***

Ты ныряешь в безумство мидий
и рапанов, и холод колет
твой скелет, хочешь долго плыть и
выть, пока пузыри позволят, 

уплывая наверх, к зёлёным
простыням. Простывая, к звёздам
ходоки-пузыри с поклоном
отправляют твой вой промозглый 

Наверху наступает вечер,
ветер треплет дома и свечи,
пирамиды деревьев вечер
словно спички кидает в печи 

красных маков, ресниц, закатов,
(воск не в счёт - оплывёт и тронет
пару нот, и в лучах покатых
вновь остынет, уснёт, утонет). 

Космы жидких твоих рассказов
невесомы - чем глубже море
под глазами, тем суше фразы
в бирюзовом их разговоре 

перепутаны, и узлами
перевязаны сны и яви,
поднимаются пузырями
в изумрудной ночной оправе 

в сине-чёрную глубь, и дышит
ими рыба, глотая жаброй
жизнь твою, как морскую жижу,
исковерканную оправой 

очень тонкого и сухого,
неуместного в море тела.
Здесь бы жить без него, без крова
чёрствой плоти, как ты хотела. 

Я давно разучился плавать
вверх и в стороны - только падать
на плавник океана, в заводь
впадин жгучих, нырять и хавать, 

и жевать, и крошить зубами
губы синие, словно ветки,
словно крошки кораллов, камни,
словно лакомые объедки 

моря горького. Вкус солёный
вкупе с розовым отраженьем
жрать, кусая дельфиньи стоны,
запивая его круженьем, 

заливая мозги раствором
из подводных пещер, кусая
мякоть мозга, моля о скором
превращении в рыбью стаю. 

Корни скал узнавать наощупь,
щупать локти утёсов рваных,
рвать локтями, костями, рощи
тины, водорослей, рапанов, 

пустобрюхих скрипучих лодок
тени 
плотью своей звенящей
ненавидеть: в кострах их глоток
люди гибнут над этой чащей - 

сохнут, вынутые из моря,
и одетые, и скупые
вон из кожи стремятся, вторя
плавникам своим люди злые. 

Реки с краю морей, впадая
в их солёную жадность, гибнут
словно рыб ледяная стая -
нынче вечером стаю вынут 

из разлапистого простора,
снимут кожу, потом оставят
протухать и смотреть, как воры -
облака 
горизонты плавят. 

Ты - последнее, что увидит
белый глаз, окостеневая.
Не тебя он возненавидит - не пугайся -
ведь ты другая: 

ты растёшь вечерами, ночью
ты крадёшься по побережью
изнутри, и на волнах клочья
платья плещутся красной плешью. 

Ты вонзаешь подошвы в волны,
и багровое солнце куришь,
и песок, и маяк-колонна
вылезают из мокрых шкурищь, 

чтобы встретить тебя, и крабы
убивают друг друга в схватке
и солёной воды отрава
лижет губы твои и пятки. 

Это тайна! Так ночью любят!
Так зубами сжимают угол
одеяла! Так руки рубят
у воров и холщовых кукол! 

Это кровь! Это жажда мести!
Это радостное отмщенье!
Это гибель в безлюдном месте
без укоров и без зазренья 

жалкой совести! Это гребни
волн, вкусивших убийства плоти!
Так из рук прорастают стебли,
чтоб рисунками исколоть их! 

Так молился бы, если б верил,
твой веснушчатый дух! Так пилы
скал кромсали бы в душу двери
изнутри, что хватает силы! 

Это тайна. Так любят ночью.
Так в цветы обращаясь, кисти
рук твоих, расветают сочно,
и медузы в дельфиньем свисте, 

колыхаясь, плывут на землю
и становятся облаками,
чтобы ты, их молчанью внемля,
прорастала в песок руками. 

:-))
----
 [ публикация 26 фев. 2001 ]