Бородкин Алексей Петрович: другие произведения.

Штрихи

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 7.32*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сборник рассказов. "Русская тема" присудила ему 6 место.

  Сапоги
  
  Купил как-то Юрий Матвеевич Щеголев себе хромовые сапожки. В магазине же переобулся, сунул старые ботинки вместе с новой коробкой в урну и сияющий вышел улицу.
  Нежное апрельское солнышко приветливо отражалось в зеркальной витрине и делало вокруг головы Щеголева что-то в виде нимба. "Хорошо, - Щеголев вертелся перед витриной, разглядывая себя в фас и профиль. - Отличные сапоги. Перед такими сапожками, как говаривал О. Бендер, ни один стул не устоит".
  Сапоги, действительно были замечательные: мягкая кожа, крепко прошитые, подбитые и, что самое главное, шли они Юрию Матвеевичу исключительно. Хоть и делали некоторое сходство с чертёжной рейсшиной, перевернутой вверх ногами.
  Весь день Щёголев чувствовал себя легко и свободно, будто ангел. Будто не сапоги он себе купил, а весь до глубины души переродился. В любом месте ему казалось, что все на него смотрят, завидуют, шушукаются за его спиной и восхищенно кивают головами. А молоденькие девушки готовы броситься к нему, к его новым щегольским сапожкам и молить о снисхождении...
  "Ах, как всё удачно сложилось!" - К прочему, Юрий Матвеевич ехал сегодня к своей родной тетке, в деревню, и, конечно, собирался там похвастаться перед родственниками вволю.
  - Здорово Федор Андреевич! - На автовокзале Щеголев застал земляка своего и приятеля давнишнего Урюмова. - Никак тоже в Землянск собрался?
  Федор Андреевич Урюмов, человек от природы мрачный и молчаливый, склонный более к созерцанию и мысли, мучился сегодня с похмелья - он вчера племянника в армию провожал и к беседе сейчас был расположен как телеграфный столб к охоте.
  - Ага.
  - А я вот сапоги себе купил. - Щеголев разом сообщил свою главную новость. - Хромовые. Ты посмотри какие сапожки! - Юрий Матвеевич оборотился кругом. - Как?!
  - Ну. - Федор ответил односложно. Полуденное солнце припекало и от жары во рту стало отвратительно мерзко, а в желудке что-то горело огнем и прыгали черти. - "Господи, что мы пили вчера неужто политуру? Или это Танькины котлеты шалят?"
  - Что "ну"? - Удивился такому невниманию Щеголев. - Я ж тебе толкую: сапоги купил. Побачь!
  Щеголев живо скинул с правой ноги сапог и запрыгал цаплей:
  - Кожу пощупай! Пощупай, тебе говорю... Как? Союска какая, а? - Он вертел сапогом перед лицом Федора и объяснял: - Колодка... ты где-нибудь видел такую колодку? А подбит как! Три ряда гвоздей, а гвозди какие! Латунь!
  Федор реагировал слабо. Он несколько раз посмотрел на Щеголева, опустил взгляд на свои пыльные туфли, снова на щеголевский сапог, громко икнул и ответил:
  - Да. - При этом посмотрел так тоскливо, что можно было разрыдаться, но Щеголев этого взгляда не разглядел.
  - Я вижу ты ничего в сапогах не разумеешь. - Щеголев вернул сапог на ногу. - Но я тебе так скажу: в этих сапогах я до Землянска пешком дойду и хоть бы что. Даже ноги не устанут.
  - Врешь.
  - Как это вру? - Щеголев опешил. - Я в этих сапогах десять лет прохожу. Я ж тебе показывал, что это за вещь. Это ж ручная работа. А ты "врешь". Я тебе говорю дойду до Землянска - значит дойду. - Он загорелся новой идеей. - А хочешь на спор?
  - Пешком до Землянска? - Федор ухмыльнулся. - Шестьдесят километров?.. Ноги собьешь и сапоги твои развалятся.
  - Мои сапоги? - Щеголев ухмыльнулся и добавил уже с полным убеждением: - Ты, братец, действительно ничего в сапогах не понимаешь. В этих сапогах я дойду до Землянска и не вспотею. А носить их буду пятнадцать лет - не сношу. - Он растолковывал с выражением, с каким учитель второго класса растолковывает глупому ученику. Подумал и добавил печально: - Или даже все двадцать. Может меня и хоронить в них положат...
  Федор хотел возразить, но котлеты в очередной раз заделали в желудке кульбит и спорить расхотелось. Тем паче, что подали автобус, и заждавшиеся пассажиры с шумом стали в него загружаться.
  Пыльный Пазик преодолевал дорогу нехотя. Казалось он не едет, а борется с дорогой, с жарой и с пассажирами. "Ох, перегреется двигатель... сгорит", - чуть слышно стонал на каждом подъеме водитель и нервно дергал какие-то рукоятки. Автобус от этого било в трясучке, но на гору он все-таки выбирался...
  И уж до Землянска оставалось чуть - километров от силы пять-шесть, когда на очередном подъеме автобус забился в конвульсиях сильнее обычного и остановился.
  - Карбюратор закипел. - Водитель скривился, как от зубной боли и полез в мотор.
  Юрий Матвеевич Щеголев и Федор Андреевич Урюмов вышли из автобуса. Землянск располагался на следующем холме, и до него казалось рукой подать.
  - Пойдем? - Мысль родилась одновременно. Приятели посмотрели друг на друга.
  - Пойдем. - Оба скинули пиджаки и повязали головы платками.
  О споре никто не вспоминал: приятно было пройтись по сочному весеннему лугу под пение пичуг. И солнце уже не казалось таким палящим, а скорее приятно-согревающим...
  - Погоди. - Щеголев присел, снял сапоги, связал их аккуратненько веревочкой за голенища и перекинул через плечо. - Мне ж в них двадцать лет ходить. - Пояснил удивленному Федору.
  И пошлепал босыми ногами по теплой земле.
  
  
  Встреча
  
  Герман Иванович Недопанов, чиновник средней руки из городской администрации, отпуск свой проводил на даче, в Подусовке.
  Деревенька маленькая и глухая Подусовка культурными развлечениями дачников не баловала. Забавы всё более старинные: преферанс и шахматы с соседями, ежевечерняя бутылочка сладкой наливки да разговоры до полуночи. Германа Ивановича это вполне устраивало. И когда он с видимым удовольствием устраивал своё брюшко перед шахматной доской, всем окружающим становилось понятно, что иного отдыха ему и не нужно.
  А на все реплики о пользе бега трусцой, о необходимости занятия физкультурой он живо откликался и сообщал: "Именно голубчик! вот я посещаю наш подусовский пруд регулярно. И такая знаешь, по телу бодрость разливается! Проплывешь до другого берега и обратно - прямо ух!!" - И Герман Иванович энергично потрясал сжатыми кулаками.
  Забавно это смотрелось от человека маленького роста с просторной блестящей плешкой на голове и рыжими кудряшками на груди.
  Однако Герман Иванович ничуть не грешил против истины, и говорил правдиво и искренно: он действительно каждый погожий день ходил на пруд купаться. Собственно встреча, о которой идет речь, и произошла во время такого раута...
  
  Герман Иванович Недопанов, с женой своею Ритой Моисеевной возвращался уже с пруда. В благостном расположении духа, заложив большие пальцы за лямки майки, он вышагивал, потешно выбрасывая вперед ноги, и философствовал. Рита Моисеевна, как обычно, подтрунивала над мужем, посмеиваясь над его "немужественным" видом и смешной походкой. "Ну ты прямо гусь у меня", - Рита Моисеевна предпочитала мужчин подтянутых, с военной выправкой, но элегантных.
  Солнце к двенадцати часам припекало изрядно. Тени деревьев подобрались, и лесная тропинка золотилась в лучах опавшей сосновой хвоей и редкими лужами. Разговор мало-помалу сошел на нет. Тела плавились и просили передышки.
  - Жарко сегодня, - чета, не сговариваясь, отвернула к бревну в стороне от тропинки.
  И только Герман Иванович присел, только вытянул ноги (дорога от пруда к даче составляла километра три-четыре), только вдохнул полной грудью смолистого воздуху, только выдохнул блаженно "Хорошо!", только Рита Моисеевна презрительно хмыкнула в ответ "Хм!" и оправила на коленях ситцевое в голубой горошек платье, как кусты на противоположной стороне громко и подозрительно зашевелились. Супруги насторожились.
  Раздвинув орешник руками, на тропинку вышел охотник. Залитый солнечными лучами он показался Рите Моисеевне богом охоты - до чего был хорош! Двустволка наперевес, сапоги с резным верхом, замшевая куртка, перепоясанная патронташем, и дивная шляпа с пером.
  "Бог мой!" - Рита Моисеевна только всплеснула руками.
  На Германа Ивановича охотник тоже произвел впечатление, но уже инкрустацией на прикладе и стволе ружья, кожаным, тонкой выделки подсумком и жаканами.
  "Франт! - подумал он про себя с изрядной долей зависти. - Будто из книжки Тургенева явился".
  Рита Моисеевна не сводила с охотника восхищенных глаз. Герман Иванович взревновал.
  Охотник, между тем, приложил козырьком ладонь к глазам, осмотрелся и подошел к бревну, на котором расположились наши супруги.
  - Ух, - он выдохнул негромко, будто бы про себя, и повесил шляпу на сучок. Лицо охотника показалось Герману Ивановичу пыльным и уставшим. - Загонял он меня. - Пояснил охотник, видя внимание к своей персоне.
  Он присел, достал из подсумка трубку черного с резьбой дерева, стал набивать её.
  "Ну точно пижон", - подумал Герман Иванович. "Какой элегантный молодой человек", - подумала Рита Моисеевна.
  - С утра он меня по лесу гоняет, - охотник выпустил вверх густую струю ароматного дыма.
  - С утра! - Полувопросительно вырвалось у Риты Моисеевны.
  - С семи утра. - Охотник переломил двустволку, скинул хромовые сапоги. - Ухайдокал меня уже! Пять часов уже за ним иду.
  "За зайцем видно идёт, - подумал Герман Иванович. - Не завидую косому, когда он его нагонит. Такому и из двух стволов пальнуть не жалко будет. Ради забавы-то".
  - Ох устал, - продолжал охотник, - ну и устал! И ведь не отпустишь его, окаянного. Я-то охотник! Честь охотничьего цеха, гордость ну и всё такое прочее...
  - Ну да, ну да, - супруги понимающе закивали головами. - Без этого никак.
  - Или плюнуть? - Охотник постучал трубкой об ствол дерева, выбивая пепел. - А вдруг кто узнает? Позор! Нет, надо идти.
  Охотник натянул сапоги, щелкнул двустволкой. Попросил у Риты Моисеевны глоток воды - в его красивой фляжке оставались капли.
  - Пойду, - сказал прощаясь, поправляя усы. - Может к вечеру нагоню его мерзавца!
  - Кого? - Герман Иванович не выдержал, - Кого вы загоняете, скажите нам, пожалуйста. Зайца или, может быть, лису? Нам очень интересно!!
  Рита Моисеевна умоляюще сложила руки на груди.
  - Да какого зайца? - Охотник презрительно сплюнул в пыль тропинки. - Стал бы я за каким-то зайцем пять часов круги по лесу резать!! Кобель мой от меня ушел. Зараза!! Его жена две недели не кормила, а сегодня только я его с поводка спустил - он пулей, и поминай как звали. Двести пятьдесят целковых за него отдал. Охотничья порода. Э-эх!!
  Он махнул рукой и быстро скрылся в кустах.
  
  
  Начальник столовой
  
  К самой окраине маленького, что ни на есть провинциального городка, притулилась военная часть 56173. Тихая размеренная жизнь городка незаметно проникла сквозь высокий каменный забор части и никто уже не помнил зачем она была построена, от кого должна защищать и кого собственно защищать в этой таёжной глуши?
  Часть жила жизнию мирной и солдат более чистки ружей интересовало, что будет сегодня на обед или, допустим, на ужин. Гадали, как постарается Иваныч, и кто сегодня в наряде на кухне - начистят ли вдоволь картошки?..
  Поваром в части работал вольнонаёмный Иван Иванович Борщеваров. И фамилией, и внешним видом, а был Иван Иванович среднего роста пухленьким толстячком, и складом характера, и врожденной чистоплотностью Борщеваров представлял собой идеального повара. Ту мифическую фигуру, что идет с нами по жизни с малолетства. Сперва она советует нам тёртую морковь, из книжки о вкусной и здоровой пище, потом выкатывает на сверкающей тележке своё фирменное блюдо во французских кинофильмах и уж совсем в конце советует воздерживаться от всего вкусного...
  Профессию свою Иван Иванович любил. Готовил с удовольствием, легко и свободно. Долго вываривал мозговую косточку, рубил капустку, играючи забрасывал в котел овощи, большим половником помешивал аккуратно, и снимал пробу огромной деревянной ложкой, что торчала у него из нагрудного кармана непременно.
  Отчего судьба забросила его в конце жизни в глушь таежного городка никто не знал, а сам он на эту тему говорил неохотно. Ходили слухи, будто раньше работал Борщеваров в столичном ресторане. Шеф-поваром. Кто верил, кто не верил, но все единодушно признавали, что готовит Иван Иваныч бесподобно.
  Только один человек в части всякий раз нервничал и раздражался, вкушая борщеваровскую стряпню. Злился, язвительно выражался в адрес повара и даже жаловался командиру части. Хрякин Маркел Модестович.
  Хрякин военного звания не имел и, также как Иван Иванович, работал в части вольнонаемным. Только в должности несколько противоположной поварскому делу, хотя и имеющей к нему отношение.
  Он являлся в столовую всегда последним, гремел тележкой собственной конструкции. Смастерил её Хрякин из старой детской коляски германского производства. Установил на колеса деревянный ящик из-под яблок и прично примотал его бечевой.
  
  Первым в столовой появлялся командир части. Борщеваров встречал его лично. По тому, как командир поглаживал свои густые, смоляно-черные усы заключал о настроении командира и расплывался в улыбке. Или же стремглав бежал на кухню, скорее подавать.
  После обеда настроение командира всегда повышалось. И уж если до принятия пищи чувствовал себя прилично, то после... Он кликал с кухни Ивана Ивановича и громким своим басом выражал благодарность, жал руку и ставил в пример "имеющимся отдельным шалопаям". Борщеваров после такой похвалы вспыхивал как перезрелый помидор и подсаживался за командирский стол.
  - Мне ж доводилось в "Праге" работать, - проговорился он как-то. - То-то были времена... - Он мечтательно прикрывал глаза. - Вот помню был случай французы обедали, а у меня фирменное блюдо: цыпленок в белом соусе с черносливом...
  - Хех-ты, будь она неладна! - Хмыкал командир и хлопал повара по спине. - Мастер ты заливать, Иваныч! И придумает так ловко: французы! Хех-ты!.. Но приготовил сегодня хорошо, вон как бойцы ложками гремят. Так бы на плацу старались.
  Солдаты облизывали ложки и просили добавки...
  
  Последним приходил Хрякин. Его порция уже стояла на отдельном столике - ждала, но он не торопился. Он обходил солдат, заглядывал им в тарелки, качал головой и бурчал что-то невнятное себе под нос. Заходил в мойку, громко гремел крышками бочков, матерился и недовольный выходил.
  Только после "обхода" садился есть.
  В иные дни он приносил с собой четвертинку водки. Выпивал её залпом и, после обеда, наверняка скандалил с поваром.
  - Опять все съели! - Хрякин срывал с бачка для отходов крышку и совал повару под нос. - Всё! Всё сожрали. Подчистую!!
  - Ну. - Коротко отвечал Борщеваров.
  - Что ну? Что ну? - Хрякин вспыхивал. - Что я-то теперь делать буду?
  - А я причем?
  - Ты мне тут Ваньку-то не валяй. "Я причем", - передразнивал Хрякин. - Твоя работа. Смотри Борщеваров, строгое предупреждение. Солдаты всё дочиста съели, а чем мне поросят кормить? А? Тебя спрашиваю?! Не знаешь? Я тебе скажу: чтоб завтра была перловка!
  
  Назавтра Иван Иванович Борщеваров, морщась и зажимая нос, варил перловку. Командир части недоуменно тыкал в кашу вилкой и уходил голодный. В солдатских мисках оставались горки ненавистной "шрапнели", а бачки для отходов быстро наполнялись, обещая сегодня поросятам праздник...
  
  
  Невеста
  
  Третий помощник капитана Никита Ягодкин сменился ровно в двенадцать. Уже час как зашло солнце и над Японским морем разлилась тихая звездная ночь. Вдохновение для поэта. "Две синевы у горизонта сходятся..." - память выдала строчку Высоцкого, но сегодня это не порадовало. Уныло Никита мелькнул взглядом по алмазам небесным и побрел в свою каюту.
  Какое-то томление... тревога... беспокойство... Никита даже не представлял, как и назвать-то это чувство, что легло на сердце и не отпускало. Будто на глаза надели серые очки и сколько не верти головой, не смотри на солнце и цветы - нет красок.
  - Привет, Михалыч. - Ягодкин заглянул в радиорубку.
  - Доброй ночи Никась. Сменился? - Радист Михалыч, донской казак отвечал словоохотливо. Кому же охота сидеть ночью одному? То ли дело с другом... как в степи, у костра...
  - Да вот... - Ягодкин протиснулся в рубку. - Тишина? Ничего ещё не слышно? - Спросил поспешно, волнительно.
  - Рановато ещё. - Михалыч оправил усы.
  - Рановато. - Повторил Никита. - Ну я пойду.
  - Доброй ночи.
  
  И всё продолжилось своим порядком. И судно шло заданным курсом, и чайки дремали где-то на берегу, и маяки светили, как им и положено.
  Часика через два Михалыч заварил крутым кипятком стакан чаю и принялся мечтать о чем-то, невидящим взором глядя в черноту стакана. В дверях радиорубки снова показался Никита.
  - Не спится? - Михалыч посмотрел на гостя. - Садись, поговорим. Всё ночь покороче будет.
  Никита присел.
  - Послушай ещё разок, Михалыч. Вдруг "Маяк" на длинных добьет или ещё кто.
  Михалыч приложил к уху наушник, стал медленно прокручивать ручку приемника. Писк, стрёкот, азиатская речь...
  - Нет. - Михалыч прошел по всему диапазону. - Нашего ничего.
  - Жаль. - Никита вздохнул. - Соскучился.
  - С чего это вдруг? Ты вроде не новичок, да и рейс не самый длинный.
  - Не знаю. В Сингапуре первый раз это почувствовал, как... - Никита поводил ладонью у груди и сжал кулак. - Вроде как узел на веревке завязался... Иду по улице, улыбаюсь. Глаз радуется - чистота, порядок. Мне все улыбаются. Кланяются, я в ответ кланяюсь. А вдруг так тошно стало... - Никита замолчал, подбирая слово. - Будто воздуху мало стало. Как в дыму задыхаюсь... Понимаешь?
  Михалыч заварил второй стакан чаю, внимательно слушал.
  - Я ворот расстегнул, думаю водки, что ль выпить? - продолжал Никита, - да не хочется вроде. Зашел в какой-то бар, так... больше любопытства ради. Хозяин меня встречает, кланяется, улыбается, лопочет что-то... Выпил я рюмку, ещё одну, ещё... потом дармовую налили, за счет заведения. Чувствую - пьяный уже, а узелок не развязывается. Я хозяину поклонился, руки пожал, обещал ещё зайти и ушел.
  Хозяйственный Михалыч разрезал шоколадную конфетку на четыре части. Отхлебнул чаю, положил в рот кусочек. Никита за ним.
  - Хороший город.
  - Сингапур? - Переспросил Никита. Михалыч кивнул. - Да, мне тоже понравился. Улицы, дома красивые. Порт, как игрушечка. Люди счастливые, уверенные... Приятно. Приятный город...
  
  Через трое суток были дома. Родной Владивосток, родная бухта Золотого рога. Холодный туман, морось...
  В бухту кто-то слил мазута, а вахтенный не досмотрел, и судно влетело прямиком в эту лужу. Боцман орал и матерился так, что черти позатыкали уши. Всё было как всегда... Разве что рваных покрышек, пивных бутылок и окурков у причала прибавилось. Да пьяных такелажников на пирсе.
  Когда швартовались, вся команда стояла наверху. И Никита Ягодкин.
  - Ты чего? - С тревогой спросил капитан и заглянул ему в лицо. - Что с тобой Ягодкин?
  - А? - Переспросил Никита. Всё его существо сейчас было занято другим.
  - У тебя выражение лица было такое... такое как будто тебе сейчас звезду героя должны вручать. Как у святого на иконе.
  - Да не, товарищ капитан, не такое. - Вступился Михалыч. - Не звезду. Будто его на берегу, невеста встречает. Писаная красавица на золотом блюдечке.
  - Не невеста, - Никита улыбнулся мягко и открыто. - Родина.
  
  
  Мне надо, где метели и туман,
  Где завтра ожидают снегопада,
  Открыли Лондон, Дели, Амстердам,
  Открыли всё, но мне туда не надо...
  
  В. Высоцкий
Оценка: 7.32*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) В.Василенко "Статус D"(ЛитРПГ) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) Ю.Ларосса "Тихий ветер"(Антиутопия) М.Моран "Неземной"(Любовное фэнтези) A.Opsokopolos "Крот. Из Клана Боевых Хомяков"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"