всех уволили.
     За время своей работы на даче Алексеева, Михайлова и Конаховская боялись делиться друг с другом своими наблюдениями обо всем том, что на даче происходило. Лишь будучи арестованными, сидя в холодной, ночью они поделились об этом.
     Михайлова на допросе от 24 декабря 1943 года показала:
     «Здесь мы впервые поговорили откровенно о том, что делается на даче. Я рассказала все, что знала, но оказалось, что и Конаховская и Алексеева также знали все эти факты, но тоже, как и я, боялись говорить мне об этом. Тут же я узнала о том, что немцы в «Козьих Горах» расстреливали именно польских военнопленных, так как Алексеева рассказала, что она однажды осенью 1941 года шла с работы и лично видела, как немцы загоняли в лес «Козьи Горы» большую группу военнопленных поляков, а затем слышала в этом месте стрельбу».
     Аналогичные показания об этом дали также Алексеева и Конаховская.
     Сопоставив свои наблюдения, Алексеева, Михайлова и Конаховская пришли к твердому убеждению, что в августе и сентябре месяцах 1941 года на даче в «Козьих Горах» немцами производились массовые расстрелы военнопленных поляков.
     Показания Алексеевой подтверждаются показаниями ее отца ― Алексеева Михаила, которому она еще в период своей работы на даче осенью 1941 года рассказывала о своих наблюдениях по поводу творимых немцами на даче дел.
     — Она мне долго ничего не говорила, — показал Алексеев Михаил, — только приходя домой жаловалась, что на даче работать страшно и она не знает, как ей оттуда вырваться. Когда я ее спрашивал, почему ей страшно, она говорила, что в лесу очень часто слышится стрельба. Однажды, придя домой, она сказала мне по секрету, что в лесу «Козьи Горы» немцы расстреливают поляков. Выслушав дочь, я ее очень строго предупредил, чтобы она больше никому об этом не рассказывала, иначе узнают немцы и пострадает вся наша семья.
     Показания о приводе на «Козьи Горы» военнопленных поляков небольшими группами в 20—30 человек, под охраной 5—7 немецких солдат, дали и другие свидетели, допрошенные Специальной Комиссией: Киселев П.Г. — крестьянин хутора «Козьи Горы», Кривозерцев М.Г. — плотник станции Красный Бор в Катынском лесу, Иванов С.В. — быв. нач. ст. Гнездово в районе Катынского леса, Савватеев И.В. — дежурный по той же станции, Алексеев А.М. — председатель колхоза дер. Борок, Оглоблин А.П. — священник Купринской церкви и др.
     Эти свидетели слышали и выстрелы, раздававшиеся из леса на «Козьих Горах».
     Особо важное значение для выяснения того, что происходило на даче в «Козьих Горах» осенью 1941 г., имеют показания профессора астрономии, директора обсерватории в Смоленске — Базилевского Б.В.
     Профессор Базилевский в первые дни оккупации немцами Смоленска был насильно назначен ими зам. начальника города (бургомистра), а начальником города был назначен адвокат Меньшагин Б.Г., впоследствии ушедший вместе с ними, предатель, пользовавшийся особым доверием у немецкого командования и в частности у коменданта Смоленска фон Швеца.
     В начале сентября 1941 г. Базилевский обратился с просьбой к Меньшагину — ходатайствовать перед комендантом фон Швец об освобождении из лагеря военнопленных №126 педагога Жиглинского. Выполняя эту просьбу, Меньшагин обратился к фон Швецу и, затем, передал Базилевскому, что его просьба не может быть удовлетворена, так как по словам фон Швеца «получена директива из Берлина, предписывающая неукоснительно проводить самый жестокий режим в отношении военнопленных, не допуская никаких послаблений в этом вопросе».
     «...— Я невольно возразил, — показал свидетель Базилевский. — Что же может быть жестче существующего в лагере режима?
     Меньшагин странно посмотрел на меня и, наклонившись ко мне, тихо ответил: «Может быть! Русские, по крайней мере, сами будут умирать, а вот военнопленных поляков предложено просто уничтожить».
     — Как так? Как это понимать? — воскликнул я.
     — Понимать надо в буквальном смысле. Есть такая директива из Берлина, — ответил Меньшагин и тут же попросил меня «ради всего святого» никому об этом не говорить...»
     Недели через две после описанного выше разговора с Меньшагиным я, будучи снова у него на приеме, не удержался и спросил:
     — Что слышно о поляках?
     Меньшагин помедлил, а потом все же ответил:
     — С ними уже покончено. Фон Швец сказал мне, что они расстреляны где-то недалеко от Смоленска.
     Видя мою растерянность, Меньшагин снова предупредил меня о необходимости держать это дело в строжайшем секрете и затем стал «объяснять» мне линию поведения немцев в этом вопросе. Он сказал, что расстрел поляков является звеном в общей цепи проводимой Германией антипольской политики, особенно обострившейся в связи с заключением русско-польского договора».
     Базилевский также рассказал Специальной Комиссии о своей беседе с зондерфюрером 7-го отдела немецкой комендатуры Гиршфельдом — прибалтийским немцем, хорошо говорящим по-русски:
     «Гиршфельд с циничной откровенностью заявил мне, что исторически доказана вредность поляков и их неполноценность, а потому уменьшение населения Польши послужит удобрением почвы и создаст возможность для расширения «жизненного пространства Германии». В этой связи Гиршфельд с бахвальством рассказал, что в Польше интеллигенции не осталось совершенно, так как она повешена, расстреляна и заключена в лагери».
     Показания Базилевского подтверждены опрошенным Специальной Комиссией свидетелем ― профессором физики Ефимовым И.Е., которому Базилевский тогда же осенью 1941 г. рассказал о своем разговоре с Меньшагиным.
     Документальным подтверждением показаний Базилевского и Ефимова являются собственноручные записи Меньшагина, сделанные им в своем блокноте.
     Этот блокнот, содержащий в себе 17 неполных страниц, был обнаружен в делах Городского Управления Смоленска после его освобождения Красной Армией.
     Принадлежность указанного блокнота Меньшагину и его почерк удостоверены как показаниями Базилевского, хорошо знающего почерк Меньшагина, так и графологической экспертизой.
     Судя по имеющимся в блокноте датам, его содержание относится к периоду от первых дней августа 1941 года до ноября того же года.
     В числе различных заметок по хозяйственным вопросам (о дровах, об электроэнергии, торговле и проч.) имеется ряд записей, сделанных Меньшагиным, очевидно, для памяти, как указания немецкой комендатуры Смоленска.
     Из этих записей достаточно четко вырисовывается круг вопросов, которыми занималось Управление города, как орган, выполнявший все указания немецкого командования.
     На первых трех страницах блокнота подробно изложены порядок организации еврейского «гетто» и система репрессий, которые должны к евреям применяться.
     На странице 10-й, помеченной 15 августа 1941 года, значится:
     «Всех бежавших поляков военнопленных задерживать и доставлять в комендатуру».
     На странице 15-ой (без даты) записано:
     «Ходят ли среди населения слухи о расстреле польских военнопленных в Коз. гор. (Умнову)».
     Из первой записи явствует, во-первых, что 15 августа 1941 года военнопленные поляки еще находились в районе Смоленска и, во-вторых, что они арестовывались немецкими властями.
     Вторая запись свидетельствует о том, что немецкое командование, обеспокоенное возможностью проникновения слухов о совершенном им преступлении в среду гражданского населения, специально давало указания о проверке этого своего предположения.
     Умнов, который упоминается в записи, был начальником русской полиции Смоленска в первые месяцы его оккупации.

     Возникновение немецкой провокации
     Зимой 1942—43 гг. общая военная обстановка резко изменилась не в пользу немцев. Военная мощь Советского Союза все усиливалась, единение СССР с союзниками крепло. Немцы решили пойти на провокацию, использовав для этой цели злодеяния, совершенные ими в Катынском лесу, и приписав их органам Советской власти. Этим они рассчитывали поссорить русских с поляками и замести следы своего преступления.
     Священник села Куприно Смоленского р-на А.П. Оглоблин показал:
     «...После Сталинградских событий, когда немцы почувствовали неуверенность, они подняли это дело. Среди населения пошли разговоры, что «немцы свои дела поправляют».
     Приступив к подготовке катынской провокации, немцы, в первую очередь, занялись поисками «свидетелей», которые могли бы под воздействием уговоров, подкупа или угроз дать нужные немцам показания.
     Внимание немцев привлек проживавший на своем хуторе ближе всех к даче в «Козьих Горах» крестьянин Киселев Парфен Гаврилович, 1870 года рождения.
     Киселева вызвали в гестапо еще в конце 1942 года и, угрожая репрессиями, требовали от него дать вымышленные показания о том, что ему, якобы, известно, как весной 1940 года большевики на даче УНКВД в «Козьих Горах» расстреляли военнопленных поляков.
     Об этом Киселев показал:
     «Осенью 1942 года ко мне домой пришли два полицейских и предложили явиться в гестапо на станцию Гнездово. В тот же день я пошел в гестапо, которое помещалось в двухэтажном доме рядом с железнодорожной станцией. В комнате, куда я зашел, находились немецкий офицер и переводчик. Немецкий офицер, через переводчика, стал расспрашивать меня — давно ли я проживаю в этом районе, чем занимаюсь и каково мое материальное положение.
     Я рассказал ему, что проживаю на хуторе в районе «Козьих Гор» с 1907 года и работаю в своем хозяйстве. О своем материальном положении я сказал, что приходится испытывать трудности, так как сам я в преклонном возрасте, а сыновья на войне.
     После непродолжительного разговора на эту тему офицер заявил, что, по имеющимся в гестапо сведениям, сотрудники НКВД в 1940 году в Катынском лесу на участке «Козьих Гор» расстреляли польских офицеров, и спросил меня — какие я могу дать по этому вопросу показания. Я ответил, что вообще никогда не слыхал, чтобы НКВД производило расстрелы в «Козьих Горах», да и вряд ли это возможно, объяснил я офицеру, так как «Козьи Горы» совершенно открытое многолюдное место и, если бы там расстреливали, то об этом бы знало все население близлежащих деревень.
     Офицер ответил мне, что я все же должен дать такие показания, так как это, якобы, имело место. За эти показания мне было обещано большое вознаграждение.
     Я снова заявил офицеру, что ничего о расстрелах не знаю и что этого вообще не могло быть до войны в нашей местности. Несмотря на это, офицер упорно настаивал, чтобы я дал ложные показания.
     После первого разговора, о котором я уже показал, я был вторично вызван в гестапо лишь в феврале 1943 года. К этому времени мне было известно о том, что в гестапо вызывались и другие жители окрестных деревень и что от них также требовали такие показания, как и от меня.
     В гестапо тот же офицер и переводчик, у которых я был на первом допросе, опять требовали от меня, чтобы я дал показания о том, что являлся очевидцем расстрела польских офицеров, произведенного, якобы, НКВД в 1940 г. Я снова заявил офицеру гестапо, что это ложь, так как до войны ни о каких расстрелах ничего не слышал и что ложных показаний давать не стану. Но переводчик не стал меня слушать, взял со стола написанный от руки документ и прочитал его. В нем было сказано, что я, Киселев, проживая на хуторе в районе «Козьих Гор», сам видел, как в 1940 году сотрудники НКВД расстреливали польских офицеров. Прочитав этот документ, переводчик предложил мне его подписать. Я отказался это сделать. Тогда переводчик стал понуждать меня к этому бранью и угрозами. Под конец он заявил: «Или вы сейчас же подпишите, или мы вас уничтожим. Выбирайте!»
     Испугавшись угроз, я подписал этот документ, решив, что на этом дело кончится».
     В дальнейшем, после того как немцы организовали посещение катынских могил различными «делегациями», Киселева заставили выступить перед прибывшей «польской делегацией».
     Киселев, забыв содержание подписанного в гестапо протокола, спутался и под конец отказался говорить.
     Тогда гестапо арестовало Киселева и, нещадно избивая его в течение полутора месяцев, вновь добилось от него согласия на «публичные выступления».
     Об этом Киселев показал:
     «В действительности получилось не так.
     Весной 1943 года немцы оповестили о том, что ими в Катынском лесу в районе «Козьих Гор» обнаружены могилы польских офицеров, якобы расстрелянных органами НКВД в 1940 году.
     Вскоре после этого ко мне в дом пришел переводчик гестапо и повел меня в лес в район «Козьих Гор».
     Когда мы вышли из дома и остались вдвоем, переводчик предупредил меня, что я должен сейчас рассказать присутствующим в лесу людям все в точности, как было изложено в подписанном мною в гестапо документе.
     Придя в лес, я увидел разрытые могилы и группу неизвестных мне лиц. Переводчик сказал мне, что это «польские делегаты», прибывшие для осмотра могил.
     Когда мы подошли к могилам, «делегаты» на русском языке стали задавать мне различные вопросы по поводу расстрела поляков. Но так как со времени моего вызова в гестапо прошло более месяца, я забыл все, что было в подписанном мною документе, и стал путаться, а под конец сказал, что ничего о расстреле польских офицеров не знаю.
     Немецкий офицер очень разозлился, а переводчик грубо оттащил меня от «делегации» и прогнал.
     На следующий день, утром, к моему двору подъехала машина, в которой был офицер гестапо. Разыскав меня во дворе, он объявил, что я арестован, посадил в машину и увез в Смоленскую тюрьму...
     После моего ареста я много раз вызывался на допросы, но меня больше били, чем допрашивали. Первый раз вызвали, сильно избили и обругали, заявляя, что я их подвел, и потом отправили в камеру.
     При следующем вызове мне сказали, что я должен публично заявлять о том, что являюсь очевидцем расстрела польских офицеров большевиками и что до тех пор, пока гестапо не убедится, что я это буду добросовестно делать, я не буду освобожден из тюрьмы. Я заявил офицеру, что лучше буду сидеть в тюрьме, чем говорить людям в глаза ложь. После этого меня сильно избили.
     Таких допросов, сопровождавшихся побоями, было несколько, в результате я совершенно обессилел, стал плохо слышать и не мог двигать правой рукой.
     Примерно через месяц после моего ареста немецкий офицер вызвал меня и сказал: «Вот видите, Киселев, к чему привело ваше упрямство. Мы решили казнить вас. Утром повезем в Катынский лес и повесим». Я просил офицера не делать этого, стал убеждать его, что я не подхожу для роли «очевидца» расстрела, так как вообще врать не умею и поэтому снова что-нибудь напутаю. Офицер настаивал на своем. Через несколько минут в кабинет вошли солдаты и начали избивать меня резиновыми дубинками.
     Не выдержав побоев и истязаний, я дал согласие выступать публично с вымышленным рассказом о расстреле поляков большевиками. После этого я был освобожден из тюрьмы с условием — по первому требованию немцев выступать перед «делегациями» в Катынском лесу...
     В каждом случае перед тем, как вести меня в лес к раскопкам могил, переводчик приходил ко мне домой, вызывал во двор, отводил в сторону, чтобы никто не слышал, и в течение получаса заставлял заучивать наизусть все, что мне нужно будет говорить о якобы имевшем место расстреле НКВД польских офицеров в 1940 году.
     Я вспоминаю, что переводчик говорил мне примерно следующее: «Я живу на хуторе в районе «Козьих Гор» недалеко от дачи НКВД. Весной 1940 г. я видел, как свозили в лес поляков и по ночам их там расстреливали». И обязательно нужно было дословно заявить, что «это дело рук НКВД».
     После того, как я заучивал то, что мне говорил переводчик, он отводил меня в лес к разрытым могилам и заставлял повторять все это в присутствии прибывших «делегаций». Мои рассказы строго контролировались и направлялись переводчиком гестапо.
     Однажды я выступал перед какой-то «делегацией» и мне задали вопрос: