Рикошет.
(18-31 июля, 29 декабря 2009, 24 сентября 2011)
(Отклик на стих Ивана Зеленцова 

"Письма к n-скому другу"

)

Никто такого блюда не едал, но как знаком рецепт подобной пиццы!
Я строю очень близкий виртуал, с молитвою, чтобы ему не сбыться! 

Работники кинжала и плаща! В реале вы - незнаемы до смерти. 
Пишу о вас, буквально трепеща. Мой ужас под давлением - измерьте. 
Зашкалит электронный цифромер, умрут обезображенные знаки. 
Я только в виртуале - пионер. Всегда готов для показушной драки. 

Иван, ты несомненный оптимист. А мне видок из своего подвала: 
как на ступеньках выше правит глист, наряженный сегодня в либерала. 
Давно освоен без TV уют, - антенны-кругляши не по карману. 
Поставлю - свистнут, а потом пропьют соседи беззарплатные, но спьяну. 
В жилье - флакон услуг, порой слегка, но так дерут, как за проект "Набукко"! 
Я не держу надверного звонка - подъезд не нарушает правил стука.
Расскажут гости, иногда приврут, чем дышат отдалённые тусовки. 
Я превращаю отголоски в труд, выплёскивая строфы-зарисовки: 

Загадку прессе преподнёс премьер - то шум, то духота проблемных окон. 
Ответ известен - кондиционер. Полно комфорта в бункере глубоком. 
Державу-дуру соблюдать игру заставили казённые бандиты.
Спешат, в финансах провертев дыру, оффшориям отщипывать кредиты.
Когда в прогнозах мельтешат ГУЛАГ/сума/чума/нашествие - бесспорно 
имеет право выбрать пашню злак, решивший за бугром посеять зёрна. 
Когда перед лицом завис кулак, когда не снять с преступника погоны - 
уже сегодня нас осилил враг, и только на его складах патроны. 
В искусстве вечен сытный компромисс, толпятся в ожидании подачки. 
Увековечит штатный кукрыникс умение стоять нараскарячку. 
При каждой смене цвета у знамён в толпу в её всеволии и гаме 
вгрызается науськанный ОМОН, страну не ощущая под ногами. 
Перетерпев диктаторов и знать, стонала Русь под плетью и в оковах, 
осталось соплеменникам познать, как выживать в эпоху евсюковых.

Долдонит председатель-крысолов, что, мол, парламент - место не для прений. 
Мозгов помене, нежели мослов, зато с вышестоящими - без трений. 
Струят каналы сплетни без конца, послушны журналюгам оголтелым, 
и депутаты изнутри Кольца вдруг узнают о жизни за пределом. 
Опричь Кольца они бывали - вне, на браконьерне кто, иль на Канарах, 
зачем им знать, что пол-страны в .овне, зачем им знать про мертвецов на нарах? 

Разлит не всюду по России яд, отнюдь не все страдают без работы. 
Нормальные заводы постоят, а нужным - госзаказ на водомёты.  
Исполнят в срок, и качеством - на ять! Кой-кто получит долгожданный пряник. 
Трудяги рады перевыполнять, и сетуют, когда завёрнут краник. 
Рождается в тиши секретный ГОСТ, ишачит Автокад, чертя НИОКРы, 
кому-то дисер, а кому-то - пост в шараге, где на испытаньях мокро. 
Сбегутся для разборок унтер'а на зов регионального Другойты, 
плечистые дубинок мастера и хлёсткие кудесники брандспойта. 
Мундира шкура ежели грязна, пошьют новьё ЗК на красных зонах. 
А в остальном ты прав - опять весна. "Черёмух" аромат, после разгона. 

Веками раньше цезарь был в цене, покуда хвастал Гиндукушем трупов, 
а нынче правят в сонной тишине, которую тревожит только рупор, 
зовя принять участие в спектакле выбора единого из многих 
ворюг, что лучше кровопийц, не так ли? Урны ставят вдоль большой дороги. 
В прозрачные опустят бюллетень, а в остальные - несогласных прахи. 
Сырьё для них доставят в тот же день новочеркасски или карабахи. 

Помилуй, Ваня, разве ж мы народ? Скорее стадо пуганых архаров. 
Захватит чин калаш на вертолёт, почикает без лишнего базара. 
И есть ли силы помешать беде, чтоб не вонзались крокодилы в мякоть? 
Не плачут по архаровцам нигде. Вот по баранам - больше нечем плакать. 
На Лобном месте тихо. Пуст майдан. Не будит горожан набат неистов.
Не вышли на проспект, когда Беслан. Когда поистребляли журналисток.
И не ударить сайтом о фасад, ослабить напряжение прижима.
Накатан равнодушия асфальт. Тропа борьбы - почти непроходима.

Ты прав, Иван - вельможи промолчат. Прочтут, и референт нажмёт "игнорэ", 
но коли там возникнут у внучат потребности в интимном разговоре? 
Малец, едва вкусивший пирожок, измазанный в банане и ванили, 
прохнычет: "Дед, а есть такой стишок, чтобы тебя чуть-чуть, да похвалили? 
Ты кто, дедок? Горыныч, аль злодей?", - от выражений дымка дихлофоса! 
Начальник умереть готов за день, за краткий миг до детского вопроса. 
А может, не скузьмит его инсульт? - таким не привыкать тиранить близких. 
Окрест себя ефрейтор строит культ без тайны и без права переписки.
Хотя названья у режима нет, уже крепчают регион-башизмы.
В разы возрос чиновничий бюджет, довлеет философия клопизма.
Запахло истребляющим царём. Попрятались бомжующие ниндзя. 
Мы з'агодя поверх статистик мрём, и переписи потому боимся.
В который раз живое потеряв, с тревогой произносишь нараспев ты:
"Палач кровав, да и хирург кровав. Когда придут умельцы-терапевты?"

Без вдохновенья вымучен ответ. Читателям - адреналин под кожу. 
Прощай, Иван. Лови мой рикошет. Стучат. Тебя навряд ли потревожу.