Бриз Илья: другие произведения.

Зверь над державой

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
  • Аннотация:
    Майор ФСБ Евгений Воропаев... Он был спецназовцем, пока не подорвался на мине в Чечне и не потерял обе ноги и руку. Но судьба дала ему ещё один шанс, и теперь он - Егор Синельников, младший лейтенант НКГБ в параллельном мире. "Опричник" Берии. Вернувший молодость и здоровье, не только сохранивший прежние знания и умения, но получивший еще очень многое... Но 1937 год получил из будущего не только Егора. Нескончаемым потоком идет информация об оружии, технологиях, обо всем, что сможет помочь Советскому Союзу избежать чудовищных потерь в Великой Отечественной войне. Что будет делать Сталин, узнав, что в конце ХХ века его СССР развалится? Что вообще может сделать современная информация с тем миром? А Егора, уже полковника (быстро-то как!), угораздило еще и в дочь "отца народов" влюбиться... Книга вышла в феврале 2010г в ЛенИздате. Тираж 5000 экз. Доптиражи - 9000.


Шмель над державой

Илья Бриз

   Две глупости были приняты Западом на веру: то, что "Холодная война" закончилась, и то, что Запад победил...
Недавно видел секретные карты Генштаба... На них нет Северной Америки!

-----------------------------------------------------
Подпись одного из участников форума, на котором написана эта книга.
  
   Чпок, чпок, отбитая пулями штукатурка посыпалась на голову и за шиворот. Пристрелялись, гады. Полковник потряс головой, стряхивая мусор из седого ежика волос, оглядел свой, явно не выдающийся, арсенал - лежа делать это было не очень-то удобно - и выбрал лимонку. Прижав рычаг запала, аккуратно разогнул усики, выдернул кольцо, отпустил рычаг и, досчитав до двух, перекинул гранату через низкий подоконник. Взрыв чуть-чуть оглушил его самого. Неприятных ощущений добавила свежая штукатурка от осколков своей же гранаты. Приятные, правда, тоже появились, в виде короткого стона снаружи. Полковник оценивающе посмотрел на светлеющий прямоугольник окна, затем на относительно темную стену позади себя, и рискнул приподнять голову над замусоренным подоконником. Прямо напротив, догорал микроавтобус охраны. За каменным бордюром асфальтовой дорожки виднелось тело в камуфляже, плохо заметное на фоне ярко зеленого газона. Второго видно не было. Значит, отполз и где-то притаился, наставив ствол на окна. Не выбраться. Ну, что ж, будем ждать. Время работает на нас. Полковник сел на пол, опершись спиной на простенок между окнами, достал сигарету из помятой пачки и, закурив, начал вспоминать, как вся эта чертова история начиналась...
  

Глава 1.

   - Ну, и...?
   - А нихрена. Он меня послал, - Дмитрий затянулся и засунул сигарету, докуренную почти до фильтра, в пустую пачку, которая служила ему пепельницей, - вежливо так послал. Мол, гипотеза Бернштейна, это бред сивой кобылы в лунную ночь. И вообще, он выдал её за полгода до того, как попал в психбольницу с ярко выраженной шизофренией. А то, что под это гипотезу прекрасно легли формулы Грегоровица по нелинейной физике, как ты это доказал и выдал полное матъобеспечение, это его не интересует.
   - И что ты собираешься делать? - Николай заинтересованно посмотрел на Димку, перевел взгляд на стол и разлил в стаканы остатки водки.
   - А что я могу? В нашем институте установку собрать не дадут. Фондов, видите ли, нет. Да и были бы... С таким руководством... Одни старые маразматики! - Дима взял стакан, скептически посмотрел на него, выпил, скривился и потащил очередную сигарету из пачки.
   Коля щелкнул зажигалкой, тоже опрокинул стакан в себя, закусил шпротиной и уныло посмотрел на пустую бутылку. Дмитрий, выпустив струю дыма, тоже взглянул на бутылку, переставил её под стол и, хмуро улыбнувшись, достал из сумки толстую тетрадь.
   - В лаборатории у Фехлистова собрали гребанную конструкцию по заказу вояк. Нака, взгляни, - Димка протянул тетрадь Николаю, - Соответственно, конструкция не заработала. Точнее заработала, но дальность оказалась на порядок меньше, чем они рассчитывали.
   Коля минуты две читал первую страницу, перевернул, еще почитал и отъехал (он сидел в кресле на колёсиках) к компьютеру. Пошевелил мышкой и, запустив "маткад"*, начал быстро набирать формулы из тетради.
   * Специализированная компьютерная программа для сложных математических расчетов.
   Два года назад два друга попали по распределению в одно "закрытое" НИИ. Николая, которому еще на первых курсах прочили большое будущее, если бы не пил, посадили считать никому не нужные, с его точки зрения, коэффициенты к экспериментальным системам, а Дмитрия, "свихнувшегося" на четвертом курсе на безумной гипотезе Бернштейна, поставили эти самые системы собирать. Вчера, вечером, в пятницу, Коля приехал из отпуска, а сегодня друзья отмечали плохую погоду. Осенний дождь, моросивший третий день подряд, мешал съездить на традиционные шашлыки. Димка рассказал Николаю о своем неудачном походе к замдиректора НИИ по научной работе и предложил, как можно проверить свою бзик-идею на чужой установке.
   Коля прочитал еще страницу, что-то еще набил на клавиатуре, и, отрешенно посмотрев на потолок, послал Романа в магазин: - Тащи пиво! Водку пить сегодня больше не будем. В этом, - он ткнул пальцем в тетрадку, - что-то есть. Ты зашел совершенно с другой стороны.
   Через полчаса Димка сунул в руку Николая открытую банку пива. Тот присосался к ней, перевел взгляд с монитора на тетрадку, перевернул в ней пару страниц назад и снова защелкал клавишами. Еще через десять минут он наконец-то отвернулся от компьютера.
   - Слушай, Димон, ну в окно перехода ты здесь укладываешься, но ток эмиттера получается просто сумасшедший! Где ты возьмешь такие источники?
   - Ха! Помнишь, на практике мы забрели в инструментальный цех и в закутке нашли вакуумную установку? Ты еще прикалывался над парнем в зеркальных под золото очках.
   - Точно, он нам еще лекцию прочитал про этот, как его, "Булат". Для напыления сверхтвердой пленки на инструмент, - Коля допил банку и кинул её в пакет, висящий на гвозде у двери, - А он эту пленку на стекла своих очков напылил.
   - Ага, там еще стояли три больших сварочных аппарата постоянного тока. Тот парень говорил, что они и дают ток на катоды этого "Булата".
   - Ну, так там напряжение низкое, вольт пятьдесят всего, да и ток для тебя мал будет, - Николай потянулся за следующей банкой.
   - А если мост прямо на две фазы всадить?
   - Хмм... , - Коля, так и не взяв пиво, принялся вновь что-то считать на компьютере, - Ну, вроде как хватает, но, во первых, где ты диоды на такие токи найдёшь?
   - Элементарно, Ватсон, - Дима подвинул Николая вместе с креслом, вызвал браузер и набрал адрес. Коля посмотрел, хмыкнул опять и отвернулся от экрана.
   - Так, ладно, во вторых, защита на подстанции вырубит сходу, ты и на режим выйти не успеешь.
   - А если её зашунтировать? Ну, по высокому она общая, на фидере стоит, не сразу сработает, успеем режим прогнать, а по низкому зажмем.
   - Зажмём, значит? Нда, - Коля все-таки дотянулся до банки, вскрыл её, высосал треть, минуты две внимательно рассматривал потолок и только потом повернулся к другу: - А ты понимаешь, что будет, если нас засекут? - Николай абсолютно трезвым взглядом посмотрел на Дмитрия, помолчал и продолжил - А, ладно, где наша не пропадала! Значит так, Димон, ты мне эту тетрадочку оставь, я все заново просчитаю, а ты давай думай, как это втихую провернуть.
   - А вот это опять-таки элементарно, - Дима хитро заулыбался, - у Фехлистова дочка замуж выходит. Свадьба через две недели в пятницу. Вся его лаборатория на банкет приглашена. А на подстанции Федя дежурить должен, я у них в дежурке график смотрел.
   Друзья заулыбались. Федя был известен тем, что хотя сам пил мало, но никогда не отказывался от предложенного. А если хоть чуть-чуть перебирал, то укладывался на протертый диван в дежурке у подстанции и хоть из пушки стреляй - не разбудишь.
   ****
   Втихую не получилось. Получилось очень громко. Точнее, не столько громко, сколько сначала ярко, а затем дымно. Сначала все шло просто прекрасно, секунд десять установка выходила на режим, еще пару секунд на самоюстировку, и его величество ПРОБОЙ! Димка заорал "Ура" и впился глазами в графики, отображаемые компьютером на экране большего монитора. Николай сидел за своим ноутбуком, подключенным по "сетке" к лабораторному компьютеру и просто не мог оторвать взгляд от экрана.
   - Димон, что-то не то! Синхронизации нет! Смотри, там опорная частота почти в четыре раза больше!
   - Ты лучше на параметры привязки посмотри, ничего не напоминает?
   - Это же наша Зем..., - закончить слово Коля не успел. В установке, которая находилась в десятке метров от них, что-то громко щелкнуло, булькнуло и все помещение лаборатории залил яркий слепящий свет электрической дуги. Затем этот свет погас. Вместе с ним погасло и верхнее освещение и из установки повалили клубы черного вонючего дыма. Сбоку, где внутрь заходили толстые кабели, выбивались зеленые языки пламени. Николай схватил висевший на стене огнетушитель, сорвал на нем пломбу и, буквально пролетев несколько метров, направил струю углекислоты в огонь. Дима, перепрыгнув через стол, сорвал со стены другой красный баллон и бросился на помощь другу. Где-то далеко, у главного корпуса, заревела сирена. Это сработали дымовые датчики противопожарной сигнализации.
   Через час в институт прибыл разысканный по телефону замдиректора института Борзенко.
   - Ну, рассказывайте, - Борзенко Василий Федорович тяжело сел на стул и принялся расстегивать мокрый плащ. Дежурный по институту ничего ответить не успел, как дверь кабинета опять открылась, и в нее вошел Викентьев - куратор НИИ от ФСБ. Он кивнул обоим присутствующим и ничего не говоря, сел сбоку от стола. Дежурный продолжил: - Так вот, это мэнээсы Малышев и Горин. Они что-то делали с опытной установкой по заказу 328 в лаборатории Фехлистова. Установка загорелась, вырубило подстанцию. Сработала противопожарная сигнализация. Пожарные приехали быстро, но гасить уже было нечего. Эти ухари погасили все сами, но надышались дыма и отравились. Обоих увезла скорая, но врач сказал, что ничего опасного. Денек поблюют, - дежурный покосился на Викентьева и усмехнулся, - и можно будет на "ковер".
   - Ну, пойдемте, посмотрим, - Василий Федорович тяжело поднялся со стула, - что они там натворили. Дежурный предупредительно распахнул перед ним дверь кабинета и, пропустив Борзенко и Викентьева, пошел с ними в лабораторный корпус.
   Большая дверь в лабораторию была закрыта и заклеена полоской бумаги с печатью и синей подписью.
   - Это я опечатал, - сказал дежурный, срывая бумагу, - пожарные замок сломали.
   Свет в лаборатории уже был.
   - Аварийка приезжала, - пояснил дежурный, - они и на подстанции что-то нахимичили. Электрики очень ругались, заставили акт подписать. Обещали штраф выписать за несоблюдение ПТЭ и ПТБ.
   Полуразгромленная лаборатория имела совершенно непрезентабельный вид. Слева, где находилась сама установка, стены и потолок были закопченными, окно разбито. Дежурный, проследив взгляд Викентьева, пояснил: - Пожарные разбили, тут не продохнуть было.
   Справа же, где стояло несколько столов с парой компьютеров, было все относительно в порядке, если не считать свалившегося большего монитора.
   - А почему установка не была отгорожена защитным экраном? - задал вопрос Викентьев.
   - Не было необходимости, - ответил Борзенко, - никаких опасных излучений тут быть не должно было.
   - И чем же они тут занимались, - Викентьев подошел к открытому ноутбуку и шевельнул мышку, лежащую рядом. Экран компьютера сразу же засветился и, снизу справа на нем, выделилось окошко с сообщением о потере связи по локальной сети.
   Замдиректора тоже подошел к ноутбуку и, перехватив мышку у майора, стал копаться в компьютере. Викентьев же перенес свое внимание на толстую тетрадку, лежащую рядом.
   Буквально через полтора часа майор ФСБ Викентьев Юрий Александрович уже выруливал на московскую трассу, на заднем сиденье машины лежала сумка с ноутбуком, толстой тетрадью и парой винчестеров, самолично выдранных майором из лабораторного компьютера. В то же время у двери больничной палаты, где приходили в себя Дмитрий с Николаем, уютно устроился амбалистый парень с едва заметно оттопыреной слева полой пиджака, увлеченно читающий красочный журнал.
   . У дверей лаборатории Фехлистова скучал вохровец, а по институту бегал старлей ФСБ из местного управления и чуть ли не у всех подряд брал подписки о неразглашении.
   ****
   - Попроще, майор, попроще. У меня, увы, в отличие от вас, нет за спиной физмата, - высокий, это было заметно несмотря на то, что он сидел в кресле, лощеный мужчина помешивал ложечкой кофе. Викентьев стоял навытяжку перед ним и докладывал.
   - Исходя из сохранившихся записей эксперимента, можно сделать вывод, что была подтверждена гипотеза израильского ученого Бернштейна, о существовании так называемых параллельных вселенных. И не только о существовании, но и о возможности проникнуть в них. Сам Бернштейн скончался пять лет назад в психиатрической клинике под Тель-Авивом. Одновременно было выяснено, что экспериментаторам чудовищно повезло: они совершенно случайно попали в необходимые параметры связи с этой так называемой параллельной вселенной.
   - Почему "так называемой"? - перебил Викентьева сидящий в кресле.
   - Она, - запнулся майор, - не совсем "параллельная". Если так можно выразиться, эта вселенная находится под некоторым углом к нашей. С одной стороны, исходя из полученных данных эксперимента, она полностью тождественна нашей вселенной. Причем настолько тождественна, что там, судя по всему, точно такая же планета Земля и точно такая же цивилизация, как и у нас. То есть полное наше отражение. С другой, - Викентьев сделал маленькую паузу, - время там течет почти в четыре раза быстрее.
   - Я вас не совсем понимаю, майор. Какое отношение все это может иметь к безопасности страны, - слово безопасность в устах мужчины прозвучало с большой буквы, - Почему вы вообще обратились ко мне через головы ваших непосредственных начальников? Оттуда что, можно золото или нефть по дешевке качать?
   - Никак нет, полезные ископаемые оттуда вряд ли будет экономически выгодно доставлять, если вообще возможно, но вот информация, - Викентьев замялся, - совершенно новые технологии, особенно с учетом быстрее текущего там времени, - майор замолчал.
   Мужчина, пьющий кофе, а это был первый заместитель директора ФСБ, задумался, потом с интересом посмотрел на Викентьева и указал ему на кресло, - садитесь. Можете налить себе кофе и курить.
   - Спасибо, - Викентьев не отказался ни от одного, ни от другого.
   Генерал, сам прикурив от предупредительно протянутой зажигалки, сделал паузу в разговоре, допил кофе и повернул голову к майору: - Вот что, подполковник, напишете докладную на имя директора. С вашими обоснованиями и выводами. Документ должен быть у меня через час.
   - Есть, - резко вскочив, ответил Викентьев. Полностью скрыть довольную улыбку ему не удалось.
   Сразу после того, как свежеиспеченный подполковник покинул кабинет, замдиректора ФСБ вызвал секретаря.
   - Выясни, где сейчас находится премьер, и, если он в Москве, немедленно свяжи меня с ним.
   ****
   На следующий день Викентьев лично забрал Дмитрия с Николаем из больницы. Не дав ребятам даже взять личные вещи, фээсбэшник приказал ехать в аэропорт. Там все, с ними был еще тот парень, что весь вечер и ночь просидел у палаты пострадавших, быстро погрузились в Як-40. Коля с Димкой с удивлением увидели в салоне на пустых местах достаточно аккуратно упакованный их нехитрый холостяцкий скарб. На задних креслах сидели четверо парней, чем-то неуловимо похожих на того, кто почти сутки провел возле палаты горе экспериментаторов. Небольшой реактивный самолет тут же начал выруливать на старт. Сразу после взлета и набора высоты Викентьев пересел к ребятам и, приказав охраннику принести кофе, начал небольшое "производственное совещание".
   - Врач сказал, что вы практически здоровы. Соображать нормально можете?
   Дмитрий, переглянувшись с Николаем, неуверенно кивнул, хотя называть трезвомыслящими их обоих было рано. От стресса они явно еще не отошли.
   - Значит, так. По результатам вашего удачного эксперимента с не совсем удачным окончанием. Правительство приняло решение об организации проекта "Шмель".
   - Почему "Шмель"? - перебил фээсбэшника Димка.
   - Кодовое название, - не выразив недовольства тем, что его перебили, ответил Викентьев, - в данном случае значение не имеет. Во всяком случае, обозначение проекта пришло сверху, - Юрий Александрович указал на потолок салона. Коля с Дмитрием удивленно посмотрели вверх и вновь сосредоточили свое внимание на Викентьеве. Тот достал сигареты и протянул пачку ребятам. Оба вытащили по одной и все дружно задымили. Как раз в это же время один из сопровождавших их парней принес поднос с тремя чашечками кофе. После паузы фээсбэшник продолжил, - Директором проекта "Шмель" назначен я, подполковник Викентьев Юрий Александрович.
   - Поздравляем с повышением, - переглянувшись с Николаем, сказал Дима.
   - Благодарю, - Ответил подполковник и продолжил, - моими заместителями и, соответственно, руководителями проекта по научно-технической части назначены вы оба, Дмитрий Михайлович Горин и Николай Иванович Малышев с, - сделав небольшую паузу, Викентьев добавил, - довольно приличным денежным содержанием.
   Ребята опять переглянулись, но ничего не сказали.
   - Что-то особого восторга на ваших лицах я не замечаю, - Викентьев несколько раз перевел взгляд с Димы на Колю.
   - Ну, понимаете, Юрий Александрович, - Дмитрий опять переглянулся с Николаем, - для начала, это для нас мало того, что как снег на голову, так мы же еще сами не знаем результатов нашего, как вы выразились, удачного эксперимента с не совсем удачным окончанием.
   - Узнаете, все узнаете, но для начала, - подполковник улыбнулся, - давайте-ка, - Викентьев повернулся и подозвал к себе того парня из своей "группы поддержки", что приносил им кофе, - организуй нам по пятьдесят граммов.
   - А куда мы летим? - спросил Коля.
   - На Южный Урал, - Викентьев опять улыбнулся, - есть там один очень маленький закрытый городок. Когда маленький поднос с тремя рюмками и блюдцем с пересыпанными сахаром кружками лимона появился перед ним, Юрий Александрович, дождавшись разбора друзьями посуды, поднял свою рюмку, и, без всякого тоста, не чокаясь, опрокинул коньяк в рот. Немного посмаковав проглотил, аккуратно, не просыпая сахаринок, закусил лимоном, к чему-то прислушался внутри себя и продолжил: - Финансирование у нас на первом этапе вполне приличное, база тоже вроде бы ничего. Значит, основная задача сейчас как можно быстрее собрать новую установку и повторить эксперимент, но без отрицательных последствий.
   ****
   - А ты представляешь, что будет, когда они, - кто эти "они", уточнять Дмитрий не стал, - об этом узнают?
   Ребята вдвоем сидели на диване перед раскрытым на журнальном столике ноутбуком Николая в двухкомнатном номере, выделенном Горину на втором этаже.
   - Даже представлять не хочу, - Коля порылся в карманах и достал пачку. Они молча закурили и заново стали проверять свои выводы. Николай что-то еще раз пересчитал на ноутбуке, затем захлопнул его и встал, - пошли ко мне, у меня на "нотике" "маткада" нет. А свой комп, я смотрю, ты так еще и не распаковал.
   - А когда и зачем, - парировал Дмитрий, - сам же знаешь, все три недели, как белка в колесе. А думать я и без компа могу.
   За эти три недели мало того, что была собрана новая установка, "заточенная" в этот раз чисто под Димкину "бзик-идею", мало того, что пробными включениями был подобран режим безопасного пробоя. Сегодня утром был проведен полноценный эксперимент. Синхронизироваться удалось аж на две минуты. Практически сразу, после анализа первых результатов, стали понятны направления необходимой доводки и, или переделки установки, для получения постоянного канала связи. Подполковник Викентьев тут же отзвонился в Москву, доложив о первых положительных результатах. И вот только сейчас, после маленького банкета, еще раз вместе с другом обсуждая и анализируя полученные данные, Дима ткнул пальцем в "гребанную загогулину", как он ее обозвал, на одном из полученных графиков.
   Точно такой же, как у Димки, двухкомнатный номер Малышева в уютной гостинице маленького, неизвестно чем раньше занимавшегося "закрытого" заводика, был соседним. Николай быстро, через "вай-фай", перекинул информацию с ноутбука на стационарный компьютер и принялся считать. Дима, стоя с очередной сигаретой, завис у него над плечом. Десять минут прошли в полной тишине. Затем ребята молча переглянулись, еще раз посмотрели на монитор и так же молча, не говоря ни слова, сели на диван. Первым прервал затянувшееся молчание Дмитрий:
   - Надо идти к Викентьеву, - уныло пробормотал он.
   - Надо, - подтвердил Коля, - но вот как он отреагирует на сдвиг?
   - Это же вся программа летит к чертям! Это ж, - Дима быстро посчитал что-то на ноутбуке, - это же почти двадцать лет ждать!
   - Ладно, потопали, - Николай взял ноутбук и поднялся.
   Трехкомнатный люкс директора проекта был тоже на верхнем этаже гостиницы. Подполковник впустил ребят сразу после стука в дверь. Сразу заметив у обоих нахмуренные лица, он приказал: - Докладывайте.
   Николай тут же раскрыл ноутбук и принялся объяснять. Несколько минут после этого Юрий Александрович просидел молча, затем встал, достал из холодильника бутылку водки, немудреную закуску и, из шкафчика на стене, три стопки, ножи и вилки. Так же, молча, он аккуратно наполнил стограммовые емкости под самый верх. В продолжавшейся тишине они выпили, закусили и дружно закурили.
   - Итак, подведем итоги, - Викентьев загасил сигарету, - первое. Мы, - он поглядел на ребят и поправился, - вы нашли способ проникать в другую вселенную. Второе. Эта вселенная является точной копией нашей. Третье. Проникновение может быть только информационным. То есть физическое тело ни туда, ни оттуда мы переместить не можем.
   Подполковник прервался, достал бумагу с авторучкой и ровным почерком занес озвученные пункты на лист.
   - Далее, - на бумаге появилась цифра четыре, - вероятность повторения вашего открытия, а это очень важно, практически нулевая. Мало того, что вы Дмитрий, взглянули на гипотезу Бернштейна с той стороны, с которой ни один не то что нормальный, но даже сумасшедший, как сам Бернштейн, физик не посмотрит. Так еще вы, Николай, рассчитывая параметры установки, предназначенной для совершенно других целей, задали "от потолка" коэффициенты, которые позволили вам совершенно случайно нарваться на эту параллельно-перпендикулярную вселенную. - Юрий Александрович впервые, с момента прихода ребят, улыбнулся, - Я посчитал вероятность такой случайности, зря что ли физико-математический закончил. Так вот, десять в минус шестнадцатой, - парни оторопело переглянулись, - Да, да, именно так. Фантастическое везение!
   Викентьев отодвинул бумагу в сторону и снова наполнил стопки, правда, в этот раз, наполовину.
   - Ну, за удачливость!
   Выпили, и в этот раз, не чокаясь. Закусив, подполковник закурил и придвинул к себе бумагу.
   - Продолжим. Пятое. Время в той вселенной течет в три и восемьдесят шесть сотых быстрее, чем у нас, - Юрий Александрович вопросительно посмотрел на ребят и они тут же утвердительно кивнули.
   - Ну и шестое, последнее. Сдвиг. Временной сдвиг, - повторил Викентьев, - На момент сегодняшнего эксперимента там конец марта - начало апреля тысяча девятьсот тридцать шестого года, - четыре цифры были аккуратно обведены в рамочку, - И этот факт ставит жирный крест на нашем проекте. Или откладывает его на двадцать лет. Что для меня лично, практически тоже самое, - подполковник подвел подо всем написанным жирную черту и подвинул бумагу ближе к ребятам.
   - Ну а теперь давайте думать.
   Несколько минут прошло в полной тишине. Думать продуктивно, глядя на жирную черту на исписанном листе бумаги, ни у кого не получалось. Первым не выдержал Николай:
   - Прежде, чем думать, то бишь, устраивать мозговой штурм, надо понять, о чем думать. И вообще, чего мы хотим.
   - Хмм. Хочется, не хочется. Я хочу сохранить проект! - подполковник встал, - Ребятки, вы хоть въезжаете в ситуацию? Или проект есть, а вместе с ним мы, или его нет, и нас, соответственно тоже!
   - Как это? - не понял Николай.
   - А вот я, кажется, понял, - Дима встал, подошел к окну и стал заинтересованно разглядывать открывшийся ему, прямо скажем, не очень презентабельный вид на кривые сосенки под хмурым осенним небом, - а не подышать ли нам свежим воздухом?
   Викентьев тут же согласился. Коля, оставшись в меньшинстве, сопротивляться не стал, но, как только они вышли из гостиницы и дошли до сосенок, тут же пристал к другу: - Ну а теперь переведи мне все на русский язык.
   Разродившись, для начала, длинной матерной фразой, Дмитрий попытался перевести: - Ну, пойми ты, этот проект, если он заработает, это большие деньги и власть!
   - Ну, деньги, я понимаю. Новые технологии и должны давать деньги. А власть?
   - Хмм, - вмешался в разговор Юрий Александрович, - Мало того, что деньги дают власть в нашем обществе, именно в нашей ситуации важно еще и то, что технологии бывают не только технические, но и политические.
   Малышев оторопело посмотрел на подполковника.
   - Исходя из вашего диалога следует, - ответил на незаданный вопрос Викентьев, - что оставить нас без, так сказать, пригляда, не должны.
   - Что значит, пригляда? - не понял Николай.
   - В нашем случае - слежки за нашими действиями и прослушки, - пояснил Дима.
   - Правильно, - с уважением посмотрел на Дмитрия подполковник, - именно поэтому мы и прогуливаемся сейчас под пасмурным небом. Хотя, - он задумался, - один, максимум два агента. Уж больно велик риск выхода информации на сторону.
   - И ваши выводы, - спросил Горин.
   - Хмм, ну, вполне заслуженной Нобелевской премии вам не светит. Как сами понимаете, рассекретить открытие никто не даст. А вот государственную получите наверняка, если проект будет работать. В этом, и только в этом случае, - уточнил Викентьев.
   Трое постояли, обдумывая сказанное.
   - Более того, - продолжил директор проекта, - мы с вами, ребята, являемся секретоносителями черт знает какого уровня. Мало того, что только мы обладаем всей полнотой информации о вашем открытии, так еще и числовые коэффициенты пробоя знаем только мы.
   Наступило непродолжительное молчание.
   - Ладно, - Юрий Александрович затоптал докуренную сигарету, - значит, думайте, думайте и еще раз думайте где, когда и что можно говорить, а сейчас возвращаемся и продолжаем мозговой штурм.
   В своем номере Викентьев первым делом убрал водку обратно в холодильник, включил кофеварку и, молча отказавшись от помощи ребят, навел на столе относительный порядок.
   - Итак, - подполковник аккуратно разлил кофе по чашкам, - вернемся к нашим баранам, - он демонстративно подвинул лист с пунктами в центр стола.
   - Чтобы "Шмель" заработал, надо или нам переместиться в будущее, лет этак на двадцать, или их вселенную переместить в будущее на три четверти века, - высказал свои мысли вслух Николай.
   - Нда, перестаньте мне сказать, как говорила моя бабушка, - усмехнулся Дима, - тоже мне, повелитель вселенных! Да и зачем нам перемещать их во времени? Нам надо переместить, нет, не переместить, а продвинуть их цивилизацию до нашего уровня!
   - Прогрессорство по-Стругацки? - понял его идею Викентьев.
   - Именно! Вот только как? Переместить туда своих прогрессоров мы не можем. Интернетом там еще не пахнет. По "вай-фаю" информацию не передашь, - начал мыслить вслух Дмитрий.
   - Стоп, стоп, стоп, - перебил его подполковник, а почему это не можем? Какой там коэффициент... - Юрий Александрович назвал явно немецкую, судя по звучанию, фамилию.
   - А что это? - удивились ребята.
   Викентьев объяснил. Николай раскрыл ноутбук и, опираясь на полученные в последнем эксперименте данные, быстро посчитал.
   - Хмм, коэффициент практически нулевой, - подполковник радостно посмотрел на ребят, - есть один очень, очень и очень интересный вариант, - он, похоже, рассуждая, любил повторять одно слово несколько раз, - значит так, сейчас отдыхать. Завтра занимаетесь установкой. А я немедленно вылетаю в Москву. Ну, - Викентьев улыбнулся, глядя на вопрошающие лица ребят, - потерпите немного. Не могу я разглашать информацию, к которой у вас пока нет допуска, - слово "пока" он выделил голосом.
   ****
   Из Москвы Юрий Александрович возвращался с новыми сотрудниками и парой тонн оборудования из закрытого когда-то секретного проекта "Зомби". Викентьев тогда, сразу после института, еще в советские времена, дав согласие работать на КГБ, два года помотался по учебным лагерям, проходя курс спецподготовки. И первое его задание после этого как раз и заключалось в курировании проекта "Зомби". Конечно, он был одним из младших специалистов, но в составлении отчета участвовал. А суть проекта была в следующем. Засылать интеллект, душу или информационную составляющую мозга (называть можно было как угодно, суть от этого не менялась) нашего разведчика в голову одного из "вероятных" противников. Причем, засылать можно было довольно избирательно, с очень высокой точностью. При этом дальность "заброса" теоретически была не ограниченна. Первые эксперименты на простых белых мышках были относительно неудачными. Мыши просто напросто дохли. Правда, дохли не сразу, а через некоторое, впрочем, очень малое, время. Потом, совершенно случайно, обнаружилась определенная закономерность в длительности жизни подопытных от расстояния между донором и реципиентом. То есть, при увеличении дальности время жизни незначительно, но росло. Но только у реципиентов, доноры дохли также быстро. Когда одну из мышек отвезли на пару тысяч километров, то, хотя она после эксперимента все равно сдохла, удалось доказать, что "душа" мыши-донора действительно "перенеслась". Во всяком случае, у реципиента появились условные рефлексы, которые до того были у донора. Затем научный руководитель проекта, профессор Шлоссер, сумел вывести формулу "выживаемости" реципиентов в зависимости от различных физических параметров. Выяснилось, в частности, что в условиях Земли получить сколько-нибудь приемлемые результаты не представляется возможным, так как выживаемость не превышала тысячных долей процента. Вот тогда-то одна из констант нашей вселенной, высчитанная профессором и получила название "коэффициент Шлоссера". Потом уже, после официального закрытия проекта "Зомби" был произведен еще один эксперимент, уже на людях. Использовали двух уголовников, приговоренных к высшей мере. Результаты, если не считать мизерную длительность жизни подопытных, можно было считать удовлетворительными. "Душа" донора полностью вытеснила оную из реципиента, получив "в наследство" только память и, притом, не потеряв свою.
   Прилетев в Москву, Викентьев первым делом подставил в формулы из проекта "Зомби" коэффициент Шлоссера, высчитанный Николаем в последнем эксперименте. Результат его несколько ошеломил: выживаемость превышала сто процентов. И не просто превышала, а была выше почти в два раза. Что это значит, Юрий Александрович не понял. Но главным выводом из расчетов было то, что успешный заброс по методике "Зомби" в проекте "Шмель", однозначно возможен. Да, но где взять донора? Кто решится, бросив здесь все и вся, отправиться навсегда в другой мир? Без всякой возможности возврата. Викентьев долго думал над этой проблемой. И тут подполковник вспомнил своего бывшего напарника по учебному лагерю, задушевного парня Женьку Воропаева. Детдомовец, на несколько лет старше Викентьева, Воропаев после армии закончил вечерний факультет юридического института, но карьере адвоката предпочел принять предложение аналогичное тому, что получил тогда сам Викентьев. Год назад, во время операции по обезвреживанию "незаконного вооруженного формирования", а попросту банды чеченских боевиков, Женька подорвался на мине и потерял обе ноги и левую руку. Семьи у него не было. Жена ушла еще за два года, до того. Постоянные командировки в "горячие точки" счастливой семейной жизни почему-то не способствуют. Зная Воропаева, Викентьев понимал, что тот в фантастический шанс вцепится единственной рукой и зубами. Еще раз все обдумав, подполковник сел писать докладную начальству.
   Начальство телилось аж трое суток, но, в конце концов, дало добро. Но вот, к бочке меда добавили, как сначала показалось Викентьеву, ложку дегтя - зама по оргработе. Молодой, двадцатисемилетний, капитан ФСБ Логинов Александр Александрович был, судя по всему, чьим-то родственником из самых верхов. Он тут же развил бурную деятельность по розыску специалистов из "Зомби". А вот с этим оказались определенные проблемы. Профессор Шлоссер умер, его заместитель по проекту давно ушел из НИИ и занялся бизнесом. Однако Логинов все-таки нашел необходимые концы. Оказывается у бывшего научного руководителя проекта "Зомби" была дочь, на данный момент кандидат медицинских наук, которой профессор успел передать большую часть своих знаний по проблеме. Ольга Викторовна Шлоссер сопротивлялась недолго. Узнав о возможности продолжить работы отца, она согласилась с предложением Викентьева, поставив только одно условие: привлечь к работе ее старшую подругу Екатерину Зосницкую, математика и очень, по уверению Ольги, хорошего аналитика. Викентьев не возражал. Все равно штат проекта придется увеличивать.
   ****
   Вечером, после возвращения из Москвы, Юрий Александрович собрал все руководство проектом у себя в номере. Было решено обмыть первые успехи и обсудить дальнейшую работу. Дело в том, что за время отсутствия директора "Шмеля" на базе, Дима с Николаем неплохо продвинулись в экспериментах. Парни получили устойчивый пробой с очень низким потреблением энергии. А, следовательно, тепловыделение уменьшилось настолько, что установку стало возможным не выключать вообще. Канал связи позволял без ограничений слушать радио того мира. Правда, приходилось сначала записывать сигнал, растягивать его почти в четыре раза, и только потом слушать. Впрочем, для компьютера эта задача была тривиальна. Оля с Екатериной только ахали, слушая рассказ ребят о новостях "оттуда". Викентьев посмеивался себе в усы а-ля, белорусский батько-президент, а Логинов слушал ученых и пытался "подбить клинья" к Ольге Викторовне, рядом с которой сидел. Перемыв косточки Марлен Дитрих и Любови Орловой, как-то незаметно перешли на перспективы. Причем не на техническую сторону "заброса", а на будущую прогрессорскую деятельность. И вот тут всех удивила Катя.
   - Вы, ребята, совершенно не правы, - поглядев на Дмитрия с Колей, она убрала улыбку, - вы собираетесь проталкивать только науку и технику, а надо заниматься не только этим. В первую очередь надо развивать экономику и политику.
   - Ну, с экономикой, более или менее, понятно, - Юрий Александрович заинтересованно посмотрел на Екатерину, - а что вы понимаете под политикой, в данном случае? Ведь работать и помогать мы будем только Советскому Союзу того мира.
   - Конечно, только Союзу, тут и обсуждать нечего, - Катя чуть помолчала, - но ведь скорость прогресса очень сильно зависит и от политики, от политического строя страны. Демократические страны развиваются быстрее.
   - Э нет, - возмутился Дмитрий, - раньше, когда-то может где-то и была демократия, а то, что сейчас во всем мире твориться, это иначе, чем, прошу извинения, - Дима наклонил голову к девушкам, - дерьмократией не назовешь!
   - Нда, - Викентьев скептически улыбнулся, - хорошо, что я свой номер от подслушки защитил. Час назад новую аппаратуру поставил и проверил все. Переходим к диссидентским разговорам.
   - Ай, - отмахнулась Ольга Шлоссер, - давайте не отвлекаться. У Кати на эту тему очень интересные мысли есть. Пока летели, она мне по рассказывала.
   - Олька, ну сколько раз тебе повторять, про присутствующих в третьем лице не говорят, - отругала младшую подругу Екатерина.
   - Не отвлекайтесь, Катерина Романовна, - Юрий Александрович погрозил пальцем, - доводите до нас ваши идеи.
   - Надо переводить тот Советский Союз на нормальный демократический путь развития, - Катя подвинула свой бокал Логинову и, указав ему рукой на "мартини" и "швепс", продолжила, - И не так, как у нас здесь в России.
   "Как у нас в России" никому объяснять не потребовалось.
   - А, по-моему, Вы, Катенька, не правы, - капитан вернул наполненный бокал, - Лучший строй для нашей страны, это абсолютная монархия.
   Все удивленно воззрились на Логинова. Пару минут стояла тишина, прерываемая только щелканьем зажигалок. Все присутствующие были курящими.
   - Ты чего, Саша? - первым не выдержал Дмитрий, они с Колей уже перешли с замом по оргработе на "ты", - забыл, чем Николашка кончил?
   - Обоснуйте, Сан Саныч, - Викентьев требовательно посмотрел на капитана.
   - Так потому-то и Николашка, что дураком был. Был бы умный, у нас и сейчас бы Российская Империя была. И не просто Российская, - Логинов сделал паузу, - а Великая Российская Империя, - последние три слова он явно выделил.
   Все опять помолчали.
   - Ну, для этого требовался не только умный Николай второй, но и последующие умные цари, - прервал тишину Николай.
   - А кто нам мешает попробовать в том мире? Засунем в голову Сталина монархиста Сан Саныча, и пусть провозглашает себя императором, - засмеялся Димка.
   Тут уж расхохотались все.
   - Нет, хотя мои предки и были дворянами, в "цари-амператоры" я не хочу и не гожусь, - специально коверкая слова, ответил Логинов.
   - И еще ребята, - прервал смех Викентьев, - давайте не будем трогать Сталина. Может на его совести и есть черт знает, сколько трупов, не знаю. Но, как сказал тот же Черчилль*, он принял Россию с сохой, а сдал с атомной бомбой.
   *вот в упор не помню, чьи это слова. Но кто-то из "великих" точно такое сказал.
   - Слушайте, а ведь в предложении Александра Александровича есть смысл, - Ольга тоже подвинула свой бокал Логинову, - монархия имеет свои ощутимые плюсы.
   - Это, какие же? - полюбопытствовал Коля.
   - А вы знаете, что сейчас большинство стран с высоким уровнем жизни, это конституционные монархии? - ответила за подругу Катя и начала вслух перечислять: - Англия, Канада, Австралия, эти под английской королевой сидят. Швеция, Япония, Лихтенштейн, Монако.
   - Ну, последнюю парочку крупными не назовешь, - перебил девушку Дима.
   - Зато, уровень жизни там очень неплох, - ответил Логинов.
   - Вы там были? - спросила Ольга.
   - Нет, - улыбнувшись, ответил капитан, - но однажды визировал экономический анализ именно по этим странам.
   - Да какая разница, как они "де-юре" называются. Сейчас все крупные страны, это олигархии. При нынешних избирательных технологиях планетой правят транснациональные корпорации, - высказал свое мнение Николай.
   - Стоп, стоп, стоп. По-моему, мы уходим не в ту сторону. Нас интересует не "здесь и сейчас", а "там и тогда", - Юрий Александрович повернулся к Зосницкой, - Катенька продолжайте.
   - Там и тогда, - повторила Екатерина после небольшой паузы, - Надо сначала разобраться, что произошло тогда здесь. А произошло следующее. Социалистическая плановая экономика под диктатурой Сталина проиграла рыночной экономике. Да, окончательно проигрыш стал понятен позже, в восьмидесятых. Но, заложено это было именно в середине века. Значит, "там" сразу после войны требуется плавно повернуть СССР к рыночной экономике. Но, при "диктатуре пролетариата", - Катя усмехнулась, - это невозможно. Необходимо, сначала, перейти к демократии.
   - А как же "китайский вариант", - спросил Логинов.
   - Не пройдет он у нас в конце сороковых. Никак не пройдет, - ответила девушка, - передать тяжелую промышленность в частные руки никто не позволит.
   Они все еще долго сидели в тот вечер, споря и обсуждая и экономику, и возможную политику, пока директор проекта не разогнал всех отдыхать. Сам Викентьев, уже улегшись в постель, заново "прокрутил" в голове сегодняшние разговоры. Да, плановая соцэкономика проигрывает рыночной. Как минимум, в легкой промышленности. Хочешь, не хочешь, а переход необходим. Но, под Сталиным это невозможно. А собственно говоря, почему невозможно? "Подкинуть" ему хорошего экономиста. Причем, не убеждать "отца народов", а подвести к необходимому выводу. Ну и где такого экономиста найти?
   ****
   Пролетел еще месяц работы. За это время Дмитрий с Николаем собрали новую установку. У старой был маловат частотный диапазон и, как следствие, слишком "узкий" канал связи. Новое оборудование позволило не только слушать радио с "той" стороны, но и наладить полноценное видеонаблюдение. Вначале, правда, были сложности со звуком, но тут оперативно помог Логинов. Он предоставил в распоряжение ребят программу обработки сигнала от современного лазерного подслушивающего микрофона, рассчитанного "снимать" колебания оконных стекол. Коля Малышев провозился с ее анализом несколько часов. Затем пару дней "стряпал" свою "прогу" обработки изображения и "тамошнее" видео "заговорило". Причем, Николай обошелся и без стекол, и без лазера. Достаточно было любой, относительно ровной поверхности в зоне видимости. Разрешения камеры позволяло, и программа сама преобразовывала колебания воздуха, воздействовавшие на автоматически выбранную поверхность, в звук. Она же, программа, растягивала изображение во времени и "выкидывала" пустые куски, где отсутствовало движение. Смотрели запись на громадном плазменном дисплее, специально для этого подключенного к компьютеру.
   За это время Ольга Шлоссер на старой установке провела серию экспериментов по "забросу". В качестве подопытных традиционно использовали белых мышей. Первые мышки гибли, как выяснилось, из-за недостаточно точно подобранных технических параметров установки. Но потом, после уточнения коэффициентов, все стало получаться. Отработав методику на грызунах, провели контрольный опыт на собаке. Взяли старую, дышащую на ладан, дворнягу и "десантировали" ее в "тамошнего" щенка, опять-таки "дворянина". Было интересно наблюдать, как щенок движется медленными, старческими движениями. Удивленно разглядывает свои молодые лапы, как будто прислушивается к себе: неужели ничего не болит? Ну, и самое главное желание, не забиться куда-то помереть, а раздобыть пожрать и проверить, откуда тянется этот восхитительный запах течной суки. Впрочем, движения пса быстро превратились из медленных, старческих в быстрые и уверенные. Освоился с новым телом. Молодые ученые пронаблюдали за подопытным до позднего вечера того мира, сопровождая его действия веселыми комментариями. В темноте начавшейся ночи контакт со щенком был потерян.
   Вечером, на ставших почти постоянными "посиделках" руководства проекта в номере директора, Ольга Викторовна заявила, что готова к "засылке" человека и уверенна в стопроцентной безопасности для "десантника". Это сообщение было выслушано с радостью и тостом за "прекрасных дам". Всеобщее воодушевление было прервано Викентьевым.
   - Вот что, молодежь, - Юрий Александрович, хотя и был старше остальных присутствующих всего-то на несколько лет (кроме одного), к молодым себя не причислял, - может техника и готова к "забросу", а вот мы сами, - Викентьев посмотрел сначала на Женю Воропаева, привезенного Логиновым еще неделю тому назад, затем оглядел остальных, и продолжил: - нет.
   Катя кивнула ему. Всю эту неделю она почти не отходила от Евгения, занимаясь с ним современной историей, экономикой и политологией.
   - Мы хотим перевернуть целый мир, а как правильно это сделать, мы разве знаем?
   Все затихли.
   - И даже не это самое главное, - Юрий Александрович еще раз окинул всех серьезным взглядом и "выдал" свою заранее подготовленную "бомбу": - Вы хоть понимаете, что мы, практически, будем убивать тех, в кого будем забрасывать наших "десантников"?
   Наступившая тишина была поистине "гробовой". Никто даже не переглядывался. Только Викентьев неторопливо переносил взгляд с одного на другого, гадая, справятся ли ребята с этой нравственной проблемой, которую для себя он давно уже решил.
   Первой, как это ни странно, прервала тишину Екатерина: - А сколько жизней потеряла наша страна в Великой Отечественной?
   - А причем здесь это? - удивился Логинов.
   - А притом, что этические дилеммы нужно, по-моему, решать только с позиции наименьшего зла, - начала объяснять Катя, - Если в результате нашей работы погибнет несколько человек, но зато во много раз больше людей останутся живы...
   Девушка замолчала, но дальше и так все было понятно. Все помаленьку начали оживать, обдумывая ее слова.
   - В яблочко! - восхитился про себя Юрий Александрович, - Молодец девчонка! А ведь до меня это доходило дольше.
   - Ну, кстати, убийство, это слишком громко сказано, - озвучил свои мысли Николай, - ведь память реципиента остается, я уже не говорю про тело.
   - Вот только давайте не будем сейчас вдаваться в философию, - прервал друга Дима - Сан Саныч, наполни дамам бокалы.
   Вечер перешел в свое обычное русло. Как-то так получилось, что крепкое пить на практически ежевечерних встречах перестали. В ходу было сухое вино и, почти вне конкуренции, мартини со швепсом. Сидели, потягивали коктейль, перебрасывались шутками, обсуждали проделанное за день и, сами не замечая того, планировали будущую работу. Почти незаметно сложилось так, что Юрий Александрович сидел рядом с Катей, а Логинов с Ольгой. Самые молодые из присутствующих Дмитрий с Колей уже несколько раз беззлобно подшучивали над случайно сложившимися парами. Впрочем, на фоне "безумно интересной работы", как выразилась Екатерина, узнав назначение проекта, любовные коллизии никого особо не волновали, во всяком случае, пока.
   ****
   На следующий день Викентьев опять улетел в Москву. Во-первых, он должен был замерить какие-то параметры маленьким, с сигаретную пачку, прибором, изготовленным Николаем. Это требовалось для обеспечения точного пробоя в "тамошнюю" столицу СССР. Никого официально не информируя, подполковник с экскурсией прошелся по Кремлю с включенным прибором в кармане. И только после этого направился в управление за разрешением на эксперимент с участием Воропаева и с обоснованием необходимости очередного расширения штата, допущенного к секретам проекта. "Шмель" стремительно разрастался. Требовалось создать пару отделов для поиска подходящих "доноров" и их подготовки. Нужен был отдел разведки и внедрения, с использованием архивов НКВД. Наконец, кто-то должен был подбирать и готовить техническую информацию для передачи ее "туда". Ну и, соответственно, фонды под это все. Сам способ передачи придумал Логинов, бывший в детстве и фото, и радиолюбителем. Оказывается, первые образцы фототелеграфа были разработаны в Германии еще до войны, и сделать вполне удовлетворительный факсоприемник на элементной базе тех лет не представляло особой сложности.
   А вот как залегендировать "там" переданную документацию? Этот вопрос мучил директора проекта постоянно. Впрочем, и этот вопрос был решен довольно оригинально, правда, не самим Юрием Александровичем, а "пришлым варягом".
   Приехав в управление, Викентьев был почти сразу допущен под очи "его светлости". У генерала сегодня было благодушное настроение. Быстро просмотрев представленные документы, он тут же подписал их и представил директора "Шмеля" невысокому худощавому мужчине лет пятидесяти, который вошел в кабинет почти сразу после Юрия Александровича.
   - Полковник Павел Ефимович Коган будет курировать ваш проект от администрации премьер-министра, - глядя на удивленного Викентьева, генерал еле заметно усмехнулся. Ознакомив подполковника с соответствующим приказом, регламентирующим практически неограниченный допуск куратора к секретной информации, замдиректора ФСБ тут же вежливо проводил обоих из кабинета. Что поразило директора проекта, так это то, что генерал, который был сегодня в форме, и, видимо, тоже собираясь уходить, надел фуражку и, прощаясь, первый откозырял полковнику в "гражданке", как старшему по званию.
   ****
   Юрий Александрович был немного знаком с Коганом. Они "сталкивались" во время разборки со знаменитым в определенных кругах "Энгельским пнем". Тогда нехорошие "заморские мальчики" умудрились засунуть недалеко от аэродрома наших стратегических бомбардировщиков Ту-160 в районе Энгельса контейнер с аппаратурой, прослушивающей радиопереговоры и фиксировавшей работу радиотехнических систем самолетов в обычный сосновый пень.*
   * Реальная история в 1988 году под Прилуками.
   Павел Ефимович захотел ознакомиться с проектом "Шмель" немедленно. На борту самолета, за рюмкой коньяка, они разговорились. Как понял Викентьев из намеков полковника, премьер, сам выходец из спецслужб, предпочитал лично держать руку на "пульсе" самых важных с его точки зрения дел. Коган, бывший разведчик, хотя не зря считается, что они бывшими не бывают, занимался у премьера в основном вопросами авиации. Когда-то в молодости, как он сам рассказал в самолете Юрию Александровичу, пришлось ему потюкать топориком в одном французском порту, работая плотником. Одновременно он внимательно наблюдал за приплывающими и уходящими как военными кораблями, так и гражданскими судами. Анализировали полученную информацию уже в Москве. Вот тогда-то у неплохо зарабатывающего молодого французского рабочего и появилось увлечение. Он не только отлично овладел управлением спортивного самолета в местном аэроклубе, но и собрался участвовать в чемпионате Франции по высшему пилотажу. Но человек предполагает, а начальство, как говориться, располагает. За чужую ошибку, провал связника, пришлось расплачиваться многим. Самого Когана с его, "греческого профиля" носом, напоминавшем знаменитого французского президента, отозвали в Союз. Здесь уже, хорошо тогда "покрутившись", молодой капитан КГБ обменял свои французские "корочки" пилота-спортсмена с паспортными данными из "легенды" на законное пилотское свидетельство, выписанное уже на настоящую фамилию.
   - С чего я тебе это все рассказываю, - начал объяснять Викентьеву полковник, они почти сразу на борту самолета перешли на "ты", - Тогда, вернувшись из заграницы, я, практически сразу, в МАИ на заочное поступил, на авиаконструктора. Сразу на четвертый курс взяли, - похвастался Коган, - И с тех пор стал специализироваться в "наших" делах на авиации. К агентурной работе после чужого провала я уже был не годен, "засветился", как сам понимаешь. А у нас же дополнительные знания и умения всегда приветствовались. Здесь я и МиГ-29-тый освоил, и на "Сушке" двадцать седьмой воздушный океан штурмовал. Ох, какой самолет, не машина, сказка! Много на чем удалось полетать. Но, годы уже не те, врачи за штурвал не пускают, - Павел Ефимович вздохнул, - Но вот почему "сам" меня на это дело кинул, я пока не понял. Но ты не беспокойся, мешать я тебе не буду, не было таких "установок". Наоборот, чем смогу, помогу. Опыт у меня кой-никакой, есть.
   - Темнит полковник, - подумал Викентьев. Разные слухи про Когана по управлению ФСБ ходили. Одни говорили, что он "лепший" друг нынешнего премьера, который ранее был президентом, а за несколько лет до того директором "конторы". Другие утверждали, что этот простой якобы полковник набрал компромата на всю нынешнюю верхушку страны и грамотно этим пользуется. Во всяком случае, про то, что первый "демократически избранный" президент Российской Федерации был "свален" именно с помощью компромата, директор "Шмеля" слышал не раз.
   После приезда на базу куратор неделю покрутился во всех отделах. Его интересовало практически все. Он всюду совал свой специфический нос. От охраны базы и до технологии заброса. Правда, как точно выяснил Викентьев, числовые коэффициенты пробоя полковник не выяснял. На ежевечерних "посиделках" он также стал постоянным гостем. На них, после появления Павла Ефимовича, разговор почему-то стал чаще съезжать на политику.
   - Ну, как Вы, Сан Саныч, не понимаете, Россия была, есть и будет империей. Что при царях, что при Сталине, - Коган улыбнулся, - Даже сейчас, несмотря на декларируемую демократию, мы, - он гордо посмотрел на Логинова, - мы империя. Несколько ослабленная и немного уменьшенная в размерах. Конечно, конкретная форма власти имеет громадное значение. Но здесь это, увы, не нам решать. А вот там, - полковник помолчал, - там можно попробовать. И, здесь Вы, Александр Александрович, возможно и правы. Монархию можно попробовать реставрировать и в конце сороковых.
   Все удивленно посмотрели на Когана.
   - Как Вы себе это представляете, Павел Ефимович? - первой, как всегда, задала вопрос Катя.
   - Воспользоваться культом личности Сталина сразу после войны. Раскачать внутриполитическую обстановку при отходе от плановой экономики к рыночной, что хочешь, не хочешь, требует отказа от продекларированного социализма.
   - Да, но как технически такое провернуть? - Юрию Александровичу излагаемая идея показались интересной.
   - В несколько этапов, - начал объяснять полковник, - Первое, разрешить многопартийность. Далее, когда свежесозданные партии начнут бороться за реальную власть, необходимо допустить несколько контролируемых неудачных попыток переворота.
   - А перевороты разве в те годы были возможны? - спросила Ольга.
   - Еще как, - Павел Ефимович задумался, вспоминая, - в нашей истории именно в те годы их было два.
   - Три, - поправил Викентьев.
   - Правильно, Юрий Александрович, - Коган благодарно кивнул, - два удачных и один неудачный.
   - Первый, это арест Берии в пятьдесят третьем, - блеснул знаниями Николай.
   - Да, и приход к власти Хрущева, - поддержал друга Дима.
   - А второй? - спросила Катя.
   - Вот второй был неудачным, - ответил за Павла Ефимовича Логинов, - в 1957 Маленков, Молотов и Каганович попробовали сместить Хрущева. Не вышло у них. А вот третий переворот в октябре шестьдесят четвертого у Брежнева, Подгорного, Шелепина и Косыгина получился. Брежнев тогда быстро подсуетился и, "задвинув" Подгорного и Шелепина, встал во главе страны.
   - И это все внутри одной партии, - перехватил разговор полковник, - Нда, политика Сталина разделяй и властвуй... И, как его не стало... А теперь представите себе, что партий несколько. Там такая грызня начнется! Причем, происходит это все на фоне резкого изменения форм собственности и приличного подъема уровня жизни.
   - А с чего вдруг этот уровень поднимется? - удивился Дима.
   - Вот это, как раз, достаточно просто, - без промедления стал объяснять Коган, - Во-первых, благодаря нашей информационной помощи, держава выйдет из войны со значительно меньшими потерями. Затем, по той же причине, новые для них технологии должны дать приличный эффект. Ну и, наконец, заставить запад платить за эти технологии. Плюс, новые территории.
   - Какие территории? - удивился Николай.
   - А вот здесь надо подумать. Горло пересохло, - полковник протянул свой бокал Логинову, традиционно занимавшегося напитками, - В первую очередь, соответственно Германия. Конечно, она не войдет в состав Союза, но, минимум лет тридцать будет под полным контролем. Далее, Иран и Турция. Другие страны. Но, я думаю, подробно эти вопросы нам рано обсуждать.
   Викентьев слушал полковника молча, но периодически хмурился, при упоминании Сталина и других партийных деятелей.
   - Ох, и возненавидит запад Советский Союз после всего этого, - высказалась Ольга.
   - Их проблемы, - ответил Коган, - Россию, СССР и, затем, опять Россию не любили там никогда и любить не будут. Так уж исторически сложилось. Сначала "просвещенная Европа" не могла понять, откуда "эти русские" взялись, и куда они, с "немытым рылом" в "калашный ряд", лезут. То бишь, суются в европейскую политику. Потом, вдруг, они, русские, оказываются не бедные и не слабые. А в ХХ веке вообще, мало того, что посмели поставить все с ног на голову (я имею в ввиду строй), так еще за 30 лет превратились из аграрной в промышленную державу, заимели ядрен-батон. Нас все эти века не понимали и боялись! А кого боятся, тех не любят. Ну, да и хрен с ними, с их "любовью". Сейчас, главное, чтоб было, за что бояться. Главное, чтобы их "культурные ценности" не стали ценностями наших детей.
   - Павел Ефимович, - решилась спросить Екатерина после недолгого молчания, - но ведь, Вы-то не русский?
   - Как это, не русский? - удивился полковник, - Я русский, - Коган сделал паузу и продолжил, - еврей. Катенька, поймите, в нашей стране, русский, это не национальность, это принадлежность к державе. А я... Родители здесь на кладбище лежат..., - он опять помолчал, - Россия - моя родина. Может быть и не вся, но Ленинград - Санкт-Петербург, где родился, это точно. Так что за державу мне не меньше вашего обидно.
   В комнате повисла тишина. Затем кто-то щелкнул зажигалкой, прикуривая, Логинов принялся наполнять бокалы, исполняя свои обязанности виночерпия.
   - Я на вас удивляюсь, как говорила моя бабушка, - прервал тишину Павел Ефимович.
   - Моя говорила, перестаньте мне сказать, - со смешком добавил Дима.
   - Именно, - улыбнулся Коган, - как только в интеллигентном обществе речь заходит о национальности, точнее именно о евреях, все как воды в рот набирают.
   - А почему? - спросила Ольга, - я вот, сама наполовину немка, но тоже иногда замечаю странное отношение к евреям.
   - А ничего странного, - Дима опять улыбнулся, - последние пару тысяч лет цивилизация была под "пятой", если так можно выразиться, христианской религии. У нас даже летоисчисление от "Рождества Христова". И все это время церковь твердила, что евреи во главе с Иудой - нация подлых и жадных предателей. Забывая, что сам Христос и все его тринадцать апостолов евреи. Плюс, в то же послевоенное время в Союзе, неофициальный государственный антисемитизм.
   - Слушай ты, еврей недорезанный, - Николай засмеялся, они с Димой подружились еще до института, и Коле не раз приходилось отстаивать честь своего значительно более слабого друга в уличных драках, - сам же знаешь, я за тебя горло кому угодно перегрызу. Давай-ка, не уводи разговор в сторону. Павел Ефимович, так что надо делать после неудачных переворотов?
   - После спровоцированных переворотов, - поправил Коган.
   - А их надо еще провоцировать? - удивилась Катя.
   - Обязательно, - полковник прикурил сигарету, затянулся и продолжил, - Нельзя давать заговорщикам полностью закончить подготовку, труднее будет подавить переворот.
   Но вот расписать эти неудачные попытки в СМИ надо будет со всей красочностью. Соответственно, поднимется волна народного гнева с требованием запретить все партии. А как тогда управлять страной? Как выбирать правителей? Провести референдум, конечно инициатива должна быть организована снизу, о конституционной диктатуре "Отца народов". Вот вам и абсолютная монархия, которую Вы так хотите, Сан Саныч, - Коган, улыбаясь, подмигнул Логинову.
   - А вы опасный человек, Павел Ефимович, - после недолгой паузы сказала Екатерина, - вот так, за несколько минут, составить такой план.
   - Ну, это даже не план, это скелетная схема, один из возможных вариантов, - полковник задумался, - Понимаете, Катенька, если просто проанализировать, что в те годы творилось... "Отец народов" разделял спецслужбы, заставляя их решать одни и те же задачи, бесконечно и злобно конкурируя друг с другом. Постоянные интриги, борьба за место возле Сталина, борьба за власть... Власть, построенную на крови тысяч и тысяч.
   - И ты считаешь, во всем виноват Сталин? - прервал свое молчание Викентьев.
   - О, вот только давай не будем, Юрий Александрович, искать виноватых. Возможно, окажись ты или я на его месте, творили бы то же самое, - полковник задумался, - Времена тогда были такие. Или ты, или тебя. Это вина в меньшей степени конкретных людей. Это следствие прогресса. Человечество слишком резко перешагнуло от слабости перед природой к власти над ней. Планета вдруг стала ощутимо меньше. Мировоззрение, как отдельных людей, так и всего общества, просто не успевало перестраиваться в соответствии с реалиями.
   - Да вы еще и философ, - восхитилась Катя, - А вы, Павел Ефимович, не боитесь, что мы своим прогрессорством только ухудшим положение там?
   - Еще как боюсь, но только не в том случае, если мы сможем очень четко контролировать ситуацию.
   - А как это сделать? - спросил Воропаев. Он практически не принимал участия в разговоре. После постигшей его трагедии Женя стал очень замкнутым и молчаливым.
   - Вот здесь нам и потребуетесь вы, Евгений. Десантируетесь в одну из ключевых фигур и будете с нашей помощью стабилизировать положение.
   - В Сталина меня закинете? - решил уточнить Воропаев.
   - Упаси боже, - засмеялся Коган, - вас, молодого человека, в старика. По-моему, это нонсенс. И вообще, подбор кандидатуры реципиента без участия и согласия донора считаю недопустимым.
   - А не рано ли мы собрались контролировать ситуацию, которую еще не создали? - опять задал вопрос Викентьев, - Ведь еще и бита информации не передано.
   - Да, время поджимает, там ведь уже лето тридцать седьмого, а мы еще ничего не сделали, - подтвердила Катя.
   - Ну а кто мешает? - полковник выдержал паузу, улыбнулся, - Завтра с утра приступаем к варианту "Бог из машины".
  

Глава 2.

  
   У всесильного наркома жутко болела голова.
   - Опять я вчера перебрал, - подумал он, - но Женька-то как была хороша. Но, все-таки, надо с пьянкой заканчивать. Хотя, с другой стороны, сколько мне осталось?
   Нарком внутренних дел СССР Николай Иванович Ежов недавно окончательно понял, что как только он сделает то дело, ради которого его вознесли на этот ответственный пост, "хозяин" его уберет. Выкинет, как отработавшую свое изношенную деталь машины. Государственной машины управления. Своей далеко не глупой головой, Ежов, не имеющий вообще никакого, даже начального образования, все-таки сообразил, что осталось у него совсем мало времени, полгода, от силы год.
   В дверь постучали.
   - Да, входи, - разрешил нарком, потирая висок пальцами.
   В дверном проеме "нарисовалась" подобострастная физиономия секретаря, старшего лейтенанта НКВД.
   - Ну что там у тебя? - головная боль медленно, но уходила. Принятые сразу после приезда в наркомат немецкие таблетки начали действовать.
   - Списки, на подпись, - секретарь положил на край стола пухлую папку, - И Слуцкий, начальник седьмого отдела, на прием просится. "Расстрельные" списки могли и подождать, заключенные никуда не денутся, а вот начальник иностранного отдела НКВД просто так с утра не придет.
   - Кто такой Слуцкий, я и без тебя знаю. Зови и чаю нам сделай.
   В кабинет вошел комиссар госбезопасности второго ранга с двумя орденами красного знамени на груди. Ежов указал ему на низкое глубокое кресло, стоящее сбоку от стола. Имея очень маленький рост, всего 151 сантиметр, нарком всегда сидел сам на высоком стуле, а под ногами у него стояла маленькая табуретка.
   - Ну, здравствуй, Абрам Аронович, - Ежов пожал протянутую ему руку, - Что там у тебя.
   - Очень интересное дело, Николай Иванович, - Слуцкий долго устраивался в неудобном кресле, - помнишь, я тебе на той неделе докладывал, о том, что радист нашего Мюнхенского резидента на связь вышел?
   - Это тот резидент, которого, по твоим же утверждениям, Гестапо два месяца, как взяло? - уточнил нарком, - И который, после этого, якобы, секретные чертежи у "Сименса" раздобыл и выслал описание какого-то... Как его там?
   - Фототелеграфного аппарата, - подсказал начальник ИНО, - Именно. Позавчера собрали этот фототелеграф. Начали испытывать и ..., - Слуцкий замолчал.
   В кабинет, предварительно постучав, вошел секретарь и стал аккуратно расставлять с подноса горячий чай в высоких стаканах с серебряными подстаканниками, серебряную сахарницу с кусковым сахаром и серебряную же вазочку с печеньем. Подождав, пока старший лейтенант НКВД покинет кабинет, комиссар госбезопасности второго ранга продолжил:
   - В общем, после того, как собрали аппарат и заправили фотопленку, он заработал без подключения к приемной радиостанции и без, - Слуцкий раскрыл лежащую у него на коленях папку, прочитал что-то на лежащем сверху документе, - и без синхронизации. Причем, технические спецы утверждают, что без синхронизации аппарат работать не может. Вчера проявили пленки и ..., - начальник ИНО замялся и замолчал.
   - Ну что ты, как голая девка перед мужиком мнешься, Абрам Аронович, - усмехнулся нарком, прихлебывая горячий чай, - говори.
   - На всех трех пленках, - Слуцкий достал из той же папки на коленях толстую почку фотографических отпечатков, - подробные карты отдельных участков Советского Союза. И на всех неизвестные нам месторождения.
   - Месторождения чего? - переспросил нарком.
   - Вот здесь, например, - комиссар второго ранга перебрал несколько фотографий, вытащил одну и положил перед Ежовым, - нефть. Это на южном Урале, на севере Оренбургской области. Я сегодня с утра успел у геологов проконсультироваться. Там как раз экспедиция из Ленинграда работает. Именно нефть ищут. А здесь точные координаты. Ставь буровые вышки и качай. Но, вот это еще интереснее, - Слуцкий вытащил еще одну, помеченную красным карандашом, фотографию, - Якутия. Здесь вообще месторождение алмазов.
   - Алмазов? - Ежов настолько удивился, что даже перестал пить чай, а кусок сахара - нарком любил чай вприкуску - упал на подсунутую начальником ИНО фотографию, - Сказки рассказываешь. Это кто же нам такую "дезу" лепит? - перешел на жаргон нарком.
   - В том-то все и дело, что на дезинформацию не похоже. И, потом это еще не все. Вчера, после зарядки чистых пленок, аппарат снова заработал, - Абрам Аронович прервался, перемешал сахар в своем стакане, и тихо, в отличие от шумно прихлебывающего наркома, сделал пару глотков чая.
   - Ты, того, Абрам, не тяни, - не выдержал Ежов, - говори, давай.
   Слуцкий сделал еще глоток и продолжил: - На пленке плохо видно, мелковаты негативы, но я отдал на распечатку. Сейчас досушивают. Прямо сюда приказал принести. Кажется, там чертежи какого-то стрелкового оружия.
   ****
   - И что же вы им подсунули? - Павел Ефимович Коган все никак не мог отойти от смеха, вызванного рассказом Николая. Он только что прилетел из Москвы и сразу же, не заходя в гостиницу, решил выяснить последние новости.
   - Как что, - удивился Коля, - конечно, "калаш". АК-103 и 104. Подробные чертежи, полное описание всех "технологических цепочек" от точного литья и лака для покрытия стальных гильз, до чертежей поточных линий для производства патронов. В общем, весь пакет документов, что "Ижмаш" для Венесуэлы готовил в 2008-м. С творческой переработкой, конечно.
   - В смысле? - спросил полковник.
   - Да, все пластмассовые детали заменили пока на дерево, и даты с подписями убрали из угловых штампов. Нет, но надо было видеть их рожи, когда на последней фотке они увидели наше требование о переносе аппарата в Кремль, - Малышев опять засмеялся.
   - Перенесли?
   - Тут же. Сталин лично приказал, когда ему еще мокрые распечатки привезли. Там и большую фотолабораторию развернули и еще один батальон НКВД поставили, для соблюдения секретности.
   - А сейчас что передаете туда, - поинтересовался Коган.
   - Адаптированную технологию цветной фото и кино пленки. Ну, и фотобумаги, соответственно. Это под новый приемник фототелеграфа, что мы разработали, - пояснил Николай, - будем им и карты в будущем цветные гнать.
   - А затем?
   - Ну, Пал Ефимыч, с этим к директору, - фамильярно ответил Коля, - Викентьев с Логиновым там такую работу развернули.
   Директор, как выяснилось, находился не в своем кабинете, а в большем зале бывшего КБ завода, который превратился в отдел подготовки технической информации, предназначенной для передачи "туда". Увидев Когана, он быстро закончил разговор с молодым инженером, который, судя по чертежам на экране его компьютера, был специалистом по ДВС*, и, с довольной улыбкой на выглядевшем несколько усталом лице, направился к полковнику.
   *ДВС - двигатели внутреннего сгорания.
   - Ну, здравствуй, Павел Ефимович. Как там столица поживает? - спросил Викентьев, пожимая протянутую руку.
   - Хорошо поживает, - ответил полковник на пути в кабинет директора, - вот только снегом завалило, еле разрешение на вылет выбил. Ты, лучше расскажи, как вы тут живете?
   - Плохо и хорошо одновременно, - увидев шедшего на встречу Логинова, он махнул ему рукой, подзывая.
   - О, как, - удивился Коган, - а, поподробнее?
   - Да, времени не хватает, ничего не успеваем, там-то оно бежит значительно быстрее. Зато, - Викентьев опять улыбнулся, - очень уж интересная работа пошла.
   Когда они втроем устроились в кабинете директора с чашками кофе, тут же приготовленным Логиновым на электрической кофеварке, подполковник продолжил свой рассказ.
   - По стрелковому оружию мы практически все уже передали, и "Утес", и пулемет Владимирова. Начали, конечно, со всех вариантов ПэКа на 7,62, а на закуску "Гюрзу" с патронами СП-10 и СП-11 подкинули.
   - У "Утеса" же технологии сложные, потянут ли? - засомневался полковник.
   - Справятся, - ответил за шефа Логинов, - все подробненько указали, и технологии, и станки, и оснастку. Даже потребный уровень подготовки рабочих на каждом этапе производства отписали.
   - Сейчас собираемся передавать подствольник ГП-30 с "выстрелами", станковый АГС-30, ну и, соответственно, ручные противотанковые гранатометы, - Викентьев сделал небольшую паузу для смакования кофе, - Кое где, по твоему совету, указали конкретных специалистов для организации и доводки производства. Эти люди под репрессии уже не попадут, а некоторых и из лагерей вернули.
   - Вот это самое главное! - с воодушевлением сказал Коган, - это начальный этап привыкания Сталина к нашим советам. Надо его на нашу информацию, как наркомана на иглу посадить!
   - А все-таки, Павел Ефимович, ты Иосифа Виссарионовича не любишь, - с некоторым недовольством констатировал подполковник.
   - Да что он, девица красная, что бы его любить, - тут же ответил ему куратор, - просто, Юра, я немного больше тебя посидел в архивах, да и допуск у меня несколько выше. И вообще, хватит обсуждать это. Я же с вами вместе собираюсь поднять его на еще более высокую ступень власти. Главное здесь, что под нашим "чутким" руководством, - Коган усмехнулся, - держава будет значительно раньше готова к войне. Кстати, предупредили, что на все новинки от нас максимальная секретность, и что в Испанию даже патрона нового образца не должно попасть? Соответственно, как и на конфликты с японцами.
   - А как же, Павел Ефимович, обижаете, - опять ответил за директора Логинов, - все ваши указания выполняем, и уставы образца шестьдесят пятого года между ТТХ оружия подкладываем, и про штатные составы подразделений РККА опять-таки по образцу послевоенной СА не забываем.
   - А что за двигатель ты с парнем обсуждал, Юрий Александрович? - спросил Коган.
   - Это, - Викентьев замялся, - Понимаешь, тут у нас один энтузиаст прошелся по послевоенной разработке двигателя для Яка современными компьютерными программами. Что интересно, воспользовался, в том числе, наработками Мерседеса для формулы один, которые наши хакеры из "конторы" раздобыли. Так вот, он утверждает, что из ВК-108 можно вытянуть почти 2000 сил при нормальной надежности и ресурсе минимум в 400 часов. Причем собирать его можно будет и в те времена, конечно используя "подсказанные" нами технологии. Другие ребята из нашей команды воодушевились и прошлись соответствующими программами по Яку третьему.
   - Ну, и? - поторопил сделавшего паузу директора Павел Ефимович.
   - Да какая-то фантастика получилась. Максимальная скорость 780 километров при отличных летных характеристиках и трех пушках: 30-миллиметровой в развале двигателя и двух синхронизированных по 23 миллиметра. Пушки, понятно, тоже "наши". Вот только проблем различных при производстве "там" много возникает.
   Коган, не перебивая, слушал. Видно было, что эта тема его заинтересовала. Логинов тоже не мешал своему шефу рассказывать, только приготовил еще кофе и вытряхнул окурки из пепельницы.
   - Во-первых, - Викентьев прикурил очередную сигарету, - в конструкции под полторы сотни килограммов титановых сплавов. Мы вечерок посидели, посчитали, и, получается, необходимо строить титаномагниевый комбинат под Усть-Каменогорском и там же рядом, на Иртыше, ГЭС. Очень уж процесс получения титана энергоемкий. За пару лет, если очень постараться, можно на уровень производства двух-трех тысяч тон в год выйти. Конечно, по современным меркам, это просто очень мало. Но, зато, в последующем это очень стране пригодится. Далее, самолет получается очень дорогой, в три раза дороже, чем оригинальный Як-3.
   - А почему не дать "туда" реактивные двигатели? - все-таки перебил директора полковник.
   - Не потянут они, экономика надорвется. Да и специалистов для внедрения нет, - объяснил Викентьев, - по той же причине по полупроводникам пока ничего не готовим. А вот по радиолампам все архивы Питерской "Светланы" сейчас перетряхиваются.
   - Ты про истребитель закончи, - опять перебил Коган, - Решили-то что?
   - Окончательно еще не решили, но очень уж интересный самолет у ребят получился. Конструкция модульная, очень высокая ремонтопригодность и низкие эксплуатационные расходы должны быть. Прочность шасси, как у палубника. Хотя, - Викентьев улыбнулся, - можно и впрямь в качестве палубного самолета использовать. С любого авианосца без паровой катапульты взлетит. На него пороховой ускоритель навешивается.
   Юрий Александрович еще много чего рассказал о спроектированном истребителе. Он мог нести на вешней подвеске под крыльями до 700 килограммов бомб или два одноразовых 300 килограммовых контейнера с НУРСами при использовании в качестве легкого бомбардировщика - штурмовика. Причем, пустые контейнеры автоматически должны были сбрасываться и можно использовать машину по прямому назначению. Для облегчения управления силовой установкой поставили простой, но надежный автомат шага винта. При вполне удовлетворительной дальности в 1000 километров, с подвесными баками, опять-таки автоматически сбрасываемыми, дальность росла практически вдвое.
   - В общем, решили попробовать, - сказал директор, - на пару опытных самолетов титан в штатах закупят, а к серии свой появится. Испытывать они машину будут сами. Сбросим информацию в их тридцать девятом, когда Як-1 в проектирование пойдет. А маркировку дадим Як-3, чтобы лишних вопросов не задавали потом всякие, - Кто такие "всякие" он уточнять не стал.
   - Нда, - прервал недолгую паузу полковник, - дальше пойдут танки, БМП, БМД... С этим все понятно. Но воюет не техника, воюют люди. Как ИВС отреагировал на уставы и наши рекомендации по пересмотру стратегии, тактики и соответствующей переподготовке командного состава всех уровней?
   - Ну, - Викентьев немного задумался, - скажем так, в целом положительно. Устроил большое совещание по инициативной разработке "Управления стратегических исследований". Так Сталин залегендировал сверхсекретный отдел в кремле, где получают, классифицируют и анализируют нашу информацию.
   - Уже анализируют? - удивился Коган, - да уж, в уме Иосифу Виссарионовичу не откажешь. Кто возглавил "УСИ"?
   - Слуцкий Абрам Аронович, комиссар госбезопасности второго ранга, - ответил Логинов. Именно он систематизировал полученную информацию от наблюдателей, сидевших за многочисленными мониторами.
   - Один из руководителей политической разведки, - прокомментировал полковник, - И к каким выводам пришли их аналитики?
   - Серьезный вывод только один, вся получаемая ими документация изначально составлялась на русском языке и не является переводом с какого-то другого. Остальное, - капитан улыбнулся, - домыслы. Гадание на кофейной гуще.
   - Так что там по совещанию? - перебил капитана куратор.
   - Острых дебатов не было, - продолжил директор, - почувствовав давление Сталина, приняли практически все "наработки УСИ". Мы записали очень показательный разговор ИВС с Берией о "Голосе свыше". Так они в узком кругу допущенных называют нас.
   - Именно с Лаврентием Палычем, не с Ежовым? - решил уточнить Коган.
   - Да, Ежов уже отлучен от нашей информации. Заодно получил указание тщательно проверять доказательства в обвинениях специалистов и военных, - опять ответил за шефа Логинов, - Похоже, волна репрессий резко пойдет на спад.
   - Это очень хорошо, - улыбнулся полковник, - но, все-таки, просветите меня о разговоре Сталина с Берией. Сверхважно понять отношение "Отца народов" к "Голосу свыше".
   - Пожалуйста, - капитан взял ноутбук со стола директора, повозился минуту с ним и поставил раскрытым перед Коганом. На экране компьютера в стандартной обложке проигрывателя "виндовс-медиа" появилась картинка. Наблюдателю, "поймавшему" разговор удалось найти удачный ракурс.
   Сталин стоя набивал трубку табаком из разломанной папиросы "Герцеговина Флор", а Берия, неестественно прямо сидя на стуле, отвечал на ранее заданный вопрос.
   - Нет, Лаврентий, - перебил Генеральный секретарь, - меня не интересует, что сказали твои спецы, я все это уже читал. Я хочу услышать именно твое мнение.
   - Ну, - Берия, обычно очень четко формулирующий свои мысли, сейчас несколько стушевался, - мне кажется, они из будущего, как бы фантастически это не звучало. При этом там, в будущем, не все в порядке, раз они решили с нашей помощью изменить свои историю и действительность. И еще одно соображение. Мне кажется, Иосиф Виссарионович, что они пытаются влиять на нашу внутреннюю политику.
   Берия замолчал, ожидая реакции вождя, но тот ничего не говоря, смотрел на недавно назначенного первого заместителя наркома внутренних дел, сосредоточенно раскуривая трубку. Сделав затяжку, Сталин выпустил вверх клуб ароматного дыма и прервал затянувшуюся паузу.
   - Значит, Лаврентий, ты тоже это понял. И, как считаешь, пойдем у них на поводу?
   Когда "хозяин" задавал вопрос, надо было отвечать. Но, вот что ответить сейчас, Берия не знал. В тоже время молчать было нельзя. И он решился:
   - Я, пока, не вижу другого варианта, Иосиф Виссарионович.
   Сталин, потягивая трубку, подошел к окну, отодвинул штору, несколько секунд поразглядывал там что-то и неторопливыми шагами вернулся к столу.
   - Вот, Лаврентий, тут ты думаешь правильно. Но нам надо понять, приведет ли это к усилению Советской власти только сейчас, или здесь есть перспективы на многие годы?
   Вождь говорил медленно и, стараясь правильно выговаривать слова, несмотря на грузинский акцент. Берии трудно было понять сейчас, говорит ли "хозяин" ему, или размышляет вслух. В то же время заместитель наркома чувствовал, что под Советской властью Генеральный секретарь понимает только свою, личную власть. Сталин опять подошел к окну и, опять отодвинув штору, посмотрел туда. Так же неторопливо вернувшись, он выбил трубку в большую хрустальную пепельницу и сказал:
   - Давай так, товарищ Берия, - то, что "хозяин" при разговоре не перешел на родной грузинский язык, очень давило на замнаркома, - мы сейчас будем придерживаться рекомендаций этого "Голоса свыше", тем более, что реальный контроль никто отобрать у нас все равно не может. А вот ты проследи, чтобы никто посторонний ничего не узнал.
   Сталин помолчал, испытующе глядя на члена ЦК ВКП(б) и продолжил:
   - Через неделю, на очередном заседании Политбюро, я сниму Ежова. Он свое дело сделал и, как мне кажется, несколько перестарался. У тебя материалы готовы?
   - Так точно, - Берия попытался встать, но вождь удержал его движением руки.
   - На пост наркома внутренних дел будет предложена твоя кандидатура. Как считаешь, оправдаешь доверие?
   Изображение на экране застыло.
   - Умны, ох умны! - с восхищением оценил разговор Коган.
   ****
   Вечером, в честь приезда куратора, собрались в директорском "люксе" на час раньше обычного. Как-то так получилось за те недели совместной работы, которые в сумме набрались во время коротких наездов Павла Ефимовича на базу, что все серьезные вопросы по "Шмелю" решались теперь только с участием полковника. Вот и сегодня Евгений Воропаев хотел узнать, когда, наконец, ему начнут подбирать реципиента. Дело в том, что Ольга Шлоссер за время, прошедшее с того памятного эксперимента с дворнягой, обработала результаты опытов и несколько продвинула теорию отца. Из ее работы следовало, что для успешного "десантирования" очень желательно подобрать кандидатуру реципиента с соответствующими физическими данными. А Жене уже давно нетерпелось заполучить здоровое тело и перестать быть инвалидом, пусть это будет и в другом мире.
   - Павел Ефимович, ну когда, наконец, вы меня отправите? - жалобное выражение на лице крепкого с виду тридцати четырехлетнего мужика, сидящего в современном инвалидном кресле с электроприводом и, несмотря на это, возвышавшегося над остальными, сидящими кто на стульях, кто на диване, выглядело несколько уморительно. Катя перегнулась через Викентьева, рядом с которым сидел Евгений, и погладила Женю по руке. Тот с благодарностью посмотрел на нее.
   - Э, э, ты на мою Катюшу не заглядывайся, - тут же весело отреагировал директор, - Нет, товарищ полковник, давайте действительно зашлем его куда подальше, а то ведь отобьет у меня любимую.
   Все засмеялись. Воропаев, практически сразу после того, как получил уверенность в своем будущем и почти переставший чувствовать себя ущербным, хохотал громче всех.
   - Рано, Евгений, рано, - Коган перестал улыбаться, - Нельзя тебе пока туда, в этот серпентарий. Совсем чуть-чуть подождать надо. Вот уберет Сталин Ежова из НКВД, и десантируем тебя работать по основному профилю.
   - Это, по какому? - тут же спросил неугомонный Дима.
   - Хороший современный спецназовец, я думаю, станет отличным осназовцем, - ответил за куратора Викентьев. Они с полковником уже успели обговорить эту тему, - Так, Женя?
   - Легко, - ответил тот своим любимым словом.
   - А подготовку можешь начинать уже завтра. Мы тут приглядели тебе одну кандидатуру, - директор переглянулся с Коганом.
   - Кто? - улыбка буквально засияла на лице Воропаева.
   - Младший лейтенант государственной безопасности Егор Иванович Синельников, член ВКП(б) с тридцать шестого года, - ответил теперь уже Логинов и, вытащив из внутреннего кармана пиджака несколько фотографий, положил их на стол перед Женей. Тот тут же начал разглядывать фото. На карточках был молодой высокий парень в форме с тремя "кубарями" в малиновых петлицах. Несмотря на несколько мешковатую одежду, видно было, что он очень силен.
   - А ничего, довольно симпатичный, - Катя, подтянув одну фотографию к себе, перевела несколько раз взгляд с изображения на Евгения и обратно, - Даже чем-то похож, - затем подвинула карточку подруге. Ольга повторила ту же операцию с переносом взгляда и томно произнесла: - А, молоденький...
   Громкий смех потряс комнату.
   - Действительно молодой, всего двадцать три года, - с некоторым укором посмотрев на Олю, продолжил рассказывать капитан, - но уже успел отличиться. В чем, пока непонятно, в личные дела там мы заглядывать еще не научились. Но просто так, такое звание не дадут. Сейчас там работает в нашем, - капитан усмехнулся, - "Управлении стратегических исследований".
   - А здесь в истории он был? - спросил Дмитрий.
   - Конечно, - Логинов сделал паузу, думая, говорить или нет. Потом решился, - Личное дело почему-то не сохранилось. Нашли лишь упоминание в архивах КГБ. Майор ГБ Синельников погиб осенью сорок третьего при задержании диверсионной группы противника.
   Все резко затихли.
   - Тебе, Евгений, я думаю, это не грозит, - прервал тишину полковник, - Война, конечно, там будет, но совершенно не такая, как у нас.
   - А какая она там будет, Павел Ефимович? - тут же спросила Катя.
   - Другая, Катенька, совершенно другая, - Коган мечтательно задумался и продолжил, - Красная армия будет меньше по численности и, при этом, значительно сильнее. Вооружена будет относительно современным, для нас конечно современным, - сделал уточнение полковник, - оружием. Очень мобильная. А, главное, с супер разведкой, - куратор посмотрел на Дмитрия с Колей, - как, справитесь ребята?
   - Должны, - Николай посмотрел на кивнувшего сразу друга, - параметры пробоя на Берлин уже подобранны. Еще месяц, два и выйдем на рейхсканцелярию и штабы.
   - Наши месяцы? - решил уточнить куратор, зная разницу в течении времени.
   - Наши, - подтвердил Горин, - очень уж там характеристики нелинейные. На ощупь в абсолютной темноте бродим.
   - Значит, до большой войны гарантированно успеете, - констатировал полковник, - Вот и представьте, Катенька, война, в которой известны все планы противника.
   В комнате наступила тишина. Похоже, все присутствующие попробовали вообразить себе такую фантастическую войну. Только Воропаев все никак не мог оторваться от фотографий, перетасовывая их единственной рукой, да Логинов занялся своим основным делом, наполнением бокалов. Он же первым прервал мечтания остальных.
   - Павел Ефимович, а ведь Сталин и так знал о войне. Почему же тогда такой бардак на фронте в сорок первом был?
   - Ну, тут много причин, - полковник призадумался, потом начал перечислять, - Во-первых, чудовищная некомпетентность командования, - оглядев удивленных его заявлением директора, капитана и Воропаева, оторвавшегося от своих фотографий, Коган пояснил: - Ну, а как еще объяснить, что многие танковые части были дислоцированы в одном месте, а горючее и боеприпасы складированы подчас в сотнях километров? Несогласованность действий огромной бюрократической военной машины! Абсолютная необученность личного состава и командиров всех уровней действиям в обороне. Принятие на вооружение недоведенных, с очень низкой надежностью, образцов новой техники. Вспомните, сколько танков пришлось бросить из-за поломок и отсутствия бензина и солярки. А уж о состоянии связи в РККА и говорить нечего. Про мобильность войск я тоже промолчу. Ну вот, возьмем для примера авиацию, что лично мне несколько ближе. Зачем нужно было запускать в производство два истребителя одного класса на одинаковых двигателях Як-1 и Лагг-3? Тактика действий истребительной авиации вообще не отработана, основана на тройках, а не на парах. Хотя бои в испанском небе уже показали ошибочность такого построения. Высшему пилотажу пилоты практически не обучены, а это, как выяснилось, основа воздушного боя. Хороший на тот момент самолет непосредственной поддержки поля боя Ил-2 искусственно ухудшается. Представленный конструктором на государственные испытания в двухместном варианте, в серию штурмовик идет одноместным, без защиты задней полусферы. Уже во время войны его приходится переделывать обратно, но стрелок - радист при этом лишается бронезащиты. Подготовка летно-подъемного состава просто отвратительная. Пилоты тех же Илов частенько забывали открывать бронезаслонки радиаторов после штурмовки, а в результате перегрев и отказ мотора. А сколько было случаев на очень многих типах самолетов, когда при посадке летчики иногда не облегчали винт и, при необходимости уйти на второй круг, разбивались.
   - А что значит, облегчить винт? - спросил Дмитрий.
   - Ну, как бы тебе это объяснить попроще, - полковник посмотрел на девушек. Их этот вопрос похоже тоже заинтересовал, поэтому отвечать надо было популярно, - Лопасти самолетных винтов во время полета поворачиваются относительно своей оси, чтобы эффективно использовать мощность двигателя. Когда угол атаки лопастей большой, винт сильней загребает воздух, но и мотору тяжелее крутить. Летчики так и говорят - тяжелый винт. А когда лопасти переводятся на малый шаг - облегчить винт. Ну, а если винт на большом шаге, скорость самолета и обороты двигателя малы, то, при необходимости резко увеличить тягу, пилот дает газ, а двигатель обороты набрать не может, так как отбираемый винтом крутящий момент превышает выдаваемый мотором. На современных винтовых самолетах стоит автоматика изменения шага винта и "человеческий фактор", как сейчас говорят, не влияет.
   - Павел Ефимович, - Екатерина сделала небольшую паузу, но потом все-таки задала свой вопрос, - а Суворов правду писал, что Сталин сам собирался напасть на Гитлера 16-го июля в сорок первом?
   Викентьев, а Катина ладонь лежала сейчас в его руке, неодобрительно посмотрел на свою подругу.
   - Ну, вопрос конечно интересный, - полковник наоборот, одобрительно взглянул на женщину, - Начнем с того, что Суворов-Резун предатель. Исходя из этого факта, многие отрицают все его утверждения. Работает-то Резун на западную пропаганду, без сомнения. Но какие-то кусочки правды в его словах есть. Во всяком случае, действительно, большое количество войск и практически вся наша новая авиация были прижаты к западной границе. И немцы этим воспользовались. В первые же сутки войны подавляющее большинство советских самолетов было уничтожено прямо на аэродромах бомбардировщиками противника. А насчет 16-го июля, - Коган, переглянувшись с директором, улыбнулся, - Во всяком случае, я, работая в архивах, таких планов не находил.
   - Ну, ладно, - вступил в разговор Николай, - а в нашем случае такого бардака в 41-м точно не будет?
   - Вечер вопросов и ответов, - подумал про себя полковник, - одно хорошо, эта будущая война уже стала для них своей, а не абстрактной "там". Мы все уже понемногу начали принимать "ту" страну ближе к сердцу, - и продолжил свои мысли вслух:
   - А это очень сильно зависит от нас, от всех, здесь присутствующих. Сумеем внушить Сталину, как провести подготовку к войне правильно, значит и на фронте будет полный порядок. И вот тут, Женя, очень большая роль отводится персонально тебе.
   Евгений удивленно посмотрел на полковника, но говорить ничего не стал.
   - Надо создать еще одну контролируемую нами структуру воздействия на вождя, - Коган задумался, а потом стал объяснять: - Кто будет проверять, как будет проходить перевооружение и обучение армии на местах? Очевидно, органы Государственной безопасности. Но, рапорты низовых подразделений будут в каких-то мелочах отличаться от действительности. На более высоких уровнях контроля эти рапорты анализируются, суммируются и опять создается документ, но уже с большим количеством ошибок. Таким образом, пройдя несколько бюрократических ступенек, информация доходит до самого верха иногда, мягко говоря, не совсем правдивая. Чтобы такого не происходило, требуется создать еще один, совсем небольшой, контролирующий орган, напрямую подчиненный Сталину или Лаврентию Палычу. Некая, скажем, комиссия спецконтроля. Вот эта комиссия и будет выборочно, по своему усмотрению, проверять войска и правдивость подаваемых на самый верх документов. Кстати сказать, нечто подобное было во время войны и здесь. Считалось, кажется, структурой ЦК, но подчинялось непосредственно Берии. Так вот, Женя. Ты должен будешь, конечно с нашей информационной помощью отсюда, найти пару фактиков несоответствия докладов, ложащихся на стол вождю.
   Все с большим интересом слушали рассуждения куратора, не перебивая. Логинов даже забыл налить очередные порции в бокалы.
   - Мы, в наших рекомендациях, подкинем Сталину идейку такого спецконтроля, продолжил полковник, - Ты, как нашедший и вовремя доложивший об ошибочках, несомненно войдешь в комиссию. Вот, работая там, ты и сможешь несколько по иному расставить акценты на подаваемой вождю информации. Это и будет наша вторая структура воздействия на Сталина. Причем находится она будет внутри информационной петли обратной связи управления государством. Ведь такой, без сомнения эффективный орган, Иосиф Виссарионович наверняка задействует в более широкой степени.
   - Пал Ефимыч, да Вы еще и интриган! - высказала свое мнение Катя. Хохот в очередной раз наполнил комнату.
   - Ну, надо же хоть как-то соответствовать нашей действительности, - скромно ответил полковник и указал Логинову на пустые бокалы. Сан Саныч тут же потянулся к бутылкам.
   ****
   На следующий день с утра Викентьев с куратором в кабинете директора прикидывали, какую информацию необходимо передать "туда", для улучшения экономических показателей СССР.
   - Надо срочно рекомендовать восстановление Комитета по изобретениям и открытиям при Совмине, или как он там тогда назывался. Далее необходимо разрешить получать изобретателям не только авторские свидетельства, но и патенты.
   - А какая в них разница? - тут же спросил подполковник.
   - При авторском свидетельстве автор получает небольшое вознаграждение, а все права принадлежат государству. Внедрение же полностью зависит от чиновников. А вот патент дает все права владельцу, и внедрение изобретения сильно зависит от правообладателя. Патент ведь является документом на владение интеллектуальной собственностью и может быть объектом купли - продажи. Кстати, это может быть первым шагом к выходу из плановой социалистической экономики. Соответственно, СССР должен немедленно присоединиться к Парижской конвенции 1883 года. Тогда там смогут торговать "нашими", - Коган улыбнулся, - изобретениями и технологиями за границей. А это будут довольно приличные деньги. Патенты ведь будут принадлежать УСИ. Кстати, заодно перейдут на самоокупаемость, - теперь уже, рассмеялись оба.
   В этот момент в кабинет ввалился запыхавшийся взволнованный Логинов.
   - Ежов убил Слуцкого!
   - Как это убил? - Не понял Викентьев.
   - Отравил! - тут же объяснил капитан, - Наш наблюдатель засек их разговор в кабинете наркома. Ежов стал нажимать на комиссара второго ранга с требованием поделиться "нашей" информацией. Слуцкий ответил довольно жестким отказом. Тогда нарком, якобы пойдя на попятную, размахивая в разговоре руками, капнул в стакан с чаем собеседника чем-то из маленького флакончика. Врач констатировал смерть от сердечного приступа.
   - Почти на полгода раньше, чем в нашей истории, - спокойно, будто размышляя вслух, произнес куратор, - Интересно, кого Сталин назначит новым начальником УСИ?
   - Ты так спокойно это говоришь, - директор с укором посмотрел на Когана, - а нам Женю туда скоро отправлять.
   - Нет, Юра, ты не прав. Я, конечно, несколько обеспокоен, но не настолько, чтобы выходить из определенных рамок и принимать неправильные решения. А, Евгений... - полковник неожиданно улыбнулся, - Ты даже не представляешь, как я ему завидую. Новая жизнь в новом теле. И в какое интересное время ему предстоит жить! Время действительно великих свершений, время передела мира и изменения взглядов на жизнь миллиардов людей.
   Викентьева очень удивило мечтательное выражение на лице полковника. На расслабленном лице Когана играла легкая улыбка. Обычно малозаметные морщинки у глаз и тонких губ стали глубже и рельефнее. Директор неожиданно понял, что куратор значительно старше тех пятидесяти лет, как представлялось подполковнику ранее.
   Логинов несколько раз перевел взгляд с одного начальника на другого и, успокаиваясь, направился к кофеварке. Капитан сам не мог понять, почему любой разговор с участием Когана становился для него с каждым днем все интереснее и интереснее. Пару месяцев назад, когда по делам службы замдиректора проекта два дня был в Москве, Логинов старший услышав за ужином от сына упоминание о том, кто стал куратором "Шмеля", очень оживился и сказал:
   - Учись, Сашка, такого крутого специалиста в вашей "кухне" еще поискать!
   И, Сашка решил учиться. Поставив перед полковником исходящую ароматом чашку, капитан пододвинул другую директору и, размешивая сахар в своей, спросил:
   - Павел Ефимович, как же теперь работать будем, ведь смерть Слуцкого и на нашей совести, в том числе?
   - Постараемся качественно, Сан Саныч. И знаешь что, - лицо полковника вновь стало серьезным, может быть даже немного злым, - попробуй понять следующее. Все, все до одного, кто был тогда на верхушке пирамиды власти, были замазаны кровью. И совершенно не потому, что они были плохими людьми, нет. Это, как в математической задаче, было граничным условием.
   - Ладно, капитан, допивайте кофе и идите обратно к наблюдателям. Мне нужен политический анализ ситуации. Задействуйте, пожалуйста, Зосницкую и Воропаева. Он пусть посидит за монитором, который нацелен на Синельникова. Пусть поглядит на будущего себя со стороны. А с тобой, Юра, - Коган повернулся к директору, - давай подумаем еще об экономике.
   Полковник задумался, закурил очередную сигарету и заговорил.
   - Там сейчас с нашей подачи будет приличный рост добычи и производства цветных металлов и стали. У нас еще с середины восьмидесятых годов известна и доведена до промышленного уровня технология добычи сначала меди, потом серебра и ртути, титана, магния, лантаноидов, да практически всего, через цианирование, как золото, или другие подобные, так называемые ионообменные технологии. Затраты энергии и себестоимость ниже в два-три, а для меди аж в восемь-десять раз. Вытягивается практически все. Остается голый оксид кремния. Да, да, не удивляйся, - отреагировал полковник на скептическую ухмылку молча слушающего Викентьева, - Тебя очень удивляет, что у нас это очень мало применяется? Легко объяснимо. Понимаешь, Юра, задолго до тех же восьмидесятых понастроено заводов и перерабатывающих металлургических комбинатов, которые основаны на ныне уже устаревших технологиях. Деньги во все эти производства вбуханы просто огромнейшие. А новые, на коренную перестройку всей промышленности, сейчас взять просто негде, хотя это и сулит приличную выгоду. Сталь можно плавить и в мартенах, но в те же два-три раза более выгодно в конверторе. Но в России и на Украине мартенов много, вот и продолжают работать на технологиях девятнадцатого века. И так по всему миру. В штате Вашингтон перепрофилировали алюминиевый завод, уволили две с половиной из трех тысяч человек. Но производство в тоннах осталось прежнее. Дерипаска хотел купить, правительство США не разрешило. В общем, это технологии даже не завтрашнего дня, а послезавтрашнего. Конечно, наши ребята в "конторе" подсуетились, и вся информация у нас есть. Но вот применить ее мы, увы, не можем. Мгновенно промышленный шпионаж с нашей стороны вскроется. А вот в тот мир мы эти технологии передать можем, как ты сам понимаешь, совершенно свободно.
   Скептическая ухмылка на лице Викентьева превратилась в просто радостную.
   ****
   - Нет, друзья мои, темой сегодняшней дискуссии будет атомная бомба, - полковник оглядел только что собравшуюся компанию. Все, как обычно, сидели на привычных местах. Подполковник с Зосницкой, Логинов с Ольгой Шлоссер. Между этими парами на своем инвалидном кресле, как на троне, восседал "кровавый гебист", как со вчерашнего дня начали поддразнивать Воропаева молодые гении, также как всегда сидевшие парочкой. Их подруги, если они у ребят и были, на ежевечерний сбор в люксе Викентьева не допускались. Капитан сразу наполнил бокалы и все, пригубив напитки, заинтересованно слушали куратора.
   - Мы с Юрь Санычем сегодня целый день на тему экономики голову ломали, - Коган изобразил поклон в сторону Викентьева, - Наш директор считает, что атомные электростанции резко поднимут промышленный потенциал страны и, как следствие, экономику. А вот я против.
   - Действительно, странная у Вас позиция, - тут же отреагировал Дима.
   - Ну, так я и хочу ее обосновать, - Коган улыбнулся Дмитрию, - Во-первых, атомная промышленность, это очень большие расходы, которые начнут окупаться не ранее, чем лет через десять. А на носу большая война. И перенапрягать экономику я не вижу совершенно никакого смысла. Во-вторых, передать туда технологии и чертежи АЭС и не давать им конструкцию бомбы бессмысленно. До ядерного оружия там дойдут и без нас, только немного дольше и значительно дороже. А вот нужна ли нам бомба перед Великой Отечественной войной?
   - Странный вопрос, - ответил Николай, - вдарить по немцам двадцать второго июня сразу после начала их артподготовки. Гитлер тут же лапки поднимет.
   Все засмеялись.
   - Эх, если бы все было так просто, - загасив улыбку, ответил полковник, - Но давайте попробуем представить последствия. Мы уничтожим какую-то часть немецких войск. При этом прилично попачкаем на сопредельной территории и на своей границе. Ведь одной бомбой в такой ситуации не обойдешься. Конечно, радиоактивное заражение даже при использовании десятка тактических боеприпасов будет меньше, чем от Чернобыля. Вычищать все равно потом придется нам же самим. Далее. Сомнительная честь первого применения ядерного оружия в том мире будет принадлежать Советскому Союзу, а не штатам, как у нас. Плюс, приличное ослабление экономики. Очень много ресурсов уйдет на атомный проект. А оно нам надо? - чисто по Одесски спросил Коган в конце своей маленькой речи.
   - Да, вопрос оказывается совсем не странный, а совсем даже животрепещущий, - констатировал Дима.
   - Кстати, в нашей истории, потому так долго и тяжело поднимали страну после войны, что очень много сил ушло на атомный и ракетный проекты, - сказала Катя.
   - И какое-то количество наших солдат и мирных граждан пострадает от облучения, - добавила Ольга.
   - Павел Ефимович, а каким Вы вообще видите развитие ядерных технологий в том мире? - после нескольких минут тишины спросил Александр Логинов.
   - Вот это действительно интересный вопрос, - вставил свою реплику Воропаев.
   Викентьев вопросов не задавал, но внимательно слушал. Свое мнение он высказал куратору еще днем. Директор настаивал на немедленной передаче Сталину всех атомных секретов.
   - А все будет очень сильно зависеть от хода войны, - начал объясняться полковник, - Если она закончится году этак в сорок втором в Берлине...
   - Так быстро? - перебила Когана удивленная Ольга.
   - Ну, а почему бы и нет? - улыбнулся куратор, - Давайте подумаем вместе. Если войска с нашей информационной помощью и под жестким контролем Жени-Егора, - Павел Ефимович сделал небольшой поклон Воропаеву, - будут нормально подготовлены и обучены, вооружены отличными оружием и техникой, от АК и до Т-55. Тысячу танков к 41 году наклепают?
   Викентьев с Логиновым синхронно кивнули, хотя первого, похоже, немного покорежило слово наклепают. Коган же не обратив на это внимание, продолжал:
   - Армия будет небольшая, полмиллиона максимум, но верхом на КРАЗах и КАМАЗах, БэТээРах и Газелях, - вот тут заулыбались все, - Сверху войска будут прикрыты супер, по тем временам, истребителем Як-3, доведенным до кондиции здесь. Штурмовать с малых высот немцев будут Ил десятые. Я думаю, мальчики Викентьева поколдуют и над ним, и над Ту-2, и над Ту-4, то бишь Б-29. А вот цели для последних будут выбираться прямо с карт немецкого генштаба, которые организуют нам Дима с Колей, - соответствующий поклон полковника ребятам. Дадим немцам зайти в заранее подготовленные мешки и перережем горловины. Через неделю пятимиллионной немецкой армии будет нечем заправлять технику, через девять суток - нечем стрелять, и ещё через пару дней нечего кушать. После чего СССР надо будет срочно думать, куда эти пять миллионов размещать и чем кормить, ну и где на них всех взять столько топоров и пил.
   - Хотя, - Коган немного призадумался, - если все пойдет именно так, как я описываю, Берлин будет взят осенью сорок первого. Но вот почему-то в жизни все получается не так, как планировалось. Так что давайте остановимся пока на сорок втором году.
   Завороженные рассказом слушатели автоматически закивали.
   - Итак, где-то осенью сорок первого необходимо начать строительство минимум десятка АЭС. Соответственно на всех бризантные реакторы на медленных нейтронах. Одновременно строится пара химкомбинатов, как для подготовки урановых стержней, так и для очистки плутония. Ну, уж с детонаторами на основе нашей информации у них проблем не будет. А вот затем остро необходимо собрать представителей всех крупных стран. Причем, как дипломатов, так и военных. Провести демонстрацию где-нибудь на мегатонну, напугать всех и вся, и только потом начать качать права.
   - Какие? - почти одновременно спросили Дима с Николаем.
   - Ну, во-первых, создание ООН. Я думаю, - Коган улыбнулся, - Иосиф Виссарионович с нашей подачи напишет Декларацию где-нибудь весной сорок первого. Штаб-квартиру построим где-нибудь в Крыму или под Сочи. А в сорок третьем, после нашей демонстрации, через ООН проведем запрет на создание и испытания ядерного оружия. С очень жестким контролем с нашей стороны.
   - А смысл? - удивился Викентьев, - бомба же только у СССР в тот момент будет.
   - Именно! Широко распишем через мировые СМИ, какое это нехорошее оружие, пообещаем сами не производить, запас-то уже будет приличный. Мы же не будем готовые бомбочки утилизировать. Нет, мы будем их в боеголовках термостатированных на боевом дежурстве держать. И, строго по регламентным срокам, на переборку и проверку.
   - То есть станем мировыми полицейскими? - первой, как всегда, сообразила Катя.
   - Конечно!
   - Павел Ефимович, а вы не думаете, что весь мир ополчится против нас? - не унималась Екатерина.
   - Нет, побоятся. Да и, - улыбка на лице полковника приобрела очень хитрое выражение, - мы не только ядерным кнутиком помашем, мы еще ароматный медовый пряник под самый нос им подсунем.
   - Какой пряник? - удивился Викентьев.
   - Атомный, пряник, - объяснил куратор, - мирные ядерные технологии, от электростанций до медицины.
   - Вот так, просто возьмем и отдадим? - теперь уже удивился Евгений.
   - Ну, не просто так, а за деньги, за очень большие деньги. Заодно начнем приучать весь мир платить СССР за новые технологии и знания, - полковник задумался, - Одновременно приватизируем весь Аравийский полуостров, Иран, Ирак и Палестину с Суэцким каналом. Войска ведь будут туда введены еще перед войной. Сосредоточим до девяноста процентов мировых запасов нефти в своих руках. Восстановим Великую Армению в исторических границах.
   - А как же англичане, французы и турки? Ведь почти все это их подмандатные территории Лиги наций в те годы, а у Турции вообще Арарат! - не выдержал Дима.
   Все засмеялись.
   - Да, Павел Ефимович, умеете Вы настроение в компании поднимать, - сквозь слезы откомментировала Катя, отлично понимая, кто спровоцировал Дмитрия на громкое заявление, - но все-таки, что у нас с Араратом?
   - Арарат с Севаном у нас будут в Советской Армении, турок будем прижимать к ногтю именно геноцидом армян. С Францией в сороковом году достаточно просто, она под Гитлером. А вот с Великобританией будет посложней. К сороковому году наш Союз должен успеть немного поднакачать мускулы, - эти слова, наш Союз, прозвучало в устах куратора настолько естественно, что никто и не обратил на это внимание. Коган опять задумался, - Англичан надо будет поставить в том же сороковом перед выбором, или мы помогаем им против Гитлера, но контролируем при этом озвученные мною территории, или пусть разбираются с немцами сами, но Аравийский полуостров все равно будет Союзом оккупирован. Одновременно надо будет удивить планету резким ростом потенциала Советской науки. От математики, ну скажем, решение теоремы Ферма, до полупроводниковых технологий.
   - Рассекретить транзисторы? - удивился Николай.
   - Совсем чуть-чуть, самые азы, - подтвердил полковник, - пойми, Коля, наша держава все равно будет впереди на много шагов в научном плане. А те промышленные технологии, которые для нас сегодня устарели, надо будет продавать и продавать. Требуется, максимум лет за десять, сделать страну ведущей мировой научной державой. Учебники, справочники, технологии обучения надо начинать передавать туда уже сейчас. Главный лозунг у молодежи - ленинский "Учиться, учиться и еще раз учиться". Отменить плату в ВУЗах, наоборот дать приличные стипендии. На фоне резкого роста экономических показателей, вызванного нашей информацией, большие стипендии не представляются мне серьезной проблемой. Конечно, потребуется очень жесткий контроль за качественными показателями системы высшего образования. Плохо учишься, иди работать, не занимай место того, кто нормально может справляться с учебой. У каждого студента должна быть мечта стать ученым.
   - А зачем, Павел Ефимович, что они изучать будут, если мы туда все дадим? - тут же спросила Екатерина.
   - Ну, во-первых, не все. Объять необъятное мы не сможем. Но самое главное, - полковник поднял указательный палец вверх, - мы специально откажемся от передачи некоторых разделов сегодняшних знаний. Дадим технологию производства относительно современных процессоров, а вот принципы их устройства забудем. Намекнем на сетевые технологии, но современных стандартов не дадим. Вот лазеры, как газовые, жидкостные, твердотельные на рубиновых стержнях и полупроводниковые - это, пожалуйста. Так же, как устройство цветных кинескопов и жидкокристаллических экранов. Подскажем в нужный момент, что такое операционная система, оконный интерфейс и мышка, но дистрибутивы "windows" и оси пополам посылать не будем. Обязательно нужно будет передать устройство литий-ионных батарей и идею сотовой связи, но, ни в коем случае, не стандарты GSM. Понятна идея?
   - Круто! - констатировал Дима, - буквально через пять - десять лет по тамошнему времени у них могут появиться абсолютно новые для нас компьютерные технологии.
   ****
   Сталин снял Ежова на следующий день, после скоропостижной кончины Слуцкого. Отец народов очень не любил, когда подчиненные затевали не санкционированные интриги. Новым начальником УСИ был назначен человек Берии комиссар ГБ третьего ранга Меркулов Всеволод Николаевич, вызванный из Тбилиси с партийной работы.
   Сразу, после доклада об этих событиях Логиновым Коган, отпустив капитана, предложил директору десантировать Воропаева.
   - Ты думаешь, он уже готов? - спросил Викентьев, прикуривая очередную сигарету.
   - А, даже если и нет, все равно пора, - полковник тоже прикурил от протянутой зажигалки, - Боюсь, не перегорел бы мужик. Мне довелось, однажды, слышать рассказ о космонавте, которого долго продержали дублером. Назначили его в план полетов в основной экипаж, а медики забраковали. Нервишки мол, не в норме.
   - Вот тут ты, Павел Ефимович, наверняка прав, - директор покивал головой, - я слышал подобную историю про нашего разведчика, которого долго не могли перебросить через линию фронта. А вообще, как считаешь, Женя годится для этой миссии?
   - Поздно ты, Юрий Александрович, этот вопрос задал, - куратор усмехнулся, глядя на несколько занервничавшего подполковника, - очень поздно. Впрочем, не дергайся, Воропаев именно тот человек, который нам нужен. Умный, честный, знающий парень. А главное, настоящий патриот нашей родины.
   В кабинете директора наступила тишина. Оба сидели, курили и думали, каждый о чем-то своем. Успокоившийся Викентьев неожиданно решился задать провокационный вопрос:
   - Слушай, Ефимыч, интересный ты человек. А вот что для тебя это слово значит - родина?
   - Вопросец, - Коган задумался, - Моя бабушка родилась в 19-том веке. Вот она для меня, часть моей родины. Дед, доброволец, погибший в октябре 41-го. Отец, которого я никогда не видел. Вот он, приличная часть моей родины. Танкист, механик-водитель, погиб весной сорок пятого. Я только потом, спустя годы, нашел в архивах маленькую фотографию. Мама рассказывала, что они повстречались, когда он приехал получать отремонтированную технику на Кировский завод, где она тогда девчонкой работала. Их "повенчал" на следующий день командир перегоночной части, поставив фиолетовую печать на короткий приказ: "считать мужем и женой". Та самая печать, которая ставилась на актах приемки танков. У родителей было всего несколько дней и ночей.
   - Так ты питерский! - удивился Викентьев, - сколько же тебе лет?
   - Много. Старый уже, - усмехнулся Коган, - я родился за неделю до смерти отца. Мама умерла в пятидесятом. Болела долго. Бабушка... Добрая и работящая. Как она была горда, когда я в погранучилище КГБ поступил. Разведенные мосты над Невой. Красивейшие здания на Невском. Радующиеся люди вокруг - Гагарин в космосе! Мощность движков Сухаря, который возносит меня в голубое небо. А ты видел, как Ту-160 на посадку идет? Красотища, грация. Рубиновые звезды на башнях Кремля. Жареная корюшка весной в Питере. Да всего не перечислишь. Но, вот это все вместе - моя Родина.
   Два человека сидели в кабинете и молча курили. Потом директор задал еще вопрос:
   - Ты женат?
   - Был. Очень короткое время. Сразу, после возвращения из Франции. Сейчас это называется, не сошлись характерами.
   Мужчины еще несколько минут сидели в тишине, потом полковник встал, подошел к холодильнику, открыл, критически оглядел его внутренности, вытащил полиэтиленовую упаковку с копченым салом, литровый пакет виноградного сока и достал из морозилки бутылку водки.
   - Надо восемь стопок и черного хлеба, - Коган посмотрел на Викентьева, - Раздобудь и тащи в спецлабораторию. Остальных я сам приведу.
   - Ты что, прямо сейчас хочешь отправить Женю? - удивился директор.
   - А чего ждать? Мальчишки с Ольгой Шлоссер неделю назад заявили, что все готово и десять раз перепроверено. Сейчас там, - Коган посмотрел на часы и сделал мысленный перерасчет, - около девяти вечера. Пока соберемся, еще раз все проверим, попрощаемся, Синельников уже спать ляжет. В спящего и десантируем.
   - Хм, ну давай, - подполковник принялся за упаковку выпивки и закуски.
   ****
   Воропаев сидел в кабинете бывшего начальника КБ завода, который ныне занимал Логинов. Здесь для Жени поставили отдельный стол с двумя мониторами и ноутбуком. Один монитор показывал младшего лейтенанта ГБ Синельникова в режиме реального времени. Выглядело это как ускоренная перемотка вперед на видеомагнитофоне. На другом экране можно было посмотреть выбранные куски записи уже на нормальной для восприятия скорости и со звуком из стоящих тут же маленьких колонок. Екатерина сидела справа от Воропаева и что-то увлеченно объясняла ему, изящно тыкая мизинцем в текст на экране ноутбука. Логинов сидел за своим столом и тоже работал на компьютере. Заметив вошедшего полковника, он тут же вскочил, попытавшись что-то сказать. Коган махнул ему рукой, останавливая, и подошел к увлеченным работой Евгению и Зосницкой.
   - Ну как успехи, молодые люди?
   Женя посмотрел на полковника и улыбнулся: - Ну, какие тут еще могут быть успехи? Движения Синельникова мне, сами понимаете, пока не отработать, а его манеру речи я давно освоил.
   - Ну-ка, ну-ка, продемонстрируй, пожалуйста.
   Евгений задумался на секунду и протарабанил первую статью из полевого устава РККА, еле заметно окая.
   - Ух, ты, - удивился куратор, - и оттуда ты так хорошо уставы знаешь?
   - Так Синельникова там посадили полученные от нас уставы сравнивать с действующими в РККА, - ответила за товарища Екатерина.
   - Ага, и, главное, вокруг поглядывать, чтобы враги народа тайны Красной армии спереть не могли. А у меня на них, этих самых врагов народа, глаз наметан! - погрозил пальцем Воропаев, по-прежнему окая. У него это получилось очень похоже на младшего лейтенанта ГБ, на которого все уже успели насмотреться на мониторах.
   - Орел, - похвалил полковник Воропаева и спросил Екатерину: - Как, Катюша, готов Ваш подопечный к работе?
   - Давно готов, Пал Ефимыч, - тут же ответила Зосницкая.
   Коган посмотрел в глаза Евгения и увидел там такую надежду и напряжение, что решил не тянуть: - Ну, так поехали в спецлабораторию.
   - Прямо сейчас?! - озарил всех своей радостью Женя.
   ****
   Логинов предупредительно открыл дверь, и Воропаев въехал в спецлабораторию на своем кресле прямо к легко накрытому столу. Капитан пропустил Екатерину и полковника вперед и закрыл дверь изнутри на ключ. Коган поздоровался с ребятами и Ольгой, которые заканчивали последнюю проверку оборудования, и осмотрел помещение хозяйским взглядом. Затем он вгляделся в большую плазменную панель, висящую на стене. На экране были видны контуры какого-то небольшого помещения с парой шкафов, письменным столом, парой венских стульев и занятой кроватью, стоявшей под темнеющим окном. Викентьев поймал вопросительный взгляд куратора и успокаивающе кивнул:
   - Только что улегся. Принял стакан и отрубился, - пояснил директор.
   Все быстро устроились вокруг стола и разобрали стопки, только что, наполненные из запотевшей бутылки.
   - Ну, Женя, за твой день рождения! - поздравил полковник, глядя в глаза напряженному имениннику, - Какое там у нас сегодня, четырнадцатое?
   - Уже пятнадцатое сентября тысяча девятьсот тридцать седьмого года, - торжественно, почти голосом Левитана, поправил Логинов.
   Быстро, но аккуратно чокнувшись с Воропаевым, выпили не закусывая. Ольга, заранее проинструктированная Коганом, достала откуда-то упаковку, и, вытащив уже наполненный шприц с иглой, подошла к Евгению: - Это, Женечка, снотворное. Там оно действовать не будет.
   Быстро, с заметной сноровкой, Шлоссер сделала укол в руку, положила шприц на стол, рядом с пустой стопкой и, пытаясь скрыть слезы, поцеловала Воропаева в губы. Ее тут же сменила Екатерина. Она обняла Евгения, погладила его по короткому ежику седых волос и тоже очень крепко поцеловала. Мужчины прощались без поцелуев и без слов. Крепко обнимали и жали руку. Только Викентьев, последним обнимая уже засыпающего Женю, сказал:
   - Увидимся, друг. У вас там, через полгода, телевизоры появятся. Ребята, - он кивнул в сторону Николая с Димой, - обещали видеоконференцию сделать.
   Подполковник, заканчивая предложение, почувствовав, как ткнулась ему в плечо голова спящего Жени, бережно перехватил ее двумя руками и отдал поддерживать ее Когану. Затем снял с нижней части туловища клетчатый плед, который когда-то сам подарил. Тело спящего Воропаева, сразу показавшееся из-за отсутствия ног каким-то маленьким и неправильным, аккуратно переложили на медицинскую каталку. Коля с Дмитрием, под контролем Ольги, перекатили Евгения к установке. Теперь уже Шлоссер, под контролем ребят, надела на голову Жени шлем, напоминающий мотоциклетный, но абсолютно глухой и с толстым кабелем, уходящим внутрь установки. Еще раз все осмотрев, Дмитрий перешел к столу, на котором стоял большой монитор, сел в кресло и пощелкал клавиатурой. Экран монитора сразу же засветился. На нем показались различные графики и несколько таблиц. В самом верху изображения ярко горели пять больших квадратов. Слева два зеленых, затем два желтых и красный. Дима еще что-то набрал на клавиатуре. Желтый цвет квадратов сменился на зеленый. Горин еще раз внимательно посмотрел на экран, переглянулся с тут же кивнувшим Николаем и посмотрел на Когана. Работа шла в абсолютной тишине. Полковник, осмотрев всех, кивнул Дмитрию. Тот поднес средний палец к клавише "Enter" и нажал. Тело Воропаева чуть дернулось и затихло. Через пару секунд левый квадрат на экране сменил цвет на красный и начал противно мигать. По лаборатории ощутимо поплыл запах человеческих экскрементов. Ольга не выдержала и заплакала. Екатерина тут же подхватила. Логинов с директором бросились успокаивать своих подруг объятиями и поглаживаниями. При этом все неотрывно смотрели на плазменную панель с контурами затемненной комнаты. Дима шевельнул мышкой, несколько раз щелкнул ее кнопками, и на его мониторе картинка сменилась на ту же, что и на плазменной панели. Дмитрий еще шевельнул мышкой, и одинаковые изображения на обоих экранах плавно наехали на кровать, а затем на лицо спящего и немного посветлели. Теперь можно было заметить и то, что человек несколько неровно дышит, и что ресницы подрагивают. Причем было видно, что время там, то идет нормально, то резко прыгает. Это компьютер выкидывал почти неподвижные куски записи, пытаясь не отставать от того мира. Внезапно глаза человека открылись, он откинул правой рукой одеяло и стал ощупывать левую. Пальцы на ней как-то неуверенно зашевелились. Затем они стали двигаться все быстрей и быстрей. Руки крепко пожали друг друга. Правая рука потянулась вверх, что-то щелкнуло и экраны стали белыми. Дима нетерпеливо шевельнул мышкой, и изображение опять появилось. Но теперь оно было ярким и цветным. Егор Синельников сел и принялся ощупывать свои ноги. Затем осторожно опустил их на пол и, держась за спинку кровати обеими руками, попытался встать. Получилось. Продолжая держаться за кровать, Синельников сделал маленький шажок одной ногой, затем чуть больший другой и, отпустив спинку кровати и балансируя руками, пошел по комнате. Каждый шаг был все уверенней и уверенней. Егор огляделся и, подойдя к шкафу, на дверце которого было снаружи большое зеркало, стал внимательно разглядывать свое отражение. Затем он улыбнулся, подошел к столу и включил стоящий там радиоприемник. Появилось еле заметное малиновое свечение в центре панели. Оно стало медленно наливаться все более ярким зеленым цветом. Из приемника послышались шорохи и трески атмосферных разрядов. Внезапно Николай дернулся к соседнему компьютеру и набрал что-то на клавиатуре. Динамик приемника выдал низкий гул, тут же перешедший в свист. Пару раз тихо пискнуло и затихло. Синхронно со звуками взмахнула крыльями ярко зеленая бабочка на панели приемника.
   - Слышишь меня, Женя? - тихо спросил Малышев.
   - Отлично слышу, Колька! - тут же ответил Синельников, - Ребята, у нас все получилось!
   Лабораторию потрясли радостные крики. Екатерина с Ольгой опять в голос заревели, улыбаясь сквозь слезы.
  

Глава 3.

   Он бежал и никак не мог убежать от этой боли, которая, казалось, затапливала его всего. Болела голова, болели руки и ноги. Стоп! Какие ноги? Я же давно, целую вечность, безногий! Какие руки? У меня всего только одна! Я уже никогда, совсем никогда, не пройду своими ногами по грешной земле, не обниму своими руками женщину! Это "никогда" было самым страшным. Да и кто теперь может посмотреть на тебя иначе, чем с жалостью!? На безногого, однорукого инвалида!?
   Но как же болит и чешется ампутированная рука! Чешется ампутированная рука??? Как может чесаться то, чего нет? А ведь чешется! От этого странного и удивительного несоответствия боль куда-то ушла и появилась неизвестно откуда ленивая какая-то мысль: С чего это вдруг я безногий и однорукий? А чем же я тогда обнимал податливую такую Любку? В голове был какой-то хаос. Я ведь помню, как тогда мы бежали по зеленке, чтобы не дать оторваться чехам! Каким таким чехам? Они же в Европах живут, а я там никогда не был? И границы у нас с ними нет! Какая, к е... матери, граница? Эти гады у нас здесь, в Чечне! Злость росла и ширилась. И мы стреляли и будем их стрелять, мочили и будем их мочить в ... От этой злости я просыпаюсь. Открываю глаза. Темно, ни хрена не видно. Как у негра в жопе.
   Рука действительно чесалась. Клоп, наверное, укусил. Надо опять их травить. Какие такие клопы в двадцать первом веке? Все страньше и страньше, как говорила Кэрролловская Алиса! И тут я вспоминаю все!!! Я же в тридцать седьмом! Откидываю правой рукой одеяло и тут же принимаюсь ощупывать левую руку. Я чувствую ее! Попробовал пошевелить пальцами. Не мои! Не так я их когда-то чувствовал. Но ведь шевелю же! Попробовал еще. Слушаются! И с каждым мгновением все лучше и лучше! Вот теперь они действительно мои! Уря! Пожмем ручонки друг друга! Покрепче! А ноги? Надо посмотреть. Рука сама нащупала выключатель на стене. Откуда я знаю что он, выключатель, именно там? Свет ударил в глаза, и я зажмурился. Медленно открыл глаза снова и увидел голую, без абажура, странную цилиндрическую лампочку ватт на сорок, свешивающуюся на двух свитых вместе проводах. Так полевку* свивают. Долго не мог понять, в чем странность лампочки, а потом вспомнил о ногах. Что-то голова не о том думает.
   *Полевка - провод для полевого телефона. Сленг военных связистов.
   Сел и увидел свои нижние лапы. А, волосатые-то какие! Сильные с виду. Стал ощупывать руками. Я их чувствую! А попробуем-ка мы на них встать. Осторожно спускаю ноги на пол. Холодный, черт. Но, как же здорово ощущать ногами эти деревянные дощечки паркета! Сто лет уже чувствовал только фантомные боли. Осторожно, держась руками за спинку кровати, встаю. Пробую четверть шага одной ногой, полшага другой. Вроде держат. Отлепляюсь от кровати и, балансируя вначале руками, иду. Держат ноги, держат! А тело точно не мое, легкое какое-то, как перышко. Ну, как же это здорово, снова идти на своих ногах! А как, интересно, я выгляжу? Фото, которые видел там, это одно, а в натуре? Откуда-то из глубины знаю, что здесь есть зеркало. Ага, вот оно, во всю дверцу шкафа. А что, приятно посмотреть! Высокий, пропорционально сложенный. В глаза бросается, что сильный. И морда лица вроде ничего. На моей роже непроизвольно расплывается лучезарная улыбка. Бабам должно нравится. Опять из глубины это чувство уверенности, что любят меня девки, и еще как. Странно, ведь никогда я так о них не говорил и не думал. Не мое. А что мое? Девчонки, девушки, женщины.
   О чем думаю, непонятно. Там же ждут! Они же все душу заложили, чтобы я здесь на своих ногах оказался, а я, сволочь, забыл! Так, что там Николай про связь объяснял? Любой приемник и пустой диапазон. Включаю древнее чудище, стоящее на столе. При этом прекрасно, из той же непонятной глубины, знаю, что не чудище и не старье. И я, что интересно, умею им пользоваться. Рука сама крутит ручку. Щелчок. Опять знаю, что ждать надо минимум пару минут, пока лампы прогреются. Стоп. Эти знания, приходящие из глубины, не мои. Синельникова. Ну, ведь предупреждала же Ольга! Так, что я - Егор, делал вчера? Перед глазами появляется освещенная слабым светом из плохо зашторенного окна гибкая девичья фигурка. Соня. Сонечка. А из памяти Синельникова лезет: - Ах, какая, Сонька стерва! Из глубины лезут воспоминания, и внизу поднимается, уже было забытое, чувство...
   Внезапно по ушам бьет низкий гул. Затем свист, писк, и опять только тихие шорохи.
   И тихий голос Малышева: - Слышишь меня, Женя?
   - Отлично слышу, Колька! - в груди рождается теплое чувство, восторг так и прет из меня! И, не сдерживаясь, я кричу:
   - Ребята, у нас все получилось!
   В ответ мне несется радостный многоголосый вопль.
   ****
   Черт, столько проколов! Му...к, недоделанный! Я же мог провалиться сегодня десятки раз. А хвастался, идиот, полковнику, что готов. Здесь же совершенно другая жизнь! Тут по-другому говорят и по-другому думают! И все как-то медленно двигаются. Пока шел к метро, сумел вроде приноровиться. Но, все равно, замечаю, что любой, кто остановил свой взгляд на мне, долго потом провожает меня глазами. Постовой милиционер отдал мне честь и потом долго лупал зенками на мое ответное козыряние. Наконец дошло, когда две девчушки остановились с широко раскрытыми глазами, глядя, как я перехожу улицу. Отражение в витрине какого-то магазина помогло. Чуть впереди меня бежал мальчишка школьник с большущим портфелем. И получилось, что я, своим, как мне казалось, неторопливым шагом, стремительно его нагонял с какой-то самому непонятной пластикой. Я, на фоне других, танцую, что ли? Что там Ольга говорила про этот "коэффициент выживаемости"? Стараюсь копировать движения окружающих людей. Вроде получается. Удивленных взглядов все меньше и меньше. В вагоне метро тщательно готовился внутренне. Контроль и еще раз контроль. Ты спецназовец или где? Первый пост охраны в воротах Кремля прошел, вроде бы, уже совсем нормально. На втором посту встретил сослуживца, лейтенанта ГБ Валеру Злобина с чуть припухшим лицом. Он на сортировке чертежей рядом со мной в УСИ сидит. Здесь, как выяснил из памяти Синельникова, после института сразу капитана дают. Что и соответствует летехе ГБ. Мы, оказывается, с Валеркой в друзьях ходим. Весело поздоровавшись, следую за лейтенантом через остальные посты охраны. Старательно копирую Злобинские действия, благо его, как старшего по званию, проверяют первым. Сам Валерка на мою необычность внимания не обращает, так как вчера, как он с ухмылкой проинформировал меня при встрече, "малость перебрал". Везет дуракам, самокритично отмечаю я. Докладываемся о прибытии начальнику нашего отдела сортировки, подготовки и анализа документов капитану ГБ Семину Георгию Ивановичу, педанту и любителю, как выудил из памяти Синельникова, первым появляться в отделе. На фоне опухшей Валеркиной рожи моя "ненормальность" проходит незамеченной. Проскакиваю к секретчику, получаю под роспись свои пухлые папки и устраиваюсь за своим столом. Роспись получилась легко. Мышечная память просыпается.
   Весь сегодняшний объем работы проворачиваю буквально за час. Память у меня теперь просто фотографическая! Сравниваю сегодняшний отчет с черновиками предыдущих перлов младшего лейтенанта ГБ Синельникова. Вроде, похоже получилось. Добавляю пару грамматических ошибок и переписываю начисто. Так, теперь можно заняться главной работой. Прокручиваю в голове воспоминания Егора. Раскладывается, как по полочкам. Ого, из молодых, да ранних! Детдомовец, как и я. Сирота. Отец, полковник у Дутова. Мать, из древнего княжеского рода, умерла в гражданскую. Сбежал от дальней родни, которая заставляла работать на них, как проклятого. Попался на мелкой краже, был избит и направлен в детдом. Там сколотил банду малолетних преступников. Когда милиция вышла на ее след, сбежал, сменил имя и фамилию, представился сыном умершего в голодуху крестьянина. Опять детдом, теперь уже подмосковный. В тридцать втором, работая на заводе учетчиком, сдал НКВД воров, которые не захотели с ним делиться. Был принят в органы. Сделал карьеру, выделяясь своей силой, умом и способностью быстро определять, куда "дует ветер". Большой любитель чтения. Обладает очень хорошей памятью. На аттестат зрелости, как тогда говорили, сдал экстерном. Да, думаю, тот еще мне реципиент достался. Тщательно "прокачал" в памяти все делишки Синельникова, совершенные в бурном отрочестве. Вроде бы все чисто. Зацепить меня не за что. Сообразительным был предыдущий хозяин моего тела. Во время работы в НКВД тоже нигде не засветился. Ладно, "наследство" проверили. Сочетание способностей Егора с моими знаниями и умениями, помноженное на "коэффициент выживаемости" вроде бы удачное. Утром, избавляясь от щетины, порезался. Ну, не брился я до того никогда опасной бритвой. Так, через десять минут, когда завтрак наворачивал, уже и следа не осталось. Кстати, раньше я столько много не лопал. Жрать, почему-то, все время хочется. А до обеда еще полчаса. Проверил по Синельниковской памяти кремлевскую столовку. Дешевая и обильная. Это есть гуд! Если много закажу, вряд ли кто обратит внимание. Теперь надо составить план работы. Вот только не до того мне. В голове крутится Егоров план сегодняшнего вечера. Этот хренов дон Жуан познакомился в субботу с двумя подружками и на сегодня приглашен к ним в гости. Причем, у Синельникова почему-то была абсолютная уверенность, что одну из них он в постель завалит прямо там. Значит и я пойду сегодня в гости. Хочется, потому что! Желания у меня, мужика за тридцать, прошедшего огонь и медные трубы, майора ФСБ, как у пятнадцатилетнего пацана. Хочется так, что сил терпеть нет...
   ****
   - Уверен?
   - Нет. Информации с гулькин хвост.
   Два человека сидели в удобных креслах у низкого столика, уставленного дорогой закуской и с парой бутылок французского коньяка. Один из присутствующих был довольно высокого роста и одет в темно зеленый дорогой костюм. Второй был чуть ниже среднего и облачен очень неброско: джинсы и серый свитер. Он, наверное, был бы незаметен в любом обществе, а не только на фоне своего буквально светящегося богатством собеседника. Высокий посмотрел на свой "ролекс" и продолжил:
   - Давай ка, попробуем систематизировать, что у нас есть.
   - Хорошо, - "неброский" начал перечислять: - Итак, проект "Шмель". Место базирования - закрытый секретный завод на Южном Урале. Финансирование из спецфондов премьера и президента. Причем, как мне точно удалось выяснить, отмытия бабок нет.
   - Даже так? - удивился высокий.
   - Ага, - по-простецки подтвердил собеседник и продолжил, - прикрытие проекта производит ФСБ. По косвенным данным, возможно безопасники были и инициаторами "Шмеля". Охрана небольшая, опять-таки, под руководством ФСБ, но только контрактники. Срочников и близко не подпускают. Вход на территорию объекта охранникам запрещен. Они даже живут не на территории базы, а в поселке. Мои ребята пошукали там осторожненько, чтобы не засветиться. Попробовать пройти можно, но нужна очень основательная подготовка. Там не очень далеко, чуть больше полутора сотен километров, полк десантников на МПД. Они три месяца назад получили приказ, в случае чего поддержать охрану "Шмеля" всеми наличными силами, - на удивленный взгляд высокого неброский улыбнулся, - Ну, сам же знаешь, у меня среди вояк связи отличные. Ну и последнее, курировать проект премьер поставил Когана.
   - Самого Когана? - опять удивился высокий.
   - Именно.
   Мужчины посидели пару минут в тишине, о чем-то раздумывая, выпили и закусили. Высокий закурил сигарету и, заметив недовольство собеседника, разогнал дым рукой, и спросил:
   - А у охраны и в поселке, среди местных, слухи какие-нибудь ходят?
   - Там явно легенда, мол, яйцеголовые новое оружие изобретают. Очевидная лапша на уши. Из министерства обороны ни копейки не поступило.
   Они опять замолчали, раздумывая.
   ****
   Тело Воропаева следующим днем похоронили на маленьком поселковом кладбище. Быстро, деловито и, как с удивлением отметил местный рабочий, без особой скорби на лицах пары провожающих.
   Веселые поминки совместили с ежевечерними посиделками. Сначала чокнулись и выпили за здоровье усопшего, а за тем друг за друга. Логинов, который вместе с директором целый день занимался оформлением, а за тем и самими похоронами, прихватил сегодня гитару из своего номера. После первых тостов он начал перебирать струны, тихо наигрывая что-то лирическое.
   - Ну, как там наш герой? - спросил Викентьев у девушек, которые вдвоем, почти не отрываясь, наблюдали за младшим лейтенантом ГБ, пытаясь визуально диагностировать какие либо отрицательные последствия десантирования. Задействовать других наблюдателей Коган временно запретил, опасаясь рассекречивания информации о возможности переноса сознания среди сотрудников проекта с меньшим допуском. Ольга, услышав вопрос подполковника, неожиданно смутилась, покраснела и выдала:
   - Блядун он, этот ваш Синельников!
   Все расхохотались.
   - Наш, он, Оленька, наш общий, - весело поправил девушку умудренный жизнью полковник.
   Логинов, бросив гитару на диван, принялся успокаивать Шлоссер.
   Чуть более раскрепощенная Екатерина с улыбкой подтвердила слова младшей подруги:
   - Сразу двух девчонок в следующую там ночь замучил. Как темное время суток наступает, тут же начинает отрываться. Откуда только силы берутся?
   Все опять расхохотались. Успокоившаяся Ольга довольно быстро пришла в хорошее настроение и, тоже улыбаясь, принялась подробно отвечать на заданный ранее вопрос:
   - Судя по моторике в первые часы после переноса, Синельников стал обладать лучшей реакцией. У него, похоже, метаболизм несколько ускорился. Женя-Егор все это сам заметил и очень быстро научился контролировать себя. Со стороны теперь никаких отклонений незаметно. Во время очередного сеанса двухсторонней связи Егор сказал, что стал значительно меньше уставать и очень быстро высыпаться. Пожаловался на постоянное чувство голода. Говорит, что достаточно просто может себя сдерживать, но ест, все-таки, несколько больше, чем обычный человек его комплекции. Еще интересное замечание. У него почти мгновенно зажил случайный порез от бритвы, - Ольга немного задумалась. Все с интересом слушали, не перебивая.
   - Я могу сделать однозначный вывод, - продолжила девушка, - что значительно лучшие характеристики физиологии Синельникова являются следствием высокого коэффициента выживаемости при переносе в тот мир.
   - Очень хорошо, - констатировал куратор, - А что с памятью?
   - Ну, вот здесь очень интересно, - оживилась Шлоссер, - Женя говорит, что отлично помнит последние дни реципиента, а все более ранние воспоминания представляют, с его точки зрения, какую-то дикую мешанину. Но, если он пытается вспомнить что-то конкретное, то все быстро раскладывается, как по полочкам, и в дальнейшем является как бы его собственными, Евгения, воспоминаниями. И, вообще, он сказал, что память стала очень хорошей. Мало того, что свое детство подзабытое вспомнил, так еще сейчас с первого раза любой текст запоминает.
   - Действительно интересно и, в то же время, очень хорошо, - констатировал Коган. Он внимательно посмотрел на присутствующих и сказал:
   - Ох, и устали вы у меня, ребятки. А ведь отпуск пока никому не светит. Давайте ка, выпьем сегодня чего-нибудь покрепче и устроим себе завтра внеплановый выходной.
   - Давно пора! - тут же отреагировал Николай.
   - Юрий Александрович, я сбегаю? - предложил Дима Викентьеву.
   - Обижаешь, начальник, - с улыбкой ответил тот и, поднявшись, направился к своему бездонному холодильнику.
   Они долго сидели в тот вечер в люксе директора, немного пили, много пели песни под гитару. А когда, далеко за полночь, стали расходиться, Катя Зосницкая, впервые так демонстративно, осталась в номере своего начальника.
   ****
   - Юрка, а ты женат? - отважилась, наконец, на давно назревший для нее вопрос Екатерина.
   - Был когда-то, - ухмыльнулся Викентьев и взял губами Катин сосок. Та, уже было успокоившаяся, снова начала чаще дышать. Правая рука мужчины стала нежно поглаживать и перекатывать между пальцами сосок на другой груди женщины, затем медленно, но уверенно, начала путешествие вниз, не оставляя неисследованным ни один изгиб податливого тела. Вот она немного задержалась в углублении пупка и уверенно двинулась к упругому лобку.
   Заново отдышаться Екатерина смогла только через полчаса.
   - Юра, а ты уверен, что нам действительно не стоит предохраняться? А если я залечу? - улыбка у девушки стала озабоченно грустной.
   - Не знаю точно, Катенька, но... - Викентьев задумался, продолжая при этом нежно перебирать пальцы девичьей ладони, лежащей у него на груди. Это был тот редкий случай, когда он не знал, как правильно сформулировать свои мысли, - понимаешь, я не знаю, как тебе это объяснить, но с каждым следующем днем, что мы занимаемся нашим проектом, у меня почему-то возникает все большая уверенность в завтрашнем дне, - Юрий помолчал немного, - Ну, а если мы залетим, то я снова стану официально женатым человеком. И на этот раз, думаю, навсегда.
   Екатерина, сразу же заметив разницу между ее словами "я залечу" и "мы" в ответе мужчины, ответила нежным поцелуем.
   ****
   Я сегодня видел Сталина!!! С пяти метров, буквально! Вот, если бы я такое рассказал кому в той, прошлой жизни, посоветовали бы мне меньше пить или в психушку отправили. Но я-то ведь видел! Отпросился у Семина сегодня пораньше, что бы до закрытия в библиотеку успеть. У нас повышение своего образовательного уровня очень поощряется. Учу немецкий язык. Быстренько сдал документы и решил проскочить через парадный вход в здание. Так быстрее будет. Только через пост прошел, из парадняка выскочил, меня люди Власика в такой же, как у меня, форме, аккуратненько так к стеночке отодвинули и приказали стоять и не дергаться. Подъезжает тут паккард невъеб... , больших в общем, размеров и выходит оттуда Сам. Невысокий, скромненький такой. И, в тоже время, чувствуется в нем этакая силища и власть. Скользнул по мне своим цепким взглядом и неторопливо в здание пошел. А я стою навытяжку и ем глазами вождя мирового пролетариата. И, порядком уже оттренированная, рожа моя выражает восторг и преданность. Потом быстрым шагом двигаюсь к посту на воротах. Бегать здесь запрещается.
   Работа моя двигается семимильными шагами. С каждым отчетом делаю все меньше ошибок. Сейчас специально ставлю лишнюю запятую только в одном из трех. Одновременно мимоходом подсовываю аналитические выводы. Юрка Викентьев на последнем сеансе связи сказал, что я должен выдвинуться в аналитики. Надо? Сделаем! Родина и Партия приказали. Въехал я в эту жизнь окончательно. Двигаюсь практически неотличимо от других людей. Нормально понимаю чужие шутки и сам понятно шучу. А какие здесь девушки! Тощих, как в нашем мире, значительно меньше. К прическам и яркой косметике я уже привык.
   А тот, первый после десантирования, вечер в гостях у Анечки с Наденькой... Вот, сам не знаю, что на меня нашло. Сначала мы спокойно и скромненько так сидели и уничтожали, что бог послал. Точнее, что я в буфете управления на Лубянке надыбал. Старая знакомая Синельникова, буфетчица Мариночка поддалась изощренной лести и поделилась со мной своими запасами строго по государственным ценам, включая пару бутылок трехзвездочного Арарата. Потом под патефон по очереди танцевали. Тут по изгибу плеча погладишь, там комплиментик шепнешь. А можно ведь и легонько маленькое ушко поцеловать и ручонкой шаловливой чуть ниже талии спуститься и тоже легенько так и нежно провести по этой восхитительной выпуклости девичьего тела. Как целоваться и обнимать друг друга начали, сам не заметил. А как здорово пахнет чистая женская кожа, когда целуешь девушку в ложбинку между высокими грудями, а затем пробуешь достать языком сладкую горошинку соска! Какой небесной музыкой звучит голосок смеющийся девушки. А как они весело наперебой требовали ответить, у какой из них фигура лучше, демонстрируя моему жаждущему взгляду все больше и больше. Как мы втроем в одной постели оказались и лихорадочно раздевали и ласкали друг друга, обмениваясь жаркими поцелуями с беспрерывным звонким девичьим смехом, переходящим в томные стоны, я описывать не буду. Довольные, счастливые и жутко усталые мы угомонились, наверное, под самое утро.
   На работу я, как ни странно, не опоздал. Хотя, если бы мои милые девочки не были бы такими усталыми...
   А потом ругал себя самыми крепкими выражениями, какие только мог вспомнить. Козел безрогий! Идиот недоношенный! Ну, надо же было так сорваться! За групповуху, если известно станет, элементарно выпнут из органов, с формулировкой "за моральное разложение". Мало ли, что женщины почти два года не касался. И откуда только взялся этот юношеский спермотоксикоз?!
   Это только сейчас я кое-что понял. Мои повышенные "способности" и "чертовская", как говорил Миронов в "Обыкновенном чуде", обаятельность явно являются следствием "коэффициента выживаемости". Сколько еще подобных сюрпризов впереди?
   Надюшу с Анечкой я потом увидел дня через три. Мы гуляли по набережной Москвы-реки и болтали ни о чем. Постепенно разговор перешел на ту ночь. Девушки краснели, бледнели, но вдруг дружно потребовали с меня клятву, что я никогда и никому, ни полсловечка. И что такого повториться не должно. Клятву дал, но со всей свежеприобретенной обаятельностью потребовал не прерывать знакомства. Бастион пал, и мы договорились встретиться на демонстрации близкого уже Первомая.
   ****
   - Неожиданное предложение. Обоснуйте, пожалуйста.
   - Проект разросся. Люди работают с большим напряжением, не имея нормального культурного отдыха. В соседнем поселке были замечены несколько подозрительные личности. При попытке проверки недостаточно квалифицированными работниками охраны эти люди вполне профессионально исчезли. Сохранять нормальный режим секретности становиться все сложнее. Ну, вы же сами знаете, генерал, - Коган прервался, достал сигареты, и закурил, - что драгоценный камень проще спрятать среди стразов, чем в кучке гальки.
   - Поэтическое сравнение, - улыбнулся хозяин кабинета, так же закуривая.
   - Благодарю, - ответной улыбки не последовало и генерал, тут же понявший свою ошибку, сделал лицо серьезным.
   - Сейчас наступило достаточно удобное время для перебазирования. Первый этап программы практически завершен. Вы ведь следите за ходом работ? - поинтересовался полковник.
   - И с очень большим интересом! Ведь я же сам был у его истоков, - тут же ответил воодушевленный генерал, не забыв намекнуть о собственных заслугах, - очень перспективный проект.
   Коган посмотрел на собеседника. Тот не стушевался, все же замдиректора ФСБ, вызвал секретаря и, дождавшись от полковника положительного кивка, приказал приготовить кофе. Секретарь справился быстро. Коган сделал пару глотков ароматного напитка и продолжил:
   - На следующем этапе нам потребуются нормальные каналы связи для работы с помощью интернета. Как вы сами понимаете, осуществить это с нынешней базы невозможно именно из-за вопросов секретности.
   - Хорошо. Ваши аргументы вполне понятны. А какие-то конкретные наметки нового места дислокации у вас есть? - уважение к собеседнику у генерала было заметно.
   - Нет. Столица или Санкт-Петербург. Точнее пригород. Разве мало у нас засекреченных НИИ? Я потому и обратился в первую очередь к вам, - пояснил Коган, - Здесь вам явно видней.
   Заместитель директора ФСБ задумался, затем нажал клавишу интеркома и, приказав секретарю сделать необходимую выборку объектов к следующему дню, вопросительно посмотрел на полковника.
   - Ну и второй вопрос. Хотелось бы задействовать несколько ИТ* специалистов вашей службы втемную, - на удивленно поднятые брови генерала Коган впервые в разговоре улыбнулся и стал объяснять: - Хотим попробовать там переиграть войну с белофиннами без использования новых вооружений, - ударение в предложении было сделано на слове "там", - Для этого надо срочно создать онлайновую стратегическую игру в интернете с реальной обратной связью через наш проект.
   Хозяин кабинета расхохотался: - Оригинально! Завтра вам выделят подходящих людей.
   * Информационные Технологии.
   ****
   - Удар, удар, еще удар, опять удар и вот, Борис Буткеев, Краснодар, проводит апперкот! - слова из старой песни любимого Высоцкого, которая крутится в голове, пытаюсь совместить с ритмом моих ударов. Натренированное за последние недели тело легко уходит от длинных и тяжелых рук Жени Киреева, прошлогоднего призера чемпионата Союза в тяжелом весе. А я танцую по рингу и распеваю про себя песни. Нет, с боксом пора завязывать. Это я давно уже решил. Стремительный спортивный взлет уже привлек ко мне достаточно внимания. Сам Лаврентий Палыч похвалил и руку пожал. Третий раунд. Пора. Сейчас Женька попробует провести свой коронный. Чуть наклоняюсь и, якобы неудачно, блокирую левую руку Евгения и получаю правой заказанный удар в лоб. Ну, не челюсть же мне подставлять! Еще подпортит мне мою лучезарную улыбку, чем тогда девушек буду очаровывать? Красивое падение, раскинутые руки и прослушивание отсчета рефери. Семь, восемь, девять, аут! "Вот апперкот - я на полу". Разыграно, как по нотам. Итак, победа нокаутом присуждается Евгению Кирееву, спортивное общество Локомотив. Ну, еще бы, по очкам-то я Женьку уделал вдвое. Картинно лупаю глазами и лапами в боксерских перчатках жму руку удивленному Евгению. Он-то профи, понять, может и не понимает, но чувствует, что я специально сдал этот, уже проигранный им, бой. "И думал Буткеев, мне ребра круша, что жить хорошо, и жизнь хороша!" Уф, карьера боксера прервана на взлете. Из чемпионата страны я вылетел с треском. Ставим на боксе крест. Надо будет врачу пожаловаться на сильные головные боли после тренировок и, особенно, спортивных схваток. Симулянт, блин...
   ****
   Очередной этап повышения реноме успешно завершен. Три дня назад мне присвоили очередное звание и перевели в аналитики. Мои, там и сям подсунутые в отчеты, аналитические выкладки произвели впечатление. На маленькой пьянке по обмыванию шпалы Валерка прилично надрался, а я, неожиданно для самого себя, выяснил, что меры в алкоголе не знаю. Сколько ни пил, а ощущения оставались на уровне легкого подпития. Очередной, на этот раз радостно встреченный, подарок "коэффициента выживаемости".
   Теперь будем выполнять очередную задачу Когана. Надо довести до Отца народов ценность солдатской жизни. Как? Этические нормы тут не пляшут. Срок подготовки? Научить грамотного парня можно за год. Значительно больше потребуется на бойца с техническим ВУСом*. Того же механика-водителя танка надо дрессировать минимум полтора года. А танк на конвейере из готовых узлов соберут за месяц - полтора максимум. На хорошего летчика вынь да положь от трех лет. Так, в этом что-то есть. Пошли дальше. Убитый или раненый в бою солдат в следующем задачу уже не выполнит. Раненого еще можно вылечить, а вот безвозвратные потери... Плюс ко всему погибший детей уже не родит. Демография. Так, так. Аргументы вполне реальные. Теперь перевести эти мысли в сухой и строгий язык армейского рапорта и вставить в сводный аналитический отчет по уставам.
   *ВУС - Военно-учетная специальность.
   А теперь можно помечтать и о прекрасном. Мариночка из буфета в управлении очень настаивает, чтобы я ее посетил и хоть немного развеял ее девичью тоску. Так, бедра у нее вполне, а какой у Мариши бюст... "Да, ухожу я уже, Марьванна, ухожу", вспоминается к месту бородатый анекдот. Нет, к Мариночке мы не пойдем. Есть старое гусарское правило, где живу и работаю, там ни-ни. А вот рыженькая Леночка, профессорская дочка, которая после того последнего, так красиво проигранного мною, сражения с Женькой Киреевым очень настойчиво приглашала в гости...
   ****
   Известие о будущем переезде взбудоражило весь разросшийся коллектив. Тем более, что было обещано относительно комфортабельное жилье в виде уже ремонтирующегося многоквартирного дома в Ленобласти. Воинскую часть оттуда по какой-то причине переводили на другое МПД*, и замдиректора ФСБ успел "наложить лапу" на объект еще до выставления его на аукцион. Специалисты радовались и собирались укладывать чемоданы немедленно, хотя до переезда еще были месяцы.
   * МПД - место постоянной дислокации.
   - Ну и зачем нужно было эту новость рассказывать раньше времени? - выразил свое недовольство Викентьев - народ сразу расслабился. Наблюдатели больше в курилке торчат, чем у мониторов. У программеров сразу сетка рухнула.
   - Не ворчи, Юра, - благодушно ответил Коган, который час назад прилетел из Москвы, - вот чувствуется все-таки, что опыт руководства у тебя маловат. Устали у нас люди. Сидят на базе, как в концлагере. Ты знаешь, чем хороший руководитель отличается от плохого? У хорошего, личные проблемы сотрудников сразу становятся его проблемами.
   - Ну, может ты в чем-то и прав, - сказал, немного подумав, директор, - На фоне полного отсутствия в данный момент личных проблем я, может быть, чего и не вижу.
   - Ладно, Юрий, давай к нашим баранам. Как там Синельников?
   - Отлично! За работу с уставами лейтенанта ГБ получил. В аналитики перевели. У начальства и коллег имеет приличное уважение. Ну и так далее. Сейчас уже не помню, что там Меркулов в представлении Берии писал. Вот от девчонок все оторваться не может. Они, правда, вроде как не в претензии. Ни одной юбки, паразит, мимо не пропускает, - усмехнулся подполковник.
   - Так, ну здесь все понятно. Слушай, а Сталин часто заходит в УСИ?
   - Да, бывает иногда, - немного удивился вопросу Викентьев, - в основном в отделе классификации и анализа получаемой информации.
   - Очень хорошо, - полковник даже потер руки в радостном предвкушении, - как ты думаешь, как он отреагирует, если увидит на столе у какого-то лейтенанта ГБ, ну например, книгу Клаузевица?
   Директор подумал немного и отрицательно покачал головой:
   - Не пойдет. Какой-то летеха и великий тактик. Не логично.
   - Именно, что нелогично! - довольно сказал Коган, - Значит, Иосиф обратить внимание должен? Обязательно! - ответил он самому себе.
   Подполковник смотрел на собеседника, не понимая, к чему тот подводит. Потом до него дошло:
   - Женька же на уставах сидит! Сравнивает и пытается анализировать! Готовит материалы для штабных. И в этой ситуации интерес к Клаузевицу вполне замотивирован.
   Викентьев восхищенно посмотрел на полковника:
   - Ну, Павел Ефимович, ты голова!
   - Два уха! - усмехнулся самокритичный Коган, - На следующем сеансе растолкуем все это Воропаеву. Да, и пусть он там свою фотографическую память не афиширует. Рано еще.
   - Слушай, Паша, а ты не боишься, что Сталин или Лаврентий Палыч поймут, что Синельникова мы к Иосифу Виссарионовичу подводим? - забеспокоился директор.
   - Да, нет. Не то у них мировоззрение. Сам подумай, - стал объяснять куратор, - поставь себя на место любого из них. Если тебе только придет эта идея десантирования, в кого в первую очередь забрасывать будешь? В самого главного. Ну, а раз такого не произошло, то заброс невозможен. Да и предпосылки начальные отсутствуют. Нет, совершенно не боюсь. Ладно, давай кофейку дерябнем и будем думать над самой главной проблемой.
   - Какой еще самой главной? - удивился Викентьев.
   - Как отцу народов втемяшить в его мудрую голову, что боец РККА стоит во много раз дороже, чем пушки, танки и самолеты, вместе взятые. Воропаев задачу от меня получил, а вот как мы отсюда можем ему помочь?
   ****
   Нет, ну какой все-таки умный мужик наш куратор! Такую операцию привлечения внимания Сталина к моей скромной персоне разработал! На следующий же день после получения ЦэУ я смотался в книжный и приобрел экземпляр работы великого немецкого тактика. Вечерком, внимательно вглядываясь в каждую страницу, перелистал книгу и, сегодня утром притащив на работу, засунул в стол. В нужный момент выложим на обозрение. Когда ИВС в очередной раз заглянет в наш отдел, а я буду готов. Зачастил что-то он в последнее время к нам. Любит, видать, свежую информацию оттуда. Проглядывает, бывает еще влажные, листы распечаток. Причем, не чертежи и ТТХ всякой техники, для этого у нас технических экспертов хватает, а всякие экономические и политические труды, что Коган с Викентьевым присылают. Так, хватит разглагольствовать. Займемся делом. Делаю вид, что внимательно вчитываюсь в устав караульной службы, а сам вытаскиваю из памяти каждый лист эпохального труда Клаузевица и штудирую. В нужный момент блеснем цитатами. Надо будет потом тщательно продумать будущий разговор. Нет, конечно, запланировать всю беседу никак не возможно, не тот Иосиф Виссарионович человек, которого на поводу вести можно. Но вот отдельные кусочки разговора попытаемся спланировать.
   Нда, вместо белых страничек с черным текстом моя память выдает яркие цветные картинки обнаженной Леночки. Эти карие глазки, выглядывающие из под длиннющих рыжих спутанных лохм... А какие точеные ножки... Надо будет еще раз посетить профессорскую дочку, когда ее родители будут на даче. А сейчас все, хватит. Рабочее время, в конце концов!
   ****
   Со спортом надо завязывать вообще! Вчера, в воскресение, играли в футбол. Еле сдержал себя. Если захватывает азарт, бороться с собой очень трудно. Обошел спартаковцев с правого фланга, пара финтов перед пытавшимся выдавить меня за боковую последним защитником и сухой лист в девятку от угла поля! Гол! Го-ол!! Г-о-о-о-л!!!
   Хорошо, что наши все же проиграли, когда меня заменили. Сказал тренеру, что потянул связку и вполне убедительно похромал на скамейку. И так слишком много внимания к себе привлек. Нет, в спортзал я, конечно, ходить буду. Солнышко там покрутить, с волкодавами нашими, что на взятии шпионов специализируются, поспарринговать, мячик в кольцо покидать изредка. А по серьезному спортом заниматься не буду! Ну, неспортивно это, в конце концов, с моими-то возможностями.
   ****
   Свершилось! Операция по привлечению внимания прошла, как по маслу. Вчера, в самом конце рабочего дня, когда я подписывал последнюю страницу черновика очередной аналитической записки, в отдел зашел Сталин. Пока Гоша Иваныч пытался отдать рапорт, а ИВС привычно отмахивался, вытащил и аккуратненько положил на стол томик Клаузевица.
   Буквально через минуту отец народов, проходя мимо, замечает "сюрприз" и решительно сворачивает к моему рабочему месту. Натренированные охранники, приученные Власиком предугадывать каждый шаг хозяина, реагируют немедленно. Один из них застывает за моей спиной. Только дернись неправильно и белы рученьки заломлены. Вскакиваю, тянусь и преданно ем своими голубыми глазками вождя мирового пролетариата. Сталин берет томик в руки, перелистывает пару страниц и вопросительно смотрит на меня. Немедленно представляюсь:
   - Младший аналитик Управления Стратегических Исследований лейтенант государственной безопасности Синельников.
   - Ваша книга? - грузинский акцент низкого, несколько хрипловатого, голоса основательно заметен.
   - Так точно, товарищ Сталин, - отвечаю я, глядя прямо в глаза.
   - А зачем она вам? - чуть прищуренный взгляд прожигает, кажется насквозь.
   - При сравнительном анализе образца боевого устава столкнулся с недостаточностью знаний по тактике боевых действий подразделений. Вот, - я делаю преданно-виноватое лицо, - пытаюсь исправить ошибку.
   Рядом со мной появляется Меркулов и пытается повторить мое преданное делу партии выражение морды лица. Вождь кивает ему и продолжает сверлить меня глазами.
   - Это вы, товарищ Синельников, написали в докладной записке, что существующий личный и командный состав Красной армии не в состоянии на текущий момент действовать по представленному образцу боевого устава?
   Ух ты! Слово в слово по моей писанине! Значит, бумага дошла до адресата, как и планировалось. Еще бы, тонко, намеками, но качественно, я обкакал нынешнее состояние РККА.
   - Так точно, товарищ Сталин! - отчеканиваю я и продолжаю преданно кушать отца народов своими невинными глазками.
   - А кто вы такой, товарищ Синельников, чтобы делать такие выводы? - прищуренный взгляд желтоватых глаз вождя становится еще более прожигающим.
   Так, этот вариант Коган назвал мне первым. Включаем убежденность своей правоты.
   - Младший аналитик Управления Стратегических Исследований. Могу в течение суток представить обоснования своих выводов.
   - А почему вы, товарищ младший аналитик, не предложили путей решения поставленных вами вопросов? - вождь сделал полшага вперед и легко ткнул пальцем меня в грудь, попав точно в кожаный ремешок портупеи.
   - Согласно должностной инструкции, не имею на это права, товарищ Сталин.
   - Но, вы можете предложить эти пути, товарищ Синельников Егор Иванович?
   Оп-па! А ведь я, когда представлялся, имя отчество не называл. В отчетах только инициалы. Значит, мое личное дело он уже препарировал. А ведь там наверняка написано, что я очень начитанный мальчик.
   - Так точно, товарищ Сталин! - мой взгляд становится еще преданнее, хотя сам не понимаю, как это возможно.
   На его лице появляется успокаивающая улыбка. Вождь поворачивает голову к стоящему рядом Меркулову:
   - А что, Всеволод Николаевич, мы можем предоставить старшему лейтенанту Государственной Безопасности Синельникову такую возможность?
   Нда-а. Вот я уже и старлей. Быстро. Очень быстро. Мои шансы грохнуться с высоты стремительно растут вместе с этой самой высотой! И почему я, чем сложнее ситуация, тем больше начинаю язвить всех и вся в своих мыслях?
   - Так точно, товарищ Сталин, - немедленно реагирует комиссар ГБ второго ранга.
   - Ну, что же, Егор Иванович, жду вас завтра с докладом, - говорит отец народов и протягивает мне руку.
   Пытаюсь схватиться за нее, как за спасательный круг, но успеваю одернуть себя. Поэтому мое пожатие получается вполне приличным.
   Сталин поворачивается и не торопясь уходит из отдела. Свежая информация оттуда его, похоже, сейчас уже менее интересует, чем десять минут назад. Десять минут? А казалось, десять часов! Плюхаюсь на свой стул. Чувствую, как по лицу катятся крупные капли пота. Валерка участливо протягивает мне свой платок.
   ****
   Да, денек! В десять нуль, нуль, намытый, набритый до синевы, наглаженный и гордо сверкая добавившейся шпалой в каждой петлице, я стоял перед Поскребышевым и подобострастно протягивал ему папочку с моим докладом Самому. Вот кому можно позавидовать в невозмутимости, так это секретарю Сталина. Его мнение о людях и событиях на его лице никак не отражаются. Обласкан я не был, а был выгнан вон из приемной со строгим предупреждением, что бы никуда со своего рабочего места не отлучался, ибо могу быть вызван в любой момент. Вызов прозвучал в виде телефонного звонка на столе капитана ГБ Семина через каких-то двадцать минут. Жутко удивленный я помчался к кабинету отца народов. Сколько раз слышал из разных источников, что ИВС частенько любил засиживаться допоздна и поэтому начинал работу обычно с двенадцати. Отбой воздушной тревоги. Поскребышев усадил меня за отдельный стол в приемной проверять и подписывать мой доклад, перепечатанный аж в трех экземплярах.
   Основной же вызов был сделан около пяти, почти через час после того, когда я, испугавшись, что громкие звуки моего недовольно бурчащего пустого желудка вызовут очень уж отрицательную реакцию товарища Сталина, объяснил тревожную ситуацию сначала непосредственному начальнику Жоре Иванычу, а затем нынче младшему по званию Валере Злобину. Валерка не по службе, а по дружбе сгонял в столовку и притащил в судках мне две порции обеда прямо на рабочее место. К моему проглотству, замотивированному неприятием завтрака (три раза ха-ха) он уже давно привык.
   И вот, несколько умиротворенный отсутствием сильного чувства голода, стою я перед товарищем Сталиным, уже успевшим ознакомится с моим докладом, и даю пояснения. Не могу, мол, знать, откуда взять деньги на резкое повышения образовательного уровня призывного контингента, ибо в экономике ни бум-бум. Но другого пути у нашего, окруженного со всех сторон врагами, молодого Советского государства рабочих и крестьян не вижу. Да, именно из-за сложности внешнеполитической обстановки необходимо увеличивать срок воинской службы бойцов РККА, так как качественно овладеть новой, самой передовой в мире военной техникой, иначе просто никак. Так точно, красные командиры обязаны принять все возможные средства для сохранности личного состава в будущих боях со ставленниками мировой буржуазии, исходя из того, что новые танки и самолеты наши самые грамотные в текущий исторический период рабочие ну очень быстро сделают из самой крепкой брони, а новый боец будет расти из пеленок аж два десятка лет. Ах, оказывается не все наши рабочие самые грамотные? Ну, под вашим мудрым руководством, товарищ Генеральный Секретарь ВКП(б) они быстро поднимут уровень своих знаний, надо только им немножко помочь. Школ и ВУЗов побольше открыть, отменить оплату за высшее образование. Ну не все же могут в ущерб личной жизни заниматься самообразованием так, как стоящий перед вами товарищ Сталин, молодой красный командир. Правильно, уважаемый самый главный руководитель Советского Союза, будущие войны будут скоротечными, ибо длительные войны не выгодны нашей Социалистической державе.
   Уфф, напоследок обласканный и строго предупрежденный, что за моей дальнейшей работой он лично будет пристально наблюдать, я был, наконец, отпущен.
   И чего я, козел безрогий, все время стебался? Ведь ни слова, ни полслова Иосиф Виссарионович неправильно не сказал. Нервишки мне, однако, лечить надо. А все-таки, какой мудрый мужик! Как он мгновенно самую суть схватывает и самую мелочь подмечает!
   ****
   - Как я понимаю, основной объем запланированного нами пакета информации передан? - спросил Коган.
   - Так точно, Павел Ефимович, - лихо отрапортовал Логинов, оставшийся замещать Викентьева на старой базе, пока директор запускал работу проекта в НИИ под Санкт-Петербургом.
   - И чертежи адаптированных под то время станков? - засомневался куратор.
   - Товарищ полковник, - чуть-чуть обидевшись, протянул заместитель директора проекта, - на той стороне уже два месяца новый аппарат Колиной разработки стоит. Заряжают бобину кинопленки, а мы отсюда ее за пару ихних часов заполняем. У нас-то компьютеры любой объем почти мгновенно передать могут. Это в Кремле не успевают проявлять, хоть они там и целую кинолабораторию открыли. Все, что производит Шосткинская фабрика кинофотоматериалов, все в Москву идет. А Казанскую, имени Куйбышева, они срочно перестраивают под цветную пленку.
   - И откуда ты все так хорошо знаешь? - улыбнулся Коган.
   - Так я же каждый день сводный отчет наблюдателей Викентьеву отправляю. А в нем обзор ежедневных докладов Сталину.
   - О, как, - удивился куратор, - и искать информацию не надо. Подносят на блюдечке с голубой каемочкой. Хорошо устроились. А ответь ка мне Сан Саныч на такой вопрос, отец народов радио часто слушает?
   - Ну, - Логинов задумался, - я пару раз видел. У него в кабинете здоровенный "Блау-Пункт" стоит. Надо инженеров наших по расспрашивать.
   - Почему инженеров? - удивился полковник.
   - Так они же у нас совмещают, то подготовкой информации занимаются, то наблюдателями сидят. И им интересно, и круг посвященных все же поменьше будет.
   ****
   - Объясни мне, Лаврентий, - Сталин пододвинул к наркому несколько листов из вчерашнего аналитического отчета УСИ и ткнул пальцем в строки, жирно подчеркнутые красным карандашом, - танки, бронированные боевые машины, автомобили различные - полный комплект. А самолеты? Очень хороший штурмовик - есть. Бомбардировщик для фронта и ближнего тыла противника - есть. Сверхтяжелый дальний бомбардировщик - есть. Легкие и транспортные самолеты - пожалуйста. А истребителя - нет! В тоже время этот Голос свыше передает нам уставы и тактику, в том числе и истребительной авиации. Из которых следует, что истребители должны иметь просто фантастические характеристики, впрочем, как и вся остальная их техника. Но самого истребителя нет!
   Берия видел, что руководитель страны волнуется. Грузинский акцент, который у себя нарком сумел почти полностью устранить, у вождя сейчас бросался в глаза.
   - А ведь мы давно сделали вывод, - продолжил Сталин, - что они как-то наблюдают за нами! Что они хотят? Чтобы мы встали на колени и молились им, как богу? - отец народов вытащил из пачки папиросу, сломал ее и, на глазах успокаиваясь, начал набивать трубку.
   - Если они нас видят, или, как минимум слышат, то, что им мешает наладить прямой диалог? - задал вопрос теперь уже нарком - Наши технические спецы, когда разбирались с чертежами нового фототелеграфа, утверждали, что сигнал наводится без радиоволн прямо на, - Берия чуть задумался, вспоминая отчет, - на входной контур.
   - Думаешь, Лаврентий, они могут на любой приемник так сигнал навести? - вождь встал и, выпустив клуб дыма из только что раскуренной трубки, подошел к большому приемнику в деревянном лакированном корпусе, который стоял на отдельном столе в углу кабинета. Иосиф Виссарионович повернул большую ручку на панели приемника, и тут же засветилась большая шкала настройки. Через пару минут помещение заполнил голос диктора, который зачитывал передовицу из сегодняшней "Правды". Сталин немного послушал, удовлетворенно кивнул головой и повернул ручку настройки. Из динамика тут же послышался женский характерный говор на польском языке. Вождь недовольно поморщился и поворотом рукоятки нашел пустое место диапазона. Он простоял несколько минут, немного склонившись к приемнику и потягивая любимую трубку, но ничего не услышал, кроме характерного слабого треска далеких атмосферных разрядов. Тогда отец народов вернулся к большому столу и стал сосредоточенно выбивать трубку в большую хрустальную пепельницу. Попрощавшись, он отпустил наркома, аккуратно сложил разбросанные листы бумаги в красную папку и, отодвинув ее на левую сторону стола, справа придвинул к себе еще одну папку, тоже красную. Руководитель Советского Союза только начал разбираться с очередными документами, когда из приемника послышался громкий гул. Звук из динамика быстро поднялся до очень высокого тона, коротко пискнул и исчез.
   Сталин поморщился от этого шума и стал подниматься, чтобы пойти и выключить оставленный работающим радиоприемник. В этот момент из динамика донеслось:
   - Добрый вечер, Иосиф Виссарионович.
   ****
   - Да, Павел Ефимович, удивил ты меня, - Юрий Александрович усмехнулся, закуривая, - выйти на прямой контакт с Самим, это круто! О чем хоть вы говорили? Записи бесед почему-то отсутствуют.
   - Я их специально стер, - Коган достал из кармана зимней летной куртки пачку "Лайки страйк" и тоже закурил. Невысокий, сухонький, он в этой куртке, кожаной кепке и с развивавшемся на легком ветерке длинным концом белоснежного шарфа, выглядел этаким пришельцем из тридцатых годов прошлого, двадцатого века. Впечатление несколько портили темно синие заметно расклешенные брюки и остроносые сапоги на небольшом каблуке. Впрочем, на фоне относительно высокого и тоже щегольски одетого, но по современной моде, Викентьева, полковник смотрелся очень импозантно. Куратор, на следующее утро после прилета со старой базы, с директором проекта прогуливались по парку перед зданием НИИ, где теперь обосновался "Шмель". Весеннее солнце уже ощутимо грело лица и немного слепило глаза. Желтые прошлогодние листья высовывались яркими пятнами из подтаявшего снега с обеих сторон от расчищенной асфальтовой дорожки. Перебазирование коллектива и немногочисленного оборудования было полностью завершено.
   - Я их специально стер, - повторил Коган, выпустив струю серого дымка после глубокой затяжки, - и ты, Юра, пожалуйста, не свети эту информацию. Если там, - полковник махнул головой вверх, к белым весенним облакам, - узнают о прямых контактах со Сталиным того мира, то непременно влезут со своими советами. А в результате получится, как с сексом на Красной площади. Советами задолбают.
   Оба улыбнулись бородатому анекдоту.
   - А Иосиф Виссарионович... - куратор сделал очередную затяжку и продолжил, - ты знаешь, с ним, оказывается, очень интересно беседовать. Умный, знающий и, как мне показалось, где-то в глубине души довольно несчастный и одинокий человек.
   - Даже так? - удивился Викентьев.
   - Именно! - подтвердил Коган, - Он прекрасно понимает, оказывается, что послал и еще пошлет миллионы людей на смерть. Но все ради благой цели. Конечно, он стал невероятным циником. Да и на верхушке такой пирамиды власти без этого просто нельзя, невозможно.
   - А цель-то, какая? - тут же спросил директор.
   - Ты будешь смеяться - Великая Россия! - полковник посмотрел в широко раскрытые глаза директора и добавил: - Даже не так, Великая Российская Империя!
   Они несколько минут помолчали, сосредоточенно попыхивая сигаретами, потом Юрий, наконец-то опомнившийся, сказал:
   - Ну вот, а ты его не любил!
   - А я и сейчас не испытываю к нему таких чувств, - тут же ответил куратор, - что, впрочем, не мешает относиться к Виссарионовичу с уважением. Понимаешь, особо восхищаться тираном для меня противоестественно.
   - Слушай, Пал Ефимович, - спросил после некоторой паузы Викентьев, - а что, Сталин вот так прямо тебе это, ну про Великую Российскую Империю, взял и сказал?
   - Нет, конечно, - усмехнулся Коган, - но за те часы, что мы провели в беседах, Сталин довольно прилично раскрылся. Вероятно, здесь довольно большую роль сыграло то, что он не мог меня видеть. Ну и те, совсем не радужные перспективы, которые я нарисовал. Знаешь, какая у него затаенная мечта? Собрать все земли, что были в царской империи, плюс Царьград и проливы. Вообще сделать Черное море внутренним морем Советского Союза.
   - Так это же именно то, о чем мы тогда фантазировали, - тут же откликнулся директор.
   - Точно так, - улыбнулся куратор, - Ну что, поможем отцу народов?
   - Куда же мы денемся?! - теперь улыбались оба.
   - Павел, а как ты себя залегендировал?
   - Ууу, - улыбка полковника стала еще шире, - сначала кратко описал ему всю историю от 37-го до наших дней, разве что несколько сгустив краски.
   - И про двадцатый съезд партии? - перебил Викентьев.
   - И про двадцатый.
   - Пи...ц кукурузнику, - удовлетворенно констатировал подполковник, - А дальше.
   - Дальше? - Коган аккуратно затоптал выкуренную почти до фильтра сигарету, - Дальше мы с тобой заговорщики в дерьмократической стране, которая ведет вялотекущую войну за Крымский полуостров. Россию поддерживает Казахстан, под гарантии неотторжения Южной Сибири. Японцы точат зубы на Сахалин и Курилы. А китайцы десятками миллионов мигрируют на наш Дальний восток.
   - А ты не перестарался? - спросил обескураженный директор, - Хотя, Мао бомбу теперь точно не получит. Да, дела... Докладывать наверх о контакте действительно нельзя. Съедят с потрохами.
   - Если бы ты видел его лицо, когда он услышал сначала, что в сорок пятом его трудами Сахалин и Курилы стали нашими, а сейчас они на волоске... - полковник замолчал.
   Они прошли по парку почти до конца асфальтированной дорожки, подойдя к самому КПП с двумя вооруженными автоматами сержантами и охранником в штатском, и, не сговариваясь, одновременно повернули обратно.
   - А о чем еще, Павел, вы с ним говорили?
   - О многом. О недостатках плановой экономики при завершении основной части индустриализации, о НТР, которой теперь придется заниматься именно ему. О преимуществах рыночной экономики для легкой промышленности при жестком контроле государства и ее невозможности при социализме, - Коган задумался, припоминая, - Очень много беседовали о громадной ценности человеческого ресурса, сложности нормального его восполнения и бережливого отношения к людям. Плюс, Жени Воропаева работа помогла. До сих пор не могу простить себе, что на такую рискованную операцию мы его толкнули,- куратор опять задумался, - Знаешь, Юра, мне, кажется, удалось во многом Сталина переубедить. Воспользовался, так сказать, - полковник хитро улыбнулся, - Марксистко-ленинской диалектикой. Так как был вооружен не убиваемыми историческими фактами послезнания.
   Теперь они опять улыбались оба.
   - А самое главное, - куратор стал серьезным, - я понял свою ошибку. Иосиф Виссарионович не тот человек, которым можно манипулировать. В общем, объяснил ему, как, с нашей точки зрения, будет развиваться его Советский Союз. Даже про бомбу рассказал.
   - То есть, получается, ты ему все наши планы раскрыл? - удивляясь от осознанного Викентьев остановился.
   - Конечно, - улыбнулся над опешившим директором Коган, - Мы со Сталиным теперь соратники, как бы пафосно это не звучало.
   - И про Женю-Егора сказал?
   - Нет, ни в коем случае, - полковник достал из внутреннего кармана куртки небольшую плоскую фляжку, открутил на ней колпачок и протянул Викентьеву, - прими, Юра.
   Тот не отказался, сделал глоток. Куратор тоже приложился к фляжке, убрал ее, и они дружно задымили сигаретами.
   - Понимаешь, Юрь Саныч, - прервал молчание Коган, - эти беседы были для нас обоих очень тяжелыми. От меня требовалось очень быстро соображать, а Иосиф Виссарионович вынужден был иногда ждать из-за разницы течения времени в наших мирах. Хотя это ты и сам знаешь. Несколько неравнозначное положение. У него море времени на обдумывание, а у меня чекистский опыт, современное мировоззрение и послезнание. Вымотался я страшно. Две недели Сталин каждый вечер сидел у приемника по четыре часа, а я, как проклятый, больше четырех суток каждые шесть с мелочью часов садился к компьютеру и тарабанил так быстро, как только мог. Николай Малышев конечно молодец. Его программа автоматически растягивала мою речь и подбирала высоту голоса так, что на той стороне казалось, будто я просто делаю большие паузы между словами и очень много задумываюсь. И только потом запись сжималась и передавалась туда. Я потом посмотрел несколько кусочков записи. В режиме реального времени той стороны сам себе показался этаким восточным мудрецом.
   Полковник глубоко затянулся и опять очень аккуратно растоптал докуренную сигарету. На Вопросительный взгляд Викентьева пояснил:
   - Привычка после одного пожара.
   Директор также затоптал окурок и спросил:
   - О чем же вы договорились?
   - Об очень многом. Очень долго ругались на тему сокращения армии.
   - Ругались? - переспросил директор.
   - Именно, - весело подтвердил Коган, - на третий их вечер мы уже на ты перешли. Договорились о совсем небольшом сокращении. Армия - девятьсот тысяч будет. Пограничники в составе войск СГБ в это число не входят.
   - Что за СГБ? - удивился полковник.
   - Служба Государственной Безопасности. Стопроцентный аналог нашего КГБ. Подожди, не перебивай, Юра, сейчас все расскажу. Полный переход на наши стандарты. От формы, камуфляжа и разгрузок до погон и званий. От СГБ до министров, вместо наркомов. Практически все, что в спешке делалось у нас во время войны, и многое из того, что поэтапно много позже. Уже идет форсированное обучение войск, от солдата Советской Армии, который уже не боец РККА, до генерал-майоров, а не комбригов, и выше. Институт комиссаров преобразуется в институт замполитов. Вводится единоначалие. Военная контрразведка временно переподчиняется лично Сталину и вместе с СГБ занимается охраной государственных и военных секретов страны. Производство вооружений образца тридцать седьмого года немедленно останавливается. Заводы и фабрики также форсировано подготавливаются к выпуску оружия и техники по присланным нами чертежам. Производство будут начинать только тогда, когда будут способны делать изделия только с хорошим качеством. На ближайший год более-менее готовые предприятия занимаются станкостроением, опять-таки по нашим чертежам. Недостающие станки срочно закупаются в германии и штатах. Насчет штатов вообще разговор особый. Чуть позже объясню. Все КБ и НИИ разгоняются и специалисты гонятся на производство с одновременным доучиванием по нашим учебным курсам современных технологий.
   - Как это НИИ и КБ разгоняются? - не выдержал Викентьев, - А научные школы, как же потом без них?
   - Юра, ну сам подумай, - улыбнулся полковник, - Вот попробуй представить себе КБ образца тридцать восьмого года, проектирующего ну, скажем, - Куратор задумался, - АПЛ или ДиВиДи проигрыватель. Все придется создавать заново с молодыми, знающими современную нам науку, учеными и инженерами. Несомненно, используя нынешних специалистов, которые смогут переучиться и отказаться от существующих сейчас там научных догм.
   Коган посмотрел на немного смущенного директора и продолжил:
   - Конечно физические, математические и те же медицинские научные институты останутся. Куда же без них. Пусть сейчас осваивают наши современные знания. О медицине тоже разговор особый позже у нас будет, - полковник опять немного задумался, прикурил очередную сигарету и продолжил:
   - Одновременно начинается строительство электростанций, алюминиевых заводов, металлургических и химических комбинатов. Ты спросишь, откуда на все взять деньги? Ну, для начала, выгребаются все запасы золота. Резко, соответственно, взлетает цена драгметаллов на внутреннем рынке. Что-то граждане понесут в госскупку. Одновременно идет возврат к НЭПу. Причем, разрешается даже самостоятельная промывка золота, как отдельными старателями, так и промышленными кооперативами. Но все под очень жестким контролем государства. Да и налоги для новых хозяев-производственников будут несколько другими. Под контролем экономического отдела СГБ много на себя не потратишь. На производство - пожалуйста. Разросся до серьезного уровня - контрольный пакет государству.
   - Это же полный отход от основной линии на построение социализма! - удивился Викентьев.
   - Ну, не такой уж и полный. Что-то типа шведского варианта. Вся тяжелая промышленность остается в руках правительства. В конце концов, что такое социализм, никто в мире толком тогда еще не знает, какой построим, таким и будет, а кто не согласен, что мы его по Ленину строим, тот троцкист и мы в этом не виноваты.
   - Да, не представляю, как ты Сталина уговорил на немедленную остановку производства оружия, а тут вообще такое начнется! - директор покачал головой.
   - С оружием, как раз достаточно просто. Особых изменений международной обстановки, от событий в Советском Союзе, вызванных нашим послезнанием, там пока еще нет. Поэтому, где сосредоточить основные имеющиеся уже запасы вооружений, я Виссарионовичу подсказал. А вот, что касается реакции на резкое изменение внутренней экономической политики... - полковник задумался, - В тридцать седьмом году Сталин уже успел сосредоточить абсолютно всю полноту власти в своих руках. Кто-то начнет дергаться - к стенке или в Гулаг. Тут я с Иосифом согласен. Просто нет другого выхода. Это как на гонке. Или рвешь все жилы, чтобы прийти к финишу первым, или падаешь, надорвавшись, и сходишь с дистанции. Вот главная задача и состоит в том, чтобы удержаться на самой грани этого максимального напряжения всех сил державы и не сорваться. Использовать все, вплоть до самых маленьких, ресурсы для достижения великой цели.
   - Да, - сказал после небольшой паузы Коган, - что-то я совсем уж высоким штилем заговорил. И в горле, плюс к тому, пересохло. Давай ка, Юрь Саныч, мы в твой новый кабинет переместимся. Кофейку попьем. Ребят наших соберешь. Посоветуемся, как дальше работать будем.
   ****
   Первыми в кабинете директора появились две подруги, Ольга с Екатериной. Радостно поздоровавшись с полковником и покивав Викентьеву, которого сегодня уже видели, они тут же принялись заниматься кофе и бутербродами, устроив ревизию очередному бездонному холодильнику директора. Одновременно, треща как две сороки, девушки стали хвастаться успехами Жени-Егора, как своими. Он уже по-немецки с берлинским акцентом говорит. И несколько вузовских экзаменов на юридическом факультете Московского университета экстерном сдал.
   Пришедшие следом два друга, Дима с Малышевым, не успев поздороваться, тут же накинулись на бутерброды. Со стороны это выглядело так, как будто их до того неделю не кормили. Влетевший последним Логинов дежурно чмокнул Ольгу в щеку и присоединился к молодым проглотам. Пока молодежь усиленно насыщалась Коган, смакуя кофе, обрисовал ситуацию с согласием Сталина на коренную перестройку экономики, план которой был, якобы, передан на ту сторону по фототелеграфу. Практически он повторил все то, что рассказал только что Викентьеву, скрыв, соответственно, только информацию о прямом контакте с Иосифом Виссарионовичем.
   - Самое сложное здесь, все-таки, финансы. Внутренних резервов Советского Союза не хватает, хотя на внешнеэкономическом направлении уже сейчас наметился довольно приличный прогресс. Изобретения и технологии конца сороковых и более поздних идут нарасхват. Одни только доведенные конструкции относительно современных магнетронов и СВЧ печки такой ажиотаж вызвали. Я уже не говорю об использовании тех же магнетронов для радио и телевещания. В чертежи дизельных тепловозов американцы и немцы вцепились, как в свое. На обмен идет станочный парк и оборудование для моторостроительных и автозаводов. Алюминий и титан. Оптическое стекло и радиокомпоненты, - полковник допил кофе, оценивающе посмотрел на пустую чашку и с заметным сожалением отодвинул ее от себя.
   - Но, все равно мало, - продолжил он, - не хватает оборудования для нефтеперерабатывающих комбинатов, электростанций, новых производств алюминия и строящегося уже титано-магниевого комбината под Усть-Каменогорском. Большие проблемы с сырьем для катализаторов при организации производства высокооктанового бензина путем каталитического крекинга. И вот здесь задумана некая политическая афера с Америкой. Молотов летит в штаты и предлагает Рузвельту, постаравшись предварительно убедить его в неминуемости мировой войны, что в тот момент не представляется большой сложностью, чертежи оружия середины сороковых и кое какие технологии уже начала пятидесятых. Того, что на рынке еще нет. В пакет будут включены радиолокаторы и Б-29, послевоенные Шерманы и Мустанги, Тандерболты и Кингкобры. В общем, все то, что они сами тогда только собираются проектировать. Заодно, если переговоры пройдут успешно, в качестве бонуса подарить им немецкую Энигму. Эти переговоры будут преследовать сразу несколько целей. Во-первых, Советский Союз получит недостающие станки, оборудование и несколько фабрик по производству радиокомпонентов и радиотехники. В Советской армии радиостанции должны быть в каждом взводе. И у каждого командира отделения должно быть что-то вроде "Воки-Токи". Во-вторых, несколько оттянем некоторых американских промышленников от Германии, переориентировав их на СССР. И, наконец, привяжем немного экономику штатов к нам. Не дадим им особо зарабатывать на будущей европейской войне.
   - То есть ты, Пал Ефимыч, предлагаешь начать что-то типа Ленд-лиза немедленно, но платить не только золотом, а чертежами и технологиями? - Викентьев задумался, - А ведь может и пройти. Для экономики штатов в то время это просто подарок.
   - А освоить-то Советский Союз все это сможет? - тут же вступил в разговор Малышев.
   - Коленька, - отозвалась первой Екатерина Зосницкая, - вы с Дмитрием закопались в свои железки и давно у наблюдателей небыли. А там сейчас такое творится!
   - Ну, так просвети нас, незнающих, Катюша, - весело ухмыльнулся Дима.
   - Вся страна учится. Комсомол кинул клич, что недостаточная грамотность - самый главный враг Советской власти. Плата в ВУЗах отменена. Очень много специалистов из распускаемых НИИ и КБ идет в преподаватели. Все учебные организации уже работают в две смены. Открываются много новых. Партия взяла на себя контроль за качеством обучения. Все отсеянные из ВУЗов немедленно направляются на стройки народного хозяйства, где так же открыты вечерние отделения различных учебных заведений. И все это делается на фоне практически отмены репрессий и некоторого снижения внутренних цен, так как Советский Союз начал снижать экспорт продовольствия. Резкое ужесточение наказаний за уголовные преступления прошло практически незамеченным.
   - Прижали уголовников? - перебил Катю удивившийся Логинов, только вчера прилетевший со старой базы.
   - И еще как! - подтвердила Зосницкая, - По приказу Берии разделили рецидивистов и первоходок, как, впрочем, и оставшихся политических, по разным лагерям. За отказ от работ или невыполнение реального плана - расстрел. Очень быстро отреагировали на полученные списки наших преступников того и послевоенного времени.
   - Круто! - ввернул свое слово Дима.
   - В стране наблюдается очень большой подъем патриотических настроений, - продолжила Екатерина, - Что самое интересное, немного снизилось потребление алкоголя. А какую реакцию в печати вызвало решение политбюро о возрождении НЭПа в легкой и пищевой промышленности!
   - Быстро! - бросил реплику Викентьев, переглянувшись с полковником.
   - Правда, цензура свирепствует, - сказала Зосницкая, - даже один номер Правды вышел с полупустой полосой.
   - Ладно, ребята, давайте ближе к нашим баранам, - взял разговор в свои "руки" Коган, - Николай, как быстро мы можем подготовить информацию для Молотова?
   - Ну, - Малышев задумался, - Что-то можно скачать с библиотеки конгресса, что-то с сайтов исторических разделов производителей, что-то нарыть на исторических форумах и у моделистов. За многое придется платить. Два дня минимум.
   - Будем считать, что максимум двое суток, - жестко сказал куратор и, вытащив из кармана флешку, положил ее перед Колей, - Здесь все необходимое тебе для работы и контакты с шестью нашими конторскими хакерами. Они на это время поступают в твое распоряжение. Перевести все размеры в метрическую систему много времени займет? Не может же Молотов везти чертежи в дюймах.
   - Сделать программу, которая определит местонахождение всех размеров на чертежах, пересчитает и округлит с нужной точностью, а затем вставит на место оригинала, несложно. Плюс автоматический перевод технического текста. Но, потом все это проверить нужно визуально нашим инженерам. Еще неделя.
   - Нет, Николай, неделя тебе на все. Через их месяц Молотов уже должен вылететь. А ведь надо еще там принять информацию и проявить пленку. Повезут прямо в бобинах.
   - Успеем, Павел Ефимович, - вступился за друга Дима, - Передавать-то начнем сразу по готовности первых чертежей, а в Кремле уже запустили вполне современную проявочную машину.
   - Ну, хорошо. Теперь вопрос к тебе, Ольга, - полковник посмотрел на скромную девушку и ободряюще улыбнулся ей, - Как у нас обстоят дела с передачей информации медицинского характера?
   - По-моему, хорошо, - тут же ответила Шлоссер, - В Белгороде и Киеве строят новые фармацевтические фабрики для производства антибиотиков. А на Московском Фармаконе получили уже первые партии пенициллина. Ведется подготовка для производства стрептомицина. В Ленинграде и Калинине строят фабрики одноразовых шприцов и стерильных комплектов для переливания крови и капельниц. Лишь бы химики не подвели. В Узбекистане сразу три фабрики стерильных перевязочных материалов будет. На месте будут хлопок перерабатывать. Да, и еще, Павел Ефимович, это не медицина, а экология. Они там за Норильск резко взялись. Надо бы передать, что бы поселок, который городом станет, немного на юго-восток перенесли. А то получится как у нас.
   - Сделаем Оленька, немедленно.
   ****
   - Чем обрадуешь?
   Очередная встреча "высокого" и "неброского" происходила в том же помещении, что и раньше, и за тем же уставленным дорогой закуской и выпивкой столиком.
   - А ничем хорошим. База "Шмеля" свернута. Оборудование и люди вывезены неизвестно куда. В то же время финансирование проекта не прекращается. От одного очень дорогостоящего источника удалось выяснить состав руководителей проекта, - человек в свитере достал из стоящего рядом обычного черного, немного обшарпанного дипломата пластмассовую папку, вытащил из нее лист бумаги и подал его собеседнику, - Директор проекта, подполковник ФСБ Викентьев Юрий Александрович. Тридцать два года. Дата присвоения звания практически совпадает с началом работы "Шмеля". Заместитель директора Александр Александрович Логинов, двадцать семь лет, капитан ФСБ. И целых четыре заместителя по научно-технической работе. Екатерина Романовна Зосницкая, кандидат математических наук, тридцать лет. Ольга Викторовна Шлоссер, кандидат медицинских наук, врач-физиолог, двадцать семь лет. И двое двадцатипятилетних мальчишек: Дмитрий Михайлович Горин и Малышев Николай Иванович, - Мужчина закончил говорить, хотя выглядело это так, словно он читал написанный на бумаге текст, сделал глоток коньяка, посмаковал и продолжил: - Прошерстили их всех по всевозможным базам, но, судя по всему, поздно. ФСБ успело все зачистить. Будем искать по косвенным, но это очень небыстро.
   Высокий в дорогом прикиде задумался, закурил и выпустил ароматную струю, не замечая недовольство собеседника дымом.
   - Подожди ка, а ведь знаю я немного одного Логинова Александра Александровича. Работает во внешнеэкономическом секторе правительства. Большими делами крутит. Но тот почти вдвое старше. Уж не его ли сын?
   - А что, - оживился некурящий, - очень может быть. Завтра же проверю.
  
  

Глава 4.

  
   Весна в этом году выдалась теплая и солнечная. Что было редкостью для Санкт-Петербурга. Снег уже сошел и сквозь блеклые прошлогодние листья пробивались первые ярко зеленые побеги травы. Скамейки были уже очищены от прошлогодней грязи и работники "Шмеля" с удовольствием выходили, кто просто посидеть под весенним солнышком на свежем воздухе, а кто покурить и поспорить о чем-то.
   Очередной этап проекта был успешно завершен и инженеры, готовя очередные, очень подробные, пакеты информации со всеми нюансами атомного проекта, мимоходом гнали на ту сторону цветные фильмы. В первую очередь были переданы "Белое солнце пустыни" и "Неуловимые мстители". В том мире новые фильмы были встречены непрекращающимся аншлагом. А уж, какая давка была на демонстрацию "Алых парусов" по Грину. "Три мушкетера" с Боярским вызвали резкий интерес детворы к холодному оружию. Дворовые банды пацанов самозабвенно фехтовали на палках. "Свой среди чужих, чужой среди своих" вызвал шок, как среди интеллигенции, так и среди кинематографистов. Так тогда снимать еще не умели. На очереди стояли "Гардемарины вперед" и "Аленький цветочек", " Баллада о доблестном рыцаре Айвенго" и "Город мастеров", и еще много старых хороших фильмов.
   Молотов, после возвращения из Америки, утверждал, что главным аргументом, положительно повлиявшим на исход переговоров, были цветные "Патриот" с Мелом Гибсоном и "В джазе только девушки" с Мэрилин Монро. Эти фильмы и пара послевоенных полнометражных диснеевских мультиков были первыми переданы на ту сторону, как только там был налажен выпуск цветной пленки, специально для подарка американскому народу от Советского Союза. Эффект от демонстрации этих фильмов превзошел все ожидания. Общественное мнение Соединенных штатов повернулось к СССР лицом. Эксперты, задействованные конгрессом для оценки предлагаемых образцов вооружений, выдали вполне справедливое мнение о соответствии заявленных ТТХ. Первый Судетский кризис так же однозначно подтолкнул конгресс. Споры разгорелись на закрытом заседании как всегда из-за цен. Но, когда представители Советской делегации пообещали добавить к довольно приличному количеству золота в общий пакет еще очень хороший по тем временам транспортно-пассажирский самолет (Дуглас DC-4, разработка которого в нашем мире началась только в 39-м), конгресс "сломался" и договор был подписан. Тем более что, когда уже другие по специальности эксперты посмотрели чертежи затребованных Советским Союзом станков, то их оценка по вкладу в потенциал инструментального производства Соединенных Штатов перешла всякие мыслимые границы.
   ****
   Коган прилетел в Санкт-Петербург первым утренним рейсом. Директор проекта решил лично встретить его. Правда, пришлось ждать куратора в машине на стоянке в аэропорту. Еще месяц назад сверху спустили приказ о повышении бдительности и готовности сотрудников проекта к любым неожиданностям, так как был замечен интерес иностранных спецслужб к "Шмелю". Увы, несколько неаккуратно сработал один из хакеров во время экстренного потрошения американских источников военно-технической информации времен второй мировой войны. Викентьев немедленно вооружил всех работников личным оружием. Не умеющих стрелять научили. В подвале главного здания НИИ организовали тир и теперь оттуда довольно часто были слышны глухие, благодаря хорошей звукоизоляции, выстрелы тренирующихся. Вот и сейчас Викентьев, что бы не светить табельную Гюрзу и документы перед охраной аэропорта, предпочел подождать в машине. Полковник быстро нашел не особо бросающуюся в глаза серую Ауди-6 директора проекта и, поздоровавшись, устроился на правом сиденье.
   - Ну, рассказывай, - поприветствовав куратора, тут же спросил подполковник, - Наш подарочек наверняка каждый день эксплуатируешь? Каждый вечер Сталина третируешь?
   Подарочком была малогабаритная установка пробоя и связи, с диском ДиВиДи, на котором были все необходимые программы, с заложенными в них параметрами всех разведанных на сегодня географических точек той Земли. Установку можно было подключать к любому компьютеру и работать.
   - Потретируешь тут! - весело хмыкнул Коган, немедленно прикуривая сигарету, в самолете курить было запрещено, - Внуком загрузили на всю неделю. Только когда этот неугомонный сорванец вырубится, набегавшись целый день, загоняв и заспрашивав деда по самое не могу, только тогда мог сесть за компьютер. Не в управление же мне было установку тащить. Да и то, информация у меня очень отрывочная. Это у тебя целый отдел наблюдателей круглые сутки посменно сидит.
   - Подожди, - удивился Викентьев, - ты же говорил, что не женат?
   - Правильно, - опять улыбнулся полковник, - жены нет, а дочка, увы, не мною воспитанная, и два малолетних бандита, семи и четырех лет, в наличии! Жизнь, Юра, штука сложная. Была у меня в молодости одна история... Как-нибудь потом расскажу. Так что сначала ты новости выкладывай.
   - Новости, говоришь? - директор задумался, - Я, Пал Ефимыч, честно говоря, уже боятся начал. Ну, не может все так гладко идти! Трудности, конечно, на той стороне есть, но решаемые. Сталин теперь каждый вечер раскладывает на своем столе те страницы из рапортов и докладов, где, как он считает, требуется наша техническая помощь. Еще и красным карандашом нужные места подчеркивает! Твоя идея?
   Коган улыбнулся, скромно кивнул и подполковник продолжил:
   - Наблюдатели наши навострились немедленно все сканировать. Тут же инженеры садятся за компьютеры и решают вопросы.
   - Так это что получается? - полковник захохотал, - Иосиф у тебя секретарем по техническим вопросам работает?
   Теперь уже и директор улыбнулся.
   - А нет у него другого выхода, - отсмеявшись и аккуратно загасив сигарету в пепельнице, сказал Коган, - иначе засветит прямой контакт со мной. А этого он себе позволить никак не может. Официально ведь все технические вопросы решает наше Управление Стратегических Исследований?
   Теперь кивнул Юрий Александрович.
   - А на счет того, что все слишком гладко идет... - полковник посмотрел на директора, уверенно ведущего машину, - Понимаешь, Юра, мы даже сами не представляем всей фантастической ценности нашей информации для того мира. Пользуясь ею и нашим послезнанием, в том числе, они там за какой-то год сумели немного поднять уровень жизни и, главное, у большинства населения появляется все больше надежды на завтрашний день, появляются перспективы, у многих на глазах исполняются затаенные желания. Помнишь, две недели назад их статистику смотрели? Реформам всего полтора года, а какой резкий рост рождаемости в последние месяцы. А это об очень многом говорит. Ну, и еще одно. Мы с Иосифом договорились до начала большой войны максимально возможно придерживаться истории нашего мира во внешней политике. То есть, если где-то СССР рванул вперед, благодаря нашему послезнанию, то в чем-то другом придется сыграть в поддавки. И, как только военно-экономическая мощь державы начнет расти, скрывать это всеми возможными способами. Более того, может быть даже, придется показать Советский Союз более слабым, чем он был в то время у нас.
   - Ну, и зачем все это надо? - спросил директор.
   - Понимаешь, пока все идет хотя бы близко к нашей истории, мы можем более или менее уверенно, но планировать ближайшее будущее того мира. А если вдруг Мюнхенского сговора не будет? И Союзу придется воевать уже сейчас? Маленькой недообученной армией без нормальной военной техники, которая только готовится к выпуску? Старая уже снята с производства, а новой еще нет. А если англичане с французами договорятся с немцами и вместе нападут на СССР? Ведь вероятность такого была и в нашей истории. И этих вариантов может быть очень много. Вот потому и приняли мы с Иосифом такое решение. Удержаться надо всего несколько лет.
   Они помолчали, обдумывая сказанное и глядя на серую ленту шоссе.
   - Ладно, как там наш Синельников? - спросил куратор.
   - Отлично! - оживился Викентьев, - при переаттестации майора* получил. Переведен в свежесозданную Комиссию Спецконтроля. Тоже, наверняка, твоя идея.
   * Соответствует старому званию старшего лейтенанта ГБ.
   Куратор опять улыбнулся, но промолчал.
   - Мотается по командировкам, трясет командиров частей за мельчайшее утаивание информации и с военпредами на заводах ругается, борется за качество военной и не только техники. Два раза самому Сталину докладывал, комиссия-то лично ему подчинена, хоть и числится в СГБ. Три благодарности за хорошую работу и два взыскания за баб. Ну, никак не может без них! Стал чуть аккуратнее. Почти не светится. Кстати, занял первое место на внутреннем чемпионате Госбезопасности по боевому многоборью. На соревнованиях по стрельбе тоже первый.
   Коган вгляделся в зеркало на откинутом противосолнечном козырьке и сказал:
   - Юра, сбрось-ка немного скорость. По-моему, за нами хвост.
   Подполковник тут же отреагировал и пощелкал кнопками под экраном на торпеде машины. Картинка GPS-навигатора сменилась на список контактов сотового телефона. Из динамиков музыкальной системы послышались гудки. Через пару секунд раздался голос Логинова:
   - Слушаю вас, Юрий Александрович.
   - Сан Саныч, а посмотри-ка, кто за моей машиной прицепился, со спутника, - директор, переключив изображение обратно на GPS-навигатор, продиктовал свои координаты.
   Несколько минут они ехали в тишине, молча затягиваясь сигаретами. Затем, наконец-то, раздался звук вызова.
   - Товарищ подполковник, за вами следует серая "тоета-корола", - немедленно стал докладывать капитан, - Номеров не видно, ракурс неудачный. Километров через восемнадцать вы будете проезжать мимо воинской части. Туда уже отдан приказ немедленно, по тревоге, развернуть ВАИшный КПП на трассе, остановить и тщательно проверить эту "тоету". Задержат ее до приезда дознавателей из управления ФСБ. А наряд из нашей охраны уже выезжают вам навстречу.
   - Понял. Молодец. Оперативно работаешь, - ответил Викентьев и отключил связь.
   Через десять минут они проехали мимо подъездной дороги к воинской части. Из раскрытых ворот с большими красными звездами выруливал БТР, а на обочине шоссе стояли запыхавшиеся два солдата с автоматами и офицер.
   Почти сразу, после того, как "ауди" миновала плавный поворот трассы, и подъездная дорога скрылась из вида зеркал машины, опять запищал вызов сотового телефона.
   - Юрь Саныч, - зачастил голос Логинова, - там такое творится! Тоета не остановилась на требование солдат и резко увеличила скорость. Вояки, похоже, открыли огонь по колесам. Машина перескочила через кювет и вмазала в дерево. В том месте все полыхает. Засветка на картинке очень большая. Плохо видно.
   - Ладно, капитан, - вмешался в разговор Коган, - твое дело рапорт написать. А с инцидентом пусть следаки из управления разбираются.
   Полковник посмотрел на Викентьева и, после отключения телефона, добавил:
   - Надо будет проследить, чтобы на солдатиков взыскание не наложили. Действовали строго по уставу. За такое поощрение положено. А у нас иногда такое творится...
   Куратор задумался, а потом продолжил свои мысли вслух:
   - Что-то мне вообще последнее время обстановка вокруг проекта не нравится. А не подстраховаться ли нам?
   - Что ты, Пал Ефимович имеешь ввиду? - не понял директор.
   - А подготовь-ка ты, Юра, информационный пакет по всем самым последним достижениям современной науки, по всем высокотехнологичным продуктам нашего времени. Сжато, коротко и емко.
   - Товарищ полковник, - жалобно протянул Викентьев, сразу понявший идею куратора, - это же какой объем работы, за год не справится.
   - А я тебе допуск к закрытым сетевым фондам конторы организую, - усмехнулся Коган, - оттуда из отчетов аналитиков по Штатам и Европе за неделю все нужное скомпилируешь. Да и чертежи всех наших последних образцов военной техники присутствуют. Включишь в пакет заодно всю, слышишь, всю научно-техническую информацию о проекте со всеми коэффициентами и спрячешь так, чтобы даже я не знал!
   - Вопреки приказу? - спросил подполковник.
   Куратор пристально посмотрел на Викентьева. Тот плавно притормозил машину и заглушил ее на обочине. Они оба знали, о чем идет речь. Сразу после того, как появилась реальная возможность десантирования, директору под подпись дали ознакомится с приказом президента и визой премьер-министра о категорическом запрете передачи на "ту сторону" теоретической и технической информации по "Шмелю" и использовании в качестве доноров лиц, к этой информации допущенных.
   - Надо, Юра, надо. Это может оказаться единственно возможной страховкой от давления на нас с любой стороны.
   Они почти одновременно закурили и просидели несколько минут в тишине, прерываемой изредка проносящимися по трассе машинами. Потом Викентьев завел двигатель и сказал:
   - Понял, Павел Ефимович, сделаю.
   ****
   - Ну, молодцы! Ну, прохиндеи! - куратор просматривал свежий отчет наблюдателей и радовался, как ребенок, - Провернуть операцию так, что даже мы подготовку к ней не заметили.
   - Да, что там такое? - отвлекся от своего компьютера Викентьев.
   - Подожди, - отмахнулся Коган, не отрываясь от ноутбука - дай дочитаю. Нет, ну как грамотно все подготовили.
   Заинтригованный директор тут же вывел на экран своего компьютера так заинтересовавший полковника отчет. Как оказалось, Сталин, получивший информацию об атомной бомбе, немедленно инициировал подготовку сверхсекретной операции Иностранного отдела НКВД. Тогда еще он так назывался. Первый этап операции был очень тяжелым. В Германии через третьи руки за большие деньги были выкуплены из концлагерей две женщины и кружным путем вывезены в Советский Союз. Второй был несколько проще. Наши ученые в ведущих научных журналах планеты одновременно опубликовали несколько работ, в первую очередь по математике и физике, показавший громадный прорыв вперед Советской науки. Доказательство Великой теоремы Ферма переполошило весь научный мир. Сразу после этого много крупных ученых получили очень хорошие предложения работать в Советском Союзе. Сам Альберт Эйнштейн, получив сначала от Советского представителя письма своих сестер, Берты Дрейфус и Лины, вытащенных из Терезинштадта и Освенцима, выехал со всей семьей в Москву немедленно. Список согласившихся на переезд в Советский Союз ученых впечатлял: Джон фон Нейман и Роберт Джулиус Оппенхеймер, Айзек Исидор Раби и Лео Силард, Эдвард Теллер и Ричард Филлипс Фейнман, Отто Роберт Фриш и Лиза Мейтнер. Большинство из них только недавно эмигрировали из Европы подальше от Гитлера. Энрико Ферми, уже собравшийся бежать из фашисткой Италии в Америку, быстро поменял адрес назначения и тоже приехал в Москву. Долго пришлось уговаривать Нильса Бора, но и он, в конце концов, согласился. Даже Норберт Винер, бросив кафедру в Массачусетском институте, пожелал вернуться на родину предков. В общей сложности более полусотни светил мировой науки получили прописку в столице Советского Союза.
   - Слушай, а что за Оппенхеймер и Силард? - спросил директор.
   - У нас их привыкли называть Оппенгеймер и Сциллард, - ответил Коган.
   - Получается, в Америке бомбу делали одни евреи? - удивился Викентьев.
   - Нет, конечно, но без нас там точно не обошлось, - с усмешкой ответил полковник.
   - Это что же получается? - тоже развеселился Викентьев, - Научный руководитель создания атомной бомбы в штатах Роберт Оппенхеймер ныне проживает в Москве? "Папа" их водородной бомбы Эдвард Теллер рядышком? И знаменитый создатель лженауки кибернетики Норберт Винер тоже в соседях? А возглавляет всю эту научную братию сам Альберт Эйнштейн! Действительно круто!
   - А главное здесь то, что за ближайшие несколько лет они, эти гиганты мысли, освоят все современные знания, что мы передали туда, и начнут двигать науку дальше! - высказал свое мнение куратор, - И новые знания и открытия оттуда потекут в нашу Россию!
   Мечтательные улыбки появились сразу у обоих. Коган вытащил из кармана свои неизменные "Лайки страйк" и закурил сигарету. В дверь постучали, и в кабинет директора ввалился запыхавшийся Логинов, вернувшийся с места происшествия.
   - Машина почти дотла сгорела, - доложил капитан, - в ней два трупа, пистолеты, укороченный "калаш" и несколько гранат. Две сдетонировали. Жуткое зрелище.
   - На, - директор достал из стоящего рядом холодильника пластмассовую бутылочку и вместе с пустым стаканом пододвинул к своему заместителю, - водички попей и отдышись. А там пусть следователи разбираются. У нас своей работы хватает.
   Дверь приоткрылась, и в нее просунулось лицо Зосницкой. Увидев Когана, Катя обрадовалась и втянула в кабинет подругу.
   - Здрасте, Пал Ефимыч. Не обманули, значит, мальчики на вахте, что вы приехали.
   Полковник поздоровался и улыбнулся. Мальчиками на внутреннем посту стояли дюжие спецназовцы в полном боевом снаряжении. Екатерина хозяйским взглядом оглядела директорский кабинет и, подойдя к холодильнику и бухнув на него подмышечную кобуру с пистолетом, начала ревизию бездонного агрегата. Ольга занялась чайником. Молодые гении явились вслед за девушками и, поздоровавшись, дружно ринулись на помощь Зосницкой. Одновременно началось бурное обсуждение последнего отчета наблюдателей. Молодежь сразу ухватила последствия наплыва маститых ученых в Советский Союз как возможность резкого ускорения научного прогресса в том мире. Основная программа "Шмеля" работала. Немного настораживал Когана тот факт, что вся подготовка к такой крупной операции НКВД, прошла мимо наблюдателей. Но, с другой стороны, Сталин не был бы самим собой, если бы не скрывал что-то даже от самых близких своих соратников. Обсудили также и предыдущий, недельной давности, отчет. Хотя для того мира прошел почти месяц. Посмеялись над развенчанным Лысенко, которого отправили на теплое, в прямом смысле, местечко в Крыму, руководить отделением института агрономии ВАСХНИЛ. Посудачили о любовных победах Берии, который умудрился получить за это втык от Иосифа Виссарионовича, но тут же был реабилитирован за отличную организацию работ по запуску в производство новых вооружений. Испытания на полигоне кассетных ОДАБ* поразили даже самых консервативных военных.
   * ОДАБ - объемно детонирующая авиа бомба.
   Со старых танков, использованных в качестве мишеней, срывало башни. Доты, специально построенные для испытаний, разрывало изнутри на куски. Большой эффект произвели пуски ракет, предназначенных для установки "Град", подготовка к производству которой шла на только что построенном автозаводе в Миассе. Очень удивил военных специалистов 38-го года пуск крылатой ракеты, предназначенной для морского базирования. Производство ракетных катеров проектов 205У и 206МР еще только налаживалось на Балтийском заводе в Ленинграде, а производство ракет было уже запущено в Курске. Все программы строительства крупнотоннажных военных кораблей в СССР были заморожены из-за отказа от финансирования. Строились только эсминцы, ракетные катера и подводные лодки большими сериями. А также несколько десятков скоростных десантных кораблей. В тоже время уже имеющийся флот форсировано переоснащался ракетным оружием и локаторами обнаружения и подсветки целей для самонаводящихся ракет.
   - А почему не стали финансировать крупнотоннажное строительство? - спросила Ольга.
   - Да просто потому, что в ближайшее время новые крейсера и линкоры Советскому Союзу не особо нужны, - ответил своей девушке Логинов, - а то, что уже заложено на тридцать восьмой год, с учетом нашей информации безнадежно устарело. А военно-морской флот, это очень дорогое удовольствие. Вероятно, Сталин сделал правильный вывод и направил финансирование на более важные направления.
   Полковник с Викентьевым переглянулись и, незамеченные остальными, занятыми разговором, обменялись понимающими улыбками.
   - Ну а несколько крылатых ракет, запущенных с нашего обычного эсминца и воткнувшиеся в борт корабля у самой ватерлинии, потопят любой линкор того времени, - добавил Дмитрий, - при этом не подходя на дальность прицельного выстрела линейного крейсера.
   - Значительно большую опасность представляют подводные лодки будущего противника, - включился в объяснения Малышев, - но здесь помогут новые эхолокаторы, с помощью которых подлодка будет обнаружена раньше, чем выйдет на рубеж торпедной атаки.
   - То есть, мальчики, вы хотите сказать, что сейчас Советский Союз может вполне обойтись без новых крейсеров и линкоров, - резюмировала Екатерина.
   - Точно, - подтвердил директор, - А как вам новый закон об обязательной военной службе?
   - Что за закон? - удивился куратор, - я опять чего-то пропустил?
   - А он еще не принят, - ответил Логинов, - но Сталин уже проект подписал. В принципе, почти то же самое, что у нас было в сентябре тридцать девятого. С мизерными отличиями. Срок службы три года и во флоте пять лет. Призываются теперь с девятнадцати все граждане, - капитан задумался и продекларировал по памяти: - Защита СССР с оружием в руках стала правом и обязанностью не только трудящихся, а всех мужчин без различия национальности, вероисповедания, образования, социального происхождения и положения. Теперь даже бывших дворян в армию берут. Из отличий, это то, что возраст считается не на первое января года, а на момент призыва. В военные училища также всех принимать стали. Звания теперь после техникума и ВУЗа будут давать младшего лейтенанта и летеху, а не лейтенанта и капитана. Ну и последнее: все, кто подлежит призыву, но призван не будет, обязаны пройти начальную военную подготовку при военкоматах без отрыва от работы или учебы.
   - Да, почти на полтора года раньше, чем в нашей истории, - резюмировал Викентьев, - Значит все, кто сейчас будут призваны, к сорок первому будут обучены и слажены. А так как численность армии не на много, но сокращается, то выбирать в военкоматах будут самых здоровых, крепких и грамотных. Хорошо продуманное решение.
   - А я где-то читала, - решила высказаться Ольга, - что до той войны, если парень в армии не служил, то его девчонки не уважали.
   - Я тоже такое слышала, - подтвердила Зосницкая, - Значит, действительно тогда служба была почетной?
   - Правильно говоришь, Катюша, было такое. Вот и предстоит этим мальчикам, которых там сейчас призывают, очень почетное дело, Родину защищать и Берлин брать, - констатировал полковник.
   Все замолчали, обдумывая сказанное.
   ****
   Ох, как я оторвался! Какое удовольствие получил! Прикатили мы вчера поздно вечером с Валеркой в Ижевск. Пока заводскую гостиницу искали, пока корочками трясли, выбивая номер, уже полвторого натикало. Потом ну очень поздний ужин и бутылочка беленькой на двоих. Утром облачился в снова ставший привычным камок и на завод. Немного сонного Злобина отправил по цехам. Свежий взгляд хорошего инженера всегда что-нибудь, да заметит. Нет, мы, работники Спецконтроля, не для того по заводам и воинским частям таскаемся, чтобы саботажников и вредителей искать. Для этого другие отделы в нашем СГБ есть. Хотя, если замечаем что-то явно нехорошее, меры принимаем на месте. Есть у нас такие права. Основной задачей Комиссии Специального контроля при политбюро ЦК ВКП(б), как сказано в постановлении, опубликованном еще летом в Правде и в Известиях, является выборочный контроль реального положения дел в армии и на военном производстве. А то, отчитается какой-нибудь начальник, что его цех к производству готов. А у него какая-то одна, но важная, технологическая операция до необходимого качественного уровня не доведена. Директор завода доложит в райком о готовности к серийному изготовлению ну, например, ночных прицелов для истребителей. Райком сведет данные в свой отчет. Обком доложит наверх о полной готовности области к изготовлению всего комплекса РЭСОС* для Як-3 (Интересно, что там от нашего оригинала осталось, после "обработки" инженеров Юрки Викентьева?). И что в результате? Срыв планового производства остро необходимого в войсках самолета! Пилоты вовремя не освоят боевую машину. А оно мне, как и всей моей Родине, надо?
   Так вот, отправил я Валерку по цехам, а сам на полигон заводской, где первую партию изделий проверяют. Вход на внутризаводской полигон, как впрочем, и на сам завод, через отдельную проходную. А там ребята из нашего ведомства. Тщательно проверили мои документы, сличили цветную фотку на них с моей мордой лица и пропустили. А там... У меня чуть руки не затряслись! Он, родименький! Лучший друг спецназовца - "Калаш"! Испросив разрешение, беру первый попавшийся из ящика. Вот, как старого друга встретил! Старого, надежного и проверенного. На глазах изумленного техника в темпе, почти не глядя, разбираю на специально для этого предназначенном столе, очищаю от заводской смазки, собираю и двигаю на стрельбище, что в тридцати метрах. Там хватаю пару магазинов. Руки сами, не спрашивая хозяина (то бишь, меня) привычно заряжают автомат. Стоя с трехсот метров даю три коротких, по два патрона, очереди по мишеням. Военприемщик, летеха, посмотрев в подзорную трубу на треноге, выставляет вверх большой палец. Ох, как я оторвался! Отвел душу! Магазинов пять отстрелял из нескольких автоматов. Ни одного промаха! Один автомат самолично вычистил, остальные восхищенные моей стрельбой техники. А из них там была одна девушка с такой прелестной фигуркой...
   *РЭСОС - Радиоэлектронное и связное оборудование самолета.
   ****
   Легкий гул мотора чуть изменил свою тональность, самолет немного тряхнуло и один из членов экипажа, механик что ли, начал возится с большой, почти квадратной дверью на левом борту самолета. Новинка (ой, как смешно) советской авиации Ан-2 вознес нас на высоту 3000 метров. Наконец люк открылся и внутрь ощутимо задул ветер. Прыгаю в голубизну неба и лечу. Руки и ноги сами привычно ловят упругие струю воздуха. Там у меня было пятьдесят два прыжка. Здесь всего восьмой. Два с "принудиловкой"*, еще четыре на обычном десантном парашюте и только потом выбил разрешение на "крыло". Десяток секунд лечу и дергаю за кольцо. Хлопает "медуза"** и белый купол вспухает надо мной. Хорошо. Нет того динамического рывка, как на обычных парашютах. Высоко надо мной раскрываются купола десантников, к которым я "присоседился". Кто-то радостно орет что-то матерное. Голоса здесь, на высоте, разносятся очень далеко. А как все-таки красиво смотрится сверху и это скошенное поле подо мной, лес с желтыми пятнами лиственных деревьев, маленькое озеро, стремящееся ослепить меня отраженным светом осеннего солнца. Внимательно осматриваюсь, вижу маленький белый крестик, прикидываю запас времени и высоты. Подтягивая клеванты***, пробую сделать S-образный разворот. Получается, но так себе. Ладно, нечего выделываться. Немного увеличиваю скорость и, обходя кругами круглые купола лечу почти горизонтально, дожидаюсь, пока все десантники приземлятся. Еще раз проверяю направление ветра и, с небольшим доворотом, выхожу на глиссаду. "Подушка" и я стою точно в центре двух белых, положенных крест-накрест, полотнищ.
   * Прыжок с принудительным раскрытием парашюта специальным фалом, зацепленным карабином за трос внутри самолета.
   ** Медуза - вытяжной парашют основного купола.
   *** Клеванты - петли управления "крылом".
   Вокруг радостные лица молодых солдат, многие из которых сделали сегодня свой первый прыжок. Они уже считают себя настоящими десантниками. А ведь впереди еще столько тяжелых солдатских будней и упорных учебы и труда, чтобы действительно стать настоящими воинами. Очевидно, мысли командира полка странным образом сходятся с моими, так как большинство присутствующих сразу после укладки парашютов отправились в короткий, всего-то десяток километров, марш-бросок до МПД. Я же, уложив свое крыло, немного понаблюдал за работой инструкторов ПДС* и отметив, что отдельные из них, несомненно вольнонаемные, имеют ну очень симпатичные выпуклости в некоторых местах, сел в новенький "козлик", удивительно напоминавший хорошо знакомый мне по прошлой жизни УАЗ-469 и отправился туда же более коротким путем.
   *ПДС - Парашютно-десантная служба.
   Пока я мотался на аэродром со своим баулом, приготовленным еще в Москве девяти секционным крылом, узнав сразу после приезда, что сегодня в полку последние прыжки на этой, недавно начавшейся неделе, троглодит Валерка, нагло проигнорировав мое начальственное мнение, занял лучшее место у окна в комнатушке щитового домика, выделенной нам для проживания. Ладно, хоть о жратве позаботился. Хорошо в армии и в спецслужбах зарплату подняли. Мне уже удалось приучить Злобина, что после ужина в любой местной столовке мы просто ну никак не можем обойтись без доппайка. Мои разглагольствования о том, что нормальный мужчина может и должен съедать несколько больше, чем остро требуется для удовлетворительной жизнедеятельности организма, были встречены с полным пониманием.
   ****
   Мы валяемся на койках. В желудке ощущается приятная тяжесть от нашего доппайка. Злобин недовольно бухтит о том, что нас так и не пустили на Дальний восток, где японцы в очередной раз получили по носу, и жалеет, что там так и не применили первые выпущенные заводами образцы современного оружия.
   - Да пойми ты, Валера, главное не то, чем солдат вооружен. Главное, это как солдат обучен и за что он воюет, с какими мыслями в бой идет, - говорю я и продолжаю рассуждать о том, что какой-то эффект от нашей информации уже есть. Если я не ошибаюсь, в том, старом моем мире, суммарные потери в боях у озера Хасан были под тысячу человек, то здесь и сейчас сумели удержаться на уровне менее двухсот.
   - И еще, вспомни-ка приказ о новом вооружении только для переформируемых частей внутри страны. А так же о строжайшем соблюдении секретности о структуре и, опять-таки, о новом вооружении Советской армии, - напоминаю я Валерке в ответ на его непрекращающееся бухтение, а сам думаю о произошедшем почти на неделю раньше, чем там и тогда, Мюнхенском сговоре. Франция, в ответ на ультиматум Гитлера не препятствовать Германии в оккупации Судет, мобилизацию так и не объявила. Только сейчас я начинаю понимать, как это сложно балансировать на лезвии ножа в международной политике. С одной стороны мы вынуждены бряцать оружием, иначе Англия, уже напуганная успехами Советского Союза в науке, набросится на нас немедленно. А мы сейчас никак еще не готовы. С другой стороны, нельзя перестараться. Иначе наглы с французами, вместо того, чтобы продолжать натравливать на нас Гитлера, объединятся с ним и ударят все скопом. Интересно, как тогда Сталин в моем старом мире, не имея теперешних знаний, сумел так долго удержаться без большой войны?
   ****
   - Когана засекли мои ребята в Пулково, когда он садился в машину к Викентьеву. Сменили по пути две тачки. Но этого старого волка провести, вероятно, вообще невозможно. Что там реально произошло я не знаю, но когда вторая машина прошла по той же трассе спустя каких-то пятнадцать минут, на том месте, где прервалась связь с первой, бушевал пожар и все было оцеплено вояками. При попытке прощупать через МВД наткнулись на федералов. Пришлось дать задний ход, чтоб не засветиться.
   Они в очередной раз сидели все в той же уютной комнате за накрытым столом.
   - Ну, расходы на технику я тебе покрою, можешь не беспокоиться, - сказал высокий.
   - Да не в расходах дело. Не бедней тебя как бы. Хорошо подготовленных людей найти сложно стало. Старой гвардии почти не осталось, а новых пока натаскаешь, - ответил неброский.
   - А, насчет Логинова выяснил?
   - Конечно. Он именно тот, кто нам нужен. Появляется сынок у него в Москве редко. Проследить за ним невозможно. Свои замдиректора очень плотно пасут. Остается давить только через отца. А это очень сложно. Уж больно чисто Логинов старший свои дела обделывает. Прицепиться практически не за что.
   - А подстава возможна? - опять спросил высокий.
   - Да, - ответил неброский, - но придется вложить очень большие бабки, чтобы он клюнул. У меня сейчас столько свободных нет. И, опять-таки, небыстро это будет.
   - Ну, с деньгами я вопрос решу. Вот, жопой чувствую, что там чем-то очень серьезным пахнет!
   ****
   - Да, Катька, ну ты и отчудила! Ну как ты могла до такого додуматься? Куратор узнает, так он меня вместе с этим самым съест! - Викентьев был очень недоволен.
   Таким Екатерина его еще не видела. Она примирительно погладила директора по руке.
   - Юрочка, я тебя своей грудью прикрою. Ты-то ведь не виноват, это чисто моя инициатива. Ну, разве что Оленька немного помогла.
   Подполковник внимательно посмотрел на то, чем пообещала Зосницкая прикрыть его от начальственного гнева, моментально успокоился и, воровато оглядевшись и проверив, что в кабинете они одни, положил руки прямо на свою будущую защиту.
   - Будешь наказана, сегодня же ночью!* - Викентьев только собрался поцеловать потянувшуюся к нему Катю, как раздался стук в дверь.
   * Прямой плагиат из А. и Б. Стругацких "Трудно быть богом".
   Екатерина резко отпрянула и, одернув кофточку, стала с большим усердием поправлять так не вовремя перекосившуюся кобуру с пистолетом. В кабинет ввалились Дима с Малышевым. Оба с унылыми лицами. Николай, ни слова не говоря, положил свой ноутбук перед директором и раскрыл его. Любопытная Зосницкая тут же сунула свой нос, но была сильно разочарованна. На экране были одни формулы, какие-то графики и таблицы. Разбираться с этой научной абракадаброй ей прямо сейчас было лень. Тем более что она прекрасно знала, что ее Юра отлично сейчас во всем разберется и выложит свои выводы понятным языком. Екатерина окинула удрученным взглядом Викентьева с мальчиками, поняла, что это надолго и, задумавшись о том, что не пора ли вызывать на помощь подругу с ее разлюбезным, принялась опустошать директорский холодильник и готовить холодные закуски на скорую руку, так как прекрасно понимала, что не только возвышенным жив человек, а эти проглоты сметут сейчас все, не глядя. Чуть оживившиеся Коля с Гориным немедленно принялись за уничтожение Катиной продукции. Появившиеся вскоре Шлоссер с Александром стали помогать присутствующим. Логинов, соответственно, ребятам, а Ольга подруге.
   - То есть наполнение канала связи через пробой есть величина изначально ограниченная, и мы сами своими многочисленными экспериментами на животных забили его больше, чем наполовину? - спросил директор Малышева, оторвавшись от ноутбука.
   - Именно так, - отреагировал первым Дима, так как рот Николая был занят тем, что организовали девушки.
   - А вот отсюда поподробней, пожалуйста, - раздался голос Когана от двери. Полковник только что вошел и успел услышать как вопрос, так и ответ на него.
   Все посмотрели на куратора, на то, как он аккуратно прикрыл дверь, дошел до кресла, в котором уже привык сидеть в директорском кабинете, устроился в нем, достал свои неизменные "Лайки Страйк" и, закурив сигарету, вопросительно посмотрел на Викентьева. Тот немедленно опомнился и начал объяснять. Разговор на эту тему получился коротким.
   - Резюмируя все вами сказанное, - полковник обвел взглядом всех присутствующих, хотя в объяснениях принимали участие только директор и молодые ученые, - я могу сделать вывод, что в ближайшие лет пять мы можем послать туда только одного десантника и практически любое количество информации. Причем на реверсивность канала эти ограничения не распространяются, и с той стороны, если бы там была соответствующая аппаратура и наши теоретические знания, с учетом коэффициента разницы скоростей течения времени, могли бы прислать сюда аж чертову дюжину десантников?
   - Вы, Павел Ефимович, очень точно все сформулировали, - подтвердил Николай, - Конечно "рассасываемость насыщенности" канала связи очень нелинейная функция, точно просчитать не удается, но четыре года, это минимум.
   - Ну, а чего вы все так приуныли? - улыбнулся Коган, - Один агент влияния и непосредственной разведки у нас есть. Еще одного можем послать в любой момент, хотя я особой необходимости в этом сейчас не вижу. Работа у нас двигается очень хорошими темпами, хотя и не совсем так, как изначально планировали. Так чего носы повесили?
   Ответа на этот вопрос не потребовалось. Викентьев отдал ноутбук Малышеву, предварительно скопировав на свой компьютер новую информацию по теории "пробоя" и присоединился к неплановому полднику. Все оживились и начали помаленьку болтать о том, о сем.
   - А кто у нас промышляет передачей контрабанды на ту сторону? - неожиданно спросил полковник. В кабинете наступила тишина.
   - Павел Ефимович, - раздался голос Екатерины, - но ведь мода, это тоже элемент прогресса.
   - Женское нижнее белье? Купальники бикини и топлесс? Однако! - лицо полковника было не проницаемо.
   - Ну, там же не только белье, там и костюмы, и брюки, и юбки, и зимняя верхняя одежда, и мужская мода, в конце концов, - Зосницкая в волнении потянула из лежащей на столе чьей-то пачки сигарету, но заметив недовольный взгляд Юрия Александровича, засунула ее обратно.
   - Ладно, Катюша, - улыбнулся наконец Коган, - может быть вы и правы. В конце концов, пара десятков журналов мод погоды не делает.
   - А вот здесь вы, Павел Ефимович, неправы, - высказала свое мнение Ольга, - Достаточно всего десятку женщин посмотреть эти журналы, что мы с Катей подготовили, - вступилась попутно за подругу Шлоссер, - и новую моду будет уже не остановить.
   - Ну, это если тамошняя цензура пропустит, - высказал свое мнение Логинов.
   - А там и в самом УСИ немало женщин работает, - продолжила отстаивать свое мнение девушка, - на проявке и распечатке фоток, машинистки и чертежницы.
   - Интересно, а Меркулов и Берия своим женам покажут? - задумчиво спросила Зосницкая и опять потянулась за сигаретой. Викентьев протянул руку и легко хлопнул девушку по запястью.
   - Юрь Саныч, а вы оказывается деспот, - тут же высказал свое мнение Дима, - сами курите, а Екатерине не даете.
   Директор вопросительно посмотрел на Зосницкую, увидел ее кивок и улыбку и сам расцвел во все лицо:
   - А Катеньке теперь курить нельзя! У нас ребенок будет!
   ****
   Нет, ну где же я его видел? Вот тебе и фотографическая память. Я облазил все закоулки памяти Синельникова. Нет его там. Младлей ГБ эту, в чем-то даже абсолютно нормальную, рожу точно никогда не видел. Почему же при взгляде на него у меня возникают такие отрицательные эмоции? В своей прошлой жизни видеть его я никак не мог, слишком большая разница во времени. Так, попробуем сосредоточится. По ощущениям я его точно видел, но нет чувства цвета. Черно-белое фото? Уже ближе. Просканируем все-таки память меня - Жеки Воропаева. Вот оно! Я чуть вслух не закричал от восторга, что опознал эту морду. Действительно видел я только небольшую фотографию девять на двенадцать, как поет там Аллегрова. Главное, это где я ее, эту фотографию видел! А было это во внутреннем музее ФСБ, когда у нас был курс контрразведки. Так, теперь попробуем прочитать мелкий шрифт на пояснении под тем фото. Был завербован Абвером в тридцать восьмом, когда работал в составе торгово-закупочной делегации в Германии. Гомосексуалист. Классическая подстава с красивым мальчиком. В сорок седьмом перевербован МИ-6, которой досталось часть немецких архивов. Был взят в сорок девятом на встрече со связником. Сколь веревочка не вейся. Но одиннадцать лет он нашей державе погадил. Здесь это у него теперь уже не получится. Да, это наш серьезный прокол. Надо будет на ближайшем сеансе сказать, чтобы срочно передали нам сюда списки всех известных агентов того-нашего времени западных разведок. Черт, голову сломать можно. Для меня-Воропаева - того времени. Для меня-Синельникова - нашего.
   Так, ладно, а сейчас-то что делать? Не могу же я здесь пойти в первый отдел или у себя, в СГБ, прямо к Лаврентию Палычу, есть у меня к нему свободный доступ, и заявить, что вот такой-то такой немецкий шпион. Нет, этого типа в разработку возьмут немедленно и язык быстренько развяжут. Есть у нас такие специалисты, от самого себя чего скрывать-то. В контрразведке без этого никак. Но сам-то я спалюсь немедленно. Какие такие у меня основания, что я опознал этого типа, как немецкого шпиона? Интуиция, говоришь? Для этого тоже информационная база должна быть! Откуда я знаю, что он был в составе той делегации? Откуда я вообще его знаю? Нет, так делать нельзя. Придется самому этого гада разрабатывать. Как? А что я о нем знаю? Немецкий шпион и гомик. Родился тогда-то, расстрелян в пятидесятом. Все? Все. А времени мизер! Мы с Валеркой Злобиным приехали в Ленинград и уже вторую неделю шаримся по "Светлане". Молодцы они, мои предки-современники все-таки. Так быстро освоить производство всех этих магнетронов, многорезонаторных и отражательных клистронов и еще черт знает какого количества электровакуумных радиоприборов, даже имея столь подробную информацию о них и все тонкости их изготовления, все-таки не так просто. Но они - мы справились. Одно только производство цветных планарных кинескопов с плоским экраном вон, какое отгрохали. Явно документация цельнотянутая у "Сони". Я ловлю себя на мысли, что все, сейчас меня окружающие уже давно для меня значительно больше мы, чем они. Вжился я уже здесь у нас. Та, теперь бесконечно далекая для меня Россия, конечно тоже Родина. Именно с большой буквы. Но и нынешняя моя страна, Союз Советских Социалистических Республик, имеет для меня уже значительно большее значение. Даже не так, они давно слились во мне во что-то одно, очень большое. За что я кому угодно голову откручу и скажу, что так и было. Ладно, хватит самому себе панегирики петь. Знаю же, почему мысли в сторону уходят. Времени мало. Завтра срок командировки заканчивается. А способ экстренной разработки только один. Но, как же не хочется! Отвратительно до рвоты! А надо.
   ****
   - Так точно, товарищ генерал-полковник! Заметил, как он на чужой кульман очень уж заинтересованно смотрит. Потом он на меня своими глазами такой масленый взгляд бросил, что мне противно стало. Но вы же, сами учили, что враг может затаиться где угодно, и что любые способы хороши для разоблачения врагов народа. Вот я и решил попробовать. Ну не мог же я пройти мимо...
   Оказывается моя свежеприобретенная эмпатия на мужчин тоже действует. Поддался на приглашение этого гомика в гости, где он в первую очередь попытался меня споить одновременно со своими подходами. Как же это противно все-таки было. Меня споить? Три раза ха-ха! Сам налакался в стельку. Всего-то пятка ударов по почкам хватило, чтобы он поплыл и раскололся.
   - Знаешь, Синельников, если бы вот не это, - Берия вытащил из ящика стола какую-то папку и почти швырнул ее на стол, - я бы вообще неизвестно что о тебе подумал.
   Так, а это что еще?
   - Здесь семь, - директор СГБ - на правах зампреда Совмина - рванул завязки папки. Из нее вывалились на стол несколько листков бумаги, - семь анонимок на тебя. И каждая написана мужским почерком.
   Я приметил знакомые зелененькие бланки графологической экспертизы, подколотые снизу к каждой бумажке и высовывающиеся краями из-под некоторых анонимок.
   - И в каждой совершенно отдельный эпизод. Ну, сколько можно шляться по бабам? И ни одной жалобы на тебя, майор, написанной женщиной. И чем ты их так ублажаешь, что они даже кляузы писать на тебя не хотят?
   Странно. Мне почему-то казалось, что все обстоит строго наоборот. Не столько я их, как они меня. Впрочем, замнем для ясности.
   - Так вот запомни, Синельников, - Берия собрал все листы обратно в папку, - это, - перед моим носом потрясли все той же злосчастной папкой, - будет лежать у меня в ящике стола.
   Лаврентий Палыч убрал, наконец, папку обратно в стол, укоризненно посверкал на меня своим пенсне и уже почти спокойным тоном добавил:
   - Представление на тебя, майор, за молниеносную операцию по раскрытию и обезвреживанию немецкого шпиона я уже подписал. Но постарайся, все же, что бы больше анонимок на тебя не приходило.
   Уже уходя, я своим острым слухом расслышал явно не предназначенные мне слова:
   - Совсем еще мальчишка...
   Вот так на моей груди появился орден Красной Звезды. А у нашего главы СГБ, оказывается, давно компромат на меня копится. Хорошо еще, что он не стал делать выводы из того, что анонимки только от мужиков. А может, сделал, но не стал озвучивать?
   ****
   Регистрацию брака отметили все той же маленькой компанией в небольшом уютном ресторанчике со странным названием "Таверна у веселого шушпанчика". Викентьев с Катей нашли его совершенно случайно, когда возвращались с одной из нечастых поездок в Санкт-Петербург, и свернули с трассы, чтобы перекусить чем-нибудь получше, чем в придорожной забегаловке. Заведение им очень понравилось. Прекрасная стилизация под средневековье, великолепная кухня и совершенно незаметное обслуживание. Возвращаясь, они долго спорили о названии ресторана. Юрий утверждал, что хозяин наверняка бывший фидошник, а Екатерина настаивала на том, что он или мистик, или свихнувшийся математик, и упоминала при этом почему-то Анри Пуанкаре.
   Сначала выпили за здоровье молодых. Затем за будущего первенца. Потом, как положено, за родителей новобрачных, увы отсутствующих. Пригласить их на свадьбу не было возможности из за секретности. Итак, за территорию НИИ и бывшего военного поселка приходилось выезжать по чужим документам. Разделения по интересам, как это обычно бывает на таких мероприятиях, у маленького коллектива не произошло. Разговор, как всегда, свернул на рабочие темы. Стали решать, что важнее для СССР, историческое послезнание или современная техника. Победила третья точка зрения, Павла Ефимовича. Он утверждал, что самая главная информация, это возможные пути политико-экономического развития общества.
   - Подумайте сами, - Коган сделал глоток "Вдовы Клико" из хрустального бокала на высокой ножке, - Ведь в чем суть западной идеологии? Какую идею стали продвигать в массы после 1991 года? Обогащайтесь! Материальная мотивация самая легко и относительно быстро удовлетворимая. А это же основная причина коррупции, этой, можно сказать, раковой опухоли на нашем обществе.
   - Да просто у людей совести нет, - тут же высказался Дима, - не могут у нас некоторые чиновники без взяток жить.
   - Не просто не могут, - добавил Малышев, - не хотят.
   - О, как, - сделал вид, что удивился полковник, - и куда же у них совесть делась?
   - Да и не было никогда, - констатировал Саша Логинов.
   - Ну, что значит, не было, - возразил Коган, - Вы, друзья мои не пробовали задуматься, откуда совесть берется, и куда потом девается.
   - Ну, берется она от папы с мамой. Как они ребенка воспитают, - тут же сказал Викентьев.
   - Правильно, на собственном примере, - полковник поднял свой бокал и протянул его ближе к молодым, - Вот давайте и выпьем за тебя, Катенька, и за тебя, Юра, как за будущих родителей!
   Звон хрусталя поплыл по таверне, заглушая тихую музыку.
   - Горько! - тут же потребовал неугомонный Димка.
   - Го-о-о-орко! - поддержали остальные.
   Катя с удовольствием пересела на колени к мужу, обняла его и затянула поцелуй так, как только смогла. Под аплодисменты она вернулась обратно на свое место, благодарно улыбнулась зрителям и, изменив улыбку на своем лице на донельзя хитрую, посмотрела на Когана:
   - Пал Ефимыч, а ведь вы нам так и не рассказали, куда убегает совесть?
   - Куда, говоришь, убегает совесть? - куратор задумался, - Понимаете ребята, чтобы она не исчезла, у человека должны быть убеждения, какая-то цель в жизни... Если есть к чему стремиться, если с детства уверен в правильности выбранного пути... И вот здесь-то и всплывают вполне определенные плюсы советской идеологии. Она в СССР начиналась, чуть ли не с детского сада. Дедушка Ленин, рассказы о революции. Октябрята, пионеры, комсомольцы в школе. Пусть, часто топорно, но с формированием в первую очередь нематериальных этических мотиваций у молодежи в Советском Союзе хоть как-то, но справлялись, - Коган помолчал и добавил: - Сейчас эту нишу, возможно, смогла бы занять религия, но попам больше нравится обогащаться. В конце концов, церковь это коммерческая организация между паствой и богом. Да и, много ли сейчас по-настоящему верующих?
   - Павел Ефимович, а вы? - спросил Николай.
   - Что я? - не понял полковник.
   - Ну, вы в бога верите?
   - Нет, Коля, не верю. Слишком много несправедливости на нашей планете, - Коган опять задумался, - Если бы существовало какое-то высшее существо, то и этика у него была бы соответствующая. И как тогда понимать инквизицию, крестовые походы, гражданские войны и газовые камеры в концлагерях? Детскую смертность, в конце концов? Другое дело, что у меня полно хороших знакомых, которые искренне считают, что бог есть. Поэтому и уважаю чужие верования. А сам я, Николай, верю в хороших людей, которые помогут и в горе, и в радости.
  

Глава 5.

   - Какого х... ты здесь валяешься?! - трясу в хлам пьяного подполковника за плечи. Не помогает. Так, здесь где-то я видел ведро. Наполняю ржавой водой из под крана и выливаю на опухшую рожу.
   - Ты ххто? - мямлит морда.
   - Хрен в пальто! Почему ты, командир полка, в рабочее время пьянствуешь?
   -Да паашел ты! Да я тебя...
   Посылать меня, майора СГБ, оперативника и старшего группы Специальной Комиссии Контроля? Легенький такой удар кулаком по животу. Подпол мгновенно затыкается и сгибается на койке пополам. Тут же несколько потревоженный желудок начинает извергать из себя прямо на одеяло выпивку и закуску из ассортимента, широко представленного на стоящем у окна столе. Ну и вонь. Выливаю второе ведро на подпола.
   - Чтобы через полчаса был в штабе, - приказываю я и выхожу из командирского домика.
   Нет, ну какая наглость! В полк всего неделю, как прибыли новые танки, а эта сволочь средь бела дня пьянствует. А подчиненные его еще покрывают.
   Мы притащились в эту часть на крестьянских санях. Мужик, который приезжал на станцию за какой-то посылкой от дочери, которая училась в Москве, с удовольствием подрядился довезти нас со Злобиным до расположения танкового полка. По дороге он долго рассказывал, что у него уже двое старших детей учатся в институтах, средний сын собирается в Рязанское Командное училище ВДВ поступать, если пройдет по конкурсу, а еще одна из дочек рисует хорошо. Вот для нее-то старшенькая прислала альбомы и новомодные фломастеры. За полчаса езды мы с Валеркой немного замерзли на двадцатиградусном морозе.
   На КПП войсковой части нас со Злобиным встретили несколько неприветливо. Очевидно, штаб полка не удосужился предупредить, что из министерства обороны должны были прибыть технические специалисты для проверки комплектации новых танков. Именно так мы были залегендированы в этот раз с соответствующими документами и общевойсковыми знаками отличия. Причем мы с Валеркой были в новой форме с погонами, введенной в СА еще в прошлом году, а здесь почему-то большинство военнослужащих были в старой. Неужели так сложно погоны было пришить? Пока доложились зампотеху полка, пока устроились в выделенной нам комнате в офицерской общаге, пришло время обеда. Кормили в комсоставовской столовой так себе. Смутило, что многие офицеры грелись принесенной с собой водкой. Явный непорядок. Я понимаю, когда вечером, после работы, раздавить в компании друзей бутылочку, другую. Но, во время обеда принять стакан, а потом идти и командовать солдатами, дыша перегаром? Куда командир полка и замполит смотрят?
   Никуда эти сволочи не смотрели. Не было обоих в расположении. Еле выяснил, где живет полкач. Штабные говорить не хотели, пришлось у рядовых выяснять. Подполковник появился в штабе через час. Рвал и метал, пока я не сунул ему под нос свои настоящие корочки в красной обложке. Мгновенно затих и стал оправдываться.
   - Понимаете, товарищ майор, вчера был очень трудный день, вот я и расслабился немного...
   - Как часто ты так расслабляешься? - спрашиваю я и продолжаю без всякого перерыва, - Сколько новых танков расконсервировано? Какое количество мехводов обкатано на новой технике? Почему большинство военнослужащих включая офицеров в старой форме без погон? Где план работ, наконец?
   Красная рожа командира полка бледнеет, губы трясутся, но он молчит. Понимаю, что толку от него сейчас не будет.
   - Значит так, завтра в восемь утра доложишь о положении дел в вверенном тебе полку. Тогда и буду решать вопрос о твоей дальнейшей службе.
   Поворачиваюсь и ухожу. Говорить с ним сейчас бессмысленно. И не потому, что он еще не протрезвел, а из за моего собственного состояния. Чувствую, что сейчас взорвусь и размажу этого козла по стенке. Ну, как он не понимает, что сейчас вся страна жилы рвет, чтобы успеть подготовиться к большой войне? Германия оккупировала Чехословакию, кроме Тешинской области и южной Словакии, которые захватили Польша и Венгрия. В Испании правительство республиканцев пало в январе нового тридцать девятого года. На полтора месяца раньше чем в той истории. Вся Европа зубы точит на наш Советский Союз, а он, командир танкового полка, водку пьет...
   Тут меня догоняет молоденький лейтенант, которого я мимоходом видел в штабе. Шинель еще недостаточно обмялась, портупея новая. Видно, что только что из училища.
   - Товарищ майор подождите, пожалуйста, - запыхался, догоняя, и настороженно оглядывается, - Товарищ майор, давайте в сторону отойдем.
   Осматриваюсь вокруг. Никого не вижу в вечернем сгущающемся сумраке, но просьбу летехи выполняю. Мы отходим с плохо убранной от снега дорожки под стоящие рядом деревья. Наст скрипит под сапогами лейтенанта и моими меховыми унтами.
   - Товарищ майор, извините меня, но вы так громко в кабинете товарища подполковника говорили, а дверь была открыта...
   - Да ты, парень, не тушуйся, говори, - подбадриваю я чего-то явно опасающегося летеху.
   Вот он мне и рассказал. Да, дела здесь творятся. Лейтенант Федоров прибыл в часть всего месяц назад, отбыв положенный после окончания училища отпуск, вместе с другим выпускником, лейтенантом Козловым. Порядок здесь действительно отсутствует. Все командование полка повязано пьянством и круговой порукой, от замполита до особиста. Товарищ его, Леша Козлов, попробовал повозмущаться и рапорт в вышестоящие органы написал. Не дошел рапорт. Лешу нашли в соседнем лесу замерзшего насмерть. Судмедэксперт констатировал сильное опьянение. А он непьющий был. Сам Федоров заметил, что как только он пытается выбраться на станцию, то или у ротного находятся для него какие-то срочные дела, или попутчиков много набирается. Да и сил у лейтенанта пить столько, сколько наливают, больше нет.
   - Вот что, лейтенант Федоров. Ты молодец, что доложил мне. А сейчас дуй к себе и затаись на пару дней, - я похлопал летеху по плечу и задумался. Почему-то я поверил ему сразу. Остро захотелось закурить. А я-Синельников некурящий. Это я-Воропаев смолил когда-то одну за другой. Ладно, перетерпим. Так, первое, Злобина вон отсюда. Пусть выбирается из части любым способом. На станцию, на телефон, а не будет связи, до другой станции. Здесь, чтобы чисто все сделать, помощь от родной конторы нужна. Сказано - сделано. Бегу в общагу. Быстро объясняю ситуацию Валерке, который методично уничтожал в это время наш НЗ.
   - Ты думаешь, все так серьезно? - спросил лихорадочно одевающийся Злобин.
   - Не знаю, но лучше перебдеть, чем замерзнуть связанным в лесу, - отвечаю я и пытаюсь просчитать действия подпола, если все обстоит именно так, как рассказал летеха. В первую очередь он должен нас на какое-то время дезавуировать. Как? Элементарно, Ватсон! Напоить. А не пьют у нас только язвенники и трезвенники. Которых, как известно, днем с огнем не найдешь. Прощаюсь с Валеркой и быстро делаю куклу на его койке. Верхний свет выключить. Сижу за столом и под мягким освещением настольной лапы читаю книгу. Через каких-то пятнадцать минут осторожный стук в дверь. Местный особист прибыл представиться. Полушепотом объясняю ему что, мол, товарищ приболел, принял лекарство со снотворным и отдыхает. Старлей тихо, но настойчиво приглашает на домашний ужин, где он подробно расскажет о положении дел в части. Немедленно соглашаюсь. Забираю верхнюю одежду и, выключив свет и закрыв дверь снаружи на ключ, следую за особистом. Ужин был действительно неплохим. И местный самогон, несмотря на приличную крепость, был довольно хорошо очищен и мягок. Особист накрывал на стол сам и усердно наполнял стаканы. Минут через сорок, когда я выглядел уже хорошо выпимши, появляются комполка с замполитом. Пью с ними еще прилично. Через полчаса делаю вид, что вырубился, аккуратно пристроив голову на относительно чистое место на столе.
   - Ну, что с ним будем делать? - спрашивает подполковник.
   - Да, как в прошлый раз, когда проверка была, - отвечает старлей-особист, - сейчас разденем и в кровати с моей Нинкой голыми сфотографируем. А утром она тебе заявление напишет, что эсгэбэшник ее изнасиловал. Ну и тестю, как всегда, отпишешь, на всякий случай.
   Ого! Да здесь компромат не хуже, чем в том мире готовить умеют. А кто у этого хмыря тесть интересно? Нет, допускать развития ситуации в таком направлении я не буду. Встаю, хватаясь за стол и, качаясь, пытаюсь выйти в коридор. Замполит толкает обратно на стул.
   - И что ж тебе неймется, майор?
   Делаю вид, что не слышу. Дверь в комнату открывается и появляется явно выпившая женщина в расстегнутом халате. Вероятно пресловутая Нинка. А что, вполне даже ничего. Правда, несколько не в моем вкусе и лицо довольно испитое.
   - Ну, чо зенки вылупили? Голых баб никогда не видели? - говорит она, даже не пытаясь прикрыться, - Идите уж отсюда. Я сама с ним разберусь.
   Замполит с комполка покидают помещение. Нинка подходит ко мне и вместе с мужем тащит меня через другую дверь в спальню. Там мою, якобы невменяемую, тушку усаживают на уже разобранную кровать. Затем женщина пытается расстегнуть на мне портупею. Э нет, мадам, этого я вам позволить никак не могу. Очень уж мне не нравится, когда меня пытаются использовать. Резкий, точно дозированный удар локтем в живот. Одной рукой придерживаю задохнувшуюся женщину так, чтобы она упала на кровать, а другой бью ребром ладони по горлу особиста. Так, на десяток минут оба успокоены. Выхожу в прихожую. Так, вот они, мой офицерский бушлат и шапка. Теперь несколько минут постоять на морозе и как следует провентилировать легкие. Все-таки влили в меня прилично. Подумать тоже не мешает. Стоп. Комполка с замполитом наверняка пошли в офицерскую общагу Злобиным заниматься. Они же не знают, что его давно там нет. Бегу туда. Ох, ты! Да тут уже два бойца и сержант с автоматами дожидаются. Мы с Валеркой уже немецкими или английскими шпионами объявлены, что ли? У разворошенной Злобинской койки стоят командир полка с замполитом. Один взгляд подполковника и стволы направлены на меня. Быстро соображает, сволочь. Спокойно позволяю себя разоружить.
   - На гауптвахту его, - отдает приказ командир полка, - утром разберемся, кто они такие на самом деле. И на станцию две машины за вторым надо отправить. Никуда не денется.
   Уже уходя под конвоем, слышу слова замполита, которые солдаты и сержант расслышать никак не могут:
   - Валить его надо. При попытке к бегству.
   Нет, ребята, мы так не договаривались. Как только дорожка повернула за угол, и от общежития нас стало не видно, я перехожу на только мне доступную скорость движения. Ну, кто же такого как я подконвойного сопровождает, не передернув затвор, хотя это и вопреки уставу? Несколько секунд и вся троица вольготно разлеглась на снегу. Отстегнутые магазины и подсумки летят в сугроб. Быстрее, чем за пять минут в темноте не найдут. Моя табельная Гюрза возвращается на свое законное место в кобуру. Привык я за последние месяцы к ней. Ухватистая и точная машинка. Хлопаю старшего по щекам и помогаю ему сесть.
   - Слушай меня внимательно, сержант. Это твои командиры Родину и Сталина предали, - сую старшему наряда свои корочки подсвеченные фонариком. Он очумело смотрит и, кажется, начинает что-то соображать.
   - Совесть свою они пропили, - говорю я и начинаю соображать, что надо как-то прикрыть Злобина. А для этого нельзя выпустить из части машины. Во, дурная ситуация. В своей же Советской Армии диверсиями заниматься. Вот это я попал! Оставляю горе караульщиков и несусь к КПП. По пути слышу сирену. Полкач что, ва-банк решил пойти, раз боевую тревогу объявил? А вот это уже совсем плохо! Мне даже против одного отделения автоматчиков не выстоять. Я же не могу в своих стрелять. Но Валерку-то я обязан прикрыть в любом случае, это ведь я его за помощью послал. Подбираюсь к КПП метров на тридцать. Здесь курилка организована с железной оградкой и деревянной крышей. Очень удобное место для наблюдения. Через каких-то пять минут подъезжает пара "козликов". А ведь неплохо бы покинуть расположение части вместе с ними. Но, под относительно ярким светом ламп во время тревоги? Придется свет выключить. Выламываю прут из ограды и тщательно прицелившись бросаю его вверх через дорожку. Вспоминается детская присказочка: "Да будет свет, сказал монтер и сделал короткое замыкание". Прут попадает на провода у самого столба с фонарем. Зеленые искры и наступает темнота. Виден только свет фар автомобилей. Под недовольные матюки солдат подбираюсь ко второй машине. Ворота уже распахнуты и первый "козлик начинает движение. Успеваю запрыгнуть на дугу бампера и ухватиться обеими руками за кронштейны запаски. Хорошо, что перчатки заранее надел. Не хватает только руки об холодное железо отморозить. Десять минут просидеть скрюченным на бампере, это не подарок. Пару раз на колдобинах сваливался и повисал на руках. Еле запрыгивал обратно. Хорошо хоть снег на дороге укатан, а то бы унты ободрал насквозь. По пути фараискатели постоянно шарили по обочинам. Пусто. Валерка давно должен был добежать до станции. Запас времени у него пара часов был. Приехали, наконец. Падаю на последних метрах и откатываюсь в сугроб. Из машин выскакивают какой-то капитан и пятеро бойцов и забегают в двухэтажное здание станции. Водилы остались на своих местах. Хорошо, других машин на пристанционной площади нет. Подобраться по очереди, пригибаясь, к левой дверце, рвануть ее и вырубить водителей особых проблем не представляет. К тому же оба оставшихся солдата вперились в двери станции. Зайду-ка и я туда. Оп, одного бойца оставили внутри у дверей. Ну, нет у тебя, парень, нормальной подготовки оперативника СГБ. Посиди здесь на лавочке, облокотившись на стену. Минут через десять - пятнадцать придешь в себя. Вот и калаш рядышком постоит. Мне он не нужен. В стесненном помещении удобнее работать пистолетом. Небольшой зал ожидания пуст. Даже милиционера почему-то нет. Осторожно, по боковым краям ступеней, чтобы не скрипели, поднимаюсь по деревянной лестнице. Вот они все, у кабинета начальника станции сгрудились. Ломятся через закрытую дверь.
   - Открывай, твою мать, - орет капитан, стуча рукояткой пистолета, - стрелять буду!
   - Не будешь ты стрелять, - громко говорю я.
   Они, все пятеро, поворачиваются ко мне. Глаза от испуга расширяются. Моя Гюрза в правой руке, прижатой предплечьем к боку, переводит свой черный зрачок дула с одного на другого. Как меня всегда поражало, что в детективных фильмах ходят с пистолетом в вытянутой руке. Так ведь и выбить ствол недолго. Очень хорошо, что кабинет находится справа по коридору. Я успел рассмотреть на всех автоматах переводчики огня в положении предохранителя. А вот у капитана ПММ, и, если патрон дослан, может сдуру пальнуть с самовзвода.
   - Так это ты старший пары шпионов? - удивленно спрашивает он.
   - Лапша это на уши, - отвечаю я, но закончить не успеваю. Капитан резко сдвигается за одного из солдат, одновременно поднимая пистолет. Правильно делает. Хорошо его учили. С трех метров и в движении не промажешь. И телом своего воина в броннике прикроется. Звук выстрела гулко разносится по коридору. Промазать с такого расстояния в руку капитана я не мог. Только один сержант-сверхсрочник сбивает калаш с предохранителя и пытается передернуть затвор. Приходится в прыжке выбивать ногой автомат из рук. Рядовые стоят, не дергаясь, с отвисшими челюстями. Что возьмешь с необстрелянных танкистов? Отшвыриваю ногой пистолет капитана в конец коридора. Хозяин ствола на глазах бледнеет и заваливается на спину.
   - Аптечка у кого-нибудь с собой есть? - спрашиваю я у испуганных солдат.
   - В машине должна быть, - говорит сержант, потирая ушибленную руку.
   - Бегом, нужно противошоковое и перевязочный пакет, - командую ближайшему рядовому, успев оценить состояние лежащего капитана, - и не вздумай пытаться даже направить ствол в мою сторону, пристрелю.
   - Стой, смотри, - вспоминаю я, кручу у него под носом своими красными корочками с крупными золотом тиснеными буквами СГБ СССР и добавляю, - о водителях и парне у дверей зала ожидания не беспокойся. Живые они. Скоро в себя придут. Давай беги.
   Только начинает затихать дробный стук сапог солдата, как дверь кабинета распахивается, сбивая одного рядового на пол, и оттуда выкатывается Валерка со своей Гюрзой, зажатой сразу в обеих руках. Поводив стволом и осмотревшись, он расцветает довольной улыбкой, увидев меня. Оценив обстановку Злобин немного расслабляется, встает сам и помогает встать солдату. В ответ на мой вопросительный взгляд Валера тут же докладывает:
   - Оперативный дежурный по управлению уже выехал. Ему сам Лаврентий Павлович наши полномочия подтвердил.
   Из двери кабинета высовывается лысая голова с любопытно-испуганным выражением на лице. Наверно дежурный по станции.
   - Тахта или диван есть? - спрашиваю я.
   Голова молча кивает.
   - Несите, - командую я рядовым, указывая на капитана.
   Как оказалось, пуля из моей Гюрзы прошла через мягкие ткани руки, чуть задев кость. Много крови он потерять не успел, но месяц в госпитале он все же провалялся, прежде чем вернуться на службу.
   ****
   Мы со Злобиным по возвращению в Москву получили благодарность от Самого. Он вызвал нас на следующий день после приезда. Иосиф Виссарионович долго расспрашивал именно о недостатках подготовки рядового состава. Видимо, наша информация была не первой по этому вопросу. А еще через неделю было принято решение о формировании младшего командного состава СА начиная от командиров отделений только из военнослужащих сверхсрочной службы. С учетом повышения зарплаты сверхсрочникам еще на двадцать процентов от и так уже не маленькой, желающих остаться служить среди демобилизующихся вполне хватало, чтобы выбирать лучших.
   В офицерском корпусе Советской Армии начались чистки. Нет, не в смысле расстрелов, хотя они по решениям трибуналов тоже были. Кстати командир того танкового полка оказался зятем самого маршала Егорова. Вот их вместе потом и расстреляли. Были введены ежегодные аттестационные комиссии. Не соответствуют знания и умения должности и званию, могли легко снять любого командира, хоть до генерала. Ох, и учеба в войсках началась. В зачет командира шла оценка боеготовности его подразделения. Было и много внеочередных повышений.
   У нас в СГБ тоже была переаттестация. А я как раз перед ней диплом в МГУ защитил. С моей памятью и старыми знаниями из прошлой жизни это было несложно. С экзаменами и зачетами на переаттестации у меня также никаких проблем не было. Ну и заполучил ... внеочередное звание полковника. А так как председатель нашей Комиссии Спецконтроля генерал-майор Горленко зачеты завалил, то Лаврентий Павлович предложил Сталину мою кандидатуру. Иосиф Виссарионович одобрил. Будем пытаться соответствовать и оправдать оказанное доверие. А так как наша Комиссия официально при Политбюро ЦК ВКП(б), то я стал еще и кандидатом в члены ЦК и одним из замов маршала Берии. Да, высоко здесь взлетел Егор Синельников в свои двадцать четыре года. Ох, и круто падать буду, если сорвусь. Хотя вон Павел Васильевич Рычагов уже генерал-майор. А ему всего двадцать шесть.
   ****
   С Пашей я познакомился, когда получил приказ лично проконтролировать положение дел в авиации. А там сложно было, когда начали поступать первые серийные Ил-10, Ту-2 и Ту-4. Согнали большую часть всех пилотов и техников на два десятка новых крупных авиабаз под Оренбургом и чуть ли не круглосуточно стали эксплуатировать новые самолеты. В том районе как раз два новых нефтекомбината заработали с приличным выходом высокооктанового авиабензина. Запасных моторов несколько эшелонов пригнали. Как только моторесурс к концу подходил, так сразу же двигатель меняли. На каждый новый самолет была очередь вначале, пока машин было мало, до двадцати экипажей. Самолеты днем практически не стояли на аэродромах. Регламентные работы производились в основном ночью.
   В свою маленькую группу Комиссии Спецконтроля я включил двух прикомандированных летчиков-испытателей Петра Михайловича Стефановского и Гринчика Алексея Николаевича, а затем поехал инспектировать эти авиабазы. Очень тяжелые весна и лето были в этом году для Советской авиации. Посмотрели мы с Валерой на адову работенку летчиков, а Петр Михайлович с Алексеем поучаствовали. Я никогда не забуду, как шестерка штурмовиков прошлась над полигоном и вымела все мишени пушечным огнем. Зайдя на макеты с высоты каких-то двухсот метров, они на снижении превратили деревянные стволы зениток в щепки. Штурмовики и фронтовые бомбардировщики работали только в светлое время суток. А вот экипажи Ту четвертых уже научились взлетать и бомбить бетонными чушками в темноте по заранее освещенным осветительными авиабомбами мишеням. Посадку они производили уже после рассвета.
   Значительно сложнее было с истребителями. Новый министр авиапромышленности Шахурин Алексей Иванович обещал первые поставки модернизированного Як-3 только в конце лета. Несколько сложнее оказалась технология производства этого самолета, чем у других машин. Временный выход все же нашли. Оборудовали И-16 нормальными радиостанциями и ночными прицелами. Летчики-испытатели в один голос утверждали, что те пилоты, кто освоит в совершенстве "ишак", с легкостью смогут переучиться потом на Як-3. Тренировки у ночников велись круглые сутки. Истребители-перехватчики уже более-менее научились не только взлету и посадке в ночное время, но и стрельбе по конусам с помощью ночных прицелов. Причем с дистанции не более ста пятидесяти - двухсот метров. То есть с гарантированным поражением цели. А некоторые асы и на пятьдесят метров подходят. Уже были неоднократные случаи, когда трос крепления конуса перебивали. Зрелище дневных воздушных учебных боев вообще меня завораживало. Леша Гринчик несколько раз вывозил меня на спарке УТИ-4* в воздух. С относительно близкого расстояния эти поединки, когда один на один, когда группами смотрелись еще интереснее.
   В результате нашей инспекции у меня сложилось устойчивое впечатление, что через полгода-год, после полного насыщения Советской авиации техникой, наши ВВС будут способны бить любого противника на любых высотах. Слетанность отдельных подразделений меня, в общем-то, далекого от авиации человека, просто поражала. Но мои консультанты, прикомандированные летчики-испытатели, полностью подтвердили мое мнение. Конечно, аварийность была довольно высокой. Но вот человеческих жертв было относительно мало. Может, сказалось применение современных мне-Воропаеву спасательных парашютов и отличная работа инструкторов ПДС?
   На прощальной вечеринке перед возвращением в Москву, ну а как же без нее, мы же русские люди, в конце концов, я порекомендовал Паше Рычагову, командовавшему всей группой учебно-боевых авиабаз, несколько снизить физические нагрузки на ЛПС** и побольше заниматься тактикой применения авиации в современных (мне-Синельникову) боевых действиях. Здесь мне очень помогли консультации полковника Когана на последних сеансах связи. Распивая последнюю бутылку, мы со Злобиным (он, кстати, после переаттестации майора получил) рассказали про наши приключения при инспектировании танкового полка. Я думаю, генерал-майор Рычагов сделал для себя соответствующие выводы и в этом мире его уже не расстреляют, как в том. Отличный летчик и хороший командир принесет еще много пользы нашей Родине.
   А пятнадцатого мая он с большой группой лучше всех подготовленных пилотов на отремонтированных истребителях И-16 с новыми модернизированными моторами вылетел на дальний восток. Бронетехника выпуска до тридцать восьмого года начала скрытное выдвижение туда еще в конце апреля. Японскую Квантунскую армию на Халхин-Голе ожидал большой сюрприз.
   *УТИ-4 - учебно-тренировочный истребитель на основе И-16.
   **ЛПС - летноподъемный состав.


РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  С.Волкова "Неласковый отбор для Золушки" (Любовное фэнтези) | | Н.Жарова "Выжить в Антарктиде" (Научная фантастика) | | Ю.Риа "Обратная сторона выгоды" (Антиутопия) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | Я.Ясная "Игры с огнем. Там же, но не те же" (Любовное фэнтези) | | Л.Свадьбина "Попаданка в семье драконов 2" (Любовное фэнтези) | | В.Фарг "Кровь Дракона. Новый рассвет" (Боевое фэнтези) | | Д.Владимиров "Киллхантер 2: Цель - превосходство" (Постапокалипсис) | | Д.Черепанов "Собиратель Том 2" (ЛитРПГ) | | М.Мистеру "Проклятые души" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"