Борисов Сергей Ю.: другие произведения.

Ассасины - посланцы смерти

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 9.21*12  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Услышал как-то слово "ассасины" - в старом французском фильме. Давно это было... Потом услышал еще раз, еще и еще. Стал искать, копать и разбираться. В результате написал о лучших убийцах всех времен и народов. Да, были люди не в наше время...

   Сергей Борисов
  
   Миниатюра на историческую тему
  
  

Ассасины - посланцы смерти

  
  
   Исполнение воли
   Двери собора открылись. Принц в сопровождении придворных и прекрасных дам вступил под своды храма. У алтаря застыл священник, вокруг склонили голову самые влиятельные люди города.
   В первом ряду стоял молодой человек. Смуглый цвет лица, скулы и разрез глаз выдавали в нем гостя с Востока. Однако одет он был в европейское платье, а рука его то и дело поднималась для крестного знамения. Это был оборотистый и богатый - несмотря на невеликие свои годы, - купец, не так давно появившийся на юге Франции, отрекшийся от магометанской веры и принявший христианство. Он пожертвовал собору немало денег, истово исполнял обряды, и когда разнеслась весть, что принц Раймунд I, граф Триполийский почтит своим присутствием службу, новообращенному было позволено принять участие в мессе.
   Вот принц поравнялся с купцом. Рука новообращенного скользнула под одежду, а когда появилась вновь, в ней был кинжал. Шаг - и лезвие вонзилось в грудь принца. Крик боли и страха ударился о купол храма. Поднялась суматоха, люди метались, женщины падали, минуту назад чванливые, а сейчас обезумевшие дворяне топтали их.
   Убийца смешался с толпой. Все произошло слишком быстро, и даже стража не поняла, что произошло.
   - Он жив! Принц с нами! - закричал кто-то.
   Тогда купец, который был уже у дверей, рванулся назад. Он растолкал людей, вновь взметнулся кинжал, и фонтан крови рванулся из груди Раймунда Триполийского. Принц зашатался и упал на узорчатый пол храма.
   Убийца бросил на корчащееся в агонии тело кинжал и сложил руки на груди. Опомнившиеся стражники навалились на него, замелькали кулаки. Убийца не сопротивлялся.
   Неделю его подвергали самым изощренным пыткам: расплющили деревянными молотками суставы, выкололи глаза, отрезали уши. Ни крика, ни стона в ответ. Напротив, и это пугало палачей, купец улыбался! Он так и умер - с улыбкой.
   - Ассасин, - говорили тюремщики, качая головами.
   И это значило, и всяк это понимал, что граф Триполийский был изначально обречен, ибо нет спасения от убийц, посланных Старцем-с-Горы - всесильным Хасаном ибн ас-Саббахом.
  
   Живая голова
   - Войдите, дети мои.
   Юноши в белых одеждах, перепоясанных алыми кушаками, почтительно приблизились к старцу. Они не смели поднять глаза, но последовал новый приказ, ослушаться которого они не могли:
   - Смотрите на меня, фидаи, удел которых - смерть!
   Хасан ибн ас-Саббах, облаченный в черное, почти нищенское одеяние, поднял тонкую руку, и из-за спины его выступил Ахмат, один из первых исмаилитов, приобщившихся к радостям рая.
   - Вы знаете, как знают все в Аламуте, что нечестивый Фарид, которого я любил, как сына, предал меня. Ахмат отрубил ему голову. Вот она!
   Повинуясь новому мановению руки, Ахмат вышел на середину зала, наклонился и сдернул захрустевшую от ссохшейся крови ткань. На золотом блюде лежала голова Фарида. Трупные пятна расползлись по щекам. Губы были сжаты так, что, казалось, их не раздвинет даже стальной клинок - из тех, которые мастера-оружейники после ковки охлаждали в животах пленных рабынь. Вокруг шеи лохматились начавшие гнить лоскутья кожи.
   - Так будет с каждым, кто в гордыне или из корысти замыслит недоброе против того, кто единственный знает, что желает от правоверных тайный имам. Даже мертвые подчиняются мне! Так ли это, Фарид?
   Веки обезглавленного дрогнули и поднялись:
   - Так, мудрейший, - прошептали растрескавшиеся губы. - Повелевай мною.
   Старец оглядел фидаев:
   - Есть ли среди вас Саид, младший брат нечестивца?
   Юный фидай с поклоном выступил вперед:
   - Я здесь, владыка.
   - Спрашивай своего брата, о чем хочешь.
   Саид взглянул на голову и пошатнулся.
   - Что мне передать нашему отцу? - наконец проговорил он.
   - Пусть он забудет меня, брат, - медленно, с видимым трудом произнесла голова. - Пусть забудет того, кому был уготован рай и кто его потерял.
   - А теперь идите, - разрешил Хасан ибн ас-Саббах. - И помните!
   Фидаи склонились в низком поклоне и, пятясь, удалились из зала. Железная дверь за ними закрылась.
   - Освободи его, - распорядился старец.
   Ахмат раздвинул половинки блюда, и из неглубокой ямы в полу выбрался Фарид.
   - Так ли я говорил, повелитель? - спросил он, склонившись в поклоне.
   - Так. Очисти лицо свое, ты все сделал правильно.
   Ахмат подал смоченную в уксусе тряпицу, и Фарид смыл краску с щек и век.
   - Что мне делать дальше? - спросил он, бросив в медный кувшин осклизлые куски кожи, которые, готовясь к "смерти", срезал с шеи убитого несколько дней назад пленника-шиита.
   - Идти туда, где тебе будет лучше, чем в этом мире.
   С этими словами старца Ахмат одним движением перерезал горло Фариду. Кровь хлынула на каменный пол.
   - Ты неловок, Ахмат, - нахмурился Хасан ибн ас-Саббах. - Вынеси голову на солнце, пусть подкоптится, потом водрузи ее над воротами.
   Через два дня над воротами замка Аламут на шесте торчала голова Фарида. К тому времени все в округе знали, что аллах наделил Хасана ибн ас-Саббаха властью не только над живыми, но и над мертвыми.
   - Будь славен наш повелитель и да будет проклят всякий, кто осмелится пойти против него, - бормотал Саид, глядя в мертвые глаза брата, к которым липли трупные мухи.
   Юноша повернулся спиной к воротам и быстрым шагом стал удаляться от крепостных стен. Он направлялся к морю, чтобы там сесть на корабль и отправиться во Францию и там найти и убить принца Раймунда I, графа Триполийского. Так повелел старец.
   Саид спешил. Чем быстрее он выполнит свой долг, тем быстрее умрет. Умерев с честью и верой, он попадет в рай!
   Саид уже был в раю и не мечтал об ином, как вновь вернуться туда.
  
   Вера на крови
   Бывший крестьянин Кийя Бозорг Умид, ныне комендант крепости Ламасар из соседней с Аламутской долины, сидел напротив Хасана ибн ас-Саббаха, что было величайшей милостью.
   - Ты видел голову Фарида?
   - Да, господин. Надеюсь, он умирал легко, - тая усмешку, ответил Умид. - Я слышал, он был в числе первых, кто побывал в "райском саду".
   - Ты много знаешь и много говоришь, - ожег взглядом своего ближайшего помощника Хасан ибн ас-Саббах.
   - Прости меня, владыка, - холодея, пробормотал Умид.
   - Фарид умер так, как пожелал аллах, - сказал старец и добавил, улыбнувшись: - Аллах и я.
   Умид перевел дух. Гроза миновала.
   ...Когда Хасан ибн ас-Саббах появился в этих краях, Умид из последних сил возделывал свой клочок земли в Ламасарской долине. Ему не было дела до нового хозяина замка Аламут, не волновали его и коварные речи исмаилитов. Те объявляли, что не только христиане и иудеи - презренные животные, сродни свиньям, но и шииты и сунниты, верящие в аллаха и Мухаммеда, пророка его, - тоже нелюди, ибо пребывают в заблуждении и упорствуют в нем. Лишь Исмаил, сын Джафара ас-Садика, шестого шиитского имама, - наследник пророка, а не младший брат его. И только Хасан ибн ас-Саббах знает истинного - тайного - имама, потомка Исмаила, знает и говорит от его имени.
   Все эти разговоры не задевали Умида, однако лишь до тех пор, пока Хасан ибн ас-Саббах не перешел от слов к делу. Он отдал приказ всем жителям Ламасарской долины принять исмаилизм, те же, кто ослушается, будут преданы лютой смерти. Умид понял, что лучше принять сторону сильного, стать лазиком - претендентом на вступление в секту исмаилитов.
   Ранним утром отряд фидаев спустился с гор и вошел в деревню Умида. В полном молчании исмаилиты окружили дом с полумесяцем, выцарапанном на глине ограды. Несколько убийц вошли в дом. Через минуту все было кончено. Хозяин лежал с отрубленной головой, его две жены корчились в углу с рассеченными от уха до уха ртами и вспоротыми животами, из которых жирными кольцами вываливались кишки. С детьми обошлись проще - их головы разбили о косяк двери.
   Покончив с этим домом, фидаи направились к следующему, забор которого тоже был помечен полумесяцем. Всю ночь шла резня. К утру ни одного шиита не осталось в деревне Умида.
   - Они получили то, что заслужили, - сказал крестьянам-исмаилитам предводитель фидаев. - Берите все, в милости своей Хасан ибн ас-Саббах отдает вам имущество и дома неверных. Ему самому ничего не нужно.
   Фидаи покинули деревню. У них было еще много работы. В долине Ламасара с десяток деревень, и в каждой из них побывал лазик Кийя Бозорг Умид, оставляя на оградах условленный знак.
   А в его родной деревне между тем исмаилиты рыскали по дворам своих соседей. Они сдирали с убитых одежды, напяливали их на себя, не смущаясь, что она заскорузла от крови, и выволакивали трупы на улицу, где тем предстояло лежать много дней, раздуваясь от внутренних газов.
   Обожравшиеся собаки лениво грызли человеческие останки. Никто не хотел хоронить нечестивцев, потому что никто не знал, как отнесется к проявлению сострадания Старец-с-Горы, который никогда не покидает Аламут, но знает все обо всем.
   За несколько дней долина была очищена от неверных. Усердие Умида, его горячечная истовость в исполнении приказов повелителя были отмечены Хасаном ибн ас-Саббахом. Прошло несколько недель и, к удивлению приближенных, жаждавших этой должности, старец не только сделал Умида даем, то есть посвященным в учение о тайном имаме, но и назначил бывшего крестьянина комендантом захваченной крепости Ламасар, поручив разбить за высокими стенами дивный сад. Еще один.
   Приказание Старца-с-Горы было исполнено, о чем только что и доложил верный Кийя Бозорг Умид.
  
   Рай на земле
   В Дейлем, область к юго-западу от Каспийского моря, Хасан ибн ас-Саббах пришел, имея тысячи сторонников. Однако врагов у него было еще больше. Лучше было укрыться от них за крепостными стенами. Старцу приглянулся замок Аламут.
   О том, как Хасан ибн ас-Саббах стал хозяином крепости, говорили разное. Будто бы краткой проповедью истинного учения обратил он в свою веру и коменданта крепости, и весь ее гарнизон, после чего ворота Аламута распахнулись перед ним. Но рассказывали и другое.
   ...Старец обратился к наместнику Дейлема, высокородному Али Махди с просьбой продать ему за три тысячи динаров кусок земли такой величины, сколько только может вместить в себя воловья шкура. Наместник посмеялся, и выгодный договор был подписан. Тогда старец разрезал шкуру на тонкие ремешки, связал их и охватил получившимся ремнем гору Аламут. Наместник бросился с жалобой к муфтию, разрешавшему в тех краях все споры, но тот, будучи тайным исмаилитом, объявил, что договор заключен правильно.
   Став владельцем крепости Аламут, Хасан ибн ас-Саббах смог сделать следующий шаг. В один из дней он призвал к себе двоих юношей - Фарида и Ахмата.
   - Пророк Мухаммед обещал, что все, уверовавшие в его учение, попадут после смерти в рай. Но тайный имам в великодушии своем поведал мне, что ты, Фарид, и ты, Ахмат, будете удостоены этой чести еще при жизни. Дорога вам предстоит дальняя, поэтому садитесь, пейте и ешьте.
   Юноши медлили. Был пост, а на пестром ковре расставлены блюда с разными яствами и даже стоят кувшины с вином, вкушать которое было запрещено пророком.
   Видя их сомнения, старец сказал:
   - Идущим за мной позволено многое, что недоступно простым смертным. Ешьте и пейте!
   Еда была вкусная, вино - хмельным. Глаза Фарида и Ахмата стали слипаться и юноши погрузились в сладкие, навеянные подмешенным в вино гашишем грезы.
   Проснулись они в прекрасном саду. Вокруг росли цветы и деревья, ветви которых гнулись от спелых персиков и гранатов. Невдалеке журчал ручей. На его берегу сидели девушки, не скрывавшие своих лиц. Увидев, что спящие пробудились, девушки обступили их и стали осыпать ласками.
   - Это гурии, - сказал Ахмат.
   - Это рай, - сказал Фарид.
   Несколько дней провели они в любви, неге, радости и сытости, но, проснувшись однажды, увидели, что вокруг снова мрачные крепостные стены Аламута.
   - Понравилось ли вам в раю? - спросил Хасан ибн ас-Саббах.
   Юноши простерлись ниц.
   - Повелевай нами, мудрейший.
   ...Несколько десятков исмаилитов прошли через "райские кущи". Это они, истовые в своей покорности, утвердили затем веру старца в окрестных с Аламутом долинах. Но Хасану ибн ас-Саббаху требовались не десятки и не сотни, а тысячи на все готовых убийц. Новый сад в крепости Ламасар должен был дать ему их.
   - У меня все готово, - повторил Умид.
   - Набрал ли ты девушек?
   - Да, господин. Они красивые и умелые. И послушные.
   - Пробовали ли они гашиш?
   - Они не могут без него и поэтому будут молчать.
   - Это хорошо, - кивнул старец.
   Взор его затуманился. Он устал.
   Воспоминания подхватили Хасана ибн ас-Саббаха и понесли в прошлое.
  
   Путь наверх
   Он родился и жил в иранском городе Рее. Отец Хасана, человек зажиточный, отправил сына в медресе имама Мувафига, где прилежные ученики изучали Коран, но не только... Поговаривали, что Мувафиг обучает их искусству владычества над людьми!
   В медресе у Хасана появились двое друзей. Одного из них, серьезного не по годам, звали Низам аль-Мульк, другого, смешливого озорника, - Омар Хайям. Эти трое никогда не расставались и даже поклялись, что тот из них, кто первым достигнет славы и почестей, поможет остальным.
   Во времена своего ученичества Хасан был шиитом, хотя исмаилиты, которых было немало в медресе, не раз пытались обратить его в свою веру, но всякий раз неудачно. Но однажды Хасан заболел и заболел так тяжело, что дал слово в случае выздоровления, в которое уже никто, да и он сам, не верил, перейти в исмаилизм. И свершилось чудо - Хасан пошел на поправку. Он не отрекся от своего слова и скоро сам стал проповедником истинной веры.
   Рейские исмаилиты направили Хасана в Египет, где правила Фатимидская династия, объявившая исмаилизм государственной религией. Прибыв в Каир, Хасан назвался посланником турецкого султана Аль-Арслана, а потому был встречен с подобающими почестями. Однако вместо того, чтобы познавать тонкости исмаилизма и оттачивать красноречие, Хасан с головой погрузился в дворцовые интриги и через три года, когда терпение египетского халифа иссякло, был схвачен и брошен в темницу. Его приговорили к смерти.
   - Я буду отомщен! - вскричал Хасан, узнав о приговоре.
   В этот же день по стенам одного из самых высоких минаретов города зазмеились трещины. Странно... А накануне казни трещины стали подобны горным ущельям и минарет рухнул. Истолковав это как знак свыше, халиф не стал гневить Аллаха и приказал без промедления посадить пленника на корабль, отправляющийся в Сирию.
   Через несколько дней плавания разыгралась буря. Ветер сорвал паруса, сквозь разошедшиеся доски обшивки в трюм стала поступать вода. И тогда все, кто был на борту, упали на колени и обратили мольбы о спасении к Всевышнему. Все, кроме Хасана.
   - Как ты смеешь? - возопил капитан корабля.
   - Аллах велик, - спокойно ответствовал Хасан. - Но это не он, это я вызвал бурю. Я в ней не погибну, ибо бессмертные не умирают. Вы же все обречены. Спастись вы можете лишь уверовав в мое всесилие и тайного имама, имя которого знаю я один.
   Ничего на это не сказал капитан. А буря становилась все неистовей. Несколько раз корабль клало бортом на воду, казалось, еще чуть-чуть - и он перевернется. Тогда все моряки во главе с капитаном упали на колени перед Хасаном и вскричали:
   - Повелевай нами!
   И корабль выпрямился. И ветер стал стихать. И море успокоилось.
   Так у Хасана ибн ас-Саббаха появились первые приверженцы.
   Корабль изменил курс, и вскоре Хасан уже был уже в столице сельджуков Исфахане. Его враги впоследствии будут говорить, что он пошел в услужение к султану Малик-шаху и даже добился высоких постов, но запутался в интригах и был изгнан великим визирем Низамом аль-Мульком, который, памятуя о давней клятве, поначалу с распростертыми объятиями принял старого друга. На деле все было иначе. Великого визиря испугало не увлечение Хасана дворцовыми кознями, его испугало другое.
   Ни в чем не отойдя от буквы и духа Корана, от законов шариата, Хасан возвещал, что познание бога возможно только через поучение тайного имама и безоговорочное подчинение тому, кто знает его. А знает его он, Хасан ибн ас-Саббах! Повинуйся - и спасешься. Такая простая и ясная формула оказалась привлекательной для тысяч неграмотных крестьян и ремесленников. Число последователей Хасана множилось не по дням, а по часам. Слишком много власти сосредотачивалось в руках бывшего товарища, он все чаще вмешивался в государственные дела, позволяя себе вступать в спор с великим визирем и пытаясь оттеснить его в сторону. Это-то и пришлось не по вкусу Низаму аль-Мульку. Он обратился за советом и помощью к Омару Хайяму, уехавшему в свой родной город Нишапур и ставшему к этому времени великим поэтом, обещая при этом стать не менее великим математиком и астрономом. Хайям, ни в чем не знавший нужды благодаря Низам аль-Мульку, внял просьбе и попытался усовестить Хасана. Однако тот остался глух к увещеваниям, и тогда великий визирь приказал заключить под стражу ослушника и строптивца, упорствующего в своем тщеславии.
   В окружении визиря было немало сторонников Хасана ибн ас-Саббаха, и предупрежденный ими опальный проповедник, благополучно избежав встречи с дворцовой стражей, бежал на север.
   Там он - обманом ли, или же силой своего красноречия - завладел Аламутом, но не успел даже обжиться на новом месте, как воины воины султана осадили крепость. С Хасаном было всего лишь семьдесят пять исмаилитов. Когда запасы еды стали подходить к концу, старец собрал их во дворе крепости.
   - Ко из вас готов уничтожить злейшего врага исмаилитов Низам аль-Мулька?
   Несколько человек вышли вперед.
   - Отныне вы будете называться фидаями, то есть жертвующими собой!
   Ночью несколько фидаев были спущены на веревках со стен крепости. Один из них по имени Бу Таир Аррани направился в Исфахан, другие - в город Казвин, центр провинции Дейлем, где было много уверовавших в силу Хасана ибн ас-Саббаха.
   Следующей ночью несколько сот исмаилитов Казвина пробрались в Аламутскую долину и бесшумно сняли часовых. Началось побоище. Исмаилиты беспощадно убивали всех. Ножи мясников и кожевенников пропарывали животы, кетмени крестьян опускались на черепа, шила шорников вонзались в глазницы врагов. Не уцелел никто. Искромсанные тела сельджуков устилали долину. Исмаилиты ходили меж ними, прислушиваясь, не раздастся ли стон раненого. В конце концов им это прискучило, и они стали подбирать большие камни и проламывать ими головы всех врагов без разбора. Головы лопались, осколки черепов прорывали кожу, липкие частицы мозга покрывали босые ноги победителей и их руки. Кожа становилась скользкой, и камни выскальзывали из рук исмаилитов. Те облизывали пальцы и снова брались за камни.
   Высоко вверху над ними парил замок. На одной из его стен был балкон, куда можно было выйти из кельи, которую занимал Хасан ибн ас-Саббах. Когда лучи восходящего солнца окрасили розовым стену крепости, над долиной прокатился торжествующий вой - это фидаи приветствовали своего повелителя, стоящего на балконе и бесстрастно взирающего на поле битвы.
  
   Сладкая месть
   Весть о поражении войск султана у стен Аламута еще не докатилась до Исфахана, когда в городе появился посланный Хасаном ибн ас-Саббахом фидай.
   В праздник Рамадан рослые слуги вынесли Низам аль-Мулька в паланкине из дворца султана. Толпы народа приветствовали великого визиря. Пробившись сквозь кольцо людей, Бу Таир Аррани кинулся к носилкам и всадил нож по самую рукоятку в грудь Низам аль-Мулька.
   - Теперь убейте меня! - вскричал исмаилит.
   Клинки стражников с двух сторон сошлись на его шее. Голова слетела с плеч и упала под ноги еще держащемуся вертикально телу. Но вот колени подогнулись, и обезглавленное тело упало животом на собственную голову, пряча от охваченных ужасом стражников торжествующую улыбку на мертвых губах.
   Узнав об убийстве, султан Малик-шах побагровел от гнева. Он поднял дрожащую руку:
   - Хасан будет уничтожен!
   В этот момент в тронный зал на коленях вполз гонец из Дейлема. Он понимал, что ждет его за ту новость, с которой он был послан, но рассчитывал на милость Малик-шаха. Напрасно! Узнав, что войска его уничтожены, султан тут же распорядился собираться в новый поход, мимоходом приказав бросить гонца в чан с кипящим маслом.
   Вскоре большое войско, которое вел сам султан, выступило из Исфахана и двинулось на север. Взбивали пыль копыта лошадей, скрипели повозки, призывно трубили боевые слоны. Казалось, ничто не способно остановить эту мощную поступь, но через несколько дней, проснувшись, султан увидел у изголовья постели кинжал, точь-в-точь такой, каким был убит Низам аль-Мульк.
   Султан был в бешенстве. Сотня воинов, стороживших его шатер, не смогли остановить фидая, который невидимый и неслышимый прокрался сквозь посты и оставил султану свое многозначительное послание.
   - Он мог убить меня! - бушевал султан и вдруг осекся. Да, мог, но не сделал этого. Значит... Значит, смерть от кинжала ему не грозит. Малик-шах обвел взглядом спины согнувшихся в поклоне подданных и сказал: - Мы возвращаемся.
   Загремели трубы, возвещая отход. Снова застучали копыта и заскрипели повозки. Только слонам прибавилось забот. Погонщики заставили их растоптать охранную сотню султана. Люди извивались под ногами толстокожих исполинов, молили о пощаде и умирали, размазанные в мокрые пятна, вбитые в иссушенную солнцем землю.
   Малик-шах был прав, смерть от кинжала миновала его. У Старца-с-Горы была припасена для него другая смерть. Султана отравили на двадцатый день после гибели Низам аль-Мулька.
  
   20000 убитых
   - Мне нужны десятки тысяч фидаев, - сказал старец.
   Кийя Бозорг Умид склонил голову. Ему казалось, он знает, какие мысли сейчас тревожат владыку. Новый султан сельджуков Мухаммед поклялся, что сотрет с лица земли крепости исмаилитов, а Хасана ибн ас-Саббаха бросит на растерзание бродячим псам или, того хуже, скормит свиньям.
   Говоря по чести, Мухаммед имел к тому основания, поскольку исмаилиты были его проклятием, особенно ненавистный Абд аль-Малик ибн Атташ.
   Этот торговец холстом отрекся от своего отца, когда тот стал исмаилитом. Это не прошло незамеченным, и лучшие государственные заказы стали отдаваться ибн Атташу, умножая и без того немалые его богатства. Если бы знали визири султана, что правоверный шиит, радушный хозяин щедрого дома и отец большого семейства на самом деле был рафиком - ближайшим последователем и любимым учеником Хасана ибн ас-Саббаха!
   Фидаям было позволено все - обманывать, предавать, убивать, не соблюдать обряды, играть на музыкальных инструментах, есть свинину и пить вино, танцевать и даже рисовать, изображая людей и животных, что запрещалось Кораном.
   Но все можно во имя торжества святого дела!
   В мусульманском Исфахане ибн Атташу достаточно было лжи и хитрости. С их помощью он завладел главной крепостью сельджукского государства - замком Шахриз, где хранился арсенал и содержался султанский гарем.
   Однажды ибн Атташ явился к коменданту крепости и сказал:
   - Воины аллаха не должны ни в чем нуждаться. Я, скромный торговец, буду привозить вам достойную вашего высокого служения еду, а брать за нее стану сущие гроши.
   Разумеется, комендант с приличествующей разговору двух уважаемых людей велеречивостью выразил свое согласие. Ибн Атташу даже выделили комнату, где бы он мог хранить свои товары и оставаться на ночь.
   Несколько месяцев ибн Атташ занимался не только поставками продуктов в Шахриз, но и вел долгие разговоры с теми воинами гарнизона, что были родом из Дейлема, являясь тайными сторонниками исмаилитов.
   Прошло еще несколько месяцев, и за несколько мешочков со звонкими динарами ибн Атташ стал комендантом Шахриза. А еще через неделю он открыл ворота крепости перед отрядом фидаев. Часть воинов гарнизона присоединились к ним, а неисмаилиты были зверски зарезаны, а некоторые и расчленены. Потом новые хозяева замка ворвались в гарем. Все наложницы султана были обесчещены обезумевшими от крови исмаилитами, после чего большинство девушек были задушены собственными волосами и вывешены за стенами крепости на радость хищным птицам, которые со всей округи слетались на кровавый пир.
   Посланные султаном войска не смогли взять Шахриз, а ибн Атташ приступил к тому, ради чего и затевал это опасное дело. Караваны навьюченных оружием ослов по горным тропам потянулись в Исфахан, где исмаилиты готовили восстание.
   Им нужен был хаос. Для этого надо было посеять ужас.
   Обрядившись в лохмотья, исмаилит Алави Мадани и его жена бродили по городским улицам, выслеживая намеченных к закланию людей. Это мог быть муфтий-шиит, просто состоятельный человек, имевший при себе кошелек с деньгами.
   - Проводи меня до дома, добрый человек, - шамкал, хватаясь за руку прохожего Мадани. - Аллах вознаградит тебя за милость к убогому, потерявшему зрение во время хаджа в Мекку.
   Прохожий обычно соглашался сделать благое дело, тем более что оно не стоило ему ни единого динара. Но как только они оказывались в узкой улочке, слепой "прозревал", издавал гортанный крик, и из темноты возникали исмаилиты. Они убивали жертву и тащили ее в дом Мадани. Там труп раздевали, отрубали указательный палец на левой руке, дабы вести счет мертвым, и бросали в колодец.
   Страх черным покрывалом окутал Исфахан. За полгода исчезло до тысячи людей. Горожане стали бояться покидать дома. Стражники вышагивали по улицам от заката до рассвета, но исчезали и стражники...
   Обнаружилось все случайно. Соседка Мадани услышала за оградой глухие стоны, перепугалась и побежала на базар, где всполошила всех. Люди кинулись к указанному дому, выломали калитку и застыли - перед ними на земле был распят обнаженный человек. Горло его было рассечено, в прорезь продернут язык. Опомнившись, люди бросились в дом, где обнаружили супругов Мадани, вкушавших скромный ужин. Их разорвали на части...
   В тот же день началось избиение исмаилитов. За ночь было растерзано более 20000 человек. Попутно находили все больше их тайных убежищ, набитых оружием, все больше колодцев, доверху наполненных разложившимися трупами, в которых успели проделать ходы огромные крысы-трупоеды.
   Чаша терпения была переполнена. Султан Мухаммед вновь повел войска на штурм Шахриза. У ибн Атташа было много оружия и продовольствия, но перебежчик указал тайный ход в цитадель, и гвардейцы-гулямы султана ворвались в крепость.
   Абд аль-Малик ибн Атташ пытался покончить с собой, но был схвачен.
   - Подведите его ко мне, - приказал султан.
   Гулямы подтащили пленного.
   - Что за сила в тебе, презренный? - спросил Мухаммед.
   - Силу мою питает вера, которую даровал мне тайный имам исмаилитов и "уста" его - Хасан ибн ас-Саббах.
   - Ты смел, - нахмурился султан. - Но хватит ли у тебя смелости встретить смерть свою?
   - С радостью принимаю ее, ибо рай уготован мне, - ответил пленник.
   Один из гулямов рассек кожу на спине ибн Атташа и стал сдирать ее. Ни одного стона не сорвалось с губ фидая. Он умер счастливым.
   Кожу ибн Атташа набили соломой, чучело вымазали навозом и провезли по Исфахану, чтобы все видели, сколь страшна была его смерть.
   Восстание исмаилитов закончилось, так и не начавшись. Старец-с-Горы с тех пор отказался от планов подчинить себе города. Он завоевывал крепости и рассылал убийц, чтобы эмиры и халифы, султаны и заносчивые европейские короли, боясь за собственную жизнь, даже подумать не смели о том, чтобы выступить против хозяина Аламута.
  
   Абсолютная власть
   Легкая улыбка тронула губы старца.
   - Что так порадовало тебя, мудрейший? - осмелился спросить Умид.
   - Я вспомнил человека, который не понимал простейших вещей, - сказал Хасан ибн ас-Саббах.
   Человеком, о котором он говорил, был граф Анри де ла Котье, прибывший в Аламут для того, чтобы склонить Старца-с-Горы к союзу с королем Франции.
   Они прогуливались по крепостной стене, и граф упивался собственным красноречием, расписывая выгоды, которые сулит Хасану ибн ас-Саббаху такой союз. Лицо старца оставалось бесстрастным. Наконец де ла Котье замолчал, сбитый с толку равнодушием собеседника. И только тогда Хасан проговорил:
   - Что вы, христиане, знаете о могуществе? Верность вы измеряете золотом, преданность - драгоценными камнями. Это ничто по сравнению с тем, что имею я. Смотри!
   Старец взмахнул рукой, и стоявший у зубчатой стены часовой, отбросив меч, бросился в пропасть.
   - Смотри!
   Новый взмах - и еще один воин в полном молчании перешагнул через парапет.
   - Смотри!
   Третий фидай полетел вниз.
   - Ступай и расскажи своему королю о том, что видел, - усмехнулся Хасан ибн ас-Саббах.
   Потрясенный Анри де ла Котье не заставил себя упрашивать, быстро собрался и покинул Аламут.
   Он был одним из первых, кто поведал европейцам о фанатиках-ассасинах. Еще их называли хашшашинами, памятуя о гашише, которым фидаев потчевали в Аламуте.
  
   Бой насмерть
   - Иди, - сказал старец. - Завтра к тебе придут юноши, которым ты откроешь врата рая.
   Умид поднялся и стал отступать к двери.
   - И позови фидаев - тех, что последними были в саду наслаждений. Я хочу проверить, как они усвоили урок.
   Вскоре в зал вошли четыре юноши в красно-белых одеждах - цветов крови и невинности.
   - Разделитесь на пары и достаньте ножи,- сказал Хасан ибн ас-Саббах. - И бейтесь.
   Юноши выхватили клинки и закружились в смертельном танце. Старец смотрел на них и радовался. С такими воинами он всесилен!
   Лишь над одним он был не властен - над временем. Он не мог заглядывать в будущее и потому не знал, когда Саид выполнит его поручение, убив принца Раймунда Триполийского, но что так будет - в этом не сомневался.
   Не мог знать Хасан ибн ас-Саббах и того, что ради сохранения величия исмаилитов, он пожертвует своими двумя сыновьями: они были слабыми, они были достойны лишь смерти... Им старец предпочел коллегиальный орган - четверых самых преданных ему людей. Однако уже через два года после его смерти в 1124 году Кийя Бозорг Умид расправится с соперниками. Бывший крестьянин станет полновластным повелителем фидаев, и те, выполняя его приказы и приказы его преемников, убьют правителя Иерусалимского королевства Конрада, маркиза Монферратского, герцога Баварского и еще многих и многих в надежде обрести скорое счастье в раю.
   Не мог знать Хасан, что внук Умида, Хасан Второй, получивший прозвище Ненавистный, провозгласит себя имамом, а султан Салах ад-Дин, великий враг крестоносцев, захватит многие крепости исмаилитов, начатое же им довершат монголы во главе с великим ханом Хулагу, разрушив их все до единой.
   Не мог знать ибн ас-Саббах, что исмаилиты через много веков станут мирными торговцами, каждый год выплачивая дань своему имаму - Ага-хану: столько золота, сколько он весит.
   Не мог знать Старец-с-Горы, что от армии ассасинов останется жалкая горстка людей, живущих в аллахом забытых деревнях, растерявших смелость, но по-прежнему слепо подчиняющихся своему повелителю, а во всех европейских языках слово ассасин будет значить одно - убийца! Убийца нерассуждающий, презревший собственную жизнь во имя исполнения чужой злой воли.
   Ничего этого не знал Хасан ибн ас-Саббах, находящийся в зените своей славы. Он любовался поединком. Вот упал один фидай. Упал второй. Двое юношей в залитых кровью одеждах склонились перед ним.
   - Я доволен вами, дети мои, - сказал он. - Я обещаю вам рай!
  
  

* * *

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   1
  
  
  
Оценка: 9.21*12  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"