Меня всегда настораживала известная фраза М. Булгакова о том, что рукописи не горят. А как же десятая глава "Евгения Онегина", недоуменно думал я. А второй том "Мертвых душ"? И хотя сам я черновиков никогда не сжигал (не Гоголь все-таки), в справедливости этого афоризма всегда сомневался. Однако жизнь самым жестоким образом внесла в мои взгляды свои ужасные коррективы...
Есть у меня друг. Зовут его Стас. Если вы читали рассказ "Три желания", то уже немного знакомы с ним. Ситуация, описанная в этом рассказе, разумеется, вымышленная, но вот человек этот очень реальный. Настолько реальный, что плоды его реальности я вкушаю до сих пор.
Целый год Стас сознательно и методично издевался над своим организмом - не употреблял вкусных алкогольных напитков. Может, захотел испытать себя, а может, решил в книгу рекордов попасть. Не знаю. Он мне не объяснял. Я тоже однажды проводил эксперимент над живым человеком - над собой. Тоже не пил пару месяцев. Мне было интересно, что со мной произойдет. Вы знаете - ничего особенного. Остался жив и даже прекрасно себя чувствовал. Правда, во время семейных и дружеских застолий, героически попивая лимонад, через полчаса я становился абсолютно невидим для окружающих. Мои попытки вставить в общий разговор какую-нибудь глубокую или остроумную реплику были абсолютно безуспешными. Меня почему-то никто не видел и не слышал. Позже, вернувшись на губительную стезю потребления алкогольных напитков, я обратил внимание на то, что трезвые люди как-то вдруг сами собой растворялись воздухе во время хмельных душевных разговоров за жизнь.
Так вот. Произдевавшись целый год над своим организмом, Стас решил это безобразие прекратить и с этой целью приехал ко мне. Кроме этой цели он привез пять литров пива и два литра вкуснейшей шестидесятиградусной самогонки, полгода настаивавшейся на можжевельнике в дубовом бочонке. Жена моя в тот день была на работе, дочка - у бабушки, так что праздник обещал получиться.
А надо сказать, что наши со Стасом возлияния очень часто проходят не примитивно и буднично, а с некими вывертами и изысками. То с тридцати граммов водки нас практически трезвых забирают в ментовку. То из хулиганских побуждений (а, скорее всего, во имя торжества справедливости) на ступенях все той же ментовки мы среди бела дня, глядя через стекло честными глазами в лицо дежурному лейтенанту, безо всяких для себя последствий из горла выпиваем бутылку водки. То на моем дне рождения среди обилия родственников, друзей, вкусных напитков и многообразных закусок, со слезой вспоминая нашу походную молодость, мы во время перекура на двоих распиваем подаренный Стасом же флакончик буржуйского одеколона. (Противный, надо сказать, напиток. Наша "Гвоздика" басурманским парфюмериям в этом смысле сто очков вперёд даст.) А когда возвращаемся за стол и на недовольное замечание, что уж очень сильно надушились, честно отвечаем, что мы вовсе не душились, а совсем даже наоборот - употребили подарок внутрь, нам почему-то никто не верит, и все сильно веселятся...
Вот за этими и другими воспоминаниями и пролетели два литра пива и первая пол-литра самогона.
Только бога ради не надо думать, что мы со Стасом всегда разговариваем только о водке. Ничуть. Мы можем поговорить с ним о самом разном - о портвейне, например, о пиве. Или о других радостях жизни. Вот одной такой радостью мой друг и поделился со мной в начале второй половины первого литра.
- А я вчера письмо от Лёхи из Канады получил, - сказал Стас, в очередной раз поднося стаканы к кранику дубового бочонка.
- От какого Лёхи? - не понял я.
- Ну, брат мой двоюродный. В девяносто первом в Канаду свалил.
- И чего пишет?
- Так, всякую фигню. Адрес электронной почты прислал.
Мы выпили.
- А давай прямо сейчас напишем ему письмо? - предложил я.
- Сейчас? А можно? - удивился Стас.
Я снисходительно хмыкнул:
- Какие проблемы! У тебя адрес с собой?
Стас порылся в карманах и достал клочок бумажки с и-мейлом. Мы подхватили стаканы, бочонок с самогоном, тарелки с салом и квашеной капустой и перешли к компьютеру. Пока он загружал винды, мы выпили за компьютеризацию во всём мире и широкие шаги прогресса. Закусив, я открыл "Аутлук", кликнул "Создать новое сообщение", прописал адрес и приготовился стучать письмо:
- Ну?
- Чего "ну"? - не понял Стас.
- Что писать-то?
- Погоди. Не гони коней. Это дело творческое. Тут сообразить надо.
Мы выпили за творчество вообще и за русскую словесность в частности.
- Кто у нас писатель - ты или я? - пристыдил меня Стас. - Вот и пиши.
- А что писать-то?
- Придумай уж чего-нибудь...
"Здравствуй, Лёша!" - застучал я по клаве.
- Не так, - проснулся редактор в Стасе. - "Привет, Лёха, старый пердун!" И десять восклицательных знаков.
Я послушно исправил, оставив, впрочем, пердуна в устной форме, и стал ждать дальнейших команд. Ожидание мы скрасили самогоночкой.
- "Мы тут сидим с Шурой, пьём народный напиток samogonka и пишем тебе письмо", - придумал я первую фразу.
- Только не "пьём", а "трескаем", - подключился к творчеству Стас.
Процесс, как говорил Михал Сергеич, пошёл. Я не буду его подробно описывать, отправив желающих к картине Ильи Репина "Запорожцы пишут письмо турецкому султану". Всё происходило так, как изображено на этом бессмертном полотне, с той только разницей, что нас было двое, писали мы на компьютере и запивали наше веселье самогонкой. На письмо у нас ушло полчаса и пол-литра. Когда оно было готово, мы со Стасом, пьяно гогоча, перечли его и отметили это дело очередным тостом.
- А давай ему с письмом чего-нибудь отправим? - предложил я.
- Чего отправим? - не понял Стас. - Самогонки?
- Ты что?! Самогонка нам самим нужна. Давай, например, песню ему споём.
- Песню? А какую?
- Ну, не знаю... Такую, чтобы у него в канадчине слёзы и сопли ностальгические из глаз потекли!
Стас подумал и принял решение:
- Гимн Советского Союза!
Сдвинув стакан, я поставил на стол микрофон и запустил звукозаписывающую программу.
- За песню надо выпить, - предложил Стас. - Чтобы голос не дрожал.
Я согласился.
Записывались мы долго - приблизительно пол-литра. Потом слушали этот шедевр песенного искусства и сильно веселились.
- Отправляем? - спросил Стас после очередной соточки.
- Погоди, сейчас я архиватором наш вокал сплющу.
- На хера?
- Чтобы быстрее ушло. Интернет-то у меня за кровные бабки!
Стас поморщился.
- Шура! Мы же не в америке душной живём! На хрен нам деньги экономить? Это не по-русски. Отправляй так. Я плачу за твой долбанный Интернет!
- Вот уж нет! - категорически возразил я. - Плачу я! Я хозяин!!! И на хрен мне эти сраные деньги!!!
- За это надо срочно выпить! - уважительно предложил Стас.
Пока письмо уходило полчаса, мы выпили, а потом опять выпили, а потом ещё...
...Разбудил меня Стас очень неделикатно, даже можно сказать, грубо - просто подёргал за ногу.
- Эй! Хорош спать, Шура! Пошли.
- Куда? - промямлил я спросонок, с трудом продирая глаза.
- Куда-куда... Самогонку допивать.
- А пиво ещё осталось? - с надеждой спросил я.
Стас шкодливо улыбнулся:
- Пива уже нет. А вот самогоночка ждёт... Хорош дрыхнуть! Пошли посмотрим, может, уже ответ пришёл.
- Какой ответ? - не понял я, нехотя приводя себя в вертикальное положение.
- Ты чё, совсем пьяный? Мы два часа назад письмо Лёхе в Канаду написали. Пошли ответ посмотрим.
В моей чугунной похмельной голове со скрипом шевельнулись какие-то шестерёнки, и я кое-что вспомнил. Мы перешли в комнату, где обитал мой компьютер. На столе рядом с клавой в беспорядке стояли стаканы, двухлитровый дубовый бочонок и тарелки с остатками закуски. Комп был выключен, хотя я совершенно не помнил, кто и как это сделал.
- А компьютер кто выключил? - спросил я на всякий случай, потому что Стас запросто мог просто выдернуть вилку из розетки.
- Ты и выключил. На хрен мне обосралась твоя железка, - удивился Стас.
Я включил питание. Компьютер пискнул и недовольно заурчал. Стас тем временем разлил по стаканам самогонку.
- Давай, Шура, треснем.
Мы стукнулись стаканами и выпили. Кинув в рот ломтик растаявшего сала, я глянул на монитор. Экран был черным. Курсор, остановившись за строкой какой-то абракадабры, невозмутимо мигал. Продолжая жевать, я тупо смотрел в эту черноту и ждал привычного голубого неба с лёгкими облаками от Microsoft. Чернота так же тупо смотрела на меня. Стас терпеливо ждал ответа из Канады. Первым не выдержал я.
- Что за хрень? - раздражённо пробурчал я и с силой нажал на кнопку "Reset".
Комп снова пискнул, снова заворчал и после непродолжительного мигания светодиодом выплюнул на чёрный экран всё ту же строку на тарабарском языке. Снова уставившись друг на друга, мы с компьютером продолжали соревноваться в крепости нервов. Я понимал только одно - что я ничего не понимаю. Комп явно что-то хочет от меня, но что? И почему раньше он не выкобенивался и загружался по первой моей просьбе?
- Стас, ты не лазил в компьютер? - с тревогой спросил я.
- Шура! Ты носишься со своим компьютером, как беременная бабушка на двенадцатом месяце со своими анализами.
Я не стал разбираться во взаимосвязи анализов почему-то беременной бабушки с моим нежно любимым компом. Предчувствуя нехорошее, я достал из коробки аварийную дискету, вставил её в дисковод и снова нажал на "Reset". На этот раз компьютер оказался более покладист. Загрузился Командир Волков. То, что я увидел на экране монитора, повергло меня в состояние глубочайшего шока!
Оба окошка программы были чисты, как слеза девственницы в первую брачную ночь! Они были синие, гладкие и ровные, как океан во время полного штиля! Ни единого белоснежного барашка хоть какого-нибудь завалящегося файла!
Я, не веря глазам, пробежался по своим жёстким дискам и, холодея от ужаса, убедился в самом страшном - на обоих винчестерах не было ни байта информации! Всё, что было нажито непосильным трудом - рукописи, фотографии, музыкальные файлы и пр. и др. - бесследно кануло в небытие! О Господи! Уже почти готовая книга!!! Где она?! План и четыре главы моего гениального детектива!!! Где?!! И весь этот ужас усугублялся тем, что я ленился сбрасывать информацию на дискеты.
- Давай выпьем, - тактично предложил мне Стас и сунул мне в руку стакан с самогоном.
Я машинально перелил в себя напиток и, забыв закусить, сдавленным голосом спросил:
- А где всё?
- Что всё? - не понял Стас.
- ВСЁ!!!
Стас пожал плечами.
- А я откуда знаю.
Я долго приходил в себя, а когда смог формулировать свои эмоции, тихо заплакал. Или громко и яростно заговорил матерными словами. Я, честно говоря, уже и не помню.
- Тебе надо лечиться, - раздражённо сказал Стас, озабоченно прислушиваясь к бултыханию остатков самогонки в бочонке, который он тряс в своих огромных ручищах. - От твоего компьютера у тебя крышу напрочь снесло. Ей-богу! Ты меня ещё два часа назад достал своими дебильными разговорами о том, чем команда "формат" отличается от "эф-диска".
До сих пор не понимаю, как в это мгновение я не грохнулся в обморок. Наверное, только закалка суровой самогонкой меня и спасла.
- Что?!! - заорал я потрясённый. - Что ты сказал?!!
Стас не на шутку перепугался.
- А что я сказал? Что было, то и сказал. Притомил ты меня, честное слово! Битый час показывал на своём компьютере какую-то хрень и пытался мне объяснить, чем одна фигня отличается от другой.
В наступившей тишине я отчётливо услышал, как седеют волосы на моей несчастной голове.
- FORMAT? - задохнувшись, спросил я.
- Формат, - ласково улыбаясь, подтвердил Стас.
- От FDISK? - ещё тише выдохнул я.
- Ну! - ещё лучезарней улыбнулся он.
Я застонал и повалился на диван. Такого подлого удара в спину от самого себя я никак не ожидал.
- А тебе-то на кой чёрт это нужно было?! - заорал я на Стаса.
- Мне?! - он скривил физиономию в саркастической ухмылке. - Мне-то как раз это на хрен не нужно. Ты просто достал меня своими компьютерными познаниями.
И видя, что я балансирую на грани психического здоровья и такого же нездоровья, смягчившись, ласково предложил:
- Давай я лучше за водкой сбегаю...
Так завершилась битва литров с гигабайтами. Но мудрый человек долго не плачет. Он всегда находит что-то хорошее даже в самом ужасном. Вот и я очень быстро нашёл положительные плоды моих совместных компьютерно-алкогольных навыков. После той весёлой ночи свободного дискового пространства в моём любимом компе стало гораздо больше. Его стало просто предельно много.
И ещё я понял одну простую истину - рукописи не горят! Они форматируюся.