Сегодня холодно, туман
дождливый у реки
и капли скачут по домам,
и я пишу стихи: 
Они как синяя земля
в ладонях, и горчат.
Мне снятся мачты корабля
опять. Пять лет назад - 
я посчитал вчера - я жил
у моря, где росли
как деревянные цветы
большие корабли. 
Там летом было как весной
промозгло, и уют
в кофейнях жил, шуршал волной
и слушал, как поют 
на кухне девушки. Тогда
я был совсем другой -
ко мне не липла суета,
и пальцы над волной 
узлы любили сочинять
морские - из морских
камней, и я ложился спать
в церквях, где словно стих 
припомнив, всхрапывал орган,
и заспанный студент
его будить пытался. Там -
за пять коротких лет 
от этих тучных облаков,
пропитанных дождём -
я удивлялся, как легко
остаться кораблём, 

расти крестами мокрых мачт
над грядами воды,
и слушать вслед привычный плач
морячек, и следы 

свои разглядывать ещё
каких-то полчаса
накинув в море на плечо
сырые паруса. 

Я резал ножиком складным
ладонь, чтоб капель соль
смешалась с морем, чтобы с ним
перемешалась боль 

ладони, и разлуки, и
сидел потом у скал,
и сочинял ему стихи,
и сочинив, пускал 

их в море, как пускают рыб,
поймав и пожалев
их жизни, и порой порыв
придумывал напев 

на эти рифмы, и тогда
я думал, что стихи
должны быть сини, как вода,
как линии руки, 

а если волны, зачерпнув
моих ладоней скарб
смывали грусть с изгибов губ,
я думал - словно карп 

зеркальный, быть должны слова,
а если вдруг сосна
кидалась шишкой, я тогда
шептал - и как она 

зелёной, и когда у стен
церковных отдыхал,
смиряя пульс в утробах вен,
тогда я понимал, 

что камни тоже прорастут
в изгибах тёплых строк,
когда меня не будет тут,
когда опять Восток 

меня заманит в сеть степей
тюльпановых, запрёт
в свой невод душу суховей,
задушит, запоёт, 

заворожит - тогда слепой
рассохшийся баркас
своей солёною стопой
в хитросплетеньи фраз 

оставит след, и зачерпнёт
бортами океан,
и стих получится как лёд
у мола, как туман 

над красной крышей, как слова
чужого языка,
и мачт иссохшая трава,
и тонкая рука 

рыжеволосой и смешной
попутчицы в метро,
уснувшей по пути домой,
и сонно и хитро 

мне улыбнувшейся потом,
и ржавый контур крыш,
где Карлсон построил дом
и подрастал Малыш. 

[26/02/2001]