Летучий Дмитрий: другие произведения.

Фэнтези-2018 Девять дней исправления

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
  • Аннотация:
    Пять лет остаётся до начала второй войны королевства Колорид с Гэльвским Каганатом. Пока что державы соблюдают мирное соглашение, но ни для кого не секрет, что обе стороны точат ножи в преддверии очередного конфликта. Агенты Каганата намереваются уничтожить один из самых важных объектов политического интереса своего врага - школу магии, расположенную в городе Куасток. Но что делать магам, для которых эта школа вовсе не объект политического интереса? Что делать, если огромная, могучая держава хочет уничтожить твой дом?


   Пролог
  
   Этим утром висельная площадь по "окраинной" улице Куастока была переполнена людьми. Начинающаяся по периметру помоста толпа тянулась в обе стороны длинного и широкого проспекта и заканчивалась лишь у переулков, там, откуда ещё можно было разглядеть отверстия петлей. Заспанные и хмурые, сутулые и ворчливые, люди всё равно продолжали пребывать туда, где в обычный день нет ни единой души.
   Все хотели посмотреть на то, как будут казнить магов.
   Верхом на бочке стоял жирный глашатай, тоже заспанный. Полушёпот, которым он повторял заученный текст, был слышен разве что палачу, сидящему рядом на ступеньках. Палач выглядел скверно. Съехавшая прорезь для глаз открывала огромные тёмны пятна. Оставалось только догадываться, что повлекло за собой их появление: вчерашняя пьянка, недостаток сна или же гаргена*.
   Эта зараза вспыхнула в городе всего несколько месяцев назад, но уже успела завести в могилу тысячи людей. По догадкам, прежде, чем она отступит, умрут ещё столько же. Именно поэтому висельная площадь собрала сегодня такую большую толпу.
   Маги.
   Люди были уверены, что виноваты именно они. Много веков назад именно маги вывали эпидемию гаргены по всей Лимерии*. Кто ещё мог сделать то же самое сегодня? И где, если не в Куастоке, могла вспыхнуть новая волна? Именно в Куастоке, именуемом в простонародье "городом колдунов", располагалась знаменитая "Школа магических искусств имени короля Гердера" - огромный замок на краю высокой скалы. Если ты хотел проверить себя на способности к колдовству, то тебе в Куасток. Если тебе нужны химикаты, волшебные камни или какая другая магическая ерунда - тебе сюда же. За короткое время город собрал в себе львиную долю тех, кто хоть сколько-то интересовался чем-то, что связано с этой загадочной наукой. И всего за неделю в нём осталось их меньше всего. Как только за магию стали сажать в тюрьмы, в Куастоке остались только самые смелые.
   Среди путешественников начинала гулять шутка о том, что скоро "город колдунов" переименуют в "город мёртвых колдунов".
   Солнце подтянулось над городской стеной, посылая лучи меж каменных зубцов. Из толпы вышел богато одетый господин в сопровождении четырёх охранников, которые расталкивали с его пути людей.
   - Рассвет, - сказал с бочки глашатай, глядя на господина.
   Тот кивнул и, миновав своих охранников, резво взобрался на помост. Мест для приговорённых было десять, и сегодня лишь одно из них пустовало. Пользуясь случаем, его занял господин.
   Глашатай вытянул жирную шею и громко заговорил:
   - Все мы знаем, что за свои дела и поступки нужно отвечать. За геройство и совестливость можно просить награду, а за преступление и прегрешение нужно нести наказание. Согласно повелению наместника и повелителя города Куастока графа Локсгера, любое использование магии в стенах города, любое использование магии на территории графства "Белый Берег", как и любое применение магических устройств и незаконных препаратов, а также укрытие или помощь скрывающимся от закона магам является преступлением против графства и его народа и влечёт за собой наказание. Применять магию можно лишь являясь членом учительского состава "Школы магических искусств имени короля Алвриха", либо её учеником, и только в стенах школы и на специально отведённых для этого участках. Суд признал этих людей не имеющими со школой магических искусств ничего общего и приговорил их к смерти.
   Глашатай замолк, заговорил богато одетый господин:
   - Именем его светлости господина Петера Локсгера, наместника и повелителя города Куасток, правителя графства "Белый Берег" и прямого носителя королевских привилегий в названных землях, я приговариваю вас к смерти через повешение. После того, как жизнь покинет ваши грешные тела, их сложат здесь же, рядом с висельной площадью, и сожгут дотла на тот случай, если вы заражены гаргеной или прочими болезнями. Ваш прах будет развеян по ветру. Приговор будет приведён в действие сразу после вашего гласного или негласного прощания с миром. Итак, у вас есть, что сказать напоследок?
   Образовалась тишина, нарушаемая лишь редкими выкриками из толпы. Когда ещё можно было наблюдать её в столь людном месте? Хранили молчание и сами приговорённые, и господин уже собирался отдавать приказ палачу, когда один из них всё же отважился:
   - Я скажу, - голос хрипел и срывался, словно доносился из глубокого колодца. - Простых людей вы может и обманули... но себя и свою совесть обмануть не сможете... Никакие мы не маги и не имеем к колдовству никакого отношения. Я такой же человек, как и все вы...
   - Заткнись, колдунское отродье! - донеслось из толпы, в голову приговорённого прилетел камень. Обычно в таких ситуациях стражники должны были найти и наказать смутьяна, но сейчас никто из них не повёл и ухом.
   Узник, придя в себя, продолжил:
   - Я не задумывал и тем более не делал ничего плохого... Я не проклинал своего соседа и не знаю, что стало с его сыном...
   Люди в толпе всё больше злились, посылали проклятия, недовольно гудели. Приговорённому всё сложнее было перекричать их.
   - Сегодня на этой петле буду висеть я, но завтра тут может оказаться любой из вас. Любой, против кого его недруг или любой человек, кому он не угодил, предъявит обвинение. Если у вас есть разум, опомнитесь! Восстаньте против этой тирании! Боритесь за свои жизни и за справедливость! А вы, - он повернулся к богато одетому господину, - если в вас осталось хоть крупица совести, прекратите это. Отпустите нас и отмените казнь. Иначе не видать вам милости Божьей!
   Господин в ответ сплюнул прямо ему под ноги, отдал приказ палачу.
   - Нет, подождите! - отчаянно закричал узник, глядя на фигуру в тёмной одежде, неспешно приближающуюся к рычагу. - Люди добрые! Помогите же! Я не делал ничего плохого! Ничего плохого в своей жизни!
   - Колдовство можно творить по разному! - тихо сказал господин, так, чтобы слышали только приговорённые. - Если вы не воскреснете после смерти, я, быть может, и поверю, что вы не колдуны.
   Палач дёрнул за рычаг, и девять пар ног беспомощно забились под сводом помоста. Люди в толпе громко и радостно вскрикнули, от их крика вороны, сидевшие на столбах, взмыли в небо, но затем почти сразу вернулись.
   Все, кроме одной.
   Одна ворона, рассекая воздух, взмыла ещё выше, над стенами и даже над куполом замка. Она полетела на северо-запад, летела не как обычная птица, а быстрее, гораздо быстрее, и ветер бился в её расправленных крыльях.
   Один день и одна ночь понадобились птице, чтобы преодолеть горы и леса, реки, болота и степные равнины и добраться до другого города, возведённого не из серых, а жёлтых камней. Ворона промчалась над тонкой линией стен, над пространным полем узеньких крыш и тонких куполов, сбавила высоту, сманеврировала между двух башен, охраняющих внутренний ярус, отыскала самое высокое здание, метко влетела в его окно и спрыгнула на пол. Затем громко крикнула, чтобы её услышали за дверью. Через несколько секунд в комнату, занятую столами и шкафами, которые в свою очередь были заняты бумагой и свечами, вошёл высокий мужчина, но вороны уже не было. На том месте, где сидела птица, стоял низкорослый человек в серой накидке.
   - Ну наконец-то! - скучающим голосом сказал высокий. - Хан вот уже неделю спрашивает меня, не пришли ли новости из Куастока. Сегодня скажу, что не пришли, а прилетели.
   Карлик протяжно вздохнул.
   - Я только сейчас понял, как мне всё это время было хорошо без твоих "шуток"!
   - Воронам хорошо везде, где есть трупы. А в Куастоке их сейчас полно, я прав? - высокий скривил один глаз, что делал всегда, когда не хотел слышать слово "нет". На счастье, карлику не пришлось говорить "нет".
   - Прав. Ваш идиотский план, как ни странно, работает. Всего за три месяца эта ваша гаргена покосила несколько тысяч хентов*. Саботажники тоже работают хорошо. Во всех бедах челядь винит волшебников, а окружение графа только и радо эту ненависть подогревать. Но пока что под гнев народа попали только те колдуны, кто в городе. Школу не трогают. Думаю, это только пока, ведь недовольство магами всё растёт с каждым днём. Вчера на центральной площади повесили девятерых невинных бедолаг.
   - Ясно, почему ты так задержался. Пировал вместе с друзьями?
   - Надеюсь, когда я в следующий раз вернусь, ты научишься шутить.
   - Не ворчи так, - высокий снял с уха перо, распахнул книгу, которую держал в руках, вынул из кармана миниатюрную чернильницу. - Проклятье! Перо совсем затупилось. Не одолжишь своего?
   Не дожидаясь ответа, он быстро набросал несколько строк, вырвал лист, свернул его как можно сильнее и связал лентой.
   - Это новое послание. Передашь ему лично.
   Карлик молча взял свёрток, приблизился к окну.
   - Да, я всегда хотел спросить, - окликнул его высокий. - Когда ты в руках держишь...
   - Это ещё одна шутка?
   - Ну... да.
   Недовольно оскалившись, карлик обернулся вороной, сжимающей в лапе письмо. Высокий улыбнулся, захлопнул книгу, вернул перо за ухо и отправился в другую комнату. Напоследок птица обернулась к нему, хитро прищурилась, и прямо под ногой высокого одна из ступенек с хрустом обломилась, сам он упал на бок, а за ним стало медленно оседать его перо. Он выругался, посмотрел в окно, но там уже никого не было.
  
   ...
   Руки, измазанные глиной, придали безжизненному куску материи последние штрихи. Сейчас перед творцом лежала угловатая, безобразная форма, ничуть не похожая на человека. Но это было неважно. Он знал, что магия доделает всё остальное.
   Это был самый волнительный момент в жизни. Грязные руки дрожали. Чтобы всё получилось, нужно произнести заклинание правильно и выполнить руками точные движения. Поэтому нельзя волноваться.
   Успокоив себя, насколько это было возможно, творец встал в позу, развёл кисти в стороны и зашептал первые слова. Свет упал с его пальцев на глиняную форму, небрежно исполненную в форме человека. Это продолжилось недолго. Удивительно недолго в сравнении со временем, затраченным на создание тела. Вскоре заклинание было произнесено, творец сделал последний взмах руками, и опустился на колени. Не потому что его одолела слабость. Он боялся увидеть, что у него не получилось. С верстака донеслись звуки - первые ноты, обронённые ожившими устами. Творец поднялся, преисполненный счастьем. Его труды не были напрасными. У него получилось!
   - Здравствуй! - мысленно сказал он созданному существу. - Жаль, что ты сейчас не услышишь меня. И не поймёшь. Я уже очень давно ни с кем не разговаривал. Только с самим собой. Но теперь я тебя создал и смогу отдохнуть, вернуться к нормальной жизни.
   Знаешь, в чём прелесть этого мира? Всё, что мы можем изучить наверняка - мы сами. Наш внутренний и внешний мир. Всё остальное, что находится за границей нашей плоти, это загадка, которую можно попытаться разгадать. К сожалению, в твоём случае это правило будет действовать несколько иначе. Ведь ты, как и все, чистая книга, на которой можно написать что угодно. С одной небольшой, но очень важной разницей - одна страница уже написана мной.
   Творец поднял своё творение на руки. Ребёнок громко закричал.
   - Как хорошо, что, какой бы красивой не была картина, холст для неё был таким же, как все остальные.
   ...
  
   До первого дня
  
   Гонец ненавидел свою работу. Той ненавистью, которую обычно испытывают разъярённые мужья к жёнам, обнаруженным в постелях других мужчин. Когда что-то, чего ты так долго добивался, чему посвятил большую часть жизни, вдруг оказывается совсем не тем, чем пыталось казаться.
   И дело было вовсе не в неудобном графике, не в глупой и жмущей подмышки одежде и даже не в оплате, хотя оплата тоже оставляла желать лучшего.
   Раньше гонец работал на ратушу Плима*. Возил послания в Синциль, возвращался с ответами, либо ходил внутри города от одного тархана к другому. И всё было хорошо. Плата была прескверной, иногда на месяц-другой приходилось туже затягивать пояс, но за какую другую работу, не подразумевающую под собой риск для жизни, можно получать больше?
   Безопасность - вот самая важная черта в работе. Гонец понял это только тогда, когда лишился её. В один прескверный день он добился того, о чём мечтал всю жизнь. Ему, наконец-то, предложили работать на самого хана Гломина.
   Гонец больше не помнил, когда последний раз просыпался и не удивлялся обыкновенному факту своей жизни. Действительно, когда же это было последний раз? Не в тот ли день, когда обо всей подноготной профессии ему рассказал новый коллега? "Чаще оглядывайся по сторонам, - твердил он. - Скоро через тебя будут проходить такие вещи, за которые кто-нибудь захочет выкопать тебе могилу. И даже сами люди хана. Удивлён? Скоро разудивишься. Много знающие долго не живут". Тогда гонец усмехнулся. Чушь собачья. Ничем не обоснованная паранойя.
   И всё бы ничего, но этого человека он больше в глаза не видел.
   Вскоре то же самое принялся твердить другой человек, с которым гонец успел хорошо сдружиться. "Да вы сговорились что ли?" - удивлялся он. Но вскоре пропал и этот параноик. Гонец пытался разузнать о его пропаже как можно больше и выяснил ужасающую подробность. Его друг не покидал Плима. И тело его не то что не нашли, а даже не искали.
   Сии открытия значили только одно. Гонцов и впрямь убивают те же, кто их нанимает. Много знающие долго не живут.
   И очень скоро ему и впрямь предстояло "разудивиться" творящемуся беспределу. От посланий, что приходилось передавать, волосы на спине вставали дыбом. Если в руку совали бумажный свёрток - дело одно. Гонец и не думал читать их. Но иногда послания были устными. Люди, диктовавшие их, говорили ужасные вещи, и с таким хладнокровным лицом, будто рассказывали супругам, как провели день.
   "Будь я по другую сторону забора, то был бы готов убить за такие сведения" - однажды дошло до гонца.
   "А будь по эту, я бы точно не хотел, чтобы их узнали на той стороне".
   Однажды он поймал себя за тем, что пересказывает новенькому коллеге то же, что слышал ранее.
   - Запомни раз и навсегда: много знающие не живут. Ты будешь знать то, за что тебя захотят убить сами же наниматели.
   Молодой парнишка глядел на него глазами, полными наивности и бодрого блеска, с которым приходит сюда каждый первый. А потом он звонко расхохотался.
   - Чушь собачья! Ничем не обоснованная паранойя!
   Именно в этот момент гонец понял, что жить ему недолго. Оставалось либо бежать, либо смириться. Он выбрал второй вариант, ибо прекрасно понимал, что при первом кончина настигнет его гораздо раньше и в гораздо худшем виде.
   По улицам Плима он ходил так быстро, как позволяла неудобная одежда. Разработал систему различных путей до дворца хана, которые чередовал по дням недели. Завёл себе привычку оборачивать за спину и по сторонам каждые десять минут. Из-за этого со временем заработал косоглазие и череду насмешек друзей. Подумать только, пару лет назад он презирал таких людей, каким являлся сегодня. Что ни говори, а у жизни есть чувство юмора.
   Трижды его пытались убить. Причём самым наглым образом: прямо на людной улице, без маски, капюшона, и к тому же в разгар дня. После второго случая на руке остался длинный шрам. Всё это были происки врагов Каганата. Такого убийцу можно обыграть, если ждать его появления. Совсем другое дело - свои же собственные хозяева. Те, чьего ножа в спину ты не ожидаешь. Гонец строил теории, когда же его прикончат. Ему казалось, что с каждым днём господин Санмир - глава тайного агенства - глядит на него со всё большим прищуром. Словно оценивает, пора или всё таки пока рано.
   Сегодня было по другому. Господин Санмир вовсе не глядел на него, а был занят книгой, которую держал в руках. Немного погодя снял с уха перо, начеркал что-то, вынул из кармана свёрток и двумя пальцами протянул ему. Гонец принял, стараясь на запачкать рукав о перо, зажатое в той же руке господина. Больше Санмир не сказал ни слова, но его и не требовалось. Всё было и без того понятно: бумага весьма плотная, мягкая - колоридская*. Значит, опять что-то перехватили и требуется расшифровка. Нужно нести переводчику.
   Увы, к дому Старагота гонец знал лишь одну дорогу. Длинная узкая улица, ответвляющаяся от рыночного квартала. Идеальное место, чтобы подкараулить и прирезать незадачливого агентика. Для таких улиц у Гонца имелось отдельное правило - оглядывать не каждые десять минут, а каждые пять, и третий кинжал, спрятанный под одеждой, заранее немного приобнажать - пускай лучше слегка натирает бок, но зато усиливает чувство безопасности.
   Дорога до дома переводчика обошлась без происшествий. Но на долю секунды ему показалось, что он слышит какие-то голоса. Гонец постучал, не переставая оглядываться, ведь момент, когда жертва стучит в дверь - лучший для нападения. Старагот возился недолго - почти сразу отперся и пропустил гостя внутрь.
   - Что, опять хентские закорючки? - поинтересовался он.
   Было забавны слышать эти слова от него. Прямой нос, румянец на коже, широкая челюсть выдавали в нём самом коренного чистокровного хента. Пять лет назад, в разгар гэльвско-колоридской войны его взяли в плен в одном из сражений. Продержали в темнице пару месяцев, превратив в послушную куклу, и пустили в дело. Невесть откуда юноша знал гэльвский, колоридский, лесдриадский, а также немного восточного и гиблонтского. А ханской разведке как раз требовался переводчик. Когда же обнаружилась талант паренька в расшифровке скрытых посланий, так радости господина Санмира и вовсе не было предела. Расшифровщик и переводчик в одном лице - за рабскую плату и без каких-либо претензий. Поначалу были опасения, что в нём проснётся забитая в дальний угол пытками и двухмесячным заключением любовь к отечеству, чувство совести, но за долгое время подобного так и не случилось. Совсем наоборот - переводчик проявлял необычайный интерес к работе, расшифровывал каракули с аппетитом волка.
   - Всё верно, господин, - ответил гонец, передавая свёрток. - И, ради всех Богов, говорите о таких вещах тише. Это рыночный квартал, у здешних стен есть уши. Вы здесь один?
   - Нет, - протянул Старагот. - Вместе с тобой.
   - Смилостивитесь, господин. Вы напугали меня. Мне казалось, я слышал какие-то голоса, когда заходил к вам.
   - Наверное, - усмехнулся переводчик, - у здешних стен есть не только уши, но и рты. Давай уже сюда текст. Можешь передать, что завтра будет готово. Если ты не сможешь забежать, я сам отдам господину Санмиру.
   - Надеюсь, смогу выкроить время для вас. Всего доброго. Будьте осторожны.
   Гонец покинул дом переводчика, захлопнул за собой дверь, прислушался. Никаких голосов не слышно. Улица пуста как кладбище. Предстоит пройти её ещё раз, не забывая оглядываться каждый пять минут. Никогда не повредит лишняя осторожность.
  
   * * *
  
   Выйдя на улицу, гонец ещё какое-то время стоял на пороге, в щели под дверью были видны его красные ботинки, трещины раскрасились в тон такого же цвета куртки и штанов - странная обязательная одежда гонцов, словно созданная для того, чтобы убийцам легче было находить их в толпе. Неудивительно, что этот тип такой осторожный.
   Наконец, красные башмаки гонца пропали из виду, и Старагот сказал вслух:
   - Можешь выходить!
   Шкаф, стоящий у той же стены, что и дверь, распахнулся, и Тара выбралась наружу.
   - Почему он всегда так долго стоит? - спросила гэльвка, стирая со лба пот.
   - Он параноик. Ему всегда кажется, что за ним кто-то охотится. Всем рассказывает, что господин Санмир сам же убивает тех, кто очень долго на него работает. Якобы много знающих. Однажды сказал мне: "Это и тебя касается, переводчик".
   - Я бы не пренебрегала его словами, - заметила Тара усаживаясь за крохотный стол. Дом, который отдали Стараготу, был столь мал, что кухня и прихожая располагались в одной комнате. - Так не может продолжаться вечно.
   - А я и не собираюсь оставаться тут вечно. Я же говорил тебе: мы сбежим.
   - Ты сбежишь, - она развернула лист, принесённый гонцом. - Я не могу бежать. Мне нужно остаться.
   - А можешь хотя бы рассказать, что такого тебя держит в городе, который даже мне успел опостылеть.
   - Тоже не могу, - Тара уставилась в строчки на бумаге.
   На самом деле, Старагот понятия не имел, как её зовут. Он назвал её хентским именем - Тария, потому что гэльвские имена ему не нравились, а своего собственного она или не помнила, или не хотела говорить. Второй вариант казался всё менее странным, ведь Тара не хотела рассказывать о себе вообще ничего.
   Полгода назад Старагот впервые увидел её. Маленькая худенькая фигурка, скелет обтянутый кожей, сидящий на окраине рынка с миской в руках и глядящий на всех прохожих с какой-то обидой в глазах. Когда он проходил мимо и клал монетку ей в миску, он глянул в эти глаза, выпученные на него ярко-зелёными зрачками. И сам не понял, что увидел в них. Нечто такое, что заставило его возвращаться на рынок каждый день, наблюдать за обладательницей этих глаз, иногда самому проходить мимо и пытаться разглядеть это нечто снова. Он сам не понимал, что его привлекает в этой беднячке.
   Так бы он и наблюдал за ней дальше, если бы однажды не решился на крайне смелый поступок.
   Вместо монетки он дал ей крышу над головой, пищу и постель; взамен тряпок, едва прикрывающих тело - приличную одежду. Отмыл, откормил, быстро превратил из обиженного скелета в улыбчивого человека. Самому пришлось поиздержаться и потесниться, но раз ему дали собственный дом и платят какие-никакие деньги, он в праве распоряжаться ими как сам считает нужным.
   Одно огорчало: сколько он не расспрашивал, Тара упорно молчала о своём прошлом. Кем она была до того, как попала на улицу, какого её имя, была ли у неё семья? Старагот отказывался верить, что она родилась и прожила на улице всю жизнь. В её огромных глазах, в этих двух редчайшего цвета зрачках было столько грусти и горя, сколько вряд ли повидал весь остальной Плим вместе взятый.
   Старагот присел рядом, глянул на текст.
   - Всего-то? - усмехнулся он. - Управлюсь до вечера. К тому же, тот, кто это писал, не сильно беспокоился о кодировке. Вряд ли это что-то важное.
   - Просто удивительно, как ты к этому относишься, - ахнула Тара. - По мне, все эти символы одинаковые. Лишь...
   - Лишь в разной последовательности, верно. На самом деле всё гораздо проще, чем кажется. А ещё я с детства любил разгадывать загадки, - он глянул на неё. - Когда-нибудь я разгадаю твою загадку тоже.
   Гэльвка не ответила, делая вид, что не услышала. Стараготу ничего другого не оставалось, кроме как взяться за работу.
  
   * * *
  
   Дардарон распахнул окно, и свежий воздух ворвался в помещение.
   - Наконец-то! - с облегчённым вздохом протянул Трилон, сидя на своём кресле и держа в руке бокал с вином. - Первый день, когда можно со спокойной душой открыть окно. Неужели лето наступило?
   - Да, я тоже его ждал, - сказал Дардарон, и это было правдой. Он втянул носом воздух, а вместе с ним запах рыбы, идущий от самого порта. - Надеюсь, ты не против окна?
   - Нет, что ты, - бросил Трилон. - Свежий воздух точно не помешает. Половину юности я просидел в этом кабинете и всю старость. Уже голова начинает кружиться от такой жизни.
   Дардарон вернулся к креслу напротив собеседника.
   - Уверен, что от неё? - спросил он, глядя на бокал в руках Трилона.
   На самом деле, директор школы магии Куастока пил не так уж много. По крайней мере, не так много, как мог бы пить человек с его судьбой. Насколько было известно, вся семья Трилона сгорела заживо, остальные умерли от голода. Выжил лишь сам Трилон и его сестра. А после той трагедии директор пережил ещё не одного близкого ему человека, будь то друг или даже возлюбленная. А самому ему не повезло дожить до такого возраста, когда его почти можно называть "старым".
   Сам Дардарон был лишь чуть моложе, и знал по себе - длинная жизнь вовсе не кажется таковой. Молодость как будто была вечность назад, но вот затем - всё пронеслось со скоростью стрелы, и вот уже осталось подождать несколько лет, и можно будет встречать старость. Так что вряд ли долгие годы могли заживить давние раны Трилона - жизнь слишком коротка, чтобы её можно было забыть.
   - Я ещё не пьян, - усмехнулся директор, вытянув Дардарона из раздумий. - По крайней мере, я не опьянён молодостью. - Он поставил свой любимый бокал на стол и долил вина. Затем снова бросил задумчивый взгляд в окно.
   - И всё-таки я никак не могу поверить, что лето наступило, - сказал он. - Скоро снова распустится плющ на стенах, запахнет сирень и перебьёт, наконец, эту вонь с порта. А потом жара, невыносимая до безумия, стражники станут прятаться по тенькам, а молодые полезут в реку! - он протяжно вздохнул. - В этом году не самый интересный состав, да друг? Вот было дело с позапрошлым. Помнишь позапрошлых учеников? Сколько же их было? Пятеро? И все девки! Как жара ударит, тут же снимут мантии, а если тренировка в большом зале, то даже фартуки сбрасывали и дрались в одних тоненьких рубашках. Диво смотреть было! Ты же помнишь?
   Дардарон ухмыльнулся в ответ.
   - Я всё помню.
   Директор улыбнулся и долил ещё вина.
   - Ладно, хватит разговоров о былом, - сказал он. - О чём мы говорили?
   - Ни о чём. Мы вспоминали Тароса.
   И то верно, подумал Трилон, не стал же бы я пить просто так. Бедолага Тарос умер день назад, причём при самых странных обстоятельствах. Его ногу нашли в одной части комнаты, разорванное и обезображенное тело в другой, вторую ногу не нашли вовсе. Всё это становилось вдвойне страннее с учётом того, что за несколько дней до этого в школе точно так же умер другой человек.
   - Как думаешь, это случайность? - спросил Трилон своего друга. Тот посмотрел на него, как на молодого глупца.
   - Случайность - это если бы Тарос вышел на улицу и ему на голову упал камень. А когда уже второго человека находят разорванным на куски это уже закономерность. Раскрой глаза, друг. Именно в городе, где учат магов, начинают казнить за колдовство, именно в этом городе вспыхивает именно та самая болезнь, в которой на протяжении веков необоснованно винили магов, и именно в это время за четыре дня в школе, защищённой от проникновения посторонних, умирают два человека причём одним и тем же способом. Слишком много случайностей на одно место, не находишь?
   - Хочешь сказать, - подытожил Трилон. - Кто-то хочет нас изжить? Но кому это выгодно?
   - Хотя бы тому же Локсгеру. Он правит всем Куастоком, кроме того места, где стоит школа. И ещё недавно у нас было какое-то влияние в этом городе. А теперь вся власть принадлежит ему. Ему осталось лишь уничтожить школу, чтобы эта власть не ускользнула от него обратно.
   - Эта школа имеет очень важное значение для короля. Локсгер свинья, но переходить дорогу столице он бы не стал.
   - Откуда тебе знать? - Усмехнулся Дардарон. - Может он специально всё это время притворялся послушной куклой, чтобы мы так думали? В любом случае, он небольшими шагами подбирается к тому, чтобы всех нас вздёрнуть на петлях, - волшебник взглянул в раскрытое окно. - Пока вот только маги вне школы. Ты же слышал, что недавно казнили почти полный ряд висельников?
   - Да, бедолаги, - сказал Трилон, хлебнув из бокала. - Ни в чём не повинные простые люди. Настоящих ему не поймать. Они, наверное, уже все сбежали в Ретанну*. А что Транон?
   - Не знаю, - Дардарон покачал головой. - давно его не видел. Но вряд ли он покинул Куасток. Это... не в его стиле.
   - Не в его стиле делать всё, что делают другие, - согласился директор.
   - Будет время, я его навещу. Так, что мы будем делать?
   Трилон сделал громкий глоток.
   - О чём ты?
   - Мы можем сидеть сложа руки и ждать, пока Локсгер не повесит всех нас, или мы можем попытаться что-нибудь предпринять.
   Трилон махнул в сторону Дардарона рукой.
   - Не говори ерунды, что мы можем сделать? Тут может только король разобраться. Никого больше наш управитель слушать не станет.
   - Согласен. Нужно рассказать ему. Пусть приедет сам или пришлёт кого-нибудь разобраться.
   - А если это не Локсгер нам кровь портит. Или вообще никакого заговора нет, и мы с тобой просто два старых идиота?
   Волшебники дружно посмеялись.
   - Королю очень важна эта школа, - сказал Дардарон. - А Локсгер нарочно или нет настраивает народ против нас. Тут и без заговора есть что разгрести и кого приструнить.
   - Твоя взяла, - вздохнул Трилон. - Отправим королю послание. Вот только Локсгер перехватит птицу, та не успеет отлететь далеко от города. Тебе придётся дойти до ближайшего стойла и послать гонца.
   - Я так и сделаю, но этого мало. В школе находится убийца. Тот, кто убил Патроса и Тароса. Нужно найти его. Есть какие-нибудь мысли?
   Трилон задумался, глотнул вина и открыл у своего стола нижний ящик.
   - Когда-то у меня здесь лежала книга, - сказал он. - Очень важная... для меня. Кто-то украл её.
   - Ну и что?
   - В школе есть вор и убийца, что если это один человек?
   - Что это за книга? Если она была нужна убийце, вряд ли в ней написано, как выращивать акации.
   Трилон помедлил, было видно, что он не хочет говорить.
   - Мне её продал один торговец, когда я был в Ретанне. Она была очень старая, но ничего запретного не содержала. Это всего лишь сказка. Очень интересная, добрая и с хорошим концом.
   - Сказка - это то, что ты мне сейчас наплёл, - сказал Дардарон с раздражённым видом лица. - Но я уже всё понял. Эта книга была как-то связана со старым директором, да?
   У Трилона было много странностей - пожалуй, директор являлся самым странным человеком на памяти Дардарона, а он уж таких повидал немало. Но самой большой странностью директора была боязнь рассказывать что-то о своём предшественнике - Фаралоне. Они с Трилоном были хорошими друзьями, Трилон служил его заместителем до тех пор пока с Фаралоном что-то не случилось. Толи он умер, толи пропал, толи что-то ещё. Это все сведения об этом человеке, которые Дардарону удалось вытянуть из Трилона за многие годы совместной работы.
   - Не хочешь говорить, не говори, - вздохнул он, видя, что директор опустил глаза и даже перестал пить. - Но если эта книга была нужна нашему... заговорщику, то нужно её найти. Скажи хотя бы как она выглядела.
   - На обложке не было нарисовано ничего. Никогда не поймёшь, с какой стороны её нужно открывать. И она написана не на колоридском языке.
   - Странная какая-то книга. Не удивлюсь, если её написал ты сам.
   Дардарон привстал со стула.
   - Я хочу начать собственное расследование, - сказал он. - Постараюсь найти убийцу до того, как он перебьёт нас всех. А ты пока напиши письмо королю.
   Трилон отпил из бокала и пожелал своему другу удачи.
  
   * * *
  
   Огромный блестящий купол, венчающий замок хана, как обычно, отразил луч солнца в лицо Старагота, заставив прищуриться. Завсегда раздражённый по утрам парень злился от этого ещё сильнее. Он не любил вставать по утрам, потому что после этого бодрость покидала его на весь день, а в сонном состоянии сделать что-то качественно у него не выходило.
   Гонец почему-то не пришёл, и парень был вынужден идти в замок сам вместе с расшифрованным и переведённым текстом. А теперь ещё этот проклятый блестящий купол! Жаль, но днём пройти сюда будет большой проблемой - толпа просителей окружит ворота и не согласится пропускать никого.
   Стражники узнали его ещё издали - мало кто из здешних обитателей имел настолько низкий рост, как у Старагота. Скорее всего, переводчик являлся самым низким человеком в городе, и не очень хорошо ощущал себя среди всех этих головастых дылд, которые порой его даже не замечали.
   Оказавшись в замке, хент сразу свернул в правую дверь, к кабинету господина Санмира. Поднялся по спиральной лестнице на второй ярус, в очередной раз вспоминая, какие здания были в его родном Ридвинге*. Два этажа позволяла себя любая более-менее приличная таверна, а дома господ и уж тем более королевский замок насчитывали по три и даже четыре яруса. В Плиме же двухэтажный замок хана являлся самым высоким зданием. Почти весь первый этаж был занят тронным залом и покоями хана. На втором же находились личные помещения его советников и приближенных. Господин Санмир занимал одно из самых богатых и красивых помещений. Дверь в его покои находилась почти сразу за лестницей. Однако, войдя внутрь, Старагот не обнаружил хозяина. Вместо него в комнате находился другой человек, в красивых суконных одеждах серого и зелёного цвета, пояс держал ножны с длинным мечом, а голова была обвязана красной лентой. Он повернулся к Стараготу, и переводчик обомлел от испуга.
   - Хан Гломин, - пролепетал он, упав на колени. За всё время он видел его лишь один раз.
   Правитель каганата подошёл ближе.
   - Знаешь, где Санмир? - грубым, властным голосом спросил он.
   - Нет, мой хан, - запинаясь, ответил Старагот. - Я сам только что пришёл к нему.
   - С какой целью?
   - Моей задачей было перевести и расшифровать колоридское послание, мой хан...
   - Отлично! Как раз ты меня и интересуешь. Поднимись с колен и расскажи, что содержалось в том сообщении.
   Старагот с трудом овладел дрожащим телом, развернул лист и прочитал послание вслух.
   "Птицы передают, что школа в Куастоке находится в опасности. А вместе с ней и вся магия в стране. Есть смысл подумать над тем, чтобы отправить на защиту школы всесильное королевское слово. Один дьявол знает, что станет со страной, если магия в Куастоке проиграет".
   Старагот поднял глаза на хана и увидел, что его лицо покраснело.
   - Вот же проклятье! - крикнул правитель, так что переводчик вздрогнул от испуга. - Где этот Санмир, когда он так нужен? - Хан принялся осматривать помещение, но затем его взгляд снова остановился на Стараготе.
   - Ты же переводчик? Значит, умеешь писать?
   - Да, мой хан...
   - Иди за мной!
   Правитель каганата вышел из комнаты и засеменил вниз по лестнице. Старагот едва успевал за ним. Они повернули направо, к трону, дошли до него, затем хан отпер дверь позади огромного кресла, вошёл в свои личные покои и принялся что-то искать на столе.
   - Пиши, - сказал он.
   Старагот быстро сообразил и схватил с пола упавший чистый лист бумаги, затем перо с чернильницы, стоящей в углу стола.
   - Я, хан Гломин, правитель Гэльвского каганата, пишу это послание лично. Мой план близок к провалу. В столице уже прослышали про то, что происходит в Куастоке. Возможно, уже сейчас в город направлена делегация, цель которой обеспечить сохранность школы магии. Ваша задача: уничтожить школу раньше, чем прибудет эта делегация. Как и было запланировано, вам будет выделена помощь в размере одного отряда элитных воинов, которых я подберу лично. Они окажутся в оговоренном месте, и вы к тому времени должны быть полностью готовы к решающему удару. Так как делегация, возможно, уже находится в пути, я не могу дать вам много времени. Путь от столицы до Куастока занимает чуть больше недели. Поэтому, я отправлю отряд в Куасток уже..."
   Хан вдруг замолчал.
   - Как думаешь, - обратился он к Стараготу. - Сколько дней я могу дать людям, чтобы они могли доделать начатое? Я не могу выделить им слишком много, неделю или чуть больше.
   Старагот обомлел, не зная, что сказать. На его счастье, взгляд хана упал на статуэтку, поваленную на край стола.
   - Калантир прожил девять дней, после чего своей смертью спас своих слуг, - упавшим голосом проговорил Гломин. - Пусть будет так. "Поэтому, я отправляю отряд в Куасток уже на девятый день, начиная с завтрашнего. За это время вы должны провести все необходимые приготовления и ослабить школу настолько, насколько это возможно, чтобы всё остальное прошло как можно быстрее. Медлить нельзя". Ты всё записал? Точно, как я диктовал?
   - Да, мой хан.
   - Я доволен. Теперь отправляйся в покои Санмира, жди когда он появится и скажи, чтобы немедленно отправлял это послание в Куасток. Он поймёт.
   Хан, наконец, нашёл печать. Капнул на послание немного воска и запечатал его. Старагот принял свёрнутый лист и покинул комнату, лишь чудом не забыв поклониться. Его ноги всё ещё дрожали, а голову переполняли мысли. Девять дней? Школа магии? Куасток? Похоже, хан планирует очередную войну с Колоридом, но сперва решил уничтожить магов. Если Колорид останется без поддержки волшебников, эта война будет проиграна. Всё то время, что Старагот жил в плену каганатцев, его не сильно волновали мысли о предательстве. Он переводил и расшифровывал послания колоридцев для хана, но всё это было мелочью. Теперь на кону гораздо больше, чем обычно. И почему-то, предателем себя Старагот ощутил только сейчас. Нужно уничтожить послание! Нельзя допускать, чтобы оно дошло до того, кому предназначалось.
   - Эй, парень! - переводчик вздрогнул, услышав знакомый голос. Господин Санмир стоял возле лестницы, ведущей на второй ярус. Старагот с ужасом обнаружил, что под лестницей есть ещё кто-то. Из-за изгиба торчали ноги в красных башмаках. Только вчера они стояли на пороге его дома, а уже сегодня этот гонец мёртв! Но почему? И почему господин Санмир держит в руках окровавленный кинжал? Зачем ему это?
   - Не смотри и не задавай вопросов, - спокойно сказал высокий гэльв, спрятав кинжал куда-то за пояс. - У этого человека истёк срок безропотной службы. Если не хочешь, чтобы он моментально истёк и у тебя, то молчи и даже не задумывайся над этим. Просто выполняй и дальше свою работу. - Взгляд Санмира упал на лист в руках у переводчика. - Что это?
   Старагот принялся отчаянно думать, но, как это бывает обычно, в критический момент голова отказывалась работать.
   - Хан Гломин приказал отправить это немедленно, - обронил переводчик. На душе стало тяжело, ведь он не хотел предавать свою страну, но ничего не придумал и выдал правду.
   - Хм, надеюсь, этот пернатый идиот прилетит сегодня, а не завтра. А что там? Это очень важно?
   Старагот замолчал.
   - Ладно, всё равно я не дождусь от тебя разборчивого ответа. Дай сюда, я сам спрошу у хана.
   Старагот не пошевелился. Господин Санмир повторил просьбу, уже громче, затем решил сам забрать письмо. Это был единственный случай, когда Старагот обрадовался своему низкому росту. Высокий гэльв наклонился, чтобы вырвать бумагу из опущенной руки переводчика, и из его кармана на груди выпал странный предмет, похожий на монету. Старагот подставил под него носок своего ботинка, чтобы он не слишком громко зазвенел при падении. Получилось. Господин Санмир, занятый поправлением пера на своём ухе, ничего не услышал.
   - Отправляйся домой и хорошо подумай, - сказал гэльв. - И скажи стражникам на входе, чтобы заглянули под лестницу. Думаю, они поймут, что надо делать.
   Господин Санмир повернулся спиной, и Старагот незаметно схватил монету с пола, затем выбежал из дверей, передал стражникам приказ и помчался к своему дому.
  
   * * *
  
   Перед самым порогом он остановился. Тария! Как же он скажет обо всём ей? Как уговорит бежать? Всё это время Старагот пытался узнать, что именно держит девушку в этом городе. Постепенно, день за днём он спрашивал её об этом, каждый раз всё настойчивее, полагая, что однажды она поддастся и всё расскажет. И тогда бы он смог её уговорить уйти, доказал бы ей, что нельзя держаться за прошлое железной хваткой, что пора начать всё с начала.
   Он очень хотел уйти вместе с ней, потому что...
   Войдя в дом, Старагот встретился с ней глазами. Ему было приятно, возвращаясь домой, каждый раз видеть её, понимать, что в его жизни осталась хоть какая-то отрада. Нет, он не сможет бежать без неё!
   - Тария... я... мы должны... - он замялся, не осмеливаясь сказать всё напрямую.
   - Ну что? - раздражённо спросила она, перестав разделывать овощи на столе.
   Старагот присел на стул и попросил девушку присесть рядом.
   - В Плиме становится небезопасно. Мы должны уйти...
   - Мы уже обсуждали это! - отрезала Тария, сделав обидчивый взгляд.
   - Нет, не обсуждали! - выпалил Старагот. - Когда ты говоришь "нет, я не могу и не скажу почему" - это не обсуждение! Тария! Хватит держаться за прошлое!
   - Почему?
   - Потому что это глупо!
   - Значит, иногда совершать глупость - правильно.
   Старагот некоторое время помолчал, не зная, что на это ответить.
   - Ну, а если забыть прошлое? - сказал он. - Тогда не придётся совершать правильную глупость, так?
   - Забыть прошлое? - усмехнулась она. - У тебя, наверное, была не такая уж плохая жизнь, раз ты считаешь, что её можно забыть.
   - Если не забыть, то сделать так, чтобы оно не имело для тебя никакого значения. Постараться начать новую жизнь, с чистого листа.
   - Жизнь нельзя начать заново, - возразила Тария. - Это обман. Для этого нужно закончить предыдущую.
   - Так закончи её...
   - Жизнь кончается смертью.
   Парень уткнулся лицом в ладони и тихо выругался. Он не может, не может уйти без неё!
   - Нужно было дать мне тогда милостыню, и пройти мимо, - сказала Тария, глядя на него.
   - Это было бы хуже для нас обоих, - возразил Старагот. - В одиночестве я бы уже давно закончил жизнь. Смертью, как ты и сказала.
   - Нашёл бы себе другую, такую же как я...
   - Нет, - с грустной улыбкой сказал парень. - Такой как ты больше нигде нету.
   Образовалась тишина. Спустя минуту Старагот шёпотом рассказал Таре, что случилось в замке хана.
   - Теперь я знаю кое-что важное. За это меня могут убить, как того гонца. Может быть... господин Санмир уже сейчас отправил стражников схватить меня.
   - Чего ты тогда ждёшь? - возмутилась Тара. - Нельзя оставаться в этом доме!
   - Я не знаю, как побегу без тебя. Из всех людей, которые были мне не безразличны, ты осталась последней. Ты - всё, что осталось в моей жизни
   - А ты - всё, что осталось в моей, - немного помолчав, сказала девушка. - Но в отличие от тебя, я свою жизнь посвятила не самой себе.
   Ещё одна неловкая пауза продлилась с минуту. Затем Старагот вынул из кармана находку.
   - Что это? - спросила гэльвка.
   - Выпало из кармана господина Санмира. Я подумал, что уже не вернусь в замок, поэтому решил украсть. Я отдам её тебе, чтобы ты не пропала. Советую заплатить тавернщику за ночлег и еду на несколько месяцев вперёд и устроиться на работу у него же. Это самое безобидное место заработка для девушки.
   - А как же ты? Нет уж! Разменяем её, и поделим пополам. Тебе ещё нужно оплатить повозку, чтобы убраться отсюда подальше...
   - Погоди, - Старагот пригляделся к монете повнимательнее. Она была довольно толстой, особенно по сравнению с обычными каганатскими монетами. Однако в середине всей толщины виднелась линия. - По-моему, их и так две.
   Приложив усилия, парень попытался разъединить монету надвое по толщине. Удивительно, но та поддалась и стала медленно превращаться в две более тонкие монеты. Старагот не видел, что именно скрепляло их. Это была какая-то невидимая, но ощущаемая сила. Разъединив монеты, парень стал разглядывать их по отдельности. Они выглядели абсолютно одинаковыми. Тара взяла у него одну из монет и тоже стала внимательно разглядывать её. Затем попросила вторую и тоже принялась их сравнивать.
   - Я, конечно, никогда раньше не держала в руках золотого хана, но почему-то уверена, что он выглядит по-другому. А ты знаешь, как выглядит золотой?
   Старагот пожал плечами. Он хоть и видел золотые каганатские монеты, но очень редко и только издали. Тара протянула ему одну из монет обратно. Парень потянулся в ответ, прикоснулся к монете. Тогда-то и случилось то, чего он не ожидал никак. Всё вокруг засветилось, засверкало, словно кто-то в злую шутку отправил его прямиком в сердцевину солнца. Перед собой парень видел лишь Тарию, больше ничего вокруг не было.
   Продлилось это недолго - чуть больше секунды, и погаснувший свет позволил увидеть длинный коридор, тянущийся до далёкого поворота. Стены у него были неестественного, синего цвета. Это всё, что взволнованный Старагот успел заметить, прежде чем громкий окрик не отвлёк его.
   Повернувшись на звук, парень увидел мужчину - как ни странно, хента. У него была короткая борода и глаза такого же, как и стены, неестественного синего цвета. Его одежда также отличалась некой необыкновенностью - желтая рубашка, фартук неразборчивого цвета и выглядывающие из-под него чёрные штаны. Старагот смотрел на хента, а хент на него.
   В следующую секунду незнакомец взмахнул руками, что-то крикнул, его глаза вспыхнули, и парень почувствовал сильное напряжение во всём теле, словно на него давили со всех сторон. Он попытался вырваться из этой давки, но ничего не вышло.
   - Вот и попались! - сказал незнакомец на колоридском языке.
   Сзади раздался звук открывающейся двери, и через секунду рядом с первым хентом встал второй, такой же бородатый и точно так же одетый, но с нормальными глазами.
   - И что, - спросил он. - Это они? Мелкий парнишка и мелкая гэльвка? Два мелких человека устроили такие большие проблемы?
   - Ещё не знаю, - ответил синеглазый.
   Зазвучали шаги откуда-то справа, из другого коридора. Оттуда были видны блики от факелов. Прибежал третий хент, выглядящий гораздо старше первых двух. Немного постояв в недоумении, он крикнул:
   - Магистр Трилон!
   Отозвался тот, у которого были нормальные глаза.
   - Я готов поклясться, что никто из этих двоих не проходил в школу через главный вход, и я никого из них не видел.
   - Однако, они здесь! - заметил синеглазый.
   Старагот чувствовал, как сердце в груди стучит с невероятной скоростью, как у перепуганного зверя. Нужно было взять себя в руки, и постараться объяснить этим людям, что он и Тария не задумывали против них ничего плохого. Но он даже не мог понять, как и где очутился. В голове вертелись лишь предположения.
   "Интересно, - подумал он. - А разговаривать я смогу?"
   - Извиняюсь! - сказал парень. У него получилось, но он с ужасом заметил, что за все эти годы он почти разучился произносить вслух колоридские слова. - Я и моя спутница не собирались причинять вам вреда!
   - А что, хотите сказать, заблудились? - съязвил самый старый.
   - Это же школа магии Колорида? Это Куасток? - снова спросил Старагот.
   - Теперь будут притворяться умалишёнными! - снова возмутился старый.
   - Нет, со мной всё в порядке! - сказал переводчик. - Но на вашу школу планирует напасть гэльвский каганат!
   Старагот планировал, что эти слова позволят магам проникнуться к нему чуть большим доверием. Но они все разом замолчали.
   - Что они говорят, Старагот? - всхлипывая, протянулся Тара. - Что происходит? Где мы?
   Парень хотел отмахнуться от неё, но руки не слушались.
   - Перестань! - сказал он ей. - Всё будет хорошо!
   - Э! А ну прекратите болтать! - заорал старый.
   - Как вы смогли сюда переместиться? - спросил синеглазый, всё ещё держа вытянутыми руки.
   - Монеты! - осенило Старагота. - Я коснулся монеты, что сейчас у меня в руках, и мы мгновенно оказались здесь! Эту монету я украл из замка хана! В Гэльвском каганате!
   Трое незнакомцев некоторое время молчаливо смотрели на него и на Тарию. Затем тот, у которого были нормальные глаза, подошёл ближе и потянул руку к монете, зажатой в руках Старагота и Тарии.
   - Сейчас мой друг вас отпустит из оков, и если вы сделаете хоть одно движение, Хэрик вас ударит. Хэрик, встань позади них и бей их при надобности.
   Самый старый послушался и обошёл переводчика и гэльвку побоку.
   - Скажи этой гэльвке, чтобы она отпустила вторую монету. Не держите нас за идиотов, мы заметили её тоже.
   - Тария, послушай, - обратился к девушке Старагот. - Всё будет нормально. Эти люди думают, что мы хотим причинить им вред. Мы просто должны отдать им эти монеты. Сейчас тот маг прекратит колдовать, а мы должны не двигаться и просто отпустить монеты. Хорошо?
   - Хорошо, - протянула она. - А как мы узнаем, что они не убьют нас после этого?
   - Если бы мы хотели вас убить, то сделали бы это прямо сейчас, - неожиданно заговорил на гэльвском синеглазый волшебник. - Если отдадите нам монеты, у нас появится ещё одна причина вам поверить.
   - Мы всё сделаем, - сказал Старагот тоже на гэльвском.
   Вестись на слова этих незнакомцев было довольно рискованной идеей, но самой разумной в сложившейся ситуации. Парень просто не видел альтернативы. Если бы он знал, как именно использовать монету, чтобы она переносила владельца в другие места, можно было бы попытаться обхитрить незнакомцев.
   К тому же, если они действительно маги, вряд ли ими движет злой умысел. Скорее они всего лишь беспокоятся за собственную безопасность.
   Синеглазый опустил руки, и давление тут же исчезло. Второй маг вырвал из рук Старагота и Тарии монету, вторую, выпавшую из руки гэльвки, подобрал самый старый. Не прошло и секунды, как синеглазый поднял руки снова, и давление вернулось.
   - Мы не можем позволить вам убежать, - сказал он.
   - А обязательно для этого кидаться своей магией? - спросил Старагот. Давление вызывало у него неприятное чувство, которое усиливалось с каждой секундой. В ушах нарастал гул. - Может быть, просто свяжите нас?
   - Посмотрим, что вы расскажите, - ответил за синеглазого его друг. - Может быть, мы даже вас отпустим. Так что, раскроете нам всю правду?
   Старагот кивнул. Сейчас он был готов рассказать что угодно.
  
   * * *
  
   Рассказ получился весьма долгим. Частично из-за того, что пришлось начать ещё с времени, когда Старагот не был пленником гэльвов, а частично из-за того, что сам рассказчик был тем ещё болтуном и любил выстраивать долгие словесные конструкции.
   Слишком далеко в прошлое парень не стал углубляться. Магам достаточно было знать лишь то, что он работал мальчиком на побегушках в армии короля Ричарда, пока в очередной битве его не взяли в плен каганатцы. Обучив его своему языку и воспитав грамотного переводчика, они предложили пареньку работу. Выбора у него никакого не было, поэтому он согласился. Спустя год службы, он быстро освоил мастерство расшифровки, посмотрев, как это делал другой мастер. Гэльвы часто обращались к нему за помощью, а он не смел отказываться. Сведения в тех посланиях были довольно важными, но вряд ли хоть раз очень сильно пригодились каганатцам - ведь война закончилась.
   По настоящему важное сообщение попало к нему в руки только вчера. Старагот дословно передал текст того послания магам. Затем рассказал, как всё было дальше. Маги, похоже, не поверили только в историю Тары - да и кто же в такое поверит?
   Но Старагот рассказал всю правду, не приврав, не приукрасив, не утаив ничего.
   - Девять дней? Так сказал хан? - спросил магистр Трилон - так он назвался. Увидев кивок Старагота, он задумался. - Через девять дней он пошлёт отряд в Куасток, но боится, что наш король дойдёт раньше. Как тогда этот отряд обгонит короля?
   - С помощью этого, я полагаю, - сказал магистр Дардарон, посматривая на монету, лежащую рядом с ним на столе. Со временем его синие глаза теряли сияние, а теперь и вовсе стали нормальными.
   - Проклятье! - выругался магистр Трилон. - Как они смогли сделать эту штуку? Ты знаешь, парень?
   Старагот озадаченно покачал головой.
   - Я переводчик, а не изобретатель.
   - Но ты сказал, что часто бывал в покоях этого господина Санмира, из чьего кармана выпали монеты.
   - Да, магистр Дардарон.
   - В его комнате не было больше этих монет?
   - Я мог спутать их с обыкновенным золотым. Но я думаю, раз Санмир носил их в кармане, значит они очень ценны и вряд ли у него их много.
   - Соображаешь, - похвалил парня магистр Трилон. Затем вздохнул. - Предположим, ты говоришь правду... Это бы конечно объяснило кое-какие события последних дней. Да и многое в твоём рассказе сходится...
   - Но не всё, - прервал своего друга магистр Дардарон. - Эти монеты-переместители, даже если это с их помощью вы смогли сюда попасть, их можно активировать только с помощью магии.
   Стараготу понадобилось время, чтобы понять. Однако, он решил не выдавать этого и притвориться дурачком.
   - И что? Где-то за углом моего дома прятался колдун?
   - Вряд ли. Скорее всего, это сделали вы сами. Кто-то из вас.
   - То есть, простые люди тоже могут владеть магией?
   - Нет, не могут, - глаза магистра Дардарона выдавали его раздражённость. - Среди тысячи людей есть только один, который способен стать магом.
   Тария! Неужели, она маг? Старагот понимал, что она всё это время скрывала тайну, но чтобы такую!
   Оба волшебника, как по команде, поднялись со своих мест, обошли стол и встали рядом со ним и Тарой. Магистр Трилон по одному пальцу снял с правой руки перчатку, затем, не успел переводчик понять, что происходит, разорвал верх воротника гэльвки и приложил ладонь к оголённой коже её груди.
   - Не надо! - крикнула девушка.
   Старагот хотел соскочить с места и оттолкнуть магистра, как вдруг почувствовал, что рука Дардарона рвёт уже его воротник и прикасается к его груди. Глаза магистров снова озарились синим. По всему телу пронеслось странное ощущение. В ладонях, ступнях и глазах зажглось тепло, которое ослабевало по приближению к груди, а у самого соприкосновения с рукой волшебника чувствовался холод. Парень взглянул на Тарию, а она взглянула на него. На её лице одновременно появились удивление и страх.
   - Что они делают с нами? - спросила девушка, прижимаясь плотнее к спинке стула.
   Маги вдруг резко убрали руки, после чего пропало и ощущение.
   - Так я и думал, - сказал Дардарон. - Ты можешь владеть магией. Она нет, но ты - да. Мы годами ищем таких, как ты. Найти такого человека - большая удача.
   Старагот почувствовал, как всё его нутро сжалось и словно перевернулось. Новость оказалась настолько неожиданной, что парень на какое-то время потерял дар речи.
   - Мы не можем заставить, так что всегда приходится спрашивать, - продолжил магистр Трилон. - Ты бы хотел стать волшебником?
   Ошарашенный парень поглядел на Тарию. На её груди остался красный отпечаток пятерни.
   - Значит, вы поверили мне? Если уж решили предложить стать одним из вас?
   - В целом, да, - сказал Дардарон. - Кое-какие моменты ещё остались под сомнением. Но твой магический потенциал ещё слабый, значит ты и в самом деле не подозревал, что обладаешь такой особенностью.
   Парень глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.
   - А если я не захочу?
   - Тогда ты не станешь волшебником, - спокойно ответил Трилон. - Я же сказал, мы не можем заставить. Обучение должно быть добровольным. Но подумай хорошо. Если ты всё это время так сильно был обеспокоен своим так называемым "предательством", то это твой шанс искупить вину. У нашей школы есть большое влияние в Колориде. Никто не станет попрекать тебя. А затем, во время службы королю, ты искупишь всё, что натворил до этого.
   - Не говоря уже о том, что магия открывает много новых возможностей. Ты сможешь самостоятельно защитить себя и близких тебе людей, - добавил второй волшебник.
   Старагот вновь посмотрел на Тарию. И надолго задумался.
   - Сколько у меня времени на раздумья? - спросил он после.
   - До завтра, - ответил Трилон. - Завтра состоится очередное занятие, и, если ты решишься, приходи вместе с остальными учениками в назначенное место. Если поймёшь, что это не для тебя, постучись ко мне в этот кабинет. Решим, что делать с тобой и твоей гэльвкой дальше.
   - Думаю, им можно выделить комнату в ученических спальнях? - спросил своего друга Дардарон и, дождавшись кивка, выпроводил Старагота и Тарию за дверь, сказав, чтобы немного подождали.
   Девушку уже трясло от непонимания. Она тут же бросилась узнавать у парня, что происходит.
   - Мы в Колориде? - догадалась она.
   Старагот неохотно кивнул, наблюдая, как на её лице остаётся ещё меньше радости.
   - И не в самой близкой к каганату области, - добавил он. - Это Куасток. Город магов. И... возможно, скоро он станет моим городом.
   - Они хотят взять нас в плен?
   - Нет, они предложили мне стать одним из них. Во мне откуда-то нашлась магия! Мне никогда в жизни не было так страшно, как сейчас.
   - Когда они прикоснулись к нам, твои глаза загорелись синим, как у них, - она снова посмотрела ему в лицо. Затем опешила, словно что-то поняла. - Ты хочешь согласиться?
   - Ну, - протянул Старагот. - Ещё не решил, но скорее да, чем нет. Ведь если я откажусь, кто знает, что сделают эти маги. А нам в этом городе даже негде остановиться на ночлег.
   Тария опустила голову.
   - Только не думай о том, чтобы сбежать ночью и отправиться обратно в Плим одной! Слышишь меня! У тебя нет карты, а даже если бы и была, ты не знаешь, где находится Куасток и в какой стороне каганат.
   - Знаю, - возразила девушка.
   Это не на шутку взволновало парня.
   - Тара, не вздумай. Ты не доберёшься одна. Позволь мне помочь тебе. Обучение займёт, наверняка, годы. Но затем у меня появится возможность отвезти тебя обратно в Плим, если тебе это так необходимо. И я сделаю это, только дай время! Обещаю!
   - Ты хорошо умеешь скрывать ложь, - посмотрев на него искоса, сказала гэльвка.
   Старагот, вздохнув, ответил:
   - Так же, как и ты - правду.
  
   * * *
  
   Трилон опёрся на стол руками и бросил на своего товарища выжидающий взгляд.
   - Что-то хочешь сказать? - поинтересовался тот.
   - Не слишком ли мы поспешили? Может стоило всё ещё раз обдумать, прежде чем раскрывать карты?
   Выслушав вопрос директора, Дардарон аккуратно взял со стола монету. Вторую он уже держал в другой руке.
   - То, что он рассказал, слишком сложно, чтобы быть ложью. - Он сблизил монеты, и они моментально соединились друг с другом. - Проклятье! Как же я не догадался сразу!
   - Только не спутай их! - предостерёг Трилон. - Это тебе не твои посохи и палки.
   - Вот именно! Монеты! Почему я не догадался сразу использовать монеты для телепортеров! А гэльвы догадались!
   - Думаешь, только поэтому их телепортеры работают нормально, в отличие от твоих?
   - Не знаю. Но нужно выяснить. Нужно выяснить как можно больше об этом. Сколько времени и ресурсов нужно для создания одной монеты? Могут ли гэльвы наделать ещё таких?
   Дардарон разъединил монеты и положил их в разные карманы своей одежды.
   - Та, что перенесла паренька и гэльвку сюда в правом? - спросил директор. - Хочу знать, если понадобится забирать их с твоего трупа.
   - В левом, - ответил Дардарон. - А в правом, получается, та, что перенесёт обратно в Плим. С этой монетой нужно обращаться особенно осторожно.
   - А кто там, как ты говорил, больше всех разбирается в этих телепортерах? - Трилон нахмурил лоб, пытаясь вспомнить.
   - Транон, - напомнил товарищ. - Какое совпадение, что ты меня о нём спрашивал только недавно. И я собирался проведать его в ближайшее время. Теперь есть ещё один повод. Надеюсь, никто не заподозрил его в магии. Иначе придётся искать его в замковой темнице.
   - Навести его завтра же. Я освобождаю тебя от работы. Если парень не врёт, то у нас всего девять дней. Ничтожно мало! Кстати о пареньке, что будем делать с ним?
   - Думаю, - протянул Дардарон, поглаживая бороду. - Нужно дать ему повод доверять нам. И держать поближе. Может быть, он захочет рассказать нам что-то ещё!
   - Придётся держать ещё и его подругу. Ох! Похоже, скоро в этом здании людей, не владеющих магией, станет больше, чем самих магов.
  
   * * *
  
   Длинный коридор продолжался до поворота, затем прерывался лестницей, ведущей на верхний ярус. Лестница оказалась весьма длинной - комнаты в здании однозначно были высокие. Однако, когда магистр Дардарон повёл Старагота и Тарию по коридору второго яруса, парень увидел, что большинство дверных проёмов застланы паутиной. Замок практически пустовал. Он был построен точно не для маленькой кучки волшебников.
   Дардарон по пути почти ни на секунду не переставал говорить.
   - В ученических спальнях есть ещё много свободных. Можете выбрать любые, или спросите других, какие лучше. Двери на ночь запирайте. Вы сами слышали: в школе уже две жертвы. Завтрак, обед и ужин проходит по расписанию в столовой...
   - Вы так говорите, будто я уже дал согласие, - заметил Старагот.
   - А ты говоришь так, будто не нужно быть глупцом, чтобы понять, что ты уже решил это сделать.
   Парень насторожился.
   - Маги умеют читать мысли?
   - Нет, - Дардарон улыбнулся. - А внимательные люди - умеют. За время обучения ты тоже станешь внимательным. Придётся стать.
   Старагот едва открыл рот, чтобы задать новый вопрос, но в этот момент раздался крик откуда-то из дальнего конца коридора. Магистр Дардарон вздрогнул, затем ускорил шаг. Парень и гэльвка последовали его примеру. Вскоре они трое приблизились к одной из немногих не заросших паутиной дверей. Вокруг уже собралось много зрителей. Дардарон протиснулся сквозь людской заслон и растворился в темноте. Старагот и Тария остались снаружи. Однако в неведении они пробыли недолго. Вышедший из толпы магистр, искоса поглядев на них, сообщил новость:
   - Можешь забыть, что я говорил. Жертв не две, а три. И запертые двери спальни вряд ли могут помочь.
   Свет зажжённого им факела упал на пол, прояснив силуэт лежащей в отрыве от тела окровавленной руки. Старагот услышал, как Тария заплакала.
  
   ...Из-за бурьянного холма впереди медленно и украдкой выглянула пика, словно великан-копьеносец, чьи голова и тело всё ещё оставалась за возвышенностью, шёл навстречу с обратной стороны. Трилон не отрицал, что именно такие мысли, вполне возможно, зарождались в его воспалённой - не от недостатка сна или опьянения, а от долгой дороги - голове, если бы спутник ещё с самой границы Белого Берега не прожужжал ему все уши о том, что предстоит увидеть. Удивляло то, как точно был выбран момент их выезда из Ретанны и рассчитано время всех последующих остановок, ведь прямо сейчас солнце скрывалось за узкой вертикалью пики не просто целиком, а с идеальной точностью. "Вот увидишь, дружище, если приехать туда утром по западному тракту, то можно увидеть, как светило всходит не из-за горизонта, а из-за той башни, и весь замок в этот момент словно охвачен святым излучением. Что ещё можно считать знаком свыше, если не это?"
   - Вот видишь, дружище. Я же говорил! - сказал он теперь, ускоряя лошадь. Трилон сначала тоже хотел поехать быстрее, но потом почему-то передумал и позволил спутнику удалиться вперёд.
   Прошла минута, прежде чем вершина холма приблизилась настолько, что смогла показать ещё одну пику - младшего брата копьеносца, который был заметно ниже и шагал на солидном расстоянии. Это - знал Трилон - купол графского замка, построенного ещё до рождения короля Сайвена, отца Его Величества короля Гердера, но по замковым и городским меркам не так уж давно.
   Первая же пика была башней замка, стоящего на противоположной стороне города, по соседству с портом, хоть и не имеющего ничего общего с песком, рыбой и гнилыми пирсами, потому что нависал он над ними с высокой скалы. Это строение появилось много раньше графской обители - на несколько веков, если верить библиотечным хроникам, которым, вообще-то, верить было нельзя, по крайней мере безукоризненно.
   Больше ничего существенного Трилон об этом здании от своего друга не слышал, но был полностью уверен, что вот-вот наслушается.
   По мере приближения солнце ползло вверх, а сужающиеся края башни выпускали его толстые бока. Бока обхватывали, обнимали башню, становясь красными, словно бока перезрелого яблока.
   - Что скажешь? - последовал вопрос, когда из-за холма начали появляться городские кварталы, черта невысоких стен и часть самого замка, находящаяся под башней.
   - Что я могу сказать? - Трилон с трудом оторвался от зрелища города и перевёл взгляд на спину своего спутника. Фаралон был почти одного с ним возраста, походил внешне, а с момента их знакомства стал точно так же перевязывать на затылке свои бледные русые волосы, чтобы свисала короткая косичка. Создавалось впечатление, что он копирует, умышленно или нет, нового знакомого. Ему оставалось только набрать вес, чтобы в свои тридцать не выглядеть как умирающий старик. Говор у него был своеобразный, вроде бы весёлый, если вникать в смысл сказанного, но в то же время серьёзный, строгий, сердитый.
   Трилон снова посмотрел вперёд, вспомнив, что объектом вопроса был замок.
   - Я удивлён. В такой громадине может поместиться целая армия. Там же можно их обучать и тренировать. А если какая беда, такой замок может держать осаду. Даже не верится, что граф этих земель испугался кучки разбойников и не решился отбить его.
   - Он не их испугался, - возразил Фаралон, качаясь в седле. - А баек, которые ему наплели местные торговцы. Граф сказочно суеверный, что твоя бабка. Стоит ему услышать, что под кровать пёс нагадил, он сожжёт эту кровать вместе с комнатой, псом и слугой, принёсшим весть. А потом переселится подальше, может даже в другую часть дворца. Только представь, как им легко манипулировать.
   Догнав спутника, ставшего ровно на вершине холма, Трилон тоже придержал лошадь, глянул на россыпь черепичных, листовых и крытых древесных крыш, смешанную с более редкой россыпью высокоглавых башен стен и храмов. Отсюда можно было увидеть, что пустующий замок не только выше, но и шире графского дворца. Намного шире. Оба они стояли на возвышенностях, обнесённых на одну половину жилыми постройками, а на другую крутыми, неприступными склонами. Оба были величавыми и живописными, подстать друг другу. Но с одного беглого взгляда любой дурак мог определить, какой из них больше другого достоин быть резиденцией городского наместника.
   - Даже знать не хочу, - начал Трилон, недоумевая над ситуацией, - как именно торговцы смогли убедить суеверного графа не занимать самое выгодное для него строение в городе. Куда интереснее узнать, зачем они сделали это?
   - В скале, на которой стоит замок, - ответил Фаралон, помолчав, - лежит тоннель, которым часто пользуются контрабандисты.
   Трилон повернулся к нему, выпучив от удивления глаза.
   - И ты собираешься создать там школу? А нельзя ли просто выкупить какое-нибудь здание, зачем тебе целый замок? Ты ведь не надеешься, что учеников будет настолько много, что им понадобится огромный дворец?
   - Кажется, школу собирался открывать не только я. Мы! Ты же сказал, что поможешь мне.
   - Когда не знал подробностей твоей задумки...
   Наконец с ними поравнялся, вклинившись между лошадьми, третий всадник - Аррадра ехала на серой кобыле, которая была слишком высокой для неё. Стремена удалось настроить, но вот спускание на землю всё ещё оставалось непростой задачей, поэтому девушка выбиралась из седла только на редких привалах и с естественной нуждой терпела по полдня, оттого постоянно выглядела едва живой. Круги под глазами и спутанные волосы делали эффект от не самого миловидного лица ещё менее приятным. Кроме того Аррадра была сутулой, а в седле так и вовсе сгорбилась, словно старуха.
   - Ты в порядке? - спросил Фаралон, чтобы услышать известный ответ. Однако получил другой:
   - Чем быстрее доберёмся до города, тем лучше. Не понимаю, зачем вы стоите здесь.
   Лошадь, получив удар в бока, тронулась с места и стала медленно спускаться по склону, стуча копытами и недовольно фыркая, а наездница, наконец, выпрямилась, чтобы не свалиться вперёд.
   Подождав немного, волшебники тоже поехали вниз.
   - Ты так и не ответил на вопрос, - заметил Трилон.
   - Касающийся моего интереса к замку? Ответил. Ещё в Ретанне. А ты, что свойственно тебе, невнимательно слушал. Дело не в размерах этого строения и даже не в защите, хотя она тоже имеет немалое значение. А дело в том, что где-то в замке есть невероятно сильный источник магии, самый большой в округе и, похоже, неисчерпаемый. Представь, как это поможет нам в нашем деле.
   - Представляю.
   - Мой план вполне осуществим. Сначала выгоним бандитов из замка, с этим вряд ли возникнут проблемы. Потом нужно будет сменить власть в городе. Куастоком правит старый и заржавевший идиот. Идиотом недовольны все, кроме его самого ближнего окружения и армии, которой он даёт деньги. Но есть другой человек - совсем ещё молодой лорд Петар Локсгер. Он хочет занять место графа. А мы ему в этом поможем. Наше... предприятие может быть очень симпатичным для короля. Именно этим мы и воспользуемся. Поедем в столицу и предложим Его Величеству свои услуги. Скажем, что хотим открыть школу здесь, а единственными условиями станут небольшое финансирование и смещение нынешней власти в графстве в пользу Локсгера. Думаю, король будет только рад поставить сюда того, кто будет лучше справляться с обязанностями. Лишившись поддержки столицы, граф лишится и поддержки окружения, а следовательно и армия не станет его защищать. Локсгер станет новым управителем, а мы будем на хорошем счету и у короны и у местной власти. Претензий на наш замок ни у кого не останется. Торговцы поначалу будут недовольны, но пройдёт время, на рынок поступят наши товары, и они, почуяв выгоду, тоже смирятся с нашим присутствием. К тому же в город станут стягиваться всё больше людей, желающих проверить себя в магии. А больше людей - значит больше покупателей. Всем будет выгодно наше существование, а значит, мы будем процветать.
   - Всё это звучит очень привлекательно, - улыбаясь, протянул Трилон. - А теперь спустись с небес на землю, посмотри вокруг и оцени положение, в котором находишься. Перед нами замок, занятый бандитами, городом правит обезумевший старик, и почти никто не знает о нашем существовании, несмотря на то, что оно всем выгодно.
   Фаралон опустил голову:
   - Ты прав, нельзя постоянно жить в мечтах и ничего не делать. Будем решать проблемы по мере их поступления. Для начала нужно отвоевать замок. К счастью, у нас есть неслабое преимущество. Магия.
   Как ни странно, солнце ползло вверх быстрее, чем они спускались. Её верхний край уже добрался до самой вершины башни, и над замком повисло, как и говорил Фаралон, нечто похожее на "святое излучение", в котором величавое строение растворялось, оставляя после себя смутные очертания. Трилону на миг показалось, будто замок пожирается вспышкой убийственного пламени.
   - Ты почти всё продумал, - сказал он, не глядя на спутника. - Кроме одного. Что будет, если ничего не получится?
   Фаралон повертелся в седле.
   - Для нас, - ответил он, - ничего...
  
   Первый день.
  
   Несмотря на то, что Старагот не спал, ночь показалась ему очень короткой. После всего, что произошло вчера, сонливость как рукой сняло. Слишком много событий на один день. Голова была переполнена мыслями, не дававшими сознанию расслабиться.
   Сначала он вспоминал своё детство. Как и добрая часть жителей Ридвинга, он рос без родителей. Мать была шлюхой - ему ещё повезло, что она не утопила его, а отдала в приют. Отцом мог быть кто угодно.
   Однажды ему довелось увидеть, как знатный господин читает письмо. Старагот был поражён: из нескольких десятков закорючек на крохотном куске бумаги, которые можно нарисовать за несколько секунд, господин узнал то, что хотел ему сказать человек, находящийся в сотнях миль от него. Слово в слово.
   Тогда мальчик загорелся желанием обучиться этому мастерству, этой магии. С трудом, но ему всё же удалось заполучить в свои руки старую книгу. В "медняковой яме"* жил лишь один человек, обладающий хоть какими-то знаниями о письме. Старагот неделю уговаривал старика, выполнял для него сложную работу, носил воду и пас его скот, и наконец тот согласился рассказать то, что знает. Оказалось, каждая закорючка имеет своё значение и своё произношение. Из трёх десятков старик знал, как произносятся двадцать две. Остальные Стараготу пришлось узнавать у купцов и знатных господинов. Он сидел в людном месте и вместо милостыни выпрашивал знания.
   Однако, изучив все символы, он встал перед вопросом, как же с их помощью люди узнают целые слова. Несколько дней поломав голову и посидев над раскрытой книгой, он всё же понял принцип.
   Вскоре мальчик уже читал без запинки. Сначала вслух, затем в уме. Ему открылся целый новый мир, состоящий из мыслей людей, живших столетия назад, из слов, записанных в письмах, которые должны были оставаться в секрете. Это было настолько интересно, что парень утонул в этом занятии с головой.
   Чтобы прокормить себя, он взялся за работу побегушника. За еду или медяк он передавал послания торговцев, трактирщиков и всех, у кого были медяк или еда и кому нужно было передать послание. Однажды получателем оказался гэльв, скрывающийся в переулках "медяковой ямы". Старагот до сих пор помнил это послание: "в корже найдёшь то, что хотел. Я помогаю тебе в последний раз". Лишь спустя годы парень понял, что возможно этот гэльв был шпионом, иначе почему у него было столько денег, что он купил целый корж, но при этом ночевал на улице и скрывался под капюшоном. Однако тогда мальчик об этом не догадывался. Он подружился с гэльвом, а когда тот узнал, что он умеет читать и писать, то очень удивился. Иногда он просил Старагота прочитать пару строк из писем. Однажды он проболтался, что у гэльвов есть свои закорючки и свои слова, обозначающие то же, что и колоридские. Парень очень удивился этому: зачем выдумывать новые, если уже есть готовые? Но ему стало интересно, и он попросил гэльва рассказать ему об этих словах. Со временем мальчик стал узнавать гэльвский язык. Однако, в один день гэльв куда-то исчез, так и не успев рассказать очень многого.
   Старагот был расстроен. Гэльвский язык понравился ему ничуть не меньше колоридского. Он думал о нём днями напролёт. Однажды его отправили с посланием к рыцарю, который ждал в таверне. Гэльвский язык так сильно въелся в мысли Старагота, что парень передал послание на нём. Увидев озадаченное лицо получателя, он понял свою ошибку и исправился, однако рыцарь заинтересовался им. Узнав, что парень владеет обоими языками, он сделал ему предложение, и Старагот согласился. Он стал прислуживать рыцарю, носить его вещи и протирать его доспех. Намечалась война с Гэльвским Каганатом, и рыцарь вместе со Стараготом отправились с армией на север, далеко от Ридвинга. Но парень и не думал жаловаться. Рядом с рыцарем всегда была еда, он ещё никогда не чувствовал себя таким сытым, при этом работа оказалась вовсе не тяжёлой.
   К сожалению, вскоре армию разбили, а Старагот попал в плен к гэльвам.
   Вспоминая всё это, парень не мог уловить связь со своей особенностью? Поему магия никогда не проявлялась? Почему ничто не указывало на это? Как такое возможно?
   Вспомнив всё, что происходило с ним до вчерашнего вечера, он принялся думать о том, что будет дальше. Ему хотелось обучиться магии и, поступив на службу короне, искупить всё, что он сделал. Он хотел исправить свой поступок, когда он просто отдал господину Санмиру письмо хана, даже не попытавшись ничего соврать. Девять дней оставалось на то, чтобы разобраться в ситуации, сложившейся в стенах школы. С другой стороны, Старагот не хотел терять Тарию - единственного близкого ему человека. А ей нужно в Плим. Парень боялся, что однажды обнаружит, что её нет рядом и что одна из лошадей в городской конюшне куда-то исчезла.
   Пролежав ещё половину ночи, Старагот принял решение, что стать магом важнее, ведь Тара ничего для него не сделала. Может быть, он ей вовсе безразличен. Если она поставит перед ним выбор, она или школа, он выберет школу. Это будет нелегко, но он сделает это.
   Лишь ближе к рассвету, когда ночь уже подходила к концу, парень всё же немного вздремнул. Сквозь дрёму ему показался образ господина Санмира. Но гэльв ничего не говорил, лишь смотрел на своего бывшего слугу с едва заметным упрёком.
   Встав с кровати так, чтобы она не заскрипела и не разбудила спящую недалеко девушку, Старагот вышел в коридор и стал вспоминать дорогу, как ему объясняли вчера. Коридоры замка оказались очень запутанными, но, походив немного, парень всё таки отыскал большой зал, из которого доносились странные звуки.
   Звуками оказалось дрожание стен при ударе магией. Ученики, скопившись по периметру одной стены, зачем-то пускали магические снаряды в другую. Старагот не видел эти снаряды, но понимал, что они есть: возле пальцев молодых волшебников воздух становился мутным, словно искажался. Молодые маги при каждом взмахе руки выкрикивали что-то, и Стараготу показалось, что он услышал в этих криках кое-какие слова на восточном языке.
   За процессом следил маг-учитель, но это был не Дардарон и не Трилон. До этого Старагот его ещё не видел.
   - Это ты новенький? - спрос тот.
   Парень кивнул.
   - Дардарон сегодня не смог прийти, его буду замещать я. Меня зовут Палтанон.
   Маг нахмурил брови. Он выглядел очень злым и раздражённым, у Старагота появилось чувство, что больше всего сейчас не хочется расстраивать волшебника ещё больше.
   - Ты точно решил стать магом?
   - Да, магистр.
   - Тогда ты станешь глупым магом. Это неправильное решение.
   Бывший переводчик понял, что его решили подвергнуть какой-то проверке. Нельзя проявлять слабость и показывать растерянность.
   - То есть, все, кто здесь обучается, глупцы? - спросил он.
   - Нет, - ответил Палтанон. - Только ты, хотя ты ещё не ученик. Как, скажи мне, ты смог принять такое решение, если до сих пор не разузнал ничего о том, что это такое - быть магом и обучаться магии? Ты знаешь, что тебя ждёт?
   - Нет. Но я понял, что готов почти на всё ради этого. Это очень важно для меня.
   - А что, если я скажу, что на второй день тебе нужно будет отрезать яйца? Что если яйца мешают колдовать? Об этом ты подумал?
   Не успел Старагот ответить, маг продолжил напирать на него.
   - Ты уже готов подписаться под уговор с дьяволом, который может заключаться в чём угодно, мы можем сказать тебе делать что угодно, ведь ты уже согласился! Глупо, не правда ли!
   - Тогда расскажите мне, каково это! - попросил парень, поняв, что и вправду сглупил.
   - Я уже не уверен в твоих способностях. Глупый маг хуже никакого.
   Слова волшебника начинали злить Старагота.
   - Не удивительно, - сорвался он. - Что у вас так мало учеников, а замок пустует! У меня уже сейчас возникло желание развернуться и уйти прочь. Даже не знаю, что мне мешает это сделать!
   - Ничего, парень.
   - Тогда я пойду?
   - Да, иди, - хладнокровно оборвал маг и сделал вид, что потерял интерес к собеседнику.
   Постояв несколько секунд на месте, Старагот сдался. Ему не хотелось выглядеть дураком, но упускать перспективы из-за глупости хотелось ещё меньше.
   - Прошу простить меня, магистр Палтанон. И рассказать всё, что нужно знать для дальнейшего обучения.
   Маг, искоса взглянув на паренька, улыбнулся, сказал "Так уже лучше", что-то крикнул остальным ученикам и, вернувшись к Стараготу, начал рассказывать.
   Правила оказались очень странными. Среди них были такие нелепые, как "не наедаться и не толстеть", кроме того было правило "не худеть". Впрочем, сказал Палтанон, в столовой сами решат, сколько тебе есть, так что можешь не беспокоиться на этот счёт. Если ты во сне ходишь на луну, то магом тебе становиться нельзя. Наказание за сокрытие - смерть. Если не знаешь сам, придётся проверить. К слову, Палтанон сказал, что сама луна здесь не при чём, это выражение придумали пустоголовые лекари.
   А ещё магам запрещается любить.
   - Так что насчёт яиц я не совсем пошутил, - посмеялся волшебник.
   - Но как это? - возмутился Старагот.
   - Вот так. Можешь отыскать шлюху, провести с ней ночь или две, но не смей влюбляться и заводить жену. Если хватит глупости решиться на это, то здорово пожалеешь. История не знает ни одного волшебника, который бы был счастлив в любви.
   - А какая причина?
   - Никакой, кроме судьбы. Не выходило. Так велели Боги.
   - Это уже серьёзный повод передумать, - Старагот не верил своим ушам.
   - Да, так что думай быстрее. И запомни! Ты молод! Молод и глуп! Все - все! волшебники, доживая до зрелых годов, понимали, что это не так страшно, как кажется в юношестве. В жизни есть гораздо больше радостей и печалей, помимо женщин. Многие люди видят целью своей жизни семью и детей, но никогда не задумываются почему. Им не хватает мозгов. Да, я знаю, что ты сейчас думаешь. Что то, что я говорю - ерунда, и на самом деле правило такое если и есть, то только чтобы его нарушать, и среди магов все эти запреты только на словах...
   Старагот поймал себя на мысли, что именно так и думает.
   - ...но как-нибудь задумайся, кому бы ты поверил больше: мне или своей глупости? Так что, всё ещё хочешь стать магом?
   Парень глубоко задумался. В судьбу он не верил и отказываться от любви у Тарии не собирался. Если всё так, как сказал маг, и повзрослев, он поймёт, что она, любовь, ему не нужна, то так тому и быть. Если нет - правила существуют, чтобы их нарушать. Маг говорит складно, неосознанно возникло желание ему поверить, однако жизнь научила Старагота, что такие люди говорят правду не чаще, чем лгут.
   - Хочу!
   - Вот и хорошо, - маг едва заметно улыбнулся. - Может, ты и не такой глупый, каким кажешься. Посмотрим. Как там тебя зовут?
   - Старагот.
   - Очень удачно! С этой секунды тебя зовут Старагон. Привыкай. Если у тебя есть знакомые и друзья, в чём я сомневаюсь, прикажи им отныне называть тебя именно так, а никак иначе. Это важно. Имя - сильный энергетический источник. Если будешь и дальше продолжать думать, что ты никакой не Старагон, а Старагот, то станешь плохим магом, а может не станешь вовсе.
   Парень ожидал этого, обдумал всё ночью. С именем можно смириться. Имя ничего не значит.
   - Имя ничего не значит, - сказал маг, словно прочитал его мысли. - Важны дела и сам человек. И это твой последний шанс передумать.
   - Ни за что, - твёрдо ответил Старагон.
   Палтанон, в этот раз даже не улыбнувшись, кивнул и зачем-то полез в карманы.
   - Треклятье! - выругался он. - Забыл взять! Ладно, отдам свои.
   Волшебник снял с руки перчатку, так же, как и Дардарон и Трилон - по пальцам, затем снял вторую и протянул их парню.
   - Запомни одно: магией обладают только люди! Если тебе на рынке когда-то продали амулет, который якобы должен был принести удачу, то можешь найти этого человека и убить, чего и заслуживают все шарлатаны. Вещи не могут обладать магией, только люди. Если в предмете заключена магия, только волшебник может ей воспользоваться. И эти перчатки тоже не могут и не обладают. Но все маги ходят в таких постоянно. Даже не снимают на ночь. Потому что они могут спасти жизнь.
   - Выглядят как самые обычные, - озадачился Старагон.
   - Точно. Но не обычные. Магией, к сожалению для нас и к счастью для всех остальных, получается пользоваться не всегда и не везде. Когда обучишься достаточно, начнёшь чувствовать магические поля. Магия пронизывает весь мир, она как воздух - невидима, но повсюду, и всё же не везде, где-то её больше, а где-то меньше, есть и места, где её нет вовсе. Таких мест лучше всего избегать, однако это не всегда получается. В час острой нужды эти перчатки смогут заменить заклинание. Они парализуют. Эй, как тебя! Олтанон!
   Откликнулся один из учеников. Когда он подошёл, Палтанон попросил его показать "парализацию". Ученик прикоснулся указательным пальцем в перчатке ко лбу учителя, и тот замер.
   - Орк бы тебя побрал, можно было не на мне, - сказал он. Олтанон засмеялся.
   - Как видишь, я не могу двигаться, только говорить. По всему телу бегает очень неприятное ощущение, которое я даже не могу описать... Впрочем, Олтанон, парализуй его тоже.
   Не успел Старагон среагировать, Олтанон прикоснулся к его лбу. Парень попытался отойти на шаг назад, но понял, что не может пошевелить даже пальцем. Он застыл в той позе, в которой находился в момент парализации. Ощущение, о котором говорил Палтанон, было и вправду не самым приятным: гул в ушах, покалывание и щекотливость по всему телу.
   Спустя несколько минут Палтанон снова задвигался и сказал "Наконец-то!", потом отошёл от парализации и сам Старагон.
   - И - самое важное! - сказал маг. - Эти перчатки не требуют магии...
   - То есть, ими можно пользоваться в любой момент? - спросил Старагон.
   - Да, ими можешь воспользоваться ты прямо сейчас, и любой другой, не обладающий магией. Теперь ты понимаешь, насколько всё это важно? Если об этих перчатках узнают другие, то всё полетит коту под хвост. Короли и генералы запросят у нас этих перчаток по три на каждого, а затем потребуют от нас наклепать их на всю армию. Мы должны поддерживать иллюзию того, что за пределами нас и наших тел никакой магии не существует. Поэтому запомни, словно это чистая правда - магией обладают только люди. Плевать, что есть исключения, как эти перчатки.
   - Но если магией и вправду владеют только люди, то как же эти перчатки могут колдовать без мага? Я ничего не понимаю! - парень схватился за голову.
   - И не поймёшь. Жаль, но ты начинаешь обучение больно поздно, нет времени разжёвывать тебе всю природу магии. Хотя нет... не жаль. Придётся тебе самому всё узнавать и запоминать, если, конечно, хочешь стать настоящим волшебником, а не бракованным. Запомни пока вот что. Уж не знаю, поймёшь ли? Каждое заклинание требует затраты энергии. Но для "парализации" нужно настолько мало энергии, что её можно добыть посредством прикосновения. Да, при прикосновении тоже возникает энергия, совсем маленькая, но её хватает для "парализации". Только коснуться нужно лба - ближайшей к мозгу части тела, ведь именно мозг - источник энергии.
   - Погодите, - у Старагона уже начинала болеть голова. - Вы же сказали, что магия в воздухе! Теперь говорите, что она в людях!
   - Нет, это ты говоришь эту глупость. Я сказал, что магия - в воздухе, а энергия - в людях. Не путай магию и энергию, это две разные вещи. Энергия находится в тебе - это то, что ты используешь, чтобы преобразовать спящую в воздухе магию в то, что тебе нужно. Уловил?
   - Теперь да. Знать бы как именно это сделать.
   - Головой. Знаешь, почему именно ты можешь владеть магией? Почему только один из тысячи людей может? Думаешь, ты везунчик?
   - Конечно, ведь я один на тысячу! - Старагон решил ещё немного подзадорить развеселившегося мага, сказав то, что тот ожидает услышать.
   - Нет. Тебе наврали. Точнее, ты сам себе наврал, неправильно исказив сказанные тебе слова. Магию может постичь любой, возьми первого бродягу с улицы и через сто лет он станет отличным магом. Жаль, люди не живут столько. Дело в этом, - Палтанон приблизил указательный палец к голове. - Ты уже наверняка и сам замечал, что с увеличением своих умственных способностей тебе открываются новые возможности.
   - Да, замечал, - твёрдо и уверенно ответил Старагон. - Словно весь мир меняется.
   - Точно! Именно мозг - инструмент мага. Только достигнув вершин умственного развития, ты можешь управлять энергией в своём теле.
   Старагон посмотрел на других учеников.
   - Но почему тогда маги используют руки для заклинаний? - спросил он.
   - Для удобства. Все мы с детства привыкаем к тому, что руки - наш главный инструмент. Если удобно махать руками, то почему нет? Однако, те, кто, поймав мага, завязывает ему запястья - идиоты! Можно колдовать и без рук. Только это будет сложнее, если уже есть привычка. Самые могущественные волшебники не утруждают себя этими взмахами и колдуют вообще без каких либо движений. Эй! Ты всё ещё стоишь здесь! Бегом тренироваться, пока я без помощи рук не подпалил тебе задницу!
   Старагон поначалу испугался, что Палтанон обращается к нему, но затем увидел, что Олтанон покорно побежал к остальным ученикам. Учитель продолжил рассказывать без него.
   Он рассказал ещё много всего, к концу занятия у Старагона жутко кружилась голова от всех этих знаний. Маг сказал, что это хорошо - меньше дури проникнет внутрь. Затем принялся объяснять, что у энергии есть две "стороны" - плюс и минус. На вопрос парня, чем они отличаются, он ответил, что плюс отличается от минуса тем, что он плюс, а минус от плюса тем, что он минус. Это вся разница. Просто две противоположные стороны, как свет и тьма, лево и право, верх и низ. Волшебник владеет только одной стороной, но, если ему захочется, он сможет переучиться на другую. Потому что владеющий плюсом маг может использовать один набор заклинаний, а владеющий минусом - другой. После этого разница Старагону стала понятна. Почему нельзя было объяснить это сразу?
   Когда Палтанон громко прокричал об окончании тренировки, к нему подбежали все трое учеников, вспотевших до того, что на их мантиях виднелись тёмные пятна. У девушки даже прилипли к щекам волосы.
   Подшутив над тем, что когда-нибудь "этот вот парень" догонит их в обучении и станет лучшим волшебником, чем все они вместе взятые, Палтанон распустил учеников по комнатам. Он тоже вытер пот со лба. Видимо, ему было непривычно столько говорить.
   - Повезло Дардарону, - сказал он. - Что не ему растолковывать тебе всю эту ерунду. И, да. найдёшь библиотеку и прочитаешь Святое Слово. Каждый маг должен знать, как Боги сотворили этот мир! А я готов поспорить, что такой бродяга как ты никогда святую книгу не читал. На этом всё. Надеюсь, завтра не увидимся.
  
   * * *
  
   Запах начал появляться ещё на подступах ко входу. Испортившаяся еда и испражнения. Дардарон остановился в полудюжине шагов от смердящей норы входа, прикрытой решёткой, и морально готовил себя к предстоящему. Он был согласен отдать свою душу, если бы кто-то мог дать взамен неё заклинание, способное лишать нюха. Только идиоту могла прийти в голову мысль устроить себе логово посреди канализации.
   Сегодня волшебник шёл в гости к идиоту.
   Прикрыв нос рукавом мантии, он отворил решётку и застучал по ступенькам самыми плохими ботинками, найденными в школе - которые будет не жалко выкинуть сразу по возвращению.
   Куасток - достаточно странный город. Построили его ещё Лимеры*, говорят, они повернули реку, чтобы она протекала мимо этих холмов. Дардарон понятия не имел о строительных способностях Лимеров, но подозревал, что они были заурядными по сравнению с Колоридскими. Волшебник пробовал выяснить из книг, кто и когда строил подземные тоннели - безуспешно. Канализации были огромными, даже большими, чем нужно, и крепкими. Дардарон никогда не был в каналах Ридвинга (потому что у него находились дела поинтереснее), но мог с уверенностью сказать, что даже они не сравнятся со здешними. Лимерам приходилось как-то справляться с паводками, значит зачатки подземных ходов - их рук дело, но кто построил всё остальное? И, что интереснее, зачем? Куасток не самый большой и уж точно не самый процветающий город, так откуда у него столь богатая канальная система? Будь Дардарон здешней челядью, а канализации не смердели бы так сильно, он бы предпочёл жить здесь, нежели наверху. Странный город.
   Система тоннелей складывалась в настоящий лабиринт. Крепкие каменные опоры, держащие потолок канализации, казались совершенно одинаковыми, даже с одними и теми же повреждениями, к тому же волшебник плохо помнил дорогу и пару раз забрёл не туда, однако в конце концов нашёл нужное место.
   Ещё издали завиднелась фигура стояка - так здешние обитатели именовали бедолагу, обречённого караулить вход. Стояк при виде мага напрягся, оторвал спину от стены, на которую облокачивался, поднялся на ноги сам и поднял с земли самострел, взвёл. Дардарон вовремя вспомнил правило - не доходя двадцати шагов, нужно крикнуть:
   - Я к Скилту!
   Стояк, недолго думая, опустил самострел и стал ровно, по стойке. Он делал вид, что не глядит на волшебника, когда тот проходил мимо, но несложно было заметить его интерес. Не каждый день в канализации такой гость.
   Войдя в дверь справа от стояка, Дардарон оказался в тёмной комнате, которую соорудили из тоннеля, перекрытого с обеих сторон платинами из досок и ящиков - явно инородными для него. В центре располагался крохотный столик, за которым однако умудрялись сидеть шестеро человек. При виде волшебника пятеро из них встали, присоединившись к двоим уже стоящим, а последний не повёл и ухом. Тот, что посередине, низкий, но широкий, со шрамом на глазу, подошёл ближе к гостю и прищурился - в комнате недоставало освещения.
   - Мне кажется, мы с тобой никогда раньше не виделись, - грозно произнёс он.
   - Надеюсь, что это правда, - спокойно сказал Дардарон, скрестив руки. - Потому что я тоже не помню такого.
   Шестеро мужчин за спиной главного напряглись, седьмой, за столом, не пошевелился. Было похоже на то, что он спит. Главный тоже помрачнел, видно, пытаясь нагнать на Дардарона страх. Магу вовсе не было страшно. Отнюдь, все эти "серьёзные" лица казались ему смешными, ведь он прекрасно знал, кто такие эти люди и что из себя представляют.
   - Ну говори уже, зачем пришёл?
   - Повидаться со Скилтом.
   - Я перед тобой уже битую минуту стою, - главный вскинул руками. Дардарон уточнил:
   - С настоящим Скилтом.
   - Я, по-твоему, деревянный?
   Невыносимо хотелось надерзить ещё немного, но маг взял себя в руки. Ни один из людей вокруг этого не оценит, а когда его выловят из каналов с перерезанным горлом, никто не узнает, как хороша была последняя шутка. Лучше без промедлений выполнить то, зачем понадобилось спускаться в оркову канализацию, и побыстрее уйти.
   Волшебник сменил тон на более подходящий:
   - Извини, мне не хочется ждать, когда ты убедишься, что я и в самом деле знаю, как выглядит Скилт. Просто поверь мне, пожалуйста.
   Подставной Скилт плюнул, едва ли не на ногу Дардарона. Люди за его спиной напряглись ещё сильнее. Сидевший за столом остался спокоен, на его теле, казалось, не дрогнул ни один мускул.
   - Твоя взяла. Но если мне что-то не понравится в твоём поведении, я прикажу заколоть тебя и оставлю гнить в этой канализации. Согласен?
   - Конечно.
   - Вот и хорошо. Бэл, где сейчас логово командира?
   - С южной стороны пятого отсека, - ровно ответил человек за столом.
   Оставив в лагере его и ещё двоих, включая стояка, бандиты повели Дардарона в неведомом направлении, направо от тоннеля, которым он сюда пришёл. Вонь накатила с новой силой.
   Так продолжалось дальше: смрад, темнота, одинаковые коридоры и повороты. Однако продолжалось недолго. Вскоре они завернули за угол, откуда бились в крохотном просвете лучики не то солнца, не то множества факелов. По мере продвижения по этому тоннелю свет усиливался, а вонь пропадала. Сюда стекались воды из реки, впоследствии выпадая через решётку обратно, чтобы порт не затопляло в половодье. Сейчас воды здесь было немного.
   Свет всё же оказался солнечным - его пропускала в тоннели решётка, перегораживающая отверстие выхода к реке. Сбоку виднелся единственный поворот - очевидно, туда мага вела банда подставного Скилта. Очевидно, там располагалось логово настоящего. Довольно затратная идея - устраивать убежище, которое вскоре придётся покидать в виду подъёма уровня воды и затопления тоннелей. Но учитывая заморочки Скилта с постоянной сменой логова, не так уж всё это удивительно. И в кои то веки он поселился там, где не так сильно воняет.
   - Драдарон! - раздался знакомый голос из-за поворота, хотя маг ещё не успел показаться на глаза хозяину. - Ты ли это? Точно, ты! Мне как сказали "борода и мантия, а ещё закладывает правую руку под левую, когда скрещивает их", я сразу понял, что это ты! Ко мне такие гости не часто заходят.
   - Неужели не бывает бородатых шлюх-левшей? - пошутил Дардарон, чтобы сильнее развеселить бандита. Шутку тот оценил.
   - Если и есть, они мне точно не нужны в мантиях.
   Волшебник поддержал смех. Подставной Скилт, лицо которого в этот момент напоминало кочан капусты, перевёрнутый вверх дном, подозвал своих людей и молча двинулся в обратный путь. Настоящий главарь городской преступности сопроводил Дардарона вглубь своего убежища. Участок канализации, занятый им, был достаточно велик. Секции, обозначенные колонами, были перегорожены иногда каменными стенами, возведёнными явно не бандитами, а иногда хлипкими заборами, построенными совсем недавно. Обстановка выглядела довольно прилично - целая мебель, стойки под оружие, бочки и подставки для факелов, половина из которых пустые. Финальный размер логова Дардарон оценить не смог. Скилт завёл его в одну из комнат и усадил за столик, с которого его подчинённые быстро сбросили карты.
   - Жрать будешь? - предложил хозяин.
   - Нет, спасибо. Если только чаю.
   Пока огромный мускулистый мужчина, которому меньше всего подходила роль слуги, бегал за чаем, маг разглядывал своего знакомого. Тот сильно изменился: морщин стало больше, старые укрупнились, а волосы с головы, наоборот, исчезли. Появилась короткая борода. И, как ни странно, сломанный ранее нос казался целым. А вот, что осталось прежним, так это прикид. Скилт всё так же носил жёлтую рубашку и серые штаны, даже пятна крови словно остались на тех же местах, что и раньше.
   Дардарон вгляделся в его глаза - кругов не видно, значит гаргена пока не пробралась в канализацию.
   - Высматриваешь, не заразен ли я? - догадался бандит, заметив его взгляд. - Нет, дружище. До меня эта дрянь пока не добралась. Я ежели вижу, что один из моих людей приходит с красными глазами, тут же его на дно пускаю с перерезанным горлом. Пущай это могут быть круги от недосыпа.
   "Надеюсь, рука, держащая нож, облачена в перчатку" - подумал маг.
   - По всем правилам, мне бы и тебя стоило туда отправить, - продолжил Скилт, улыбаясь. - Вдруг про вас правду говорят, что это вы болезнь разносите. Шучу, конечно. Я тебя не трону, дружище Драдарон.
   Маг проигнорировал неправильное произношение своего имени. Он уже привык к тому, что некоторым людям сложно выговорить столь запутанное сочетание звуков. Хотя Скилт скорее всего притворялся, строил из себя недалёкого и простого. Волшебник давно раскусил его, хищника, затаившегося среди листвы, выжидающего и никогда не показывающего всех своих способностей тем, на кого охотится. То, что Дардарону он также не раскрывался, говорило о многом.
   Пару минут они просидели молча, потом слуга принёс чай в чистых и почти не побитых белых чашках, и ещё какое-то время в убежище среди удивительной для такого места тишины раздавались протяжные хлюпы. Скилт не спешил начинать разговор, и волшебника это раздражало. Когда он строил их диалог в голове, то начать беседу должен был бандит.
   - Почему ты не спрашиваешь, зачем я пришёл?
   - Чего спрашивать? - не отрывая взгляда от пустоты перед глазами, проговорил тот. В голосе была различима усмешка. - Ведь и так понятно, что ты пришёл, чтобы проведать старого друга! Неужто ты думаешь, что я верю, якобы ко мне приходят, только когда им что-то от меня надо?
   Дардарон хлебнул из чашки. Он не считал Скилта своим другом.
   - Любишь же ты, - с упрёком сказал он, - надавить на чувства. Выжать из человека то, чего в нём нет. Со мной такое не пройдёт. Конечно же, я пришёл потому, что мне от тебя кое-что ну...
   - Чего в тебе нет, Драдарон? - голос Скилта оказался неожиданно твёрд и холоден. - Мягкосердечности? Или ты не хочешь признавать меня своим другом? Или чего-то другого?
   Дардарон от неожиданности перестал пить. Молчание продлилось дольше, чем хотелось бы обоим собеседникам.
   - Мягкосердечности, - наконец ответил маг, отрезав.
   - И ты всё-таки мой друг?
   - Не переводи тему, Скилт. Ты знаешь...
   - Это ты не переводи тему! Почему вы маги такие двуличные? Изображаете из себя хладнокровных и спокойных, готовых поделиться с кем угодно своим мнением. Якобы его не стесняетесь. А на самом деле вы такие же, как и все остальные. Просто лучше умеете притворяться. Я не буду даже слушать тебя, не то что выполнять твою просьбу, пока ты не найдёшь в себе мужества ответить мне, считаешь ли ты себя моим другом. И, если нет, то кто я в твоих глазах?
   Дардарон не показал волнения, не показал короткой растерянности, которую ощутил кончиками пальцев, держащими чашку с чаем. Волшебник отпил, глядя в глаза Скилту, и твёрдо и уверенно произнёс:
   - Радуй своё самолюбие сколько хочешь, воображай, что застал меня врасплох, но в том, что люди скрывают что-то от других людей, нет ничего плохого. Если бы мы говорили то, что думаем и чувствуем, то давно бы вымерли. Потому что эта искренность служит поводом для распрей. И служит весьма часто, потому что мир построен глупцами.
   - Ты считаешь меня глупым человеком? - поинтересовался Скилт.
   - Я считаю глупыми всех людей, не исключая себя самого. Ты прав: хладнокровие - лишь часть притворства. Хладнокровных людей нет. Все глупы и нехладнокровны. Единственное, что поддерживает нашу с тобой так называемую "дружбу" - это то, что мы не настолько глупы и чуть более хладнокровны, чем все остальные.
   - Так мы, значит, всё-таки с тобой друзья? Ты признаёшь это?
   - В том же смысле, в котором и ты, - Дардарон сделал паузу, отпивая из чашки. - Делай то, что считаешь нужным: убивай, воруй, обманывай людей. Я тебе не мать, чтобы говорить, чего нельзя делать. От этого я лучше к тебе относиться не буду и никогда не проникнусь твоим мироощущением, но и мешать тебе я тоже не собираюсь. У магов есть правило: действовать только в том случае, когда можно что-то изменить. Изменится ли что-то, если я стану тебе читать мораль? Нет. А если мы перебьём всех вас? Тоже нет. Если перестанем продавать вам серу и железо? Нет. Точнее да, вы ведь её будете покупать на рынке за гораздо большую цену, а значит будете больше грабить. У магов есть мораль, но мы её чтим, а не читаем другим. Ну а теперь, - он покрутил чашку, чтобы встряхнуть в ней осадки чая и чтобы сделать хладнокровный вид, - когда ты услышал то, что тебе и так было прекрасно известно, как и то, что об этом было известно мне, и тебе просто хотелось, чтобы я всё это произнёс вслух, ответь мне на интересующий меня вопрос. Даже не скрывай, что тебе известно...
   - Конечно же мне известно, - резко прервал Скилт. Выглядел он недовольным. - Но не могу сказать, где он.
   - Где кто?
   - Не прикидывайся. Транон. Ты ведь пришёл за этим, так ведь? Узнать, где он.
   Дардарон замер с чашкой чая у рта. Откуда Скилт узнал? О своих планах маг разговаривал лишь с Трилоном, и то лишь один раз.
   - Сколько меня знаешь, а удивляешься таким простым вещам, - объяснился бандит, увидев замешательство гостя. - Угадать твои желания ничуть не сложнее, чем понять, что станут делать голодные собаки, если им бросить кусок мяса. В городе нынче неспокойно из-за этой напасти. И все винят вас, колдунов. Уже даже казни начались. Как вдруг ты приходишь ко мне в кои то веки, весь такой правильный и моральный, и что же, имей меня орк, тебе может быть нужно? Конечно же, тебя интересует кто-то из живущих вне твоей школы магов! - Скилт допил то, что оставалось в его бокале. - А так как все нормальные колдуны, дураку понятно, сбежали куда подальше, тебе интересен ненормальный.
   - Раз сам знаешь, что мне нужно, то отвечай.
   - Говорю же, я не могу его выдавать.
   - Но всё-таки знаешь, где он!
   - Конечно, знаю. Я ведь Скилт! Это мой город. Я знаю, где можно найти любого человека. Но Транону я пообещал, что не выдам его убежище. Он сказал: "пообещай, что никому не скажешь, где я живу", и я пообещал.
   - Когда он говорил "никому", он не имел в виду своих старых знакомых. Мы тоже маги.
   - Может и не имел, кто его знает! А может, захотел вас всех перебить, вот и скрывается. Как знать? Почём мне лезть в эти ваши колдовские разборки? Мне главное держать своё слово и репутацию.
   - Как-то ты резко посерьёзнел, - заметил Дардарон. - Только что называл меня другом и чуть ли не на шею мне вешался, как вдруг резко похолодел и теперь посылаешь меня прочь.
   - Не посылаю, - буркнул преступник. - Просто не могу помочь.
   - Можешь.
   - Хорошо, давай так: могу помочь, но не стану этого делать. Потому что Скилт всегда держит своё слово.
   - Помнится, когда-то ты обещал мне, что ни в жизни не откажешь мне в помощи. Как насчёт того слова? Его ты держать не собираешься?
   - Да чтоб тебя имели орки, Драдарон! Приклеился, как банный лист! Хорошо, ты уговорил меня. Я скажу тебе, где он. Чувствую, что если не скажу, то ты будешь надоедать мне со своей магией. Будешь следить за мной днём и ночью, пока я буду пересчитывать товары и пока я буду срать. Поэтому у меня два выхода: прикончить тебя на месте, и тогда твои дружки маги придут за мной, либо дать тебе то, что ты хочешь. Видят боги, это нисколько не дружеский обмен, но другого выбора ты мне просто не оставляешь! Я скажу тебе, где искать Транона, но ты мне пообещаешь, что если он и в самом деле не хотел, чтобы ты его находил, то ты убьёшь его на месте и никому не скажешь.
   - Этого не понадобится, - сказал Дардарон, улыбаясь. - Я уверен.
   Он уже почти допил чай.
  
   * * *
  
   Дверь была приоткрыта, и в просвете виднелась пустая кровать, ровно укутанная одеялом. Это не мог быть убийца - тут Старагон не сомневался, вспоминая вчерашний случай с трупом, найденным за запертой дверью. Дверь могла открыть сама Тария.
   Осторожно подойдя вплотную, он расширил просвет до такой степени, чтобы можно было заглянуть внутрь. Никого. В комнате никого не было. Гэльвка сделала то, что обещала - сбежала. Причём в первый же день!
   Уже безо всякой осторожности он ворвался к комнату, оглядел её целиком, зачем-то приблизился к кровати и приподнял одеяло, потом выскочил обратно в коридор.
   В коридоре он едва не столкнулся с девушкой. Всё это время она была по другую сторону от двери, спрятанная в темноте, поэтому осталась незамеченной им. Парень вдруг осознал, что гэльвка наблюдала за всем, что сейчас происходило. Ему стало невыносимо стыдно.
   - Тебе здесь не нравится? - он спросил это, только чтобы спросить и тем самым быстрее сгладить ситуацию, и вместе с тем потому, что заметил грусть в её взгляде.
   Тара зачем-то поглядела на паутину, застлавшую угол стены.
   - После того, как я прожила на помойке несколько месяцев, мне уже вряд ли что-то может не понравиться.
   Старагон невольно, искренне улыбнулся, и увидел ответную улыбку на губах гэльвки. Улыбка, однако, почти сразу исчезла:
   - Но мне здесь страшно. Очень страшно.
   - Ты разве не помнишь, что нам вчера сказал магистр Дардарон? После очередного покушения убийца обычно затихает на пару дней. Пока что мы можем расслабиться.
   - Я боюсь не только безумца, орудующего по ночам. Те, на кого он охотится, пугают меня не меньше. Только вспомни их глаза, когда они произносят одно из своих заклинаний. Я до сих пор не могу забыть их... и твои глаза. Всемогущие Боги, мне хочется отсюда бежать!
   - Мне тоже иногда не по себе, но мы ведь не можем бежать.
   - Не можем? Даже если захотим?
   Старагон вздохнул, думая, что сказать.
   - Тебе кажется, нас тут насильно держат? Как в плену?
   - Да. И надеюсь, что всего лишь кажется. Но нужно быть слепым, чтобы не заметить, что ты им нужен, Старагот...
   - Старагон, - оборвал юноша. Затем, поняв, что вышло грубо, добавил: - Меня теперь зовут Старагон. Как видишь, и я теперь маг. Теперь ты меня тоже станешь бояться?
   - Сегодня нет, - казалось, гэльвка различила и его грубость, и его попытку сию грубость исправить. - Но не могу и представить, кем ты станешь позже. - Она снова кинула взгляд на паутину. - Ты им нужен. А вот что насчёт меня, и думать страшно. Если я захочу уйти, меня отпустят?
   - Маги - может быть. А вот я ни за что не отпущу. Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. А если пойдёшь в Плим одна, именно так и будет.
   Тара хотела что-то сказать, но вместо этого молча уставилась Старагону за спину.
   - Просим прощение за вмешательство, - послышалось сзади. - Надеюсь, вы обсуждали что-то приличное. А то, знаете ли, коридоры - не самое лучшее место для всяких секретных разговоров. Звук через них проносится, как вода через каналы. А в этих стенах вы не единственные, кто знает гэльвский.
   Говорил Олтанон, вышагивающий с важным видом впереди и ведущий за собой остальных учеников. Самой последней плелась Алион, как всегда сутулая и нахмуренная, однако, стоило ей поднять глаза, увидеть Тарию, в её взгляде что-то мелькнуло, и уже в следующую секунду она оказалась впереди парней. Выпрямив осанку, стремительно приблизилась к гэльвке, шепнула ей что-то на ухо, взяла под руку, косо, как-то даже недружелюбно посмотрела на парня, и затем обе удалились в комнату, соседнюю с комнатой Старагона. За всё это время с уст магички сошло лишь одно едва слышимое слово: "ужас!".
   Когда дверь захлопнулась, Олтанон и Таралон бросили короткие смешки.
   - Бабы ушли обсуждать свои бабские обсуждения, - произнёс первый, обращаясь явно не к своему приятелю. - А знаешь, что любят обсуждать бабы? То, чего у них нет.
   Закончив говорить, он обогнул Старагона, замершего как вкопанный посреди коридора, и повернул к следующей комнате.
   - Ага, - согласился Таралон, идя следом. - Ведь то, что у них есть, обсуждать не интересно.
   Прежде, чем скрыться за дверью, он изобразил рукой жест, призывающий пройти за собой. Помедлив, Старагон последовал предложению, изо всех сил надеясь, что оно не было шуткой.
   Изнутри комната напоминала ту, что занял он, и в то же время разительно от неё отличалась. Вот, в чём было значение руки хозяина. Те же два окна, две кровати, стул, тумбочка в углу и шкаф, приподнятый низенькими ножками. Однако всё остальное: свечи, одежда, разбросанная по всему пространству комнаты, висящая на любых плоских выступах мебели, книги и множество прочих мелочей - создавало собственное, исключительное для этого места впечатление.
   За разглядыванием помещения Старагон не заметил, что Таралон уже вовсю занят передачей очередной мудрости.
   - На самом деле, это хорошо, что ты с собой привёл девушку. Алион, когда была одна, строила из себя сущего хищника. А мы были её жертвами, потому что на нас она всю свою злобу выливала. Мало кто знает, но у женщин есть тайный язык, говоря на котором они испытывают что-то навроде оргазма. А так как он тайный и выдавать его нельзя, то они вынуждены постоянно втихаря друг с другом общаться. А если общаться не с кем, как было у нашей Алион, то они ходят злые и неудовлетворённые. Не веришь - прислони ухо к этой стенке, за которой наши девы болтают, и ты услышишь его. Неразборчивое болтание. Такое, что аж дрожь берёт.
   Боязно было даже предположить, насколько серьёзен волшебник в своих словах. Действительно ли всё сказанное им является его мнением, или же это безвкусный сарказм, приправленный насмешкой, цель которой - проверить реакцию новенького ученика. Подразумевая второй вариант, Старагон не выразил никаких эмоций, даже задумчивости.
   Ему вспомнился тот гэльв-шпион, познакомившийся с ним в Ридвинге, и его слова. "Я видел некоторых магов своими собственными глазами. И даже разговаривал с одним. Их речь красива и витиевата, изобильна незнакомыми словами, которые кажутся умными. Всё, что нужно о них знать - это то, что все слухи касаемо их правдивы". Говоря это, он вряд ли исключал слух о том, что все маги, и мужчины, и женщины, в особой степени похотливы и развратны. Что их мысли постоянно вертятся вокруг совокупления с обычными людьми, потому что - как гласил ещё один слух, известный любому дураку - друг с другом маги не спят никогда.
   Всё больше Старагону казалось, что гэльв был полностью прав.
   - Как тебя там зовут, новенький? - неожиданно спросил Олтанон, занятый переодеванием из мантии в халат, который он пальцем босой ноги заведомо подбросил с пола на кровать.
   - Меня зовут Старагон, - парень вовремя вспомнил новое, истинное имя.
   - Точно. Такое не сразу запомнишь! Ты вроде говорил, что вырос в бедняцком районе. А кто тогда назвал тебя так, будто скельтского бога?
   - Никто, - ответил Старагон, уже поняв, что ничего Олтанон не забывал, а просто хотел придать остроты шутке, которую заранее готовил. - В Ридвинге все меня звали Мышем, из-за того, что я всюду умел пролезать. По правде сказать, имя Старагот я придумал сам, когда был вынужден общаться с гэльвами. Хотел, чтобы они хотя бы с этим помучились.
   - И вышло?
   - Ага. А потом сам привык к нему.
   - Ты мне нравишься, - усмехаясь, сказал Таралон, лежащий с запрокинутыми руками на своей кровати. - Только мы тебе не гэльвы, с нами это не пройдёт. Если вдруг забудем имя, будем называть тебя Новенький. Давно мечтал дать такое прозвище кому-нибудь. Ты не против?
   Парень был против, но ничего не сказал.
   Олтанон тем временем переоделся из мантии в халат. Халат оказался точно таким же, какой был на Старагоне. Перчатки он так и не снял.
   - Что ж, - сказал он. - Имя твоё мы знаем, но ещё не выяснили, что ты за человек. Если собираешься здесь оставаться, то придётся вливаться в наше маленькое общество. Расскажешь что-нибудь о себе?
   Новенький решил не спорить.
   - Признаться честно, - начал он, старательно подбирая слова, чтобы не показаться лжецом, - мне стыдно, но о себе я действительно мало что могу рассказать. Ещё вчера утром я мог поклясться, что никто и никогда мной не заинтересуется. Моя жизнь была предельно скучна. Ну, до того момента, как я попал в плен к гэльвам, уж точно.
   - Так ты был у них в плену? - Таралон приподнял голову, отняв её от скрещенных рук. - По-моему, у тебя была самая интересная скучная жизнь из всех. Надо думать, в плен ты попал ещё на войне?
   - Нет, его похитили под покровом ночи из родного дома! - съехидничал Олтанон. - Конечно, на войне!
   - Да, верно, - подтвердил Старагон. - В той битве наши отступили, а моего господина взяли в окружение. С пленниками каганатцы возиться не любят. Мне повезло, что я знал их язык. Меня доставили в Плим, и уже через месяц-другой я переводил для них колоридские письма.
   - Вот бараны! - хмыкнул Олтанон. - Наше Величество настолько хорошо хранит государственные тайны, что можно было просто его спросить.
   Таралон усмехнулся ему. Старагон невольно тоже. Молодой волшебник очевидно имел в виду всем известную историю, сохранившуюся ещё с войны. О том, как, переговаривая с делегацией Гэльвского Каганата, вышедшей навстречу из крепости, Его Величество король Алврих, нынешний правитель Колорида, по дури сболтнул
   Сам Старагон в эту историю не верил, понимая то, что если бы всё и случилось на самом деле, никто бы не стал выносить это в людские сплетни.
   - А что насчёт неё? - неожиданно поинтересовался Олтанон, кивая головой в сторону пустой стены, за которой была комната Алион.
   - Это... - замялся новенький. - Тария. Просто Тария. Обыкновенная девушка из Плима.
   - Помнишь, что тебе сегодня говорил Палтанон? Магией могут владеть только люди с мозгами. Понимаешь? Здесь у всех есть мозги, так что прекрати делать вид, что у тебя их нет.
   - Я не притворяюсь. Я правда мало что знаю о ней. Она была нищей, жила и спала в переулке, просила милостыню на рынке. Мне почему-то стало её жаль, вот я и взял её к себе. К тому же скучно было одному. Вот только странная она какая-то оказалась. Молчит о том, кто такая и как жила раньше. Даже имя своё не называет. Это я назвал её Тарией. Она, кажется, не против. Вот и всё, что мне о ней известно.
   - Ну да, - задумчиво сказал Таралон. - Семью не выбирают. А если и выбирают, то всё равно получается какая-то дрянь.
   - Я-то думал, она какая-нибудь гэльвская принцесса или что-то ещё интересное, - закатывая рукава халата, добавил Олтанон. - Ну, хорошо. Думаю, этого пока достаточно. Боюсь даже углубляться в твою историю, если в ней уже столько всего того, что не укладывается в голове. Можешь считать себя принятым в наше общество.
   - Рад, - честно сказал Старагон. - Мне кажется, пора проведать девушек. Я беспокоюсь, что убийца... мог до них добраться.
   - Если он доберётся до Алион, то беспокоиться нужно будет за него самого.
   Сказав это, Таралон всё же встал на кровать ногами и прислонил к стене ухо.
   - Тебе ж вчера магистр Дардарон растолковал, - тем временем заговорил Олтанон, - что убийца не убивает толпами. Он прячется и выходит на дело, когда всё немного успокаивается, чтобы всегда быть неожиданным. Труп - пару дней отдыха - опять труп - опять пара дней отдыха.
   - Пара дней это сколько точно? Как всё было?
   - Дай вспомнить. Так, сначала, значит, убитым нашли Тароса. Это один из наших поваров. Несколько лет назад (точно сказать не могу, потому что я в то время самое большее учился разговаривать) Трилон, директор наш, выгнал из школы всю прислугу, кроме охранников. Но видно Дардарон с голодухи как-то укусил его за ляху, потому что спустя год он вернул поваров, но всего двоих. А больше и не требовалось, ибо учеников становилось всё меньше. Вернул их, значит, и неслабо так подставил. Одного убили, другой - бедняга - трудится в поте лица за двоих. После того убийца затих... ровно на два дня.
   - Не ври, на один, - громким возгласом, чуть ли не воплем встрял Таралон, умудрившись при этом не отстранять уха от стены.
   - Это ты один день ходил за город за химикатами Дардароновскими.
   - Ах, да, верно. Тогда два.
   - Потом, - без раздумий продолжил рассказчик, - после двух дней передышки мы нашли останки Патроса. Это был помощник Палтанона. Помощники помогают магам расправляться с бумажной волокитой, потому что ни на что другое не годны. Они способны использовать магию, но так и не научились ни одному заклинанию. Бывает и такое. Есть ещё помощник у Дардарона. А у Трилона нет. Он ему и не нужен, потому что он всё равно не делает ничего. Так вот, убили Патроса, а потом... Потом что?
   - Один день мы все ходили на практику за город, - напомнил товарищ. - Потом ещё один день всё тихо было, ты ещё говорил, что даже если тебя этой ночью убьют, то твоя нога всё равно отлетит и даст мне пинка.
   - Хм, верно, помню, - закивал Олтанон. - Но никто той ночью не умер. И потом ещё один день спокойный был, когда на ужин ели рулеты с ветчиной.
   - Это и было вчера!
   - Ах да! Получается, тоже два дня. И вот вчера помер Акарлон. Бедняга.
   Старагон внезапно понял свою вину:
   - Простите, что затронул эту тему. Он, полагаю, был вашим близким другом.
   Оба, Олтанон и Таралон, бестактно прыснули. Первый вдобавок негромко хохотнул и пояснил:
   - Другом? Это как сказать! Нелюдимый был какой-то. Я удивлён, что они с Алион крепко не сдружились. И тот, и эта вечно со сложными рожами стояли где-то в сторонке, себе на уме. Сам он ни с кем разговор не заводил, а если кто заводил разговор с ним, то он как-то странно отвечал.
   - А я готов поспорить, - снова вмешался в разговор Таралон, всё так же не отлипая от стены, - что он воровал.
   - Конечно легче думать, что у тебя все всё воруют, чем признавать, что ты растяпа и сам всё теряешь, - Олтанон осёкся. - Хотя, нужно признать, у всех что-нибудь пропадало. Поглядим, если перестанет, то будет ясно, что Акарлон и впрямь был воришкой. Не бери в голову, новенький, - он, уподобляясь недавнему состоянию своего товарища, бухнулся на кровать, заложил руки, вперился в потолок. - Знаешь, что по-настоящему страшно? То, что все эти бедолаги были разорваны на куски. Это эффект от одного заклинания, которое в обиходе называют "пузырь". Нас ему всё обещают научить, да вот только когда научат - неизвестно, как неизвестно и то, успеют ли, прежде чем этот убийца всех нас сам "запузырит". Понимаешь, в чём штука? Этот псих, который всех убивает - сам маг. Впрочем, это и так понятно, ведь та магическая дрянь на входе в нашу школу не пропускает тех, кто не владеет магией. Но на входе всегда стоит Хэрик и не пропускает никого постороннего. А значит убийца - не посторонний. Он кто-то из наших. "Пузырём" владеют только наши любимые учителя. Вот и думай дальше сам, что всё это означает. Заметь, ни один из учителей до сих не умер. Всегда погибает кто-то посторонний.
   - И сколько всего учителей? - полюбопытствовал новенький.
   - Вопрос столь же сложный, сколько простой. Всего их четверо, но одного - Трилона - язык не поворачивается назвать учителем. Повторяю, он не делает вообще ничего, только сидит в своём кабинете и беспробудно пьёт. Остальные... Дардарона ты знаешь, точнее ты знаком с ним. Знать-то ты не знаешь о нём ничего. Та ещё змея он, скажу я тебе. Мне кажется, Алион его внебрачная дочь, это как минимум. На занятиях выводит из тебя весь дух.
   С Палтаноном ты тоже успел познакомиться. Он, хоть и пытается выглядеть суровым и серьёзным, на деле же не годится Дардарону в сапожники.
   Кроме этих двоих есть ещё Гилон. Этот обитает исключительно внизу, в здоровенном зале с чучелами. Он старый, как три Дардарона, и уже разучился половине заклинаний. По старости мозги-то набекрень становятся, вот и магией пользоваться уже не получается. Хотя "пузырь", я думаю, он применять умеет, так что не надо его вычёркивать из списка тех, кого следует опасаться.
   - Что же получается в общем итоге, - почесал под затылком Старагон. - Убийца, возможно, один из четырёх учителей, и на дело выходит стабильно каждую третью ночь.
   - Пока что всё так, - подтвердил Таралон.
   - Нужно понять, случайность это или закономерность. Или же - третий вариант - убийца специально наводит всех на такие мысли.
   Олтанон снова хохотнул.
   - Ты что ли в сыщика решил поиграться? Забудь. Учителя седьмым потом облились, пока пытаются разобраться во всём этом деле. А им и известно больше, и мозги у них покрупнее.
   - Вы же сказали, учителя сами могут быть замешаны в убийствах. Если среди них предатель, он и сбивает их всех с толку.
   Лежащий на кровати волшебник удостоил его поворотом головы.
   - А может ты и не притворяешься нисколько, что мозгов нет. Думаешь, если ты будешь своё собственное следствие вести, этот тип не собьёт с толку тебя? Он тебя же первым и убьёт.
   - В любом случае, - парировал Старагон. - Это полезнее и интереснее, чем развалиться на кровати и не делать вообще ничего.
   Олтанон сделал сочувствующий взгляд.
   - Тогда удачи!
   - Не слушай его, - вставил Таралон. - Я тоже считаю, что мы все должны работать на общее дело, а не просиживать задницы.
   - Считаешь, - повторил его товарищ. - Да только на этом считании всё и заканчивается. Скажи, новенький, а зачем тебе всё это?
   - Зачем?
   - Именно. С нами-то - понятно. Мы в этом котле уже не просто варимся, а догораем. Ты же, отнюдь, можешь текать отсюда, пока не поздно. Скажешь, хуже было в твоём Плиме? Ничего подобного. Тут убийца, злобно настроенный народ, скорая погибель от рук гэльвов...
   - А там не было вообще ничего, - прервал его Старагон. - Вряд ли вы сможете понять, но мне невыносимо надоело не иметь в жизни никакой цели. Выжить подольше? Протянуть своё жалкое существование? Мне кажется, такие цели себя не оправдывают. Всю свою жизнь я хотел быть частью чего-то осмысленного. Не рабом на службе гэльвских шпионов, цели которых мне самому не известны. Сегодня я впервые почувствовал себя удовлетворённым. Может быть, мне осталось жить всего девять дней, но зато хотя бы на их протяжении я буду чувствовать себя кем-то, нежели никем. У меня будет цель, как и у всех вас. Лучше погибнуть на пути к этой цели, нежели возвращаться к бессмысленной жизни.
   - Кстати, хорошо, что ты заговорил, - встрепенулся, приподнимаясь на локтях, Олтанон, явно не оценивший услышанной речи. - Что там было про девять дней? Все о них только и говорят, а толком никто ничего не объясняет.
   Глубоко вздохнув и почувствовав себя глупо, Старагон начал заново рассказывать историю, произошедшую в замке хана Гломина. Маги и по совместительству новые его товарищи внимательно слушали, один лёжа на кровати и приподняв туловище локтями, второй - прислонившись к стене и выслушивая одновременно то, что за ней. Когда рассказ закончился, никто из них не сменил положения. Стоило отметить, в этот раз изложение получилось менее длинным.
   - И поэтому, - добавил, немного помолчав, рассказчик, - вина за то, что здесь случится через девять дней, частично на мне. На господине Санмире, на хане Гломине, на многих других, но и на мне тоже. И я хочу эту вину исправить.
   - Значит, всего лишь девять дней осталось, - проговорил Олтанон и снова упал на матрас. - Ну и ладно. Бывали ситуации, когда мне грозила куда более скорая смерть, - он сказал это так, чтобы скрыть зарождающееся внутри себя волнение. Вышло у него скверно. - Больше всего в этой ситуации мне жалко твою подружку. Она ведь вообще никакого отношения не имеет, ни к этим гадам, сидящим в Каганате, ни к нашей школе. Если ты такой благородный и стараешься всё исправить, то попытайся исправить и её положение, в котором она оказалась из-за тебя. Береги её, одним словом. Впрочем, уж это ты будешь делать и без внешних советов. Я заметил, как ты на неё неровно дышишь. Вы с ней... того?
   - Нет, - ответил Старагон, резко и необдуманно, прежде, чем понял, зачем ему задали такой вопрос. - Мы с ней никто друг для друга. Два человека, живших под одной крышей. Хотя... я пытаюсь.
   - В смысле, хочешь быть с ней вместе? - Таралон был столь удивлён, что в этот раз всё же отслонился от стены, оборачиваясь к новенькому. - Ты что! Правило же есть: магам не позволено любить. Дардарон орать будет.
   - Да, есть тут правда, - спокойно сказал Олтанон. - Ручаюсь, скоро тебя попросят её прогнать. Вот увидишь. Скажут они это по-другому, но значить оно будет именно "выгнать". Поэтому вот тебе совет: притворись перед учителями, что она твоя... сестра? Ну да, глупая идея. Ты ведь ни капли не похож на гэльва. В общем, придумай что-нибудь и не смей говорить правду.
   - Благодарю, - из вежливости ответил Старагон, пусть и не собирался пользоваться советом. - Я, пожалуй, пойду к себе.
   Маги ему не ответили. Махнув им рукой, он отправился к двери.
   - Кажется, я их слышу, - чуть слышно бормотал первый, снова прилипший к стене. - В те моменты, когда они повышают голос. Я уверен, это именно их говор. Пока что, правда, ничего не разобрать.
   - Балбес! - засмеялся второй. - Что ты там собрался услышать? Ты даже гэльвский не знаешь ни капельки!
   Выходя в коридор, новенький думал о том, как сильно разошлось его представление о царящем в стенах школы настрое с реальностью. На общем угрюмом фоне, состоящем из жестоких убийств, ненависти и грядущей опасности, волшебники ухитрялись беречь хорошее настроение, к удивлению Старагона. Не разделяя этого настроения поначалу, теперь он проникся им тоже. Что было очень даже хорошо.
   За дверью он обомлел и чертыхнулся, когда оказался едва ли не лицом к лицу с Алион. Магичка ждала в коридоре, облокотившаяся о стену, одетая в халат, тапочки на толстой подошве и перчатки. От осознания того, что Таралон сейчас слышит то, что выдумывает сам, на губы упрямо запросилась улыбка, и её не удалось сдержать.
   - Что? - девушка дрогнула, выпучила глаза. Бывшая уверенной и высокомерной, её поза в одну секунду стала съёженной и испуганной. - Вы что-то слышали?
   - Ага, - кивнул Старагон. - Таралон. До сих пор подслушивает.
   - Значит, - магичка облегчённо вздохнула, - заклинание работает. От этих извращенцев приходится закрываться магией поглощения звука.
   - Мне показалось, они безобидные.
   - Как человек, знакомый с ними больше одного дня, скажу, что ты глубоко заблуждаешься. Скоро сам убедишься. Если позволишь дать совет, держи свою подругу подальше от них. Она ведь хоть что-то для тебя значит?
   Старагон хотел бы задать магичке больше вопросов, но она развернулась и быстро прошмыгнула за дверь.
   Помимо воли отмечая, что выглядит она просто великолепно, парень тоже забрался в свою комнату. Тария не обратила на него внимание. Одетая в симпатичный халат, копию того, который был на Алион, она сидела на краю кровати и перебирала в руках
   До конца дня Старагон ждал, что девушка не стерпит и возобновит прерванный разговор, но этого так и не случилось.
  
   * * *
  
   Дардарон задрал голову, присматриваясь к ставням верхних окон обветшалого, покрытого трещинами трёхэтажного дома. Он долго разглядывал кромку крыши, пока не заметил, что небольшая её часть с восточной стороны обвалилась, притом давно, если брать во внимание отсутствие каких-либо следов обвала на земле. Самому зданию, по его мнению, осталось стоять ещё года три, после чего оно рухнет целиком, и повезёт, если не на расположившуюся по соседству плотническую мастерскую.
   Больших трудов волшебнику стоило отыскать входную дверь, спрятанную за огромным кустом, название которого он не знал по той простой причине, что не разбирался в растениях. Отпиралась дверь почему-то вовнутрь и тут же билась в угол печи, непонятно как появившейся на первом этаже. Переступив порог, маг оказался в окружении группы людей разного возраста и пола, которые не обратили на него никакого внимания. Были среди них и заражённые и даже заражённая женщина, кормящая грудью ребёнка, что не делало чести тем, кто спокойно смотрел на неё, не пытаясь вразумить. Пряча руки в плаще, чтобы никто не заметил перчаток, волшебник проскользнул к лестнице. Наверх он поднимался, посматривая не на ступеньки, а на облупившиеся стены. С этой стороны трещины проглядывались гораздо заметнее, и местами даже зияли небольшие дыры, через которые сочился свет.
   Имевшая поначалу пологий наклон лестница вскоре стала становиться всё круче, как будто строившие её куда-то торопились. К концу подъёма мага пробирала неслабая отдышка.
   Возле потрёпанной временем двери он остановился. Прежде чем врываться в жизнь Транона, нужно было хорошо всё обдумать.
   Из головы никак не выходила мысль о том, что старый друг и в самом деле спрятался в этой выгребной яме не только от городских стражников, но и от остальных магов. Самая очевидная тому причина - не хотел, чтобы его кто-то видел в их компании. На этот случай Дардарон специально выждал, когда от дома отойдёт подальше последний патрульный.
   Могла быть и иная причина. Дардарон знал Транона, как человека творческой натуры. Постоянно в поиске нового заклинания или формулы, постоянно с ног до головы покрыт ссадинами и ушибами, всегда занятой и уставший. Однажды такая озабоченность делом должна дать плоды. Что если Транон изобрёл нечто такое, что хочет скрыть ото всех остальных, пока сам не разберётся, что с этим делать?
   В любом случае Дардарон уже нашёл его и поворачивать назад не собирался. Если у этого психа есть причина прятаться, то пусть сам назовёт её, и они решат всё по-человечески.
   Маг постучал в дверь. Выждав полминуты и не получив ответа, постучал снова. Когда он собирался стучать третий раз, дверь неожиданно скрипнула. В отличие от той, что снизу, она отпиралась наружу, так что едва не ударила ему по лицу, благо он успел закрыться рыками.
   Из щели между дверью и стеной на мага уставилось лицо с прищуренными морщинистыми глазками и длинным горбатым носом. На лоб этого человека падали несколько серых прядей, растущих едва ли не с затылка. Затылок находился на уровне живота Дардарона.
   Хозяин долго молчал, и волшебник заговорил первым:
   - Здесь живёт Транас? - понятное дело, Транон назвался именно так, своим старым именем.
   Лёгкий прищур в глазах хозяина сменился более интенсивным. Ответа не последовало.
   - Вы расслышали вопрос? - сдержанно поинтересовался волшебник.
   - Его здесь нет! - резко выдал хозяин скрипучим, противным голосом.
   - Но вы не стали отрицать, что знаете, о ком идёт речь. Стало быть, вы знакомы с Траноном. Он жил здесь раньше и куда-то съехал, стоит полагать. Не скажите ли, где я могу его найти? Я его друг.
   - Я не знаю, кто это, - ещё более скрипуче и противно ответил некто.
   - Постойте же! Вы сначала сказали, что "его здесь нет", а значит вы не можете не знать...
   - Орнелия! - изнутри послышался знакомый голос. - Пропусти его, будь добра.
   Затем в узком просвете двери Дардарон увидел и самого Транона, одетого, как ни странно, в выразительно маговский наряд - серую накидку с длинными полами и парализующие перчатки.
   Хозяин дома, названный Орнелией, распахнул дверь на всю ширину, а потом куда-то быстро скрылся. Дардарон переступил порог, закрыл дверь, поглядел на Транона. Лицо, всё такое же крепкое и подтянутое, словно время не имело над ним власть, было кислым.
   - Орнелия? - переспросил гость. - Так это женщина?
   - Я тебя тоже приветствую, - тоном, соответствующим лицу, проговорил товарищ. - Что до вопроса... понятия не имею. Не было желания и времени проверять.
   Замечательно. Транон играл злобу, но Дардарон разглядел его истинное настроение. Это не составило для него никакого труда.
   Вместе они прошли в другую комнату, коих в доме было немало, пускай каждая годилась размерами нужнику в замке. По всему помещению витали запахи гари и птичьего помёта. Вскоре стало ясно, откуда они берутся. Транон привёл Дардарона в просторную (по здешним меркам) комнату, в которой лучи, легко проникающие в огромную дыру в крыше, освещали узенький стол, помещающий на себе знакомый прибор и несколько серых камней, тоже весьма знакомых. Солнце уже клонилось к закату, а поэтому тень от стола покрывала едва ли не всю противоположную дыре стену.
   - Не было желания, - вспомнил Дардарон недавнее высказывание друга. - А не ты ли мне когда-то говорил, что молодухи - не в твоём вкусе?
   - Это потому что ты поднимаешь свой старый морщинистый стручок на любые девчачьи сиськи, даже на те, которые только начали появляться, - парировал собеседник.
   Он стянул с себя накидку серого цвета, оставшись в рубахе, открывающей худощавое тело, и бросил её на стоящий в углу верстак, где уже лежали две другие, коричневая и чёрная.
   - Хорошо, с желанием всё понятно, - сдерживая улыбку, протянул Дардарон. - А с временем что?
   - Тебе Трилон глаза вышиб, когда пинал под зад? Ты разве не видишь песчитель? - он указал на прибор, расположенный перед ним на столе. - В отличие от кое-кого, я здесь работаю.
   - Столь усердно, что больше всего беспокоишься, как бы тебя кто не прервал? Зачем ты потребовал у Скилта, чтобы он не выдавал твоё местоположение никому? От местных "стражей порядка" тебе есть смысл скрываться, но не от других магов.
   Транон поднял на Дардарона глаза. В них виднелся блеск - сдерживаемое желание рассмеяться. Он притворяется - Дардарон прекрасно знал об этом. И Транон тоже был в курсе. Это была их игра - разыгрывать недружелюбие друг к другу, кто дольше сможет.
   - Посмотрите на него! Припёрся в мой дом, хотя я его не звал, стоит передо мной и рассказывает, какой я плохой, отвлекает от работы, а потом ещё спрашивает, почему я от него прятался! Действительно, почему это!
   - Да, расскажи мне. Мне, правда, интересно.
   Транон вскинул руками, испещрёнными ссадинами и порезами, а потом упёрся ими в стол. Выглядело очень наигранно. Он начинал сдавать игру.
   - Потому что мои эксперименты - важнее, чем ваши сопливые понятия о дружбе и прочей чепухе.
   - Эксперименты? Ты просто измельчаешь стерень*. Хочешь, я тебе скажу, что получится? Получится смесь селитры, углерода и обыкновенного каменного песка. Если потом вымыть песок и профильтровать осадок через тонкую сеть, то получишь чистую селитру - ценный на рынке товар.
   - Ты ли мне будешь всё это рассказывать.
   - Так зачем тебе столько стерня?
   Транон секунду молчал, сдерживая смешок. Потом выдал:
   - Буду швыряться им из вон той дыры во всех, кто подходит к дому.
   Дардарон тоже едва сдержал смешок.
   - Что ж, - протянул он. - Это хороший способ притвориться, что ты ничего не смыслишь в магии.
   Транон не выдержал и громко расхохотался. Следом за ним расхохотался и Дардарон.
   - Я придумал ещё лучше способ, - добавил уличный маг. - Когда ко мне сюда вломиться стража, я буду драить стол парализующими перчатками.
   Волшебники протянули друг другу руки. Дардарон был очень рад видеть старого друга в его обыденном настроении. Транон всегда внушал веру в лучшее, стоило провести с ним несколько минут. Как ему это удавалось - никто не понимал, но, вероятнее всего, так получалось из-за того, что этот волшебник вечно имел такие проблемы, рядом с которыми твои собственные казались блёклыми и несущественными, но при этом он никогда не унывал и не отчаивался.
   Хозяин предложил гостю чаю, и, пускай Дардарон только недавно пил чай в гостях у Скилта, он всё равно не смог отказаться.
   - Что там в твоей школе? Трилон ещё не сдох?
   - Учитывая теперешнюю ситуацию в городе, он, вполне возможно, переживёт тебя. Хотя, признаться, в школе не многим лучше. Кажется, кто-то намеренно хочет нас извести. Среди нас есть убийца. И ни я ни Трилон не можем простить себе, что уже позволили ему трижды совершить своё дело.
   - И при этом он не убил самого Трилона - самого ворчливого и противного человека в этом гнилом городе? Подозрительно.
   - Смешного тут мало. Вчера он расправился с одним из учеников. Скоро доберётся и до нас, если мы его не поймаем. А ещё он убил одного из поваров...
   - Он плохо готовил?
   - Да, но... не настолько же, чтобы убивать его. К тому же, второй готовит ещё хуже.
   - Я всего лишь пытаюсь поднять тебе настроение. А кто третий? Ну, не повар, а убитый?
   - Патрос. Бедняга Палтанон теперь вынужден всё делать в одиночку.
   - Патроса жалко, да. Хороший был человек. Всё это действительно странно.
   - Нет. Гораздо более странно то, что всех их убили "пузырём*".
   - Ого! А вы ему молодых ещё не учили?
   - Нет, не учили, в том то и дело. - Дардарон потупил взгляд. - Вся эта ерунда становится вдвойне паршивее, когда ты начинаешь замечать на себе недоверчивые взгляды, когда понимаешь, что люди, с которыми ты работаешь уже кучу лет, подозревают во всём тебя, и когда ты сам начинаешь подозревать во всём этих людей.
   - А как насчёт того, что убийца берёт топор и разрубает труп на части, а потом аккуратненько раскладывает их так, чтобы вы потом бросали друг на друга такие вот взгляды и подозрения?
   - Да, я об этом думал, и в этом случае убийца не маг. И после этого приходится бросать взгляды на ещё большее количество своих друзей. Всё равно, нас внутри не так много, а магическая стена не пропускает никого постороннего. Про второй ход, которым раньше пользовались контрабандисты, в курсе лишь несколько человек, которые либо в могиле, либо всё также внутри школы. Даже ты не знаешь, где он находится.
   - Я бы на вашем месте лучше думал о том, кому всё это выгодно.
   - Мы недавно узнали это. Всё оказалось довольно просто - всё это выгодно Гэльвскому Каганату.
   - Хм, ну да, верно, - Транон что-то прикинул в уме. - Если они уничтожат школу, скоро у короны не останется магов. Я бы на вашем месте попробовал оповестить столицу.
   - Король уже знает. Я отправил к нему посла. Если повезёт, то он пошлёт в Куасток отряд солдат и наведёт здесь порядок.
   - Надо же! У тебя появились мозги. Будь их чуть больше, хватило бы догадаться валить из этой школы куда подальше.
   - Для чего? - посерьёзнел Дардарон. - Чтобы прятаться по разваленным домам и перебиваться с хлеба на воду, как ты?
   - Ладно, прости меня. Оставим наши разногласия. Ты говорил про гэльвов. А как вы узнали, что это они?
   Дардарон помедлил с ответом.
   - Помнишь, мы с тобой пытались сделать телепорт?
   - Конечно, помню. Я ведь ещё не старый, как ты.
   Дардарон улыбнулся и присмотрелся к лицу своего друга. И впрямь, Транон остался таким же молодым, как и был. Всё та же короткая стрижка, начисто выбритое лицо, острые скулы и голубые глаза, смотрящие из-под острых бровей.
   - Хватит на меня пялиться! Я вроде не девочка с маленькими сиськами! Что ты говорил про телепорт?
   - Ах да! - Дардарон отвёл взгляд и вынул из кармана монету. - Гэльвы оказались поумнее нас с тобой.
   - Монета? Чёрт! Почему мы не догадались! - схватился за голову Транон. - А как она работает? В смысле...
   - Исправно, - Дардарон улыбнулся, вспомнив, как работали их с Траноном телепорты. Их выбрасывало на несколько шагов в какую-либо сторону от того, места, куда они хотели переместиться, к тому же одежда и прочие вещи, почему-то, отказывалась перемещаться вместе с хозяином. Гэльвам бы такой телепорт был бы бесполезен, ведь переместившийся отряд без вооружения и доспехов остался бы беспомощным.
   - Так, - Транон задумался. - Ну, и как же вы её умыкнули?
   - Один из прислуги украл монету после того, как подслушал разговор хана Гломина и его правой руки. Они хотят с помощью этой или точно такой же монеты перенести в школу отряд вооружённых гэльвов, чтобы нас всех перебить.
   - Им понадобится здоровенный отряд!
   - Если убийца перебьёт половину, то нет. У убийцы осталось девять дней. Так хан Гломин сказал. Не знаю, может уже больше. Ведь монеты у них больше нет. Кто знает, сколько у них уйдёт времени на то, чтобы создать новую? А может быть, у них есть ещё одна.
   - По идее, должна быть ещё и та, с помощью которой они собираются смыться обратно в каганат. Не будут же они пешком отсюда идти!
   Дардарон вынул из другого кармана вторую монету.
   - Вероятно, это она, - сказал он.
   - Вероятно?
   - Хочешь проверить? На, проверь. Хан Гломин наделает под себя, когда ты на него из ниоткуда свалишься! Мы с Трилоном чуть не наделали, когда на нас этот парень свалился.
   - Так, погоди... А как он...
   - У него оказались способности к магии.
   Транон скривил лицо.
   - Подозрительное совпадение. Ну да ладно. Ты бы хотел, чтобы я помог тебе разобраться с этим телепортом, да?
   - Да, - улыбнулся Дардарон. - Ты немного получше меня разбираешься в такой магии.
   - Немного? Раз в сто, это немного?
   - Тогда намного. Так что? Поможешь?
   Транон задумчиво скосил глаза. Затем он встал из-за столика и повернулся к дыре.
   - У тебя завтра вечером есть свободное время? - невесть зачем спросил он.
   - У меня есть свободное время сегодня, - раздражённо ответил Дардарон. Он не любил, когда у него что-то спрашивали, при этом чего-то не договаривая.
   - А завтра? - настоял на своём второй волшебник.
   - Слушай, времени у меня не так много. Всего девять дней. Ты можешь сказать, что ты хочешь от меня?
   - Чтобы ты завтра пришёл на встречу со мной примерно в это же время, только чуть позже.
   - Зачем?
   - Я кое-что покажу тебе. Это связано с телепортом. У меня только что появилась неплохая идея. Эта ситуация в Куастоке меня, как видишь, тоже затронула, так что мы, можно сказать, на одной стороне. Я тоже хочу побыстрее прекратить всё это безобразие с гаргеной, казнями и... дырой в крыше.
   - Тогда объясни сейчас, что ты мне покажешь?
   - Ты же сказал, у тебя мало времени! Я объясню завтра. И, лучше ведь один раз увидеть, так?
   - А почему бы мне сейчас не показать?
   - Сейчас нельзя. Я же сказал - завтра. Чуть позже этого времени. Встретимся пониже рынка, под тем здоровенным камнем, который недалеко от порта. Заодно, объясню тебе, зачем мне стерень.
   Дардарон нахмурился.
   - Знаешь, - сказал он. - Почему все считают тебя ненормальным?
   - Нет.
   - Знай же.
  
   * * *
  
   Сначала вернулись чувства. Он проснулся и почувствовал, что лежит на спине, широко раскинув руки, а под ним - деревянный пол. Затем вернулось сознание. Он понял, что может мыслить и рассуждать. Понял, что с его жизнью что-то не так, что он не должен здесь лежать, что должно быть что-то ещё.
   Память так и не вернулась, вместо неё - страх. Он не помнил ни своего имени, ни прошлой жизни, но знал, что ему нельзя оставаться долго в одном месте, что нужно бежать, прятаться. Это знание пришло невесть откуда, но вместе с ним появилось острое желание подчиниться и сделать так, как оно велит.
   Он открыл глаза, попытался пошевелиться - получилось. Тело было слабым и словно чужим. Стало понятно, что деревянный пол был частью скромной хижины. Эта хижина может стать ловушкой, если в ней остаться. Некто уже идёт, чтобы подчинить себе его разум. Нельзя допустить этого, нужно бежать.
   Вырвавшись из дверного поёма, он наскоро осмотрелся и побежал в сторону высоких и плотно стоящих зданий - туда, где легче спрятаться. Страх поджимал, вцепившись в горло костяной хваткой.
   Ему очень сильно хотелось вспомнить всё, но в голове лишь набор смутных образов и наставлений: нужно бежать; нужно спрятаться; некто уже идёт, чтобы подчинить себе меня.
   Сквозь лабиринт зданий он добрался до длинной улицы. С одной стороны виднелся поворот, круто загибающийся вверх, к большому замку, с другой - многолюдная площадь, заполненная конструкциями, под которыми что-то лежало. Рынок! Он вспомнил, что это рынок, увидев его.
   Радость первого воспоминания омрачилась быстро - из-за угла показался силуэт в плаще. Только сейчас он понял, что на улице достаточно темно, а солнце почти скрылось за домами. Поэтому силуэт было сложно разглядеть, но и не хотелось.
   Это он! Тот, кто идёт, чтобы порабощать.
   Как он нашёл его в этом лабиринте? Неважно! Нужно бежать и прятаться!
   Он нырнул в ближайший переулок и рванулся вперёд, выбирая повороты наугад. Ему казалось, что силуэт в плаще преследует его, что если оглянуться, то можно увидеть его очертания за спиной.
   Под ноги попался камень. Пальцы отозвались острой болью от удара, а затем боль прошлась по всему телу, катящемуся по земле. От удара камень тоже покатился и врезался в стену ближнего дома, оставив продолговатый след в виде царапины.
   Он хотел подняться и продолжить бежать, как вдруг силуэт в плаще появился из-за угла. Страх закрался в груди, заставив сердце колотиться во много раз чаще. Он словно парализовал всё тело. Некто подошёл ближе, и показал своё лицо, выглядывающее из капюшона. Лицо до боли знакомое. Оно вызывало страх, гораздо больший, чем был до этого.
   Не сказав ни слова, некто вскинул руку, и свет померк.
  
   ...
   Никто и не шелохнулся, когда из дымки, постоянно появлявшейся утром, вышел какой-то тип с телегой. Он шёл так беззаботно и уверено, словно делал это каждый день. Лишь когда дремавшие стражники встрепенулись и преградили дорогу незнакомцу копьями, всем стало понятно, что это чужак. Контрабандисты хорошо видели, как охрана схватила незнакомца за шиворот, как тот испуганно заверещал, как один из них приподнял серую ткань, накинутую на тележку и на то, что в ней лежало, как скривил лицо, пожал плечами и тоже схватился за воротник и без того рваной рубашки гостя.
   Несколько минут они что-то выясняли, а затем стражники оставили в покое одежду чужака, уткнули ему в спину копья и медленно повели к остальным. Тот с испуганным лицом катил свой груз, время от времени стирая со лба выступивший пот.
   Жаль, рассвет только занимался, и лучи косо проникали в замок через полуразрушенную арку входа, не шибко проясняя силуэт незнакомца и его телеги. Но было видно, что это молодой парень, одет был бедно, однако на поясе виднелся короткий меч. Стража не отобрала его - не будет же этот сопляк драться со всеми! Другая половина прихожего зала, гудевшая до этого из темноты, затихла, наверху тоже успокоились - все наблюдали за гостем.
   Копья упёрлись ему в грудь, когда до группы главных контрабандистов оставалось с десяток шагов. Один из охранников отобрал у него тележку и сам покатил её. Всем стало интересно, что же в ней.
   - Меня прислали из порта, - проблеял незнакомец, глядя на удаляющийся от него груз. - Я всего лишь посыльный.
   - Кто? Какой капитан?
   - Он не назвался. Сказал отвезти тележку и заплатил.
   Проклятые пираты! Вечно не могут делать всё так, как делают люди!
   Стражник докатил телегу и поднял тряпьё, показав множество серых камней. Другие контрабандисты расхватали камни, принялись разглядывать и нюхать их. Послышались удивлённые возгласы.
   - Ну, и кто это прислал нам?
   - Я ничего не понимаю!
   - За каким швилём нам нужен необработанный стерень? К тому же всего одна тележка.
   Испуганное лицо незнакомца вдруг посерьёзнело, он вскинул обе руки, крикнул что-то, в его глазах сверкнул синий огонёк, после чего перед лицом помутнел воздух, а в тележке что-то цокнуло. Не успел никто удивиться, как серые камни вспыхнули адским пламенем, раздался грохот, и огонь пожрал всех контрабандистов, что стояли рядом. Все главари упали замертво либо стали кататься по земле в тщетных попытках сбить пламя. Огонь чудом обошёл незнакомца обеими сторонами, после чего тот опустил руки и выхватил меч - охранники, стоявшие рядом с ним, тоже уцелели. Он смог отбить выпад, после чего встал в неправильную позу. Фехтовать он, видимо, не умел. Опасаясь, что маг снова пустит в дело колдовство, охранники засыпал его ударами.
   В тёмной половине помещения тоже кто-то что-то кричал, а воздух содрогался, как при грозе. Ещё один маг скрывался среди контрабандистов. Теперь его легко можно было разглядеть благодаря синему огню в глазах. Однако его противники находились от него на расстоянии, и поэтому в дело пошла магия. Выкрикивая что-то неразборчивое, он взмахивал руками, и тех, кто осмеливался приблизиться к нему, разрывала на куски невидимая сила. Кровь разлилась по каменному полу, сбиваясь в лужицы и пенясь. Блики редких солнечных лучей играли на её поверхности. После того, как десятерых контрабандистов разорвало в клочья, остальные не осмеливались приближаться к магу. Услышав за спиной бряцанье железа, тот обернулся и побежал к своему напарнику. Несколько осмелевших парней бросились вдогонку. Издали вскинув руку, маг разнёс одного из охранников, другой всё ещё наседал на его друга. Магу пришлось отвлечься на осмелевших, и он снова принялся без устали взмахивать руками и выкрикивать непонятные слова, заставляя своих противников превращаться в кровавые ошмётки. Когда пыл контрабандистов снова поубавился, они попятились, а кто-то и вовсе побежал к выходу. За спиной мага раздался крик - охранник так сильно ударил того, что с мечом, что попал ему по руке и, похоже, отрубил палец. Другой волшебник разорвал и его одним быстрым взмахом руки.
   Под крик раненного мага и ещё нескольких своих, контрабандисты ринулись прочь. Те, что спустились с верхних этажей, последовали примеру своих товарищей. Второй маг подоспел к раненому.
   - Трилон! - сказал он, - покажи!
   Парень растопырил ладонь, демонстрируя пустоту на месте большого пальца правой руки.
   - Ничего, - Фаралон, весь в крови, обнял друга. - Самое главное, мы сделали это! Мы прогнали этих гадов! Теперь это наш замок! Слышишь, Трилон! Раны заживут, всё изменится, и дальше всё будет только лучше!
   Трилон, всё ещё крича, снял перчатку с повреждённой руки. Он не слышал своего друга, ему хотелось взорвать стернем весь этот замок со всем городом. Эхо его крика блуждало в каменных стенах. Уже сейчас он понимал, что даже спустя многие годы это место будет напоминать ему о сегодняшнем дне.
   ...
  
   Второй день.
  
   Вчера вечером Старагон лёг спать рано, и сразу же провалился в сон. Этим же утром он открыл глаза, когда в крохотные окна замка только начали пробиваться лучи рассвета. Впервые за три дня ему удалось выспаться. В комнате было темно, но вскоре парень смог разглядеть даже паутину в углу - то ли глаза привыкли, то ли света из окна стало больше. Было приятно лежать на спине и не думать практически ни о чём, наслаждаться тем, что вокруг творится орк знает что, но ты сейчас можешь на всё это наплевать, и у тебя есть ещё пара часов, чтобы провести их в спокойствии.
   Старагон перевернулся на бок, и его взор упал на кровать Тарии. Он не знал радоваться этому или огорчаться, но её одеяло сползло к ногам, открыв оголённую спину и ягодицы. Старагон не хотел признаваться себе, что покраснел, но скорее всего так оно и было. Раньше, чем он заставил бы себя отвернуться, Тара заёрзала.
   - Б...б...бро... - простонала она сквозь сон. - Б...рон...хх...
   Когда они жили в Плиме, он часто слышал через стену, как она что-то бормочет во сне и ворочается, а иногда даже падает с постели.
   Девушка перевернулась на другой бок, одеяло сползло ещё ниже, и Старагон полностью увидел её крепкое тело. Ему и раньше доводилось видеть Тарию обнажённой - когда он только нашёл её на рыночной площади. Первым делом он купил ей нормальную одежду и отмыл от грязи. Но тогда она была худой до того, что её рёбра можно было легко сосчитать, и не была похожа не то, что на девушку, но даже на человека. Теперь же Старагон увидел в ней женщину в первый раз.
   Совесть потребовала отвернуться, но шея не слушалась, словно кто-то коснулся лба парализующими перчатками. Наконец, найдя в себе силы, Старагон снова лёг на спину и уставился на потолок. Время было ещё раннее, и парень постарался заснуть, но сон не лез в отоспавшееся тело.
   - Бронгх! Брон...х! - застонала Тария ещё сильнее. Старагон услышал, как она стучит ногами по деревянной спинке постели. Вскоре девушка стала захлёбываться слюной. Парень не выдержал и повернулся к ней. Он забеспокоился - Тара словно и не спала вовсе, дёргала ногами, будто пыталась кого-то отбросить от себя, руки сжимали края матраса, изо рта текла слюна.
   - Бронгх!
   Она стала часто, импульсивно дышать, издавая напряжённые стоны. Парень подумал, что нужно разбудить её, но не решался. Тем временем Тара с силой ударила пяткой спинку.
   - Бронг! - крикнула она и проснулась. Приподнявшись на локтях, принялась переводить дыхание. Затем оглянулась на Старагона.
   - Прости, - сказал он.
   Она посмотрела на себя, резко соскочила с кровати, повернулась к нему спиной.
   - Я беспокоился за тебя, ты во сне... громко кричала...
   - Всё нормально, - бросила гэльвка, подняв с пола мантию и накинув на себя. Кажется, за всё это время она почти перестала стесняться перед ним своей наготы. Старгон не знал, как к этому относиться. Лучше бы она накричала на него, прикрылась и бросила чем-нибудь, и всё было бы понятно.
   Занятый этими мыслями, парень прошёл весь путь до большого зала, в котором намечалось занятие. Он даже забыл прихватить кинжал, но мысли об убийце почти не волновали его, невесть почему.
   В этот раз внутри никого не было. Он пришёл рано. Наврал Таре, что ему пора, чтобы побыстрее уйти с её глаз. Этот утренний случай как-то неблагоприятно повлиял на их отношения, по крайней мере на его отношение к девушке.
   По заверению Олтанона, сегодня занятие должен был вести Дардарон, однако, когда полчаса спустя двери распахнулись, из них показался Палтанон.
   - Не удивляйся, - сказал он знакомой интонацией, посмотрев на новенького. - Дардарон опять весь из себя занятой, а возиться с тобой снова придётся мне. И да, я так же, как и ты, не очень рад этому.
   Волшебник был прав, Старагону надоело презрительное отношение этого циничного мерзавца, который слишком много мнил о себе, надоели его шутки и хамское поведение. К сожалению, никто не оставил ему выбора.
   Когда подтянулись остальные ученики, Палтанон обратился к ним.
   - Итак, сегодня мы все будем учить новенького воздушному щиту и первым защитным заклинаниям.
   - А не пора ли нас самих обучить чему-нибудь из иллюзорного? - возмутился Олтанон, поправляющий рукава мантии.
   - Не говори ерунды, - бросил ему учитель. - Через восемь дней на нас, может быть, нападут вооружённые и хорошо обученные воины, вы должны как можно лучше натренировать свою защитную магию, чтобы дать им отпор. Не думаете же вы, что я вместе с Дардароном, Трилоном и Гилоном будем одни защищать школу. Это наш, но вместе с тем и ваш дом тоже.
   - Тогда, может быть, научите нас "пузырю"?
   - Для этого вас нужно выводить за город и пробовать учить на животных. Не думаете же вы, что всё так просто? Пузырь построен на том, что люди состоят из живых, лёгких тканей, которые, если применить магию, разрываются изнутри. Если одной ночью убийца придёт именно к вам, попросите его научить вас этому заклинанию. А теперь, хватит возмущаться. Нужно учить новенького. Если сможете объяснить ему, как творить заклинания, то и сами лучше это поймёте. Встаньте в сторону. Сначала я объясню ему основы.
   Ученики столпились рядом со Старагоном и Палтаноном. Они довольно долго толкались, из-за того что Таралон зачем-то пытался устроиться позади Алион, а она постоянно смещалась то в одну, то в другую сторону.
   - Итак, паренёк, ответь для начала на один вопрос. Что ты слышал о магах? Что о нас говорят в народе, какие слухи ходят?
   - Говорят, что все маги пошлые, - сказал Старагон, но сразу понял, что сделал это не подумав, и захотел взять слова обратно. Олтанон и Таралон захихикали.
   - Ну, и что скажешь? Это правда? - серьёзным тоном спросил учитель.
   - Не знаю, - пожал плечами новенький.
   - Что ж, я тоже не знаю, - сказал Палтанон. - Могу лишь в очередной раз заметить, что люди идиоты. Наша каста пускай и основана на религии, как и церковь, но это вовсе не значит, что мы должны подобно монахам отрезать яйца и чтить обет безбрачия. Люди же путают религию и церковь и думают, что мы тоже должны отказываться от чего-то, но мы никому ничего не должны. Мы сами устанавливаем себе правила. Так что не слушай такую ерунду. Что ещё ты слышал про магов?
   Старагон задумался.
   - Точно! Ещё говорят, что все маги оглядываются через левое плечо.
   - Тоже брехня. Хотя и не полностью. Большинство из нас действительно оглядывается через левое плечо, но только те, кому удобнее пользоваться правой рукой. Правши. Левши же, вот например Таралон или Дардарон, оглядываются через правое.
   - Почему так? - Старагона не оставляло чувство, что над ним шутят.
   - Сложно объяснить. Возникает такая привычка. Мы не можем её контролировать. Если я захочу оглянуться через левое плечо, то голова откажется слушаться. В писаниях говорится, что в древности именно так отличали злых магов и добрых. Якобы маги, которые действовали в злодейских помыслах, зарабатывали привычку оглядываться через удобную для себя руку.
   - А как насчёт обоеруких, - Стаарагон вспомнил того гэльва-шпиона в Ридвинге, который рассказал ему, что одинаково владеет как левой, так и правой рукой.
   - Не знаю. Не встречал таких, - раздражённо сказал Палтанон. - Может быть, они вообще не смогут оборачиваться. - Он усмехнулся. - Так что ещё ты слышал о нас, кроме этой ерунды?
   - Ничего больше не помню.
   - Проклятье! Ты должен был слышать, якобы волшебник может испепелить армию неприятеля, и вообще что маги - это непобедимая, огромная боевая сила. Так вот, это чушь! Вся магия делится на две части: защитная и иллюзорная. Есть ещё житейная, но она не так важна. Защитная направлена на то, чтобы причинить вред человеку. Но нет такого заклинания, с помощью которого ты сможешь испепелить армию. Этими заклинаниями ты сможешь лишь сохранить свою драгоценную жизнь, если её попытаются отнять у тебя. Именно поэтому, такая магия и называется защитной. А почему жизнь мага в таком случае драгоценна? Потому что он так же владеет иллюзорной магией! Именно она и привлекает королей, генералов и знать, и именно поэтому нас пытаются склонить на свою сторону. Эта магия применима в войне. Ты можешь на некоторое время спрятать от посторонних глаз человека, или даже нескольких, а то и целую армию, если хорошо обучишься. Или же притвориться генералом неприятеля, накинув на себя его внешность.
   Корона даёт деньги нашей школе, а взамен маги, закончившие обучение, поступают к ней на службу, чтобы отплатить этот долг. Поэтому, если ты сбежишь от этого долга и не захочешь служить короне, то станешь преступником в её глазах. И в наших глазах тоже. Надеюсь, Дардарон это тебе объяснил?
   - Конечно, - кивнул Старагон.
   - Вот и хорошо. Обучение традиционно начинается с защитной магии, потому что она проще и, так скажем, имеет первостепенное значение. Как еда, которая не цель человеческой жизни, но важна для неё больше всего. Первое заклинание, которому обучаются все маги - это воздушный щит, или ветряной щит. Он позволит защититься от непогоды, чужой магии, ну и от оружия, если ты хорошо им овладеешь. Нужно всего-навсего заставить воздух стать на твою защиту. Итак, как ты думаешь, парень, что нужно делать?
   Старагон пожал плечами.
   - Произнести заклинание?
   - Стандартная ошибка тупых новичков, - Палтанон усмехнулся, и Старагону вновь захотелось уйти от этого человека как можно дальше.
   - Помнишь, что я говорил тебе вчера? - спросил учитель. - Магией управляет разум. В первую очередь ты должен подчинить себе магию, возбудив энергию в своём теле. Для того, чтобы это сделать, нужно эту магию сначала найти. Ты умеешь чувствовать её. Никогда не замечал, что в конкретных местах по твоему телу бегает странная дрожь, и есть места, где эта дрожь сильнее и где слабее. Ты наверняка не придавал этому значения и думал, что такое бывает у всех людей. Все мы так думали когда-то.
   Старагон удивился, ведь он и вправду иногда замечал это странное ощущение, но со временем привык к нему и не обращал внимания. Только сейчас он понял, что здесь, в школе, это ощущение держится постоянно.
   - Но другим людям это чувство не знакомо! Ты можешь чувствовать магию. Со временем ты научишься делать это лучше. Здесь, в школе, есть особый, постоянный и самый сильный на многие мили вокруг источник магии. Поэтому в школе творить магию, если на то есть способности, во много раз легче. Когда поймёшь, как это делается, сможешь колдовать и за её пределами. А теперь вернёмся к нашему заклинанию.
   Палтанон поднял руку, и между ним и Старагоном воздух стал мутным, как вода, когда в неё бросают камень.
   - Прикоснись, - повелел учитель.
   Парень послушался и с непреодолимым интересом протянул руку вперёд, к мутному воздуху. Как ни странно, страха он не испытывал, даже малого. Мутный воздух оказался твёрдым как камень.
   - Именно этому ты и научишься сегодня. Таким сильным твой щит сперва, конечно же, не будет, ты сможешь им разве что от пыли защититься, но со временем научишься, и он станет твёрже.
   Палтанон убрал щит, потом зачем-то хлопнул себя по лбу.
   - Проклятье! Я совсем забыл! Обычно перед обучением мы заставляем молодых учить восточный язык. А ты его не знаешь!
   - Немного знаю, - возразил Старагон. Когда у него было свободное время в Плиме, он иногда брался за книги по другим языкам.
   Учитель выпучил глаза, но ничего не сказал на этот счёт.
   - Хорошо. Все заклинания мы произносим на восточном языке. Прежде чем ты спросишь, почему, я отвечу на твой вопрос. Никаких слов-заклинаний, на самом деле, нет. Я ещё раз повторю тебе: магию творит разум, твой мозг, и нужны лишь умственные усилия. Однако, чтобы их облегчить, мы применяем различные привязки заклинания к движениям рук и к словам. Выкрикнув слово, ты моментально вспомнишь, какое заклинание к нему привязано, и быстрее и эффективнее сотворишь его. А в восточном языке слова значительнее короче и быстрее произносятся, чем в нашем, поэтому он для заклинаний лучше. Так что, если ты знаешь восточный на таком уровне, что тебе несколько минут потребуется, чтобы вспомнить как переводится слово, то лучше уж бросить это занятие и научить тебя заклинать на колоридском языке.
   - Нет, всё нормально, - заверил учителя Старагон. Он сам на это надеялся.
   - Сейчас посмотрим. Как будет на восточном "ветер"?
   - Chi. - Быстро вспомнил ученик.
   - Верно. Именно к этому слову мы обычно привязываем заклинание ветряной или воздушной защиты. Покажите новенькому!
   Олтанон, Таралон и Алион почти одновременно вскинули руки и произнесли заклинание.
   - Хи!
   - Хи!
   - Хи!
   Старагон, который при изучении языка интересовался произношением, скривился от их акцента. Даже в одном коротком слове он был заметен. Но вскоре, подумал он, они будут кривиться надо мной, когда настанет моя очередь колдовать.
   Словно прочтя его мысли, Палтанон объявил:
   - Давай, новенький, пробуй. Взови к этому доселе неведомому тебе чувству, попытайся силой мысли создать то же самое, что и мы.
   Неужели вот так просто, подумал Старагон, больше никаких тайных приспособлений и методов?
   - Не забудь вскинуть руку, это помогает.
   - Не нужно представлять просто искажённый воздух, нужно заставить его стать твёрдым, а не искажённым.
   - Можешь глаза закрыть! - дали ему советы ученики.
   С первой попытки, конечно же, ничего не получилось. Как и со второй. Палтанон сказал, что это нормально и что только один маг в истории сумел поставить щит с первой раза. Но когда провалились ещё с десяток попыток, не вызвав даже малейшего эффекта, учитель начал злиться. Может быть, Трилон и Дардарон были всё же не правы, и из тебя нельзя сделать мага, говорил он.
   Когда Старагон сбился со счёта попыток, перед его рукой всё же промелькнуло крохотное помутнение. Лишь на секунду. Ученики поддержали его, назвав это "уже каким-то успехом", но по их лицам было видно, что они сопереживают ему. Судя по всему, они в своё время научились этому заклинанию гораздо быстрее.
   Старагон пытался изо всех сил, он сосредотачивался на той дрожи, о которой говорил Палтанон, одновременно с этим пытался представить, что воздух перед ним становится твёрдым. Ему казалось, что он всё делает правильно, но ничего не выходило, а учитель уже трижды назвал его бездарным олухом.
   Когда в очередной попытке воздух поддался его повелению и помутнел в нескольких дюймах от руки, в стороне послышался голос "держи!". Старагон настолько сильно был ослеплён успехом, что не разобрался, кто это сказал, но к сожалению выполнить команду не смог, и щит пропал.
   На то, чтобы повторить успех, ему понадобилось ещё пять попыток, и этот щит он тоже не смог удержать надолго. Затем ещё с десяток попыток были неудачными, и когда парень уже отчаялся, у него получилось снова. В этот раз радость не была такой яркой, и спокойный и взвешенный разум смог удержать заклинание.
   - Наконец-то! - завопил Палтанон. - За это время можно было бы научить курицу плавать, но всё же ты смог это сделать. Самое главное, что тебе удалось построить хотя бы одно заклинание, а значит, что ты не безнадёжен и сможешь стать магом, а не чьим-то помощником.
   Сосредоточенный на воздушном щите, Старагон слушал учителя вполуха. Он чувствовал магию - по крайней мере, ему так казалось. Требовались постоянные умственные усилия, чтобы удержать заклинание.
   Палтанон подошёл ближе и постучал по щиту. Старагон почувствовал, как становится сложнее держать его, и вскоре заклинание пропало.
   - Ещё несколько раз для закрепления! - сухо скомандовал учитель, и юноша, вздохнув, снова попытался уплотнить воздух перед собой.
   Одна неудачная попытка, со второй щит снова появился у руки. В этот раз парень уронил его спустя минуту из-за того, что отвлёкся и бросил умственные усилия. Ещё раз - щит выстоял и даже выдержал прикосновения Палтанона и других учеников.
   - Думаю, хватит, - сказал учитель, скрещивая руки на груди. - Щит ты ставить умеешь. Обычно, мы тренируем ставить его до той степени, пока он не станет настолько большим, чтобы можно было разглядеть его изгиб. По изгибу можно определить, каким полюсом энергии ты владеешь. Но в случае с тобой нам понадобится уйма времени, чтобы научить такому большому щиту. Поэтому, определим, какой у тебя полюс, по-другому. Хотя, это уже без меня. - Он обернулся через левое плечо к ученикам. - Я говорил ведь, что дам вам шанс побыть в роли учителей? Вперёд! Задание - научить бестолоча простейшему защитному заклинанию.
   - А как мы поймём, какой у него полюс? - озадаченно спросил Олтанон.
   - Мне всё равно, - хладнокровно ответил учитель, направляясь к лавочке. - Придумайте что-нибудь.
   Переглянувшись, ученики подошли к Старагону и окружили его. Первой заговорила Алион.
   - Если честно, мы не имеем понятия, какому заклинанию учить тебя, потому что сначала нужно узнать, энергией какого полюса ты владеешь?
   - А что такое полюс? - спросил Старагон.
   - Вчера Палтанон рассказывал тебе, - напомнила девушка. - Про плюс и минус.
   - В общем так, - заговорил Олтанон. - Есть плюс и есть минус. Если у тебя плюс, то ты научишься одним заклинаниям, а если минус, то другим. И какому из простейших заклинаний нам учить тебя, можно узнать, когда станет ясно какой у тебя полюс. Воздушный щит - он и к тому и к тому полюсу, отличается у плюса и у минуса только изгибом. Как-то так.
   - Из тебя выйдет отличный учитель, - сказал Палтанон с лавочки.
   - Уж получше, чем из тебя, - пробурчал Олтанон.
   - Остаётся только одно, - пожал плечами Таралон. - Пробовать сначала одно заклинание, потом другое. Какое получится.
   - Будет сложно, - прошептала Алион, видимо вспомнив сегодняшние попытки Старагона поставить щит.
   - Другого выбора нет, - сказал Олтанон. - Начнём с плюса, он ведь встречается чаще, чем минус. Итак, - он отвёл взгляд, что-то вспоминая. - У плюса простейшее заклинание - повысить температуру воздуха. В обиходе его называют пламя, хотя самого пламени почти и не будет.
   - А было бы красиво, - улыбнулся Таралон.
   - Было бы красиво, если бы облака на небе были розовыми, - съязвил его товарищ. - У минуса в противоположность - понизить температуру, то есть заморозить. Но мы попробуем сначала плюсовое заклинание. Итак, ученик, попробуй поджечь воздух. Сначала поставь щит, а затем сделай так, чтобы на его поверхности воздух накалился. Потом посмотрим, как далеко получится создать заклинание.
   Старагон только сейчас заметил, что его собственное лицо и волосы покрыты потом. Стерев его тыльной стороной левой руки, он вскинул правую, произнёс заклинание и воздвиг воздушный щит. Это уже не казалось столь сложной задачей.
   - Заклинание для огня - Tare, - напомнила Алион. Старагон помнил, tare - огонь.
   Он произнёс это слово, заставляя воздух за щитом стать горячим. Едва не потерял контроль над уже знакомым заклинанием, но смог удержать его. Попробовал ещё раз.
   - Можешь пока что попытаться использовать вторую руку, - посоветовал Таралон. - Я раньше так делал.
   Старагон вскинул левую руку, но это не сильно ему помогло. Ничего не выходило. Лишь спустя минуту, покрывшись потом с ног до головы, он увидел, как на поверхности искажённого воздуха затанцевали крохотные язычки пламени. "Значит, плюс!" - хором сказали ученики.
   - Очень слабо, - оценил Олтанон. - Нужно, чтобы жар шёл по направлению от твоего щита в сторону врага. Давай, пробуй.
   Старагон попытался, но в итоге потерял даже щит.
   - Я смогу, - выкрикнул он и снова вскинул руку. - Tare!
   Жар ударил ему в лицо. Юноша почувствовал запах горелых волос и понял, что горят его брови. Он прекратил колдовать и принялся тушить их ладонями.
   - Хорошие же из вас выйдут учителя! - раздавшийся смех Палтанона разозлил парня. - Это будет вам уроком. Нужно сначала объяснить ученику, что щит защищает его от собственной же магии. Давай, новенький, вставай и пробуй заново. Тебе это тоже будет уроком.
   Старагон почувствовал, как злость рвётся наружу. На глаза запросились слёзы. Сдержав их, он молча встал, стряхнул с лица обгоревшие волосы, проигнорировал мерзкий запах и приготовился к ещё одной попытке.
   Оставшийся день ушёл на то, чтобы у новенького стало получаться поджигать воздух в метре от себя. Жар несколько усилился, и язычки пламени на поверхности воздушного щита пропали, но Палтанон всё равно сказал, что это плохой результат. Учитель вскоре не выдержал и занял своё место, прогнав Олтанона, Таралона и Алион. Он много ругался на Старагона, оскорблял и унижал. Напоследок он спросил у новенького, прочитал ли он Святое Слово, но вчера было не до этого, парню пришлось ответить "нет", из-за чего учитель ещё раз наорал на него и отпустил всех на обед.
   Выходя из зала, весь потный и уставший, Старагон испытывал доселе неведомое ему чувство. Он чувствовал себя магом. И оно сильно отличалось от того, что он представлял себе раньше.
  
   * * *
  
   Утром, после часа обучения, им давали несколько минут на кухне. Завтрак был скромным, зал, освещаемый лишь факелами, пустовал, только толстый запыхавшийся повар где-то в углу что-то бормотал себе под нос.
   Зато во второй половине дня, к концу занятия, их снова привели сюда на обед. В это время на кухне собиралась почти вся школа - учителя, их помощники и ученики. Только стражники и Хэрик - охранник у входа - ели в другое время.
   - Смотри, - шепнул Олтанон на ухо новенькому, отчего тот вздрогнул. - Тут собрались почти все. Интересный момент, ведь тот самый убийца скорее всего сейчас среди нас, в этой комнате.
   - А может быть, убийца - один из охранников, - возразил Старагон. - Или этот Хэрик.
   - Я не верю, - пожал плечами Олтанон. - Хэрика проверяли на магию, он ей не может владеть. У этих двоих бестолочей тоже мозгов нет. Да и самый идиотский вариант - быть убийцей, притворившись одним из двух стражников. Лучше посмотри на тех людей, которые сейчас здесь, и будь с ними внимательнее. Кто бы ни был убийцей, Дардарон, или Палтанон, или я, он сейчас ведёт себя спокойно, чтобы его не заподозрили. С недавних пор ото всех здесь просто разит наигранной, неискренней спокойностью. Никто не хочет, чтобы подозревали его.
   Старагон присмотрелся к людям. Были среди них несколько незнакомых ему лиц. Прежде, чем он успел спросить о них Олтанона, раздался треск - разбилась тарелка, упав вместе с неаккуратным Таралоном, который споткнулся о ножку табурета. Суп расплескался и запачкал край мантии Алион, за что девушка наградила упавшего щелчком под затылок и ушла прочь, не доев обед.
   - Новенький! - сказал пострадавший, потирая ушибленное место. - Зачем так далеко свой табурет выставил? Тут вообще-то люди ходят!
   - Будешь всех подряд винить, или перестанешь, наконец, таращиться на Алион хотя бы когда нужно смотреть под ноги? - упрекнул друга Олтанон. Старагон всё же придвинул табурет ближе к столу. Таралон ушёл за другой порцией, повар печально взглянул на лужу и осколки - убирать ведь ему, а бывший переводчик снова оглядел зал.
   - Кто вон тот? - спросил он, едва заметно указывая пальцем на мужчину с почти лысой головой - волосы остались лишь на висках - но зато густыми бровями.
   - Это Гилон. Тот старикан, о котором я рассказывал, - пояснил Олтанон. - Сам разучился почти колдовать, а нас учит. Но с ним весело. Тот раз Таралон ему нечаянно зад подпалил, он заверещал, чтобы Алион потушила, а она повертела носом, и пришлось этому придурку, Таралону в смысле, самому его тушить - руками.
   Подоспевший с новой порцией Таралон ничуть не обиделся на оскорбление, и даже поддержал смех.
   - А помнишь, когда он пьяный занятие вёл! - сказал он.
   Не обращая внимание на их смех, Старагон снова оглядел зал.
   - А это кто, - спросил он. - Рядом с Дардароном сидит?
   - Это помощник его, часто за ним ходит, когда он ведёт занятие. Имя его - Колриус, но мы зовём его Шишка, потому что на макушке у него здоровенная красная шишмень, которую не могут скрыть волосы. Как будто ему кто-то лет десять назад зарядил по голове молотком. Причём, сколько мы уже тут учимся, а она как была, так и есть.
   Парень пригляделся. И вправду, из макушки торчала какая-то красная шишка.
   - Говорят, у него в столице есть сын, - продолжил Олтанон. - Но мне что-то в это не верится. Тарос, помощник Палтанона, был его другом и даже каким-то дальним родственником. Но что-то он не сильно горевал после его гибели.
   Старагон больше не увидел ни одно знакомое лицо. Дардарон, Палтанон и Трилон сидели рядом с Колриусом и Гилоном. Вид у всех был мрачный. кажется, их ситуация в школе беспокоила гораздо больше этих двоих шутников.
   - А что насчёт тех, кого тут нет? Я бы хотел знать про них побольше, - заявил новенький.
   - Ты про стражников и Хэрика? - Олтанон задумался. - Про этих двоих я и сам ничего не знаю, кроме того, что они оба тупые как брёвна. Никто про них не знает, кроме учителей. А что до Хэрика. Он работал здесь охранником с самого основания школы, насколько я слышал. Причём, уже тогда он был старым пнём. Трилон и Дардарон небось ждут не дождуться, когда он откинется, и можно будет найти нового охранника, помоложе. Выгонять старика им совесть не позволяет. Да вот только Хэрик помирать и не собирается. Больно долго его старость затянулась. Ну, насколько я слышал. Лично я не понимаю, какая разница, кто будет охранником. Его работа - следить за магической заслонкой на выходе, через которую могут проходить только те, кто владеет магией. Если через неё попробует пройти кто-то посторонний, Хэрик бьёт тревогу, и ему на помощь прибегают другие. Ещё он может убрать эту заслонку, ведь рядом с его постом есть рычаг. Но это на крайний случай, если вдруг король, например, захочет войти, чего не было с незапамятных времён. Из-за всякой мелочи заслонку не убирают, потому что потом её нужно будет опять ставить, а это не так просто. В общем, особой сложности в работе охранника нет, поэтому Хэрик до сих пор им является. Была бы там нужна сила или что ещё, Трилона бы совесть не остановила, и он бы выпер Хэрика вон и нашёл бы другого охранника, моложе.
   Теперь ты про всех знаешь в школе? Если что ещё будет интересно, спрашивай меня. И помни, кто-то из них убийца. Лучше тебе вообще ни с кем в этой школе не оставаться один на один в тёмном углу.
   Старагон поблагодарил Олтанона. Всё это действительно было очень интересно и загадочно. Ему не очень-то верилось, что кто-то из этих людей и есть убийца, ведь для них всех эта школа стала родным домом за все годы работы, а коллеги - семьёй. Скорее уж, кто-то посторонний смог пробраться внутрь и усердно прячется ото всех.
   На обед кроме супа давали пирожки с какой-то непонятной начинкой, и Старагон незаметно спрятал половину своей порции в рукав.
  
   * * *
  
   Когда он вошёл, Тария смотрела в окно. Это навело на мысли, что ей грустно, однако, когда она повернулась, стали видны её повеселевшие глаза и расслабленные уголки рта. Перед глазами Старагона встала утренняя картина, он словно вновь увидел её в непристойном виде. Пришлось встряхнуть голову, чтобы отогнать мысли.
   Он достал из рукава еду.
   - Это тебе.
   Вчера Олтанон и Таралон поделились с ними припасённой едой, а сегодня Старагон спросил Палтанона, можно ли Тарии есть вместе с остальными, и тот ничего не ответил, только скривил губы и прошептал что-то про и без того уставшего повара и скромные запасы. Парень решил не рисковать и не затрагивать эту тему снова.
   Гэльвка посмотрела на еду с каким-то странным выражением лица.
   - Спасибо, - сказала она и приняла пирожки.
   Как ни странно, ела она без особого аппетита.
   - Я... - замялся Старагон. - Я хотел бы поговорить.
   - Ещё бы, - улыбнулась девушка, стирая со рта крошки.
   Парень тоже улыбнулся. Там, в Плиме, он часто подолгу разговаривал с ней, даже если она молчала в ответ, рассказывал о том, как переводит, или просто со скуки жаловался на господина Санмира, и оттого Тара стала думать, что он болтлив. В Ридвинге у него тоже были друзья, если их можно было так назвать, и они тоже отмечали, что он любит поговорить. Но Старагон знал себя лучше других - порой он был молчалив, так что немногим реже, чем говорить, он любил и молчать.
   - Если честно, я бы сама хотела поговорить... кое о чём, - Тария прикусила губу, но затем выпалила:
   - Я бы хотела переселиться и спать в комнате Алион.
   - Да, конечно, - Старагон обрадовался. Это именно то, что нужно. После утреннего случая он бы и сам хотел предложить такой вариант. Можно было бы и вовсе поселить девушку в любую из свободных комнат, но парень боялся за неё, если вдруг убийца придёт. Возможно, он не станет рисковать и нападать на двоих. Уж лучше пусть он убьёт самого Старагона.
   - Алион знает гэльвский?
   - Немного, - сказала Тара. - А ты? Что ты хотел?
   Ему было очень стыдно даже когда он проговаривал свои мысли в голове. Но он понимал, что поговорить об этом нужно, когда-нибудь.
   - Я хотел обсудить сегодняшний случай. Утром.
   Она скривила лицо.
   - Ты серьёзно? Нас два дня назад швырнуло магической штукой в другую страну, тебя хотели убить, а здесь выяснилось, что ты маг и что тебя тоже в любой день могут убить, и меня, а тебя беспокоит такая ерунда?
   Старагону стало смешно. Наверное, из-за того, что Тара была права.
   - Кажется, - сказал он. - В этой школе никого не волнует самое главное, и убийца тоже никого не волнует.
   - Ты слишком быстро стал похожим на них.
   Нет, подумал Старагон, я пока что ничуть не похож на этих похотливых мерзавцев. Даже наоборот.
   - Я уже сказала тебе, - вздохнула Тара. - Ты не виноват. Я и сама знаю, что беспокойно сплю, что ворочаюсь и разговариваю во сне. То, что ты испугался за меня и посмотрел, нисколько не странно. Всё нормально.
   - Меня больше беспокоит то, как ты к этому отнеслась, - Старагон попытался сказать это максимально серьёзно. - Тебя как будто вовсе не обеспокоил этот случай.
   - Что меня не обеспокоило? То, что ты увидел меня без одежды? В первый раз что ли? - Старагону стало страшно, не услышит ли их кто-нибудь. Хотя, за стеной были лишь Олтанон и Таралон, которые, похоже, не знали гэльвского языка.
   - Как бы тебе сказать, - он и в самом деле задумался, как бы сказать ей это, чтобы не обидеть. - Тогда на тебя никому бы и не захотелось смотреть.
   - Тоже верно, - кивнула девушка. - Но ты всё равно относишься к этому слишком бурно. Мы ведь с тобой... Ну, в смысле, ты ведь...
   - Кто? Кто я? Евнух? Нет, я не евнух, если ты не знала.
   - Прости, - гэльвка опустила голову. Хотя стыдливости в её голосе не было. - Я должна была это понять. Я, что, первая девушка, которую ты видел без одежды?
   - Не то, что бы... Скорее, первая из них, с кем я близко общаюсь, - Старагону стало жутко стыдно за этот разговор. Он снова увидел Тарию в том, утреннем виде, и отвёл взгляд.
   - Ты слишком застенчивый, - сказала она. - К твоему возрасту мальчики обычно уже хвастаются тем, скольких женщин затащили в постель. А ты переживаешь из-за таких пустяков. Наверное, пора перестать это делать, не думаешь?
   - Нет, я переживаю не из-за этого. Я переживаю из-за тебя, именно из-за тебя. Потому что ты для меня нечто большее, чем ещё одна девушка, которую можно затащить в постель. Потому что я пытаюсь понять, кто я для тебя, как ты ко мне относишься? Почему не хочешь рассказывать о своём прошлом? Почему относишься ко мне настолько равнодушно, что даже не стесняешь передо мной своей наготы? Есть ли шанс получить твою взаимность? Почему, почему ты такая странная? Что мне нужно сделать, чтобы понять тебя?
   Старагон вдруг понял, что сказал всю эту длинную мысль у себя в голове, а вслух не произнёс ни слова, и Тария до сих пор слушает его молчание и ждёт ответа.
   - Перестать быть застенчивым? - тихо сказал он. - Что ж, это первый шаг, чтобы стать таким же, как все маги. Но я всё же считаю, что в этом ничего плохого нет. Может быть, это тебе нужно быть более застенчивой?
   - Вот только не надо, - Тара зло посмотрела на него. Затем заговорила чуть спокойнее. - Я не хочу, чтобы мне кто-то говорил, что правильно, а что нет. Всю мою жизнь все говорили мне, какая я неправильная и как я их не устраиваю, и что пора бы мне меняться. А я не хотела меняться, потому что я была не неправильной, а просто другой, но меня никто не слушал. Все хотели меня исправить, переделать под свой лад.
   Она вдруг замолчала. Старагон тоже молчал, боясь остановить девушку, когда она впервые за всё время заговорила о своём прошлом.
   - Я такая, какая есть. И меняться не хочу.
   - Ну, прости, я сказал не подумав. А, может быть, это ты на самом деле права, и меняться стоит мне. И всё же, - он помедлил, обдумывая слова. Когда-то мне придётся признаться ей, говорил он себе, нужно хотя бы намекнуть. - Если бы на твоём месте была какая-то другая девушка, это бы не столько для меня значило. Но такие... откровенные отношения именно с тобой... Для меня это не простой случай.
   - Конечно, - кивнула Тара. - Мы многое прошли вместе, и неудивительно, что это нас сроднило.
   Кажется, она так и ничего не поняла, или же поняла абсолютно всё, но не хотела, чтобы Старагон об этом узнал. Парень не имел понятия, какой из вариантов хуже.
   - Я не стала так бурно реагировать на сегодняшний случай утром, потому что привыкла, что мужчины не так сильно реагируют на один лишь вид голой женщины.
   Старагон снова почувствовал себя неловко от такого разговора.
   - Тем более, - продолжила Тара. - Я не видела ничего плохого в том, что меня увидел такой близкий человек, как ты.
   - И какой же я близкий человек для тебя? Я подобрал тебя на рынке, когда ты была близка к голодной смерти, выходил, одел и дал новую жизнь, но до сих пор не понимаю, как после всего этого ты ко мне относишься?
   - Как... - Тара задумалась. - К отцу. Или к брату.
   Отец. Вот значит, кто он для неё. Старагон не подал вида, что обеспокоен таким открытием, и продолжил разговор. Они ещё некоторое время разговаривали на эту тему, Тара упомянула, что у неё были плохие отношения с родной семьёй, в особенности с родителями, но, когда Старагон спросил, кем они являлись, она быстро перевела тему. Однако в голове постоянно вертелось слово, сказанное ей: "отец". Позже он попытался выкинуть из головы эту мысль, но она глубоко закралась и не оставляла его ещё очень долго.
  
   * * *
  
   Палтанон сильно ударился головой об косяк и выругался. Зачем Дардарон выбрал себе кабинет с самым низким входом, для него было загадкой. К тому же, коллеги не оказалось на месте, Колриус сказал, что он ушёл и не стал говорить, куда именно.
   Потирая макушку, Палтанон зашагал к директору. Дела становились всё паршивее с каждым днём. Если так всё продолжиться и дальше, за эти оставшиеся восемь дней всё станет настолько плохо, что волшебники сами сбегут из этой школы, наплевав на всё на свете.
   Сначала эта оркова гаргена, покосившая полгорода! Сама болезнь его не особенно волновала по той причине, что она обычно обходила магов стороной, за редкими исключениями, как и, в прочем, почти все болезни. Однако именно по этой же причине магов обвиняли в её распространении. Люди усматривают связь между самой заразой и тем, что она не берёт волшебников. Идиоты! Почему бы тогда не обвинять магов в крипсисе или кошите, к которым у них также есть сильный имунитет? Почему именно гаргена?
   Из-за такой ерунды начались казни. Кто-то бы подумал, что им здесь должно быть совестно за то, что казнят невинных бедолаг, но ничего подобного! В этом нет ни капли их вины, во всём виноват граф Локсгер и его сподручные идиоты. Сам лично Палтанон спал крепко, не тревожимый чувством вины. Как там спит граф, остаётся только гадать. Как он спит после того, как погубил сотни людей и ещё большему их числу позволил умереть от голода, оставив город без налогов с деревень? Как он не чувствует отвращение к самому себе после того, как приказал закрыть ворота и не впускать и не выпускать никого, ни торговцев, ни нищих бродяг, ни уставших с дороги путников, пришедших из самой Ретанны? Кроме как по его личному дозволению, конечно - если привезут повозку с продовольствием, он милостиво открывает ворота, хотя половину сжирает сам вместе со своим двором. Хорошо, что хотя бы магам из школы можно пересекать ворота.
   Теперь вот какая то тварь убивает людей внутри школы, и одни боги знают, кто это. Двое стражников прочесали весь замок снизу доверху, но не нашли никого постороннего. Ещё бы - если это маг, он может постоянно перевоплощаться в кого-то другого. Но так, чтобы его никто не заметил уже больше недели - тут нужно быть либо настоящим знатоком замка, либо являться постоянным его обитателем. Но кто может совершать такое? Дардарон? Трилон? Гилон? Директору это вовсе ненужно, это ведь его школа. Дардарону Палтанон тоже доверял и не мог представить, чтобы он был убийцей. Остаётся Гилон, который стоял рядом с ним позапрошлой ночью, когда погиб ученик, и никак не мог быть на месте убийства.
   Как будто всё не было так плохо, Дардарон оставил на него возню с молодыми, и с этим тупым новеньким, которому всё нужно разжёвывать с самого начала. Обычно, когда кто-то пытается запроситься на учёбу в то время, когда она уже идёт полным ходом, Трилон отсылает его ждать следующего набора, а это наступает через несколько лет. Однако с этим мальцом особый случай, его Трилон приказал обучать с остальными. Нашёлся пуп мира!
   Всё катится к оркам, а теперь ещё и этот косяк, ну зачем Дардарон выбрал себе такой дурацкий кабинет?
   Подходя к рабочему месту директора, Палтанон услышал женский голос, доносящийся из-за двери. Кто это? На Алион не похоже, да и зачем ей быть у Трилона?
   Постучавшись на всякий случай и войдя, волшебник увидел помимо самого директора Аррадру - его родную сестру, сидящую на столе, задницей в серых штанах прямо на выгравированных в каменной поверхности солнечных часах, и держащую в руках бокал брата. У Трилона был свой личный бокал, а точнее кубок, из какого-то странного металла, с не самой обыкновенной ёмкостью. Палтанон как-то заметил, что если туда насыпать песок и перевернуть, то получится песочная пирамида с четырьмя углами. Внизу, в ножке тоже имелась маленькая полость - круг. Где директор откопал этот кубок, он не рассказывал, зато никому не позволял пить из него, а сестре позволил.
   - Здравствуй, Аррадра, - поздоровался Палтанон. - Давно ты не заходила к нам.
   Интересно, почему Трилон позволил ей находится в замке в такое время? Хотя в городе сейчас немногим безопаснее.
   - Привет, - как-то странно сказала она. Наверное, немного опьянела от вина.
   - Хотел что-то? - спросил Трилон.
   - Я ищу Дардарона. Стражники дали отчёт.
   - Тогда можешь сообщить мне.
   А как же, это ведь так важно! Ещё один повод набраться!
   Палтанона злило, что Трилон дни напролёт просиживает в своём кабинете и пьёт, вместо того, чтобы что-то делать в такое нелёгкое время. Дардарон был бы лучшим директором. Вообще-то он и управляет здесь всем вместо своего друга. Всем стало бы лучше, если бы он вышвырнул этого пьяницу из замка и занял его место. Но они с Трилоном давние друзья, и Дардарон ни за что не станет так поступать.
   - Стражники ничего не нашли. Хотя прочесали замок три раза, - доложил Палтанон. - Либо они плохо старались, либо убийца старался ещё лучше них.
   - За этим ты Дардарона искал?
   - Я с ним хотел обсудить кое-что ещё.
   - Придётся отложить до завтра. Он ушёл на встречу с одним человеком.
   - С Траноном? - догадался Палтанон.
   - Как ты узнал, - директор посмотрел на него с подозрением.
   - Так же, как и вы узнали, что Транон не стал покидать Куасток. Все мы предсказуемы, как голодные собаки, которым бросают кусок мяса.
   Трилон нахмурился, скрипнув зубами.
   - Почему тогда мы не можем догадаться, что будут делать убийца и Локсгер?
   Палтанон промолчал.
   - Когда Дардарон вернётся, я скажу ему, чтобы зашёл к тебе, - пообещал директор.
   - Нет, - покривил губами Палтанон. - Лучше я сам схожу к нему завтра. У него в кабинете хотя бы есть Колриус. Если вы спросите меня, то я скажу, что нам всем - кто есть в школе - нужно спать в одной комнате, чтобы убийца не осмеливался нападать. Чем больше людей, тем больший риск для него. Даже если он будет спать среди всех остальных.
   - Только спать, - улыбаясь, спросил Трилон.
   - Ну, - протянул Палтанон. - Не только. Ещё и есть, разговаривать, даже ходить в нужник.
   Аррадра хихикнула, улыбнулась, поглядев на Трилона. Тот тоже ответил взглядом и улыбкой.
   - Мы должны быть как стадо овец, - продолжил маг. - Иначе, получается, овцы умнее нас, если додумались до этого, а мы нет.
   - Да, мы смеёмся сейчас, - сказал директор. - Но пройдёт несколько дней, и, кто знает, может быть эта затея перестанет казаться нам смешной. Спасибо, Палтанон.
   Тот кивнул, попрощался с Аррадрой, вышел за дверь. Не успел он отойти на несколько шагов, как оттуда послышался смех. Брат и сестра стоили друг друга.
  
   * * *
  
   Простояв некоторое время в указанном месте, Дардарон почувствовал носом упавшую каплю. Застучавшие вскоре крыши сообщили ему, что начинается дождь. Благо, он оделся в два слоя, опасаясь, что ночью будет холодно, ведь лето пока ещё только начиналось. Теперь ему понадобится больше времени, чтобы промокнуть до нитки.
   Транон всё не появлялся. Дардарон три раза рассматривал округу на предмет других "здоровенных камней", которые мог иметь в виду его друг, но этот, судя по всему, был единственным.
   Он пришёл только спустя около десяти минут. Постоянно оглядывавшийся на юг Дардарон был удивлён, увидев друга, идущего с другой стороны, от порта. Интересно, какие у него там дела? Неужели о чём-то договаривался с контрабандистами?
   - Привет, - задорно сказал Транон. Хорошо, что маги не были особо вежливыми. Если бы он сказал "добрый вечер", то был бы самым большим лжецом на свете.
   - Давай-ка побыстрее к делу, - поторопил его Дардарон. Он не хотел оставаться под дождём ни одной лишней секунды.
   Они зашагали на восток, через "низкие дома*", к "ремесленному" району. На самом деле, ремесленников там почти не осталось, зато было много складов, производственных зданий и загонов со скотом. За каким орком Транон повёл его туда, Дардарон боялся даже предположить.
   - В школе всё хорошо? - заговорил проводник.
   - Издеваешься?
   - Я имею в виду, со вчерашнего дня не стало ещё хуже?
   - Нет, все живы, но мы так и никого не нашли. Ещё и нужно думать, что делать через восемь дней. А точнее уже семь. Сегодняшний уже кончается. Было бы гораздо лучше, если бы я готовил школу к обороне вместо того, чтобы слоняться с тобой по городу.
   - Не беспокойся. Я тоже занимаюсь твоими проблемами. Скоро ты поймёшь, что всё не так плохо.
   - Что изменят эти несколько минут? Скоро я сам увижу то, что ты мне покажешь. Расскажи сейчас, не тяни.
   - Какой же ты... банальный. Даже момент неожиданности не даёшь создать. Ладно. Помнишь склад, который мы для своих экспериментов использовали.
   Дардарон вздрогнул. Тот склад, что стоит на самой окраине "ремесленного" района. Он уже давно забыл о нём. Три раза они с Траноном и Палтаноном едва не спалили его, а уж сколько наделали дыр - трудно вспомнить.
   - Я думал, там хранят овёс и корм для птицы.
   - И все остальные тоже так думают, к счастью для нас. - Транон улыбнулся. - Однако, это мой склад. Мне его подарил Скилт.
   - Подарил?
   - Да. Когда узнал, что я там буду хранить.
   Транон замолчал. Дардарону это не понравилось.
   - Что же там лежит такого, что ты не мог показать мне вчера?
   - Послушай, в отличие от тебя я не могу разгуливать по улице каждый день. Если меня поймают, я не смогу сказать, что принадлежу к школе, потому что это неправда, и они это узнают. Мне приходится выбирать время, когда тот или иной район охраняют нужные мне стражники, которые любят вместо своего дежурства лежать в траве или прятаться от дождя в кабаке.
   Он снова замолчал. Как будто его уход от ответа был незаметен. Ну и ладно!
   Когда они дошли до склада, Дардарон узнал его мгновенно, по стенам, усеянным трещинами, и по птичьим гнёздам, торчащим из-под балок крыши. Это было самое высокое здание в округе.
   Транон распахнул дверь и, подражая знати, жестом руки пригласил своего друга войти внутрь. Дардарон оказался посреди покрытых темнотой ящиков и мешков. У него закружилась голова. Как и все волшебники, он чувствовал магию, висящую в воздухе, больше её или меньше. Здесь её было очень много. Почти как возле кабинета Трилона, рядом с которым располагалась высеченная из камня статуя Ширтанара.
   - Мне нужно говорить, что в ящиках? - спросил Транон, не сдерживая веселья в голосе.
   Дардарон спустил капюшон с головы.
   - Стерень! - догадался он. Что ещё могло излучать магию и помещаться в ящики? Но в таком количестве!
   - Откуда у тебя... столько его?
   - Это плата.
   - Плата? За что? Ювелиру пришлось бы отрастить ещё одну пару рук и работать днями напролёт, чтобы за два года накопить столько, пусть это и не самый дорогой камень.
   - Скилт. Он нашёл самое большое месторождение, причём - как по велению судьбы - совсем рядом с городом, всего несколько миль на юг...
   - Перевозить его не нужно, - продолжил за друга изумлённый Дардарон. - А значит этот стерень ещё дешевле, чем обычный...
   - И ещё более дешёвым его делает такое большое количество. Ты даже не представляешь, какое огромное это месторождение. То, что ты видишь - лишь пятая часть того, что уже добыли.
   - И с какого перепугу Скилт тебе отдаёт пятую часть?
   - За то, что я отдаю ему то, что ценнее стерня во много раз, хотя добывается из него родимого.
   - Селитра? Ну, да, зачем ему стерень, он ведь не маг? А селитру можно продавать за большую цену. И много ему нужно?
   - Ну, то, что я перерабатываю песчителем и отдаю ему на рынке стоит гораздо дороже, чем весь этот склад, а значит и наша дружба ему выгодна. Остальной стерень он продаёт, и это ему не приносит даже половины той прибыли, что он получает от нашего с ним дела.
   - Хм, он ведь знает, где ты живёшь. Не боишься, что он однажды ворвётся, заберёт песчитель и будет таков?
   - Ну, будет у него песчитель, а кто с ним работать станет? Придётся искать алхимика или кого-то ещё, а учёные - люди привередливые, просят много за свою работу. Ему придётся платить не дешёвым стернем, а деньгами. А где он найдёт ещё одного мага, которому нужна груда серых булыжников? Все, кто был в Куастоке, сбежали куда смогли.
   - Кроме тебя. Да ты самый настоящий торговый гений! - Дардарон усмехнулся. - Мне одно не понятно во всём этом: зачем тебе столько? Ты что, собрался взорвать Локсгера со всем его замком?
   - Применять стерень как бомбу - расточительство, если ты спрашиваешь меня. Я как раз собирался объяснить тебе. Помнишь наши прошлые эксперименты с телепортами?
   - Это когда нас троих голыми выкидывало на два своих роста над землёй? Такое не забудешь!
   - А помнишь, где нас выбрасывало?
   - Хм, - Дардарон вдруг вспомнил. - Всегда в школе. Точно там же, куда выбросило и Старагона и гэльвку. Рядом со статуей Ширтанара.
   - Потому что там - самый большой источник магии на многие мили вокруг. Я настраивал монеты на то, чтобы они переносили к источнику магии, по-другому - никак. Но наши телепорты находили самый большой из них, и переносили нас к нему. Что если гэльвы именно так и сделали?
   - Школа - самый большой источник магии? - задумался Дардарон. - А как же то месторождение стерня, которое нашёл Скилт? Он ведь вскрыл его?
   - Оно всё же немного дальше от Плима, чем школа. Может быть, гэльвы как-то настроили дальность, или расстояние снижает силу источника... Я не уверен, я ведь не изучал твою монету. Но, в любом случае... Этот склад находится не дальше школы.
   - И что, в нём больше магии, чем в школе?
   - Пока нет. Но скоро будет столько же, а потом и больше. Я попрошу Скилта дать мне авансом необходимое количество.
   - Тогда уже твой склад будет самым большим источником магии в округе, - заразившись настроением друга, стал рассуждать Дардарон. - И когда гэльвы воспользуются монетой, они будут удивлены, потому что вместо школы она перенесёт их сюда. Где мы их взорвём!
   - Я уже сказал! Не нужно взрывать мой стерень. Ты знаешь, сколько я трудился ради него? Мы просто будем знать, где окажутся гэльвы и подготовим для них здесь встречу, а пройти в вашу школу они не смогут, потому что не преодолеют магическую ограду.
   - Хм. До вчерашнего дня ты не знал о монете, и придумал весь этот план недавно. А зачем тебе нужен был стерень раньше? И зачем будет нужен потом? Почему тебе он так важен?
   - Всё то тебе нужно знать! Какая разница? Мой стерень, что хочу, то и делаю. Построю из него гору и усядусь на её верхушку, чтобы меня никто из вас не смог там достать. Давай закроем эту тему, ладно? Ты лучше скажи, одобряешь ты этот план или нет?
   Дардарону не потребовалось много времени на раздумья.
   - Да, конечно одобряю. Если ты тоже хочешь прекратить то, что творится в городе, и поможешь нам в этом, то, может быть, Трилон изменит своё мнение о тебе.
   - Велика награда! - Транон иронично посмеялся. - Пусть этот старикан остаётся со своим маразмом хоть до конца жизни. Если хотите наградить меня, то продайте мне по разумной цене первосортные алхимические основания...
   - Продать? Мы подарим тебе их, и ещё добавим сверху денег. Скилт платит тебе стернем, но на него ты не купишь хлеб и воду.
   - Просто продайте мне их, - твёрдо сказал Транон. - Я не хочу ваших подачек. Ни денег, ни дармовых реагентов.
   Дардарон пожал плечами, с уважением посмотрев на друга.
   - Как знаешь.
   - Значит, договорились, - губы Транона, усеянные мелкими кровоподтёками, выдали улыбку. - Давай монету.
   Маг вздрогнул. Вчера его товарищ уже просил отдать ему монету, но он боялся отдавать её кому-либо, опасаясь, что она попадёт в руки агентам каганата в городе. Не было причин не доверять Транону, но ведь отобрать монету можно и силой.
   - Без неё я не смогу ничего разузнать. Что я буду изучать, по-твоему? Нет, если хочешь, можешь пойти со мной и подождать, пока я буду копаться с монетой. Только предупреждаю, утром я люблю делать упражнения для мышц обнажённым. Орнелия с интересом наблюдает, но не знаю, понравится ли тебе?
   Дардарон рассмеялся. Этот волшебник всегда умел поднять ему настроение. И он прав - придётся рискнуть.
   Маг молча протянул своему другу монету, которую вынул из кармана.
   - Не волнуйся, отдам завтра, - заверил его тот. - Постараюсь к этому времени изучить её как следует и с её помощью перемещусь к вам. Надеюсь, ты не перепутал её с той, другой.
   - Завтра не получится, - сказал Дардарон. - По крайней мере, вечером точно. Мы будем... заняты, я думаю. И тебе точно не следует в это время к нам соваться. Давай послезавтра.
   - Так даже лучше, - сказал Транон. По его лицу было видно, что он и вправду обрадовался. - Значит, у меня больше времени. Я попрошу тебя ничего не говорить про этот склад Трилону, но, когда ты всё равно будешь рассказывать ему про него, напомни ему, что стерень взрывается только от магии, и никакой опасности не представляет, только если этот старикан сам не явится и не подорвёт его.
   Не став ничего говорить по этому поводу, Дардарон попрощался.
  
   * * *
  
   Сначала вернулись чувства, сообщившие о мокром дожде, промочившем одежду, о запахе сырости, забившим ноздри, словно пробки, и о рыхлой поверхности, в которую он был уткнут лицом. Затем вернулось сознание, которое, к сожалению, не привело с собой память. Он понял, что способен мыслить и рассуждать, но при этом не может вспомнить ни своего имени, ни хотя бы малейшего отрывка из прошлой жизни. Зато в голове появился набор странных мыслей, пришедших из ниоткуда: нужно бежать; нужно спрятаться; некто уже идёт, чтобы подчинить себе меня.
   Он открыл глаза, вскочил на ноги, почувствовал головокружение. Тело пошатнулось в сторону, глаза залил туман, но ноги послушно понесли его вперёд. Перебирая грязь, намешённую дождём, он оставил позади место, где лежал. Туман, застилавший глаза, вскоре отступил, и он смог увидеть где находится: грязная почва постепенно уступала место мощёной дороге. Первые каменные плиты тонули в вязкой грязи, но впереди виднелась хорошая, хоть и подмокшая мостовая. Он оглянулся, и острые солнечные лучи ударили ему в лицо, оставив после себя тёмные пятна в глазах. Судя по всему, был вечер, оттого светило опустилось столь низко над горизонтом.
   Хорошая каменная дорога всё ещё ждала впереди, когда из-за одного из домов вынырнул силуэт в плаще, который скрывал его фигуру и лицо. По телу пробежался холодок - это он. Тот, кто пришёл, чтобы поработить меня.
   Перспективу бежать по удобной мощёной поверхности пришлось забыть, он развернулся и устремился в другую сторону. Грязь снова затормозила его, предательски уходя из-под ног. Упав, он упёрся руками в противную смесь. Почему-то она отлипала от его кожи, не оставляя на ней почти никакого следа. Кажется, это был песок.
   Оглянувшись, он часто задышал от страха. Некто стоял в двух шагах позади, пока несильный ветер трогал его плащ. Из тени под капюшоном выглядывали глаза, от которых по телу бежала крупная дрожь.
   Некто вскинул руку, и свет померк.
  
   ...
   Большая толпа начиналась в двух шагах от самодельного помоста и заканчивалась напротив него, у входа, где ещё не так давно покоились большие безобразные глыбы камней. Фаралон окинул взглядом скопище людей, вглядываясь в лица, пока не нашёл знакомое, в самом конце зала, под аркой входа. Она тоже смотрела на него, иногда поглядывая чуть влево. Когда взгляды встретились, на её лице появилась улыбка. Волшебник подавил желание улыбнуться в ответ, едва заметно кивнул в сторону, на раскрытую дверь. Девушка послушно зашагала туда, проталкиваясь сквозь людей. Когда она скрылась за дверью, Фаралон вздохнул и стал на самый верх помоста, по левую руку от гордо выпрямившегося Трилона. Волшебник ещё раз оглядел толпу. Он и не думал, что соберётся столько!
   -Я приветствую всех вас, славные жители не менее славного города Куасток! - громко заговорил он. Перешёптывания людей исчезли, лишь несколько человек слева и справа продолжали разговаривать, полагая, что их не слышат. Этот говор чуточку мешал, но Фаралон слишком долго готовился, чтобы растеряться из-за таких пустяков. - В этот день, в этот час, в эту минуту и в эту секунду я, магистр Фаралон, превращаю это старое и доселе бесполезное здание в первую в нашей стране Школу Истинной Магии. Я безмерно благодарен графу Локсгеру, новому наместнику города, за предоставленную возможность открыть школу на территории Куастока, - маг покривил губами. - Который, к сожалению, не смог присутствовать на открытии. Я безмерно благодарен его величеству Ричарду за предоставленную денежную помощь и клянусь в ответ предоставлять ему на службу лучших магов, обученных в стенах этой школы. Король, естественно, но всё же к сожалению, тоже не смог присутствовать сегодня здесь.
   По толпе пробежались смешки. Фаралон улыбнулся.
   - Я благодарен и вам, жители Куастока, за то, что вы сегодня стоите здесь и являетесь свидетелями значимого для истории и для меня лично события. Куасток всегда носил прозвище "город магов", и для меня честь претворить это прозвище в нечто большее. Если вы подозреваете в способностях к волшебству себя или своих детей, если вы умны и талантливы и желаете служить верой и правдой короне, то в любое дневное время вы сможете узнать все подробности и проверить свои способности здесь, начиная с завтрашнего дня. - Он помедлил перед последней фразой. - Вместе мы преумножим славу Куастока стократно!
   Гул аплодисментов и одобрительных возгласов нахлынул на него волной, и, купаясь в ней, волшебник отошёл на шаг, уступая место своему другу. Трилон выпрямился на помосте.
   - Я, магистр Трилон, буду лично проверять ваши способности, если на то ваша воля. Меня можно будет найти тут, в этом самом зале, с утра до вечера. Помните, что набор учеников закончится через месяц. Поспешите, и не стоит себя недооценивать, ведь возможно именно у вас есть способности к магии. А сейчас - пир!
   Из боковых дверей вышли миловидные девушки с широкими подносами, на которых громоздилась выпивка и еда. Некоторые люди в толпе, особенно те, кто разговаривал в сторонах, встрепенулись, словно от пробуждения. Они только этого и ждали - дармовых угощений.
   Двое волшебников развернулись и прошагали в центральную дверь, спрятанную за самим помостом, затем дальше по коридору, наверх по лестнице, в тесную, но уютную комнату. Они заняли два стула, стоящие по обе стороны от каменного стола в виде массивного куба с вырезами для коленей.
   - Ты видел, как она входила? - спросил Трилон, глядя куда-то вниз.
   - Да, видел, - подтвердил Фаралон, внимательно поглядев на лицо друга. - Как думаешь, может быть, мы зря всё это затеяли?
   - Открыли школу? Определённо не зря. Если магия должна чему-то служить, то порядку. Мы должны получить влияние, а единственный способ сделать это - приблизиться к короне...
   - Ты знаешь, что я имею в виду! - оборвал Фаралон. Трилон снова опустил взгляд. - Меня никак не покидает чувство вины перед тобой за этот... маскарад.
   - Нет, мы всё сделали правильно. Те знания, о которых ты говорил, - Трилон снял перчатку и поглядел на свою руку, сжав оставшиеся четыре пальца. - Мы слишком долго друг друга знаем, чтобы я не доверял тебе. Я и сам понимаю важность того, чтобы об этом не узнал никто другой. Кто знает, может это могло бы помочь и мне.
   Он разжал пальцы и натянул перчатку обратно.
   - Тогда мы должны продолжать действовать, - улыбнулся Фаралон. - Мне нужна та книга.
   - Всё по порядку, - протянул Трилон и поглядел на вырезанные в центре стола солнечные часы. Тонкая тень почти добралась до очередной отметины.
   - Ждём ещё десять минут и идём к Аррадре, - сказал он и посмотрел в окно. Лето начиналось.
   ...
  
   Третий день.
  
   В этот раз, устроившись в постели, Старагон почувствовал жуткое и тяжёлое, словно груда металла, одиночество, какого не испытывал никогда в жизни. Даже тогда, когда он только начал работать на агентов каганата и первое время жил один, одиночество казалось ему избавлением от насмешливых взглядов, от своих пленителей, которые обращались с ним как с рабом. Теперь же, привыкший к обществу Тарии, он почувствовал давящую пустоту в комнате и внутри себя.
   Полежав немного без сна, он попробовал поставить воздушный щит перед собой. Чувства подсказали, что магии здесь на крохотную долю меньше, чем в большом зале. Заклинание подчинилось с третей попытки. Небольшое помутнение под его мысленными усилиями выросло в довольно большой, диаметром в добрый шаг, щит. Юноше стало интересно, от чего он сможет его защитить. Слева лежала подушка - Старагон откладывал её в сторону, потому что любил спать на жёстком - он протянул к ней руку и повернул голову. Щит пропал. Пока что он был столь слаб, что требовал зрительного внимания самого волшебника. Положив подушку на грудь, юный маг вновь воздел руку, произнёс слово, и воздух поддался его велению. Второй рукой он швырнул подушку в помутнение. Та, встретив преграду, упала обратно, но Старагон потерял контроль над заклинанием.
   Он провёл ещё шесть попыток, пока у него не вышло удержать щит после удара подушки. Удовлетворённый, он всё же попробовал ещё три раза, два из которых были удачными.
   Наконец, снова отложив своего "противника" в сторону, он заложил под голову руки и принялся размышлять.
   Если жизнь чему-то и научила его, так это тому, что если не попытаться взять дело в свои руки, то вряд ли оно выгорит с твоей выгодой. Если бы он ничего не делал там, в Ридвинге, если бы вместе со своими друзьями-сверстниками отбирал еду у более младших детей и воровал у пекарей, то его бы не взял с собой рыцарь, и он сейчас, наверное, так и остался в медняковой яме, если вообще был бы жив. А не попытайся он нарочно понравиться господину Санмиру, то одни Боги знают, что с ним было бы сейчас. И, конечно же, если бы он молча подчинялся господину Санмиру и хану Гломину, если бы не украл монету, не попытался сбежать, то скорее всего был бы мёртв, как тот гонец. Вот чему научила его жизнь - не плыть по течению, а делать что-то, менять, жить.
   Поэтому он, конечно же, не собирался ждать, когда учителя или стражники найдут убийцу или когда гэльвы нападут на школу через семь дней. Он попытается сам разобраться, что происходит, и предпринять то, что в его силах. Два дня прошли, юноша немного освоился, привык к новой обстановке, выспался в конце концов. Теперь настала пора действовать.
   Сейчас его цель та же, что и у остальных магов - защитить школу. Есть крупная организация людей, которые хотят уничтожить её, и эти люди - его бывшие хозяева. Хан Гломин и господин Санмир, но похоже, что именно господин Санмир является "мозгом" всего стратегического аппарата Каганата, и это он всем заправляет.
   Что он мог придумать? Каков его план? Гаргена, которая уже несколько сотен лет не вспыхивала так сильно, наверняка его рук дело. Только как он смог принести её сюда и заразить так много людей? Или это всё-таки удачное совпадение? В любом случае, люди, подстрекающие народ против магов, использую в качестве довода болезнь, - точно работа Санмира. Он пытается настроить жителей города против магов. И у него, судя по всему, получается. Наверняка, в городе есть тот, кто контролирует всю эту сеть подстрекателей и агентов. Главный заговорщик.
   Интересно, наместник города, граф Локсгер, в сговоре с господином Санмиром или пешка в его плане?
   Допустим, он настроит народ против волшебников, и граф даст разрешение казнить их, что от этого получит сам Санмир? Магическую защиту ведь не преодолеть простым людям. Даже он, Старагон, пока что не умеет через неё проходить. Штурм замка - идея обречённая на провал.
   Может быть, он хочет, чтобы маги заперлись в замке и никуда не выходили? Заперлись там, где орудует его убийца?
   Этот убийца - вторая часть его плана. Тот, кто ходит среди остальных и кого никто не видит. Тот, кто настолько смелый, что убивает по одному человеку каждый третий день, не опасаясь, что это заметят остальные и будут ждать его нападения. А может, теперь он опомнится и нарушит свою традицию? Может быть, он убивает кого-то уже сейчас?
   Старагон вздрогнул, когда услышал звуки за дверью. Из коридора доносился тихий шелест, прерываемый циклическим затиханием. Как будто кто-то крадётся. Юноша одёрнул одеяло, мягко ступил носочками на каменный пол, прокравшись к двери, прислонился к ней ухом. Он обнаружил, что шелест идёт вовсе не из коридора, а откуда-то изнутри самой его комнаты. Из окна - осенило его, когда он посмотрел сквозь стекло на то, как раскачиваемая поднявшимся ветром тугая лиана задевает края оконного выреза в унисон с доносящимся шорохом.
   Вздохнув, с облегчением и раздражением, он прошёл обратно к кровати, прикрывая достоинство от несуществующего наблюдателя. Снова лёг, закутался в одеяло и продолжил мысль.
   Так кто же такой этот убийца? У Старагона были две версии. Первая, самая вероятная: убийца, нанятый Санмиром или заговорщиком в городе, смог проникнуть в школу, миновав магическую преграду. Возможно, через окно, или какую-нибудь дыру в стене. И теперь, прячась ото всех, что не так сложно в таком большом замке, совершает свои чёрные дела. Олтанон рассказывал, что до распространения гаргены в городе было полно магов-самоучек, у которых со школой не было ничего общего. Вполне возможно, что господин Санмир или заговорщик склонили одного из них на свою сторону.
   Но, быть может, остальные правы, и убийца действительно один из здешних. Это объясняет, почему его до сих пор никто не нашёл. Если убийца пользуется магией, тогда выбор подозреваемых невелик: Трилон, Дардарон, Палтанон или Гилон. Старагон не мог представить в роли убийцы Палтанона. Да, этот волшебник ему не нравился, он самодовольный, злой и недружелюбный, но по нему видно, что он печётся за безопасность школы. Трилон - директор. Если бы Санмир смог завербовать на свою сторону самого директора, ему бы не понадобилось ничего делать, всё было бы уже кончено. Нет, это не Трилон. Остаются Гилон и Дардарон.
   Или же, убийца вовсе и не маг, а только специально извращает трупы своих жертв, чтобы всех запутать. Тогда это может быть кто угодно: Олтанон, Таралон, Алион, Хэрик, повар, те двое стражников, Колриус. Кто угодно. Меньше всего хотелось подозревать Олтанона и Таралона, первый слишком беспечен, второй глуп, если не притворяется таковым. А вот Алион... Она какая-то скрытная, неразговорчивая. А он оставил с ней Тару.
   Старагон встряхнул голову, отгоняя дурные мысли. Так можно подозревать кого угодно. На минуту ему стало радостно оттого, что он появился в школе недавно, и на него уж точно никто не посмотрит косо.
   Интересно, когда убийца снова попытается кого-нибудь убить? Неужели, снова ровно через два дня? Если так, то он слишком безрассудный. Или же слишком смелый. Может быть даже господин Санмир сам попросил его так делать? Может быть, он настолько уверен в нём? Нет, тогда бы он не стал придумывать план с монетой и отрядом элитных воинов. Если этот план есть, значит Санмир не так уж уверен в убийце, значит убийцу можно поймать.
   А что с монетой? Есть ли у Санмира ещё такие же? Может быть, он может понаделать таких несколько сотен? Нет уж, тогда бы он захватил весь мир. Скорее всего, сделать такую монету - тяжёлый труд.
   "Будем предполагать самое худшее" - решил Старагон. - "А именно, что у господина Санмира есть ещё одна, запасная монета, и план с атакой гэльвского отряда через семь дней не отменяется. Скольких монета сможет переместить? Сколько смогут одновременно держать в руках одну монету? Человек десять? Пятнадцать? Не чета против семерых магов. Если только убийца не перебьёт половину этих магов. Хотя, пока что он убивал только обычных людей и одного ученика.
   В любом случае, мне нужно попытаться стать хоть сколько-то тяжёлой целью для убийцы и для гэльвов. С щитом, который едва защищает от подушки, я ничего не смогу противопоставить им. Буду ходить на все занятия и упорно тренироваться. И завтра же попытаюсь поделиться с Палтаноном своими мыслями и хотя бы что-то разузнать. Учителям наверняка известно гораздо больше, чем ученикам"
   Пусть план был не самым грандиозным, но ничего лучше придумать всё равно бы не получилось. Время покажет, что делать дальше.
   Старагон приоткрыл глаза и, поняв, что они слипаются, перестал думать, чтобы не мешать сну завладевать телом. Ему хотелось поскорее заснуть. Вскоре так и случилось.
   Проснулся он от негромкого стука, который тем не менее заставил вздрогнуть и приподняться. Подойдя к двери, опьянённый растерянностью, он спохватился, что не одет. А вдруг за дверью Алион?
   - Кто там? - спросил он громко.
   - Это я, Тария, - послышался голос Таралона, сопровождаемый посторонним хмыканьем. - Я пришла, чтобы отдаться тебе как в последний день!
   - Дурни, - шёпотом бросил Старагон.
   Прежде, чем он попытался придумать ответ, из-за двери снова послышался голос, в этот раз Олтанона.
   - Мы только зашли сказать тебе, чтобы ты поторопился. Не знаю, до скольки спят в Каганате, а у нас в школе встают рано. Палтанон уводит нас троих за город, чем он несказанно доволен, а значит с тобой будет заниматься Дардарон. Посмей опоздать дольше, чем на пять минут, и он медленно снимет с тебя шкуру и позволит Трилону вытирать об неё ноги.
   Его речь сопровождалась смехом товарища, протяжным и немного хриплым, как ржание лошади.
   Старагон прижал ладонь ко рту, взглянув в окно, из которого уже вовсю бились солнечные лучи. Он принялся одеваться с умеренной торопливостью. Олтанон тем временем не замолкал:
   - И, одновременно с тем, он придумает заклинание, благодаря которому ты при этом будешь всё ещё жив, ощущая спиной каждую мозоль горбатых стариканских ступней.
   - Я уже понял, - бросил Старагон за дверь, натягивая правую штанину.
   - Нет, не понял, - возразил Олтанон. - Когда твоя шкура станет грязнее, чем ноги Трилона, он повесит её себе на стену, обратив рожей внутрь комнаты, и ты, всё ещё живой, будешь вынужден смотреть, как он делает зарядку для суставов и втирает в лицо вонючую грязь от морщин.
   - А вам самим не пора поспешить, - спросил Старагон, когда накинул мантию и принялся завязывать пояс, вместе с висящим на нём кинжалом. - С вами не сделает что-нибудь подобное Палтанон, если опоздаете?
   - Верно, - послышался говор Таралона. - Пойдём уже.
   - Ладно, пойдём, - ответил ему товарищ, после чего обратился к Старагону. - Если что, я постараюсь тайно отсоединить от твоей шкуры голову, чтобы ты ничего не чувствовал. Мозолистые пятки Трилона на копчике - это похуже свиного дерьма на голове. Таралон, вон, знает не понаслышке.
   - Заткнись!
   Раздались удаляющиеся шаги. Старагон закончил одеваться и вышел, когда этих двоих уже не было видно. Зашагал по пустому, раздающему эхо шагов, коридору, до большого зала. Заглянув в проём, он похолодел: Дардарон уже ждал внутри.
   Учитель обернулся на его шаги. Через правое плечо, потому что был левшой, как говорил Палтанон.
   - Вот и ты, - хладнокровно сказал он. - Сегодня я сам займусь тобой. Палтанон предупредил, что у тебя плохо выходят простые заклинания. Пойдём вниз, в другой зал. Навестим ещё одного учителя.
   Старагон ощутил огромное облегчение: Дардарон был спокоен и мягок, вопреки словам Олтанона.
   Вдвоём они направились к лестнице, по которой поднимались в тот день, когда парень впервые оказался в школе. Спустившись, повернули направо, к загнутому влево коридору, потолок которого, освещаемый факелами, невесть как подвешенными там, терялся вверху. Коридор тянулся до очередной группы дверей, чередовавшихся по правую от Старагона руку, и его конец виднелся чуть вдалеке. Юноша понял, что они прошли полукруг и теперь стоят спинами туда, куда недавно смотрели лицами.
   Дардарон, не сбавляя шага, на ходу толкнул хлипкую дверь, открыв вид на ещё один большой зал, как тот, наверху, только имеющий несколько иную обстановку. Вместо голых обгоревших стен - выкрашенная чёрным и белым поверхность, вместо деревянной мебели - чучела, набитые соломой, часть из которых - та, что обгорела или поломалась - была свалена в стороне.
   В центре большого зала их ждал Гилон, почти полностью облысевший с густыми седыми бровями на лице, облачённый в серую до неприязни безвкусную робу. Он сутулился, но по взгляду и даже наклону голову было видно, что он не позволит себя жалеть.
   Маги ничего не сказали друг другу, как будто обо всё договорились заранее, сразу же встали по одну от Старагона сторону, показали ему его место.
   - Продемонстрируй, чему ты научился, - сухо и как будто безразлично попросил Дардарон.
   Юноша уже привычными действиями создал воздушный щит. Он боялся, что на зло ему в этот раз ничего не получится, но такого, к счастью, не произошло.
   Оба мага скривились как по команде.
   - Постарайся его увеличить до возможного предела, - наконец заговорил Гилон, и Старагон обнаружил, что у него хрипловатый голос.
   Парень увеличил щит до такого размера, когда едва мог удерживать его.
   - Мало, - прокомментировал Дардарон. - Ладно, а как насчёт второго заклинания?
   Истекающий потом и не жалеющий сил Старагон поднял вторую руку, произнёс слово, повелел воздуху накалиться. Заметив, что щит несколько уменьшился, он постарался не придавать этому значение, продолжил работать с огнём. Язычки пламени пропали, воздух повиновался - получилось.
   - Ещё хуже, чем мы предполагали, - сказал Гилон коллеге, и тот кивнул ему. Старагону стало неприятно.
   Он убрал заклинания. Дардарон смотрел на него, пристально, взглядом холодным и глубоким, и молчал, что казалось, будто он где-то очень далеко в мыслях. Он смотрел слишком долго. Старагон потупил взгляд.
   - Ещё раз. - Наконец приказал учитель, хладнокровно и сухо.
   Ученик сомкнул, разомкнул веки, сосредоточился. Попытка вышла ничуть не лучше прошлой.
   - Ещё раз. - Повторил Дардарон.
   Юноша опустил руки и умственные усилия, сосредоточился ещё раз, снова поставил заклинания, стал удерживать, долго, упорно пытаясь их расширить.
   - Ещё раз.
   Старагон мотнул головой, с которой слетели несколько крупных капель пота, повторил всё заново. Язычки потухли, жар был больший, чем обычно, но ненамного, щит тоже. Парень напрягался сверх своих способностей, но выходило плохо. Он уже знал, что сейчас услышит:
   - Ещё раз.
   Голос Дардарона, всё такой же хладнокровный и спокойный, казался теперь мрачным и пугающим, требующим, не терпящим возражений, даже несколько жестоким.
   Стерев пот, застилавший глаза, Старагон попытался снова. Перед лицом возникло уже привычное помутнение, за ним виднелось другое - раскалённое. Парень сосредоточился на нём, попытался его усилить, расширить, продвинуть вперёд, в сторону танцующей изгибами стены, к чучелам, набитым соломой, которые едва были видны из-за туманности заклинаний. Невесть чем молодой волшебник почувствовал, что воздух начинает подчиняться его велению, раскалённая пустота двигается вперёд, медленно, но уверенно. Но вместе с тем щит пропадает. Старагон почувствовал это за секунду до его полного исчезновения и едва успел убрать Tare. Жар лишь слегка обдал его, почти не вызывая ощущений. Тело было и без того вспотевшим и нагретым.
   - Ещё раз. - Сказал Дардарон.
   - Я не могу, - простонал парень, сам того не ожидая. Казалось, его волосы вот-вот стекут с головы вместе с потом.
   Взгляд учителя не изменился.
   - Тогда смоги, - сказал он так спокойно и как бы безразлично, что Старагону стало страшно, и очередная попытка поставить заклинания показалась ему успокоительным избавлением.
   К сожалению ничего большего, чем скромный небольшой щит и лёгкое воспламенение за ним, у него не вышло.
   - Это очень странно, - бросил Дардарон вместо уже привычной фразы. Гилон подкрался к нему сзади и прошептал что-то на ухо. Немного подумав, он кивнул.
   - Старагон, где можно найти твою подругу?
  
   * * *
  
   Тэлини бы вздрогнула от стука в дверь, если бы не пребывала в дрёме. Половину ночи они с Алион не спали, а теперь, когда все эти маги разошлись по своим занятиям, у неё было много времени, чтобы наверстать упущенное. К сожалению, этого сделать ей не позволили.
   Накинув подаренную подругой светлую мантию, она прокричала за дверь, чтобы входили. Она надеялась, что это не убийца. Не будет же он так вежлив.
   В открывшийся проём заглянул Старагон.
   - Тара, - назвал он её выдуманным именем. - Тебя зовут.
   - Кто?
   - Маги, - сказал парень и пожал плечами.
   Тэлини вдела босые ноги в жёсткие тапки и немедля последовала за другом. Ей было интересно, чего хотят от неё волшебники, но она точно не боялась. Может быть, они потребуют её ухода. Хорошо бы. Ей очень хотелось как можно быстрее вернуться в Каганат, и только бы Старагон в таком случае не бросил учёбу и не последовал за ней. Он хороший парень, не нужно ему это делать.
   На ходу поправляя взъерошенную причёску, не очень длинную в сравнении с причёской Алион, но тем не менее более непослушную, она размышляла. У хентов волосы были толще и крепче, более мягкие и приятные на ощупь. В какой-то степени им можно было завидовать. Зато у них порой были уродские носы, неприлично большие или загнутые книзу, как, например, у Таралона, тогда как гэльвская курносость, как ей казалось, была более привлекательна.
   Выбравшись из мыслей, она постаралась запомнить маршрут, по которому её вёл Старагон. Вдруг, придётся бежать обратно. После спуска по лестнице они долго шли по высокому, страшному коридору, который едва заметно загибался влево. Затем показалась очередь дверей, и Старагон вошёл в одну из них. Последовав за ним, гэльвка оказалась в просторном зале с непонятными полуобгоревшими чучелами и покрашенными стенами. В центре зала ждали два мага. Один из них был ей знаком.
   Телини не понравилось, что они даже не поприветствовали её.
   - Стань на место и попробуй ещё раз, - сказал знакомый. Лишь спустя несколько секунд, до девушки дошло, что он обращается к Старагону, а не к ней. Зачем он использовал гэльвский язык? Хотел, чтобы она была в курсе? Парень, подчиняясь его приказу, стал рядом с магами. Он простёр вперёд руки, крикнул непонятные слова, и гэльвка увидела чудеса: рядом с его рукой воздух зашевелился, стал искажаться, словно разбитое зеркало, затем изрёк жар, как от печи, только чуть меньший. Почти сразу Старагон пошатнулся вперёд, после чего магия пропала.
   - Простите, - промямлил он на колоридском. Телини ничего не поняла, но, похоже, он извинился.
   - Ещё раз, - смолвил знакомый маг.
   Юноша подчинился, но по какой-то причине у него снова не вышло.
   - Не понимаю, - прошептал он.
   - Мы были правы, - проскрипел незнакомый волшебник, он тоже знал гэльвский. - Она тебе не просто подруга. Ты влюблён в неё, так?
   Старагон не отважился смотреть на Телини, застыл как вкопанный, но она на всякий случай попыталась изобразить на лице смесь смущения и лёгкого удивления. Конечно же, для неё это не было новостью. Вот только как это касается этих стариков? Какое им дело?
   Знакомый маг подошёл ближе к ученику и слегка наклонился над ним. Голос его был мягок и ненастойчив:
   - Если бы ты обучался вместе с остальными с самого начала, то знал бы всё. Но ты хочешь стать волшебником чуть ли не с середины обучения, поэтому придётся слепо слушаться нас, понимаешь? Палтанон должен был объяснить тебе правила. Что нужно поддерживать вес своего тела, что нельзя любить. Это не просто глупое правило. Ты не понимаешь, что такое энергия. Та штука в твоём теле, которая позволяет командовать магией. Это и есть то, что вырабатывают все процессы в твоём организме. Когда ты прикасаешься к чьему-то лбу, возникает ощущение. Ощущение прикосновения, которое тоже вырабатывает энергию. Малую, но энергию. Влюблённость тоже это делает. Когда ты кого-то любишь, то отдаёшь свою энергию ему. Это может происходить на расстоянии, но чем ближе, тем больше. Когда ты видишь человека, к которому испытываешь чувства, они обостряются, ведь так? Ненависть, зависть, любовь, все чувства - это и есть энергия. Мы не должны проявлять те чувства, которые отнимают у нас энергию. Вот почему магам не позволено любить. Вот почему у тебя так плохо выходят даже простейшие заклинания. И ничего не выйдет, если ты не изменишь свою позицию.
   Старагон тупил взгляд, стараясь не двигаться. Гэльвка не знала, что маг ему только что так долго рассказывал, но со стороны парень выглядел жалко. Пот покрывал его глаза, и сложно было разглядеть, просятся ли на них слёзы, но Телини почему-то была уверена, что просятся. Она хорошо его знала. Жестокие маги, могли бы просто спросить парня. Хотя вряд ли он признался бы им в таком случае.
   Второй, незнакомый волшебник подошёл ближе к ней. Она отшатнулась, но он всего лишь хотел выпроводить её из зала. Когда они вышли, он прикрыл дверь и обратился к девушке.
   - Ты наверняка считаешь нас жестокими и бессердечными?
   - Я не понимаю тебя, маг.
   Тот сплюнул и повторил на гэльвском. Девушка хотела ответить, что нет, но её перебил собственный желудок.
   - Ты голодна? Когда ты последний раз ела что-нибудь?
   - Вчера.
   - Наверное, твой друг не отважился приводить тебя в столовую. Напрасно. Я даю разрешение. Если что, скажи, что Гилон разрешил. Не уходи далеко, скоро Старагон отправится на завтрак.
   - Я, пожалуй, пойду в свою комнату, - сказала она.
   - И тогда твоему другу придётся подниматься за тобой, ведь он всё равно захочет тебя позвать. Пожалей его и останься.
   Девушка заметила, что маг пялится на её грудь, которая, видимо, слишком сильно выглядывала из-за мантии. Ей было плевать, но вот волшебнику следовало быть хотя бы чуть осторожнее, раз уж в народе известно, какие они все озабоченные.
   Она хотела ответить, что не голодна, но передумала. Пусть он только отвяжется.
   Маг кивнул и скрылся за дверью. Телини устроилась на лавочке рядом. Есть ей хотелось, но она могла бы и потерпеть. За всю жизнь было и того хуже - голод не сломил её, а только закалил. А теперь придётся терпеть общество магов и наблюдать за Старагоном, который будет стараться не встречаться с ней взглядом и не разговаривать.
   Ей хотелось обратно в комнату.
  
   * * *
  
   - Ты думаешь, мы поступили с тобой неправильно? - спросил магистр Дардарон, когда занятие подходило к концу.
   Старагон задумался и вспомнил Тарию. Ему было жутко неловко перед ней после того, как маги устроили весь этот спектакль. Гилон намеренно сказал обо всём на гэльвском, чтобы девушка поняла. Но парень был благодарен им. Теперь Тара знает о его к ней отношении, а сам он ещё долго не отважился бы сказать ей.
   Потом они встретились в столовой. Молча ели, сидя за столом. Так же молча встали ушли, вместе. Следующий раз они встретятся снова в столовой, но чуть позже. Дардарон закончил занятие раньше, сказав, что никакого толку всё равно не будет.
   Он молчал слишком долго, и учитель заговорил снова.
   - Другого выбора не было, - голос и взгляд оставались прежними, но уже не излучали страха. - Мы хотели понять и твоё отношение, и её. Она врала, что тоже любит тебя?
   - Нет, - ответил юноша. Из-за комка в горле этот ответ застрял. Он прокашлялся и повторил.
   - Не следует мне тебе этого говорить, но... - магистр отпустил пару секунд. - Если бы она тоже любила тебя, то таких сложностей с магией не было бы.
   - Она же не владеет магией, - сказал Старагон, утерев нос.
   - Но энергия есть во всех людях. Я ведь сказал тебе, это все чувства и эмоции. Простые люди не могут управлять этой энергией и с её помощью использовать магию.
   Простые люди, - подумал Старагон. Ему теперь казалось, что простота - великое могущество.
   - Если ты хочешь стать магом, а ты должен им стать, потому что согласился и принял наши секреты, - не замолкал магистр. - То придётся отпустить девушку.
   - Но если она тоже полюбит меня, то всё ведь будет нормально?
   Дардарон грустно улыбнулся. Наверное, поэтому он и не хотел рассказывать то, что рассказал.
   - Да, и даже чуточку лучше, но... ненадолго. Влюблённость - чувство временное. затем оно заменяется другим. Либо крепкой любовью, либо, что вероятнее всего, особенно в случае с магом, разочарованием, грустью, тоской. Это будет отнимать у тебя энергию точно также, и выпускать в никуда. К сожалению, люди не наделены способностью управлять любовью.
   - Вы просите меня разлюбить Тару?
   - Да. - Ответил Дардарон резко.
   - Но, одновременно с этим, говорите, что любовью управлять нельзя.
   Учитель улыбнулся.
   - Нельзя приказать человеку полюбить, чтобы он выполнил приказ, но разлюбить вполне возможно.
   - Нет, - покачал головой Старагон. - Вы не знаете, что это такое.
   - Знаю.
   - Вы ни разу не были в моей ситуации...
   - Был.
   Старагон замолчал. Учитель же продолжил.
   - Многие из нас были в твоём положении, а кто-то и не единожды. В том, чтобы разлюбить нет ничего сложного. Но неприятного предостаточно. На самом деле, влюблённость - это иллюзия, обман, который мы применяем к самим себе. Мы обманываем себя в том, что другой человек значит для нас слишком много, что он - тот, которого мы хотим видеть рядом с собой всю жизнь. Мы можем не знать об этом человеке практически ничего, но выдумывать самим себе его положительные качества. Выдумывать оправдания его недостаткам, видеть в нём несуществующую красоту. Разрушить этот обман просто, если смириться с его сущностью. Нужно лишь посмотреть на этого человека ещё раз и попытаться увидеть его настоящим, какой он есть, его недостатки и даже преступления. Потом подсознание само поймёт, что его пытаются обмануть, и через несколько дней, иногда больше, иногда меньше, влюблённость исчезнет. Это может занять не больше пары десятком часов.
   Старагон долго смотрел на учителя, сомневаясь, стоит ли ему раскрывать свои мотивы, пока, наконец, не решился.
   - Тара, - медленно проговорил он. - Это всё, что осталось от моей жизни. Родителей я не имел, друзей потерял, а затем у меня отняли родину. Единственный человек, который был рядом со мной долгое время, это она, Тария. Оттолкнуть её, это как оттолкнуть собственную мать, хотя я и не знаю, каково это.
   - И поэтому ты держишь её здесь, в школе. Я слышал ваш разговор, она хочет вернуться в Каганат. Но ты её не выпустишь.
   - Потому что она не дойдёт до Плима. А если дойдёт, то снова станет попрошайкой и не проживёт долго.
   - Самое большое преступление против человека - препятствовать ему жить в согласии с самим собой, - поучительно сказал маг. - Что стоит жизнь, лишённая свободы и всего остального?
   - Вы хотите, чтобы я отпустил её?
   - Я думаю, что ты должен предоставить ей выбор.
   Старагон задумался. В памяти навязчиво прозвучали слова Олтанона: "Скорее всего, скоро тебя попросят её выгнать. Скажут это по-другому, но означать это будет именно "выгнать". Внезапно где-то в глубине души возникло чувство, что учитель прав, и, как бы он не пытался отогнать это чувство, оно не пропадало.
   Рука старого волшебника легла на его правое плечо.
   - Поступай, как знаешь. В конце концов, не буду же я заставлять тебя, иначе нарушу своё собственное правило.
   Наблюдая, как он уходит, Старагон пребывал в глубоком сомнении.
   - Стойте, - крикнул он. Маг оглянулся через правое плечо. Это вселило уверенность. - Я хотел бы поговорить ещё кое о чём.
   Затем он рассказал учителю все свои мысли, надуманные этой ночью. Он рассказывал, но в голове витали сомнения. Дардарон, так же как и Палтанон, не был похож на предателя, на того самого убийцу, но всему виной могла быть наивность Старагона. Вряд ли бы убийца так долго продержался, если бы не умел производить должное впечатление. Как бы то ни было, парень уже начал рассказывать все свои мысли магу, и останавливаться было поздно.
   - Вы ведь тоже заметили, что убийства происходят каждый третий день?
   - Для новичка, который находится в школе всего три дня, ты неплохо освоился здесь, - проговорил Дардарон. - Конечно же, заметил. Сегодня третий день. Если всё это было чем-то большим, чем совпадение, то этой ночью нужно глядеть в оба глаза.
   - Я подумал, что убийца специально делает одинаковые перерывы. Может быть, они вынужденные, а может это трюк, и он хочет нас обмануть.
   - Как же нам понять это?
   - Пока никак, но это может быть и неважно, - Старагон сделал паузу, ожидая увидеть удивление на лице учителя, но тот сохранял хладнокровие. - Если это всё трюк, и убийца хочет, чтобы мы подсчитывали дни до следующего убийства, то нужно всего лишь нарушить им самим созданную тенденцию. Не дать ему сохранить равные промежутки между убийствами. А если паузы вынужденные, то скорее всего из-за того, что убийца не каждый день может выходить из укрытия или пробираться внутрь школы. А только раз в три дня. Почему так - я не знаю, но это тоже неважно. Важно то, что если ему не удастся кого-то убить в эту ночь, то скорее всего ему придётся ждать ещё три дня. Получается, что в обоих случаях, при обоих вариантах, если этой ночью никто не умрёт, то мы расстроим все его планы и нанесём серьёзный удар по нему.
   - Если мы могли бы не дать себя убить, уж поверь, сделали бы это в прошлые разы.
   - Но в этот раз нужно постараться больше всего, - растерянно проговорил Старагон, торопясь передать мысль, чтобы не показаться глупцом. - Нужно сделать то, чего убийца не ожидает - уйти из школы этой ночью. Всем составом.
   Дардарон улыбнулся.
   - Ты хочешь, чтобы мы сделали то, чего и добиваются наши недруги? Вся эта запутанная ситуация с убийцей и болезнью, возможно, была создана именно затем, чтобы мы ушли, оставили это здание без своей защиты.
   Старагон покраснел.
   - Тогда нужно придумать что-то другое. Как действует это самое заклинание, которым пользуется убийца?
   Учитель вздохнул.
   - Послушай, - сказал он. - Ты попал к нам из Каганата, от наших врагов. Что если твои бывшие хозяева специально послали тебя? Что если ты в заговоре с ними? Как я могу доверять тебе?
   Старагон не поверил ушам.
   - По вашему, это я убийца? Вы ведь сами видели, что я не могу научиться даже простейшим заклинаниям?
   - Да, я не верю, что ты заговорщик, - сказал Дардарон. - Но всё же это может быть. - Он вздохнул снова. - Ну, хорошо. Может быть, я пожалею, но поделюсь с тобой тем, что мы знаем. Это заклинание - пузырь - одно из самых мощных. Лишь опытные маги могут им овладеть. Его изъян в том, что действует оно не моментально. Нужно расстояние с противником, чтобы успеть убить его. Поэтому, если кто-то стоит совсем рядом с тобой, куда надёжнее будет обыкновенный меч.
   - А если будет двое противников?
   - Тогда они оба должны быть на хорошем расстоянии.
   - А если комната тесная?
   - Тогда слишком большого расстояния, конечно, не добиться...
   - Вот и решение! - Старагон чувствовал, что сейчас снова скажет глупость, но всё же продолжил: - Нужно забраться в тесные комнаты по двое. Сейчас в школе четырнадцать человек. Нужно разбиться на семь групп и уйти в те комнаты, которые обычно пустуют. Замок ведь большой. Если убийца постоянно сидит в укрытии, то он уже привык к нынешнему расположению людей, он будет искать в тех комнатах, где мы обычно спим, но нас там не будет. Если всё же найдёт, то в тесной комнате двое человек справятся с ним. А если же убийца среди нас, то по тому, кто будет убит, станет ясно, кто убийца, ведь в каждой комнате будет всего двое. Второй, кто сидел наедине с убитым, и будет убийцей.
   Учитель молча смотрел на него. Тонкие губы, обрамлённые бородой и усами, стали настолько тонкими, что почти исчезли.
   - Это хорошая мысль, - наконец, сказал он, и Старагон выдохнул. - Палтанон предлагал собраться всем вместе в одной комнате, но мне это показалось не очень хорошей идеей. Возможно, так мы поступим, если провалится твой план. К тому же, если соберёмся все вместе, то спрятаться вряд ли получится.
   - Только нельзя говорить никому, кроме своего второго человека, в какой комнате будем прятаться, - добавил юноша.
   - Да. и желательно разбиться на группы, где будет хотя бы один маг, хорошо владеющий воздушным щитом.
   Старагон кивнул. На душе была удивительная лёгкость - то ли гордость за этот план пробирала его изнутри, то ли он просто радовался, что смог быть полезен. Порой, сложно бывает разобраться даже в своих собственных чувствах.
   Но кроме убийцы его интересовала и вторая проблема - отряд гэльвов, который, возможно, появится здесь уже через семь дней. Он попросил Дардарона рассказать ему о той монете, и учитель ещё много поведал про какой-то склад со странным каменным веществом, которое взрывается лишь от магии, и про ещё одного мага за городом. Старагон мало что понял, однако вслух усомнился, можно ли доверять этому магу, на что учитель ответил, что доверять нельзя никому, но приходится. Без доверия эту битву не выиграть.
   Он рассказал ему довольно много. Может быть, понял, что даже от ученика может быть польза?
   Оставалось узнать лишь одно.
   - Магистр Палтанон приказал мне прочитать книгу "Святое Слово" - это та, которой пользуются священники? И он даже не сказал, где искать её.
   - В этом весь Палтанон, - сказал Дардарон. - Он считает, что всего в жизни нужно добиваться самостоятельно и не пользоваться ничьей помощью. Знал бы ты, как сложно было учить его магии. Что до книги - у нас есть библиотека здесь. Загляни в одну из следующих комнат в этом коридоре и найдёшь её. Там несколько экземпляров этой книги, но я даже не знаю, где их искать. Давно не брал её в руки.
   - Но магистр требовал этого от меня так настойчиво, словно книга поможет мне колдовать.
   - Я всё время забываю, что ты обучаешься не вместе со всеми и что тебе всё нужно объяснять. Понимаешь, наша сила - магия - дарована богами. Никакого другого объяснения ей нет. Мы должны почитать Богов в ответ, чтобы сохранять эту силу. Говорят, давным-давно жил волшебник, который усомнился в божественном влиянии Богов, и вскоре он разучился колдовать.
   - Но магистр Палтанон сказал, что есть разница межу магами и монахами.
   - Палтанон презирает монахов. Он презирает почти всех людей. Но разница действительно есть. Монахи следуют догмам "Святого Слова", составленного тысячи лет назад самими проповедниками-современниками Пятерых, и догмам нынешней церкви; мы же, маги, подчиняемся только "Святому Слову", а правила церкви нас не интересуют. Прочти внимательно книгу, и сам всё поймёшь.
   Старагон поблагодарил мага. Удивительно, но во время учения и во всё остальное время он казался двумя различными людьми. От него вовсе не веяло страхом, когда он просто разговаривал.
   Выйдя за дверь, парень направился в библиотеку.
  
   * * *
  
   Позади раздался оклик - Телини едва расслышала его за шарканьем собственных тапок. Маг - тот, которого Старагон называл магистром Дардароном, нагнал её в коридоре. На мгновение ей стало страшно. Она корила себя за то, что так медленно шла и плохо запомнила дорогу - из такого коридора сложно будет убегать.
   Но, кажется, маг был настроен дружелюбно.
   - Я провожу тебя до комнат. Вижу, ты слегка заблудилась.
   - Спасибо.
   Они шагали молча, но гэльвка ждала, когда маг заговорит с ней о том, чего хочет. Она не верила, что он догнал её только чтобы проводить.
   - Я могу обратиться к тебе с просьбой? - наконец, сказал волшебник.
   - Да.
   - Это насчёт Старагона. Надеюсь, я и мой коллега вас не поссорили.
   Телини задумалась. После того спектакля, что устроили маги, Старагон, как и ожидалось, не проронил в сторону своей подруги ни слова и даже старался не смотреть на неё. Дважды за сегодня они встретились в столовом зале, но за всё это время парень не посмотрел на неё ни разу. Она хотела заговорить с ним первой и сказать, чтобы перестал вести себя так, будто в чём-то провинился перед, но почему-то так и не сделала этого.
   - За нас не беспокойтесь, - ответила гэльвка магу.
   Тот покривил губами. Девушка смотрела себе под ноги, но тем не менее видела это.
   - Старагону надлежит стать волшебником. Ты знаешь, почему волшебникам не дозволено заводить жён и мужей и вступать в отношения?
   - Нет.
   И он рассказал. Про какую-то энергию, протекающую в людях, про то, что любовь это тоже та самая энергия и ещё про какую-то ерунду. Рассказывал он, иногда вспоминая сложные, непонятные слова на гэльвском языке, потому что плохо знал его. Телини не поняла практически ничего, кроме того, что у Старагона плохо получается колдовать, потому что он испытывает к ней чувства.
   - Тогда отпустите его, - сказала она магу.
   - Поздно, - ответил он. - К тому же, почему должны отпускать его мы, а не ты?
   - Мне Старагон не нужен. Я не виновата, что он ко мне так относится.
   - Виновата, - маг остановился. Телини тоже. - И можешь это исправить. Ты всего лишь один небольшой эпизод в его жизни...
   - Я - человек, - процедила сквозь зубы гэльвка, нисколько не попытавшись скрыть свою злость.
   - Извини, что обидел тебя, - сказал маг. Его слова не принесли ни капли облегчения. - Я хотел сказать, что от тебя зависит его судьба. А ты можешь помочь ему стать хорошим волшебником. Можешь полюбить его в ответ, если сможешь. Так хотя бы на время он научится чему-то. Либо, если не сможешь полюбить, заставь его разлюбить тебя. Отпусти его. Ты должна сделать это.
   - Я никому! Ничего! Не должна! - рявкнула Телини.
   На лице мага всплыла улыбка, которая злила ещё сильнее.
   - Говоришь ты не как бездомная простачка. Кто ты на самом деле и зачем притворяешься?
   - Не твоё дело, кто я!
   - Верно, не моё. Не важно кто ты, мне интересен лишь Старагон. И, так как от тебя зависит, станет ли он волшебником, я всё же обязан попросить тебя сделать то, что нужно. Это и есть обязанность - когда на тебе лежит ответственность. Хочешь ты того или нет. Пойдём дальше, я ведь обещал довести тебя до комнат.
   - Дойду сама, - бросила гэльвка и обогнала мага. Тот не настоял и зашагал обратно.
  
   * * *
  
   Открывшийся проём дыхнул на Старагона запашком клея, кожи и старой бумаги. Ещё здесь пахло какими-то цветами.
   К его величайшему разочарованию, комната оказалась очень маленькой. Из подслушанных рассказах о библиотеках он знал, что некоторые бывают размером с целые замки и вмещают тысячи, а иногда и десятки тысяч книг. Здесь же едва набралась бы одна.
   "Это же хорошо" - дошло до него. - "Смог бы я найти одну книгу среди десятков тысяч?"
   Ему предстояло обыскать дюжину продолговатых полок, заполненных разной толщины томами и свитками.
   Пройдясь вдоль первой и просмотрев несколько книг, он понял, что они рассортированы по именам авторов, расположенных в алфавитном порядке. Но кто написал Святое Слово? Дардарон сказал, что современники самих пятерых. Вероятно, книгу нужно искать среди тех, у которых автор не указан.
   Аккуратно вернув очередной том на место и убедившись, что поставил его правильной стороной, - на книжных полках царил идеальный порядок - Старагон проследовал в другой конец библиотеки.
   Прошло немало времени, прежде чем он отыскал нужную полку и нужный ряд. Взяв в руки одну из книг и раскрыв её, он чертыхнулся - сразу из-за двух вещей: во-первых, одна из страниц - та, на которой он открыл - была заполнена по краям меленькими оранжевыми точками, напоминающими насекомых; во-вторых, символы предстали перед ним низом кверху, то есть книга лежала на полке неправильно, что было удивительно среди такого порядка. Убедившись, что не она нужна ему и вернув её на место правильной стороной, он глянул ниже и увидел, что другая книга и вовсе смотрит на него оперением гребней страниц, некоторые из которых торчали впереди других. А рядом другая книга покоилась поверх остальных, горизонтально.
   Какой-то неряха побывал здесь и всё переворошил.
   Старагон прошёлся по нескольким книгам, попутно приведя всё, что видел, в порядок, пока не нашёл Святое Слово. Нетолстый, но тем не менее тяжёлый том имел красивую, хорошо сохранившуюся обложку, страницы не осыпались и не отрывались при перелистывании. Видимо, её переписывали только недавно.
   Удовлетворённый находкой, он двинулся к сердцевине комнаты, разделявшей два ряда полок узкой дорожкой, как вдруг почувствовал что-то под ногой. Его ботинок пнул некий предмет, и несколько крохотных шариков отделились от него и закатались по полу. Юноша поднял предмет и рассмотрел его. Это был дешёвый браслет со стеклянными жемчужинами. По крайней мере, ему показалось, что они стеклянные. Собрав их с пола и вдев на посеребрённую цепочку, в центре которой красовался посеребрённый же овал из мягкого металла, он обнаружил, что все жемчужины разного размера и что их определённо не хватает. Парень поглядел по сторонам, наклонился и заглянул под ближайшие полки, но не увидел больше ни одной и направился к выходу.
  
   * * *
  
   Постепенно его глаза привыкли к темноте. После того, как пришлось потушить свечку, когда закончил чтение книги, тьма показалась ему непроглядной, абсолютный. Появиться страху не давала компания Олтанона, который сидел рядом и восхищался тем, как быстро Старагон расправился с книгой. Я вот в своё время потратил на неё месяц, сказал он.
   После этого двое учеников пребывали в темноте, вполголоса рассказывая друг другу истории из своих жизней.
   - ...и вот господин Налним спросил меня, как переводится слово "насрать"? Я удивился, откуда в шпионском доносе взялось это слово и зачем шпиону сообщать кому-то о таких вещах, но всё же перевёл ему. Он тоже удивился и отдал письмо мне. Там было написано "но гэльвам, похоже, насрать на нас". Я сказал, что в контексте всего предложения у этого слова будет другой смысл. Он сказал "даже представить не могу, кому на кого нужно нагадить, чтобы это значило что-то другое".
   - Наверное, тяжело было объяснить ему? - тихо рассмеявшись, спросил Олтанон.
   - Да, нелегко. Ещё в гэльвском языке нет буквы "з". Точнее есть, но она обозначается той же, что и "с", но используется очень редко именно в таком звучании. Поэтому, было много казусов, когда, например, господин Налним спрашивал меня, как переводится "соснул", хотя там было написано "заснул".
   - И никто у них не додумался изобрести букву "з"?
   - В их словах она просто очень редко встречается. Это как, например, у нас буква "е", когда очень редко мы её произносим твёрдо - "э-э-э".
   - Ну да.
   - У них же эта буква чаще звучит именно твёрдо и имеет отдельный символ. С этим, кстати, тоже было немало проблем. Господин Налним постоянно называл наш язык "идиотским".
   - Он ведь больше не господин тебе, - заметил Олтанон. - Почему ты его так называешь?
   - Привычка, - пожал плечами Старагон. - И вряд ли я скоро от неё избавлюсь. Если когда-нибудь встречу его, то скажу "ты вонючая свинья, господин Налним".
   - Скажи ему лучше: "Как бы мне хотелось насрать на тебя, и контекст тут не причём".
   - Точно, - сказал парень и тоже тихо посмеялся. - Ладно, давай уже прекратим шутки ниже пояса. Мы всё-таки не так давно поели.
   - Убедил, - проговорил Олтанон, расслабленно вздыхая после смеха. - В стенах этой школы таких шуток и без того предостаточно. Знаешь, что действительно смешно? Я вот родился в семье землевладельца, всю жизнь рос на уроках стариков в очках и евнухов, изучал грамоту, военное дело, читал книги про всякие травки и цветочки, и наблюдал, как другие вроде бы интеллигентные люди, друзья моего отца, например, такие же богатые и имущие, загоняют себя в лапы похоти и разврата, начинают обсуждать каждую по отдельности работницу борделя, как только их жёны уходят на достаточное расстояние, жёны отходят только для того, чтобы делать примерно тоже самое. Все эти разодетые в дорогую одежду "важные" люди ничем кроме этой самой одежды не отличаются от тех, кто им подчиняется. Точно так же напиваются и превращаются в свиней, точно так же отпускают пошлые и некультурные шуточки. В книгах всё по-другому, да? Рыцарь подводит коня к замковой стене и заводит разговор с его защитниками о чести, о долге, о том, что правильно и нет. А в жизни бы он стал поносить всех их родственников и угрожать пытками. Все думают, что если потом исповедуются и признаются во всём этом, и священник скажет, что все их грехи прощены, то смысла жить совестливо и благочестиво не имеет смысла, ведь можно раз в полгода очищаться и идти дальше извергать грязь и невежество.
   Я поэтому и решил пойти в маги - думал, что раз здесь общество, состоящее исключительно из интеллектуалов, то всё будет как-то по-другому, что я буду чувствовать себя в нём как рыба в пруду. Но прошло время, я пообщался со своими обаятельными учителями, с другими учениками, и понял, что разницы нет. Ты сказал, что в народе есть слушок, мол все маги похотливые. Я открою тебе секрет: это правда. Дардарон и Трилон нашли где-то в своих архивах старую легенду - предсказания какой-то скельтской* пророчицы, умершей пятьсот лет назад. Согласно ему скоро в мире появится какая-то волшебница или что-то навроде того, у которой на теле будет иметься отпечаток руки Коргама. И якобы она натворит столько зла, что можно хвататься за голову! Ну, там ещё много каких предсказаний полно. Эта легенда была умеренно известна и раньше, но Дардарон и Трилон её распространили ещё больше, намеренно. Теперь, если в ученики поступает девушка, они её "осматривают" на предмет этого самого отпечатка Коргама. Сам понимаешь, что это значит. В легенде ведь не указано, где конкретно на теле будет этот отпечаток. Можешь спросить у Алион, они и её осматривали. Самое главное, в том предсказании говорится, что Гэльвский Каганат к этому времени выиграет войну против нас и завоюет земли по берегу Вестора, и ещё куча предсказаний, которые уже не сбылись, но Трилон и Дардарон продолжают делать вид, что верят в него, хотя, как по мне, им эта легенда нужна, только чтобы разглядывать всех новоприбывших девочек, вот и всё. Может, поэтому женщин-магов так мало.
   Так о чём я говорил! Все учителя точно так же охотны до баб и любят пошутить на такие же непристойные темы, я бы никогда раньше не сказал, что это "интеллектуальное" общество, если бы понаблюдал за ними. И знаешь, что самое смешное? Пожив немного с ними я начал замечать, что тоже превращаюсь в такого же пошляка и свинорыла. Не знаю, связано ли это с тем, что они меня просто напросто заражают, или "интеллектуализм" такая штука, что таких вот метаморфозов не избежать, но, как бы то ни было, это так. Теперь я тоже грязное, пошлое, некультурное животное, зато интеллектуальное. И мне больше всего интересно, есть ли в этом мире место, где всё происходит как в тех красивых книгах?
   Олтанон замолк, и некоторое время стояла тишина. Его слова заставили Старагона задуматься.
   - Ты сказал, что вырос в дворянской семье? А где сейчас твоя семья? Ты с ними общаешься?
   - Нет. Они эмигрировали в Лесдриад. Последнее письмо я от них получил год назад. Они не очень обрадовались, когда я решил стать волшебником. Я единственный сын в семье, и теперь не смогу завести законных наследников. Ну и орк с ними! Если нет разницы между двумя обществами, то я хотя бы буду в том, где меня не жалеют. Ненавижу быть жалким, ненавижу, когда все на тебя смотрят, не сводя глаз, и давят улыбку, когда относятся к тебе как к диковинной зверушке в клетке. Таралон тоже не любит. Наверное, поэтому мы с ним стали друзьями. Несмотря на то, что в корне различаемся. Вот у кого каждая первая шутка ниже пояса.
   Олтанон усмехнулся собственным мыслям. Старагон помолчал немного и друг выпалил:
   - Алион сказала, чтобы я держал Тарию подальше от вас двоих? Почему она сказала это?
   Товарищ посмотрел на него с удивлением, которое, как казалось, было искренним.
   - Ну да, мне уже стоит привыкнуть, что из-за Таралона портится и моя репутация тоже. Это от него стоит держать подальше девушек, не от меня. Да и то не совсем так. Таралон, конечно, бабник, но в данный момент его интересует только одна: он хочет саму Алион.
   - Он её любит?
   - Нет, не любит. Он её хочет! Он изливается слюной, когда она проходит мимо, таращится на неё во все глаза, даже не скрывая этого! Я много раз говорил ему: сходи в бордель и выпусти там пар, но он хочет именно её. Баран! Но даже если ты сейчас переживаешь за свою Тарию, то зря: Таралона посадили в одну комнату с Шишкой. Колриусом то бишь. Не знаю, кому пришла в голову эта идея - сажать всех по двое, но я скажу тебе, что если убийца решит напасть на них, то Таралон не сможет защитить ни себя, ни Колриуса. Готов поспорить, он уже раза три заснул и три раза Шишке пришлось будить его. Он не может устоять перед сном, если тот просится, уж поверь мне.
   Старагон решил не рассказывать, что этот план был предложен им. Он облокотился на стенку и почувствовал боком что-то колкое - браслет, который оказался на полу библиотеки.
   - Не знаешь, чей это? - спросил он Олтанона, показав находку.
   Тот придвинулся поближе, пытаясь проглядеть сквозь темноту предмет.
   - Чтоб меня! Ты где нашёл его? - вырвалось у него.
   Старагон рассказал.
   - Вот это удача! Это мой браслет - жемчужины настоящие, можешь попробовать расколоть их, если не веришь. Ни у кого из простаков на него денег бы не хватило. Странно, я не был в библиотеке орк помнит с какого времени.
   - Ты не был, но мог быть кто-то другой! Вы рассказывали, что тот парень, который умер в прошлый раз, - Акарлон - воровал вещи. Может быть, это он украл у тебя этот браслет, раз он такой дорогой, а затем обронил в библиотеке?
   - Дело говоришь, - закивал Олтанон. - Если он носил его под перчаткой, то легко мог уронить, когда снимал её с руки. Особенно если торопился.
   - Я видел, что в том месте многие книги были перевёрнуты вверх дном, либо лежали не на своих местах.
   - Да, скорее всего это тоже он сделал. Учителя обычно соблюдают порядок, а мы с Таралоном в библиотеку не суёмся. Значит, Акарлон искал какую-то книгу.
   - Это был раздел книг без указания авторов. Там же, где я и нашёл Святое Слово.
   - Расскажешь Дардарону или Трилону, может они что скажут. Если кто-то из них, конечно, сегодня не умрёт. Или, с другой стороны, кто-то из них может оказаться предателем.
   - Дардарон точно не предатель, - уверенно сказал Старагон. Даже сквозь темноту можно было разглядеть, как Олтанон горько усмехнулся.
   - Что?
   - Ты первый, на кого этот старикан произвёл хорошее впечатление, - сказал он. - Ты знаешь, что он когда-то убил своих собственных родителей?
   Старагон промолчал, поражённый услышанным.
   - Так говорят, по крайней мере. Сейчас узнать наверняка не получится.
   - Может, у него были причины?
   - Какие могут быть причины для того, чтобы убить людей, которые произвели тебя на свет? Лично мне от одного взгляда Дардарона становится страшно. Он как будто проникает вглубь тебя, ввинчивается, внедряется, хочет добраться до твоего сердца. А его манера говорить! "Я бы уже сделал это, если бы тебя можно было хоть чему-нибудь научить!" - Олтанон сжал лицо, чтобы сделаться похожим на Дардарона. У него это очень хорошо получилось. Старагон засмеялся. - "Подними щит выше и держи его, пока я не скажу хватит". "Магия это не дубина, которой можно покалечить, а молоток, которым можно что-то строить".
   - Проклятье! Тебе можно отрастить бороду и вести занятия вместо него, - едва сдерживая смех, чтобы его не было слышно во всём замке, проговорил новенький. - Давай "Ещё раз"
   - "Ещё раз!" - Олтанон ткнул в своего собеседника пальцем, как это иногда делал учитель. - "Если ты решил, что магия - это смешно, то ты глубоко ошибся. Магия - это не смешно, это больно и сложно".
   Старагон не мог остановить смех. Он вдруг вспомнил о том, что кто-то, возможно, сейчас ходит по коридорам школы и выискивает жертву. К оркам всё! Если умирать, то пускай хотя бы последние минуты жизни будут весёлыми.
   Настроение пропало только тогда, когда они услышали в коридоре истошный вопль.
  
   * * *
  
   Вечером он рассказал план, предложенный Старагоном, остальным магам, и они его одобрили. Палтанон что-то ворчал, повторяя свои слова про овец и стадо, но в конце концов тоже согласился.
   Посовещавшись, они приняли кое-какие изменения. Они четверо, Трилон, Дардарон, Палтанон и Гилон, будут в парах друг с другом. Никто не обмолвился, почему так, но все это понимали. Если убийца кто-то из здешних, то он скорее всего маг. Один из них четверых.
   Когда они остались наедине, Трилон сказал ему:
   - Это самый простой способ узнать, кто из этих двоих предатель, если он среди них вообще есть.
   Говоря "этих двоих", он имел в виду Палтанона и Гилона. Он хотел сказать, что нисколько не подозревает своего ближайшего друга. Дардарон тоже его не подозревал.
   В итоге, решили, что Трилон останется в неизвестной комнате с Гилоном, а Дардарон с Палтаноном. Остальных распределили быстро: трое учеников умеют ставить воздушный щит, им в пары дали тех, кто не умеет или, как Старагон, умеет плохо. Таралон остался с Колриусом, Алион с Тарой, Олтанон со Старагоном. Оставались четверо: Хэрик, повар, именем которого Дардарон за всё время даже не поинтересовался, и нанятые стражники. Стражники были опытные, Трилон сам их подбирал, поэтому им в пары под защиту дали Хэрика и кашевара. Дардарон надеялся, что никто из них не пострадает. Пускай они не владеют магией, но каждый по-своему важен для этой школы. Умрёт повар, придётся приводить кого-то из города, потому что никто больше не умеет готовить, а на всякой дряни долго они не протянут. Умрёт Хэрик, кто-то должен будет его заменить на посту. А без стражников убийца сможет гулять по замку почти свободно.
   Вообще-то, будет лучше, если никто не умрёт.
   Встретившись с Палтаноном в оговоренном месте, Дардарон испытал сильное волнение. Что если он и есть убийца? Как это можно будет вовремя понять? Будет ли шанс успеть поставить щит? Сомнения одолевали его, но по глазам товарища было видно, что они одолевают и его тоже.
   Кивнув друг другу, оба мага зашли внутрь большого пустого зала, покрытого паутиной и непроглядной темнотой. В этом зале имелось ответвление - две умеренно тесные комнаты друг напротив друга, где волшебники и намеревались расположиться. Если убийца атакует одного, второй сможет напасть со спины.
   Дардарон сел на пол, оглянулся и, убедившись, что его друг занял свою позицию, прислонился спиной к стене, так, чтобы его не было видно снаружи.
   - Хитро, - оценил Палтанон. Он говорил умеренно громко, так, чтобы слышал Дардарон, но не было слышно в коридоре. - Может, и мне тоже так сделать? Вдруг, ты убьёшь меня!
   В его голосе слышалась ирония. Дардарон выглянул из-за угла и попривыкшим к темноте зрением увидел, что товарищ всё ещё сидит у него на виду.
   - Чего? Думаешь, я подозреваю тебя?
   - Как и ты, что тебя подозреваю я.
   Палтанон хмыкнул. И подтвердил:
   - Не без этого, конечно! Но если это всё же ты убийца, то можешь убивать меня прямо сейчас. Потому что я в таком случае просто сойду с ума. Всё потеряет смысл - всё, что было до этого. Если нельзя доверять даже близким друзьям, то за каким орком вообще нужно жить? За каким орком вообще нужен этот мир?
   Дардарон вновь прислонился к стене. Было тихо.
   - Я тоже много раз спрашивал себя, что стану делать, если окажется, что убийца - один из вас. Невообразимое множество раз, но ни в один из них не пришёл к ответу.
   Снова образовалась тишина, которая не нравилась Дардарону. Слава Богам, она длилась недолго.
   - Как же мы дожили до такого? - протянул Палтанон. - После стольких лет совместной работы! Подозреваем друг друга! Как малые дети! Кто бы не стоял за всем этим безобразием, он побеждает нас. Это горькая, но очевидная правда. Какой же силой обладает эта тварь, что смогла разрознить нас! Мы ведь не шайка энтузиастов, а крупная, могучая гильдия, просуществовавшая не один десяток лет. И кто сможет уберечь людей от этой твари, если она сможет нас победить?
   - Людей? - усмехнулся Дардарон. - Это ты говоришь? Тот, кто презирает почти всех, кто не является магом? Тот, кто считает себя выше этих людей?
   - Да, я считаю себя выше, - цыкнув, продолжил Палтанон. - Но это потому, что люди бы ни за что не смогли сделать то, что делаем мы. Они ни за что бы не стали защищать тех, кого ставят ниже себя. А мы именно это и делаем. Что же ещё? Какая же наша миссия, если не эта? Защищать всех, независимо от их природы. Все эти толпы баранов и невежд!
   - Вот как ты считаешь? - снова хмыкнул Дардарон. - Я думал, ты скажешь, что мы всего-навсего укрепляем своё положение в мире.
   - А за каким дьяволом это положение нужно, если не приносит пользы миру? Если не служит никакой большей цели, чем сохранение задниц нескольких стариков?
   - Ты прав, и я согласен с тобой. Один мой друг однажды спросил меня, что я стану делать, если в один прекрасный день ко мне придёт король и скажет, что ему больше не нужна эта школа и что я ему больше не нужен. Я тогда растерялся и ничего не ответил. И, как это бывает обычно, пришёл к ответу лишь спустя какое-то время, когда дать его тому человеку уже не было возможности.
   Со стороны Палтанона послышался какой-то звук, не очень громкий. Как будто он ударился головой о что-то. Дардарон не обратил внимание на это, в его голове формировалась мысль, и он не хотел останавливать этот процесс. Он продолжил:
   - Магия - это и есть наша жизнь. Жизнь, которую мы потратили на то, чтобы создать и укрепить эту школу. Мы существуем ради неё. Не станет школы, не станет нас. Останется лишь телесная оболочка, пустая и никчёмная, как ножны без меча. Ведь мы будем понимать, что всё, что мы делали, было только что уничтожено. Мы останемся стариками, у которых нет абсолютно ничего. Поэтому, я ни за что не допущу такого. Или умру вместе с самой школой. Какая разница, мёртвый старик или старик ни с чем? А ты что думаешь по этому поводу?
   Палтанон не ответил. Дардарону сделалось страшно. Он вдруг вспомнил тот звук, раздавшийся минуту назад.
   - Палтанон?
   Маг обернулся, но его товарища не было на месте. Он был разбросан по всей крохотной комнатке, которая теперь была измазана кровью.
   Дардарон прижался к стене, часто задышал. Он напряг слух, сосредоточился. Ни звука. Тишина, которая пугала его, теперь была абсолютной. Он выставил обе руки в стороны, возводя щит вокруг своего тела. Удерживая заклинания уже без рук, подобрался к Палтанону. Лишь на секунду глянул в зал. Проклятая темнота, к которой он вроде бы привык, словно сгустилась, и никого не было видно. Дардарон посмотрел на останки друга. Голова всё ещё крепилась к рёбрам, которые продолжали удерживать руку. Дардарон, даже не заметив, что потерял контроль над щитом, запустил пальцы в окровавленные волосы и повернул голову лицом к себе.
   Не сдержавшись, он громко закричал.
  
   * * *
  
   Сначала вернулись чувства. Лучше бы не возвращались. Он почувствовал пульсирующую боль в виске. Рука сама потянулась к ушибу и ощупала его. Крови нет, но точно будет шишка. Лишь потом вернулось сознание. Он понял, что может мыслить и рассуждать. Понял, что не может вспомнить о себе абсолютно ничего. И что ему нужно бежать. Некто идёт за ним.
   Вскочив и оглядевшись, он смог увидеть обшарпанные стены каких-то высоких зданий, закрывающих солнце. Лишь оттенок неба говорил о том, что уже вечер.
   Подождав, пока головокружение прекратится, он бросился в первую же попавшуюся сторону. Перед мысленным взором стояла фигура, которая, тем не менее, была бесформенной. Кто-то или что-то, от которого сознание настойчиво требовало держаться подальше.
   Забежав за угол здания, он отдышался. Куда же бежать? Где обладатель этого силуэта? В какой стороне? Эти вопросы оставались без ответов, но жуткий, необъяснимый страх не позволял оставаться на месте, подгонял, приказывал бежать. И он бежал не разбирая дороги.
   Остановившись на перепутье, он постарался проанализировать ситуацию, как вдруг вдали, в конце улицы показалась фигура в тёмном плаще. Та самая!
   Он бросился прочь. Он не понимал, почему так боится её, но всё равно боялся.
   Погоня продолжилась недолго. Уже скоро он почувствовал, что задыхается. Тело потребовало отдыха. Он прислонился спиной к стенке очередного дома и беспомощно огляделся. Его взор пал на угол и на лежащий рядом камень, от которого по кирпичной поверхности тянулась тонкая белая царапина. Мысли вторглись в голову, словно по команде. Он вспомнил, что уже пробегал здесь когда-то. Когда точно так же убегал от обладателя тёмной фигуры. Он споткнулся тогда об этот камень, и некто догнал его. Неужели обыкновенная царапина могла пробудить все эти воспоминания.
   Он оглянулся на улицу позади себя, и сердце заколотилось, словно сумасшедшее. Некто в плаще неминуемо приближался. Шёл неторопливо, но всё равно как-то догнал свою жертву.
   Идея пришла быстро. Он схватил с земли первый же попавшийся булыжник, отделившийся, видимо, когда-то от каменной плитки, провёл им по руке, оставляя небольшую кровоточащую царапину.
   Некто в плаще вынырнул из-за угла и стал рядом. Лицо под капюшоном извергало невыносимый страх, не сравнимый ни с каким другим.
   "Сейчас он подчинит себе мой разум, но в следующий раз я, возможно, увижу свою рану, возможно, вспомню всё, что произошло сейчас, и, возможно, у меня будет шанс спастись от этого человека"
   Некто вскинул руку, и свет померк.
  
   ...
   В зал вошла небогато одетая женщина, в которой Фаралон тут же узнал Аррадру. Он сжал большим и указательным пальцами основания уставших глаз, чтобы хоть как-то скрыть покраснение.
   - Привет, - сказала она.
   - Привет. - Ответил маг. - Ищёшь Трилона?
   - Да, думала он тут, - девушка повернулась к нему той частью лица, которая до этого момента пряталась в тени.
   - Вечно ходишь вся в синяках, как, извини, какая-то шлюха, - заметил Фаралон.
   Она потрогала ушибленный подбородок.
   - С моей работой немудрено оставаться без синяков. Если честно, сама иногда не замечаю, как они появляются. Шлюхой было бы тоже самое, да только меня не возьмут. Так где Трилон?
   - Он ушёл, я пока вместо него.
   - По-моему, он слишком обнаглел. Не чуресчур ли часто он просит тебя работать за него?
   - Это наши дела, - отрезал Фаралон.
   - Да, но уж меня-то вы могли бы в них посвящать.
   - Почему это?
   - Потому что я - не чужой человек.
   - Я имею в виду, почему мы вообще должны посвящать кого-то в свои тайны? У каждого человека в голове есть то, о чём не должны знать все остальные. Представь, сколько этого у магов!
   Аррадра легко улыбнулась.
   - Люди строят свой внутренний мир для кого-то другого, пускай и обманывают в обратном всех, включая себя самих. В чём смысл чего-то крупного и грандиозного, если оно остаётся там, где его никто не видит?
   Оставив в покое записи, Фаралон поднял на девушку уставшие глаза.
   - В те редкие моменты, когда ты пытаешься философствовать, мне одновременно и смешно и грустно. Грустно оттого, что в чём-то ты права. А вот и Трилон!
   Аррадра обернулась на вошедшего в зал мужчину. Тот шёл глядя себе под ноги, но на губах играла улыбка. Кажется, он был чему-то безмерно рад.
   ...
  
   Четвёртый день.
  
   Трилон поставил кружку с вином на стол. Трясущейся рукой Дардарон потянулся к алюминиевой ручке, но затем отдёрнулся. Ему не хотелось пить. Директор же отхлебнул из своего кубка добрый глоток и, заняв своё привычное место, уставился в окно, в котором были видны первые признаки занимающегося рассвета.
   - Всё слишком запутанно, - бросил он. - Голова начинает болеть. Расскажи с самого начала как всё было. Только медленно и по порядку.
   Дардарон рассказал. Медленно и по порядку. Когда он произнёс последнее слово, Трилон всё ещё не сводил взгляда с окна и молчал.
   - Знаешь, что он сказал перед смертью? Он сказал, что считает нашей миссией защиту людей...
   - Хватит о Палтаноне, - резко оборвал директор. - Мы достаточно его почтили. Теперь поговорим об убийце.
   Дардарон проглотил комок, терзавший горло.
   - Что можно сказать об убийце? Только то, что он умеет передвигаться бесшумно и легко обдуривает двоих магов. Ты ведь знаешь, это не может быть заклинание, которое приглушает шаги. Мы ведь пробовали, это слишком сложно, чтобы можно было передвигаться хоть со сколько-нибудь пригодной скоростью.
   - Создать нормальный телепорт вы тоже пробовали, - напомнил Трилон. - Пора уже учесть, что в магии гэльвы опередили нас на порядок.
   - Ты не понимаешь! - сорвался Дардарон. - В это время я разговаривал с Палтаноном! Я разговаривал, сидя к нему спиной. Но умер Палтанон, а я остался жить. Думаешь, убийца влюбился в меня?
   Трилон сделал громкий глоток, так и не ответив.
   - Эта тварь делает то, чего мы попросту не можем предположить. Я думаю...
   - Что ты думаешь?
   Дардарон ещё помедлил.
   - Я думаю, убийцы не было в том зале.
   - То есть, он убивает на расстоянии? - улыбнулся Трилон.
   - Не знаю. Нам нужно ещё внимательнее посмотреть на то... что осталось от Палтанона. Может быть, тогда поймём.
   - Мы и так смотрели внимательно. И на него и на три прошлых горы ошмётков. У меня другая мысль. Убийца среди нас и прекрасно знал суть нашего плана. Поэтому решил подставить тебя? Чтобы никто не думал на него.
   - Подставить? - Дардарон вдруг понял. До сих пор он и не думал об этом. - Теперь все думают, что это я убийца?
   - Только не я, - Трилон перевалился черед стол, пододвинул кружку Дардарона ближе и перелил её содержимое в свой бокал. - Ни ты, ни я не можем быть предателями. Мы с тобой и есть эта школа. Кого точно нельзя подозревать, так это нас двоих.
   - Скажи это остальным, - хмыкнул Дардарон. - Подставить, говоришь? Ну, и кто же из наших убийца? Что сказали остальные?
   Час назад все, кто участвовал в плане, доложились Трилону о том, что делал их сосед. Слава Богам, жертв больше не было. Убийца соблюдал свою традицию.
   - Все говорят одно и то же, - вздохнул директор. - Никто никуда не выходил, никто за всю ночь ничего странного не делал. Но мы ведь выяснили, что он может ходить бесшумно. Удивительно ли после этого слышать, что он может исчезать так, чтобы его не заметили?
   - Не знаю. Как думаешь, кто это может быть? Гилон?
   Трилон задумался.
   - Когда Гилон разучился своему первому заклинанию? - спросил он. - Думаешь, он всё это время притворялся, чтобы мы его не подозревали? А если кого и мог обдурить убийца, то только не меня. Я сам был рядом с Гилоном этой ночью. Это не он.
   - Кто ещё? Олтанон? Таралон? Или Алион? Я сам обучал их. Каждому новому заклинанию, начиная с щита, заканчивая иллюзорной дугой. Когда бы они научились пузырю? Я не верю, что это кто-то из них.
   - А что насчёт тех двоих из Каганата? Да, их не было во время прошлых убийств, но монеты могли решить эту проблему. Что если они телепортировались в школу, убивали, а затем телепортировались обратно?
   - Ты сам проверял гэльвку - она не владеет магией. А Старагон кроме всего прочего влюблён в неё и не может даже поставить нормальный щит. Не то, что пузырь!
   - Притворяется?
   - Вряд ли. Я знаю толк в притворстве неумения колдовать. В его случае всё выглядит естественно. К тому же, это он рассказал нам про каганат, он отдал нам монеты. Если всё это обман, то он выглядит слишком сложно. Настолько, что я даже не могу понять его суть.
   - Допустим, не он. Кто ещё? Хэрик?
   - Который не владеет магией? - усмехнулся Дардарон. - Не верю, что он мог топором изрубить Палтанона у меня за спиной. К тому же, он очень старый. В таком возрасте магия покидает человека.
   - А может твой помощник - Колриус?
   - Что ж, он может использовать магию, но ты же помнишь - он так и не смог ничему научиться. И он работает со мной много лет. А ещё мы с ним вместе обнаружили труп Патроса.
   - Эти двое стражников?
   - Ты их недавно проверял на магию. Они не могут ей владеть. К тому же, так великолепно владеть магией и одновременно также великолепно орудовать мечом - это слишком даже для нашего убийцы.
   - Остаётся тот повар. Может, это он?
   Дардарон устало поглядел на своего друга.
   - Это как в той книге? Убийцей оказался садовник? Только в нашем случае повар. Жизнь это не книги. Нужно смотреть на всё более серьёзно. Ты проверял кашевара на магию. Он всё время занят, трудится в поте лица с тех пор, как умер его товарищ. Стал бы он убивать своего товарища, чтобы потом работать одному?
   Трилон допил вино и поставил бокал на стол.
   - А что насчёт Транона? Ты говорил ему об этом плане?
   Дардарон демонстративно закатил глаза.
   - Твоя нелюбовь к Транону слишком далеко зашла. Если убийца кто-то из города, то это может быть какой угодно маг, которого мы даже не знаем! Транона мы знаем давно, он помогает нам с монетой. И нет, я не рассказывал ему наш план.
   - Монета у него? - удивился директор. - А может, она уже путешествует обратно в Каганат?
   - Сегодня вечером Транон, как он обещал, должен телепортироваться в школу и отдать её. Вечером убедимся, что он нас не предал. К тому же, вторая монета всё ещё у меня. Без неё он не доставит ту, первую, в Каганат вовремя.
   Дардарон потёр глаза.
   - Налей мне тоже, - сказал он. Трилон кивнул и, наполнив кружку, протянул её другу. Тот залпом осушил половину, затем стал отхлёбывать по глотку. Так они и просидели в молчании, пока вино не начало слегка кружить голову.
   - Всё слишком сложно, - протянул Дардарон. - В Лесдриаде* у вас было что-то подобное?
   Трилон недовольно посмотрел на него.
   - Мы, кажется, договорились не поднимать эту тему в стенах школы.
   - Брось, - разозлился Дардарон. - Думаешь, убийце это интересно? Или вон тому шкафу? Эй, шкаф! Ты знаешь, что Трилон и его давний друг Фаралон когда-то руководили школой магии в Лесдриаде, пока она не развалилась? Только ты никому не говори! Нынче Лесдриад враг Колорида. Если об этом узнают, у нас будут неприятности.
   - Похоже, я зря налил тебе, - процедил Трилон. Дардарон спохватился, что уже и вправду успел немного опьянеть. Он редко притрагивался к спиртному, и слава Богам.
   - Утро наступило, - сказал директор. - Ученики собрались и готовятся к занятиям.
   - Боюсь, со мной они не захотят находиться в одной комнате, - усмехнувшись, заметил Дардарон. - И ещё я пьян.
   - Будь здесь, - Трилон встал из-за стола. - Я сегодня побуду учителем. Давно это не делал. Я тоже пьян, но меня хотя бы не будут бояться.
   Прошмыгнув мимо и обдав Дардарона неприятным запахом перегара, директор вышел за дверь.
  
   * * *
  
   Пытаясь вспомнить эту ночь, Старагон испытывал ощущение, будто всё на самом деле ему приснилось. Сначала они с Олтаноном разговаривали на совершенно отвлечённые темы, пока не услышали в коридоре жуткий вопль. Пускай это было рискованно и не совсем благоразумно, они оба согласованно выбежали из укрытия и двинулись на звук. На месте они нашли плачущего магистра Дардарона, склонившегося над чьими-то останками. Маги так и не рассказали, кто с кем будет в паре, поэтому Старагон поначалу не понял, кто лежит перед ним. Лишь потом Олтанон, непонятно откуда узнавший об этом, сказал, что умер магистр Палтанон. На душе после этой новости, как ни странно, стало тяжело. Да, новенький ненавидел этого мага, но был уверен, что он точно не виновен в убийствах, и вот теперь это подтвердилось. Из-за ненависти к умершему груз на душе становился ещё тяжелее.
   Директор скопил всех жильцов замка возле своего кабинета и по очереди допрашивал. Через приоткрытую дверь Старагон видел Дардарона, сидящего на стуле и мокрыми глазами смотрящего в пустоту. Новенький рассказали директору всё, что было, чтобы на Олтанона никто не подумал. Хотя зачем это было делать? Разве не должны все подозрения отныне падать на Дардарона?
   Вроде бы всё было понятно, но что-то такое не оставляло мысли парня в покое. Что-то грызло его изнутри, вносило сомнения. И постепенно Старагон понял, что именно. Он не верил в виновность Дардарона. С одной стороны, тот подозрительно быстро одобрил его план, ведь если бы маги следовали предложению Палтанона - сбились в одну кучу - совершить убийство он бы точно не смог. Но с другой, Старагон и Олтанон находились с ним некоторое время в одной комнате - широком зале, где он, если бы хотел, мог убить их обоих без затруднений, и тогда бы свалил вину на кого-то из них, наврав, что Палтанон погиб в сражении. Однако, магистр этого не сделал. К тому же, когда он рыдал над трупом своего коллеги и друга, это выглядело очень естественно.
   Старагон был так взволнован, что ни разу не вспомнил про Тарию. Когда же увидел её на общем сборе, она выглядела очень напуганной. Боги, он уже жалел, что не отпустил её. Здесь, в школе, шансов выжить становится ещё меньше, чем на дороге в Каганат.
   Только сейчас, на рассвете, когда все ученики собрались в зале на первом этаже, парень почувствовал сонливость. Магистр Гилон сказал всем, чтобы никуда не уходили, а сам же сделал то, что запретил. Кажется, уже час они четверо стояли посреди зала, кутаясь в мантии и тихо перешёптываясь.
   Наконец, в зал вошли. Это вернулся магистр Гилон в сопровождении директора. Дардарона с ними не было.
   Не сказав ни слова, магистр Трилон подошёл к ученикам и принялся разглядывать их лица.
   - Как вы все могли заметить, не самая приятная ситуация в нашей школе только что достигла предела. Точнее, мы надеемся, что это её предел и что ещё хуже не будет. Убийца пользуется самыми сильными и сложными заклинаниями, известными человечеству. А может, ещё и неизвестными. Сегодня вы начнёте обучаться этим заклинаниям, чтобы лучше понять их суть и возможности.
   Олтанон переглянулся с Таралоном. Алион тоже была удивлена. Похоже, они и не ждали, что их так скоро обучат этим заклинаниям.
   - Сегодня, - продолжил директор. - Расскажу вам про заклинания перевоплощения и забвения. К сожалению, второе заклинание практиковать сложно. Его вообще применяют редко...
   - Оно нужно, чтобы стереть память человека? - выпалил Олтанон.
   По лицу директора было видно: он не в восторге от того, что его перебили.
   - Это вы вычитали из какой-то книги! - заговорил Гилон. - И это не совсем верно. Забвение не стирает память, а прячет его в глубокие уголки сознания, откуда их не так просто достать. И прячет она не всю память, а только определённый отрезок.
   - Какой угодно?
   - Нет, не какой угодно. Смотря, сколько силы вы вложили, будет стёрт... то есть запрятан тем больший отрезок памяти. Слава Богам, это поправимо. Если кто-то, кто был всё это время рядом с этим человеком, напомнит ему о тех событиях, которые были забыты, память вернётся. Это очень большая сила. Память людей - большая загадка. Существует такая штука, как "ложные воспоминания". Если человеку, которого подвергли "забвению" попытаться "напомнить" то, чего не было, есть вероятность, что он в своей голове сформирует ложные воспоминания, словно они были на самом деле. Впрочем, такие воспоминания нечётки и смутны, поэтому почаще прислушивайтесь к своей памяти. Что если вы когда-то уже встречались с убийцей, но он ударил в вас "забвением".
   - Как же можно научиться такому заклинанию? - поинтересовалась Алион.
   - Это трудная задача, - заговорил директор. - Лично я поначалу пробовал его на животных. Однако, память зверя и память человека - разные вещи.
   - Значит, на человеке вы его тоже пробовали?
   Магистр Трилон странно посмотрел на Олтанона.
   - Только так два мага могут потренировать это заклинание. Они стирают друг другу короткий отрезок памяти, а потом восстанавливают её с помощью разговоров. Может быть, завтра выйдем за город и попробуем потренировать вас на животных. Не на птицах, у которых мозг размером с орех, а на чем-то более весомом. Сегодня же займёмся другим заклинанием. А именно, перевоплощением. Думаю, не стоит объяснять, что это такое, вы ведь и так наверняка знаете.
   - Не все, - возразил Старагон и сам же удивился своей наглости.
   - Да, точно, новенький, - вздохнул магистр Трилон. - Перевоплощение - это когда маг наводит на какого-то человека иллюзию, из-за которой тот временно приобретает внешность другого. Можно даже перевоплощать в кого угодно и себя самого. Это заклинание практически бесполезно без нескольких других - например, без заклинания изменения голоса. Если ты будешь выглядеть как другой человек, а заговоришь своим голосом, вся маскировка порушится. Впрочем, даже если маг перевоплотит себя в кого-то и подделает голос, он всё равно рискует быть раскрытым. К сожалению, мы так и не выяснили, как подделать рост. В перевоплощённом виде ты остаёшься своего роста и своего телосложения. Поэтому, в карликов и толстяков превратиться не удастся. Но это не самое главное. Если перевоплощённый человек будет разговаривать с другом или близким человеком того, в кого перевоплотился, то его быстро раскроют. Например, по повадкам, по мимике, по интонации и ещё по множеству различных мелочей. Как видишь, новенький, заклинание не всемогуще, да к тому же действует не постоянно, и для того, чтобы наколдовать его хотя бы на три часа, нужно быть очень сильным магом. Но прошмыгнуть в чьём-то образе, чтобы остаться незамеченным - реально, и вполне возможно убийца этим пользуется. Обращайте большее внимание на повадки людей, с которыми общаетесь. Заклинание сложное, и наша школа старается хранить его в тайне, но это вовсе не значит, что его больше никто не открыл.
   - Неприятно это признавать, но порой уличные маги бывают гораздо более талантливыми, чем вышедшие из стен школы, - добивал Гилон.
   - Бывает и так, - неохотно подтвердил директор. - Ну, а теперь пробуем перевоплощать друг друга!
   - Магистр, - осторожно встрял Гилон. - Новенький ещё даже не научился простейшим заклинаниям.
   Трилон хладнокровно посмотрел на Старагона.
   - Тогда пусть отойдёт в сторону и там тренируется и не мешает.
   Парень послушно отодвинулся от остальных, ближе к соломенным чучелам. Он уже успел соскучиться по магии, и, вскинув воздушный щит, испытал чувство, будто встретился со старым приятелем после долгой разлуки.
   Несколько часов магистры тренировали учеников, пока те смеялись, вскрикивали, ругались друг на друга из-за неудач и громко радовались, когда что-то получалось. Несколько раз Гилон подходил узнать, как у него дела. Увидев очередную неудачную попытку вызвать хоть сколько-то большое пламя, он приказал бросить это и тренировать воздушный щит. Знаешь, зато, как хорошо он у тебя будет получаться, когда твои юношеские проблемы пройдут, сказал он. После стольких то тренировок!
   Старагон послушался и до конца занятий возился со щитом. У него стало получаться ставить по щиту в обе руки. Правда, когда он пытался отвести их в стороны, задача усложнялась, и справиться с ней у него пока не выходило.
   Всё это время Старагон неуверенно поглядывал на магистра Трилона. Нужно ведь сказать про книгу. Жаль, нету Палтанона или Дардарона. С ними новенький уже привык общаться, а вот директор был для него совершенно чужим человеком.
   Набравшись смелости, он всё-таки остановил магистра, когда тот уже собирался выходить, и рассказал ему о своей находке.
   - Книги без названия, говоришь? - лицо директора стало заинтересованным. - Позволь похвалить тебя за наблюдательность. Дело в том, что у меня не так давно как раз пропала одна книга, у которой не был указан автор.
   - Вы хранили её в библиотеке?
   - Ни в коем случае. Она очень важна для меня. Но если Акарлон искал именно её, если откуда-то узнал, что она есть где-то в школе, то мог подумать, что она там же, где и остальные. Поняв, что её там нет, он уже тогда каким-то образом догадался поискать у меня в кабинете и украл её.
   - А зачем она могла понадобиться ему?
   - Это очень редкая книга. Для вора она как сыр для мыши. Но, орк возьми, где он мог её спрятать.
   - Может, спросить у других учеников, они ведь общались с Акарлоном. - Старагон огляделся. - Эй, Алион! Подойди пожалуйста.
   Алион откликнулась.
   - Что такое? - подойдя, заговорила она голосом Таралона. Старагон вскрикнул от неожиданности.
   - Что, хорошо я наколдовал её внешность? Я постарался. Магистр Трилон, а...
   - Нет, - ответил магистр на ещё не заданный вопрос. - Боюсь, ты будешь огорчён. Ты наводишь на себя внешнюю оболочку, а то, что скрыто под одеждой, будет оставаться внутренней, пока эта одежда на теле. Чтобы воссоздать тело Алион хотя бы примерно, ты должен будешь его увидеть.
   - А смысл тогда его воссоздавать? Так что вы хотели?
   - У Акарлона был какой-то тайник или что-то в этом роде, - спросил Старагон. - То место, куда он мог прятать награбленное.
   - Если и было, он его никому, естественно, не показывал. И скорее всего, не стал бы он делать этот тайник в школе. Может, где-то в городе...
   - Что такое? - обеспокоился директор заминкой Таралона.
   - Когда мы с ним гуляли по Куастоку, он всё время отходил отлить в одно и то же место. Конечно, мы за ним не следовали - кому интересно смотреть, как другой человек отливает? Причём, это место находится по пути к северо-восточным воротам, и он ходил туда каждый раз, когда мы шли на практику. Я ещё как-то пошутил, что у него естественная реакция на это место, из-за которого у него мочевой пузырь переворачивается вверх дном. Я ему ещё сказал, может быть ты здесь когда-нибудь обделался...
   - Так где это место? - поторопил ученика магистр.
   - В этом... закутке напротив здоровенного такого здания... синее которое. Ну, там, где рынок неподалёку, потом вверх по откосу, направо и через три улицы. Ну, там ещё перекрёсток рядом...
   - Наверное, тебе придётся самому туда пойти, - вздохнув, сказал директор. - Соберитесь всем ученическим составом и сходите проверьте это место для меня. Но только не по одному, умоляю! Ситуация в городе такая, что маги если и могут появляться на улицах, то в таком количестве, чтобы их боялись. И оденьтесь попроще.
   - А новенький? - Таралон показал на Старагона. - Он вряд ли пригодится.
   - Тогда идите втроём.
   - Мне бы тоже хотелось пройтись по городу, - возразил Старагон. - На свой риск.
   - С другой стороны, разумная голова в компании тоже не помешает, - подумав, сказал Трилон, и новенький покраснел. - И всё же я запрещаю это делать. Конечно же, вы меня не послушаетесь и пойдёте вчетвером, но так моя совесть в худшем случае хотя бы будет спокойна.
  
   * * *
  
   Дорога, которая начиналась у основания возвышающегося над всем городом замка, спускалась сначала к невысоким домам, а затем растворялась в лабиринте улиц, петляя между огромными зданиями, располосованными рядками узеньких окон. Справа внизу Старагон видел линию берега, ощетинившуюся мелкими и крупными пирсами и причалами. На воде стояли несколько кораблей, больше всего их было в дальнем краю порта, ближе к докам. Когда сероватый песок скрыли крыши домов, под ногами застучала каменная поверхность мостовой. Здесь витал странный запах, по-своему приятный и в то же время отталкивающий. Только нос улавливал нотки чего-то жаренного, как его тут же перебивала вонь рыбьих внутренностей. Это был уже третий город, в котором Старагону удалось побывать, и у каждого из них имелся свой неповторимый запах, по которому этот город можно было легко узнать.
   Как только они отошли на достаточное от замка расстояние, появилось странное ощущение. Та дрожь, которая преследовала Старагона на протяжении всего времени, проведённого в школе, постепенно отступало. Точно - здесь меньше магии. Интересно, подумал Старагон, как у меня получится теперь колдовать. Жаль, шанса проверить не будет. Точнее, хорошо, если его не будет.
   Олтанон и Таралон безостановочно болтали с новеньким на протяжении всего пути, в отличие от Алион, которая как всегда была тихой и скованной. Разговаривали в основном на тему вчерашнего происшествия.
   - Вот в такие времена живём, - Олтанон приподнял модную широкополую шляпу, чтобы почесать затылок. - Больше недели искали убийцу, а когда он нашёлся, Трилон просто поверил, что он не виноват.
   - Я тоже верю, - сказал Старагон, и тот посмотрел на него как на идиота.
   - В этом ведь и был план? Чтобы поймать убийцу с потрохами, за самим преступлением так сказать. И Дардарон попался.
   - Да, но как-то это слишком сложно: идти напролом, убивать своего соседа и оставаться на месте, надеясь, что директор поверит тебе и простит.
   - Но ведь получилось же!
   Когда улица после поворота неожиданно прервалась широкой площадью, заставленной продавщическими лавками, запахло по-другому: кожей, изъеденной жуками, гнилой древесиной и фруктами. Олтанон сказал, что это рынок, самый крупный в городе, остальные же были настолько мелкими, что о них знали разве что обитатели соответствующих районов. На окраинах площади были видны несколько людей в капюшонах, пристающих к прохожим - они продавали чудодейственные снадобья, платки, волшебные шляпы и амулеты, которые якобы защищают от гаргены. Понятное дело, это были обыкновенные жулики, однако находились и те, кто им верил.
   К сожалению, пройтись между рядами перекрикивающих друг друга торговцев не удалось - компания повела новенького другой дорогой, обходя рыночную площадь стороной. Оно и понятно - время такое, что от всякой живой души вне стен школы лучше держаться подальше.
   Четвёрка преодолела ещё пару улиц, и Таралон указал пальцем на закуток справа.
   - Вон там вроде бы!
   Приблизившись к стене, молодые маги обнаружили кое-что неприятное.
   - Кажется, он и в самом деле сюда отливал! - Олтанон зло поглядел на своего друга.
   - Да нет же, смотри - там каменная плитка...
   - Я больше скажу, там обоссаная каменная плитка.
   - Конечно же, он не хотел, чтобы в его тайнике кто-то рылся. Кто захочет отодвигать обоссаную каменную плитку?
   - Ты! Потому что это была твоя мысль искать здесь, и если ты ошибся, будет справедливо, что главное наказание ляжет тоже на тебя.
   Намеривавшийся поначалу возразить Таралон передумал, видимо, смекнув, что его товарищ прав, и с тихим вздохом опустился к каменной пластине, покоящейся в нише между основанием дома и землёй.
   - Проклятье! Тут полость узкая! Просто так не вытащишь!
   - Может, магию применим? - предложила Алион, которая, суя по её виду, чувствовала себя некомфортно в таком месте и в такой компании. Она с кислым выражением поглядывала на грязные стены узкого переулка, на худых собак, что-то вынюхивающих невдалеке.
   - Хочешь, чтобы сюда все стражники слетелись? - возразил Олтанон.
   Словно услышав его, спустя полминуты из-за поворота показались трое разодетых в красные кольчужные доспехи мужчин. Один, с усыпанным рытвинами лицом и толстыми губами, которыми зажимал соломинку, с интересом посмотрел на странную компанию. Потом окрикнул чуть обогнавших его друзей.
   - Что это тут такое! Шпионы небось! Гляди, Гарл! Ищут что-то!
   - Да не! Эт, походу, бомжи простые. Срать сели. - Сплюнул точно такую же соломинку второй стражник.
   - Больно разодетые для бомжей-то! - возразил третий. - А может, это маги? Разносят, эту самую, Гра... гену. Эй, а ну пшли вон отсюда!
   - Сам лучше вали, животное! - крикнул Таралон, не прекративший возни с камнем, за что Олтанон его легонько пнул - мол, нечего гневать людей с оружием.
   - Ну точно маги! - хмыкнул стражник, подходя ближе. - Живо отвечайте, чего здесь делаете?
   - Мой друг уронил под этот камень одну очень важную вещь, - объяснил Олтанон. - Мы её сейчас достанем и пойдём своей дорогой.
   - Ага, а сначала мне покажите. Мало ли что вы туда уронили. Может, эту самую... грагену.
   Олтанон ничего не ответил. Таралон, наконец, справился с камнем. Не став медлить, он вынул из ниши книгу. Похоже, он оказался прав.
   - Я ж говорил тебе, Гарл. Шпионы они! Вон, бумаги какие! Ради всех пяти Богов, их надо в тюрьму упечь!
   - Это книга всего лишь, - прошипел Олтанон. - И вы можете её осмотреть и убедиться в этом.
   Он забрал у Таралона томик и протянул его стражнику. Тот взял его, раскрыл неправильной стороной, над его плечом поднялась заинтересованная рожа второго.
   - Хлантская жопа, да простят меня Боги! - ахнул тот. - Как в золоте видно*, шпионы! Ни одной закорючки знакомой. Я хоть и читать не разумею, но буквы видал. А это язык злодейский! Гельвскей какой-нить!
   - Забираем эту дьявольщину, а вас ведём к командиру. Там поглядим, что он скажет, - заключил первый, пряча книгу в какой-то карман, находящийся сбоку его одежды.
   - Отдайте книгу, и мы уйдём! - твёрдо и холодно сказал Олтанон. Стражники загоготали.
   - Или чего вы нам сделаете, шпионы драные? Зашпионете?
   Алион резко подскочила к стражнику и ударила его коленом, целясь в мошонку. Судя по тому, как тот согнулся, она попала. Затем выхватила книгу у него из кармана, не успели остальные опомниться.
   - Беги за нами, - шепнула она Старагону.
   Он и без того понял. Троица понеслась вперёд и вскоре запетляла по переулкам. Новенький старался не отставать от них, а за спиной слышал тяжёлое бряцанье. Оглянувшись, он увидел, как стражники неуклюже бегут следом за беглецами, один из них рукой пытается нащупать висящие на боку ножны, но никак не может это сделать. Кажущиеся одинаковыми здания и улицы проносились мимо с удивительной скоростью. Постепенно Старагон стал замечать, что отстаёт от своих товарищей. То ли сказывалась физическая подготовка, то ли знание города.
   Завернув за очередной угол, новенький с ужасом обнаружил, что не видит ни одной облачённой в мантию спины. Добежав до края переулка, он поглядел в обе стороны, но и там никого не обнаружил, кроме нескольких зашипевших кошек.
   Стражники позади него остановились и упёрлись друг в дружку. Тот, что был впереди остальных, перевалил руку через толстое брюхо и наконец-то смог вынуть из ножен меч.
   - Ну хоть одного поймали! Кинем его щас к палачу, пускай он из него выпытает, где прячутся остальные!
   - Давай сюда, шпион! - толстый шагнул навстречу.
   Старагон вытянул руку, крикнул привычное слово. Появившийся щит принял на себя тушу стражника и почти сразу лопнул, но и тот отпрянул назад.
   - Колдовство! - заорал он. - Гарл, дуй за подкреплением! Мы с магами одни не совладаем!
   Третий стражник развернулся и со всей прыти припустил к другому концу улицы.
   - Я принадлежу к школе, - сказал Старагон, стараясь выглядеть спокойным, пока верзилы держались на расстоянии.
   - Это ты на плахе рассказывать будешь, колдун! Знаешь, сколько уже людей добрых подохло от этой вашей грагены? Вот ихиной родне в глаза посмотришь и скажешь про свою эту школу долбаную!
   Не устояв на месте, он бросился на парня. Старагон даже не успел испугаться, как невидимая волна отбросила верзилу, и тот шлёпнулся спиной на каменную поверхность мостовой. Алион схватила новенького за руку и потащила в соседний проулок.
   - Держи их, гадов! - гаркнул позади стражник.
   - Они вызвали подмогу! - Пропыхтел на бегу Старагон.
   - Укроемся! - Уверенно сказала девушка.
   Вскоре они догнали Олтанона и Таралона и снова запетляли по улицам. Бряцанья за спиной уже не было слышно.
   Старагон испытал облегчение, когда они высвободились из узких проходов и оказались посреди широкой портовой площади. Впереди стояла панорама огромной реки, заполненной судами, и леса по другую её сторону. Ученики потащили его в определённом направлении, и вскоре четвёрка стояла перед маленьким бревенчатым домиком. Алион подбежала к двери и забарабанила в неё. Пару секунд спустя та открылась, явив стоящую на пороге женщину.
   - Госпожа Аррадра, позвольте укрыться у вас. За нами погнались стражники!
   - Заходите, конечно, - женщина шагнула в сторону, распахивая дверь шире.
  
   * * *
  
   Через полчаса вдалеке, бренча доспехами, пробежала ещё одна группа стражников.
   - Это последние, кажется, - заключила Аррадра. - Вылезайте.
   Олтанон распахнул дверцу шкафа и первым выбрался наружу. За ним, отлипнув от довольного Таралона, выскочила Алион. В шкафу она чуть не перегрызла ему горло, когда он комментировал свои ощущения от её груди, прижатой к его животу. Старагон, которому пришлось сесть и к которому девушка прижималась лишь коленом в лицо, вышел последним.
   - А теперь рассказывайте, за что они за вами гнались? Что вы натворили? - хозяйка дома скрестила руки.
   - Родились всего то, - ответил ей Олтанон. - В этом городе нынче, если какой-нибудь урод будет насиловать горожанку, а рядом чихнёт маг, проходящий мимо стражник набросится на мага.
   - И обвинит его в том, что он не помог женщине, которую насиловали, - добавил Таралон.
   Пока они говорили, Старагон смог получше разглядеть женщину. Лицо с узкими скулами и широкой челюстью, немного грубое и мужское, но большие, красивые женские глаза, под одним из которых виднелся старый синяк. Волосы короткие, даже доходят до плеч. Он уже знал, что это родная сестра магистра Трилона, но, глядя на неё, не мог найти хотя бы мелких сходств с директором.
   Вскоре ученики уже сидели за столом, угощаясь земляничным пирогом и запивая его чаем. Хозяйка сказала, что нужно бы подождать ещё час или даже полтора, пока стражники окончательно не успокоятся. Алион показала ей книгу, написанную на неизвестном языке, упомянув просьбу директора. Разговор зашёл о странных случаях, происходящих в последнее время.
   - Знаете, когда впервые пошли разговоры о гаргене? За два месяца до того, как начались казни. Я помню не одну вспышку всякой заразы в Куастоке, но ещё никогда болезнь не распространялась так быстро. На рынке говорят, что волшебники разносят её с помощью птиц. В последнее время люди стали бояться даже ворон и голубей. Я сама видела, как одна ворона залетела в переулок, из которого через секунду вышел странный человек в накидке. Мне стало любопытно, и я заглянула в этот переулок. Он заканчивался тупиком, и вороны там уже не было.
   А ещё одна такая птица постоянно сидит вон на том столбе, - женщина указала в окно на покачивающийся от ветра хлипкий столбик с перетянутой к крыше другого дома верёвкой, на которой висело чьё-то бельё. - Вороны обычно не ведут себя так. Они постоянно где-то бродят, ищут пропитание, но эта почти каждый вечер сидит на одном месте и своим глазом поглядывает на мой дом. Вечером я обычно ухожу на рынок, а когда возвращаюсь, её уже не видно.
   - Я слышала, бывают существа, которые могут существовать и в виде человека и в виде вороны, - сказала Алион. - Мне казалось, это мифы. Вы рассказали магистру Трилону?
   - Что-то я давно не навещала своего брата, - улыбнулась Аррадра. - Пожалуй, приду к нему в ближайшее время. Он запретил мне селиться в замке, потому что там опасно, но не может же он запретить мне встречаться с ним совсем?
   - Только делайте это днём, пожалуйста, - предупредила Алион.
   Аррадра ничего не ответила.
  
   * * *
  
   Ближний угол неожиданно окрасился в мягкий синеватый оттенок, но лишь на секунду, затем снова погрузился в полутемноту. Свет шёл из правого коридора. Дардарону он был до боли знаком. Маг быстро выскочил из угла и направил заклинание на фигуру, которую едва видел в темени. Удерживающая магия не позволила гостю тронуться с места, но перед этим он успел повернуться к Дардарону лицом. Это был Транон.
   - Да я это! - спокойным голосом проговорил уличный маг. - Забыл уже про уговор?
   - Прости, - Дардарон убрал заклинание. - В прошлый раз монета перенесла этих двоих чуть ближе к кабинету Трилона.
   - Похоже, она действует с небольшим разбросом, - заключил Транон. - Либо центр скопления магии постоянно смещается.
   - Всю эту умную ерунду будешь объяснять, когда мы присоединимся к Трилону. Кстати, ты рановато.
   - Как стемнело, сразу к вам. Идти ведь не надо. А вот обратно придётся пешком.
   Маги завернули в другой коридор и двинулись к кабинету директора. Дардарон чувствовал, как настроение приподнялось. После всего, что было вчера, он чувствовал такой камень в душе, что встреча с ещё одним другом подействовала на него как лекарство. Он думал, как бы сказать Транону о смерти Палтанона, они ведь тоже были далеко не чужими друг к другу людьми. Когда он уже было набрался смелости, Транон заговорил первым.
   - Ты слышишь это?
   - Что? - Дардарон прислушался. Ни звука.
   - Твои стариканские уши завяли. А вот мои могут услышать даже шёпот женских уст.
   - Женских уст?
   Транон ничего не ответил - ускоренным шагом подошёл к двери вплотную, на секунду прислонил ухо, а затем резко распахнул. Подоспевший Дардарон увидел оголённую женскую спину. Через секунду из-за неё выглянуло испуганное лицо Трилона.
   - Дружище Трилон, ты забыл что ли про нашу встречу? - как будто обрадованным голосом медленно проговорил Транон и вдруг замолчал, когда женщина, сидевшая на коленях директора, вернула на плечи одежду и повернулась к посетителям лицом. Дардарон, и без того удивлённый, тоже был обескуражен, когда узнал старую знакомую.
   - Привет Аррадра, - голос Транона сделался дрожащим. Он помолчал немного. - Не ожидал тебя здесь увидеть. В любом случае, не при таких обстоятельствах.
   Та кивнула, мельком взглянула на Дардарона. Трилон же, приводя себя в порядок, наоборот избегал любых взглядов.
   - Прости за это, - шепнул он сестре. - Отправляйся домой. Не забудь: используй только те пути, которые я показал. Сейчас везде опасно.
   Аррадра, смотря себе под ноги, прошмыгнула мимо магов и вскоре скрылась за поворотом коридора. Трилон впустил своих гостей в комнату, потом запер дверь.
   - Умеешь же ты удивлять, - съехидничал Транон, почёсывая разбитую бровь. - Всех достаёшь со своими правилами и сам же их нарушаешь. Да ещё и не с кем-то там, а со своей собственной родной сестрой. Проклятье! Вы же с ней с давних пор вместе. Неужто ты всё это время нас...
   - Заткнись, - оборвал директор. - Она не моя... Впрочем, не твоё дело. Тебя позвали по другому поводу. Возвращай то, что брал.
   Гость вынул из кармана монету и передал её Трилону. Тот немедля накрыл её второй рукой и тут же исчез. В коридоре послышался знакомый звук а затем застучали шаги.
   - Это была проверка? Он мне не доверяет?
   - Нет. Я удивлён, что до сих пор доверяет мне. Ситуация становится невозможно плохой. Ночью убийца разделался с Палтаноном.
   - Не может быть!
   - Может, - сказал Трилон, вернувшись в свой кабинет. - Особенно если у него есть точно такая же монета. Так что рассказывай, что ты о ней узнал.
   - Новости плохие, - сказал Транон. - Я ошибся, когда сказал, что монета просто переносит к сильнейшему источнику магии. "Разобрав" её, я увидел, что монета настроена именно на этот источник.
   - Как это настроена?
   - Она ищет именно ту частоту, которая принадлежит этому источнику, и никакому другому. Это значит, что тот, кто создавал монету, уже здесь был.
   - Скорее всего убийца, - сказал Дардарон. - Значит, наш план с твоим складом отменяется?
   - Нет, он всего лишь становится более трудноосуществимым. Можно? - уличный маг указал на бутылку вина. По лицу Трилона была видно, что он озлобился, но всё же ничего не сказал, налил вина в бокал и поставил его перед Траноном. Тот отпил, сел на стул и с довольным видом продолжил.
   - У нас есть два пути. Либо переделываем эту же монету под частоту склада и каким-то образом доставляем её обратно гэльвам...
   - Рассказывай второй вариант, - оборвал Трилон. - Лучше будет, если они вовсе останутся без телепортов, чем с неисправным. А если у них есть другие монеты, то в школу они попадут в любом случае.
   - Да, согласен, глупая идея, - Транон картинно повёл глазами по потолку. - Второй вариант - мы переделываем сами частоты. Точнее, изменить частоту школы у нас не выйдет, а вот частоту моего склада - вполне. Но мы подберём такую, которая сможет оказаться более подходящей для гэльвовских телепортёров. Вряд ли они воссоздали вашу частоту до мельчайшей точности, скорее всего она отличается на пару градусов. Мы настроим частоту склада так, чтобы она отличалась от нужно на полградуса, или на градус - в общем, меньше, чем частота школы. И тогда наш план в силе. Это очень тонкая и сложная работа. Но больше у меня идей нет.
   - А ты точно сможешь это сделать? - спросил Дардарон.
   - Нет. Не точно. К тому же, понятия не имею, сколько времени это займёт. Лучше бы начать как можно раньше.
   - Согласны, - вдруг сказал Трилон. - Мы на тебя рассчитываем. Если поможешь нам, продадим твои реагенты. Я не доверяю тебе, но доверяю Дардарон. Только поэтому соглашусь на твою помощь. Только потому, что ты и он несколько лет назад уже пробовали экспериментировать над телепортами... С вами тогда, кажется, был третий. Тот наёмник-предатель, не помню его имени... Неважно. В общем, я согласен на твои услуги, но не жди слишком большого доверия. Тебе нужны какие-то материалы или инструменты прямо сейчас, чтобы начать работу?
   - Только сама монета, - пожал плечами гость.
   - Монету получишь потом, - оборвал директор. - Нам она пока что нужна самим.
   - Хм. Что лень ходить от сортира до кабинета, теперь будешь телепортироваться? Или зачем она тебе?
   - Нужна - значит нужна, Транон, - вмешался Дардарон. - Тебе же сказали, получишь потом.
   - Дело ваше, - гость старался выглядеть хладнокровным, но таящиеся обида и злость виднелись на его лице. - Имейте в виду, что чем дольше затягиваете, тем хуже.
   Он уже собирался уходить, как Дардарон спросил его:
   - Транон, может вопрос будет идиотским, но ты не пробовал создать магическую Идеалию?
   Тот помолчал несколько секунд.
   - Знаешь, что я заметил? Если кто-то предупреждает, что вопрос будет глупым или странным, то вопрос обычно и впрямь бывает глупым и странным. Я не могу разобраться с орковой монетой, какая тут магическая Идеалия? Её изобретут веков через пять после нас.
   Дардарон кивнул. Транон, усмехнувшись, побрёл прочь, к выходу. Хэрик предупреждён о его визите, так что пропустит без лишних вопросов.
   Директор и его правая рука остались одни.
   - Ни слова о том, что сейчас увидел, - сразу же сказал Трилон.
   - Хорошо, ни слова, - кивнул Дардарон. - Только мысли.
   - Я имею право делать всё, что мне покажется нужным.
   - И зачем может быть нужно спать с собственной...
   - Хватит, - рявкнул директор.
   - Я не твой подчинённый, и не нужно мне приказывать, - напомнил Дардарон. - Если хочешь спать с ней - дело твоё. Но на носу нападение гэльвов, нам нужны каждые руки, способные создавать заклинания. А ты вот так вот растрачиваешь энергию!
   - Всё будет хорошо, - Трилон подошёл к столу и допил то, что осталось в бокале Транона.
   - Всё уже - не будет хорошо, - возразил Дардарон, после чего удалился, закрыв за собой дверь.
  
   * * *
  
   Сначала вернулись чувства. Спина, прилегающая к твёрдой поверхности, отозвалась болью от упирающегося в неё твёрдого предмета. Пошевелиться удалось лишь спустя какое-то время, когда вернулось сознание. Он понял, что может мыслить и рассуждать. Понял, что оказался в этом месте, прислонённым спиной к чему-то неприятному, не случайно. Он попытался вспомнить что-то, но вспомнил лишь быстрые, импульсивные наставления, словно пришедшие из прошлой жизни: нужно бежать, нужно прятаться, некто уже идёт...
   Страх перед чем-то, что пока оставалось неведомым, придал сил, и он вскочил на ноги, игнорируя боль в спине. Побежал в первую же попавшуюся на глаза в сторону, нырнул в бездонную пропасть проходов между высокими домами, глядящими на него наполовину разбитыми окнами и трещинами в стенах.
   Что это? Кого я так боюсь? Стоит ли доверять голосу в своей голове? Это мой голос, но почему он говорит мне, чтобы я опасался чего-то или кого-то?
   Так он бежал, задаваясь вопросами, пока не высвободился из узких зажимов улиц на свободу - впереди, покрытые меркнущим светом солнца, показались низкие домики, облепившие огромный берег. На сероватом песке виднелось огромное множество следов. Вдруг среди них есть следы этого существа? Вдруг он был здесь и ищет меня? Может, мне стоило бежать в другую сторону?
   Словно услышав его мысли, откуда не возьмись появилась фигура в плаще. Лица не было видно, но сознание оглушительным криком завопило, что это он - тот, кто идёт, чтобы порабощать.
   Развернувшись, бросился в обратную сторону. Полузатенённым от страха зрением пытался выбирать те повороты между зданий, которые должны вести как можно дальше от того страшного человека. Он ошибся - очередной переулок закончился тупиком. Ему не хотелось поворачиваться. Какое-то чувство подсказывало, что некто в плаще стоит за спиной. Наконец, найдя в себе силы, он повернулся и понял, что это чувство не обмануло.
   Некто вскинул руку, и свет померк.
  
   ...
   - Отчего ты такой довольный? - спросил Фаралон.
   Трилон, не успев ответить, поднял глаза и заметил Аррадру.
   - Здравствуй, - с тонкой, едва ощутимой робостью сказала девушка.
   Он же молча подошёл к ней, приобнял. В ответ на это Аррадра потянулась к его лицу, поцеловала в губы. Трилон обнял её крепче, пустил руку в копну каштановых волос.
   - Очень за вас рад, - осторожно проговорил Фаралон. - Но я тут работаю с рассвета и немного устал.
   Разомкнув поцелуй, влюблённые посмотрели друг другу в лицо.
   - Боги! - ахнул Трилон. - Фаралон, скажи своей сестре, чтобы бросала свою работу.
   - Она говорит то же самое мне, но я её не слушаюсь, и скорее всего её реакция будет соответствующей. Ты мне скажешь, чего такой весёлый?
   - Да. И после этого таким же весёлым станешь ты. Я нашёл ту книгу. Придётся сплавать за ней через Эсладу*, но разве это препятствие после всего, что мы прошли...
   Трилон вскрикнул оттого, что Аррадра задела обрубок его пальца.
   - Прости, - спохватилась она.
   - Ничего. Скоро мы заживём лучше. Пойдём в комнату.
   Девушка кивнула, и они ушли, а Фаралон ещё долго сидел на месте, глядя в одну точку.
   ...
  
   Пятый день.
  
   Старагон стёр со лба выступивший пот. С недавнего времени это стало для него привычкой после долгой тренировки. Кто бы мог предположить, что магия отнимает так много сил? Что умственные усилия ещё тяжелее, чем телесные?
   Все ученики уже покинули зал, магистр Трилон тоже собирался уходить, но у новенького к нему была пара вопросов.
   - Как твои успехи, Старагон? - вежливо обратился к нему директор, когда он подошёл.
   - Так себе, - отозвался парень. - Но сегодня вышло поставить два щита в обе руки. Правда, только к концу занятия...
   - А вот это уже неплохо, - хмыкнул магистр. - В обе руки по щиту магам удаётся ставить спустя пару недель обучения. Пускай тебе мешает твоя юношеская влюблённость, потенциал у тебя очень большой.
   Испытав одновременно и гордое смущение и неприязнь из-за выражения "юношеская влюблённость", новенький решил перейти к делу:
   - Я хотел бы кое-что спросить...
   - Конечно. Вчера я не пожалел, что выслушал тебя. Ещё раз спасибо, что вернули мою книгу.
   - Я как раз хотел спросить про неё. Что это за книга? На каком языке она написана?
   - Зачем тебе это знать? - голос директора прозвучал сухо.
   - Я переводчик, - напомнил Старагон. - У меня профессиональный интерес.
   Магистр легко улыбнулся.
   - Что ж, вряд ли я знаю, как называется этот язык. Но ты немногое теряешь: на нём уже никто не говорит. А из написанного, пожалуй, только эта книга. Но и она вряд ли покажется тебе интересной. Это сказка.
   - Детская?
   - Не детская, но такая же глупая и весёлая. И с хорошим концом.
   Директор замолчал. Похоже, больше он ничего не хотел говорить про книгу.
   - Ну, хорошо, спасибо, - промямлил Старагон. - И, раз уж речь зашла о книгах. В Святом Слове я увидел одно знакомое слово, которое тем не менее ни о чём мне не говорит. Големы. Дурламур* использовал каких-то големов.
   - Да, ты сделал правильный вывод: эта книга, пускай и считается некоторыми людьми вымыслом, описывает существ, которые существуют на самом деле. Ты не нашёл ни одного незнакомого себе, кроме голема, так? И големы - тоже не вымысел.
   Голем - это создание, продукт магии. Я знаю только три случая их удачного сотворения - для этого нужно быть очень сильным магом! Голем - такой же человек, как и остальные. Может быть, он взрослеет быстрее, стареет медленнее, живёт дольше, но он также подвержен эмоциям, чувствам и страхам, и отличить его от обыкновенного человека почти невозможно. Если ему не рассказать о его сущности, он будет думать, что является самым обыкновенным членом общества. В чём же суть? Суть голема в том, что он имеет крепкую зависимость от своего создателя. Если тот ему что-то прикажет, то он выполняет приказ. Если создатель умрёт, голем умрёт вместе с ним.
   - Может ли наш убийца быть големом? - спросил Старагон.
   - Каждого человека здесь я знаю лично, - хмуро заметил Трилон. - Если кто-то из них голем, то его хозяин должен был создать его заранее, за несколько лет до осуществления своего плана. То, что происходит сейчас, походит скорее на наскоро спланированную операцию. Откуда гэльвам несколько лет назад было знать, что им будет нужно уничтожить школу магии в соседнем королевстве, которая в то время ещё даже не существовала. Я и мой друг создал эту школу тогда, когда каждый из этих людей, кроме вас, учеников, уже был рождён.
   - Но вы же сказали, что големы быстрее взрослеют.
   - Не настолько.
   Магистр улыбнулся.
   - Если бы люди больше знали о големах, то во всех своих проблемах видели бы их присутствие. Это ведь очень легко - предположить, что какая-то внешняя сила виновата во всём, что с тобой происходит, а не ты сам. И в нашем случае, легче ведь подумать, что среди нас ловкий и хитрый голем, чем признать, что мы попросту плохо ищем убийцу. Големы не такое частое явление, чтобы быть виноватыми во всех бедах. Будь спокоен, и выкинь это из головы.
   Не дождавшись согласия, магистр попрощался и ушёл.
   Интересно, подумал Старагон, те, кому всё же посчастливилось встретиться с големами, думали так же?
  
   * * *
  
   Остановившись перед дверью, Старагон попытался успокоить себя. Вдохнул, выдохнул. Поняв, что ещё немного, и страх возьмёт над ним верх, он через силу поднял руку и постучал. Ему открыла Алион.
   - Тара здесь? - спросил новенький. Магичка кивнула. - Можно с ней поговорить?
   Алион вышла, оставив дверь открытой. Ещё немного погодя, Старагон ступил внутрь.
   Когда он представлял себе этот разговор, думал, что будет смело смотреть гэльвке в глаза, а она их опустит. Но на самом деле смело смотрела ему в глаза она, а опустил взгляд он.
   - Как твои дела?
   - Вечно ты начинаешь с далека, - вздохнула девушка. - У меня всё хорошо. Не стану жаловаться. Алион хорошая подруга. Она мне помогает во всём. А как ты?
   - Если не учесть тот факт, что жить, возможно, осталось пять дней, то тоже хорошо.
   Она подвинулась на кровати, безмолвно приглашая его присесть рядом. Он принял предложение.
   - Я хотел извиниться.
   - За что?
   - За то, что всё это свалилось на тебя. Все эти разборки магов, убийца, Куасток. Магистр Дардарон. Магистр Гилон. Они ведь разговаривали с тобой тоже, пока я не видел? Они не самые приятные собеседники, я знаю. А ты ведь не виновата ни в чём, - Старагон с досады прикусил губу. - Всего того разговора, в том зале, не должно было быть.
   - А ты не должен был спасать меня от голода, - спокойно заговорила Тара. - И давать мне крышу над головой. Я вообще не должна была дожить до сегодняшнего дня. Ты предлагаешь мне ненавидеть всё, чего не должно было случаться?
   - Не всё, но в этот раз точно, - улыбнулся парень. - Что они тебе наговорили?
   - Что лишь от меня зависит твоё будущее. Что я вольна решать, быть тебе магом или нет. А значит и ответственность за это тоже на мне.
   - Мне они сказали, что я один всё решаю. Как считаешь, что они думают на самом деле?
   - Я не могу ни на что повлиять, - выпалила гэльвка. - Что от меня может зависеть? Если ты меня полюбил, это не моя вина! Что я могу сделать? Полюбить тебя, чтобы эта твоя магия пришла в норму? Я не могу управлять сердцем как рукой или ногой! Не могу сказать ему, влюбись, пожалуйста, в Старагона!
   - Я знаю! - сказал парень, краснея. - А я в свою очередь не могу сказать своему - забудь. Мы оба ничего не можем сделать.
   Он замолчал, обдумывая, как бы продолжить разговор. Так ничего и не придумав, наплевал на всё и выпалил:
   - Ты всё ещё хочешь уехать обратно в Плим?
   Тара озадаченно поглядела на него.
   - Я говорил, что не стану отпускать тебя, но понял, что был не прав. Ты имеешь право сама решать. Если хочешь, я могу всё устроить. Из замка есть второй выход. Мы попросим магов показать нам его, чтобы ты смогла уйти. Они согласятся, потому что сами хотят спровадить тебя. Как выйдешь, поднимешься к основанию холма, там где кончается город и начинается территория школы. Найдёшь заброшенное здание с выбитыми окнами и останешься там ждать меня. Подождав нужный момент, я выберусь из школы с запасом еды, найду тебя в том доме, и мы вместе отправимся за город. За стенами есть конюшни, где стоят несколько лошадей, принадлежащих школе. Я скажу, что мне нужна лошадь и отправлю тебя на ней в Плим. И больше мы никогда не увидимся. Хочешь?
   Тария долго не отвечала. Но потом всё же ответила:
   - Ты прогоняешь меня?
   - Нет, - честно ответил ей Старагон. - В глубине души я надеюсь, что ты откажешься...
   - Я отказываюсь.
   - Что? Почему?
   - Потому что это по-свински по отношению к тебе. Ты сделал для меня столько всего... а я отплачу тем, что уйду от тебя? Может быть... Может быть, однажды ты сможешь выполнить своё обещание, и мы вместе вернёмся в Каганат? Тогда хотя бы попрощаемся нормально.
   Старагон улыбнулся.
   - И я попытаюсь таки разгадать твою загадку, - сказал он вслух. Про себя подумал: "действительно ли это настоящая причина? Или же Тара сама уже поняла, что одной ей не добраться до Плима?"
   Некоторое время они провели в молчании.
   - Как думаешь, что нам делать? - спросил парень. - Похоже зря я согласился стать магом. Не такой я представлял себе свою жизнь. Не думал, что придётся отказываться от кучи важных вещей, что нужно будет трудиться в поте лица ради одного заклинания. Что каждый день может оказаться последним. Кто знал, что так будет?
   Он неожиданно почувствовал руку Тарии на своём плече.
   - Мы с тобой уже год знакомы. Я за это время хорошо узнала тебя. И могу сказать о тебе то, чего не знаешь ты сам. На самом деле, в глубине души ты хочешь принять этот бой. Сразиться с теми, кто угрожает этой школе. За себя, за меня, за всех остальных. Это испытание, а ты всегда любил испытания. Для тебя эта борьба имеет особый смысл. Ведь ты сразишься с теми, кто долгое время держал тебя в рабстве. Покажешь этому господину Санмиру, что заслуживаешь гораздо большего, чем он давал тебе. Что ты больше не его слуга. А если сбежишь, то всю жизнь будешь рассказывать мне, как желаешь об этом.
   Старагон собрал в кулак все силы, чтобы не дать волю чувствам. Слова девушки сильно ударили по нему. По его внутреннему состоянию. И всё же ему от них стало лучше.
   - Спасибо, - сказал он, привстав с кровати. - И давай притворимся, что того, что произошло позавчера, не происходило, и будем общаться, как прежде.
   Она, улыбнувшись, кивнула. С лёгкостью на сердце и чувством выполненного долга Старагон зашагал к выходу. Когда он толкнул дверь, почувствовал снаружи какое-то сопротивление.
   - Проклятье! - крикнул Таралон, потирая ушибленный лоб.
   Старагон быстро вышел, захлопнул дверь.
   - Ты подслушивал что ли?
   - Да! - Не придумав оправданий, признался неудавшийся шпион. - Я думал, там Алион. Где она, не знаешь?
   - Была где-то недалеко. Скорее всего, дальше по коридору ждёт. Тебе зачем?
   - Пойдёшь со мной, - тоном, не терпящим возражений, приказал Таралон, и они вместе зашагали вдоль стены. - Нам снова придётся выйти в город. Точнее, не выйти... Дардарон всю ночь пробовал создать свой собственный телепорт-монету. А сейчас зашёл ко мне - я чуть в штаны не наложил, думал убивать будет. А он дал мне монету, говорит: опробуй! Говорит, не могу сам. Вы ученики, вы этой ерундой и занимайтесь! Переместит нас куда-то на окраину города, если он всё правильно сделал. А оттуда придётся пешком идти. Поэтому, вспоминая вчерашний случай, надо больше людей набрать. Олтанон не пойми куда делся! Но самое главное надо Алион найти. Потому что Дардарон сказал, если у него получилось опять как в прошлый раз...
   - Что получилось как в прошлый раз?
   - Эй, Алион! Иди сюда.
   Девушка обернулась к ним. Таралон пересказал ей всё, что говорил Старагону, почти слово в слово. Но так и не договорил последнюю фразу.
   - А нам нужно взять с собой что-то? Одеться так, чтобы не привлекать внимание? - растерялась девушка.
   - Да, но... - Таралон запнулся. - Нет времени объяснять! Давай уже, берись за монету!
   Он вытащил золотой, крупный кругляш из кармана. Алион, которой, видимо, как и Старагону, не нравилось всё это, взялась за его край. Новенький тоже. Таралон второй рукой провёл по воздуху над монетой.
   Чувство, которое запомнилось Старагону навсегда, повторилось. Свет, ослепительно яркий, идущий отовсюду, ударил по глазам. К горлу подкатила слабая тошнота. А потом спина ощутила что-то твёрдое, неприятное под собой. Он понял, что лежит на полу. Вокруг темновато, хотя лучики, струящиеся из дырявого потолка, дают хоть какое-то освещение. По обе стороны, словно стены, его окружали наваленные друг на друга ящики с закрывающими верх полотнищами.
   Какой-то склад.
   Рядом простонал Таралон. Старагон хотел заговорить с ним, но вместо этого выхаркнул изо рта сгусток пыли. Пока глаза привыкали к темноте, он попытался ощупать себя на предмет ссадин и ранений... и обнаружил, что остался без одежды. Таралон, который был точно в таком же виде, поднялся с земли, стукнувшись головой об угол ящика.
   - Ну вот. Старый придурок опять сделал бракованный телепортёр. Я это и хотел сказать, - он повертел в руках монету, потерявшую блеск из-за пыли. - Телепорты Дардарона не могут переносить с собой снаряжение. Такой вот недостаток.
   Он вдруг засмеялся, взглянув куда-то в сторону. Старагон, у которого почему-то кружилась голова, с трудом повернул голову и увидел Алион.
   - Ну, хоть что-то положительное от его поделки есть! - харкнул Таралон вместе с пылью, осевшей во рту.
   - Ты баран! - крикнули на него Алион и Старагон, спрятавшись друг от друга за ящиками.
   - Малолетний, озабоченный ублюдок! - добавила первая.
   - Не притворяйся! - сказал ей довольный Таралон. - Я ведь вижу, что ты рада сложившимся обстоятельствам, так?
   Алион, взбешенная не на шутку, перестав прикрываться, схватила невесть откуда крупный камень и, подбежав к шутнику, ударила ему в голову. Тот упал рядом со Старагоном. Из брови, совсем рядом с виском, выступила кровь, тут же смешавшаяся с пылью. Шутка не удалась.
   Девушка вернулась в укрытие, отбросив камень, который, упав, распался на две части и немного осыпался. Похоже, вся эта пыль на складе появилась точно так же.
   - Бешенная стерва! - взревел Таралон, придерживая окровавленное место пальцами. - Совсем одурела!
   Алион, развернувшись на носках, простёрла руки.
   - Нет! Только не магию! - взмолился неудавшийся шутник. - Иначе мы все к оркам взлетим на воздух! В ящиках стерень!
   - Ещё раз посмотришь на меня - будет магия, - шипящим голосом предупредила Алион. Таралон опустил взгляд, Старагон тоже и не думал смотреть на неё.
   - И не ори, - добавил Таралон. - Тут стражники ходят.
   - Тут это где? - спросил новенький. - Что это за склад?
   - Обыкновенный склад. В ремесленном районе.
   Старагон, которому это название ни о чём не говорило, промолчал, а вот Алион снова повысила тон.
   - Ты совсем идиот! Зачем ты потащил меня сюда?
   - Нам предстоит почти час идти обратно в замок, - пожал плечами тот. - Если опять пристанут стражники и придётся отбиваться, я один не справлюсь.
   Час. Наверное, склад и школа в разных сторонах города, подумал Старагон.
   - Эй, новенький! Хоть ты поддери меня! - взмолился Таралон.
   - Вот уж нет. Она права - ты дурак. Во-первых, нам придётся идти в таком виде через весь город. Ты мог хотя бы подождать ночи, прежде чем втягивать других в эту авантюру? Во-вторых, двум парням и одной девушке крайне не удобно будет идти вместе.
   - В этом весь смысл!
   - В третьих, если нас заметят стражники, гораздо меньше шансов останется на то, что они посмеются и пройдут мимо. Весь этот твой смысл будет понятен и им тоже.
   - Дойдём до госпожи Аррадры, - говорила Алион, пытающаяся оторвать грязное полотнище от одного из ящиков. - До неё хотя бы ближе. Она даст нам одежду.
   Осознав тщетность попыток, она оставила в покое полотнище, которое крепко держали на месте тонкие прутики, обвитые вокруг самой толстой из досок, составляющих корпус ящика.
   - А вы не можете наложить на нас то заклинание по изменению облика? - спросил Старагон.
   - Которому научились только вчера? - хмыкнула девушка. - Минут на пять. А постоянно удерживать его - магии не хватит. Как только мы уйдём из этого склада, её у нас останется не так много.
   Новенький прислонился затылком к ближнему ящику. Какой же идиот этот Олтанон!
   Теперь придётся ждать ночи в этом пыльном, тёмном складе.
  
   * * *
  
   Раздавшиеся сзади шаги вырвали Аррадру из глубокого размышления. Брат давно говорил ей, что в замке может быть опасно и в последнее время уделял ей всё меньше внимания, а несколько минут назад, когда она пришла к нему, перекинулся с родной сестрой лишь парой слов и быстро выпроводил. Это на него не похоже! Как же сильно его должен был напугать этот убийца, чтобы он отказывался общаться даже с ней?
   Немного побаиваясь, она повернулась на шаги. И застыла. Силуэт, появившийся из тени, был неразборчивым, но она узнала походку - которую могла бы отличить от тысячи других. А потом свет от ближнего факела на секунду поймал лицо, блеснул на глазах, смотрящих вниз, под ноги.
   Этого не может быть!
   Аррадра, пока призрак не заметил её, бросилась обратно. Пронеслась по лестнице, через несколько поворотов и без стука ворвалась к брату.
   - Трилон! - крикнула она, бросившись в объятия к растерянному мужчине. - Это был он! Я видела его! Как это может быть?
   - Зачем ты вернулась? Что случилось? - он крепко прижал её к себе, попытался успокоить.
   - Я только что видела его! Здесь, в школе!
   - Кого?
   - Фаралона! Нашего знакомого!
   - Где?
   - Внизу. В коридоре, недалеко от второго выхода! Трилон, ты же сказал, он умер!
   - Он умер, Аррадра, - подтвердил брат, прижимая её ещё крепче. - То, что произошло много лет назад, слишком сильно отразилось на твоём сознании. Потеря близкого человека - это всегда тяжело, я знаю. Я боялся, что ты начнёшь сходить с ума... К сожалению, это и происходит.
   - С моей головой всё в порядке! - злость завладела женщиной, и она попыталась ударить Трилона по лицу, но он так сильно прижал её к себе, что ей почти не удавалось пошевелиться.
   - Мне жаль, но Фаралон мёртв. Тебе могло померещиться, или ты просто увидела другого человека и приняла его за Фаралона. Тебе нужно вернуться домой и отдохнуть. Я сам провожу тебя до выхода. Идём!
   Крепко поцеловав в затылок, он медленно повёл всё ещё рыдающую сестру в обратном направлении.
  
   * * *
  
   Попрощавшись с братом, она побрела к дому. После ступенек, выбитых в камне, следовал мокрый после отлива песок. Позади в темноте высились, словно основание и шпиль башни, скала и замок школы. Тихий ветер единственный нарушал тишину.
   Ночная атмосфера всё же не пугала её. Аррадра чувствовала странное равнодушие ко всему и молча и спокойно брела к своему дому.
   Потом ветер донёс до неё голоса.
   - Почему мы должны этим заниматься? Вы всё ещё не отдали долг!
   - Потому что у вас нет выбора. Вы должны быть благодарны мне, что получили хотя бы что-то. Хотите сказать, вы готовы предать Скилта ради чуть большей выгоды?
   - Хватить юлить, колдун! Долго ты с такой ушлостью не проживёшь, поверь мне!
   - Я прожил дольше, чем рассчитывал кто-либо из окружавших меня людей.
   Один из этих голосов был знакомым. Не поборов любопытство, Аррадра повернула к берегу и, обогнув несколько рыбачьих хижин, предстала перед странной компанией.
   Перед ней стояли дюжина человек. Кто в кожанке, кто в плаще, кто в матросской рубахе, кто вообще без верха. С одним из этих людей она была знакома.
   - Что ты здесь...
   - Молчи! Не говори ни слова!
   Она замолчала. Он же вдруг вскинул руку, и мысли закружились в голове, словно в водовороте.
   Час назад, дождавшись вечера, она пришла к брату. Он почему-то был запыхавшийся, уставший. Он был рад её видеть, но не как обычно. Поговорив с ней немного, попросил уйти. Сказал, что в замке опаснее, чем прежде. Она послушалась, потому что любит его сильнее всех.
   Внизу, уже рядом со вторым выходом, ей неожиданно повстречался Фаралон. Человек, который давно умер. Он напугал её. Но Трилон сказал, что она увидела мираж. То, что сама себе нафантазировала. Потом он проводил её вниз, почти к самому выходу. На пути к дому она вдруг услышала чьи-то голоса и...
   - Чего встала здесь? - грубый голос, вырвавший из глубокого размышления, привёл Аррадру в себя.
   Точно. Она же услышала голоса и пошла проверить.
   Перед ней стояли десять человек. Кто в кожанке, кто в плаще, кто в матросской рубахе, кто вообще без верха.
   - Чего уставилась на меня как на орочий член? Вали, пока разрешают!
   Аррадра быстро развернулась и отошла подальше от этих людей, за рыбацкую хибару. Выглянув из-за развешенной сети, стала наблюдать за ними. Они недолго о чём-то разговаривали дальше, а потом самый низкий из них в один миг обернулся вороной, так, что остальные испуганно отстранились, и взмыл в небо. Поглядев на его растворяющийся силуэт, оставшиеся девятеро принялись расходиться.
   Аррадра, приложив руку к сердцу, почувствовала, как оно быстро стучит. Пока тело не рассталось с сознанием, она помчалась в темноту по направлению к своему дому.
  
   * * *
  
   Стараясь избегать мест, куда пробивались крохи света от окон домов, от далёких фонарей, от луны, иногда выглядывающей из-за облаков, троица медленно пробиралась по улицам города. Куасток открылся для Старагона с новой стороны. То, что он видел вчера - обшарпанные стены, мусор и голодные звери в переулках - не шло ни в какое сравнение со здешней обстановкой. Лужи помоев, скопившиеся прямо под окнами, источали столь мерзкий запах, что, не будь его желудок пустым, давно бы пополнил те лужи своим содержимым. Часто на задворках они находили трупики животных - кошек, крыс, собак и птиц. Всё это было не в новинку для Старагона. В Ридвинге ему иногда приходилось натыкаться даже на мёртвых бродяг, но почему-то он думал раньше, что Куасток другой город, что здесь такого беспорядка нет.
   Мелкую дрожь вызывал постоянный звук шагов позади. Это шла Алион, которая запретила оборачиваться на неё, и поэтому о том, что её не схватили стражники и что позади их не преследует кто-то другой, приходилось только догадываться. Поначалу они с Таралоном ругались. Из этой ругани Старагон узнал кое-что новое. Он уже слышал, что Алион владеет минусом энергии, в отличие от всех остальных магов школы, но даже предположить не мог, что она самая сильная ученица и быстрее всех остальных обучилась всем приёмам защитной магии. А вот с иллюзорной у неё проблемы.
   Когда, спустя полчаса, они оказались невдалеке от дома госпожи Аррадры, Таралон обернулся к девушке через правое плечо.
   - Ты иди. Она от твоего вида хотя бы сознание не потеряет.
   - Я тебе говорила, чтобы не оглядывался на меня! - гаркнула Алион. Потом опередила их двоих, на ходу накладывая на себя иллюзию голого Таралона.
   - Эй, совсем сбрендила?
   - Подойду к дому - расколдуюсь, - прошипела двойник.
   Парни наблюдали, как она медленно пробирается к покосившейся хижине, оглядываясь по сторонам и стараясь держаться в тени. Подойдя к двери, тихонько постучала.
   Откуда-то со стороны послышался шорох. Потом из темноты выбежала госпожа Аррадра, вспотевшая и испуганная. Алион окликнула её.
   - Что с вами произошло? От кого вы бежите?
   Аррадра крикнула, увидев гостя у порога своего дома.
   - Это ты что тут делаешь? И где твоя одежда, Таралон?
   - Нет же, это я, - сказал Алион, превратившись в саму себя. - Мы попали в неприятную ситуацию. Долго рассказывать. Вы бы не могли одолжить нам одежду?
   Старагон и Таралон, выглянув из-за другого дома, помахали руками, чтобы женщина заметила и их.
   - Конечно! - закивала Аррадра. - Но у меня к вам тоже просьба. Я возвращалась от брата и проходила мимо берега, как вдруг увидела каких-то людей. Они о чём-то договаривались, а потом один из них превратился в ворону. Прямо как рассказывают на рынке! Они что-то замышляют. И они скоро уже...
   - Где конкретно? - перебила её магичка. Аррадра что-то долго объясняла, а потом Алион вдруг, сорвавшись с места, куда-то побежала. Таралон, покинув укрытие, бросился за ней. Старагону больше ничего не оставалось, как побежать вместе с ними.
   Минута бега, и они увидели, как группка людей тащат по берегу лодки. Алион, вырвавшись вперёд, выскочила к ним, протянула руки, сказала заклинание. Окружив половину группы, в воздухе появился невидимы купол. Люди в нём заколотили по магической стенке кулаками, принялись толкать отвердевший воздух плечами, пинать ногами. Оставшиеся взялись за оружие - дубинки и немного загнутые ножи - и попытались ударить девушку, но между ней и ними стал Таралон, создавший магический щит.
   - Мы не сможем справиться с тремя голыми колдунами? - проорал кто-то из незнакомцев.
   - Орк с ними! Своя шкура дороже! - крикнул другой.
   После чего все они бросились к берегу, навалились на лодки, стали выталкивать их на воду. Алион бросила заклинание, и те, кого она удерживала им, присоединились к остальным. Потом девушка подбежала ближе к воде, вскинула вверх обе руки, от которых в воздух взметнулись едва видимые искорки, излучающие слабый свет. Старагон, стоявший всё это время невдалеке и не понимавший, что делать, почувствовал холодок. Потом заметил, как по всему телу выступают крупные мурашки. Вода у берега перестала накатывать волнами, остановилась, затвердела. Лодки остановились, а ноги людей с большим трудом вырвались из ледяного плена.
   - Убейте бабу! - заорал кто-то из незнакомцев, и трое других снова взялись за оружие.
   Алион, кожа которой тоже покрылась мурашками, не сдвинулась с места, лишь изо всех сил громко крикнула:
   - Помогите!
   Таралон снова загородил её магическим щитом, но один из незнакомцев зашёл с другой стороны. Старагон приблизился к своим товарищам, воздел щит, который вышел слабым, но смог отразить один выпад неприятеля, и у Таралона появилось время, чтобы подправить свою позицию, стать ближе к Алион, возвести щит второй рукой.
   - Бросаем груз! - закричал кто-то из группы, после чего побежал прочь, а за ним последовали ещё двое.
   - Нет! Нужно объединить все силы! - громко сказал другой, но увидев, как убегают ещё несколько его товарищей, плюнул в землю и тоже помчался прочь. Вскоре на пляже остались только трое магов.
   - Слава Богам! - послышалось сзади, и из тени вышла госпожа Аррадра. - Я уже было стала винить себя за то, что послала вас сюда. Вы должны узнать, что замышляли эти люди!
   - Заглянем в лодки - может узнаем, - сказал Таралон, потирая руки, чтобы согреться. - Что там с одеждой?
   Женщина ахнула, схватилась за голову, потрусила обратно к дому. Алион тем временем двинулась к лодке, застывшей во льду в нескольких шагах от берега. Встретив мёрзлую поверхность, её нога провалилась под хрупкий лёд. Старагон с удивлением глядел, как девушка заходит в ледяную воду, не издавая ни звука. Зайдя по пояс, она прильнула к лодке и свободной рукой принялась рушить лёд на пути к берегу. Таралон поспел ей на помощь. Прикрывая обеими руками достоинство, Старагон тоже подбежал к берегу. Дотронулся пальцами до воды и ахнул, когда почувствовал, как колкий холод пробегается по всей конечности. Сжав до боли челюсть, он через силу погрузился в реку по колено. Таралон тоже заходил в воду, матерясь и махая руками. Втроём они за пару минут выкатили лодку на сушу.
   К тому времени госпожа Аррадра принесла одежду, и они быстро в неё закутались. Одежда оказалась, как ни странно, мужская. Впрочем, сама женщина была одета так же и сказала, что женская неудобная и дорогая.
   В лодках обнаружились ящики. Без инструментов отпереть их оказалось большой проблемой. В конце концов Таралон со всей силы двинул несколько раз по крышке ногой, и та надломилась посередине. Внутри оказалось зерно и какая-то трава.
   - Госпожа Аррадра, а вы уверены насчёт вороны? - спросил Таралон, немного покопавшись в грузе.
   Женщина не ответила. Она сидела на коленях чуть вдалеке и разглядывала что-то на песке.
   - Что там?
   - Здесь следы, - ответила она. - Они ведут к скале, в которой спрятан второй, тайный вход в школу. О нём почти никто не знает. И это не мои следы.
  
   * * *
  
   Сначала вернулись чувства. Под спиной и головой, лежащей на скрещенных руках, земля, но в нос бьёт запах сырости, мха и старой древесины. Что это за место?
   Когда он открыл глаза, подумал, что ослеп. Темнота окружала со всех сторон. Лишь оглядевшись, заметил в паре шагов от себя проблеск света, окрашивающий половину стены. Свет шёл откуда-то сбоку, из-за угла.
   Неожиданно в голову ворвались мысли. Нужно бежать! Нужно прятаться! Кто-то идёт сюда!
   Он попытался вспомнить, как оказался здесь, что это за место и кто он такой, но память словно спряталась где-то в самом дальнем уголке сознания и отказывалась возвращаться.
   Не поборов накатывающие чувства, он сорвался с места и побежал в первую попавшуюся сторону - к свету. Поворот вывел его к длинному коридору, и привыкшее к темноте зрение смогло различить высокий потолок, обвешанный нерабочими лампами, и множество дверей. Страшно было забегать в этот коридор - вдруг, этот кто-то, кого так настойчиво приказывает сторониться голос в голове, сейчас с другой стороны. Но открывать двери было ещё страшнее, и он выбрал коридор.
   Череда земляного пола, смешанного с каменными островками, о которые так легко споткнуться, тянулась, как казалось, в бесконечность. Вскоре на стенах появились факелы, окрашивающие коридор в мягкий оранжевый оттенок.
   Впереди неожиданно показалась женщина, низкая, худая, коротко постриженная и наряженная в мужскую одежду. Увидев его, она вскрикнула и, развернувшись, помчалась прочь. Это не её нужно было сторониться. Кого-то другого. Того, кто идёт, чтобы порабощать.
   Очередной шаг напоролся на торчащий каменный выступ, и тело ощутило боль, когда покатилось по полу, встречая на пути острые выступы и мелкую крошку. В конце его ждали булыжник, разбивший коленку, и - слава Богам - достаточно мягкая земля, в которую упало лицо. Найдя в себе силы, он высвободил руку, которую едва не сломал своим весом. И заметил.
   Закатившийся рукав открыл длинную красную царапину, бегущую от запястья к обратной стороне локтя. Эта рана почему-то приковала его взгляд и не хотела отпускать.
   Он вспомнил. Вечер. Задворки каких-то улиц. Стена с трещиной. Некто в плаще, пришедший, чтобы поработить чужой разум. Его лицо, спокойное и смелое, выглядывающее из-под капюшона, который отбрасывает на неё смуглую тень от заходящего солнца. Это было... не так давно, наверное.
   В коридоре раздались шаги, медленные, спокойные. Это он. Он идёт, чтобы подчинить себе чужой разум.
   Сил не осталось, чтобы убежать. В этот раз некто в плаще снова победит. Но в следующий раз у него будет меньше шансов.
   Схватив с пола камень, он задрал рукав выше, сквозь боль прочертил ещё одну царапину поперёк первой. Закончив, задвинул рукав обратно.
   Некто стал рядом. Его лицо, скрытое под тенью, смотрело с леденящим душу хладнокровием. Даже оставаясь невидимым, оно вселяло страх, самый сильный, что есть в этом мире.
   Пускай в этот раз он снова поработит себе его разум, но пройдёт время, и всё изменится. Он проснётся, не помня ничего, кроме самого главного: некто идёт сюда; нужно прятаться; нужно бежать; и нужно взглянуть на своё запястье.
   Некто вскинул руку, и свет померк.
  
   ...
   Трилон попытался выбраться из постели так, чтобы не разбудить Аррадру. Ещё бы чуть-чуть, и у него получилось, но в конце он совершенно случайно задел обрубком пальца одеяло, шикнул, и она проснулась. Хотел извиниться, но она закрыла его губы поцелуем, мягким, как перинный пух.
   - Останься со мной ещё ненадолго.
   - Я ведь не навсегда ухожу. Хочу всего лишь кое-что узнать...
   - В таком случае это может подождать.
   Девушка настойчиво потащила его обратно под одеяло, и он подчинился. Лёг на спину, позволив ей устроиться на его груди и мерно засопеть, невольно пытаясь подстроить ритм своего дыхания под его.
   - Я слышала, как вы с Фаралоном разговаривали про меня.
   - И что мы говорили?
   Аррадра коротко вздохнула.
   - Вы говорили, как обычно, о своих маговских проблемах. И он спросил тебя, уверен ли ты в своих чувствах ко мне. Он упомянул, что волшебство и любовь несовместимы...
   - Пока мы оба любим друг друга, всё будет хорошо, - улыбаясь, сказал Трилон.
   - ...что история не знает ни одного мага, который был бы счастлив в любви, имел бы семью и детей.
   - Это, очевидно, выдумка, необходимая, чтобы молодые волшебники поскорее забыли о своих пристрастиях.
   - Так значит, были такие маги, у которых была семья?
   - Не знаю. Думаю, да. Вряд ли они рассказывали об этом всем подряд. Если другие маги узнают о том, что кто-то смог завести семью, то они тоже попытаются это сделать. А любовь, что ни говори, вредна для магии.
   - Тогда почему ты со мной?
   - Потому что я люблю тебя. И потому что я так решил.
   - Наверное, я не стою того. Зря ты полюбил меня. Я ведь не самая красивая девушка. И не самая стройная.
   - Ты слишком низко себя оцениваешь. На самом деле...
   - Прекрати! Я ненавижу это!
   Трилон посмотрел на Аррадру и заметил, как подрагивает её щека. Похоже, он и впрямь разозлил её.
   - Что? Что ненавидишь?
   - Неискренность. Ты не вельможа, а я не дама в пышном платье и с надеваемой причёской. Не нужно мне льстить, я не чувствую ничего приятного от неправдивых комплиментов. Мне не нужен весь этот театральный блеф, в котором все понимают, что друг друга обманывают, но продолжают и испытывают от этого радость. Я знаю, что я не очень красива, и не хочу прятаться от этого.
   - Вот ты и сама ответила, почему я с тобой. - Трилон повернулся в кровати и с широкой улыбкой посмотрел в лицо девушки. - Знаешь, чем человек отличаются от животного?
   - Тем, что умеет разговаривать?
   - Ты слышала про эльмуров? Это животные в южных лесах Валанхогга. Мы с Фаралоном видели их во время путешествия. Они покрыты рыжей шерстью, ходят почти на двух ногах, только немного помогают себе руками, у них ловкие пальцы и, что самое главное, они разговаривают друг с другом. Да, их словарный запас очень мал, и довольствуются они лишь короткими эмоциональными сообщениями, но это ни что иное, как общение. Очень возможно, через какое-то время они научатся всему, что умеем мы. И тем не менее они для нас животные. Так, в чём на самом деле отличие человека от зверя?
   - Видимо, люди просто напросто ещё один вид животного. Только самый самовлюблённый.
   - Посмотри на меня и скажи, что я одного вида с орком. Или со скельтом. Мы совершенно разные, но почему-то и орков и скельтов мы называем людьми. Дело не в умении общаться и ни в одном другом особом человеческом умении. Люди отличаются от животных тем, что имеют волю. Мы точно такие же создания Богов, как и все. Но только мы можем сопротивляться и идти поперёк заложенной нам природе. Ни одна собака не сможет не залаять, если увидит чужака. Ни один кот, увидевший гуляющуюся кошку, не сможет пройти мимо. Ни один эльмур не сможет отказаться от приносимой людьми кормёжки, чтобы не потерять своё эльмурское достоинство. Люди могут всё, в этом наша особенность. Боги создали нас по своему подобию и, покидая этот мир, они не уничтожили его только из-за нас. Потому что мы стоили того, чтобы дать нам существование. Мы оказались поинтереснее, чем кошки, собаки и даже эльмуры.
   - А если однажды эльмуры, после того как научаться полноценно говорить и изобретать орудия, тоже обретут волю?
   - Тогда я буду готов назвать их людьми. Видишь, в чём разница? Я не животное и моя природа не заставит меня выбирать себе в жёны самую красивую и стройную. Я выбрал тебя, потому что ты другая. С кем ещё я бы мог, лёжа в постели, разговаривать о различии меду человеком и животным?
   Аррадра рассмеялась, и Трилон тоже.
   Идя по тёмному и холодному замковому коридору, он всё ещё держал этот разговор в голове и всё ещё улыбался. Свет его факела вылавливал двери, только недавно очищенные от завалов и паутин, а он не мог вспомнить, как выглядит нужная ему. Потом, увидев ориентир - старую, потрескавшуюся статую Ширтанара, - выбрал нужный поворот.
   Фаралон сидел на своём месте, спиной к нему.
   - Так и знал, что ты не спишь, - сказал Трилон и, подойдя ближе, увидел, что на столе перед его другом покоится книга, уже без защитного тканевого покрова. Её листы лежали ровно, как будто их только что аккуратно сложили друг с другом. Никто бы не сказал, что ей почти сотня лет. - Уже читал её?
   - Нет, - едва слышно ответил директор. Трилон не расслышал, а понял всё из покачивания головы.
   - А когда собираешься?
   Фаралон повернулся к нему лицом.
   - Когда наберусь смелости.
   - Боги! Прекрати уже разыгрывать спектакли и просто прочитай её! - Трилон сел на своё место, напротив директорского. - Я бы и сам прочёл, но, ты же знаешь, не могу.
   - Пять последних страниц написаны на колоридском...
   Трилон опешил, потом потянулся к книге, но замер с рукой, занесённой над ровной обложкой, замешкал. Волнение накатило откуда ни возьмись. Отогнав его, он всё же взял книгу в руки, раскрыл на последней странице.
   - Ты обманул меня!
   - Да, - без тени улыбки, тем не менее с усмешкой в голосе сказал директор. - Но ты понял, каково это. Почувствовал страх. А если бы осознавал всю полноту ответственности, которая ложится на того, кто прочтёт эту книгу, то боялся бы ещё больше.
   Трилон вернул книгу на стол и облокотился на спинку стула.
   - Мы сможем что-нибудь изменить? - спросил он.
   - Возможно, - ответил Фаралон. - Но вопрос, захотим ли?
   - Ты в последнее время какой-то сам не свой, друг. Такое чувство, что ты перечитал пафосных книжек и теперь пытаешься подражать героям. На тебя плохо влияет твоё бремя. Хватит. Я уже давно готов нести его вместе с тобой. Выучи меня этому языку...
   - Ты всё ещё не до конца понимаешь, что нам попало в руки, - серьёзно, слишком серьёзно процедил директор. - Это уникальное, неповторимое явление, с которым в нашем мире не сталкивался никто, кроме автора этой книги. И тот факт, что она покончила с собой сразу же, как только дописала последние строки, говорит о многом.
   Он помолчал немного вместе с Трилоном, но потом договорил:
   - Хотя в одном ты прав...
   ...
  
   Шестой день
  
   Из коридора послышались частые шаги, и вскоре, распахнув дверь так, что она ударилась о стенку, в кабинет вбежал Хэрик.
   - Магистр Трилон! Какой-то человек настойчиво требует разговора с вами. Говорит, у него срочные новости и вы должны торопиться.
   - Что за человек? - директор с трудом поднял утомлённые недосыпом глаза.
   - Я первый раз его вижу, магистр. Он в красной шапке, как у гонцов. Молодой, но с усами.
   Алатос!
   Соскочив со своего стула и уронив на пол некоторые бумаги, Трилон последовал за Хэриком.
   У входа в школу их и впрямь ждал мужчина с усами и в аккуратной шапочке, которая, правда, казалась мятой из-за того, что контуры искажал магический барьер, заслоняющий вход.
   - Зачем ты пришёл? Что случилось? - спросил директор Алатоса.
   Тот опёрся руками о магическую преграду, пускай это должно было вызывать у него неприятные ощущения, и громко и серьёзно проговорил:
   - Её собираются казнить! Ты должен помочь спасти её! Мы должны ехать на центральную площадь?
   - Что? Как? Почему? - растерялся Трилон. - Хорошо, я сейчас выйду. Ты сможешь поймать нам повозку?
   - Внизу мой человек оставил для тебя коня. Езжай как можно быстрее. Я буду ждать тебя на площади.
   Сказав это, Алатос со всех ног побежал вниз, к основанию держащей школу скалы.
   Игнорирую вопросы Хэрика, Трилон быстрым шагом двинулся обратно к своему кабинету. Из-за поворота появился Дардарон.
   - Отлично! Хорошо, что ты мне встретился, - обрадовался директор. - У тебя есть с собой стерень?
   - Есть, - опешив, ответил тот.
   - Дай его мне. Я иду за город.
   Трилон протянул руку, всем своим видом показывая, что не может ждать.
   - Постой. Зачем тебе?
   - Просто дай мне. Я спешу. Да, у меня в последнее время очень много тайн от тебя. Прости за это. Обещаю, когда вернусь, всё тебе расскажу.
   - Говоришь так легко, будто есть большой шанс, что ты не вернёшься.
   Трилон не ответил, а ещё выше поднял протянутую руку, намекая, чтобы Дардарон торопился. Тот вынул из кармана серые камни и вручил их другу. Директор, даже не поблагодарив его, быстрым шагом двинулся к выходу из замка.
   - Помнишь, - прокричал ему вслед Дардарон, - что мы говорили? Что бы ни случилось, мы не должны уходить из школы. Наши враги именно этого от нас добиваются, любой ценой.
   Трилон остановился.
   - Помню.
   - Может пора прибегнуть к этой умной мысли?
   Директор, чуть обернувшись к нему, ответил:
   - Вот тебе ещё одна умная мысль. Иногда может возникнуть такая ситуация, когда не твой враг решает, какой ценой ему добиться победы, а ты сам должен решить, какую цену готов заплатить за то, чтобы не проиграть.
   Потом решительными движениями приблизился к магической преграде, протянул руку и прошёл сквозь неё. Дардарон стал у выхода, глядя ему в спину.
  
   * * *
  
   Сонный и задумчивый, Старагон вышел из своей комнаты. Сон стал подбираться к нему, только когда солнце уже начало пробиваться в окна. Всю остальную ночь, после того, как они втроём пробрались в школу и поговорили с магистром Дардароном, парень лежал на кровати, глядя в потолок, и прокручивал в голове всё случившееся, и сон никак не мог даже подступиться к нему.
   Оказавшись в коридоре, он услышал хлопок двери, повернул голову и встретился взглядом с Алион. Стыдливость заставила их обоих резко отвернуться, и потом они, не глядя друг на друга, вместе побрели по пустому коридору в сторону лестницы на первый ярус.
   - Я смотрю, ты тоже не спал, - заметила девушка.
   - Конечно, - ответил он. - Я думал о тех людях, которых мы встретили. Кусочки мозаики никак не хотят складываться. Об этом тайном входе до вчерашнего дня знали только магистры Дардарон и Трилон и госпожа Аррадра. Какой шанс того, что кто-то случайно наткнулся на этот путь?
   - Раньше этот замок принадлежал контрабандистам, и они проносили через этот проход товары. Кто-то из них остался жив и мог разболтать о проходе.
   - Но как Гэльвский Каганат смог найти кого-то из тех контрабандистов? - Старагон протяжно зевнул. - Зря мы не спали. Этой ночью тоже будет не до сна. Два дня прошло с момента убийства магистра Палтанона. Сегодня ночью убийца должен снова выйти.
   - Всё этот идиот, Таралон! - процедила девушка.
   - Как думаешь, что учителя предпримут в этот раз? Снова будем рассаживаться по комнатам?
   - Если это не сработало в прошлый раз, то и смысла повторять нет. Скорее всего...
   Она замолчала, увидев двух стражников впереди себя. Старагон тоже присмотрелся к ним. У одного, более высокого, под глазами виднелись серые круги.
   - И стражники не спали, - сказал парень. Лицо Алион стало почему-то мрачным и испуганным. По виску даже покатилась капля пота. Старагон ещё раз взглянул на стражника, облокотившегося о стену рядом с входом в зал, и вдруг понял. Он уже видел такие круги под глазами, они были вовсе не от недосыпа.
   - Эй, ты, - позвала стражника Алион. Откликнулся его напарник, до этого дремавший в углу.
   - Не слышишь, баран? Тебя зовут!
   Он встряхнул друга, который выглядел так, словно не спал неделю. Потом тоже напрягся, заметив круги, отшатнулся, выругался.
   - Ты заражён. - Произнесла Алион, твёрдо и жёстко.
   Стражник с кругами уронил второй меч, который держал в руках, руками в перчатках потрогал пространство под глазницами. Коридор зашуршал эхом его участившегося дыхания. Лицо его отражало страх.
   И Старагону тоже стало страшно.
  
   * * *
  
   Толпа вокруг висельного помоста хоть и расширялась прямо на глазах, была пока не такой уж большой. Когда соскочивший с лошади Трилон примкнул к её краю, то мог хорошо разглядеть лица мужчины в богатой одежде и троих приговорённых. Аррадра в грязной рубахе на голое тело стояла третьей с краю, ей на шею уже надели петлю.
   Трилон огляделся и заметил Алатоса, стоящего недалеко, тоже с краю толпу. Волшебник подбежал к нему.
   - Что случилось? В чём её обвиняют?
   - Как будто ты сам не знаешь? - Алатос повернул к нему голову, взгляд его был диким, обозлённым. - За встречи с тобой. Тут почти каждое утро казнят по несколько человек, кого подозревают в магии или в связи с магами.
   - Но как же суд?
   - Больше он никого не интересует! Если речь заходит о волшебстве, люди просят казни без суда. А власть только и рада. Послушай, - Алатос одёрнул Трилона, глядевшего на Аррадру. - Ты виноват, ты и должен спасти её. Придумай же что-нибудь! Слышишь, ты обязан!
   Маг закивал, но чувствовал внутри невероятно сильную беспомощность.
   Человек на помосте, единственный, на ком не было петли, кашлянул, поглядел на толпу, которая уже успела разрастись до конца улицы, заговорил речь с листа. Это был приговор.
   Трилон больше не стал ждать - решительно двинулся к помосту, расталкивая людей, словно высокую траву на поле. Как ни удивительно, они послушно уступали ему дорогу, а некоторые даже сами отскакивали, едва завидев его. "Точно, я ведь так и не переоделся из мантии", - дошло до него.
   - Что ты творишь, смерд... - крикнул, состроив фальшивую злую мину, вельможа, но, когда присмотрелся внимательнее, тоже отступил. Трилон миновал его, обделив ответом, и обнял Аррадру.
   - Спаси меня, слышишь! - умоляла девушка. - Пожалуйста!
   Он глядел на её слёзы, чувствовал дрожание её тела, слышал недовольные крики людей, шаги по деревянной поверхности помоста двух крупных, по всей видимости, верзил, охранников вельможи, вышедших вслед за ним из толпы. Обернувшись, заметил, как они остановились в нескольких шагах от него, уже занеся крупные дубинки с округлыми железными шипами для удара и оскалившись. Трилону было плевать на них, он не боялся. Они же, как было видно, боялись, видя его одежду, и не двигались с места, ожидая приказа своего господина. Господин молчал.
   - Тебя не казнят, обещаю. Я придумаю что-нибудь, - зашептал волшебник. - Если понадобится, убью их всех, но не позволю тебя тронуть. Клянусь!
   Он повернулся к вельможе. Верзилы ещё сильнее напряглись.
   - Какое право вы имеете казнить эту женщину без суда?
   Толпа взвыла недовольными возгласами. Вельможа, явно почувствовавший себя увереннее, ответил:
   - Я Вильтус Дарма, непосредственный заместитель графа Локсгера, властителя этого города. У меня есть право казнить преступников без суда. К тому же, граф Локсгер приказал казнить без суда магов!
   - Эта женщина не имеет ничего общего с магией! - стараясь держаться уверенно, заявил Трилон. - Я являюсь директором школы магии... - он осёкся, когда толпа заглушила его недовольным, озлобленным шумом. - ...и вы не имеете права судить меня за магию. Эта девушка тоже входит в состав школы.
   - Почему же она тогда живёт в городе, вместе с честными людьми? - озлобился Вильтус. - Вы, маги из школы, может и имеете защиту короны, но это не значит, что вам теперь позволено творить всё, что вздумается! Эта женщина обвинена в преступлении, и будет повешена, по всем законам Куастока.
   - Не будет.
   - У тебя нет здесь власти, маг! Посмотри на этих людей! Каждого из них хоть как-то задела беда Куастока. Каждый из них, если бы Боги создали этот мир хоть чуть справедливее, имел бы право собственноручно выпустить тебе кишки за всё, что случилось с ним и его семьёй! Моя дочь умерла от гаргены! - Вильтус сорвался на крик, полный ненависти и горя. - Я бы тоже с радостью повесил тебя прямо здесь и сейчас. Так что вали за стены своей школы, пока ещё можешь, и жди, когда мы, наконец, сможем с полным правом прийти к тебе и притащить на эту плаху! А не уйдёшь, то сделаем это прямо сейчас, повесим рядом с твоей шлюхой!
   Трилон ничего не ответил ему. Вместо этого он повернулся к Аррадре и уверенными движениями принялся снимать с её шеи петлю.
   - Не смей!
   Верзилы подступили к нему ближе. Трилон бросил на них холодный, бесстрашный взгляд, и они снова застыли, не решаясь действовать. Убедившись, что эти двое не двигаются, а Вильтус строит злобную рожу, маг окончательно снял петлю с шеи девушки и, обхватив рукой её талию, повёл к ступенькам помоста. Верзилы стояли у них на пути. Трилон остановился рядом с ними, ожидая, когда они сами уступят ему дорогу. Он на это надеялся.
   Постепенно в гул толпы прорезался звук трущегося металла и тяжёлых шагов. Толпа, расступаясь, пропускала к помосту отряд закованных в латы стражников с копьями. Навскидку их было пара дюжин.
   Вильтус, заметно осмелевший, стал рядом со своими охранниками.
   - Отойди от приговорённой, волшебник. Это твой последний шанс уйти.
   - Я уйду, - сказал Трилон, которого распирала злоба. - Вместе с ней.
   И зашагал дальше к ступенькам.
   - Отберите у него девку! - приказал Вильтус охранникам. - Если маг будет препятствовать, применяйте силу.
   Верзилы, тоже осмелевшие, подступили к Трилону вплотную. Тот заслонил Аррадру, продолжая идти поперёк. Когда эти двое вцепились в его руки, он произнёс заклинание щита, и их отбросило волной. Девушка тоже упала из его рук. Толпа разразилась испуганными криками.
   Группа стражников, растолкав людей рядом с помостом, ощетинилась копьями и выпустила из себя троих, которые подоспели на помощь охранникам Вильтуса. Трилон закрылся от них щитом, но кто-то ударил ему по ногам, (видимо, один из лежащих на спине верзил) и он повалился на колени, хоть и удержал заклинание.
   - Затащи девку обратно в петлю! - взревел Вильтус.
   Один из верзил схватил Аррадру и поставил на место. Она сопротивлялась, но ничего не могла сделать. Тем временем стражники пробили щит Трилона и схватили того за руки. Он снова отбросил их заклинанием, но к нему подоспели охранники Вильтуса. Кто-то ударил его по голове.
   - Вешайте их уже! - как будто из глубокого колодца донёсся голос вельможи, за ним последовал звук открываемой крышки, крик толпы. Трилон повернул голову и сквозь туман, покрывающий глаза, увидел висящую на петле Аррадру.
   Он вырвался из хватких объятий верзил и обеими руками ударил по ним пузырём. Лицо Вильтуса, на которое упала кровь его охранников, словно сузилось, всё сжалось от страха. Стражники, бросив строй, все вместе стали забираться на помост. Трилон вовремя среагировал и пустил в их сторону волну пламени. Накалившееся железо заставило их повалиться и заёрзать, пытаясь снять его с себя. Огонь прошёлся дальше, попал на толпу. Вильтус же едва успел спрыгнуть с помоста и остался цел.
   Люди закричали, принялись разбегаться, топча и толкая друг друга. Десяток, или даже больше валялись на земле, кто пытаясь сбить огонь, кто уже мёртвый.
   Трилон стал бить по стражникам пузырём с обеих рук. Он успел разделаться с пятерыми, прежде чем шестой ударил ему копьём в голову. Ощущение холодного металла отпечаталось и ещё долго оставалось на его коже. Он снова упал на колени, а стражники снова схватили его за руки.
   Игнорируя гневные выкрики Вильтуса, грубые подталкивания стражников, он ещё раз поглядел на Аррадру и встретился с её слепым, потухшим взглядом. Она ещё жива, но уже вряд ли что-то видит.
   Её силуэт загородил один из стражников, который перехватил копьё поудобнее, направил к волшебнику тыльной стороной и, хорошенько размахнувшись, ударил. Жгучая боль охватила висок и вытолкнула Трилона в тёмную бездну.
  
   * * *
  
   Ещё немного серые тучи, нависавшие над Куастоком с самого утра, беззаботно ползли по небу, а потом разразились крупным звонким дождём. Глядя на то, как грязевые потоки стекают вниз по склону, а в ямках образуются лужи, Дардарон стоял у входа в школу со сцепленными за спиной руками и раздумывал, что ещё принесёт этот день. Он не очень любил дожди. Это не была боязнь промокнуть или упасть в грязь, идя по городу, не суеверное, самовнушаемое плохое настроение из-за плохой же погоды. Хотя и не без этого тоже. Но больше всего волшебник не любил дожди, потому что они показывали, насколько человек слаб перед стихией. Непогода заставляла людей прятаться по домам, отменять свои планы, крестьян переносить сенокос. И всё из-за глупого каприза природы.
   - Вам не обязательно быть здесь, магистр, - сказал стоящий рядом Хэрик. - Я тут целый день и позову сразу же, как только директор вернётся.
   Слышать от этого старика обращение на "вы" было так же смешно, как и много лет назад.
   - Лучше, если здесь будет кто-то, кто сможет пройти через эту стену.
   Хэрик открыл рот, но потом передумал говорить и промолчал. Наверное, хотел сказать про рычаг возле кабинета Трилона, который расположен прямо над этой магической стеной и который убирает линзы в стенах и отключает её, но потом вспомнил, что если его дёрнуть, то ставить заклинание снова будет непросто.
   - Этот мужчина, он что-нибудь ещё говорил? - спросил Дардарон про человека, о котором уже досконально всё выведал у Хэрика.
   - Только то, что я вам и передал. Что магистр Трилон должен спасти кого-то "её". От висилицы.
   - Я бы подумал, что Аррадру, но кто в таком случае этот тип? Я не знаю никого с такой внешностью.
   Дождь ещё усилился. Внизу город погрузился в серую и непроглядную, словно туман, пелену. Дардарон и Хэрик стояли ещё полчаса, а потом из этой пелены показался силуэт человека, идущего к замку. Приободрившийся волшебник внимательнее пригляделся сквозь мутную магическую стену и понял, что это не Трилон. Когда гость подбежал уже к самой стенке, стало понятно, что это и впрямь кто-то другой.
   - Транон! Чего забыл? - спросил Дардарон.
   Уличный маг протянул руку, чтобы пройти через стену, а пройдя, повалился на колени, весь мокрый.
   Через несколько минут они уже сидели в кабинете Трилона. Транон, потягивая вино из кубка и убирая с лица прилипшие пряди шевелюры, рассказывал о случившемся на центральной площади.
   - За что его схватили?
   - Не знаю точно. Вроде он пытался вывести кого-то из приговорённых с помоста.
   - Локсгер не посмеет казнить его. Он директор школы. Корона не спустит ему это с рук.
   - Дружище, - Транон отпил из кубка. - Локсгер так осмелел, что уже готов идти против короля. Неужели этого не видно?
   - Если бы Белый Берег находился на границе с Лесдриадом или с кем-то ещё, тогда он мог бы пойти против короля и перейти на другую сторону, - отметил Хэрик. - Но его владения в центре страны.
   - Что мы будем делать? - спросил Транон у Дардарона.
   Тот задумался.
   Из коридора послышались быстрые шаги. А потом дверь распахнулась, и в кабинет вбежала Аррадра в мокром плаще, уставшая и заплаканная.
   - Помогите ему! - крикнула она, увидев магов и Хэрика.
   Дардарон было обрадовался, что девушка цела, как она перевела на него взгляд, и её глаза расширились и округлились.
   - Ты! - она попятилась, упершись спиной в стену. Схватилась за сердце, не прекращая глядеть на него.
   - Что я? Что не так, Аррадра?
   Она не ответила. Перевела взгляд на Транона, на Хэрика, снова на него. И потом упала на пол.
  
   * * *
  
   После того, как магистр Гилон увёл куда-то заражённого стражника, разговоры ещё долго были только о нём.
   Олтанон, стоя спиной к стене, в которую остальные смотрели лицами, рассказывал об умершей от гаргены два года назад своей бабке. О том, как она полторы недели перед смертью мучилась жутким поносом и открывала рот, только чтобы стонать от боли. Таралон с интересом выслушивал его, Алион, как ни странно, тоже. Старагон же, чувствуя себя дурно, старался думать о другом.
   Потом Таралон, активно жестикулируя, стал вслух вспоминать о больных бродягах, которых встречал на улицах Куастока.
   - Если эта зараза добралась уже и до школы, то дела плохи, - подвёл итоги всего разговора Олтанон.
   Старагон почему-то подумал о Таре. Он перевёл взгляд на Алион и увидел, что она тоже о чём-то задумалась.
   - А что насчёт нас? - спросил он громко. - Вы говорили, у магов иммунитет к таким болезням.
   - Оно, конечно, так, - подтвердил Таралон. - Но ты, видимо, плохо понимаешь, что есть иммунитет. Иммунитет это как если на поле с огурцами посадить чучело. Шансов на то, что воронье пожрёт весь урожай гораздо меньше, но не значит, что такого точно не случится.
   - Я знаю, - возразил Старагон. - Если всё-таки заразишься, есть шанс выжить?
   - Тут вот как дело обстоит, - Олтанон кашлянул. - Ежели за первые дня два-три ты не выздоровел, то считай себя покойником. Потому как это будет значить, что зараза смогла победить твой организм и теперь будет медленно пожирать его, облизывая свои склизкие зубы и протягивая руки...
   Он так и не успел договорить. В зал вернулся магистр Гилон, и не один. С ним был магистр Дардарон.
   - Почему вы стоите тут без дела? - разозлился Гилон. - Вам нужны команды, чтобы начинать тренироваться? Осталось три дня до возможного нападения! А пока погодите ещё немного. У нас новости.
   Дардарон глазами, под которыми виднелись круги, но не от гаргены, а от усталости, коротко осмотрел учеников, по одному.
   - Так вышло, что магистра Трилона заточили в тюрьму за применение магии вне школы. Пока что управлять здесь буду я. Можете как угодно относиться ко мне, но помните вот что: наша община становится всё слабее, и именно этого добиваются гэльвы. Хотел бы я убить всех сразу, мог бы сделать это прямо сейчас. Старина Гилон забыл почти все заклинания, а вы ещё молоды и неопытны. Но я не хочу этого, а хочу защитить школу. Я теперь единственный, кто может это сделать. И вместо того, чтобы спорить друг с другом и препираться, мы должны объединиться и действовать сообща. Сегодня ночью убийца, наверняка, нападёт снова. Мы попробуем собраться одной кучей, как буйволы. Если хищник нападает, буйволы не разбегаются, они группируются и отражают атаку все вместе. Поэтому сегодня, сразу как наступит вечер, все идём к большому залу на втором этаже. Постарайтесь выспаться днём, чтобы чувствовать себя бодрее. А пока вперёд - оттачивать свои навыки. Таралон и Старагон, вы подойдите ко мне.
   Юноши оба вздрогнули, услышав свои имена. Переглянувшись друг с другом, приблизились к магистру, Старагон спокойный, Таралон явно нервный.
   - Возможно, я ошибся, но мне показалось, что вы двое больше доверяете мне, чем Олтанон и Алион, - сказал магистр. Сейчас в его голосе слышались тревога и как будто скорбь. - Поэтому я попрошу вас. Не нужно пытаться настраивать своих друзей, чтобы они тоже слушались меня во всем. Это невозможно. Но если они задумают что-то эдакое, попробуйте объяснить им, что всё, что делается, это не ради меня, а ради школы. Я могу на вас рассчитывать?
   Таралон неуверенно кивнул и вернулся к Олтанону и Алион, которые и так постоянно поглядывали через левое плечо на их беседу.
   - Не будешь снова придумывать какой-нибудь план? - услышал Старагон голос учителя.
   - А почему вы спрашиваете? Прошлый вышел нам всем боком.
   - Но он не был плох. Просто... мы недооценили врага.
   Парень пожал плечами.
   - Солдат не может быть стратегом, потому что ничего не знает. А я многого не знаю. Я пытаюсь разгадать эту головоломку, но пока что не получается. У меня такое чувство, будто от меня что-то скрывают.
   - У меня тоже порой возникает такое чувство. Видимо, такова наша магическая сущность, что мы склонны скрывать что-либо друг от друга. Если я могу хоть как-то развеять твои опасения, то спрашивай.
   Старагон задумался. Вопросов набралось столько, что тяжело было выбрать, который задать.
   - Вчера магистр Трилон рассказал мне о големах. Но как-то неохотно и коротко. Как будто не хотел рассказывать.
   - А может быть просто потому, что големы - та часть нашей науки, которая пока что только зарождается? Удачных экспериментов с созданием этих существ можно посчитать по пальцам одной руки. Но я понимаю, почему ты задумался об этом. Ты думаешь, что голем может быть среди нас. Это многое бы объяснило. Но нужно понимать, что удачное создание такого существа - без преувеличения историческое событие.
   - То, что произойдёт через три дня, тоже будет историческим событием. С одним мы столкнёмся, так почему бы не с двумя? Должен быть способ выявить голема. Вывести на свет.
   Магистр свёл брови, будто задумываясь.
   - Возможно и есть. Важно понимать, что голем - создание, живущее исключительно ради своего хозяина. Там, где сам голем, где-то неподалёку должен быть и его создатель, иначе он потеряет с ним связь и скорее всего погибнет.
   Правда, сам голем может и не знать про своего хозяина и про то, кто он есть. Сам создатель решает, открывать ему эту правду или нет.
   Как определить голема? Наверное, это может сделать только сам голем, если вдруг поймёт, что с его жизнью что-то не так. Пойми, мы слишком мало о них знаем, чтобы делать какие-то большие выводы. - Учитель кашлянул. - Есть ещё что спросить?
   - Да, - неуверенно сказал Старагон. - Есть. Что это за склад, куда мы вчера переместились? Почему телепорт выкинул нас именно туда? И что за камни там лежали?
   - Это склад со стернем. Монета переместила вас туда, потому что стерень - это сильный источник магии.
   - Источник магии?
   - Точно. Палтанон должен был рассказать тебе, что магия есть не везде. Точнее, где-то её больше, а где-то меньше. В местах, где магии мало, очень трудно колдовать, поэтому если мы выходим куда-то, то обычно берём с собой небольшой запас стерня на всякий случай, чтобы извлекать магию из него. Кроме того, этот минерал является источником селитры. Знаешь, то такое селитра? Это такой горючий порошок.
   - Стерень можно поджечь?
   - К счастью, простыми способами нет. Примеси не дают селитре гореть от простого повышения температуры. Для того, чтобы стерень загорелся, нужно применить магию.
   - А можно использовать этот метод, чтобы отбить атаку гэльвов?
   - А ты сообразительный, - улыбнулся учитель. - Да, именно это мы и планируем сделать. Положить побольше стерня в местах, куда возможно переместятся наши враги, а потом, спрятавшись, резко взорвать, когда они появятся. Если с ними будет хотя бы пара магов, они скорее всего успеют закрыть весь отряд щитами, но так мы хотя бы что-то сможем сделать.
   - Значит, без мага стерень не взорвать?
   - Нет, конечно же. Только если бы у нас была магическая идеалия.
   - Что это такое?
   Дардарон тяжело вздохнул.
   - Любопытство тебя до добра не доведёт.
   - Пока что только любопытство и приводило меня к чему-то хорошему, - возразил Старагон.
   - Ладно, расскажу, хоть и не уверен, что ты поймёшь. Это уже из разряда высшей магии. Идеалия - это элементарная магическая единица, способная использовать энергию без участия мага. Предположим, это будет крохотная жемчужина, в которой заключена истинная энергия, та же, что находится в нас, людях. И эта жемчужина будет способна высвободить эту энергию, которая в свою очередь преобразует окружающую магию. Если какой-то маг изобретёт магическую идеалию, то сами маги в скором времени больше не будут нужны. Волшебство станет возможно творить и без их помощи.
   А теперь представь, что мы положили некоторый запас стерня в место, куда телепортируются гэльвы, а рядом со стернем оставили крохотную жемчужину - идеалию. И создали мы эту идеалию таким способом, чтобы она высвобождала энергию в тот момент, когда почувствует магические скачки в воздухе. Именно такие произойдут, когда гэльвы телепортируются в это место. Идеалия чувствует скачок, высвобождает энергию, тем самым заставляет стерень возгораться. Гэльвы умирают, а нам вовсе не обязательно быть рядом и даже не обязательно быть магами. Волшебство без волшебника.
   - А пока что никто даже не приблизился к изобретению такой штуки?
   - Вряд ли. Мы ещё очень и очень далеки от этого. А когда приблизимся, мир по-крупному изменится. Сказочно изменится.
   - Сказочно... - повторил Старагон. - Магистр Трилон именно это и говорил, когда посылал нас за той книгой? Эта книга как-то связана...
   - Что за книга?
   Парень посмотрел в глаза учителю и даже немного испугался от того, как пристально на него глядели эти глаза.
   - Магистр ничего вам не рассказывал? Мы для него ходили в город за одной книгой. Она написана на каком-то чужом языке, почти новая и очень важна для него...
   Не сказав больше ни слова, учитель сорвался с места и скоро скрылся в проходе.
  
   * * *
  
   В кабинете Трилона, как всегда, пахло скисшим вином и старой бумагой. Луч, проникающий через окно, обнаруживал кружащиеся по комнате пылинки и падал на стол с солнечными часами.
   Стену напротив входа полностью занимал шкаф с книгами, заполненный примерно на три четверти. Именно он интересовал Дардарона. Маг приблизился к шкафу и ткнулся рукой в верхнюю полку, которая находилась выше него на одну голову.
   Там нужной книги не оказалось.
   Он проверил вторую полку, но там её тоже не было. Третью, четвёртую. Пятую. К шестой пришлось наклониться, и там также ничего не нашлось.
   Откинувшись на стул директора, он снова охватил взглядом весь шкаф.
   Мог ли Трилон, будь ему столь важна эта книга, спрятать её получше, чем просто положить в шкаф рядом с остальными? Если да, то куда именно?
   Взгяд упал на ящик в столе, находящийся на уровне колен, рядом со стулом.
   Точно! Трилон же говорил, что хранил книгу там!
   Распахнув ящик, Дардарон убедился, что его друг оказался достаточно глупым, чтобы оставить заветную вещь там же, откуда её однажды украли. Маг провёл рукой по гладкому переплёту, по всё ещё острым углам, по ровному оперению страниц. Он почему-то боялся открывать книгу. Но всё таки открыл.
   Листая страницу за страницей, разглядывал символы. Что это за язык? Знаки кажутся знакомыми, но не получается прочесть и слова. Открыл на середине, но никаких изменений не произошло.
   Очередная страница открыла вложенный в книгу старый пожелтевший лист, на котором Дардарон за долю секунды, прежде чем лист перевернулся, успел разглядеть портрет карандашом двух мужчин. С обратной стороны, как можно было видеть сейчас, было подписано тем же карандашом "Фаралон и Трилон".
   Его портрет! Дардарон был прав: книга как-то связана с прошлым директором. Он захотел поглядеть, как же тот выглядел, но руки почему-то задрожали. Это ведь сокровенная тайна Трилона.
   Он взял помятый лист в руку и повернул к себе другой стороной. Рука с листом задрожала и выронила его.
   Ему было хорошо знакомо второе лицо.
  
   * * *
  
   Старагон в сопровождении девушек пришёл в зал первым. Темнота, окутывающая помещение, навевала на тревожные мысли, уже подогретые болтовнёй Алион о том, что магистр Дардарон, возможно, позвал их всех, чтобы в этом же зале сразу со всеми и расправиться. Парень хотел бы её переубедить, но понимал, что никаких аргументов у него нет. Слава Богам, девушка всё таки пришла к месту.
   Спустя всего несколько минут, оповещая о себе ещё с коридора пошлыми шутками, в зал подошли Олтанон и Таралон. Они, наконец, зажгли факелы на стенах и потолке с помощью магии, и в помещении стало светло, а страх чуточку отступил.
   Наконец, к месту пришли все остальные: магистр Дардарон, магистр Гилон, Хэрик, стражник, толстый повар, а позади всех, неся на руках чьё-то тело, плёлся какой-то незнакомый мужчина, хотя Старагону показалось, что он где-то его видел.
   Он приподнял тело, и все увидели, что у него на руках госпожа Аррадра.
   - И это всё? Ты думаешь, эта крохотная толпа напугает убийцу? - спросил незнакомец. - Дардарон, не глупи. Может, когда Палтанон и Трилон были с вами, это ещё могло подействовать, но сейчас нет.
   - И что ты предлагаешь?
   - Ничего. Я не знаю, что предложить. Но если вы собрались погибать всей школой, то не втягивайте в это других. Трилон не хотел, чтобы Аррадра оставалась здесь. Позволь мне забрать её к себе.
   - Хорошо, позволяю. Но отвечаешь за неё головой. Завтра я приду за ней, если останусь живым.
   Незнакомец кивнул, перехватил тело женщины поудобнее и растворился в темноте коридора.
   Дардарон окинул взглядом зал и нахмурился.
   - Колриус до сих пор не пришёл?
   - А где он? - спросил Гилон.
   - Когда я уходил, он сказал, что скоро подойдёт, только доделает кое-какие дела.
   - Боишься за него?
   Дардарон посмотрел на Гилона глазами, полными холодного блеска.
   - Я боюсь того, что он и есть убийца. Уже давно начал его подозревать. Он способен к магии, но так ничему и не научился. Мне не показалось, что он притворяется, но я тоже могу ошибаться. Где Таралон?
   Парнишка откликнулся на своё имя. Магистры позвали его к себе.
   - Что Колриус делал прошлой раз. Это ведь ты оставался с ним в одной комнате?
   - Ничего. Мы сидели молча, он о чём-то думал, - ответил, пожимая плечами, Таралон.
   - А ты не спал? - вмешался в разговор Олтанон. - Я ведь знаю тебя! Точно же спал. Не мог удержаться. Признавайся.
   - Нет. Может, пару раз клюнул носом.
   - Это тебе показалось, что ты клюнул носом, а на самом деле Колриус мог тебя одурачить, и, воспользовавшись шансом, сделать своё дело и вернуться обратно. Баран! Мог раньше сказать! - Олтанон даже замахнулся, чтобы ударить друга, но вовремя остановился.
   - Не время враждовать друг с другом, - дьявольски спокойно произнёс магистр Дардарон. - Может, мой помощник и вправду виновен, а может это только наши домыслы. Ждём его ещё какое-то время, а потом будем решать, что делать.
   Всего в один миг разговоры в зале перевелись в одну тему, словно маленькие притоки в одну большую реку. Молчал лишь Дардарон, не сводивший взгляда с входной двери. Он определённо ждал Колриуса.
   И так и не дождался. Прошло больше получаса, но тот так и не явился.
   - Собираемся в кучу и все вместе идём искать Колриуса! - подойдя к двери, громко проговорил учитель.
   - А может, останемся? Целее будем? - предложил Таралон, тихо и неуверенно. Магистр его наверняка услышал, но тем не менее ничего не ответил.
   Группа из десяти человек покинула зал и нырнула в тёмную пропасть коридора.
   Несколько минут медленного шага, настороженного прислушивания к каждому шороху, и они уже были в паре шагов от кабинета Дардарона.
   - Вряд ли он остался там, но нужно хотя бы проверить, - сказал маг. Потом повернулся к стражнику. - Иди первым, я буду за тобой и если что закрою тебя щитом. Не просто так мы тебе платим.
   Стражник кивнул и, занеся меч, медленно и осторожно подкрался к закрытой двери. Дардарон и Гилон стал у него за спиной. Остальные тоже напряглись.
   Боец резко пнул дверь ногой, совершил рывок с мечом наготове, но ударился головой о низкий дверной косяк. Все услышали его ругань. Потом магистр Гилон заскочил в комнату следом, неся в руке факел. Послышалась и его ругань тоже, хотя он не бился головой.
   Остальные вскоре тоже приблизились к кабинету, облепив крохотный дверной проём, словно мухи. Старагон едва смог, встав на носки, разглядеть из-за спин любопытствующих, что же там такое. Увидел и ахнул, как и все.
   По ровному полу стекала кровь, окрашивающаяся светом факелов в тусклый оранжевый цвет и обтекающая стороной разбросанные по комнате конечности. Конечности Колриуса.
  
   * * *
  
   Сначала вернулись чувства. После - сознание.
   Но не успел он понять, где находится и что здесь делает, в голову вторглись тревожные, даже в какой-то степени дикие мысли, словно наставления, приказы, отголосками звучащие в далёких уголках сознания.
   Он вдруг понял, что рядом кто-то есть. Отчётливо почувствовал это, как собаки чуют мясо, как затылком можно почувствовать дыхание ветра.
   Обернувшись, он увидел. Тот самый человек, которого так настойчиво приказывал сторониться голос в голове. Он стоял, и лицо его не было скрыто под капюшоном, хотя именно таким он представал во всплывающих невесть откуда образах. Луч заходящего солнца пробивался откуда-то сзади и падал на лицо человека, проясняя его холодную, мертвецки хладнокровную физиономию.
   Некто вскинул руку, и свет померк.
  
   ...
   Пока солнце стремительно падало за горизонт, сквозя лучами в замысловатую расщелину, призванную оставлять правильную тень на солнечных часах, Фаралон и Трилон сидели друг напротив друга, оба молча, оба глядя на книгу, лежащую среди пыли на том же столе, рядом с отметинами часов, и оба размышляя о чём-то своём, максимально далёком от самой книги.
   Слой пыли уже начал покрывать и её ровный переплёт, потому что ни один из них не брал её в руки с того самого дня, как о ней последний раз заходил разговор.
   - Ты сегодня какой-то чересчур улыбчивый.
   Трилон, вернувшись в реальность, обнаружил, что и вправду сидит с улыбкой на лице.
   - Просто думал о нас с Аррадрой. Наверное, пора сказать тебе. Мы с ней решили создать семью. Что думаешь об этом?
   - Думаю, что зря.
   Трилон усмехнулся.
   - Ты ведь сам мне говорил, чтобы я держал её рядом...
   - Я говорил, чтобы, если со мной что-то случится, ты стал для неё вместо меня. Я не имел в виду, чтобы ты с ней спал.
   - Прости. Знаю, ты не очень рад нашему союзу. Но мы уже всё решили. Уже подумываем о детях.
   Фаралон молчал, продолжая глядеть на книгу.
   - Мы уже придумали имена. Арра сказала, что если родится девочка, назовёт её Толира.
   - Такого имени нет.
   - Знаю. Мы решили придумать имена сами. Толира - это если взять моё первое имя, убрать первую букву, вставить вместо неё "а" и прочитать его наоборот. У неё богатая фантазия. Мне теперь нужно придумать имя для сына.
   - И как? - вопрос Фаралона был хладнокровным, словно он задал его лишь из вежливости.
   - Если будет сын, назовём его Дардаррад. Это если прочитать её имя наоборот и поставить по обоим концам "д". Если захочет стать магом, будет Дардарон...
   - Хватит думать о том, чего, возможно, не будет. Ты сам знаешь, любовь и магия несовместимы. Все мы в своё время сталкивались с этой проблемой. И все получали пощёчину от судьбы, когда все наши надежды разбивались. Неужели тебе хочется ещё раз пройти через это?
   - Я рискну. Знаешь, почему у меня всё получится? Потому что мои чувства к Аррадре не такие же, как у мальчишки к очередной девке. Я не изливаюсь слюной, глядя на неё. У неё не самое красивое лицо, не самая большая, я бы даже сказал крохотная грудь, такая, что я её даже не замечаю во время секса, она сама низкая и даже немного сутулая. И я точно не мужчина, о котором она мечтала в пятнадцать лет. Худой, неуклюжий, с кривым носом и без одного пальца. Но мы любим друг друга сильнее, чем когда-либо любили кого-либо. Мне кажется, это истинная любовь, друг. Поэтому у нас всё получится.
   - А если нет, то вспомни то, что я тебе сейчас скажу, - Фаралон, наконец, оторвал взгляд от книги и поднял на своего собеседника. - Ни одна радость надежды не бывает настолько сильной, насколько сильна горечь того, как эта надежда разбивается. Да, нам всю жизнь говорили обратное. Но это говорили те, кто ни разу не испытывал боль от того, что осколки надежды брызгами летят тебе в лицо. Я испытывал, и я знаю, что это такое. Тешить себя иллюзиями, обманывать себя - самая горькая ошибка, что может совершить человек в своей жизни. Когда ты будешь смотреть на Аррадру и понимать, что ваш союз распадается, то вспомнишь мои слова.
   Он вдруг заметил, что собеседник всё ещё улыбается.
   - Не забывай, - сказал Трилон. - Нет никого, кто бы знал тебя лучше, чем я. Ты постоянно говоришь о своём опыте, о том, что тебя уже никто не обманет, но сам же себя и обманываешь. Хотя бы сейчас, когда пытаешься делать вид, что книги, что лежит между нами, нет. Вот уже несколько дней упорно не замечаешь её, вместе со мной. Мы всегда обманывали самих себя и всегда будем обманывать. Самообман - часть человеческой сущности. И пусть мы лучше будем обманывать в чём-то самих себя, чем будем смиряться с дерьмом этого мира и плыть по течению этого дерьма, бессмысленно и бездумно - то, что пытаешься делать ты и постоянно сталкиваешься с миражами виднеющихся на горизонте островков суши. Пусть лучше мы будем наивными и глупыми, чем будем пытаться достигнуть обратного наивности состояния и застревать на середине пути, пребывать в непонятном положении, как ты, когда ты вроде серьёзный и честный с собой человек, но то и дело пытаешься найти какую-то иллюзию для того, чтобы жить дальше.
   Образовалась тишина. Луч солнца крался, продвигая тень всё ближе к крайней отметке - вечерело. Трилон продолжал улыбаться.
   - Прости, если обидел тебя, - сказал он, вставая из-за стола. - Я тоже не держу на тебя зла. Поговорим в другой раз, когда успокоимся.
   Он вышел в дверь. Фаралон остался один и ещё какое-то время сидел неподвижно.
   Потом, навалившись на стол, взял книгу. Повертел её в руках, стирая пылевой слой, ощущая мягковатую поверхность переплёта. Потом открыл, пролистал первые страницы, остановил взгляд на очередной строке. Несколько секунд не решался читать, но потом сам не заметил, как забегал по строчкам. Сердце отчётливо ускорило биение и ускоряло с каждой новой страницей. Маг читал, вникая в суть, и всё больше хотел прерваться, снова закрыть книгу и положить её на стол, снова позволить ей покрыться пылью, но руки сами перебирали ровные листы, глаза сами впивались в символы.
   - Боги! - шептал он. - Проклятье! Непостижимо!
   Уронил книгу на стол. Взял бокал, бутылку с вином, налил до краёв и выпил. Продолжил чтение, хотя это давалось ему с трудом.
   - Что ты тут делаешь?
   Сердце Фаралона едва не остановилось, он дрогнувшими руками захлопнул книгу, едва не свалив вино на пол.
   - Это ты что тут делаешь?
   - Мне что уже нельзя проведать брата? - Аррадра присела на стул Трилона.
   - Можно. Но ты пришла не ко мне, верно?
   - Ты как всегда раскусил меня, - улыбнулась девушка. - Где Трилон?
   - Вышел несколько минут назад. Если вы с ним не встретились, значит спустился на первый ярус.
   Он вдруг заметил лист в её руках.
   - Что это?
   Она показала ему портрет.
   - Нарисовала вас с ним. Получилось не очень хорошо, но зато останется память. И знаешь что...
   Аррадра вдруг замолчала. Фаралон посмотрел на неё и увидел, что её взгляд, устремлённый на портрет, пуст. Слегка покачнувшись, девушка упала на пол.
   Маг соскочил с места, бутылка с вином в этот раз всё же упала, разлив жидкость по полу. Приподняв Аррадру на руках, он прильнул ухом к её лицу, и сердце забилось так сильно, как не билось даже при чтении книги.
   Она не дышала.
   ...
  
   Седьмой день
  
   Мокрый потолок и крысы, бегающие в темноте, - вот и всё, что увидел он, переступив порог. Именно такими описывались тюрьмы в книгах, которые он считал лживыми и далёкими от реальности. За решётками, овеянными тенью, виднелись решетчатые же окна наружу, словно сошедшие со страниц очередной повести. Кости на полу, точно такие же крупные и отвратительные, с кусочками всё ещё не сорванного мяса, как их и представляли абсолютно все писаки мира в своих юношеских фантазиях.
   Это был первый случай, когда написанное в книгах и то, что в жизни, совпадало полностью. Дардарон ощутил себя мальчишкой, столкнувшимся с суровой реальностью. Только в этот раз реальность обманула его дважды.
   Лучше бы всё было наоборот. Лучше бы он, зайдя сюда, увидел то, чего сам ожидал увидеть, то, что расходилось бы с написанным в книгах. Он бы, увидев это, в очередной раз почувствовал себя мудрым и закалённым временем, почувствовал бы себя увереннее. А уверенность ему была нужна сейчас как никогда.
   Не сбавляя шага, маг спустился по крутой лестнице ниже. Здесь были слышны крики и возня заключённых. Тоже как описывалось в книгах. Он неуверенно заглянул в некоторые клетки, но не увидел там того, кого искал. Похоже, тюремщик не соврал, и Трилона нужно искать в самом низу.
   На последнем ярусе было ещё темнее. Лишь один из дальних углов светился ярким отражением факелов. Это точно была камера Трилона.
   Директор сидел, опёршись о стену, на полу, застеленном грязной соломой, хотя в его клетке имелась кушетка и даже несколько стульев.
   Он поднял глаза на гостя, вошедшего в дверь его темницы.
   - Не самая удачная мысль, тюремщик: заходить с ключами в одно помещение к магу, и тем более не брать с собой охранников. Не боишься, что я тебя заколдую?
   - Нет. Мог бы заколдовать кого угодно, сюда бы не попал, - ответил Дардарон, снимая с себя иллюзию.
   - Ты! - Трилон привстал с пола. - Нет! Зачем? Зачем ты притащился сюда? Хотел освободить меня?
   - Дверь открыта. Ты можешь выходить. С охранниками я разобрался. Придётся подраться с теми, что снаружи, но я мог бы помочь тебе.
   Трилон покачал головой.
   - Уйду, и войска Локсгера уже к вечеру будут стоять под стенами школы. И это если нам дадут до неё добраться и не убьют по дороге. Ты же сам понимаешь...
   - Понимаю, - кивнул Дардарон. - Но мне просто необходимо было поговорить с тобой.
   - Задержишься чуть дольше, и тебя тоже схватят.
   - Нет, - он вынул из кармана и показал Трилону монету. - Я телепортируюсь. Этот телепорт я создал позавчера на основе гэльвского. Он, правда, всё равно вышел бракованным, не переносит одежду и другие вещи. Но если бы ты вчера нормально объяснил, что собираешься делать, я бы отдал тебе эту монету, и ты бы здесь не сидел. Итак, мы можем прямо сейчас переместиться отсюда оба. Ты не хочешь?
   - Я же сказал, нет.
   - Значит время у нас пока есть, так что давай поговорим.
   Директор откинулся спиной на стену, пока его собеседник поднял с пола табурет, поставил его на ножки и сел.
   - Этой ночью...
   - ...эта тварь убила Колриуса, - предвосхитив вопрос, ответил Дардарон. - Мы собрались вместе, но Колриус даже не успел выйти из кабинета. Но...
   - Но?
   - Ты же помнишь, почему я выбрал именно этот кабинет? Он маленький и с низким входом, но, видимо, потому, что был построен из какого-то редкого материала...
   - Я помню. Что из этого?
   - На стенах остался странный след. Этот материал, из которого сделаны стены, что-то запечатлел. Мы с Гилоном сейчас пытаемся разобраться. Может быть, след выведет нас на убийцу.
   - Жаль для этого понадобилось столько жертв, - прошептал Трилон.
   - Если ты хочешь узнать что-то ещё, то узнавай сейчас. Потому что потом ты будешь объяснять мне, очень много и очень долго.
   Директор задумался.
   - Аррадра? Как она?
   - С ней что-то случилось. Этот приступ, о котором ты говорил. Он ведь не опасен?
   - До сих пор она справлялась.
   - Тем не менее, Транон забрал её к себе. Знаю, ты не доверяешь ему, но...
   - Это было правильное решение. В школе для неё небезопасно. А что до Транона. Теперь я не смогу быть там в нужный час. Поэтому его план - это единственная надежда. Нам ничего другого не остаётся, кроме как довериться ему.
   - Верно. А потом мы освободим тебя.
   - Не выйдет. Меня казнят уже послезавтра.
   - Как? Почему так быстро?
   - Я не знаю. Сегодня казнили Алатоса... моего друга. Он тоже участвовал в той бойне, вчера. Когда меня скрутили, он попытался меня освободить, но поплатился. А скоро и мой черёд. Завтра будут пытать - ради забавы. А потом на плаху.
   - Ты должен что-то сделать. Ты ведь не можешь умереть!
   - Придётся, - Трилон зло сплюнул в сторону. - Иначе вам, кроме как с гэльвами, придётся сражаться ещё и с армией Локсгера. И если гэльвов вы сможете разбить сами, то с графом справится только король. Вам нужно дождаться приезда делегации.
   - Вот как ты хочешь защитить свою школу? Умерев?
   - Это большее, что я могу сделать. Если бы казнь была хотя бы после нападения гэльвов...
   - Не прикидывайся. Ты хочешь сдаться, потому что устал. Ты хочешь убедить себя в том, что от тебя уже ничего не зависит. Но это не так. Придумай же что-нибудь!
   - Может, у тебя есть идеи?
   Дардарон опешил и ненадолго замолчал.
   - Подумаем над этим, когда ты ответишь мне на все вопросы. А вопросов накопилось немало.
   Трилон опустил взгляд.
   - Хорошо. Я отвечу на всё, на что смогу. Жить мне осталось недолго. Может, хоть так смогу чем-то помочь.
   - Вот и отлично. Что произошло вчера на центральной площади? Кого ты пытался спасти?
   - Я пытался спасти свою любимую.
   - Но Аррадра...
   - Я никогда не спал с своей сестрой.
   - Мы же видели всё...
   - Эта женщина... - голос у Трилона стал хриплым, словно маг был готов заплакать. - Я встречал её ещё в Лесдриаде, тогда она была маленькой девчушкой. А несколько недель назад я узнал, что она и её брат Алатос прибыли сюда, в Куасток. Они выяснили, что сюда когда-то переехал их дядя - единственный оставшийся в живых их родственник. Мы встретились, и как-то так получилось, что мы быстро полюбили друг друга. Я и она. По совпадению её тоже звали Аррадра. Как и мою сестру. Так что мне не пришлось... мне не пришлось обманывать вас больше, чем нужно. Ведь я не хотел, чтобы вы знали о моих увлечениях. Ты, Палтанон, Гилон, и ученики тем более - я не должен подавать им дурной пример. Мы могли бы встречаться с Аррадрой в городе, но я не хотел рисковать, ведь если бы нас увидели вместе, то её бы тут же казнили. Как видишь, это не помогло, и люди Локсгера всё равно как-то выяснили о нашей связи. И, тем не менее, мы с ней встречались здесь, в школе. Чтобы никто из вас не узнал, я рассказал ей о втором выходе и каждый раз встречал её там, а потом накладывал на неё иллюзию. Маскировал её под внешностью и голосом своей сестры. И вы так бы ничего и не заметили, если бы не та встреча с Траноном.
   - Ты перевоплощал её в свою сестру и спал с ней?
   - Да. Именно так. Я понимал, что это всего лишь внешняя оболочка, а под ней настоящая Аррадра. Я закрывал глаза и делал это. Потому что любил её. К тому же, ты должен знать, что Аррадра на самом деле мне не родная сестра.
   - Родная или нет - какая разница? Ты занимался этой мерзостью, только чтобы скрыть всё от нас? Лучше бы рассказал, а от учеников мы бы как-то скрыли.
   - И как бы вы запомнили меня после этого? Старый дурак, который не мог делать то, что надлежит делать магу - совладать с своими чувствами? В конце концов, вы именно таким меня и запомните...
   - Трилон...
   - Да, я знаю, что поступал глупо. Я знал это ещё тогда, когда делал это. Когда спал с ней. Я жалею. Прости меня, или не прощай - это уже как сам решишь. Но назад ничего не вернёшь. Я хотел успеть взять от жизни хоть что-то хорошее, хотя бы под конец. И в итоге опростоволосился. Из-за меня умерла и Аррадра и Алатос, а скоро и мой черёд. Если ты сейчас поглумишься надо мной, оскорбишь и ударишь, я молча стерплю, потому что заслужил этого. Но растолковывать мне, как я был не прав - сейчас уже глупо и бесполезно.
   - Во что же ты превратился? - покачал головой Дардарон. - Ты не был таким слабаком раньше. Когда мы с тобой познакомились, ты был силён и уверен в себе. Был готов защищать всё, что твоё, до последнего вздоха. Я ровнялся на тебя. А теперь на тебя больно смотреть. Ты жалкое подобие самого себя. Ты не только подвёл свою любимую, ты подверг опасности всю школу!
   - Я знаю! - тихо просипел директор. - Пожалуйста, прекрати. Я понимаю, что поступал эгоистично и глупо. А теперь всё, что я могу сделать, это не натворить ещё больше бед. Поэтому я поступлю так, как нужно. Хотя бы напоследок.
   - Надеюсь на это, - Дардарон глубоко вздохнул, пытаясь успокоить самого себя. - А прежде ответишь ещё на один вопрос. Я нашёл твою книгу.
   Трилон встрепенулся.
   - Что ты с ней сделал?
   - Спрятал получше, чем ты. Не знаю, на каком языке она написана и о чём, но я отыскал в ней вот это, - маг достал из кармана свёрнутый лист, распрямил его и показал портрет. - Фаралон и Трилон. Но почему на нём нарисованы мы с тобой? И почему я не помню, чтобы нас кто-то рисовал? Я... боюсь предполагать худшее. Мне всегда казалось, что в моей жизни что-то отсутствует. Какой-то её отрезок. А когда увидел этот портрет... Просто скажи мне, что я ошибаюсь. Что ты никогда не применял на меня забвение. Что я помню всё, что со мной происходило. Скажи мне, что с Фаралоном что-то случилось, и ты всегда был честен со мной.
   Трилон сильнее облокотился о стену, запрокинул голову, громко выдохнул. И горько улыбнулся.
   - Говори уже!
   - Похоже, самая большая ложь в моей жизни, наконец, распалась. Признаться, я удивлён, что она держалась так долго. Шаткая, хлипкая, я думал, что придётся рассказывать тебе всё спустя пару лет. Но вот мы старики, а мне остаётся жить пару дней. А ты до сих пор...
   - Говори.
   - Хорошо, я ведь обещал, что расскажу всё, что нужно. Поэтому... сними перчатку.
   - Трилон, хватит...
   - Сними перчатку, - настоятельно повторил директор.
   Дардарон скривился, но потом медленно стянул с правой руки перчатку, показав четыре целых пальца и обрубок пятого.
   - Помнишь, как ты его потерял?
   - Конечно, я помню, - процедил Дардарон. - Как я могу не помнить, если после этого мне пришлось переучиваться на левую руку? Если это было в тот день, когда мы получили нашу школу? Хватит выкручиваться, как змей. Рассказывай...
   - Смотри на свой палец и вспоминай. Что было потом? Как быстро ты выучился на левую руку?
   - Очень быстро. Я почти месяц лежал...
   - Смотри на свой палец. И вспоминай. Его вид должен помочь тебе вспомнить. Между тем, как мы с тобой захватили этот замок, и тем, что ты помнишь, был большой промежуток. В несколько лет.
   - Значит... Значит, Фаралон - это я?
   - Нет. Фаралон - я. Так я звался раньше. Я всегда был директором своей школы. А ты всегда был моим главным заместителем.
   - Как меня зовут?
   - Имя ничего не значит.
   - Как меня зовут?!
   - Тебя звали раньше Трилон. Прости, я взял твоё имя себе. Но, в дань твоей памяти, тебя я назвал так, как ты хотел назвать своего сына. Это ты придумал имя Дардарон.
   - Я не понимаю... - голос Дардарона стал низким, сам волшебник едва сидел на табурете, постоянно привставая.
   - Пожалуй, расскажу всё с самого начала, - снова откинувшись на стену, проговорил Трилон.
   - На самом деле школой в Лесдриаде управлял я один. Мы едва перебивались с хлеба на воду, едва находили себе занятие. В Лесдриаде не шибко ценится магия. Впрочем, это ты знаешь.
   Мне помогал Адриан Сальт - отец Аррадры и Алатоса. Он не был учителем, и магом не был, зато знал многое из истории, имел влияние в политической верхушке, улаживал наши проблемы. Это он рассказал мне об этой книге. О том, что в ней написано и как её прочесть, он научил меня этому языку, упомянув, что мы теперь едва ли не единственные, кто знает его, и что есть кто-то, кто хотел бы, чтобы книгу никогда не прочли и не распространили её секреты. Он так и не рассказал, кто этого хочет, всё обещал рассказать потом.
   Спустя какое-то время в нашей школе стали происходить странные вещи. Прямо как сейчас. Несколько человек умерли, по городу распространились неприятные слухи. И однажды я нашёл Адриана, лежащего без сознания, а взгляд его был пустым, зрачки блёклыми, словно выгоревшими - кто-то применил на него забвение. Скорее всего, тот, о ком он упоминал, кто не хочет, чтобы книгу кто-то прочёл. Эта тварь могла просто убить Адриана, но вместо этого обрекла его на медленную и мучительную смерть. Я так и не понял, почему. Ты ведь знаешь, что бывает с теми, кого ударили забвением со слишком большой силой?
   К сожалению, мой товарищ не пережил заклинание. Он некоторое время пролежал без сознания и потом скончался. Я стал пугаться каждого шороха, не выходил из своей комнаты без капюшона, никому не доверял. Между тем странные происшествия в нашей школе не прекратились, и вскоре самой школы не стало. Я был одним из немногих выживших.
   Я решил открыть новую школу, но уже точно не в Лесдриаде. Только не в этой стране. Где-нибудь там, где нас, магов, ценят хоть сколько-то больше. Я взял с собой сестру и переехал в Колорид.
   Уже тут я узнал про Куасток и про этот замок, в котором есть сильнейший источник магии на тысячи миль. Здесь я познакомился с тобой. С Трилоном.
   Поначалу я не стал рассказывать тебе про книгу и про то, что за мной, возможно, охотятся. Сначала нужно было угнездиться. Мы, как помнишь, выгнали контрабандистов, помогли этой твари Локсгеру стать управителем Белого Берега и основали школу.
   Посмотри на свой палец и вспомни. Он тогда сильно болел, но ты достаточно быстро поправился. Я понял, что время настало, и рассказал тебе всё. Всё про книгу и про то, что случилось в Лесдриаде. Ты поддержал меня, ты понял, что знание из этой книги важно, важнее, чем наши жизни. Ты просил меня научить этому языку, но я не соглашался. Обещал, что научу позднее. Зато ты согласился на мою авантюру.
   Я знал, что тот, кто убил Адриана, точно в курсе моего имени, но вряд ли имеет представление о том, как я выгляжу. Поэтому мы с тобой пошли на хитрость и каждый раз, перед тем как выходить к людям, даже к ученикам, мы накладывали друг на друга иллюзии друг друга. Для того, чтобы все вокруг думали, что Магистр Фаралон, директор школы, выглядит так, как ты, а магистр Трилон, его заместитель, выглядит так, как я. Мы делали это для того, чтобы если этот тип решит стереть и мою память, то он сотрёт память тебе, а моя останется целой, вместе с заветными знаниями. Если попытается убить, то убьёт тебя, а я останусь жить.
   Нужно признаться, что у нашего тайного врага были отличные, просто великолепные шпионы. Он знал всё, что мы с тобой делали. Даже когда мы плыли через Эсладу за этой книгой, он узнал об этом и пытался нас перехватить.
   Так что мы скрывали наши планы даже от тех, кому доверяли больше всего. Даже от Аррадры. Она единственная знала, кто из нас кто, поэтому перед тем, как выступать на людях или вести занятия, мы старались куда-то отсылать её, чтобы даже она не знала о наших планах.
   Между тем у вас с ней возникли чувства. Вы быстро полюбили друг друга и даже вознамерились завести семью. Я твердил тебе, что это плохая затея, я всеми силами был против этого, но ты не слушал. Между нами росла пропасть.
   А однажды дела покатились в бездну. У Аррадры начались эти ужасные приступы, когда она казалась мёртвой, и я ничем не мог помочь ей, когда она вела себя как сумасшедшая. Ты сильно переживал по этому поводу. Но недолго. Однажды тебя я тоже нашёл без сознания. Всё с тем же взглядом и выцветшими зрачками. Всё случилось так, как я и предполагал. Этот тип подумал, что Фаралон - ты, и стёр тебе память. И тоже не стал убивать.
   Аррадра была сама не своя от горя. И на какое-то время окончательно сошла с ума. Мне нужно было что-то сделать.
   На счастье, ты оказался сильнее Адриана и пережил заклинание. Ты пошёл на поправку. Это было хорошо, но я понимал, что после твоего выздоровления всё возобновиться и повториться снова. И сидя рядом с тобой на краю кровати, видя, как ты выздоравливаешь на глазах, я придумал самую большую ложь в своей жизни. Самую сложную и беспощадную, хоть и шаткую и хрупкую.
   Магистр Фаралон умер. Скончался от слишком сильного заклинания забвения. Так я сказал людям. Фаралон мёртв, и знания, которые были с ним, потеряны. Жив остался его главный заместитель, магистр Трилон. К счастью, наш с тобой маскарад сделал так, что когда я впервые вышел к людям в своём обличии, без иллюзии, они увидели во мне именно магистра Трилона, главного заместителя бывшего директора школы.
   И люди поверили мне. И тот, кто сделал это с тобой и Адрианом, наверное, тоже, ведь с тех пор меня он так и не тронул. Люди быстро забыли всё, а ученический состав я распустил, сказал им, что их обучение закончено, хотя это было не совсем так. Потом они все разъехались, и никто из них так и ни разу не заехал в гости, а, насколько я слышал, почти все они умерли либо эмигрировали.
   Всё было хорошо, но мне оставалось убедить в своей лжи ещё двух человек: тебя и Аррадру. Я мог бы разделить эту ложь с вами, но я не хотел этого. Тогда бы шпионы этого типа могли узнать. Тогда бы пришлось объяснять моей сестре, что мы от неё скрывали всё это время, вы бы снова попытались завести семью, у вас бы ничего не вышло, и это окончательно свело бы Аррадру с ума.
   Поэтому я придумал, как обмануть и вас.
   С Аррадрой всё было просто. Её я поселил в порту, под школой, сказал, чтобы она давала о себе знать, но только редко, чтобы я мог скрывать тебя от неё. Её приступы не прекратились, но они были не страшны, она и сама справлялась с ними, а я всё равно ничем не мог ей помочь. Я медленно и осторожно стёр ей память, не слишком много, но достаточно, чтобы она поверила моим словам, когда я сказал ей, что её брата зовут и всегда звали Трилон, а возлюбленного Фаралон. Я сказал, что ты умер, и ей пришлось мириться с этим.
   С тобой всё было сложнее. Ты должен был снова стать моим заместителем. На всякий случай я продержал тебя взаперти месяц, чтобы, если кто-то из людей помнил твоё лицо, хоть немного забыл его. Ты отрастил бороду, и, слава Богам, тебя больше так никто и не узнал. Могли бы узнать ученики, но их я ведь распустил, а также прогнал весь прочий персонал и нанял новый.
   И это всё равно не могло бы защитить тебя от слухов о том, что ещё недавно этой школой управляли магистры Фаралон и Трилон. Это не могло защитить меня от вопросов, куда подевалась Аррадра, ведь я хотел напомнить тебе всё, что было с тобой до потери пальца, и её ты бы наверняка вспомнил.
   Да, с тобой было тяжелее всего, но я всё учёл. Ты сам помнишь, что я сказал тебе, когда ты очнулся от заклинания. А что до Аррадры. Несколько раз я платил шлюхам, чтобы они сыграли для тебя эту роль. Потом магов в Куастоке стали бояться, и шлюхи стали прогонять меня, но ты уже был убеждён.
   Я понимал, что рано или поздно вы с Аррадрой всё таки встретитесь. Думал, что как минимум она, когда увидит тебя, завалит меня вопросами. Я думал, что придётся ещё несколько раз стирать ей память. Но этого, как ни странно, не произошло. Она заметила тебя лишь раз, совсем недавно, каких-то пару дней назад. Я смог убедить её, что ей показалось.
   Но вот и настал день, когда моей лжи пришёл конец. И я... даже рад этому. Я уже устал держать её в себе.
   Трилон замолчал и посмотрел на Дардарона. Во время своего рассказа он не смел глядеть ему в глаза. Теперь же увидел, что они полны слёз. Маг сидел молча, хотя было видно, что он силится сказать что-то, но слова застревают в его горле.
   - Я и сам знаю, - вновь заговорил Трилон. - Что не имел права так поступать и...
   - Что в этой книге? - процедил Дардарон.
   - Это было ещё одной причиной. Я прочитал её, и теперь я тоже не хочу, чтобы кто-то ещё её читал. Лучше пусть никто так и не узнает. Я всё думал, как сказать тебе, что все эти усилия по её поиску были напрасными, что книга не стоит того... и как раз после этого случилось то, что случилось.
   Дардарон проглотил комок и громко и решительно произнёс:
   - Ты что-то не договариваешь.
  
   * * *
  
   Ещё с утра его не покидало это странное ощущение.
   Будто бы весь организм подсознательно чувствовал надвигающуюся угрозу. Будто бы уже готовился у ней.
   Сонливость мешала больше всего, хотя сегодня он отлично выспался. Пытаясь её отогнать, он старался больше двигаться, но этому мешала слабость во всём теле.
   Кроме того жутко болела голова, хотя это вовсе не мешало думать. Наоборот, когда все эти напасти навалились разом, ничего другого не оставалось делать, кроме как лечь на спину и полностью отдаться мыслям, так что он много думал сегодня.
   Он всеми силами отгонял мысли о худшем, но когда увидел, как на него глядит Тария, как застывают в испуге её глаза, понял, что худшее всё же произошло.
   - Старагон... У тебя круги под глазами.
   - Я уже понял. Можно с тобой поговорить? Пожалуйста.
   Тария отошла от общей группы, всё ещё не покинувшей этот большой зал, как и приказал магистр Дардарон, приблизилась, но не слишком.
   - Мне кажется, - прошептал парень. - Ты должна уходить. Сама видишь, какая ситуация складывается. Как быстро всё стало настолько плохо, что шансов не умереть с голода на улице куда больше. Я пытался удержать тебя здесь, но сейчас понимаю, как был неправ.
   - Я всё равно не смогу добраться до Каганата.
   - И не нужно. Попробуй сначала как-то выйти за стены и дойти до любой деревушки и там найди занятие, за которое тебя хотя бы накормят. Только подальше от этого города. Я отпускаю тебя, ты мне ничего не должна. Да, я помню, мы хотели уехать вместе. Но это ведь всего лишь глупые мечты. Только у меня одна просьба: если решишь уйти, то, пожалуйста, без прощаний.
   Тара с всё ещё испуганным, а теперь ещё и печальным лицом коротко кивнула и поспешила к магистру Гилону, видимо, спрашивать, как выйти из школы. Старагон глядел ей вслед, и что-то терзало его изнутри. Он всеми силами пытался убедить себя, что это не разочарование.
   Тария тем временем уже прощалась с Алион.
   К вечеру её тут уже не было
  
   * * *
  
   Длинный нос Орнелии выглянул из-за приоткрывшейся двери и почти уткнулся в грудь Дардарона. Из-за её прядки волос, окружённой лысиной, из-за всё того же запаха, сквозящего из помещения, у мага возникло чувство дежавю.
   - Я к Транону.
   - Его нет здесь, - всё тем же сварливым голосом, ничем не похожим на женский, ответила Орнелия.
   - Я приходил сюда всего шесть дней назад! Можно было и запомнить меня.
   Немного погодя, она всё же впустила его. Почти сразу навстречу вышел Транон, загородив виднеющуюся позади него дыру в крыше и став похожим на ангела в окружении света полуденного солнца.
   - То, что ты пришёл с головой на плечах и не привёл за собой отряд стражников, уже хорошая новость.
   - Находить хорошие новости, сидя в куче дерьма, твой особый талант, - без тени улыбки поддержал разговор Дардарон.
   - Без такого таланта в этой дыре жить нельзя, поверь мне. Пойдём к Аррадре. Она оклемалась.
   Собравшись идти, он вдруг обнаружил, что гость не двигается с места, застыв, словно статуя. Дардарону было страшно видеть Аррадру теперь, когда он знает правду. Когда в памяти понемногу начинают всплывать отдельные отрезки прошлого, образы и чувства. Что случится, когда он увидит женщину теперь?
   - Ты чего там встал? - обернувшись, спросил хозяин дома. - Боишься, у меня тут за углом агент Каганата сидит?
   - Уже иду.
   Транон завёл его в ещё одну тесную комнатушку, в которой, правда, хотя бы имелась кровать. На кровати лежала Аррадра, сложив на животе руки и глядя в покрытый паутинами потолок. Она не отреагировала, когда они вошли, и лишь когда хозяин дома окликнул её, повернула голову. Дардарон испытал своего рода облегчение - пускай он помнил то, что было когда-то между ним и этой женщиной, теперь от тех чувств не осталось и следа. Они все выгорели, оставив где-то там, глубоко, пустоту и тонкую, едва уловимую горечь.
   Вот, значит, чего стоит "истинная любовь"!
   - Аррадра, это я. Ты... помнишь меня? - Дардарон опустился на колени, сровняв своё лицо и её.
   - Да, - спокойно сказала она. - Ты умер.
   - Умер? - удивился Транон.
   - Я жив. И... я тебя помню.
   - Нет. - Голос женщины был удивительно спокоен, хладнокровен. - Ты - призрак. Тебя больше нет.
   - Похоже, ещё не до конца пришла в себя, - заключил маг.
   - Ты призрак не потому, что кто-то считал тебя мёртвым. А потому, что ты сам потерял себя. Себя и смысл своей жизни. Остался тенью, оболочкой того, кем ты был когда-то.
   - Трилон предупреждал об этом. После приступов у неё, бывает, какое-то время едет крыша. Я заберу её обратно в школу, или лучше к ней домой, и буду приглядывать. Ты можешь идти, Аррадра?
   - Я могу летать.
   - Ясно. Тогда придётся телепортироваться. Можно забрать у тебя монету? Отдам как только смогу.
   - Забирай, - ответил Транон. - И можешь не торопиться, пока что для исследований она сама мне не нужна. Самое главное, занеси её мне к завтрашнему вечеру. Можешь раньше, но не позже. Я уже близок к завершению исследования.
   - Значит, твой план сработает?
   - Думаю, да. Вы пока что смекните, чем будете удивлять гэльвов, когда их телепортирует на склад.
   - За это не переживай, - Дардарон принял телепорт. - И, Транон. Спасибо тебе.
   - За что.
   - Есть за что.
   - Конечно, есть. И всегда было. Но благодарности от вас, гордецов из школы, редко дождёшься. Вот мне и интересно, что такого особенного я сделал.
   Дардарон широко улыбнулся.
   - Просто я сегодня понял, чего стоит настоящая дружба. К сожалению, такие вещи мы осознаём, только когда в жизни наступает какой-то кризис.
   - Я тоже ценю вашу дружбу, и Трилона тоже, хоть вслух и говорю всякое, - Транон поддержал улыбку своей. Потом спрятал её и громко кашлянул, так, что из-за угла даже выглянула Орнелия. - Но мы ещё успеем рассказать друг другу о всей этой сопливой ерунде. И даже оттянуть этот разговор до какого-нибудь следующего "кризиса". Верь в удачу, дружище, даже если сидишь в куче дерьма. Это единственный способ не задохнуться от его вони.
  
   * * *
  
   Сначала к нему вернулись чувства. Боль от удара головой, запах рыбы и водорослей, звук текущей реки. Затем вернулось сознание. Он понял, что может мыслить и рассуждать. Распахнув глаза, увидел, что находится внутри какого-то помещения. Попытался вспомнить, кто он и что тут делает, но почему-то не получалось.
   Затем в голову, словно извне, ворвались мысли. Это были приказы, но такие, которых искренне хотелось слушаться. Нужно бежать. Нужно прятаться. Некто уже идёт, чтобы подчинить себя мой разум. Его образ, силуэт человека в плаще, встал перед глазами и не хотел пропадать.
   И ещё одно.
   Нужно задрать свой рукав.
   Оттянув край материи, он взглянул на своё запястье, расцарапанное двумя линиями - вдоль и поперёк.
   Он вспомнил. Тёмный коридор с факелами на потолке, земляной пол, сырость. Некто в плаще нагнал его в этом коридоре.
   Он вспомнил и предыдущий раз. Вечер. Задворки каких-то улиц. Стена с трещиной. Там этот страшный человек тоже настиг его, подчинил себе.
   Нельзя дать ему сделать это снова.
   Поднявшись на ноги, он выскочил в полуоткрытую дверь. Луч заходящего солнца ударил в лицо, и пришлось закрыться от него рукой. Ноги встретили мокрый, прохладный песок, смешанный с галькой, и понесли в неизвестном направлении.
   Он понятия не имел, куда бежать, где можно спрятаться от этого человека. Лишь что-то внутри подсказывало, что, если он появится где-то рядом, чувства сообщат об этом.
   Не прошло и нескольких минут, как эти чувства проснулись. Он почувствовал взгляд этого человека, откуда-то издалека, со спины. Не стал оборачиваться, а продолжил бежать, не разбирая дороги.
   Возле одной из рыбачьих хижин прохлаждалась группка людей в доспехах с кусочками красной материи. Их оружие валялось рядом, а сами они сидели кто на пирсе, кто на песке, опустив ноги в воду.
   Он не хотел задерживаться рядом с ними, но они сами обратили на него внимание.
   - Эй! А ну-ка стой!
   Он не выполнил их настойчивую просьбу, обогнул хижину стороной. Вскоре стало слышно, что они бегут где-то позади.
   Ноги подкосились, и он упал на песок. Люди в доспехах приближались, но их он не боялся. Боялся он только одного.
   - Никуда ты от нас не убежишь, тупица!
   - Чего с тобой никого нет? У тебя вообще дом есть? Или бродяга?
   - А может ты энтой... магией балуешься? Нам срочно надо проверить это.
   - Я первый.
   - Это почему?
   - Потому что я по званию старше. Вот почему.
   Один из них приблизился и ухватился за его ноги, поволок к себе. Руки его были сильные, и вырываться из них не имело смысла. Но зачем он делает это? Зачем так крепко держит? Зачем подтаскивает к себе, зачем стягивает с ног замаравшиеся песком штаны? Потом ощупывает ноги повыше колен?
   Человек в доспехе задрал подол его грязной рубахи, и всё стало ясно.
   Я женщина? Видимо, да. Но почему я только сейчас узнаю об этом?
   Он - нет. Она! - поглядела за спину насильника, который тем временем уже лез рукой в свои штаны. Поглядела, потому что те непонятные чувства забили тревогу. Она увидела его. Человек в плаще появился словно из ниоткуда и небыстрым размеренным шагом двинулся в сторону людей, окруживших её. Не доходя нескольких шагов, вытянул руку, в руке вдруг сверкнул ослепительно белый огонёк, и насильник, который уже был готов приступить к делу, замер на секунду, а потом завалился на неё всем весом, без чувств.
   Остальные люди в доспехах обернулись к тому, что в плаще, повскрикивали, схватились за оружие. Некто повёл рукой и вдруг исчез. Появился он за спиной одного из своих противников, снова протянул руку, снова блеснул огонёк, и ещё один человек упал на песок.
   Она собрала все силы и столкнула тело чужака со своего. Мимолётного взгляда на сражение хватало, чтобы понять: некто в плаще выигрывает. Он то исчезал, то снова появлялся и использовал свою страшную магию. Жаль, ведь ей бы хотелось, чтобы эти люди убили его.
   Она взялась за меч своего несостоявшегося насильника, приобнажила его и провела острым лезвием по запястью, нарисовав ещё одну царапину, завершающую треугольник. Когда она закончила, некто уже стоял спокойно, а тела его жертв валялись рядом.
   Он повернулся к ней, и она увидела его лицо, до жути хладнокровное. Оно источало необъяснимый, но невероятно сильный страх. Больше всего ей хотелось, чтобы на это лицо снова упала тень.
   Некто вскинул руку, и свет померк.
  
   ...
   - Отлично! Занятие окончено. Соберитесь в ряд.
   Ученики послушались и сошлись к центру зала. Фаралон и Трилон осмотрели их всех и каждого по отдельности.
   - Вы уже почти умеете всё, что умеем и мы, - торжественно, даже слишком, произнёс директор. - Вам уже нужно начинать подготавливать себя к предстоящему. К тому, что скоро вы покинете эту школу и начнёте свой собственный путь.
   - Свой собственный? - усмехаясь, повторил Хелтон. - Нам будут диктовать его, он не будет нашим.
   - Я имел в виду, что вы больше не будете вместе. Кто-то, возможно, останется в Куастоке, кому-то повезёт оказаться в столице, а кто-то отправится за пустыню. А теперь марш по комнатам. Чтобы завтра не опаздывали!
   Пока все они толпились у выхода, Трилон, отвернувшись, снял перчатку, чтобы посмотреть на свой палец. Вчера обрубок снова начал кровоточить. Спустя несколько лет! Наверное, придётся искать лекаря, чтобы он осмотрел рану.
   Когда шум шагов затих, маг огляделся и заметил что Фаралон тоже уже ушёл. Торопится к Аррадре, проверить её здоровье. С тех пор, как сестра в тот раз упала в обморок, директор почти всё время стал проводить возле неё.
   Снимая с себя иллюзию, Трилон вышел из зала и зашагал по темноватому коридору. Ему захотелось зажечь факелы, но днём обычно этого никто не делал, чтобы их реже нужно было менять. Сейчас был поздний вечер, и солнце должно было вот-вот сесть, однако факелы почему-то до сих пор не горели. А Трилону было попросту лень их зажигать. Слушая стук собственных шагов, маг размышлял над будущем. Что будет, когда они отпустят учеников? Когда начинать следующий набор? Стоит ли подождать несколько месяцев? И найдётся ли столько же способных и имеющих желание, сколько и прошлый раз?
   Впрочем, над этим пусть думает Фаралон, он же директор.
   - Аррадра, нет. Я... не хочу.
   Трилон замер. Затем подкрался к углу и выглянул из-за него краем глаза. Девушка прижималась к Фаралону, на котором всё ещё висела иллюзия. Он забыл её снять! Теперь она видит в нём не своего брата, а его, Трилона.
   - Не сейчас, - продолжал директор, придерживая руки сестры.
   - В чём дело? - та, воспринимая это как игру, изо всех сил тянулась к его губам. Трилон сжал кулаки.
   - Я... не хочу. Я тороплюсь.
   - Мой брат подождёт, - она ловко перехватила его запястья и оказалась совсем близко к его лицу.
   Фаралон глянул ей за спину и заметил Трилона. Трилон опустил взгляд. Он не мог придумать, что сделать. Перевоплотиться в Фаралона и отозвать её? Но под каким предлогом? Проклятая ложь!
   Аррадра, всё такая же настойчивая, подалась вперёд и коснулась губами губ Фаралона. Тот, закрыв глаза, поддался.
   Трилон, чувствуя на душе неприятную оскомину, тихо отошёл обратно в коридор и зашагал уже в обратном направлении. Он не был обижен на друга и понимал, что как-нибудь переживёт этот случай. Он сам не знал, отчего злился.
   На повороте послышались шаги. Но не за спиной, а сбоку. Из темноты шагал какой-то силуэт. Или это было миражом? Трилон попытался разглядеть силуэт, но в темноте это не выходило. К тому же, кому здесь быть?
   Он зажёг пару факелов на потолке, и коридор моментально наполнился светом, словно борозда водой. Глаза тут же ощутили облегчение.
   Никого. Видимо, показалось.
   Кто-то появился оттуда, откуда не ожидал Трилон. Рука вынырнула откуда-то сбоку, и последним, что удалось разглядеть магу, был свет в её охвате.
   Мысли закружились в голове, словно в вихре.
  
   * * *
  
   Сестра, наконец-то, отлипла от губ.
   - Что с тобой сегодня? - спросила она, глядя немного напряжёнными и даже сколько-то дрожащими глазами.
   - Всё в порядке. Не бери в голову. Давай я отойду всего на пару минут, а когда вернусь мы с тобой... продолжим.
   - Ты ещё не понял? - медленно, словно создавая интригу, проговорила Аррадра. - Со мной отговорка "на пару минут" не проходит.
   Она снова прилипла к губам. Фаралон с силой отстранил её от себя.
   - Мне... Я должен сказать тебе... Хватит уже скрывать! Мы с Трилоном... то есть с Фаралоном... В общем...
   Он хотел поглядеть на её реакцию, но вдруг натолкнулся на пустоту в её взгляде. Пустоту, которая была ему знакома.
   Сестра упала в его руки.
   - Аррадра! О нет! Опять! - Фаралон прислонил её к стенке, одновременно снимая с себя проклятую иллюзию. - Мне нужен Трилон.
   Он сорвался, побежал в коридор. Товарищ должен был быть где-то поблизости, не мог он далеко уйти.
   За поворотом показался мерцающий свет факелов. Их точно зажёг Трилон, больше некому.
   Завернув за угол, маг увидел какого-то человека с ножом в руке. У ног этого человека лежал Трилон. Фаралон создал щит перед собой, второй рукой уже нацелил пузырь. Он не смог убить незнакомца, так как вдруг понял, что уже не видит его. Спрятался в тень, или что-то попало в глаза Фаралона. Вскоре вдалеке послышались частые шаги, и маг увидел, как этот незнакомец убегает.
   Он подскочил к Трилону, лежащему на спине. Перевернул его, чтобы осмотреть лицо.
   Всё точно так же, как много лет назад. Всё то же самое происходило с Адрианом. Тот же человек, то же заклинание забвения, точно так же Фаралон едва успел спасти его от ножа.
   Будь проклята эта книга!
   ...
  
   Восьмой день
  
   Дьявольски ровная, словно оставленная мазком полоса пурпурно-розового цвета тянулась по темно-красной, кажущейся кровавой в темноте, стенке. Ещё один точно такой же след красовался на противоположной. Остальные были не ровными, прыгали на стол, на прочие предметы, которые преломляли их.
   Они были уже не такими чёткими, как вчера, начинали понемногу пропадать. Стоило поторапливаться.
   - Словно кто-то, сидящий в середине комнаты, брызнул краской, - сказал Гилон, рассматривая отметины.
   - В центре, - буркнул Дардарон.
   - Что?
   - В центре комнаты, не в середине.
   - С каких пор ты стал цепляться к словам? В середине! В центре! Какая разница!
   Дардарон склонился над столом, пытаясь рассмотреть в темноте, есть ли след под ним. Пришлось применить магию, чтобы хоть что-то разглядеть.
   - Разница есть. Центр - это своего рода начало и одновременно цель, то, к чему стремятся. Таким словом просто так не разбрасываются. Середина - это просто середина, та самая дрянь, разделяющая что-то напополам...
   - Да знаю я!
   - В нашем случае, - не унимался Дардарон. - имеет место быть именно центр, начало - точка, из которой выходили все эти лучи.
   - Именно это я и имел в виду. Просто назвал тем словом, которое попалось на ум. Как будто сам не понимаешь! А если ты будешь всем подряд растолковывать, что они неправильно говорят, то потратишь слишком много времени, потому что хотя бы в этом городе о том же слове "центр" имеют понятие, по самым сказочным представлениям, человек десять.
   Под столом ничего не было. Дардарон поднялся, отряхивая колени мантии от пыли.
   Настала очередь шкафчика.
   - И это хорошо?
   - Нет. Это нехорошо, но это правда. Хватит притворяться, будто тебя не учили глядеть правде в лицо, даже если оно кошмарно уродливое!
   - Учили. К сожалению, ещё учили мириться с уродливой правдой. А я с этим не согласен. Если реальность плоха, и её нельзя исправить, это не значит, что мы не должны пытаться это сделать. Если человек, с которым я веду общение, глуп, я не хочу потакать его глупости. Это большое зло против него. Я бы не хотел, чтобы моей глупости потакали. Но именно потому, что все так делают, это не кончается. Даже если цель недостижимая, например, излечить всех людей от глупости, или создать справедливое общество, это не значит, что мы не должны пытаться её достигнуть. Знал я одного учёного, который измерял длину и ширину, например, крыльев птицы, потом чертил их на бумаге. В общем, измерял всё, что мог измерить, и пытался идеально точно перенести пропорции на бумагу. В его науке есть линия, название которой по пафосности сгодилось бы одному из наших заклинаний. Эта линия загибается в дугу и затем идёт почти на одном уровне с линией-началом, хотя постоянно, дюйм за дюймом, снижает разрыв с этой линией. Но никогда - именно никогда она с ней не соприкоснётся. Это кажется невероятным - ведь если она постоянно приближается, значит когда-то должна достигнуть цели, разве нет? Этот учёный долго объяснял мне, как так получается, и я, кажется, даже понял его. Но это неважно. Я хотел сказать, что человечество никогда не достигнет тех идеалов, в свете которых мы бы хотели его видеть, как та линия никогда не достигнет начала, но это не значит, что мы не должны стремиться к этим идеалам. Эта линия ведь стремится и постоянно приближается к своей цели. Почему мы не можем это делать, неужели лучше вовсе не делать ничего? Потакать несовершенствам мира? Мириться с ними? Я так не думаю. Именно потому, что мы с ними миримся, они до сих пор господствуют.
   - Если ты закончил, - проговорил Гилон, стоящий у стены, рядом с ещё одним мелким следом. - То, будь добр, расскажи, чего тебе наговорил Трилон, что ты настолько сошёл с ума, что высосал всю эту философскую лекцию из одного перепутанного мной слова?
   - Прости, - Дардарон отошёл от окна. - Трилон действительно рассказал мне то, что имеет для меня большое значение. Жизненное значение. Я расскажу тебе, когда наберусь смелости. Сейчас могу лишь сказать, что я стал много думать после того разговора. И теперь я... можно сказать, другой человек.
   - Тогда дам совет, другой человек. Тот, прошлый Дардарон всегда вовремя понимал, когда нужно умничать, а когда это бессмысленно. И если умничал, то по делу. Например, сейчас бы он запросто определил по уже найденным следам, с чем мы, орк возьми, имеем дело.
   - Мы имеем дело с особым видом магии, который сам убил Колриуса.
   - Поясни.
   Дардарон снова наколдовал свет, в этот раз приблизив руку к стене. После того, как он прекратил колдовать, на красной поверхности остался след точно такого же цвета, как и остальные, но точно повторяющий направление, в котором его посылал маг.
   - Этот камень, из которого построен мой кабинет, чётко отражает следы использованной магии. Странно, что я раньше этого не замечал. Не часто приходилось здесь колдовать. К чему я. Наш убийца находился у входа в кабинет, может через порог, а может даже внутри, ближе к вот это стене, или вот к этой. В любом случае, когда он направил пузырь против Колриуса, должен был остаться след, повторяющий это направление. Он должен был идти от места, где стоял убийца, к месту, где был Колриус.
   - А как же получилось, что вместо одного следа множество и все они идут от центра?
   - След по прежнему один. Просто он разделился на множество в результате того, что пространство комнаты оказалось много большим, чем источник колдовства. Но гораздо интереснее то, что сам источник находился именно в центре, где-то рядом с самим Колриусом, а может даже в нём самом.
   - Это могло бы случиться, если бы Колриус сам себя убил пузырём? Это вообще возможно?
   - Убить самого себя пузырём? Вряд ли кто-то из магов был достаточно глуп, чтобы попытаться проверить. И да, это могло бы случиться, если бы Колриус решил сделать это. Если бы он умел колдовать, если бы он был убийцей, но решил навести нас на ложный след, чтобы мы продолжили искать виновного. Если бы он решился на такое самопожертвование. И я именно так бы и подумал.
   - Если бы?
   - Если бы не был свидетелем того, как умер Палтанон. Мы сидели с ним в одном помещении, в паре шагов друг от друга. Не было слышно никаких шагов, не было вспышки, характерной для магии. Не было ничего. Палтанон просто умер на месте.
   - То есть убийца не ходит по замку и не прячется?
   - Да. Убийца подготавливает всё необходимое и ждёт, когда уже мёртвая жертва умрёт. Я бы попытался догадаться, как он всё это проворачивает, но... каждая моя догадка в любом случае будет опираться на положение, которое противоречит действительности.
   - Я понимаю, - кивнул Гилон. - Для осуществления такого плана нужна магическая идеалия. И мы должны допустить, что наш противник её придумал. Ты думаешь, это невозможно?
   - Даже не столько невозможно, сколько немыслимо то, что он стал бы применять её для таких мелочных целей, как война с нами. Это всё равно что... строить из гиблонтского дерева* забор вокруг огорода.
   - Сейчас ты не готов поверить в то, что магическую идеалию могут использовать против нас. А ещё недавно не был готов поверить, что её вообще возможно создать в наше время. А до этого посмеялся бы над любым, кто рассказал бы тебе обстоятельства гибели Палтанона. Пора уже начать допускать невозможное. Разве не видишь, наша главная ошибка в том, что мы этого не делаем.
   - Ты прав, - Дардарон опустил голову. - Нужно учитывать даже самые маловероятные аспекты. За последние несколько дней произошло столько невозможного! И...
   - Что?
   - Время летит невероятно медленно, да? Всего каких-то несколько дней, даже меньше недели. Но они, как ещё одна жизнь.
  
   * * *
  
   Вильтус Дарма шагнул в клетку только лишь тогда, когда в ней уже были его люди. Он всеми силами старался выглядеть спокойным и бесстрашным, но Трилон видел его насквозь. Для этого человека репутация и уважение подчинённых важно, но не так, как важна собственная шкура.
   - Мне доложили, что вчера в этой тюрьме происходили странные вещи. Тюремщика нашли без сознания. Отвечай, что это было, маг?
   - Хотел напомнить, что эти клетки - всего лишь формальность, средство для удовлетворения ваших примитивных потребностей в иллюзии собственного величия. Хотел показать, что я могу уйти отсюда когда захочу.
   Дарма покачал головой.
   - Это ты сейчас пытаешься удовлетворить свою потребность в величии. Никак не можешь смириться, что у вас больше нет власти в этом городе. И что миру вы больше не нужны. Вы паразиты на его теле, и наш граф вас скоро изживёт. А конкретно тебе мы сегодня это покажем наглядно.
   Двое в доспехах схватили Трилона за руки, туго скрестили их за спиной и там принялись крепко связывать.
   - Что теперь будешь делать без своей магии? - поглумился Вильтус.
   Трилон улыбнулся.
   - Chi, - громко и отчётливо произнёс он, и этих двоих отбросило от него волной.
   Дарма скукожился от страха, глядя в синие зрачки волшебника.
   - Заткните ему рот. Быстрее!
   Трилон почувствовал удар в скулу, потом во рту у него оказалась мокрая вонючая тряпка.
   - Как тебе это? - снова улыбаясь, поинтересовался Дарма.
   Маг бросил взгляд на его рукав, немного прищурился, и ткань дорого кафтана охватилась пламенем.
   - Его глаза! Орково колдовство! - вельможа попытался скинуть одежду, но этого не понадобилось, когда его люди сумели сбить пламя. - Маг возомнил о себе слишком много! Думает, мы не найдём управу на все его фокусы! Наденьте на голову мешок!
   Трилон понятия не имел, откуда стражники достали мешок, но после того, как тот оказался на его голове, они потащили его куда-то за собой. Он не пытался запоминать повороты и считать шаги - в этом не было смысла. Когда они остановились, по скрежету металла, по стону натягивающихся ремешков он понял, что его привели в пыточную.
   Вильтус ещё много говорил, но нового - ничего. В его словах не было смысла, лишь ненависть и высокомерие. Потом он ушёл, судя по тому, что его голос больше не был слышен.
   Трилону вырвали три ногтя, сломали несколько пальцев и рёбер, растянули почти все суставы. Они бы наверняка ещё и выкололи глаза и отрезали язык, если бы не боялись снимать с головы мешок. Говорили они только бессмысленные фразы: "ну что, доволен маг?", "не слишком ли больно? Может посильнее?", "где теперь твоё колдовство?".
   Маг терпел, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не защититься магией. Он признавал себя слабым и трусливым, но боли и тем более смерти он точно не боялся.
   Когда, наконец, пытки кончились, ему казалось, что уже настал следующий день, но, попав снова в свою клетку, он увидел, что ещё даже не вечер.
   Больше всего он ждал наступления следующего дня. Самого важного в его жизни. Дня, когда решится всё, что имело смысл для него. И он надеялся сам решить это.
  
   * * *
  
   Больше всего Старагон боялся, что его выгонят, как того стражника, но магистр Гилон сказал, что ученики должны остаться, да и смысла выводить заражённых уже и нет, раз гаргена так сильно распространилась в стенах школы. А того стражника он пообещал вернуть, если он ещё жив. Времени до заветного дня остаётся всё меньше, как и людей, готовых защищать это место.
   Зараза, как поведал магистр, распространяется очень быстро, даже через еду. После этого ученики с отвращением глядели на поданный к обеду суп, и почти ни у кого не было аппетита. Старагон понимал: ненадолго. Скоро голод возьмёт своё.
   Сам он тоже мало ел - аппетит куда-то пропал. Всё, чего ему хотелось, это покоя. Единственной частью тела, которую он напрягал, был мозг. Эта болезнь словно ослабила всё тело, но взамен отдала всю энергию на мышление. Он думал, долго и много, пытался сложить кусочки мозаики в единое целое, разгадать эту загадку, найти виновного.
   Он и сам не заметил, как заснул. Но во сне он не прекратил размышлять и всё ещё пытался сопоставить факты и отыскать отгадку.
   Решение нашлось неожиданно. Мелкий домысел подкрепился рядом доказательств, а потом все его положения состыковались друг с другом, и кусочки головоломки, наконец, стали единым целым.
   Он проснулся и стал ждать, не пройдёт ли наваждение. Всё это могло быть сонным бредом, а сонный бред, как правило, кажется адекватным ещё какое-то время после пробуждения.
   Время прошло, но ничего не изменилось, и все догадки всё ещё казались Старагону верными. Неужели всё это время он был так слеп!
   Он огляделся. Кажется, уже вечер. В зале присутствуют все жильцы школы, кроме Дардарона. Магистр опять куда-то ушёл, и это плохо. Но придётся обходиться без него.
   Надеясь, что не находится в бреду, вызванном болезнью, парень сильнее натянул парализующую перчатку, поднялся и двинулся к остальным. Они сидели кучей, но он смотрел только на одного.
  
   * * *
  
   Дардарон снова поднял голову вверх, разглядывая высокое обшарпанное и покрытое трещинами здание с дырой в крыше. Сейчас, в лучах приближающегося заката, оно выглядело особенно мрачным.
   И тем не менее он шёл сюда с приподнятым настроением. Ему было в радость оказаться в обществе старого друга, единственного, кто способен развеять его опасения, кто может вселить хоть какую-то надежду. Сейчас компания Транона казалась ему наиболее уютной.
   Поднимаясь по крутой лестнице, он в сотый раз прокручивал в голове рассказ Трилона. Сейчас он хотел поделиться им с другом, потому что уже не мог держать в себе. Он устал создавать иллюзию собственной духовной силы. Ему просто хотелось поддержки.
   К тому же друг должен помочь понять загадку с тем следом, обнаруженным на месте убийства Колриуса.
   Орнелия, открыв дверь, в этот раз не стала задерживать его на пороге, а сразу впустила внутрь. Транон тоже уже ждал в прихожей.
   - Какого орка так долго? - возмутился он. - Я говорил, вечером, но не таким же поздним! Давай монету и проваливай! Мне нужно начинать работу.
   Дардарон опешил от отсутствия приветливости друга, но сохранил свою.
   - Я помогу тебе, - сказал он, протягивая монету. - К тому же, есть, что рассказать.
   - Расскажешь потом, - Транон, приняв её, спрятал в карман. - Пришёл бы раньше, было бы время. А теперь уже поздно.
   - Это по поводу того, что мне рассказал Трилон.
   - Вчера нужно было говорить. Теперь это уже не важно. Это ведь не относится к делу?
   - Хорошо. Тогда расскажу то, что относится к делу. Есть новые находки.
   - Это касается монеты?
   - Нет. Убийцы.
   - Тогда это может подождать, ибо с моей работой это не связано нисколько.
   Они прошли в комнату, где были верстак и дыра. Транон подошёл к краю дыры, выглянув наружу.
   - В это время обычно сменяется патруль на нашей улице, - продолжил ворчать он. - Угораздило тебе прийти именно сейчас!
   - За мной никого не было, - заверил Дардарон. - Никто не видел, как я входил.
   - Сказал тот, кто посещает этот район в третий раз. Пойду проверю.
   - Ты мне не доверяешь?
   - Если бы я полагался на слова других магов, то точно не дожил бы до сегодняшнего дня.
   Транон вальяжно удалился. Дардарон сел на стол, тот, что сбоку от верстака, и на котором висела одежда Транона. После долгого подъёма по лестнице в его груди свербело, словно там поселилась замшелость. Впервые за всю жизнь он почувствовал себя по-настоящему старым.
   Что-то ударилось о пол, выпав из кармана одной из накидок Транона, и прокатилось, пока не ударилось о ножку верстака. Дардарон внимательно пригляделся - это была крохотная, с икринку, жемчужина серебристого цвета. По крайней мере, именно так оно выглядело. Что это на самом деле, приходилось только догадываться. Хотя у магу появились догадки, но он их решительно отталкивал.
   Он огляделся. Транона пока что не было, этой Орнелии тоже не видно.
   Он немного выпятил руку по привычке, применяя магию на шарике. Какая-то далёкая, запрятанная очень глубоко часть сознания ожидала, что шарик вздрогнет, подпрыгнет и исторгнет магию. Эта догадка казалась столь нереальной и маловероятной, что когда шарик сделал это, Дардарону ещё какое-то время казалось, что всё это ему причудилось.
   Но потом он словно проснулся и начал пытаться искать объяснения. На это потребовалось время, в голове от волнения образовалась суматоха, из-за которой думать приходилось дольше обычного. Долго, но он всё понял.
   Это магическая идеалия. То, что она находилась в кармане Транона, обозначает только одно: он изобрёл её. Он всегда был талантливым изобретателем, но точно не в такой мере. И всё же он изобрёл её, идеалию.
   И это он убил Колриуса.
   И Палтанона. И всех остальных убил тоже он. Либо тот, кому он отдал своё изобретение.
   В памяти вдруг всплыла картина из вчерашнего дня. " Ты чего там встал? Боишься, у меня тут за углом агент Каганата сидит?" - сказал Транон. В это время он оборачивался. Он оборачивался через правое плечо, хотя он не левша.
   Вспомнилось и то, что рассказывал Старагон. Какая-то ворона постоянно крутится рядом с домом Аррадры и наблюдает за ней. "Птичий" запах, постоянно витавший в доме Транона, в этот момент особенно сильно ударил в нос.
   Неужели этот урод всё время обманывал их и шпионил на гэльвов? Неужели это он убил Тароса? Патроса? Акарлона? Палтанона? Колриуса? А теперь ему в руки попала монета! Та самая, которая важна для гэльвов!
   Дардарон громко вздохнул, вытер рукавом выступивший на лбу пот. Нельзя выдавать себя. Нужно забрать у Транона монету и быстро телепортироваться с её помощью в школу.
   Маг пнул ногой шарик, и он укатился к дыре, а потом сорвался с неё вниз.
   Через пару минут вернулся и Транон. Глядя в его невозмутимое лицо, Дардарон засомневался в собственных догадках.
   - Проклятье! - сказал хозяин. - Мне правда некогда сейчас. Твоя компания будет мешать работе. Не прими за недружелюбие, но сейчас такое время, когда нужно думать о деле.
   - Подожди, - прервал его Дардарон. - Я пытаюсь вспомнить.
   Он показал, достав из кармана, другую монету.
   - В каком кармане у меня лежала та, которая нужна нам?
   Он уронил монету на пол, но не дал её коснуться пола, притянув магией обратно в руку. Так он хотел показать Транону, что монета и впрямь волшебная, а не простая. Только волшебную можно притянуть к себе магией.
   - В смысле в каком? Ты же говорил, что прекрасно помнишь это?
   - Да, но иногда я менял их местами. Не бойся, я их могу различить. Они отлиты немного по-разному. У одной голова хана немного приплюснута, видно её отливал какой-то криворукий.
   - И что с головой хана на той монете, что у тебя в руках?
   - Не могу понять. Надо сравнить с той, первой. Дай мне её на пару секунд.
   Транон не сдвинулся с места. Некоторое время была напряжённая тишина.
   - Орк бы тебя побрал! Давай вторую монету, я сам разберусь. Их можно и без твоих приплюснутых голов различить. Мне нужно работать, а ты уже полчаса стоишь над душой.
   - Это две секунды. Я сам хочу знать, какая монета у меня. А обе оставить у тебя, в старом доме с дырой в крыше под охраной полтора человека, я, извини, не могу.
   Транон всё равно не сдвинулся с места. У Дардарона снова начал выступать пот.
   - Хочешь сказать, ты готов оставить телепорт, который может переместить любого в твою школу, а тот, который позволит этим гадам убраться из неё, не готов?
   - Дай уже монету.
   Хозяин дома переменился в лице.
   - Почему ты так упёрто пытаешься её забрать?
   - А почему ты так упёрто не хочешь отдавать её? - Дардарону стало казаться, что они уже оба догадались о намерениях друг друга и оба продолжают всю эту театральщину, которая теперь была едва прикрытой, только ради призрачного шанса, что ошибаются.
   Транон медленно двинулся в бок, к верстаку.
   - Меня мучают подозрения, - заговорил он. - Что ты с какого-то перепугу сбрендил и решил разобраться с гэльвами без моей помощи.
   - Даже если и так, какая тебе разница? Монета не твоя.
   Транон приблизился к верстаку, Дардарон тоже стал двигаться в бок, чтобы сохранить с ним расстояние для магии и чтобы преградить ему путь к выходу.
   - Для меня наша сделка представляет личный интерес, - сказал хозяин дома. - Мне нужны реагенты, о которых мы договорились. И я боюсь, что из-за каких-то своих глупых домыслов ты откажешься от сделки, а сам не сможешь защитить школу. И этот кошмар в городе, который вы породили вместе с Локсгером своим противостоянием, продолжится. Поэтому, прежде чем отдавать монету, я хочу убедиться, что ты не задумал какую-то глупость.
   - Если бы тебе так нужны были реагенты, согласился бы их взять. Но ты настоял на том, чтобы купить их у нас. Не придумывай причины на ходу.
   - Зачем мне это делать?
   Дардарон резко вытянул руку и схватил Транона заклинанием обездвиживания.
   - Ты совсем спятил? Пусти! Я не хочу драться с тобой!
   "Может мне просто разнести его пузырём?" - подумалось магу. - "Тогда монету придётся искать среди его останков, если она не улетит куда-то, но она хотя бы точно не попадёт к гэльвам. Но что если я ошибаюсь, и Транон не виновен?"
   - Отдай мне монету! - сказал он вслух.
   Вместо ответа хозяин дома яростно прошипел. Дардарон вдруг почувствовал удар по ногам и повалился. Через него перескочила Орнелия. Он успел создать щит, и она, отлетев в сторону, ударилась об шкаф. Маг быстро вскочил на ноги, оглядываясь в поисках Транона. Тот неожиданно оказался рядом, протягиваясь к нему рукой. Дардарон едва успел остановить его, и парализующая перчатка замерла в нескольких сантиметрах от его лица. Он отбросил Транона назад и приготовился применять пузырь, когда снова почувствовал удар по ногам. Орнелия вцепилась в его одежду, ударила по лицу с силой, которая была вовсе не свойственна старой женщине. Он отбросил её, применив щит. Почти сразу после этого опять пришлось отбрасывать Транона, снова попытавшегося парализовать Дардарона перчаткой. Тот перевалился через верстак, сбив своим телом песчитель. Серая масса рассыпалась по полу и образовало небольшое пылевое облако.
   Дардарон опёрся о верстак, чувствую слабость и недостаток магии. Транон поднял руки вверх, показывая монету. Прежде чем маг успел придумать, как быстрее её выхватить, он швырнул её в дыру. Монета успела блеснуть в лучах заката и устремилась вниз. Почти сразу в дыру зачем-то прыгнула и Орнелия. Дарларон подбежал к краю стены, чтобы поглядеть вниз. Из-под нижнего этажа выпорхнула ворона, в чьих лапах хорошо был виден маленький блестящий кругляш.
   Прежде чем он успел что-то сделать, почувствовал затылком прикосновение пальца Транона.
   - Ты ведь всё понял? - насмешливо спросил хозяин дома. Это был не он! Это не его интонация! Не его речь!
   - Я всё понял, - подтвердил Дардарон. - Она летит на северо-запад. В сторону Гэльвского Каганата.
   - Вот именно. Вы только что проиграли.
   - Нет, не проиграли. И ты прямо сейчас думаешь, как бы уговорить меня отдать тебе вторую монету. А я не отдам её тебе. Придётся убить меня и искать её среди моих останков. А на это уйдёт больше времени, чем понадобится городской страже, чтобы услышать слухи о том, что на окраине города кто-то балуется магией, прибежать сюда и схватить тебя.
   Маг почувствовал, как Транон, не отпуская пальца от его затылка, свободной рукой шарит в его кармане.
   - Не надейся, тварь! Монета в другом кармане. Том, который сейчас прижат к стене, и чтобы пробраться к нему, тебе придётся отпустить заклинание. Но как только я смогу двигаться, то устрою тебе такую трёпку, что от тебя не останется даже ошмётков.
   Транон попытался пролезть рукой к другому карману, но щель между куском стены и боком поражённого парализацией мага была маленькой. Однако он не бросил усилия, и Дардарон с ужасом стал понимать, что у него скоро получится забрать монету из кармана.
   - Проклятье! - вдруг шикнул Транон и убрал руку. Как же не вовремя! Как же ты пришёл не вовремя!
   Он уже не держал палец на затылке гостя, позади были слышны его частые шаги по комнате. Дардарон ждал, когда парализация спадёт.
   Слышалось, как он что-то пишет, что-то делает с бумагой, толи мнёт, толи сворачивает её. Потом раздался удар, словно кто-то упал на пол. Маг не мог повернуть голову, чтобы посмотреть, что случилось с Траноном. Тишина, непривычная после болтовни этого предателя, продлилась недолго. Вскоре хозяин дома, видимо, поднялся и убежал в сторону лестницы.
   "Когда же спадёт это проклятое заклинание!"
  
   * * *
  
   - Что ты творишь такое? - рявкнул магистр Гилон, когда повар парализованный закричал от испуга.
   - Предохраняюсь на случай, если я прав, - ответил Старагон, держащий палец на лбу повара. - Я хочу обвинить этого человека в убийствах. Во всех пяти.
   - Толстого повара? - с издевкой усмехнулся Олтанон.
   - Знаю, вы думаете, что гаргена свела меня с ума. Я и сам не отрицаю возможность этого. Но сначала выслушайте меня, хорошо?
   - Как будто ты оставил нам выбор, - ухмыльнулся магистр Гилон.
   - Когда магистр Дардарон сказал, что убийца использует магическую идеалию, - начал новенький. - Я стал думать, как эта штука могла оказываться каждый раз в нужном месте рядом с жертвой, а ещё ведь должен был быть какой-то предмет, который и устраивал магию пузыря. Как убийца вовремя подкладывал этот предмет и идеалию в нужное место? Адекватный ответ может быть только один: жертва сама носила его с собой. Убийце нужно было замаскировать эту штуковину под предмет нашей повседневной жизни. И с этой ролью как нельзя лучше справляется еда. Что если эта штука, вызывающая пузырь, - вещество. Например, тот же стерень. Подмешанный в нашу еду и оказавшийся в желудке, он вскоре разнесётся по всему организму, если верить книгам по медицине, которые мне доводилось читать. Когда нужное вещество распределено по всему организму, остаётся только, чтобы подействовала магическая идеалия. И если она была также подмешана в еду, то ничего сложного нет. Жертва просто не замечала её и проглатывала, если она достаточно маленького размера. А потом, лёжа в желудке, идеалия приводила в действие вещество, которое разрывало тело жертвы точно как при пузыре. Учитывая, что вокруг ходит полно магов, это идеальный план для убийства, ведь подозрения будут падать на кого-то из них.
   - А почему тогда не убить всех сразу?
   - Кроме того, что это отличный план завести нас в заблуждение? Наверное, создать магическую идеалию не так просто. Вы же сами сказали, её и изобрести не должны. К тому же, нужно ведь заботиться и о самом веществе. Когда мы с Алион и Таралоном ночью сражались с контрабандистами, в ящиках лежали продукты, и одни из следов вели ко второму выходу из школы. Это были следы этого повара, он принимал контрабандистов пищу, пропитанную веществом.
   Гилон с сомнением в глазах посмотрел на повара.
   - Это правда, что он говорит?
   - Нет, - только и смог ответить тот, пока его мучили оковы парализации.
   - Тогда мы можем попробовать применить магию на твои продукты, - сказал Старагон. - По идее, если я прав, что-то должно произойти с ними. Кто-нибудь найдите его запасы.
   - Я не знал! Я не виноват! - закричал повар, когда Олтанон стал рыться в его мешке. - Я не виноват! Меня заставили!
   - Быстро сознался, - ухмыльнулся новенький. - Но он прав. Его заставили. Он кормил нас этой отравой, но продукты поставлял не он. И идеалию создавал не он.
   - Кто тогда? - поторопил его магистр Гилон.
   - Помните, вы сказали нам, что уличные маги бывают талантливее других? Позавчера в школу заходил тот тип, друг магистра Дардарона, который забрал госпожу Аррадру к себе в дом. Его лицо показалось мне знакомым, а теперь я вспомнил, что возможно видел его в каганате, в замке хана Гломина. Я, конечно, мог спутать и теперь несу чушь, но может я и прав.
   - Проклятье! - ахнул магистр Гилон. - Дардарон сейчас у него!
  
   * * *
  
   Волшебник замедлил бег, прислушиваясь. Кажется, шаги раздавались откуда-то из левого переулка, хотя что-то ещё, чуть менее громкое, доносилось впереди. Надеясь, что оказался прав, он свернул налево и снова ускорился.
   Когда парализация отпустила его и он со всех ног сбежал вниз, на улицу, его и Транона разделяли всего лишь пара-тройка десятков шагов. Теперь же приходится выслушивать каждый шорох, чтобы понять, куда он побежал. Бывший друг двигался гораздо быстрее.
   Вскоре в груди заколотило так, что дыхание почти остановилось. Горло словно закупорил мерзкий, склизкий комок. Дардарону повезло - ещё минуту бега, и он бы не выдержал, но вдруг после очередного поворота он догнал Транона.
   Это случилось только потому, что Транон упал. Или же ему помогли упасть. Бывший товарищ лежал на земле, а рядом с ним стояла фигура в плаще. Лицо человека было скрыто, а из-за того, что солнце уже село и темнота сгустилась, пытаться разглядеть его не имело смысла. При виде мага фигура удалилась в тень, оставив лежащего без признаков жизни Транона в покое.
   Держа руку и магию наготове, Дардарон подкрался к Транону. Кажется, этот тип в плаще убежал, но стоило вести себя осторожнее. Маг пощупал пульс лежащего. Потом прислонился ухом к носу, чтобы проверить дыхание.
   Ничего. Кажется, он мёртв, подумал Дардарон и уже смирился с этим. Поэтому, когда Транон проснулся и задышал, это было неожиданностью для него.
   Маг схватил бывшего друга магическими оковами.
   - Боги! Что ты тут делаешь, Дардарон?
   Тот не ответил.
   - Видимо, случилось то, чего не должно было случаться, и ты теперь думаешь, что всё, что было несколько часов назад, делал я. Но это не так. Я даже не помню, что было. Можешь объяснить?
   - С удовольствием напомню. Ты обманул меня, чтобы я принёс тебе монету, а оказалось, что ты просто хотел вернуть её гэльвам. Твоя сожительница или сожитель оказался муфом*, превратился в ворону и понёс монету в сторону каганата. Это если опускать нашу драку.
   - Проклятье! - тяжело выдохнул Транон. - Ты не должен был это узнать.
   - Ты предатель!
   - Да, я предатель. В свою защиту могу сказать, что у меня не было выбора. Он заставил меня.
   - Кто он?
   - Если бы ты пришёл сюда на пару секунд раньше, то, должно быть, увидел бы его.
   - Я видел. Кто это такой?
   - Значит, сам понимаешь, что я не придумываю. Кто он? Это сложно сказать. Дело в том, что я не самое обычное существо... Я не хочу рассказывать.
   - Придётся.
   Транон, похоже, захотел сплюнуть, но понял, что не может шевелить шеей. Дардарон почувствовал толчок, когда тот попытался пошевелиться. Заклинание слабело.
   - Ты не можешь вечно удерживать меня, - тот словно прочитал его мысли. - Скоро ты потратишь всю магию...
   - Тогда я могу просто убить тебя.
   - И точно не узнаешь ничего. Отпусти меня, и даю слово, я не трону тебя и не сбегу.
   - Я на всякий случай потрачу всю магию с округи. Чтобы ты тоже ничего не наколдовал.
   Транон улыбнулся, видимо думая, что собеседник шутит. Но Дардарон не шутил. Он держал заклинание так долго, как мог, пока не почувствовал, что истратил всю магию, что можно было найти в этом месте. Транон всё это время лежал молча, не говоря ни слова. Когда заклинание отпустило его, он развёл руками.
   - Видишь! Я не собираюсь бежать.
   Он отполз к стенке дома и прислонился спиной.
   - А ты молодец. Нас ведь могли видеть. Если сюда прибежит стража, мы не сможем защитить себя.
   - Уверен, ты что-нибудь придумаешь. Например, скажешь им правду. Что ты, как и они и их граф, пытаешься изжить со свету магов.
   Транон улыбнулся.
   - Хочешь, открою секрет. Локсгер тут не причём. Он даже не знает, что помогает гэльвам. Он просто делает то, что ему выгодно. Гэльвы сделали так, чтобы ему было это выгодно.
   Он полез рукой к себе в рубаху, Дардарон было приготовился к драке, но во внутреннем кармане оказалось вовсе не оружие, а лист бумаги. Транон прочитал его и поморщился.
   - Проклятье! - сказал он, после чего резко вскочил и прыгнул на Дардарона. Маг вовремя среагировал и попытался ударить его по лицу, но промахнулся. Он увидел, как палец Транона подбирается всё ближе к лицу и вскоре касается его. Парализация снова охватила тело.
   - Прости, Дардарон. Я знаю, что у тебя с собой вторая монета. Отдай её, пожалуйста. Я не хочу убивать тебя.
   - Швиль тебе в руки, тварь! Можешь попытаться отобрать её силой. Прежде чем ты меня парализовал, я успел обхватить монету рукой. Теперь чтобы её забрать, тебе придётся убрать парализацию. И тогда я тебя убью.
   Транон проверил, правду ли говорит Дардарон. Маг говорил правду, он почти ощущал рукой холодное прикосновение монеты. Жаль, она была под толстым слоем одежды, что не позволяло активировать её. Да и магии пока что не хватало, хотя она постепенно накапливалась в воздухе.
   Транон обнаружил привязанные к его ноге ножны с большим кинжалом и, выхватив его, приставил к горлу.
   - Если у меня не останется другого выхода, я убью тебя.
   - Перережешь мне горло, но прежде чем умереть, я перемещусь с помощью монеты.
   - Ты переместишься к гэльвам!
   - С перерезанным горлом мне будет всё рано.
   - Я к тому, что они найдут монету на твоём теле, и я всё равно выиграю. Не глупи, отдай её просто так. Я не хочу тебя убивать.
   - Почему?
   - Потому что ты мой друг.
   - Тогда можешь приступать. Потому что я уже не считаю тебя другом и убью тебя сразу, как только представится случай.
   - Предупреждаю последний раз! - Транон говорил спокойно, но его рука с ножом дрожала.
   Дардарон помолчал немного, потом согласно кивнул:
   - Ладно. Монету ты получишь, но мы с тобой ещё не закончили.
   - Само собой, - кивнул Транон и убрал палец ото лба.
   Когда парализация отступила, Дардарон почувствовал достаточно магии, чтобы воспользоваться монетой.
   - Не смей закрывать глаза и пытаться колдовать. Я увижу по твоим глазам, что ты начинаешь применять магию, да и никакого нормального заклинания ты сейчас наколдовать не сможешь. Если попытаешься, я буду вынужден убить тебя. Медленно доставай монету и клади её на землю.
   - Хорошо.
   Дардарон, глядя в глаза Транона, медленно полез рукой в карман. Наконец-то, он коснулся монеты рукой.
   И тут же активировал её. Пространство вокруг задрожало, засияло ослепительным светом. Очень знакомое ощущение. Потом пришлось перетерпеть падение спиной на груду ящиков. Пыль мигом забилась в ноздри, а глаза почувствовали облегчение от темноты.
   Дардарон ощупал своё голое тело на предмет ранений, но, слава Богам, ничего серьёзного не нашёл. Самое плохое, что ему теперь придётся прибираться в таком виде через весь город.
   Хорошо, что Транон не знал, какая именно монета лежала в кармане.
  
   * * *
  
   Сначала вернулись чувства. Затем сознание. Он не помнил, кто он, не помнил ни единого момента своей жизни. Он только знал. Знал, что нужно бежать и прятаться. Некто идёт, чтобы подчинить себе го разум.
   Он лежал на полу, в каком-то доме. Рядом валялись бумаги, какие-то бутылки, шкафчик был повален на бок, а у большой пробоины в стене сидел спиной к нему какой-то человек в мантии. Это не он. Не тот, кого нужно бояться.
   Он выбежал в дверь и затрусил по лестнице. Едва не оступился и не полетел вниз, но, успев ухватиться за перила, удержался.
   Выбежав на улицу, он обнаружил, что солнце садится за горизонт, и уже смеркается. Он побежал сквозь одну улицу, затем завернул и пересёк другую. Он не знал, куда бежать, но пытался сделать так, что если за ним кто-то гонится, то ему придётся постараться. Позади раздавались шаги, но почему-то казалось, что они не принадлежат тому человеку в плаще.
   Он бежал долго, а солнце садилось всё ниже и ниже, пока не наступила окончательная темнота.
   Некто в плаще появился из-за очередного угла. Его пугающая фигура словно сошла с воображения, в котором представала точно такой же, как и в жизни.
   Он понимал, что уже не успеет убежать никуда и уже смирился со своим поражением. Это чувство безысходности было ему очень знакомо, словно в своей жизни, которую он не помнит, он уже испытывал его сотни раз.
   Некто вскинул руку, и свет померк.
  
   ...
   - Дардарон? Дардарон, ты просыпаешься? - голос, звучащий почти шёпотом, вырвал из глубокого размышления.
   Он открыл глаза и увидел просторную и почти пустую комнату, каменные, даже не обитые стены, блик солнца, обжигающий глаза, в окне, которое наполовину загораживал силуэт человека. Человек был высокий, - это было заметно, несмотря на его сидячее положение - хотя слегка сутулый, его лицо закрывала короткая борода серого цвета с проседью. На губах играла улыбка, которая говорила, что он рад пробуждению друга. Только глаза были какими-то грустными.
   - С тобой всё хорошо? Ты пролежал без сознания больше недели.
   - Прости я... с трудом помню, что было, - признался он.
   - Дардарон, - человек повторил его имя. - Если бы я проспал неделю, то вряд ли вообще бы проснулся. Ты помнишь сражение? Мы бились с контрабандистами.
   - Сражение? - он пошевелился в кровати, и рука вдруг отозвалась звенящей болью. Подняв её, он увидел кровоточащий обрубок пальца. И потом всё вспомнил. - Да, точно. Эти подонки оставили меня без пальца. Ладно бы мизинец или безымянный. Но большой палец!
   - Придётся переучиваться на левую руку, - человек улыбнулся. - Ты приспособишься.
   - Я не смогу.
   - Сможешь. Вот увидишь. Да, и с этим придётся поторопиться. Не могу же я один воевать со всеми этими бумагами. Пока ты спал, я позволил себе начать работы по открытию школы. Ремонт скоро закончат, разрешение скоро появится, и деньги, думаю, тоже. Так что я уже почти основал школу.
   - За неделю?
   - Я только начал. Мне нужно ещё какое-то время. Но когда ты поправишься, всё уже будет готово. Это примерно через месяц.
   - Ещё месяц мне лежать на этой кровати? Из-за одного отрубленного пальца?
   - Из-за сильнейшей лихорадки, которую тебе едва удалось пережить. И нет, ты можешь ходить в уборную, в мой кабинет, там мы обязательно ещё посидим. Но вот в город тебе лучше не выбираться, да и на первом этаже делать тоже нечего, не спускайся туда.
   Дардарон откинулся на подушку, и это принесло ему облегчение. Слабость словно шептала в ухо, что его друг прав.
   В дверь, которая находилась где-то за спиной, постучали. Пока мужчина отлучался, чтобы открыть её, Дардарон ещё внимательнее рассматривал комнату. Стены были чистыми, лишь слегка обросшими паутиной, мебели не видно, кроме его кровати, но кровать, судя по всему, была не новой. Такое чувство, что ремонт здесь делали уже давно. Неужели такое возможно за одну неделю?
   - Магистр Трилон, - прозвучало из-за двери, которую открыл друг. Голос был женский. - Вы просили напомнить о королевском после.
   - Да, точно. Спасибо.
   Захлопнув дверь, тот вернулся на место.
   - Вовремя ты проснулся, - сказал он, глядя на пол, словно задумавшись. - Скоро сюда, в Куасток, прибудет посол короля. То, что мы открываем школу, Его Величеству, конечно, нравится, но есть одна проблема, которую нужно уладить. Помнишь, я рассказывал про свою прошлую школу?
   - Ту, что была в Лесдриаде? - вспомнил Дардарон, чему сам же удивился.
   - Верно. Я говорил тебе про Фаралона?
   - Фаралон? Знакомое имя, не могу вспомнить.
   - Вспомнишь. Он был директором в той школе, а я его прямым заместителем. Так вот, кажется люди короля обо всём прознали. Недавняя война с Лесдриадом не идёт нам на руку.
   - Тебя могут обвинить в измене?
   - Или даже хуже. Могут подумать, что я и сейчас предан Лесдриаду и могу предать Колорид. Нужно покончить с этими слухами. Ты можешь быть моим свидетелем? Я хочу сказать послу, когда он приедет, что Фаралон был директором в этой школе, пока не умер. Затем я занял его место, а ты моё. Ты подтвердишь мои слова, и посол отстанет.
   - Он не поверит. Школа существует неделю, когда бы в ней успел смениться директор?
   - Я смог договориться с людьми, у которых есть друзья, у которых, в свою очередь, есть влияние в столице. Думаю, мы сможем отложить этот визит посла, если повезёт, даже на целых полгода. К тому времени как раз закончим все приготовления, наберём первых учеников, охранников, поваров и всё прочее.
   Дардарон вздохнул.
   - Хорошо. Обманем их. Не просто же так мы столько сражались и не просто же так я потерял палец.
   - Вот и отлично. Поправляйся скорее, тебе ещё предстоит узнать много новостей. Надеюсь, с твоим здоровьем всё в порядке. Ты так и не вспомнил то, что я рассказывал про Фаралона?
   - Мне стыдно говорить, - усмехнулся Дардарон. - Но я даже с трудом могу вспомнить своё имя. А твоё... Проклятье!
   - Меня зовут Трилон, - улыбнулся друг. Точно, тот голос за дверью ведь называл его! - Знакомое имя?
   - Знакомое, - подтвердил маг.
   ...
  
   Девятый день
  
   В этот раз Лариус дежурил в ремесленном районе. Стражник любил этот район, тихий и безлюдный, и особенно любил ночную смену, когда командиры плюют на порядок и ложатся спать, и уже точно никто не застукает тебя за отлыниванием и не накажет за небольшую передышку.
   В бордель, правда, тоже никто не позовёт. Но у Лариуса и не было друзей. Кто-то ненавидел его только за южное имя, несмотря на то, что он бы коренным северянином и мать просто захотела назвать его как-то по-особенному. (хорошо, что она не додумалась до Лесдриадского имени) Другие презирали его за характер. "Ларек, почему ты такой зануда?" "Ларек, пойдём выпьем со всеми?" "Как это ты не хочешь шлюху? Ты что ли любишь задом подставляться?" Лариус и не был против того, что сослуживцы смеялись над его "правильностью" и "занудностью". Его претило от общения с этими людьми, и их компании он предпочитал одиночество.
   Этот вечер выдался особенно приятным - тучи на небе почти все разбежались ещё вечером, луна, почти полная, повисла в зените и стала ярко освещать округу, ветерок был тихим и приятным.
   Когда Лариус проходил мимо большого склада - говорят, в нём хранят овёс - он увидел какого-то человека в одежде, закрывающей лицо. Тот нёс в руках какую-то сумку, толстую, видно, набитую чем-то до отвала. Сначала стражник хотел остановить незнакомца и допросить, но потом увидел, как он пробрался в склад и тихо запер за собой дверь. Было бы неплохо проследить за ним, а то, прижми его сейчас, скажет, что несёт пирожки своей тётке, а саму сумку выбросит в реку или куда-нибудь на крышу, и потом поди докажи, что там была отрава, а никакие не пирожки.
   Шло время, а из склада никто не выходил. Лариус решился было обойти его и поискать другие ворота, когда двери, наконец, приоткрылись, и незнакомец в длинном плаще выбрался наружу. Сумка в его руках была уже пуста.
   Стражник собирался окликнуть его, но он сам заметил своего наблюдателя. Поглядел немного из-за капюшона, а потом зачем-то вскинул руку. Откуда ни возьмись в руке появился яркий белый свет, и мысли закружились в голове, словно в вихре.
  
   * * *
  
   Ночью спать никто и не собирался. Старагон и Олтанон вместе пытались удержать магистра Гилона от глупости: попытки в одиночку отправиться в дом Транона и предупредить Дардарона. Надежда была на то, что второй магистр явится с минуты на минуту, и тогда бы ему всё рассказали, а там уже было бы видно, что нужно делать. Однако тот всё не появлялся, и удержать магистра Гилона становилось всё труднее.
   Алион тем временем беззаботно сидела в углу. Таралон, как обычно, был рядом.
   В конце концов Олтанону пришлось в одиночку удерживать магистра - Старагон выбился из сил. Болезнь продолжала мучить его, хотя головная боль немного поутихла - наверное, он уже привык к ней. Хотя была вероятность, что ему становится легче и организм побеждает заразу, но парень не имел привычку надеяться на лучшее и отбрасывал эту мысль.
   - Если Транон предатель, то его план, на который мы возлагали надежды, непригоден. А значит отбиваться от гэльвов всё таки придётся здесь, в школе! - ворчал Гилон, глядя на Олтанона. Тот казался невозмутимым и твёрдо держал взгляд.
   - И что?
   - А то, что без Дардарона мы не сможем справиться, вот что! Придётся рискнуть.
   - А без Дардарона и без вас будет ещё меньше шансов. Вы понимаете, что если магистр не вернулся сейчас, то вряд ли Транон держит его в плену. А один вы, уж извините, но с вашими магическими способностями, не справитесь. Да, нам придётся рискнуть. Рискнуть, и ничего не предпринять, положиться на магистра Дардарона, на то, что он всё же вернётся.
   - Тогда отправимся все вместе.
   - И оставим школу? Именно это магистр Дардарон запретил делать. Что угодно, только не покидать школу, помните?
   - Сейчас у нас выбор: либо всё, либо ничего. Либо мы оставим его в беде и проиграем, либо попытаемся вернуть и, может быть, преуспеем.
   - Простите, магистр, но наш выбор заключается в другом. Все мы, вместе взятые, рядом с одним магистром Дардароном не стоим и рядом. Он гораздо более могущественный маг, чем мы. И если его смог победить этот Транон, то мы вряд ли сможем сделать вообще хоть что-то. Поэтому мы либо идём и надеемся на ничтожно крохотный шанс, что чем-то сможем помочь магистру, либо остаёмся и надеемся на хоть и уже маленький, но тем не менее больший шанс, что магистр Дардарон вернётся, а если он не вернётся, то в школе останется хотя бы кто-то, способный её защищать.
   Старагон закрыл глаза. Эти споры бессмысленны. Нужно немного поспать перед решающим днём, а потом приступать к подготовке, а они вместо этого спорят. Как же всё это бессмысленно!
   Дверь распахнулась, и в зал вошёл магистр Дардарон. Вид его был неважный, по телу, на котором почему-то не было никакой одежды, бежал полосы синяков и даже порезы, кожа была грязной. Кажется, Старагон понимал, где побывал магистр.
   - Дардарон! - Гилон, обрадованный, схватил с пола тряпьё и мигом накрыл друга. - Что произошло? Транон предал нас?
   - Нет, - прозвучал угрюмый ответ. - Он никогда и не был на нашей стороне. Всё это время он работал на Каганат. Сейчас, когда я пришёл к нему, он отобрал монету и отправил её к гэльвам вместе с мурфом-вороной. К полудню она уже будет там.
   Ученики тоже столпились вокруг учителя, внимательно слушая.
   - Значит, всё? - спросил Гилон. - Всё кончено?
   - Нет. Далеко не всё кончено. То, как он яростно сражался за эту монету, а потом точно так же пытался отнять у меня другую, говорит об одном: других монет нет. Эти две единственные, и поэтому они так нужны гэльвам. С обеими монетами и одним магом они могли бы присылать сюда столько войск, сколько им вдумается, но только с одной они смогут прислать лишь одну группу. Где вторая монета?
   Гилон достал из кармана золотой кругляш.
   - Думаешь, её нужно спрятать? А лучше выкинуть куда-то подальше! Или даже в море!
   - Нет. Этого делать нельзя, - Дардарон получше укутался в тряпьё. - Во-первых, если у них вдруг есть какой-то прибор для поиска, то они найдут её, уж лучше самим охранять. А во-вторых, гэльвы тоже люди, и они тоже будут хотеть убраться отсюда домой. А если у нас на руках будет единственный предмет, позволяющий сделать это, то мы, быть может, сумеем сторговаться при определённых обстоятельствах. В любом случае, даже если они отберут монету, будет лучше, что у них есть способ убраться отсюда, чем если у них этого способа не будет. Нам нужно отобрать у них ту, первую монету, а эту, наоборот, отдать.
   - У тебя есть план? - магистр Гилон выглядел ещё более испуганным, чем до появления Дардарона.
   - Нет. У нас есть время, пока мурф будет лететь до Каганата, потом пока гэльвы будут подготавливаться, думаю, до вечера. Составим план и наделаем ловушек.
   Магистр огляделся.
   - А где повар?
  
   * * *
  
   - Наконец-то, ты! - сказал Вильтус Дарма, когда увидел гостя, входящего в помещение. На его удивление, Скилт пришёл один. Довольно смелый поступок для самого опасного и известного преступника в городе.
   - Вот как! - усмехнулся Скилт. - А я думал, у вас тут, в высоком обществе, принято вести себя благородно и галантно. Я, значит, приготовился, надел свою лучшую одежду, научился обращаться на "вы", прихожу, а мне тут сходу "тыкают".
   Вильтус принюхался. От гостя смердело, как от сарая со свиньями. Хорошо, что он надел лучшую одежду. Будь он в худшей, пришлось бы разговаривать с ним с разных сторон комнаты.
   - Почему ты один? Хотел показать свою смелость? - решил Дарма высказать своё удивление вслух.
   - А чего мне бояться? - Скилт снова усмехнулся. - Если меня схватят, вы же меня и освободите. У нас ведь совместное дело, разве нет?
   - Освободить и дать повод гражданам сомневаться в законе? Вот ещё. Ладно, хватит петлять словами. Я не дурак. У тебя неплохо получается притворяться настоящим Скилтом, но не идеально. Я знаю, что он использует вас, своих подставных личностей, чтобы никто не знал его истинного лица и никто не мог с ним расправиться...
   - Ну, даже если бы я был подставным лицом, вы же понимаете, что я бы не мог согласиться и раскрыть себя. Поэтому, я говорю нет, а вы там думайте себе, что хотите. Давайте приступим к делу.
   Вильтусу стало смешно. Вот как этот человек готовился к встрече с человеком из высокого общества! Обращается на "давайте"! Впрочем, поправлять его нет никакого смысла, ведь завтра их небольшой союз прекратится, и Дарма надеялся, навсегда.
   - Перейдём, - деловито сказал он, кивая головой. - Казнь назначена на три часа дня, но состоится она в итоге и того позже.
   - Насколько вы уверены, что придёт много людей?
   - Полностью уверен. Когда мы впервые казнили магов, то собрали полную площадь. С тех пор ненависть к магам в народе подогрелась, а теперь казнь не утром, а днём, в удобное для всех время. Людей будет столько, что не всем удастся разглядеть саму казнь. Но ваши слова, я уверен, услышат все. Если не от вас, то от тех, кто будет разносить их в толпе.
   - Отлично. Но вы должны ещё перенести казнь.
   Дарма опешил.
   - Почему это так важно для тебя?
   Скилт как-то недовольно скосил взгляд.
   - Мне просто нужно больше времени на подготовку.
   - Что ж, - вздохнул Вильтус. - Давай предположим, что у тебя всё получится. Ты произнесёшь свою речь, люди скажут "да" и пойдут с тобой к замку магов, жаждущие убить их всех. Что дальше? Почему ты уверен, что все они не разбегутся, увидев, как первым же залпом один из магов сожжёт дюжину их собратьев? Как ты собираешься проходить через их маговскую защиту?
   - Защиту я беру на себя. Я всё это время не сидел на жопе, а собирал знания об их замке и о защите. А вот по поводу "разбегутся", тут вы, превосходительство, очень заблуждаетесь. Вроде бы управляете городом, ну, по крайней мере, сидите рядом с графом, а понятия не имеете о людях. Иногда людей можно назвать одним очень интересным словом - общество. Так вот, если общество встречает, как же он там говорил, а - действие, которое, значит, ему не по душе, - то в ответ на это действие оно, общество, даёт своё противодействие. Если люди понимают, что от них чего-то насильственно добиваются, они в любом случае будут лезть поперёк. Уж запомните мои слова. Если маги убьют кого-то, то ещё глубже капнут яму под свою могилу.
   - Это ты, видимо, понятие не имеешь об обществе. Люди задействуют это своё противодействие только в том случае, если чувствуют безопасность за свою шкуру. И запомни ещё: люди делают то, что делает толпа. Если убежит пара дюжин, то за ней последуют пять дюжин тех, кто сомневался, бежать или нет. Увидев, как бежит почти сотня, убегут и те, кто сомневался чуть больше. И в конце концов останутся только ярые фанатики ваших слов. Если никто не убежит, в конце все будут говорить, что бегство - трусость; если убежит большинство, в конце все будут твердеть, что бегство было необходимо, а подставляют свои шеи только идиоты. Людям нравится верить в свою правоту, но они выдумывают её сами при любом раскладе. Поэтому, то, что произойдёт сегодня, зависит от мельчайшего дуновения ветра, и я бы на твоём месте не был бы так уверен.
   - Вот и посмотрим, кто прав. - Улыбнулся Скилт. - Вы, главное, выполните свою часть уговора, а дальше я сам. Не выйдет у меня, тогда уже вы с графом поведёте на магов войска.
   - Да, касательно этого. Я так и не спросил ни разу, зачем тебе это нужно? Что тебе сделали маги?
   - Так значит? - преступник расплылся в улыбке. - Вы даже не предполагаете, что людьми могут двигать некорыстные мотивы? Что я просто хочу избавиться от магов, потому что верю, что они вредны для города?
   - Мой опыт говорит, что такие люди редко добиваются чего-то большого.
   - А мой говорит, что таких людей вовсе нет. Каждый делает что-то ради себя. И вы правы, превосходительство, я не исключение. Избавившись от магов, я налажу тем самым свою торговлю.
   - Не пытайся обмануть меня. Я знаю, что ты торгуешь с магами.
   - Да. Приходится, чтобы возмещать хотя бы часть убытков, которые приносит их присутствие. Они заняли главный контрабандный путь в городе, они скупают многие минералы, в конце концов, они заполоняют рынок своими товарами. Это везёт, что они из своего напыщенного благородства не поубивали всех моих людей. - Скилт как-то странно посмотрел на Вильтуса. - А вот каков ваш мотив, мне не понятно.
   - Что ты такое говоришь?
   - Только дурак не поймёт, что маги не виновны в гаргене и ни в каких других бедах города, которые на них вешают люди. Но благодаря существованию магов, людям есть, на кого их вешать. Они как козлы отпущения. Кто займёт их роль, когда их не станет? Разгневанная толпа сегодня будет стоять под их замком, а не под вашим, только потому, что сегодня ей есть, кого винить в своих бедах. Поэтому я спрашиваю, какова ваша цель? Вам точно не выгодно сие событие. Или неужели всё так просто, и всё дело в вашей недальновидности?
   - Пошёл вон отсюда, пока я не расторг наше соглашение, - как смог спокойно сказал Вильтус.
   Всё ещё улыбаясь, Скилт отвесил чисто символический поклон и выполнил просьбу.
  
   * * *
  
   Рука с пером дрогнула, оставив на бумаге длинный росчерк. Проклятье! Придётся писать заново!
   Санмир обернулся, чтобы поглядеть на того, кто издал напугавший его звук.
   - Ну, наконец. Почему так долго? Пировал на трупах жителей Куастока?
   - Ты уже шутил так, - процедил сквозь зубы Фурин, только что превратившийся в человека.
   - Вот как! Прости. Мне просто говорили, что у ворон короткая память. Неужели придётся выдумывать новые шутки? Как насчёт какого-нибудь блестящего предмета в твоей лапе?
   - Это сороки крадут блестящее, а не вороны, идиот - пробурчал Фурин, отдавая монету.
   - А они тоже приносят в гнездо только половину? Где вторая монета, растяпа?
   - Если она не у тебя, то значит, всё пошло не так, как должно было.
   - Объясни.
   Фурин, вздохнув, выдвинул стул из-под выемки письменного стола и присел. Потом рассказал маленькую историю, которая имела большое значение.
   - Так что, - заканчивал он, всё ещё вздыхая. - Если Транон не телепортировался сюда, то монету добыть не сумел. Надеюсь, с ним самим всё в порядке.
   - Это неважно, - задумчиво проговорил Санмир. - Он уже свою роль сыграл и нам больше не нужен. Разве что как боевая единица, так сказать. А вот то, что он не добыл вторую монету, очень печально. Как звали того мага, у которого она?
   - Нашёл, что спрашивать, - усмехнулся Фурин. - У всех магов одинаковые имена.
   - А потом он упрекает меня в том, что я не отличаю одних вороновых от других, - проворчал гэльв, подходя к другому столу, на котором в своём порядке лежали бумаги. - Он есть среди них?
   Фурин с явной неохотой встал со стула, тоже подошёл к столу и взглянул на портреты магов.
   - Вот этот. Точно он!
   - Значит, Дардарон.
   - Да, кажется, его так звали.
   - Я скажу своим людям. Монета будет у него, или же он будет знать, где искать её. Придётся брать его живым. А он один из двух оставшихся сильных магов в этой школе.
   - Нет. Один. Я забыл сказать: позавчера, как раз когда я улетал, арестовали одного из них. Транон сказал, что это был самый сильный из них. Директор.
   - Вот это новость! Эм. Есть какая-то аналогия с птицей, которая приносит хорошие новости? Или нету? Неважно.
   - Я знаю аналогию, в которой используется выражение "птичьи мозги", - сказал Фурин и засмеялся.
   - Ха-ха, - передразнил его гэльв. - По-твоему, это смешная шутка?
   - Да, - кивнул мурф, всё ещё смеясь. - По-моему, очень смешная.
   - Когда закончишь хохотать, превращайся обратно в птицу и лети назад в Куасток.
   - Что? Зачем? Я думал, моя работа закончена!
   - Нужно ведь нам знать, чем всё закончится, если никто из моих людей не вернётся.
   - Значит, ты не уверен в собственном "гениальном" плане?
   Санмир стал спиной к Фурину, скрестив за спиной руки.
   - Никто не может знать наверняка, что сегодня произойдёт в этой школе.
  
   * * *
  
   Всё, что можно было сделать, они уже сделали: оделись в самые прочные мантии из имеющихся, взяли с собой оружие и продумали пути отхода. Магистры расставили по всей школе магические ловушки (на это ушло чуть больше часа) и объяснили ученикам, как они работают. Дардарон отдал монету Олтанону, потому что понимал, что гэльвы наверняка догадаются искать её у самого старшего. Также он объяснил, как можно притягивать монету к себе. У каждой из её сторон есть свой заряд, у одной плюс, а у другой минус. Если ты владеешь плюсом, то и притянешь её плюсовую сторону, а если минусом, то минусовую. Старагон попробовал и обнаружил, что это весьма увлекательно.
   Теперь они затаились по тёмным углам с обеих сторон от того места, где примерно должны были появиться гэльвы, и ждал, все в напряжении.
   - Если я умру, а ты выживешь, - говорил Олтанон своему приятелю. - Напиши на моём надгробии "Таралон, ты старая свинья, и я даже после смерти могу наречь тебя тем, кем ты и являешься на самом деле" и прочитай это.
   - А если я умру, а ты выживешь, то напиши на моём "швиль тебе на рыло, сам пиши это дерьмо".
   - Вы даже перед возможной гибелью не можете вести себя хоть сколько-то серьёзно? - поинтересовался новенький.
   - Точно, - сказал Олтанон, а Таралон хихикнул. - Это, видать, наша собственная "защитная реакция организма". Перед чем-то плохим мы стараемся вести себя так, будто всё хорошо. Знал я одного мужика, у которого бабка была тронута головой, жена померла при родах, а маленькие детки ели только то, что ему удавалось купить на остатки взятых у ростовщиков денег, после раздачи долгов. И при каждой встрече со мной он хохотал, как сумасшедший. Говорят, так его и нашли, с улыбкой во всю рожу, в яме, куда его кинули ростовщичьи вышибалы.
   - Верно говорит, - закивал Таралон. - Чем поможет грустная мина и постоянное нытьё, если ничего не изменишь? Если уж нам суждено помереть, так хоть что-то приятное останется напоследок.
   Старагон промолчал. Он был с ними не согласен.
   - А вот твоя реакция нам как раз непонятна, - добавил Олтанон. - ты должен волноваться меньше всего. Может, тебе удастся уговорить гэльвов взять тебя обратно.
   - Ну уж нет. Даже если будет такой шанс. - Заверил новенький.
   - Почему бы нет? Я вообще не понимаю, почему ты до сих пор с нами. У тебя в руках несколько минут назад была монета, которая могла перенести тебя в каганат. Сейчас бы рванул туда и все дела. Ты говорил, что чувствуешь вину за то, что помогал гэльвам вредить родной стране. Но я в это не верю. Скажи, почему на самом деле ты решил присоединиться к нам?
   - Потому что, - со вздохом протянул Старагон. - Я устал от того, что в моей жизни нет никакой цели. Выжить как можно дольше? Протянуть своё жалкое существование? Мне кажется, эти цели себя не оправдывают. Всю жизнь я хотел быть частью чего-то большего. И в этой школе, среди вас, я почувствовал себя удовлетворённым. Пусть недолго, но я был частью чего-то большего, участвовал в ваших делах, у меня, как и у всех здесь, была цель. Лучше уж погибнуть на пути к этой цели, чем снова вернуться к бессмысленной жизни.
   - Это ты сейчас так говоришь. Но ладно, нам лучше. Знаешь, что я понял недавно?
   - Что? - этот вопрос Старагон задал одновременно с Таралоном.
   - Чем бы не закончился сегодняшний день, потом будут говорить примерно одно и то же. Что гнусные маги сгинули в своём замке, или что гнусные маги побили смельчаков, которые хотели спасти народ от их поганых экспериментов. И это печально.
   - С каких это пор тебя стало беспокоить мнение толпы?
   - С тех пор, - сказал Олтанон. - Когда это толпа поклялась повесить на столбах меня, тебя и всех, кто входит в нашу касту.
  
   * * *
  
   Крепкие руки схватили его, в скулу последовал сильный удар.
   - Быстрее! Затыкайте ему рот, надевайте мешок на голову и связывайте руки! За спиной!
   Стражники повалили его на живот, двое вцепились в его локти, занося их за спину. Суставы в плечах застонали от боли. Ещё два удара последовали в лицо, разбив губу и бровь, потом во рту оказался вчерашний кляп, а на голове всё тот же вонючий мешок.
   - Пришло время познакомиться с петлёй! - послышался голос Вильтуса. Хорошо, что он сам пришёл.
   Потом маг ничего не видел, только чувствовал.
   Чьи-то руки грубо подняли его, поставили на ноги и, не разжимая хватку, повели вперёд. Гулко скрипнула тюремная дверь, по другую сторону кто-то приготовился к возможному бою - Трилон слышал, как затёрлись их перчатки, сжимающие рукояти оружия. Один из стражников, держащих его, вышел из узкого прохода первым, потом потянул к себе волшебника, за ними последовал второй, обхвативший другую руку. Только потом из решётки вышли остальные. Когда на голове ещё не было мешка, Трилон видел четверых, но сейчас он уже насчитал шестерых, исключая Вильтуса. Он прислушался к магии - её здесь достаточно, а у выхода должно быть ещё больше. Должно хватить для побега.
   Что-то острое упёрлось в спину - меч или копьё? Он надеялся на копьё, с мечником будет труднее. Руки сжимали его крепко, а остальные стражники держались рядом. Их страх буквально источался в воздух, так, что его можно было унюхать. Да, руки сжимали его крепко, но оттого он ещё отчётливее мог чувствовать их дрожь.
   Лестница наверх, длинный коридор, звуки по обе стороны - другие заключённые. У них в традиции приползать к краям клетки и смотреть, когда кого-то выводят на казнь. Трилону было интересно, какова природа этой традиции? Было им жалко своего товарища по несчастью, или они радовались, что сегодня по этому коридору ведут не их, а может страх приковывал их взгляды. Страх всегда приковывает внимание. Он нелицеприятен, он приносит только плохие ощущения, но всегда притягателен.
   Так волшебник занимал себя мыслями, чтобы скрыть волнение. Эти люди должны поверить в его спокойствие, в его решительность, иначе их страх может исчезнуть.
   Ещё одна лестница, через мешок стал виден проблеск света, хотя раньше была полная темнота. Значит выход скоро. Момент приближается. Почему Вильтус ничего не говорит? Где он? Было бы полезно знать его расположение среди стражников.
   Трилон нарочно споткнулся, надеясь, что это вызовет нужную реакцию. Спина ещё чётче почувствовала остроту предмета позади, держащие его стражники вздрогнули, а, самое главное, Дарма выругался. Какое именно проклятье он произнёс, Трилон забыл уже спустя пару секунд. Но хорошо запомнил, что вельможа слева, сразу за одним из своих людей.
   Ещё несколько шагов вперёд, сопровождаемые подталкиванием, звуком шагов старых сапог, невероятным напряжением в воздухе. Сейчас эти люди так сильно ожидают от него попытки побега, что когда он совершит эту попытку, у них сдадут нервы.
   Свет, пробивающийся сквозь материю мешка, всё отчётливее, звук улицы всё ближе. Пора.
   Силой мысли Трилон воздел вокруг себя воздушные щиты, которые тут же разбросали стражников в стороны. Руки, уже успевшие прожечь верёвку пут, высвободились. Маг снял с себя мешок, кляп оставил - не до него. Без промедлений он нашёл взглядом первого же противника и разорвал его пузырём, закрывая свою спину щитом. Нашёл взглядом второго - и вот от него тоже осталась груда окровавленных останков. Остальные уже повскакивали.
   Трилон обнаружил, что их не шестеро, а всего лишь пять. Это у Вильтуса в руках тоже был меч, и это его протирание перчатку о рукоять было слышно внизу. Тем лучше. Разворот - волшебник снова применил щит, опрокидывая стражников на спины. Ещё один пузырь, и ещё. Ну же! Остался один. Он набросился на мага, целя мечом прямо в лицо, но тот успел обездвижить его. Быстрее! Приготовить пузырь, сосредоточиться, удар. Кровь брызгами упала ему на лицо. Стражники мертвы!
   Едва успев расслышать шаги за спиной, он ощутил удар в спину, и потом повалился на пол, больно ударившись лицом. Вильтус сжал его горло и больно ранил мечом руку. Но, слава Богам, не проткнул спину.
   Проклятье! Нужно скинуть его с себя!
  
   * * *
  
   Когда Лариус услышал странные звуки, доносящиеся из входа в тюрьму, ему стало не по себе. Этот день вообще был какой-то странный. Утром он дежурил в ремесленном районе, когда вдруг обнаружил на голове несколько крупных ссадин, будто бы он только что упал головой на камни. А ведь он точно помнил, что такого не было.
   Днём пришёл командир и отобрал из стражников тех, которые будут сегодня на площади, на повешении мага. Лариус надеялся, что не попадёт в эту группу, но попал. Выбрав людей, командир сказал, что сразу после казни все они свободны и должны идти по домам, либо просто сдать доспехи и оружие и заниматься своими делами. В любом случае, повторял он, когда казнь закончится, ваша служба на сегодня завершится, и если вы полезете в драку с какими-нибудь проходимцами, вас за это никто не наградит, и вы только зря станете рисковать жизнью.
   Странный это был приказ.
   Когда Лариуса поставили, вместе с ещё тремя, у выхода из тюрьмы, чтобы встретить своих тут братьев, сопровождающих мага, и убедиться, что преступник не сбежал, тогда стражник вовсе решил, что весь этот день происходит во сне, и нужно лишь подождать, когда сон закончится. Ну не могут на одного мага выделить столько стражников! Он, конечно, могущественен, но сейчас на нём оковы, его желудок пуст, а тело измотано.
   Вот теперь из тюрьмы доносятся странные звуки. Когда же этот день закончится?
   Четверо стражников, в том числе он, второпях забежали в тюрьму. Когда они добрались до источника звука, их ждала неприятная картина. По помещению были разбросаны части человеческих тел. Руки, ноги, даже головы. Кровь, которая была разлита по полу и размазана по стенам, сгущалась и пенилась. Лариус услышал, как одного из его товарищей стошнило - в последнее время в стражники берут кого попало. А потом этих бедолаг убивает орков волшебник.
   Лариус не был кем попало. Он взял себя в руки и приблизился к останкам. За большим ржавым столом, который, кажется, когда-то был предназначен для пыток, он увидел борющихся. Их было двое. Господин Вильтус Дарма лежал на проклятом волшебнике и всеми силами держал того за голову. Кажется, он старался закрыть ему рот. Или глаза. Какой геройский поступок!
   - Помоги мне, чего встал там! - рявкнул вельможа, увидев Лариуса. - Давай! Нужно связать ему руки! Пока он не начал колдовать!
   Стражник быстро сообразил и, стянув с себя пояс, завязал руки мага, пока его товарищи помогали удерживать их за спиной. Маг брыкался, мычал, видимо, пытаясь произнести заклинание, но господин Дарма держал руку на его рту. Потом схватил с пола кляп, выплюнутый магом, и ловко впихнул обратно в его паршивый рот. Лириус тут же схватил мешок, валявшийся тут же, и помог Вильтусу натянуть его на голову волшебника. Тот всё ещё упорно сопротивлялся.
   - Не получится, урод! - процедил вельможа. - Будешь висеть на петле, там и побрыкаешься.
   Лариус вцепился в руку мага своими руками, чтобы он точно не сбежал. Другие тоже обступили преступника, господин Вильтус даже уткнул ему в спину меч. Так они повели его наружу.
   Центральная площадь располагалась не так уж далеко от тюрьмы, но тем не менее они сели в повозку и доехали до неё. Лариус внимательно следил за волшебником, который не переставал мычать и вырываться. Наконец, центральная площадь, на которой уже собралось немало народу. Лариусу было тяжело представить, сколько людей здесь скопится череп пару часов.
   Стражники, которые ждали на площади, растолкали местных, образовав своего рода коридор, по которому Лариус и его товарищи провели мага на плаху. Его приставили к столбу, пока палач готовил петлю. Люди в толпе возмущённо кричали и кидались чем попало. Лариус знал, что два дня назад этот колдун убил с два десятка горожан прямо здесь, на этой площади, когда пытался спасти женщину, у которой хватило ума спать с ним. В том бою умерли и стражники, причём немало. Среди них был и один, которого Лариус в каком-то смысле даже мог назвать другом. По крайней мере, они разговаривали иногда.
   Поэтому у него были свои счёты с преступником, но тем не менее на казнь смотреть он не хотел. Достаточно было убить мага в тюрьме, а не создавать из этого варварское зрелище.
   Когда палач стал пытаться просунуть голову мага в петлю, тот вдруг упал на колени и вместо мычания стал издавать приглушённый плач. В области его паха проступило очень чёткое мокрое пятно. Да есть в нём хоть капля мужества или нет? Господин Вильтус подошёл вплотную к преступнику и с силой ударил его в живот, потом поднял на ноги и позволил палачу затянуть на шее петлю. Лариус почувствовал, что проникается к этому вельможе немалым уважением. Как он сражался с магом там, в тюрьме, как держится рядом с ним, хотя понимает всю опасность.
   - Сегодня ты ответишь за мою дочь. И за всех остальных, понял? - прошептал Дарма на ухо мага. Правда из-за отдышки его шёпот был не слышен разве что с дальнего конца толпы.
   Один из брошенных из толпы камней угодил прямо в голову преступника, после чего рикошетом отскочил в руку Вильтуса. Тот вскрикнул, прислонив к месту попадания другую руку. Наверное, в драке с магом был ранен, может даже сломал что-то. Ему бы нужно к медику, но он и не думает уходить.
   Толпа росла на глазах. Все они кричали, толкались, кое-где даже были видны драки. Вильтус подошёл к краю помоста.
   - К оркам приговоры и слова! Вешаем мага! - крикнул он. В толпе зародился столь громкий крик, что Лариусу невыносимо захотелось заткнуть уши, которые, к сожалению, были под шлемом.
   - Солдат, - вельможа неожиданно оказался рядом со стражником. - Кажется, я сильно ранен. Сможете проследить за проведением казни без меня? Распоряжения командиров у вас есть, я здесь только ради формальности. Но, похоже, с этого дня всем плевать на формальности.
   - Как же так, господин! Вы должны быть тут! - растерялся Лариус. Ему приходилось говорить громко, чтобы господин расслышал. - Люди ждут, что вы что-то скажете. И вы заслужили посмотреть на то, как он умрёт.
   - Люди ждут только того, чтобы маг повис на петле. А мне хватит того, что один из моих людей донесёт мне об этом.
   - Тогда слушаюсь, господин. Поспешите к доктору и будьте осторожны в толпе.
   Вильтус кивнул, развернулся, заспешил по ступенькам. Стражники разогнали людей с его пути.
   Спустя час Лариус, глядя в дальний конец улицы, уже не мог рассмотреть каменную плитку, которой была вымощена прохожая дорога - её загораживали люди. Тысячи голов неспокойно вертелись, ёрзали, приподнимались и опускались обратно. Из окон вторых этажей выглядывали лица хозяев, а на крышах дальних домов обосновалась любопытная ребятня. Ближние к помосту всё ещё обкидывали мага попавшимися под руки предметами, хотя половина из этих предметов попадала в стражников, невозмутимо терпящих обстрел. Люди в толпе чуть дальше тоже не оставались безучастными и пытались докинуть что-то хотя бы до ступенек плахи, но попадали в затылки других горожан.
   "Сегодня знаменательный день" - подумал Лариус с улыбкой на лице. В него тоже попадало камнями и ещё орк знает чем, металлическая пластина на груди то и дело стучала, словно под градом, но в такой момент это было даже немного приятно.
   Уже приближался вечер, когда время казни настало. Глашатай, который полчаса назад яростно пробивался к помосту сквозь толпу, а теперь всеми силами старался спрятать от людей порванный в толпе воротник, произнёс короткую речь, которую никто и не слушал. Все кричали "Вешай его!", ведь об этом господин Вильтус объявил больше часа назад.
   Палач обыденно дёрнул за рычаг, и маг повис в петле. Толпа снова закричала так, что у Лариуса едва не пошла из ушей кровь. Камней, летящих в мага, заметно прибавилось. Ещё несколько минут преступник дёргался в петле, а люди радовались этому зрелищу. Потом они, наконец, начали расходиться.
   - Наконец-то! Пойдём в бордель, надеюсь, там ещё остались шлюхи, которые не пришли сюда, - сказал один из сослуживцев. Остальные закивали и последовали за ним. Лариус тоже спустился с ними по помосту и нырнул в толпу. Сначала нужно сдать доспех и оружие, а потом можно будет вернуться сюда и посмотреть, что будет дальше. У него не было друзей, и никто не позвал его в бордель, да ему и не хотелось, ведь гораздо интереснее постоять здесь, побыть свидетелем такого события.
   - Люди, послушайте меня! - донеслось с помоста, когда он был уже на середине улицы. Лариус удивлённо обернулся, а вот его товарищи не повели и ухом.
   На плахе стоял низкий человек в жёлтой рубашке и серых штанах. К сожалению, отсюда сложно было разглядеть лицо, но, кажется, у человека была небольшая борода.
   - Наконец, мы дождались того, чтобы повесили одного из этих преступников, осевших в замке! - продолжил вещать незнакомец. - Эти подлецы, которые называют себя магами и прикрываются защитой короля, слишком долго оставались в состоянии, когда мы ничего не могли сделать в ответ на их преступления! Они позволяли себе делать всё, что взбредёт в их похотливые и безумные головы! А мы, народ Куастока, терпели! И вытерпели достаточно! Наконец-то, один из них висит на петле!
   Человек подошёл к висящему магу и сдернул с его головы мешок, показав лицо, изуродованное ссадинами и синяками, изо рта по серой бороде стекала кровь.
   - Мы, наконец, получили то, чего добивались! И что дальше? Ещё несколько месяцев терпеть выходки этих колдунов, пока на место умершего они будут находить двоих новых? Я не хочу этого! Так же, как и вы! Неужели вы не понимаете, что сегодняшний день решающий? Что этот колдун, висящий в петле, это знак для нас всех! Мы должны избавиться от магов сегодня! Посмотрите вокруг! Нас тысячи! Такую армию не сможет остановить никто! Тем более кучка трусливых волшебников!
   Что же он говорит такое! Это же нарушение закона! Его нужно остановить!
   В обычный день этого человека подхватили бы под руки стражники и увели с помоста. В обычный день Лариус сам бы сделал это. Но сегодняшний день не обычным.
   - Я предлагаю вам закончить мучения Куастока прямо сегодня! Прямо сейчас пойти к стенам школы и потребовать от магов, чтобы они сдались на нашу волю! Это наш город, и они обязаны подчиниться нам! А если они этого не сделают, то мы ворвёмся к ним и схватим их насильно! Они притворяются, что их замок неприступен! Но это ложь! Я узнал, как сломать их колдовское заклятье, которым они закрылись от нас, как трусы. Я знаю, где именно нужно пробить стену, чтобы это заклятие пало! Если это не сможет убедить вас пойти туда и заставить магов ответить за всё, то уже ничего не сможет, и Куасток вечно будет страдать. Так что? Вы согласны пойти со мной?
   - Да! - крикнул человек рядом с Лариусом. Стражник присмотрелся к нему и заметил на его поясе короткий меч, а в руках, хорошо спрятанный под подолом одежды, огромный молот, предназначенный для ломки стен. Такое чувство, будто он заранее знал, что сегодня кто-то предложит подобную авантюру.
   Внезапно Лариус всё понял. Он присмотрелся внимательнее к человеку на помосте, пытаясь зацепиться за воспоминание, упорно ускользающее от него. Точно! Это же Скилт, самый опасный преступник города! Глава огромной шайки и, по сути, почти всей преступности Куастока. Он заранее позвал в толпу своих людей, чтобы они поддакивали ему! Он знал, что соберётся много людей, и хорошо подготовил речь для их убеждения.
   Неужели его никто не остановит? А нужно ли? То, что именно сегодня командир приказал всем сразу после казни отправляться в казармы, о многом говорит. Неужто командир в сговоре с этим преступником?
   Как бы то ни было, сегодня Скилт делает то, что нужно делать. Он хочет уничтожить магов, и, видят Боги, никто не против того же.
   - Вы тоже хотите смерти колдунов? Вы согласны убить их всех?
   - Да! - заголосили уже не только отдельные провокаторы в толпе, а целые массы. Люди поддержали его.
   - Тогда все, у кого достаточно смелости, идите за мной! Я возглавлю вас сегодня! Я открою вам путь в замок этих колдунских подлецов!
   Сойдя с помоста, человек растворился в толпе. Людская масса разделилась на две части: одни, качая головой и посмеиваясь, разбрелись кто куда, но другие с огнём в глазах отправились за незнакомцем. И сложно было сказать, кого больше.
   Вот и всё? Всё, что нужно людям, чтобы подчинить их себе? Небольшая пафосная речь и обещания на будущее? Ни денег, ни убедительных доводов, ни власти? Лариус задумался, а смог бы он сделать так же? Пошли бы за ним эти люди, скажи он то же самое с этого помоста?
   Всего через полчаса на площади остались лишь сотня человек. Стражник тоже ушёл, но всего лишь на несколько минут - сдать доспех и оружие, после чего вернулся. Он собирался оставаться здесь до позднего вечера, отсюда хорошо было видно, что происходит у стен маговской школы.
   Время шло, людская толпа приблизилась к стенам, кто-то принёс лестницы и по стукам - увидеть отсюда точно нельзя было - стало понятно, что Скилт приказал пробивать стену где-то сверху от магической плёнки, закрывающей вход.
   Лариус перевёл взгляд на колдуна в петле. Его тело до сих пор закидывали камнями дети, а взрослые и старики плевались в его сторону и рыдали, поминая своих мёртвых родных.
   Какой же несчастный город!
   Только к позднему вечеру люди стали замечать, что маг в петле как-то изменяется. Одежда его, серая и грязная, приобретает явный красный оттенок, да и волосы заметно почернели. В один момент Лариус, поглядев на тело, понял, что в петле висит вовсе не маг. Забежав впопыхах на помост, он приподнял голову повешенного.
   Это был, собственной персоной, господин Вильтус Дарма.
  
   * * *
  
   Яркая вспышка раскрасила стены коридора в молочно-белый цвет и оставила после себя дюжину высоких, плечистых силуэтов, покачивающих в руках сабли и то и дело мотающих из стороны в сторону головой, пытаясь разглядеть полутьму.
   Вот и они. Сердце Старагона забилось так сильно, что казалось, коридор вот-вот начнёт отдавать его стук громким эхом.
   - Трое, - послышался шёпот Олтанона.
   Больше он ничего не сказал, но новенький и сам догадался, что он имел в виду, что среди гэльвов трое магов. Это очень много. При планировании они рассчитывали на двоих.
   Никаких вспышек больше не было, а значит, магистр Дардарон был прав, и та монета действительно единственная, и им нужно совладать только с этими двенадцатью.
   Гэльвы, как назло, не сдвинулись с места. Они ждали, когда глаза привыкнут к темноте. Догадливые, орк их возьми. Что ж, наверное придётся захлопывать первую ловушку прямо так, иначе они скоро увидят стерень у себя под ногами.
   С обратной стороны коридора едва заметно взметнулась рука, и Олтанон, Таралон, Гилон, Алион и Старагон тоже вытянули руки, ища глазами серые камни. Раздался многократный щелчок, и коридор снова озарился, в этот раз вспыхнувшим пламенем. Жар частично добрался и до самих магов, но магистры всё правильно рассчитали, и он лишь немного обжёг кожу на лице, ничего больше. Когда взрыв затих, в коридоре осталась завеса дыма. Вскоре рассеялась и она, и стало видно, что маги гэльвов заслонили себя и своих товарищей магическими щитами. Как и ожидалось. Мертвым лежал, чёрный до неузнаваемости в нём человеческих очертаний, лишь один коганатец.
   Покинув укрытия, центр широкого коридора заняли Гилон и Алион. Быстро произнеся слова, они направили в сторону скопления гэльвов каждый своё базовое защитное заклинание: магистр - огненную волну, а девушка - холодную. Щиты приняли на себя их удары и выдержали, после чего исчезли, и за секунду до выстрела волшебники смогли увидеть арбалеты в руках у каганатцев. Олтанон и Таралон вовремя смогли выскочить и заслонить всю компанию своими щитами. Слава Богам, к такому ходу противников они были готовы. Снаряды ударились о невидимую стену, словно о скалу, со звоном повалились на пол. Парни убрали щиты, и Алион с магситром Гилоном снова ударили по гэльвам. Они хорошо владели такими заклинаниями, а Олтанон и Таралон хорошо владели щитами, так что все действовали в соответствии со своими ролями. Но не в этом был план. План был в том, чтобы магистра Дардарона, прятавшегося с другой стороны коридора, никто не заметил.
   Когда пришло время, он выскочил к гэльвам, и вскоре один из них остался лежать на полу грудой окровавленных конечностей. Прежде чем каганатцы сообразили, в чём дело, умер и второй. К сожалению, после этого над строем гэльвов вновь появились магические щиты, уже с обеих сторон. А расчёт был на то, что с помощью такой хитрости удастся убить хотя бы пятерых.
   - Вон тот сзади, - произнёс один из гэльвских магов. - Кажется, это он. Берите его, помните, что он нужен живой, если при нём нет монеты. Дайте мне одного человека, я займусь остальными.
   - Ты сильно рискуешь! - воскликнул другой.
   - Не так уж и сильно. Помнишь? Они все слабые. Опасен только тот. Так что это вы сильно рискуете. Действуем!
   - Что они говорят, Старагон? - спросил Олтанон.
   Новенький в краткой форме передал суть разговора.
   - Было бы неплохо помочь Дардарону, но у нас и впрямь невелик выбор. Ещё неизвестно, справимся ли мы с одним магом, - задумчиво произнёс магистр Гилон.
   Тем временем гэльвский колдун в сопровождении одного арбалетчика уже приближался. Оставалось бежать, заманивая их в ловушку. Старагон с надеждой посмотрел в сторону Дардарона. К сожалению, магистр вряд ли ощутит его поддержку.
  
   * * *
  
   На счастье, Дардарон знал гэльвский язык и, как только маги договорились между собой разделиться, он рванул к лестнице на первый этаж. На первом этаже они не установили почти никаких ловушек. И всё же маг хотел принять бой именно там. Это был расчёт. В битве с двумя магами и пятерыми лучшими солдатами каганата (а именно таких, не стоило сомневаться, и отобрали для этого задания) у него не было никаких шансов, даже с поддержкой ловушек. Вся надежда оставалась на то, что другая часть плана сработает как надо.
   После лестницы и недлинного прохода он увидел поворот налево, в коридор, и путь прямо, ведущий к выходу из замка. Разумнее было бы бежать к выходу, но Дардарон хотел потянуть время, поэтому повернул налево. Преодолел путь до ближайшего поворота и спрятался за углом.
   Гэльвы выбежали и замерли на распутье. Всё верно: их было семеро, двое из которых, одетые в яркую одежду наподобие туники, держали оружие в ножнах - маги. Больше всего он боялся, что теми выкриками они обманули его и когда он убежал, то оставил учеников и Гилона им на растерзание. Теперь его опасения развеялись. Каганатцы, не двигаясь с места, стали оглядываться, а волшебник наблюдал за ними, пользуясь тем, что он и остальные перед битвой не только потушили все факелы в коридорах, но и вообще убрали их с подставок.
   Наконец, гэльвы, что-то обговорив, закивали и разделились. Один маг в сопровождении двоих воинов отправился ко входу, а другой с оставшимися тремя - в сторону Дардарона. Шли они медленно, бойцы с выставленными и заряженными арбалетами, а маг готовый произносить заклинание. Они ждали нападения из-за любого угла.
   Подождав как можно дольше, Дардарон вышел к ним навстречу. Завидев его, они встрепенулись, все напряглись, но не поспешили атаковать.
   - Зови остальных, - сказал маг одному из солдат, после чего закрылся на всякий случай щитом, а тот побежал под его прикрытием назад.
   Дардарон тоже закрылся, не стал рисковать.
   - Если приблизимся к нему, у него нет шансов, - снова заговорил гэльвский маг. - Только сделать это нужно медленно и осторожно. Желательно подождать остальных, но может быть получится и у самих. Помните, как только он уберёт щит, я смогу его атаковать. А не убрав щит, он вряд ли сможет нормально атаковать нас. Поэтому мы должны действовать сообща.
   "Правильно мыслишь, гэльвская паскуда" - подумал Дардарон.
   Один из бойцов тем временем вышел вперёд и всё ещё медленно, хоть и чуть быстрее, чем прежде, стал приближаться к нему. Подождав, пока он дойдёт до нужного места, Дардарон убрал щит в одной руке, оставляя себя защищённым от прямой атаки, зато ему открылась возможность подорвать стерень, лежащий в углу. Пламя, взметнувшееся после взрыва, окатила смельчака-каганатца, который принялся вопить от боли. Это даст им знать, что так просто ничего не будет. Что им придётся постараться, замедлить атаку. И тем самым потянуть время, чего и пытался добиться волшебник.
   Вскоре вернулся второй маг и ещё двое воинов. Они, кажется, догадались, что их противник знает чужой язык, поэтому переговаривались какими-то жестами.
   Дардарон отступил к краю стены. Можно было бежать дальше по коридору, но смысла в этом не было никакого. Он тянул время, и протянул его сколько смог.
   Внезапно один из каганатцев, держащих меч в руке, рассыпался под ударом пузыря. Они все заворошились, словно муравьи в ульях. Вторым умер один из магов. Оставшиеся трое бросились на Трилона, пришедшего со стороны входа. Дардарон, с чьего сердца упал камень, ступил навстречу, всё ещё держа щит перед собой. Оставшийся гэльвский маг не знал, что делать, держал защиту в обеих руках. Пользуясь его замешательством, Дардарон убрал заклинания и направил пузырь в сторону одного из воинов, чтобы помочь Трилону. Директор расправился ещё с одним, а потом принял на щит удар последнего. Отбросил его единственным рывком, потом добил одним очень сложным заклинанием.
   Остался маг. Трилон схватил его чарами, а он даже и не сопротивлялся. Он понял, что пришло время сдаваться.
   - Погоди, - остановил друга Дардарон. - Нужно его допросить.
   Он приблизился к гэльву и парализовал его.
   - Слушай сюда, - сказал он на чужом языке. - Вы проиграли, как видишь. Не вздумай вытворять глупости, и мы позволим тебе вернуться домой.
   Гэльв почему-то улыбнулся.
   - Что ты несёшь? Это из-за его дружков умерли Палтанон и все остальные, - сквозь зубы процедил Трилон, который плохо знал гэльвский, но смог понять суть разговора. - Это их затея, мы должны...
   - Помолчи. Я хочу узнать кое-что.
   - Я дам вам монету, - он снова перешёл на гэльвский, - которая вернёт вас домой. Но, если я это сделаю, то вы сможете привести сюда ещё своих товарищей. Поэтому сперва отдай мне первую монету. Ты знаешь, где она?
   - Да, - ответил каганатец, снова улыбнувшись. - Она была у него.
   Взгляд устремился в сторону мертвого мага. Трилон приблизился к останкам и, внимательно осмотрев их, нашёл таки монету, всю в крови.
   - Вот и отлично, - кивнул Дардарон. - Почему ты всё время улыбаешься?
   - Потому что ты сказал, что мы проиграли.
   - Это не так?
   - Нет, конечно же. Не так. Наш агент слишком умён, чтобы оставлять так мало шансов на победу. Он, так сказать, предосторожился.
   - Что с тобой лететь обыгрывается? - сказал Трилон на гэльвском.
   - Мой друг плохо знает ваш язык. Он хотел спросить, что ты имеешь в виду?
   - То, что люди в городе настроились против вас не сами по себе. Их настроили наши заговорщики. И это, конечно же, не просто так. Это была большая миссия, и если она удалась, то примерно через час к вашему замку подступит армия, ведомая ненавистью. И они знают, как открыть вашу магическую дверь. Поэтому нам так нужна была вторая монета. Господин Санмир сказал, что мы должны убить вас всех, а потом убраться, оставив простым гражданам право разнести весь этот замок на кусочки. Тогда не будет никаких доказательств того, что наше государство нарушило мирный договор. Не будет никакого политического скандала.
   - Что он, орк побери, несёт? - разозлился Трилон.
   Дардарон, чувствующий в душе точно такую же злобу, ответил не сразу.
   - Он говорит, что мы проиграли. Даже если расправимся с ними, то скоро в замок ворвётся озлобленная толпа. И с ними у нас уже точно не будет никаких шансов.
   - Они не пройдут сквозь барьер.
   - Он говорит, они знают, как его снять. Кто-то рассказал им, где искать линзы. Проклятье!
   Дардарон от злости ударил гэльва по лицу. Потом Трилон схватил того за горло и принялся удушать с помощью заклинания. Бедолага не долго выдержал и вскоре упал замертво.
   - Молодец! - съехидничал Дардарон. - Могли бы узнать у него что-нибудь ещё. - Теперь, когда у него освободились руки, он достал из кармана пару парализующих перчаток и бросил Трилону.
   - Мы узнали всё, что нужно, - сказал директор, надевая их на руки.
   - Нет. Могли бы ещё спросить про Транона.
   - А что с ним?
   - Многое произошло с нашего последнего разговора. Транон оказался на стороне гэльвов...
   - Не может быть? Что с Аррадрой?
   - Он ей ничего не сделал. Я забрал её, не волнуйся. Транон помогал гэльвам своими изобретениями. Это он скорее всего изобрёл монеты. И ещё он изобрёл магическую идеалию.
   - С нашего последнего разговора действительно прошло много времени, но точно не пара веков. Идеалию не возможно получить сейчас!
   - Я тоже так думал. Слушай, нет времени на такие разговоры. Нужно думать, что делать, если гэльв не соврал.
   - Не соврал, - со вздохом протянул Трилон. - Скорее всего он имел в виду толпу, собравшуюся посмотреть на мою казнь. Наш план сработал, в петле наверняка сейчас висит Вильтус Дарма под моим обличием. Но сколько там было людей! Если их всех собрать, хватит, чтобы захватить этот город, не то что наш замок. Нужен был лишь один человек, который бы настроил толпу на нужный лад.
   - Орк возьми! Куда всё катится! Нужно быстрее торопиться ко входу. Встретим их там. Сожжём пару десятков, остальные убегут сами.
   - Стой, - Трилон остановил Дардарона, схватив его за руку. - Ты слышишь себя? Убить пару десятков невинных людей?
   - Они сами нападают на нас!
   - Тогда на площади я случайно убил дюжину. Поверь, их крик до сих пор стоит у меня в ушах. Ты готов взять на себя такой грех? Вспомни, что сказал тебе перед смертью Палтанон! Наша цель - защищать людей. Даже он так считал!
   Точно. Именно так он говорил. "Защищать всех, независимо от их природы. Все эти толпы баранов и невежд!"
   - Ты прав, - выдохнул Дардарон. Он сам не знал, как ему могло прийти такое в голову. - Что предлагаешь?
   - Пока не знаю. Идём к выходу.
  
   * * *
  
   Когда они добежали до магической стены на входе, через неё в это время проходил Транон, в чёрном плаще, в парализующих перчатках и в сапогах, которые дотягивали ему до колен.
   - Вот это совпадение, - произнёс он уже на этой стороне. - Я надеялся встретиться с вами в несколько другой обстановке.
   - Но придётся здесь, - шикнул Дардарон. - Так что будь добр объяснить, почему мы не должны прямо сейчас взять и убить тебя.
   Транон громко усмехнулся.
   - Хотя бы потому что не сможете. Всегда удивлялся вам. С одной стороны, вроде бы самые умные люди на моей памяти. Но при этом не видите вещей, лежащих на поверхности. После того, как я убил пятерых, а вы в это время подозревали друг друга, после того, как я создал то, чего вам не удалось бы создать никогда в жизни, вы думаете, что я всего лишь какой-то там уличный маг, которого можно вот так просто убить? И думаете, что я просто так пришёл сюда, не опасаясь за свою жизнь? Я знаю такие заклинания, которые вам и не снились. Я сам нашёл их!
   - Будь ты такой могущественный, почему просто не убил нас всех, а прятался и подло атаковал из тени?
   - Не всё так просто, - Транон убрал улыбку. - Тем не менее, я пришёл довершить дело. Прости, Дардарон. Я бы не хотел твоей смерти. Но похоже, чтобы разделаться с Трилоном, мне придётся убить и тебя.
   - Чтобы разделаться с Трилоном, тебе придётся не дать убить себя. А это, с учётом того, как я зол на тебя, поверь, гораздо сложнее.
   Дардарон вытянул руку, пытаясь схватить Транона оковами, но тот просто повёл своей, и заклинание словно пролетело мимо него. Трилон ударил в него пузырём, но он снова повёл рукой и снова остался невредим.
   - Я ведь сказал вам. Я знаю много заклинаний, о которых вы не имеете даже представления. И это только начало.
   Он щёлкнул пальцами и вдруг раздвоился, в прямом смысле. Из его тела вышли двое его точных копий. Это была иллюзия, понятное дело, но как определить, какой из них настоящий Транон? Тем временем каждая копия раздвоилась ещё раз, а каждая из получившихся - ещё. И пока волшебники пытались понять, где настоящий Транон, все восемь сорвались с места и побежали на них.
   Трилон пустил им навстречу огненный поток и даже поджёг одного, но он после этого просто исчез. Дардарон ударил в другого пузырём, тот распался на части, которые вскоре также испарились, словно их и не было.
   Копии набросились на магов, точно вороны на падаль. Большая их часть почему-то выбрала своей целью именно Трилона. Маг попытался ударить ещё кого-то пузырём, но было слишком поздно. В руке одной из копий он увидел белую вспышку. Это заклинание забвения.
   Он успел закрыться от него щитом. А потом Дардарон спас его, отбросив магией всех копий к стенке. В один миг они все исчезли, кроме одной. Кроме самого Транона. Едва маги попытались ударить по нему, он взмахнул рукой и исчез. Это невидимость! Не может быть! Он изобрёл даже невидимость! Появился Транон немного в другом месте. Видимо, заклинание работает не долго и хватает только чтобы немного отбежать.
   Снаружи донеслись какие-то звуки. Множественный топот, крики, улюлюканье.
   - А вот и наш козырь, - ухмыльнулся Транон. - Слышите этот шум? Ещё немного и толпа людей ввалится в ваш замок и потом не оставит от него камня на камне.
   Трилон закрыл щитом себя и Дардарона и вынул из кармана монету.
   - Берись, - сказал он.
   Товарищ прикоснулся к монете, и они оба переместились к привычному месту на втором этаже. Трилон тут же побежал к лестнице.
   - Я надеюсь, вы заложили тут стерень? - набегу спросил он.
   - Да, но только на крайний случай, - ответил Дардарон.
   - Крайний случай настал, - произнёс директор и подорвал серый камень, прикреплённый к углу одной из ступенек. Лестница пошатнулась от взрыва, и немалая её часть отпала, грудой повалилась вниз.
   - Теперь ему придётся сначала пробираться ко второй лестнице, так что у нас есть время.
   - Время на что? - недоумевал Дардарон.
   - На то, чтобы собраться, разве не понял? Ты спрашивал, что мы будем делать. Вот тебе ответ: мы должны уйти из школы.
   - Исключено, - друг упёрто покачал головой. - Это то, что мы договорились не делать не при каких обстоятельствах.
   - Разве не видишь, мы проиграли! Всё кончено! Даже если ты спятишь и попытаешься убить этих людей снаружи, всех их перебить не получится. А уже завтра придут войска Локсгера и тогда нам точно конец.
   - Вспомни, сколько людей умерли за эту школу? - взревел Дардарон. - Палтанон, Колриус, Тарос... Это здание уже не просто наш дом. Это кладбище. А чем мы останемся, когда падёт школа? Мы вложили в неё всю свою жизнь!
   - Их жертвы не будут напрасными. Мы почти перебили гэльвов. Если мы спрячем получше все наши запасы и ценности, то эти люди их не найдут. Пострадает мебель, обшивка, всё, что горит и легко ломается. Но самое ценное сохранится. Гэльвы могли бы найти то, что мы спрячем, а эти люди нет. Ими движет неразумная злоба, они просто хотят убить нас. Если мы спрячем всё под иллюзией, то они ничего не заметят. Потом, когда прибудет делегация из столицы, они помогут нам прогнать всех из замка, и мы восстановим школу. Я не вижу другого пути. Если ты видишь, то покажи мне его.
   Дардарон молчал. Впервые на памяти Трилона его друг не знал, что сказать, впервые директор оказался умнее и достойнее своего звания, чем его заместитель.
   - Я сомневался до этого момента, - снова заговорил директор. - Но теперь вижу ясно. Та магия, которой пользуется Транон, знакома мне. Я уверен, что он как-то связан с тем человеком, который преследовал меня в прошлом. С тем самым, который убил Адриана и стёр тебе память. А это значит только одно: он продолжает своё дело. Он охотится за книгой. Ни в коем случае нельзя отдавать ему её.
   - К оркам твою книгу! - снова сорвался Дардарон. - Итак слишком много бед из-за неё!
   - Ради неё крови было пролито не меньше, чем ради школы. Мы так же обязаны оберегать её. Ты лишился памяти из-за неё! Мы ведь всё обговорили позавчера! Где она спрятана?
   - Я один знаю, где. Это возле второго выхода.
   - Вот и отлично. Беги за ней, потом придумаем, как её сохранить. А я пока что забегу в свой кабинет за ещё кое-чем. Встретимся возле большого зала и попробуем помочь Гилону и остальным. Времени должно хватить.
   - Я сделаю, как ты просишь. А потом мы вместе придумаем, как спасти школу от толпы на улице. Но ни за что - слышишь! - ни за что мы её не покинем!
   - Тогда встретимся и всё обсудим, понял?
   Дождавшись согласия в глазах друга, Трилон повернул в сторону знакомого коридора
   "Только бы Дардарон не столкнулся с Траноном! И не наделал глупостей!"
   Забежав в свой кабинет, он замер у двери.
   - Аррадра! Что ты тут делаешь? Ты должна быть у себя!
   - Я тебя искала, - ответила сестра.
   При виде её у мага возникли чувства, за которые он себя ненавидел. Он вспоминал свою возлюбленную, так привык видеть её под обликом этой Аррадры, что уже начинал испытывать чувства от одного только взгляда. Но на то у него и была воля, что он умел справляться с чувствами. Пускай делать это получалось не всегда.
   - Я очень рад тебя видеть, но сейчас на школу нападают гэльвы! Ты должна...
   Она бросилась к нему в объятья и надолго застряла в них.
   - Послушай, не время, - сказал он, отстраняя её. - Здесь опасно... Что это?
   Он, держа её руку, увидел, что она вся расцарапана повыше запястья. Три глубокие отметины составляли собой неровный треугольник.
   - Порезалась ножом.
   - Хотел бы я посмотреть на этот нож. Впрочем, потом разберёмся. Беги сейчас же к Дардарону, он должен быть где-то возле второго выхода. Мы должны торопиться. Ты не видела...
   - Почему, Трилон? - Аррадра вцепилась в его рукав. - Почему ты так делаешь? Почему ты последнее время относишься ко мне как к чужому человеку?
   - Ты понимаешь, что сейчас не время...
   - А когда будет время? Если мы в опасности, то сейчас как раз таки подходящий момент, чтобы объясниться. Ведь потом кого-то из нас уже может не оказаться в живых.
   - Ты совсем спятила? Пока что есть шанс, что мы останемся живы. Но если будем терять время на разговоры...
   Позади послышался скрип двери. Трилон быстро среагировал - развернулся на носках, выставляя перед собой щит. Вовремя - Транон как раз целился в него забвением.
   Вопросы! Сколько же вопросов в голове! Что нашло на Аррадру? Как Транон успел так быстро добраться через второю лестницу до сюда? Почему он так упорно пытается стереть память всем, с кем борется? В одну секунду Трилон понял, что гнёт вопросов слишком тяжек, он давит с немыслимой силой, и терпеть его становится невыносимо. Как же Дардарону было всё это время?
   К виску прикоснулся палец, и вопросов в голове стало во много раз больше. Тело сковало знакомое ощущение, возникающее каждый раз при парализации.
   - Наконец-то? Почему так долго? - спросила Аррадра.
   Она спрашивала это у Транона.
   - Я умею только ускоряться с помощью магии, а не повелевать пространством и временем. Уж извини, но замок большой, - отчитался перед ней тот.
   Трилон, не в силах пошевелиться, слушал их, чувствуя пот, стекающий по лбу. О чём они говорят? Он всё ещё держал перед собой щит и через его замутнённый фон видел ухмыляющуюся рожу Транона. Тот медленно двинулся влево, в обход щита. Волшебник понял, что ещё чуть-чуть, и ему сотрут память. Он не мог этого допустить!
   Силой мысли вызвав ещё один щит, сбоку от первого, он отбросил Аррадру, державшую палец на его виске. Она ударилась о стол и замысловато выругалась. Так, как никогда не ругалась. Трилон поправил свои щиты так, чтобы они закрывали его полностью. Пускай он не мог двигаться, но хотя бы был защищён.
   - Отличная, орк возьми, работа! - простонал Транон. - Мне теперь придётся с ним драться заново.
   - Молчи, - сказала Аррадра. - Ты справишься. А я за Дардароном.
   - Постой, - Транон схватил её за руку. - Мы же обсудили это. Быть может, его не нужно убивать.
   - Нужно. Хватит быть таким сентиментальным. Он сам сказал, что ты ему больше не друг. А теперь дай пройти. У меня мало времени.
   Аррадра вырвала руку из его хватки и исчезла за дверью. Транон обратил взор на Трилона, который даже если бы не был парализован, вряд ли смог бы пошевелиться. Он не понимал, в чём дело. Это какая-то иллюзия? Это не могла быть его сестра!
   - Если тебя это успокоит, это была не она, - улыбнувшись, Транон присел на край стола. - Она проснётся через несколько минут. Если повезёт, то Дардарон к тому времени будет уже мёртв. А если нет, то он умрёт после.
   Он тяжело вздохнул.
   - Я правда не хотел этого...
   - Чего ты не хотел?
   - Смерти Дардарона. За все эти годы он стал для меня настоящим другом. А я его предал.
   - Я не понимаю.
   - Ещё бы ты что-то понимал. В этом и весь смысл. Вы ничего не понимали, и поэтому проиграли! Сегодня последний день вашей школы! Завтра её уже не будет! И всё потому, что вы были недостаточно внимательны и прозорливы. Дардарона нельзя обвинять, он не помнил добрую часть своей жизни. А вот ты мог бы...
   Пользуясь отвлечённостью Транона, Трилон, с которого, наконец, спала парализация, сбросил щиты и ударил пузырём. Уличный маг едва успел защититься. Директор тем временем уже намахивался вынутым из-за пояса кинжалом. Транон остановил его руку, поставив на её пути свою. Лезвие вспороло мышцу, связывающую большой и указательные пальцы, и кровь брызнула на пол. Трилон приложил вторую руку к рукояти, чтобы усилить нажим, но вдруг почувствовал толчок коленом в бок и отскочил. Тут же ударил щитом, чтобы создать волну, но Транон каким-то чудом смог увернуться от неё и вцепился обрывок воротника директоровской рубахи, которую на него надели ещё в тюрьме. Они оба упали и потом принялись бороться, бить друг друга по лицу, пытаться ухватиться за горло, тянуться пальцами в парализующих перчатках ко лбу, кусаться. Трилон ясно чувствовал, что его противник моложе и сильнее. Эта борьба была обречена на поражение, но какая-то слепая надежда заставляла его продолжать.
   Случилось то, что и должно было случиться: Транон одержал верх и сумел коснуться лба своего соперника пальцем. Но Трилон вовремя успел поставить щит, который отбросил уличного мага к противоположной стене.
   - Ты смеёшься? - завопил тот, когда прокашлялся от сильного удара спиной. - Хочешь сказать, нам придётся начинать всё по новой? - Он зачем-то взглянул в окно с замысловатой расщелиной, которая пропускала лучи заходящего солнца так, что они оставляли нужную тень на солнечных часах. - В любом случае я уже не успею. Может быть, это даже к лучшему.
   Транон присел на стул, выдвинутый из-за стола.
   - Постарайся спасти своего друга, - сказал он.
   - Что ты несёшь, орк тебя дери?
   - Ты всё слышал. Если будет шанс спасти Дардарона, используй его. И не ошибись. Быть может, тебе удастся. Самому-то тебе жить осталось недолго. Да, точно. Мы с тобой, получается, видимся последний раз. Прощай, Трилон. Ты был не самым плохим человеком из всех, что я знал.
   Директор не обратил внимание на бредни этого сумасшедшего. Он ждал, когда парализация спадёт и будет шанс застать его врасплох пузырём.
   Через минуту Транон неожиданно свалился со стула. Сквозь барьер щита было плохо видно, что с ним происходит, но Трилон не хотел снимать заклинание на случай, если это какая-то ловушка. Прошло ещё полминуты, и уличный маг поднялся на ноги, бросил на своего недавнего противника безразличный взгляд, а потом медленно и молча вышел в коридор. Стук шагов говорил, что он уходит далеко и направляется в ту же сторону, куда двинулись Дардарон и Аррадра.
   Проклятье, быстрее бы спала парализация!
  
   * * *
  
   Каганатцы появились из-за поворота, и на лбу у Старагона выступил холодный пот. Он поднял руки вверх, чтобы те двое их видели. Гэльв-маг мотнул головой своему спутнику, и не прошло и секунды, как в парнишку летела тяжёлая арбалетная стрела. Старагон успел закрыться щитом, и только так смог отбить снаряд. На удивление легко ему дался этот трюк, который казался невероятно сложным для его магических способностей.
   - Постойте же! Не стреляйте! Я сдаюсь на вашу волю!
   - А наша воля убить тебя, - хладнокровно заметил гэльв. Старагон понял, что легко переговоры ему не дадутся.
   - Тогда хотя бы выслушайте меня.
   - А где твои товарищи? - уже взведя арбалет и нацелившись для выстрела, но всё ещё соблюдая большую дистанцию, спросил спутник мага.
   - Убежали дальше по коридору, - новенький указал пальцем себе за спину. - Я специально бежал в хвосте отряда, чтобы отстать. И не советую вам гнаться за ними. Они заманивают вас в ловушку. В этом и есть план.
   - Почему бы нам тебе верить? - всё так же хладнокровно поинтересовался гэльв-маг.
   - Вам должны были рассказать, кто я такой. Когда-то я был на службе у господина Санмира...
   - Мы всё это знаем, - подтвердил каганатец.
   - Я жалею, что своровал монету. Но - клянусь! - я не знал, что это телепорт! Я всего лишь хотел немного больше денег за свою работу! Что один золотой для такого человека, как господин Санмир - подумал я.
   - А потом ты неплохо обосновался здесь, выучился магии и теперь сражаешься на стороне наших врагов.
   - Я всегда понимал, что мой родной дом там, где ко мне лучше относятся. А в Плиме ко мне относились куда лучше, чем здесь, хоть и далеко не идеально. Да, мне пришлось притвориться, что я теперь на их стороне. Зато теперь я смогу дать вам сведения об их планах и ловушках и помочь победить их.
   Гэльвы не сдвинулись с мета, арбалетчик не опустил оружие, хотя выражения лиц обоих заметно изменились.
   - Ты сказал не бежать за ними дальше. Что в таком случае нам делать?
   - Ничего, - сказал Старагон. - Я уже обо всём за вас позаботился.
   Он продемонстрировал им монету с своей руке.
   Не являясь глупцом, маг захотел убедиться, что монета настоящая. Понимая, что Старагона напугает приближающийся арбалетчик, он показал тому рукой, чтобы оставался на месте, а сам медленно приблизился на такое расстояние, с которого можно было разглядеть размер кругляша и выбивку на его лицевой стороне.
   - Вижу, ты не обманываешь. Это логично, что ваш магистр Дардарон не стал держать её при себе, ведь он знал, что нам известно всё о вас. Я верю тебе. Единственное, чего я боюсь, это того, что из этих дверей по бокам выбегут твои друзья.
   - Это старые двери, которыми давно никто не пользуется...
   - Не пытайся меня обмануть, я знаю, что их внешний вид можно переделать с помощью иллюзии. Я поверю тебе только тогда, когда монета будет у меня в руках.
   - Согласен, - кивнул Старагон. - Но прежде я бы хотел обсудить условия. Когда монета окажется у вас, что помешает вам убить меня из своей личной неприязни? Я хочу, чтобы вы поклялись Калантиром, что доставите меня в Плим в целости и сохранности и поможете уговорить господина Санмира взять меня обратно на должность.
   - У меня не самое большое влияние во дворце, но я сделаю всё, что смогу. А теперь - монета!
   Парень вытянул руку с заветным предметом.
   - Брось её ко мне поближе, - потребовал гэльв.
   Старагон подбросил монету, старательно выбирая направление её полёта. Он целился в выемку в полу, находившуюся на уровне камня в углу, который служил обозначением. Главное, чтобы она не покатилась! Повезло - монета завалилась на бок и остановилась в том месте, куда её направляли, с совсем небольшой погрешностью.
   Гэльвский маг зашагал навстречу, вытягивая руку, чтобы притянуть монету к себе. Когда он приблизился к ней на достаточное для притяжения расстояние, то оказался как раз в том месте, где для него была заготовлена ловушка. Магический круг на потолке вспыхнул ярким зеленоватым светом и потянул его к себе, тот, уже понимая, что попал в западню, продолжил притягивать монету, надеясь убраться с её помощью в Плим. Щёлкнул затвор арбалета, который второй гэльв всё это время держал нацеленным. Старагон в последний момент успел закрыться от стрелы. Из дверей по бокам выскочили Гилон, Олтанон и Таралон. Магистр с помощью магии потянул монету к себе, и она остановилась между ним и гаэльвским магом, а Олтанон и Таралон принялись бить в висящего на потолке каганатца огненным заклинанием. Из других дверей вырвались стражник и Хэрик, которые тут же набросились на арбалетчика. Тот с лёгкостью отбил выпад первого и - о ужас! - молниеносным взмахом распорол ему горло, а потом отбросил тело во второго, сбив его с ног. Он мог бы с лёгкостью убить Хэрика, но почему-то выбрал другую цель. Толкнув по пути магистра Гилона, он побежал в сторону Старагона. Из ещё одной двери выскочила Алион, которая должна была закрыть Старагона своим более прочным щитом в случае непредвиденной ситуации, но сейчас было поздно, и, выбежав в коридор, она оказалась уже за спиной гэльвского воина. На счастье она - единственная из учеников - знала заклинание магических оков и только так смогла остановить каганатца. Тот замер в какой-то паре шагов от Старагона, но Алион смогла ухватить заклинанием только его ноги, а руки, голова и туловище остались свободны. Гэльв слегка подбросил меч, схватил его обратным хватом и, словно копьё, метнул в Старагона. Парень закрылся щитом. Подбежал Хэрик и вонзил в спину неугомонного бойца копьё, которое взял у умершего стражника. Новенький видел, как искажённое болью лицо гэльва глядит на него, а в нём только злоба и ненависть. Ему стало не по себе от этого взгляда. На счастье, каганатец быстро умер.
   Гилон, Олтанон и Таралон тоже дождались сожжения мага и теперь искали на полу монету.
   - Ты там цел? - поинтересовалась Алион. Старагон понял, что стоит с выпученными глазами и разинутым ртом. Перед его взглядом всё ещё мелькало то озлобленное лицо.
   - Всё хорошо, - ответил он. - Нам нужно бежать к месту телепортации, вдруг магистру Дардарону понадобится помощь!
  
   * * *
  
   Кирпич был зажат между полом и парой других кирпичей, верхних, а с боков его подпирали два неотёсанных булыжника, замурованных в саму стену. Чтобы добраться до тайника, нужно было вынуть хотя бы один из верхних камней и только потом, приподняв нижний, вытащить и его. Проделав эти нехитрые действия, Дардарон достал из образовавшейся ниши книгу, потом открыл её - сам не знал зачем - и прогнал большим пальцем гребни страниц, стряхивая пыль.
   Послышались шаги, волшебник напрягся и приготовился к бою. Но это была всего лишь Аррадра. Что она делает в школе? Он ведь приказал ей сидеть дома! Собираясь задать ей этот вопрос, он придумал другой, обнаружив ещё одну странность.
   - Ты шла оттуда, ты не встречала Трилона или ещё кого-нибудь из наших?
   - Нет...
   - Странно. Я должен поискать их, боюсь, они в беде. А ты немедленно отправляйся домой, зачем бы не приходила сюда.
   - Я приходила поговорить с тобой.
   - Это что-то настолько важное, что не может подождать, когда минует опасность того, что нас всех убьют гэльвы? - усмехнулся Дардарон. Он уже понял, что женщина до сих пор не поправилась и находится в бреду.
   - Да, - сказала она.
   - Мне прямо таки интересно, что это может быть. Хоть и слабо верится, что ты не преувеличила.
   - Я вспомнила... О наших с тобой отношениях. И о том, как Трилон стёр мне память...
   Вот как. Интересно, чувствует ли она то же самое, что и он? Или же продолжает любить его?
   - Послушай, это очень важно, но давай поговорим на эту тема потом. Если я не потороплюсь, Трилон уже не сможет извиниться перед нами обоими за то, что сделал...
   - Я всё ещё люблю тебя, - сказала она, подойдя вплотную и протягивая к нему руку. Ему не хотелось сопротивляться. Но...
   Он схватил её за кисть и парализовал, прикоснувшись ко лбу.
   - Откуда у тебя парализующие перчатки? - удивлённо спросил волшебник. - Это вообще ты? Не пойми неправильно, маги могут менять внешность с помощью заклинания. А в школе сейчас как минимум два настроенных против меня мага.
   - Мне дал их Трилон. Сказал, чтобы я их хранила дома на всякий случай, вдруг придётся защищаться.
   - Вот уж вряд ли. Их ведь могли найти у тебя и случайно обнаружить их свойства. И тогда тебя повесили бы за магию, Трилон не стал бы так рисковать.
   Он, чувствуя некоторую неловкость, потянул вырез её рубахи, приобнажая грудь. Потом снял перчатку с левой руки и, прислонив ладонь к месту сплетения рёбер женщины, воспользовался магией. Волна пробежала по телу женщины, но её глаза не изменились. По крайней мере, это не один из гэльвских магов и не Транон.
   - Проклятье! - шёпотом выругалась Аррадра.
   Дардарон так и не понял, что именно вызвало её недовольство. Прошло полминуты, и что-то произошло с ней. Взгляд стал пустым, челюсть безвольно упала, а сама женщина повалилась в руки волшебника. Хотя парализация ещё не должна была спасть. Это может значить только то, что она потеряла сознание, либо...
   - ...либо то, что она мертва, - с ужасом закончил он свои мысли вслух, когда пощупал её пульс и обнаружил, что его нет.
  
   * * *
  
   Сначала вернулись чувства.
   - Аррадра! Аррадра! Неужели очнулась, слава Богам! - голос звучал прямо под ухом. Он ничего не значил.
   Когда вернулось сознание, смысл слов начал проясняться. Человек, сидящий рядом, звал кого-то по имени. Имеет ли это значение?
   Не имеет, - понял он, когда в голову ворвались эти странные мысли и образы. Нужно бежать! Нужно прятаться! Некто идёт, чтобы подчинить себе чужой разум! И нужно посмотреть на свою руку!
   Задрав рукав, он увидел царапины, образующие треугольник. Часть воспоминаний вернулись.
   Первый раз. Вечер, задворки каких-то улиц, стена с трещиной. Там этот страшный человек настиг его, подчинил себе.
   Второй раз. Тёмный коридор с факелами на потолке, земляной пол, сырость. Некто в плаще снова нагнал его в этом коридоре.
   Третий раз. Порт, мокрый коричневый песок, рыбацкая хижина. Люди в доспехах, которые хотели сделать это. Некто в плаще убил их всех.
   "Я... я женщина". Она вспомнила это и посмотрела на свои руки, мозолистые, толстые, не особо похожие на женские.
   - Аррадра, у тебя снова был приступ. Тебя нужно отвести домой, - сказал мужчина рядом.
   Она не знала, кому он говорит это. Неважно. Сейчас важно другое. Нужно бежать! Нужно прятаться!
   Она рванула в первую же попавшуюся на глаза сторону, но этот человек схватил её и принялся что есть сил удерживать. Одним рывком он прислонил её к стене, дотронулся пальцем до её лба, и тело охватило странное ощущение, которое не позволяло двигаться.
   - Я придумаю, как тебе помочь, - сказал незнакомец. Потом он ещё много чего говорил, но она его не слушала, а с ужасом озиралась по сторонам, силясь понять, с какой стороны придёт некто в плаще.
   Он пришёл из прохода спереди. Появился, окутанный темнотой, можно было разглядеть разве что его силуэт, но она точно знала, что это он. Незнакомец рядом, который удерживал её, проследил за взглядом и тоже заметил человека в плаще.
   - Снова ты! Что ты сделал с Трилоном?
   Некто приближался, тело отказывалось двигаться.
   - Отвечай! - крикнул незнакомец. Когда некто сделал ещё несколько шагов, тот что-то сказал, взмахивая руками. Плащ приподнялся, освобождая руку человека, которой он легко повёл по воздуху, словно уводя невидимую волну, идущую на него, в сторону. Затем он сам стал невидимым, оставив после себя лишь послеобраз тёмного плаща, под которым даже не видно лица. Появился он гораздо ближе к незнакомцу, но тот снова что-то крикнул, и между ними возникла полупрозрачная стена искажённого воздуха.
   Она почувствовала, что снова обрела власть над телом. Но понятия не имела, куда, в какую сторону бежать. Встав на четвереньки, попыталась проползти мимо двоих дерущихся в тёмный коридор.
   Некто в плаще вскинул руки, и из его тела вышли ещё с десяток таких же силуэтов, как и он. Они были его точной копией, но она абсолютно точно видела одного - того, который пришёл за ней. Не понимала, что в нём особенного, но видела его.
   Люди в плащах накинулись на незнакомца, а единственный из них, на которого она смотрела, повернулся к ней и медленным шагом пошёл навстречу. Холодный и беспричинный ужас сковал мысли и тело при одном лишь виде приближающегося человека. Тело снова отказывалось двигаться, хотя того чувства, которое появилось после прикосновения незнакомца не было.
   Два сапога стали перед ней. Она, всё ещё на четвереньках, взглянула под плащ, на лицо этого человека, скрытое темнотой. Были видны лишь контуры, но и их хватало, чтобы ощутить непомерно, невозможно сильный страх.
   Не говоря ни слова, некто вскинул руку, и свет померк.
  
   * * *
  
   Дардарон испепелил последнюю копию, потом нашёл взглядом самого Транона.
   - Отойди от Аррадры! - сказал он ему.
   - Как глупо с твоей стороны полагать, что я наврежу ей. После того, что ты видел, - сказал уличный маг.
   Женщина протёрла глаза.
   - Что вы делаете? Кто меня сюда притащил? - испугалась она. Неужели ничего не помнит?
   - Это неважно, Аррадра, - заговорил Транон. - У тебя в кармане должна быть монета, отдай её мне.
   Всё это было очень странно, но женщина немедля полезла в свой карман и действительно вынула из него монету. Это был телепорт, который делал лично Дардарон. Он переносит к складу. Но как эта монета оказалась у Аррадры, она ведь должна быть в кабинете Трилона!
   - Отличной, - сказал Транон. - Давай сюда. Теперь вынь нож, он у тебя за поясом. Вынь и убей этого человека!
   Дардарон похолодел, когда Аррадра с длинным кинжалом в руке повернула к нему голову, потом поднялась с колен и двинулась навстречу, держа оружие наготове.
   - Что теперь? - съехидничал Транон, явно обращаясь к Дардарону. - Будешь защищаться? Убьёшь сестру своего близкого друга и свою бывшую возлюбленную?
   Женщина набросилась, метя ножом прямо в сердце. Дардарон схватил её руку с оружием магическими оковами, а вторую руку придержал своей.
   - Посмотри на своё запястье, Аррадра, - сказал он. - Прошлый раз это на тебя как-то подействовало.
   Она взглянула. Пару секунд её глаза ничего не выражали, потом она оглянулась на Транона, снова посмотрела на свою руку. Казалось, она что-то вспоминает. Что-то связанное с этими отметинами и уличным магом.
   - Я помню... Я... Кто я?
   - Ты моя слуга, Аррадра, - донеслось сзади. - Убей Фаралона, я сказал. Под таким именем ты ведь его помнишь?
   Она усилила нажим.
   Звук шагов из коридора, и на Транона набросился Трилон, повалив его на землю заклинанием. Тот быстро встал на ноги и ответил. Они принялись кружится, насколько позволяла ширина тоннеля и перекидываться заклинаниями.
   Дардарон наклонился над ухом Аррадры.
   - Ты голем, понимаешь. Транон твой создатель, и ты выполняешь всё, что он прикажет. Пробуй бороться с этим. Ты должна попробовать.
   - Я не могу, - призналась она.
   - Ты ведь помнишь, что между нами было?
   - Конечно, я помню.
   - Меня зовут Дардарон. Ты придумала это имя. Дардаррад - это если произнести твоё имя наоборот, поставив по бокам буквы "д". Вспомни, через что мы прошли с тобой. Вспомни и борись.
   Транон парализовал директора, потом повернулся к Дардарону и увидел Аррадру, стоящую к нему лицом.
   - Я сказал тебе убить его!
   Она скривила лицо, но не сдвинулась с места.
   - Что происходит? - завопил парализованный Трилон, который успел закрыть себя щитом.
   - Аррадра всё это время была големом Транона, - объяснил Дардарон. - Но больше она ему не подчиняется.
   - Это правда? - спросил женщину уличный маг. - Выполни мой приказ немедленно.
   - От животного, - преодолевая усилия, простонала она. - Человека отличает то, что он обладает волей. Только люди могут сопротивляться и идти поперёк заложенной им природе. А я человек!
   - Ты не человек, - не теряя хладнокровности, заметил Транон. - Ты голем. Мой голем. И должна подчиняться мне.
   - Я докажу обратное! Я не твоя слуга! Может, я не смогу убить тебя, но буду сопротивляться твоим приказам! И расскажу про тебя то, что ты утаиваешь! - она немного обернулась, как бы обращаясь к Дардарону. - Слушайте! Я вспомнила кое-что о нём. Однажды я видела, как он дрался со стражниками! Он не только обладает магией, которой вы не пользуетесь. Похоже, он просто не умеет пользоваться защитными заклинаниями, поэтому в основном использует одно - белый свет в руке. Не знаю что это.
   "Точно" - понял Дардарон. - "Как мы раньше не догадались. Он не владеет защитной магией. Только иллюзорной. Поэтому не мог убить нас всех, а пользовался своими грязными приёмами с магической идеалией".
   - И ещё, - продолжила Аррадра. - В другой раз он настиг меня в коридоре второго выхода из школы. Он знает про этот тоннель. Если вы хотите выйти через него, то скорее всего вас на выходе будут ждать головорезы.
   - Молодец, Аррадра, - всё так же спокойно сказал Транон. - Но им не понадобятся эти сведения. Ведь ты разделаешься прямо сейчас с Дардароном, а я убью Трилона. Ты не сможешь сопротивляться вечно.
   - Не смогу, - кивнула она. - Дардарон... Убей меня.
   Убить Аррадру! Не нужно даже углубляться в раздумья, чтобы понять, что это самый действенный выход. Она голем, и даже если разделаться с Траноном, она тоже умрёт, потому что голем не живёт без своего создателя. Но сможет ли он убить её? Хватит ли у него сил на это? После всего, что было между ними двумя, пускай те чувства давно исчезли. Нет, не сможет. На это и был расчёт Транона. На то, что у него не хватит сил сделать то, что нужно.
   - Я не убью тебя.
   - Пожалуйста, сделай это! Прекрати мои страдания! После того, как Трилон сказал мне о твоей смерти, в моей жизни больше не было ничего хорошего. Я уже готова к смерти.
   - А я не готов...
   В один миг Аррадра напучилась и потом разлетелась по коридору кровавыми брызгами и обрубками конечностей. Дардарон, которому на лицо попало несколько капель, не мог поверить глазам. Ему не раз приходилось пользоваться пузырём, но с теми людьми он не был знаком. Не раз он видел останки своих друзей, но уже после смерти. А видеть такое ему довелось впервые. Только что перед ним стоял человек, с которым его связывало большое прошлое. Человек со своими мыслями, своим собственным, отличимым от других мировоззрением. И в один миг этого всего не стало, вся та сложная система мыслей и взглядов превратилась в груду бесполезного мяса, разбросанного по коридору.
   - Дардарон! - прокричал Трилон, и стало понятно, что это он убил её. Убил свою сестру. - Хватай книгу и беги! Ты должен спрятать её, нельзя позволить, чтобы этот гад получил то, что хочет! Мы встретимся в том месте, о котором только что оба подумали! За меня не переживай, у меня при себе монета!
   Транон отреагировал на его слова достаточно спокойно. Не поведя и ухом, он создал свою копию, и они оба двинулись на Дардарона. Директор, который всё ещё был парализован и колдовал силой мысли, убрал щит и схватил обоих магическими оковами. Освободиться смог лишь один из двойников - настоящий Транон. Он попробовал ударить забвением, но Трилон снова поставил щит.
   - Беги уже! - громко крикнул он.
   Дардарон схватил с пола книгу, выброшенную ранее, и помчался в полуземляной тоннель, ведущий наружу. За спиной были слышны звуки борьбы, но понять, с кем борется директор, со своим врагом или его копиями, не удавалось, как и не было возможности узнать, не бежит ли Транон следом. Волшебник мчался недолго, вскоре остановился и, обернувшись, применил магию на кусках стерня, заранее заложенных в этом месте. Загрохотавший взрыв разрушил части стен и потолка и образовал немалый завал, через который вряд ли удастся быстро перебраться.
   Теперь путь один - наружу.
  
   * * *
  
   Когда из ниоткуда возникла яркая вспышка, означающая применение телепорта, все, кто был в коридоре, напряглись и приготовились к бою. Кроме Старагона. Он понял, что если монета у гэльвов, они точно не станут телепортироваться с её помощью туда, где их уже встречали однажды взрывом стерня. Лучше уж они дойдут пешком. А значит телепортируется кто-то из своих - тот, кто уверен, что не окажется в окружении врагов.
   Парень оказался прав - из вспышки появился магистр Трилон. Похоже план Дардарона удался, и у директора получилось вырваться на свободу.
   - Рад, что вы все живы, - тут же сказал он. - Нам нужно торопиться. Скоро здесь будет Транон...
   - Магистр, - позвал Хэрик. - У нас неприятные новости. Снаружи собралась огромная толпа горожан. Они...
   - Знаю. Они ломают стену точно в том месте, где находится одна из линз. Именно поэтому нам придётся уйти из школы. Если вы не потеряли монету, которую сделал Дардарон, то с этим проблем не будет.
   - А где магистр...
   - Он уже снаружи. И мы должны к нему присоединиться. Но прежде... прежде я хочу убить Транона. К сожалению, он сильнее меня и вас вместе взятых. Поэтому либо придётся сдаться, либо придумать хороший план.
   - Я за план, - сказал Старагон. К тому же у него уже давно созрела эта идея.
  
   * * *
  
   Трилон занял своё место и наложил на себя невидимость. К сожалению, в том виде, в котором это заклинание знал он, оно не позволяло двигаться, как Транону, но в этом сейччас не было необходимости.
   Остальные тоже стали туда, куда нужно. Ученики и Гилон остались на виду, посреди коридора, Хэрик подобрался поближе к рычагу, который поворачивает линзы. Одно движение, и магическая плёнка внизу спадёт, а озлобленная людская толпа ворвётся в замок. Она убьёт любого, кого посчитает похожим на мага, и никто не сможет с ней справится. Никто, даже Транон.
   Уличный маг не заставил себя долго жать и вскоре появился в дальнем конце коридора. Увидев Гилона и учеников, он насторожился.
   - Признавайтесь, куда вы спрятали старика Трилона? Готов поспорить он спрятался под невидимостью и ждёт удобного случая напасть.
   Те ответили ему что-то стандартное о том, что они одни и никого больше тут нет. Транон конечно же не поверил и стал медленно приближаться к ним, держа руки и магию наготове. Он был всё ближе к Трилону. Удастся ли убить его неожиданной атакой? Если да, то хорошо. Если нет, придётся следовать плану.
   Когда уличный маг оказался совсем близко, директор убрал невидимость и атаковал огнём. Противник оказался проворнее и вовремя применил магию, которая душила заклинание Трилона на коню. Пламя погасло ещё в руках и попало на рукав. Понимая, что вот-вот оно может объять всю мантию, которую он надел перед сражением, директор сбросил её с себя, оставив гореть на полу. Транон правильно всё понял и, наклонившись над мантией, вынул из её кармана монету, а потом спрятал её во внутренний карман своей одежды.
   - Глупо ты профукал такую ценную вещь, дружище, - пропел он.
   Трилон, оставшийся в одной рубахе, ничего не ответил, ведь это было частью плана. Он отступил и стал рядом с учениками. Теперь его роль сыграна, дело за остальными.
   Уличный маг широко улыбнулся, скрещивая руки и разглядывая лица стоящих перед ним людей.
   - Похоже, вы никак не можете смириться с тем, что проиграли. Я даю одному из вас последний шанс. Тот, кто вернёт мне вторую монету, ту, которая переносит в каганат, получит моё помилование. Кто хочет жить?
   Старагон, оглядевшись по сторонам, вышел вперёд. За ним следом двинулась Алион.
   - Эта монета у меня, - он вынул её из кармана, мельком показал и спрятал обратно. - Я отдам тебе её в обмен на другую. Ту, которая переносит к складу в городе.
   - Зачем она тебе?
   - Я хочу жить, и Алион тоже, а в каганате нас вряд ли пощадят. Мы хотим выбраться отсюда. Та монета - единственный способ. Пощади нас двоих, иначе придётся сражаться. Ты согласен на обмен?
   - Согласен, малец. Не бойся своих бывших товарищей. Я защищу тебя и твою подругу в случае чего.
   Понятное дело, Транон уже понял, что этот обмен является частью плана, и Старагон выменивает монету не только для себя и Алион, но и для всех. Однако он пока не понял, что именно они задумали.
   - Сначала ты давай мне монету, - потребовал новенький. - Она всё равно не переносит одежду и вещи. И если даже я захочу обмануть тебя и сразу же воспользуюсь ей, то твоя монета останется лежать на полу вместе с моей одёжкой, и ты сможешь легко забрать её.
   Уличный маг пожал плечами, достал монету из кармана и бросил Старагону. Новенький поймал её, осмотрел, убеждаясь, что это та самая.
   - Теперь давай мою.
   Парень выпятил руку со второй монетой, так, чтобы она была на виду, затем приблизился к Транону на несколько шагов. Как только расстояние оказалось достаточным, тот притянул монету рукой. Кругляш ровно лёг в его пятерню. Он владел плюсом магии, и монета тоже легла в его руку плюсом, оставив минусовую сторону открытой.
   Нужно было всего лишь выждать правильный момент. Алион, владеющая минусом магии, сделала это удивительно точно. Ровно в тот момент, когда кругляш оказался в руках Транона, она вытянула руку, воздействуя своим минусом на минус монеты. Телепорт подействовал, и Транон исчез.
   Теперь есть несколько секунд, пока он будет доставать из внутреннего кармана другую монету, чтобы снова переместиться сюда.
   Старагон достал телепорт Дардарона, и все, включая Гилона, Олтанона и Таралона, подбежали к нему и положили свои пальцы на его золотую поверхность.
   - Хэрик, быстрее.
   Старый охранник потянул за рычаг, и раздался скрежет, означающий, что линзы сместились со своих привычных мест. Теперь магической стенки внизу нет, вход в замок открыт. Хэрик тоже прикоснулся к монете. Остался лишь один...
   - Магистр Трилон, быстрее же! - крикнул новенький.
   Но директор не собирался присоединяться к ним.
   - В твоём плане есть один изъян, Старагон, - сказал он. - Нужен тот, кто задержит Транона здесь.
   - Может быть и не понадобится! Вы же не хотите оставаться? Вы не можете!
   - Нельзя полагаться на "может быть", - сказал директор и протянул руку, применяя магию на телепорт, к которому прикасались остальные. Он подействовал, и на полу остались лежать лишь мантии, заляпанные кровью и копотью.
   Теперь остаётся ждать. Трилон приготовился применять магию. Может быть, Транон вернётся сюда с дюжиной гэльвских солдат, а может не станет рисковать временем и появится один. В любом случае нужно во что бы то ни стало отобрать монеты.
   Откуда-то снаружи, из города, послышался взрыв, будто кто-то поджёг корабль, забитый серой. Трилон попытался бы догадаться, что там могло произойти, но в этот момент вспышка, озарившая коридор сообщила о возвращении Транона.
   Удар воздушным щитом, противник отлетает в стену. Он всего один! Боги, какое везение - он всего один! Быстро, пока он ещё не долетел, готовить магические оковы. Враг бьётся спиной, роняет оба телепорта. Сковать его, пока не поздно! Получилось! Вторая рука уже ищет на полу монеты, находит одну, притягивает. Удар ногой по лицу. Транон в отключке. Убрать оковы и притянуть вторую монету. Готово! Разворот и вперёд, к своему кабинету. Быстрее поставить щит за спину. Неужели получилось! Неужели всё получилось!
   Трилон, прикрываясь щитом, вбежал в комнату и бросил обе монеты в распахнутое заранее окно. Два золотых кругляша полетели вниз, поблёскивая в свете всходящей луны. Всё кончено. Он побеждён.
   Собираясь ворваться в коридор и сделать всё, что ещё возможно, Трилон обнаружил, что Транон сам пришёл к нему в кабинет, тихо прикрыв за собой дверь. Отодвинул стул и присел на место Дардарона.
   - Не бойся, я не убегу, - сказал он. - Сядь со мной.
   Директор не сдвинулся с места.
   - Можешь попытаться применить на мне одно из своих заклинаний, если хочешь убедиться, что я не иллюзия. Сядь, говорю. Если я правильно понял, вы открыли ворота горожанам. Как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем они найдут нас здесь? Неважно. В любом случае мы с тобой вместе помрём в этом кабинете. Так почему бы не поговорить перед кончиной?
   Трилон поднял с пола и поставил стул, сел на своё место. Внизу лежал поваленный на бок его личный кубок с пирамидообразной полостью. Подняв и его, он налил себе вина из бутылки. Транон пододвинул другой бокал. Немного помедлив, Трилон налил и ему. Уличный маг забрал вино, а второй рукой поправил стрелку на солнечных часах, которая откидывала тень уже почти на самую последнюю отметку. Вот-вот обещала начаться ночь.
   - Как мне тебя называть? - спросил уличный маг. - Трилон? Или Фаралон?
   - Имя не имеет значения.
   - Верно. Кроме такого, что мне нужно к тебе как-то обращаться.
   - Обращайся как сам пожелаешь. Я, например, буду обращаться к тебе "трусливая мразь". - Директор отпил вина. - Итак, о чём ты хотел поговорить напоследок? Неужели, решил смириться с поражением?
   - О, это мой любимый момент в игре без чётких правил. Когда все начинают спорить, кто из них выиграл. Было ведь такое в детстве, когда ты с дворовыми мальчишками играл в солдат и орков? А в конце все ссорятся, потому что одни кричат, что захватили замок, а другие, что закрыли ворота. Время идёт, мы взрослеем, а ничего не меняется. И наши повадки тоже. Ты смог запереть меня в замке и скоро крестьяне разорвут меня на куски, и поэтому ты думаешь, что победил. А я думаю, что победил я, хотя бы потому что смог запереть здесь тебя. Но знаешь, скорее всего в таких ситуациях нет победителей и проигравших. Эти два примитивных понятия давно устарели. Нужно определять в конце, не кто выиграл и проиграл, а смогли ли участники достичь своих целей...
   - Зачем ты рассказываешь мне всё это? - не выдержал директор.
   - Как это зачем?
   - Почему ты делишься своим мнением со мной? Думаешь, меня оно интересует? Или просто потакаешь своим низменным потребностям в болтовне? Почему?
   - Потому что... все мы строим свой внутренний мир для кого-то другого, пускай и обманываем в обратном всех, включая себя самих. В чём смысл чего-то крупного и грандиозного, если оно остаётся там, где его никто не видит?
   Трилона посетило странное ощущение. Он уже когда-то слышал эти слова. Когда-то давно.
   - Да, точно, - Транон тоже задумался. - Я уже однажды говорил тебе эту фразу.
   Нет. Не он. Это говорила Аррадра. Аррадра, а не он.
   - Кажется, тогда я был не в этом теле.
   Директор хотел обвинить своего собеседника во лжи, но вспомнил, что сегодня творилось с его сестрой.
   - Что ты такое? - спросил он.
   - Я, - протянул Транон. - Сложно сказать. Моё настоящее имя Харадрин Сальт.
   - Это не может быть правдой. Этот человек умер много лет назад. И даже если бы он выжил, ему было бы куда больше лет, чем тебе.
   - Не нужно рассказывать мне, кто такой Харадрин Сальт, основываясь на словах его младшего брата! Я знаю, что ты был знаком с Адрианом, знаю, что был в отношениях с его дочерью Аррадрой. Мне всё это известно. А вот что знаешь обо мне ты? - Транон отпил из бокала. - Ещё когда в помине не было вашей школы в Лесдриаде, я придумал способ продления жизни. Я понимал, что для моего плана мне понадобится больше времени. Я создал голема по своему образу и своему подобию, наделил его чертами своей внешности, передал ему все свои мысли, своё мировоззрение, всё, чем владел сам. Даже память. Я нашёл способ передать голему свою память. Я создал ещё одного себя. Големы живут дольше, это я понимал. Понимал также то, что моё первое тело будет предано забвению. Хотя то, к чему я пришёл потом, вряд ли можно назвать забвением. Как ты знаешь, голем не может жить без своего создателя. Поэтому мне пришлось поместить своё первое тело в ничто - место, где нет ничего, даже времени. Оно будет существовать вечно, вечно испытывая муки, зато моё второе тело, то, которое сидит с тобой за одним столом, будет жить. И продолжать дело.
   - Получается, ты собачонка своего создателя? Вместо собственного пути ты выбрал тот, который он тебе продиктовал.
   - Я сказал тебе, я и есть Харадрин. Во мне все мои мысли, вся моя память. Я помню своё детство, помню свою мать и отца, помню свои эксперименты, даже то, как создавал своё второе тело. Помню, как переживал, что после создания моё сознание останется в первом теле и будет обречено на вечные муки. В то время мы с моим первым телом были в, так сказать, контрпозиции. Затем, когда тело было создано, мои воспоминания прерываются. Снова детство, только уже новое. Быстрое големское взросление, освоение науки. К сожалению, големы не могут пользоваться защитной магией. Зато я преуспел в иллюзорной и антимагической. Да, вы даже не знаете о существовании третьего вида. Так я назвал его - атнимагическая магия, как бы странно это не звучало. Я могу блокировать вашу магию ещё на стадии её появления. Впрочем, сегодня ты сам всё видел.
   - И что дальше? - поинтересовался Трилон. - Ты создал второе тело, обрёл вторую жизнь, а чего ты пытался достичь? И что ты сделал с Аррадрой?
   - Что я сделал с Аррадрой? - усмехнулся Харадрин. - Я её создал. Я давно наблюдал за тобой, каждый день узнавал о тебе что-то новое. Я знал, что твоя семья погибла, но ты не видел смерть сестры, только её обгоревший трупик. Я даже смог узнать, как примерно она выглядела. И решил создать ещё одного голема. Голема с внешностью твоей сестры. Когда она выросла до такого возраста, чтобы ты не мог заметить её ускоренное взросление, я сделал так, что ты увидел её в приюте. Помнишь тот день? Когда ты увидел её и сразу же поверил в чудо. Да, я не дурак, я догадывался, что ты не веришь, что это именно она. Скорее ты полагал, что она очень похожа на твою сестру. Но сердце твоё ёкнуло и ты забрал её к себе и с тех пор относился к ней как к родной. Вряд ли ты кому-то рассказывал о том, кто она на самом деле. Разве что Дардарону.
   - Зачем ты сделал это? - процедил Трилон, чувствую в душе злобу и ненависть к собеседнику и едва сдерживаясь, чтобы не ударить его.
   - Затем, что она была для меня прекрасным шпионом. Ты не задумывался, откуда я знаю о всех ваших планах и передвижениях? Но... у всего есть цена. Как и написано в той книге, голем не может создать голема. Всё почти так. Я смог создать её, но поплатился. Кроме того, что второе тело уже вовсе не могло владеть никакой магией, так ещё и моя личность разделилась и стала жить поочерёдно в двух телах. Ровно на закате, когда я и создал её, происходит что-то, о чём я сам толком не знаю, потому что сознание покидает меня, а потом я оказываюсь в другом теле, весь в синяках и порезах. Подозреваю, одно моё тело гонится за другим, чтобы отобрать у него моё сознание, а другое всеми силами старается убежать. В любом случае, теперь моё второе тело мертво, и я знаю, что случится следующим вечером, когда наступит время смены. Я не хочу этого. Потому то и остался здесь с тобой. Мне ведь всё равно осталось жить всего один день.
   - Аррадра была твоим вторым телом?
   - Верно. Когда я просыпался в нём, я перенимал всю её память со всего прожитого дня.
   - Это не может быть правдой. Она бы заметила, что не помнит половину дней своей жизни!
   - А ты помнишь, что было вчера? Сейчас может и помнишь, но будь твоя жизнь чуть более скучна, не помнил бы. К тому же, ей не с чем было сравнивать. Я хочу сказать, если бы ты сейчас лишился половины памяти, то заметил бы разницу, потому что ты помнишь, как долго длится, скажем, год, а как полгода. А она всю жизнь жила с такой памятью и привыкла к ней, как к самой обычной.
   - Надеюсь, ты хотя бы не спал с Дардароном в её теле?
   - Было и такое, - Харадрин снова усмехнулся. - Когда перемещаешься в женское тело, ты становишься женщиной. Во всех смыслах.
   - Избавь меня от подробностей.
   - Как хочешь.
   - Допустим, каждое из твоих тел половину из дней своей жизни были тобой. А что со второй половиной?
   - Это уже более интересно. С того момента, когда я создал Аррадру, появились ещё две отдельные личности. Их вы и знаете под именами Транон и Аррадра. Она не знала о моём существовании. А вот он был в курсе. Я воспитал его сам, общался с ним через записи. Мы с ним вместе создали план по уничтожению вашей школы. К сожалению, Транон всегда сомневался, и я чувствовал это. Он проникся дружбой к Дардарону и всегда подумывал предать меня. К счастью, я его переубедил.
   - Ты понимаешь, - сквозь зубы проговорил Трилон, - что ты убил собственного брата. Это ведь ты ударил в Адриана забвением в тот день? А ещё в результате твоих действий погибли твои племянники, Аррадра и Алатос.
   - Вообще-то, - задумался Харадрин. - Если принимать во внимание кровное родство, то они были роднёй моего первого тела, а с этим, вторым, ничего общего не имели.
   - Вот как? И после этого ты смеешь говорить, что не являешься жалким подобием своей первостепенной личности? Ты перенял не всё, а только то, что тебе было выгодно...
   - Думаешь, в том, первом теле я не смог бы разделаться с родственничками, которые отреклись от меня, ради своей цели?
   - Вообще-то Аррадра и Алатос приехали в Куасток, чтобы найти тебя!
   - И вряд ли бы обрадовались, если бы нашли. Мне плевать на них. Моя цель дороже.
   - Цель? Какая цель может быть...
   - Уничтожить вашу школу, я думал ты понял давно.
   - Уничтожить школу? То есть убить нас всех? Всего-то?
   - Точно. У меня были планы на каждого из вас. На тебя, на Дардарона и на Палтанона. Если бы кости упали иначе, и от стряпни повара погиб кто-то другой, а, скажем, Палтанон остался бы жив, у меня были планы на то, как убить и его. С Дардароном должна была разделаться Аррадра. Жаль, ничего не вышло. С тобой... О, твою смерть я готовил долго! Как видишь, всё получилось. Ты потерял в своей жизни слишком много близких тебе людей. Ты видел, как вешают твою возлюбленную. Тебе пришлось собственноручно разорвать на куски женщину, которую ты считал своей сестрой. Ты уничтожен, у тебя больше нет причин для жизни. Это я отобрал у тебя эти причины. Всё, что происходило, было гвоздиками в общей конструкции твоей погибшей личности. И это я забивал те гвоздики. Я сдал свою племянницу и твою любимую стражникам, чтобы они повесили её. Я убил Адриана, стёп память Дардарону. И почти всё остальное, что было плохого в твоей жизни, делал тоже я. Разве что кроме смерти твоей семьи. Теперь ты понимаешь, кто я такой? Я вижу всех вас насквозь, я всегда думаю на два шага вперёд. Всё всегда идёт по моему плану.
   - Кроме сегодняшнего случая с Аррадрой. Она не стала подчиняться тебе. Дардарон жив.
   - У меня было больше одного плана на каждого из вас. И на Дардарона в том числе. Как ты думаешь, что станет с ним после твоей смерти? И после смерти всех его учеников? И после того, как люди разнесут школу до основания? Он разве не говорил тебе? Школа - это то, что он считал своей жизнью. "Не станет школы, не станет и нас. Мы останемся пустыми оболочками". Когда всё это закончится, Дардарон тоже потеряет смысл жизни, а потом его поймают стражники и повесят на потеху толпы.
   - Что ты несёшь? Смерть учеников? Они убрались отсюда.
   Харадрин широко улыбнулся, так, что Трилону стало не по себе.
   - Глупый ты. Думаешь, у меня было столько планов на каждого из вас и не нашлось ни одного на кучку малолеток? Думаешь, я повёлся на весь этот ваш спектакль с обменом монет и не знал, чего вы добиваетесь? Ты думаешь, я действительно собирал стерень в том складе только чтобы у вас был повод отдать мне на пару дней ту монету? Этот стерень - большая бомба, которая убьёт всех твоих учеников и Гилона заодно. Точнее уже убила. Они ведь туда телепортировались, верно?
   - Стерень не взрывается без магии.
   - А Дардарон не сказал тебе, что я придумал магическую идеалию? Должен был сказать. Так вот, изобрёл я её довольно давно. И с тех пор наделал этих штук столько, что сегодня утром мне хватило их, чтобы распихать в каждый ящик в том складе по несколько штук. Когда они телепортировались туда, каждая идеалия почувствовала всплеск магии и активировалась. Ты должен был слышать взрыв несколько минут назад, когда ждал моего появления. У них не хватит магических способностей защитить себя. Вот если бы с ними был кто-то из вас... Но Палтанон мёртв, Дардарон пытается выбраться из замка, а ты здесь. С ними только старик Гилон, который давно растерял всю свою магию. Даже если каждый из них выставит свои ничтожные щиты, взрыв такой силы им не остановить. Я точно рассчитал количество стерня, чтобы его хватило пробить все их щиты.
   Трилон почувствовал на щеках слёзы. Странно, он не испытывал грусти, к горлу не подкатил тяжёлый комок. Ничего, только слёзы.
   - О, так в тебе ещё остались чувства! - усмехнулся Харадрин. - Выходит, я был неправ, и ты ещё не до конца уничтожен!
   - Ты мерзкая тварь. Паскудная, мерзкая тварь.
   Из коридора донеслись звуки.
   - О, скоро нас с тобой найдут здесь, - Харадрин пододвинул к себе бутылку и долил вина. Потом перевалился через стол и долил Трилону, хоть тот и не просил. - Давай ещё выпьем. У нас не так много времени осталось.
   - Зачем ты делал всё это? Разве остатки человечности не говорили тебе, что ты творишь зло? Что все эти люди, гибнущие по твоей вине...
   - Да как же ты не понимаешь, что речь идёт о нечто большем, чем несколько человеческих жизней! - взорвался Харадрин. - Зачем я делал это? По твоему у меня не было причины? По твоему я сделал всё это: связался с каганатцами, напустил страшную болезнь на целый город, изобрёл вещи, до которых без меня додумались бы разве что через пару веков, придумал огромный план, привёл толпу к вашему порогу, и у меня не было повода? - Харадрин отхлебнул из бокала и немного успокоился. - Для начала я хотел избавиться от того знания, которым ты владеешь. Это я рассказал Адриану про ту книгу, а он уже предал меня и рассказал о ней тебе. Я тоже знаю этот язык, знаю, какие существа говорили на нём в давние времена. Я прочитал книгу задолго до того, как она попала в твои руки. Жаль, её нельзя сжечь. Зато можно сделать бесполезной, если убить всех людей, кто знает язык. Этот идиот Адриан научил языку тебя, и мне пришлось открыть на тебя охоту. Если бы вы больше доверяли Аррадре, то я знал бы о ваших тайнах и не стёр бы по ошибке память Дардарону. Но вышло то, что вышло. Теперь всё будет кончено. Ты идиот, Трилон. Ты ведь не стал передавать свои знания никому другому. Ты метался между двумя крайностями. Хотел отгородить родных людей от этого знания, но в то же время пытался передать его кому-то другому. Ты сам не знал, что делать. Потому что ты безвольный слабак.
   - Ты не ответил на вопрос, - Трилон тоже отпил. - Зачем ты делал всё это? Допустим, ты хотел уничтожить знание в книге, хотел убить меня. Но чем тебе не угодила моя школа?
   Харадрин откинулся на спинку стула, слишком короткую для его спины.
   - Ты ведь читал книгу, да? Разве ты ничего не понял? Впрочем, это не удивительно, учитывая твой скудный умишко. Подумай, почему произошло то, о чём там написано. Всё ведь очевидно. Виной всему прогресс. Наш мир постоянно развивается, жизнь становится лучше, люди становятся лучше. Пока что он далёк от идеала, но постоянно к нему приближается. Когда-нибудь он достигнет идеала и исчезнет. Один мой знакомый философ говорил, что мир существует, пока он не идеален, пока в нём борются добро со злом. Представь себе шар - идеальную форму - лежащий на столе. Если у шара есть вмятина, он не сможет никуда укатиться, потому что рано или поздно встанет на эту вмятину. И чем меньше вмятина, тем ему сложнее на неё встать. А если вмятины нет вовсе и шар идеален, то он укатится со стола и упадёт в бездну. Тоже самое и с нашим миром. Всё, что написано в той книге правда, уж не знаю, докуда ты дочитал. Наш мир может погубить только прогресс - то, что сделает его идеальным. Всегда должна быть сила, тормозящая прогресс, чтобы мир жил постоянно. Сегодня эта сила я. Я понимаю, что в будущем именно магия станет самым главным оружием прогресса. Если люди научатся создавать магическую идеалию, мир уже никогда не будет прежним. Всё изменится. Чтобы ничего такого не случилось, магов всегда должно что-то ограничивать. Можешь смеяться, но твои школы были самыми лучшими во всём мире. Вы отлично обучали своих учеников, выпускали на свет всё больше магов. Рано или поздно, развитие прогресса стало бы вашей виной. Надеюсь, я это предотвратил. Точнее отодвинул хоть на какой-то срок. Сделал всё, что было в моих силах.
   - Боги! И это всё? - ахнул Трилон. - Пафос и философия, висящая на волоске, это и есть твои причины? То, ради чего ты всем этим занимался? У тебя были такие большие возможности, а ты тратил их ради того, что мог бы разнести в пух и прах любой уличный философ, если бы ты вступил с ним в спор. Твоя проблема в том, что ты человек. Один из сотни тысяч в нашем мире. А это значит, что твои представления о правильном и неправильном могут быть обыкновенным дерьмом. Как и у любого другого человека. В мире сотни тысяч людей, и у каждого есть своя система правильного и неправильного. Сотни тысяч систем. И каждый уверен в том, что если бы мир существовал по его системе, то всё было бы отлично. И когда ты пытаешься насильно подстроить мир под свою, одну из сотен тысяч систем, то чем ты лучше, например, Хэраугрида - оркского вождя, который пятьсот лет назад истребил целую страну скельтов только потому, что был уверен, что скельты - ненужная миру раса и её необходимо изничтожить? Или любого из гэльвских завоевателей, которые сжигали целые города по своей воле? Как ты можешь быть уверен в том, что твоя система правил будет лучшей для мира, если никогда не видел этот мир в её свете? И кто дал тебе право так рисковать миром, который тебе не принадлежит? Ты до сих пор не понял, что мир устроен по другому. Его не возможно насильно затащить под чьи бы то ни было правила. Он сам диктует нам правила, а мы подчиняемся. Ты пытался остановить прогресс? Жаль не увидишь, как все твои усилия пропадут. Прогресс невозможно остановить, он существует уже тысячи лет. А ты всего лишь очередной поехавший идиот со своими навязчивыми идеями, только ещё и с большими возможностями! А ведь ты был гениален, ты первый смог создать идеалию, множество новых заклинаний...
   - А что насчёт тебя? - Харадрин поставил бокал на стол так, что он зазвенел. - Ты обманывал своего лучшего друга, стёр память сестре и несколько лет держал свой обман. Только потому, что считал это правильным поступком.
   - Это другое.
   - Нет. Мы все пытаемся подстроить мир под наши правила, просто кто-то более удачлив в этом деле, а кто-то менее. - Он вовсе убрал бокал в сторону и попытался скрыть своё раздражение, которое тем не менее было видно по дёргающимся уголкам рта. - Давай же подведём итоги. Кто же из нас двоих выиграл? Я смог убить Палтанона, тебя, Гилона и всех учеников. В живых временно остался лишь Дардарон, и даже если он сумеет сохранить рассудок, не сопьётся и просто станет бродягой, он ничего не сможет сделать с книгой, которую унёс, потому что ты не передал ему свои знания. А я знаю, что не передал, потому что внимательно следил за вами. А даже если ты и смог скрыть от меня и таки обучил его ещё до того, как с ним случилась та трагедия, то всё равно сейчас он ничего не помнит, а скоро его и вовсе не будет в живых. А что ты? Ты смог убить меня. Тоже неплохо. Как видишь, сложно определить победителя. Как я и говорил.
   Шум в коридоре становился всё ближе. Толпа искала по всем комнатам.
   - Верно, - Трилон опустил голову. - Ты великий стратег и смог построить план, который обеспечил тебе достижение поставленной цели. А я... всего лишь старый дурак Трилон, который не может ничего сделать, который не может показать всем, что тоже на что-то способен. И который всю жизнь и даже сейчас, перед смертью, верит в то, что иногда... несмотря на все недостатки нашего мира... всё может закончиться хорошо. Как в сказке.
   Он допил то, что оставалось в его бокале. Харадрин снова улыбнулся, шире, чем обычно, ещё сильнее облокотившись на спинку стула.
   Шум в коридоре был уже совсем близко, и вскоре дверь кабинета резко распахнулась.
  
   * * *
  
   Мягко ступая и придерживаясь за стену, Дардарон медленно подкрался и выглянул из-за угла. Аррадра была права, недалеко от второго входа, на пляже прохлаждались шестеро людей с характерными внешностями и одеждой и характерными же дубинками в руках. В полутьме их образы расплывались и казались одинаковыми.
   Ловкий ход. Транон мог бы послать их пройти через тоннель и напасть со спины, но хорошо понимал, что их могут встретить в этом тоннеле ловушками, что если кто-то и совладает с группой магов, то это сделают только сами гэльвы, а ещё шестеро или десятеро роли не сыграют, а только будут мешаться, потому что каганатцы не отличают одного хэнта от другого. А вот если один или двое магов попытаются выйти через второй ход, то эти бугаи будут как нельзя кстати, конечно если услышат шум в тоннеле и станут в засаду. Сейчас же они беззащитны.
   Дардарон покинул укрытие, встал во весь рост, ударил по первому пузырём. Не успели головорезы опомниться, их забрызгало кровью второго. Один прицелился и выстрелил в мага из самострела, но снаряд нашёл поверхность искажённого щитом воздуха. Ещё несколько взмахов, и ещё трое лежат мёртвыми, а последний удирает, что есть сил.
   Справился. Теперь нужно бежать к складу в ремесленном районе. Это ведь его имел в виду Трилон, когда говорил "место, о котором мы оба только что подумали". Это ведь за монетой, телепортирующей туда, бежал Трилон в свой кабинет. И поэтому та монета оказалась у Аррадры. Но как он собирается отобрать её у Трилона?
   Мокрый песок замедлял движение, но скоро он кончился, и волшебник побежал по земляной поверхности, всё ещё придерживаясь окраины города и границы порта. Немолодые годы напоминали о себе жуткой отдышкой и болящими конечностями.
   Он уже был недалеко от ремесленного района, когда прогремел взрыв, словно комета упала на землю. Впереди стал виден чёткий столб дыма, который толстел и чернел с каждой секундой. Дардарон остановился, переводя дыхание, и попытался понять, что могло произойти. Но сколько бы он не думал, всё сводилось к одной мысли, которую он отгонял всеми силами. Нет! Только не это!
   Слегка отдышавшись, маг снова побежал, уже быстрее, и в этот раз усталость его не изводила.
   Несколько минут, и вот он уже рядом с рухнувшим складом, объятым пламенем, от которого округа освещалась, словно в дневное время. Стены не выдержали и разлетелись на клочки, зато крыша уцелела и всего лишь упала, раздавив створки.
   Если сюда телепортировались из школы, то Трилон должен быть среди них Он наверняка защитил всех от взрыва своим щитом. По-другому быть не может! И сейчас ему нужна помощь, пока магия не иссякла.
   Дардарон ударил щитом, образовывая волну, которая слегка сбила пламя. Потом он приблизился к горящим обломкам и откинул несколько балок.
   Под балками он обнаружил край магического щита.
   Волшебник лёг, чтобы разглядеть через образовавшуюся пробоину, что происходит внутри. Он увидел силуэты, среди которых особенно чётко выделялся один - силуэт новенького, который и держал щит и крышу, вот-вот норовившую обрушиться и убить всех.
   Дардарон воздел свой щит, во всю широту, чуть ниже щита Старагона.
   - Я держу! Уходите оттуда! Быстрее, магии осталось не так много!
   Слава Богам, они услышали его. По одному, наклоняясь, чтобы пролезть в пробоину выбрались наружу Олтанон, Таралон, Алион, Старагон. Потом выползли Гилон и Хэрик и помогли Дардарону самому выбраться из этого пекла. Но больше всего его волновало, что среди них не было Трилона.
   Кашляя от запаха собственных обгоревших волос, он ещё раз осмотрел уцелевших. Все грязные и покрытые красными линиями ссадин с ног до головы, они плакали и радовались своему спасению. Но директора среди них не было.
   - Где он? Где Трилон?
   - Остался там, - Старагон кивнул в сторону школы. - Хотел сам проследить, как разгневанные горожане убьют этого Транона. Мы пытались забрать его с собой, но...
   Дардарон взглянул на замок. Крыши домов заслоняли вид на входную площадь, но по звуку, доносящемуся оттуда, несложно было догадаться, что толпа уже прорвалась внутрь. Всё кончено! Школа захвачена.
   - Нужно уйти отсюда подальше, - сказал он, стараясь прогнать страшные мысли. - На взрыв сбегутся стражники. Странно, что их до сих пор нет. Видно, сегодня кто-то дал отгул почти всем постам в городе. Но неровен час, здесь будут стражники с внешних стен. А увидев нашу компанию, они точно догадаются, кто мы такие. Уходим!
   Дождавшись согласия друг друга, компания сгруппировалась и дружно затрусила в направлении порта. Никто этого не говорил, но они все понимали, что направляются к дому Аррадры. Сначала нужно раздобыть одежду, а уже потом думать, как быть дальше.
   Мысли Дардарона о том, что может случиться с Трилоном, прервал ожидаемый вопрос Старагона. У волшебника уже был заготовлен ответ.
   - Твой щит смог выдержать взрыв и напор крыши потому, что ты несколько дней тренировал его, несмотря на дефицит внутренней энергии. Видимо, ты натренировал это заклинание настолько хорошо, что сейчас, когда энергии оказалось достаточно, он получился невероятно крепким. А энергии было достаточно, потому что ты смог сделать то, о чём я говорил тебе. Ты справился со своими внутренними чувствами. Ты разлюбил свою подругу, что и нужно было сделать ещё давно. И всё же...
   - Похоже, вы правы, - тихо согласился новенький. - Мои чувства... с ними всё сложно. Похоже, я разочаровался в Таре и поэтому быстро разлюбил её. Погодите. И всё же? И всё же что?
   Дардарон задумался, стоит ли говорить ему. В прошлый раз, когда возникла такая дилемма, он всё же сказал и потом пожалел.
   - И всё же этого не могло быть достаточно для того, чтобы выдержать щитом такое!
   - Все поставили щиты, кто мог. Олтанон, Таралон, Алион. Магистр Гилон пытался, но у него не вышло. Взрыв пробил все их щиты, но не мой.
   - Да. Потому что в этот раз у тебя было не просто достаточно энергии, её у тебя было больше, чем обычно.
   - Что это значит? - спросил Старагон, хотя по глазам было видно, что он и сам догадывается.
   - Это значит, что в твоё тело появился мощный приток энергии извне. Кто-то давал тебе свою энергию. Кто-то, скорее всего, полюбил тебя.
   - Вот как, - задумался новенький.
   - Кто бы это ни был, он сегодня спас всех вас. Если бы не его энергия, всё вышло бы куда печальнее. Да, и ещё одно. Теперь я полностью уверен, что ты на нашей стороне.
   Старагон слегка улыбнулся, но из этой улыбки было понятно, что ему не до шуток. Спустя ещё минуту бега он снова заговорил.
   - Магистр. Можно, когда мы доберёмся до дома госпожи Аррадры, я первый возьму себе одежду? Знаю, её может не хватить на всех, но мне нужно сходить в одно место и...
   - Можно. Хотя неплохо будет спросить остальных.
  
   * * *
  
   Ночь окончательно вступила в свою силу, а гомон со стороны входа в школу не утихал. Кто-то не побоялся войти внутрь, другие решили подождать снаружи и теперь делали всё, на что хватало их смелости - кричали, разбрасывались проклятиями и улюлюкали.
   Старагон, стоящий у основания холма, держащего замок, едва сдерживался, чтобы не подняться и не назвать всех этих людей трусами и мерзавцами. В конце концов, это ничем не поможет. Он поглядел на двухэтажный дом с выбитыми окнами, образующий собой основание первой улицы с этой окраины. Все эти дома давно забросили, потому что никто не хочет жить по соседству с мерзкими колдунами. Именно этот дом Старагон имел в виду, когда договаривался с Тарой о побеге. Он сказал тогда, что они встретятся тут. До побега так и не дошло. Есть ли шанс, что позавчера она не ушла из города, а вспомнила про этот дом и осталась ждать его прихода? Вряд ли, но... стоит проверить.
   Дверь была не то что не заперта - она висела на одной петле, просвечивая продолговатыми острыми дырами. В окна просачивался свет - не пойму откуда - и выхватывал из темноты грязные и замусоренные ступеньки лестницы наверх. Старагон понимал, что Тара не глупая и не стала бы, если уж решила, прятаться на первом этаже. Крыс здесь больше, сырость пробивается быстрее, а забреди какой-нибудь бродяга, чтобы поискать, чего бы осталось от прежних хозяев, он скорее примется обыскивать первый этаж, и будет время, чтобы убежать от него через окно. Старагон понимал всё это, поэтому поднялся сразу наверх.
   Несколько комнат в узком проходе. С какой начать? Неважно. Он зашёл в первую же попавшуюся.
   Его глаза встретились с грустными глазами Тарии. В её взгляде всегда виднелась необъяснимая печаль, и сейчас она была особенно чёткой. Старагон почему-то не удивился, найдя свою подругу здесь. Он понимал, что в любое другое время удивился бы, но не теперь. Не сегодня, когда столько всего произошло.
   - Мы... - протянул он. - Думаем ведь об одном и том же?
   - Всегда сложно угадать, о чём думаешь ты, - тихо ответила гэльвка. - Но, мне кажется, сейчас всё именно так. Если ты жив, значит всё получилось. Вы победили?
   - Людей хана - да, - парень присел рядом с ней, у окна, смотрящего на главную дорогу. Если высунутся в него, можно было бы даже увидеть толпу возле замка.
   - А этих людей нет, - закончила девушка. - Главное, ты жив. Что теперь?
   - Ты спрашиваешь у меня? Ты скажи мне, что теперь. Ты взяла из замка приличный запас еды и, вместо того чтобы потратить его на дорогу в Каганат, осталась в городе. Значит, ты собралась жить дальше со мной?
   - Я хотела знать, чем всё закончится. Я волновалась за твою судьбу.
   - Когда это случилось?
   - Что именно? - она сказала это так, будто бы они оба не понимали, о чём речь. И при этом в её интонации была слышна насмешка. Она словно говорила "я знаю, но всё равно спрашиваю". Она хотела услышать, как он сформулирует этот вопрос.
   - Когда ты полюбила меня? - он сформулировал его предельно просто.
   Гэльвка не поспешила с ответом и некоторое время вообще не двигалась, только водила туда-сюда носочком лежащей во всю длину ноги, обутой в кожаный сапожек.
   - Сама не знаю. Пару дней назад, возможно.
   - Тогда, когда я предложил тебе уйти? И ты всё равно приняла моё предложение.
   - Я хотела, чтобы ты разочаровался во мне. Я надеялась, это поможет тебе справиться с чувствами. Чтобы... это не мешало тебе колдовать.
   - Всё получилось.
   - Вот как?
   - Да. Я закрыл своим заклинанием всех от взрыва. Я спас большое количество людей. Но мы с тобой знаем, что на самом деле спасла их ты.
   - Значит, я не зря старалась.
   Гэльвка снова не стала трудиться над интонацией, не стала скрывать обиду. Она находилась где-то посередине между искренностью и притворством. Говорила одно, но подразумевала другое. Это был тот случай, когда не нужно было обращать внимание на смысл слов.
   - Итак, - вздохнул Старагон, - ты убедилась, что твоя затея удалась, убедилась, что со мной всё хорошо. Что ты будешь делать теперь?
   - Зависит от того, что решишь ты, - легко и просто ответила она. - Прогонишь меня, и я поеду в Каганат, неважно будут у меня шансы добраться или нет. Неважно, дадут ли мне маги ещё еды на дорогу или не дадут. А если попросишь остаться...
   - Почему ты сомневаешься, что я решу.
   - Потому что я тебе больше не нужна. Ты разлюбил меня, разочаровался во мне, отпустил меня в конце концов. Будет вполне логично, если ты не захочешь меня больше видеть.
   - Ну, теперь я знаю правду. Причину, по которой ты так поступила. Знаю, что разочаровался в тебе зря. Как знать, может теперь мои чувства вернутся.
   - И что тогда? По новой? Я снова буду причиной твоих неудач в магии? Как знать, может скоро уже я разочаруюсь в тебе, и всё покатится в бездну.
   - Как знать, - подтвердил Старагон. - А может быть всё будет наоборот, и у нас всё получится. Мы ведь с тобой столько прошли вместе!
   Так они и остались сидеть в пустом доме, рядом друг с другом, под звук шумящей на улице толпы.
  
   ...
   - Ты что-то не договариваешь, - сквозь вязкий комок в горле сказал Дардарон.
   Трилон откинулся на стенку тюремной комнатушки так, что был слышен шлепок от удара его головы о каменную поверхность.
   - Что я могу не договаривать по-твоему?
   - Ты сказал, что мы из кожи вон лезли, чтобы добыть эту книгу. Из-за неё умер Адриан. Многое из-за неё произошло. Поэтому она была дорога тебе. Но одновременно с этим ты не хотел никому передавать её знания. Потому что тебе они показались опасными. Но все мы прилагали усилия и Адриан умер не за саму книгу. Всё это было ради тех самых знаний. А ты решил похоронить их, а бесполезную бумажку оставить как дань уважения проделанным усилиям? Либо ты ещё больший глупец, чем мне казалось. Либо ты рассказал мне не всё.
   Трилон опустил взгляд.
   - От тебя ничего не утаишь, да? Ты прав, я не стал говорить. Когда книга попала к нам в руки, я долго не решался её прочесть. Ты уговаривал меня, подталкивал, а я всё боялся. Однажды между нами завязался разговор, в котором я объяснил тебе всю важность того, что написано внутри. Ты же пытался убедить меня в том, что я перегибаю палку, что ничего особенного в книге нет, и мне пора было уже давно научить кого-то этому языку и прочитать, наконец, всё, что там написано. Я вразумил тебя, но потом сказал, что... в одном ты прав. Ты был прав в том, что мне нужно было передать эти знания. Они слишком важны, чтобы быть лишь в одной голове. И я научил тебя этому языку. На это ушла неделя. Как раз тогда Аррадра уезжала на лечение, и ты ни на что не отвлекался. Мы сидели в моём кабинете над бумагами, а потом, когда ты тоже знал язык, мы сидели ещё столько же над закрытой книгой. Ни один из нас не решался открыть её. А потом настал день, когда я, наконец, решился. Хотел рассказать тебе, но уже на следующий день убийца Адриана добрался до тебя.
   - Получается... - ахнул Дардарон.
   - Всё верно. Ты знаешь этот язык. Он находится где-то глубоко в твоём сознании, зарытый тем жутким заклинанием. Ты не можешь вспомнить его, потому что не успел выучить его до свободного уровня.
   - Выучи меня ему заново! Это должно быть быстрее, чем заучивать с нуля.
   - Нет.
   - Выучи! - Дардарон почувствовал, как внутри закипает гнев.
   - Я не стану.
   - В чём причина? Ты хочешь похоронить знания, запертые в книге?
   - Когда я едва не потерял тебя, я понял, что никакие знания не стоят жизни. Адриан не понимал этого. Мы с тобой не понимали этого. Если всё это не прекратить, ты люди продолжат умирать.
   - Именно этого и добивался тот, кто убил Адриана и стёр мне память!
   - Если бы ты прочитал ту книгу, то понял бы, что мотивы этого человека, возможно, не так темны. Эти знания не принесут ничего хорошего. Я смирился с поражением. Всё, чего я хотел и хочу сейчас, это как можно больше смягчить урон от этого поражения.
   - Тогда я скажу тебе, что буду делать, когда мы победим гэльвов, - сквозь зубы процедил Дардарон. - Я возьму эту книгу и буду пытаться прочесть её, пока тот язык сам не всплывёт в моей памяти. Неважно, сколько времени уйдёт. Но я добьюсь своего. Потому что сдаваться, когда ты ещё не проиграл - значит предать память тех, кто отдал жизни в этой битве.
   - Ни одна битва не стоит потерь. Когда-нибудь ты это поймёшь. - Сказал Трилон и снова упал на тюремную стену.
   ...
  
   После девятого дня
  
   Ворот поддался, и с диким и противным скрипом решётка поползла вверх. Когда она поднялась полностью, солдатня открыла ворота, позволив беспорядочному образованию людей в доспехах, возглавляемому всадниками, пройти внутрь.
   Переглянувшись, маги сняли капюшоны и вышли им навстречу.
   - Приветствуем в городе Куасток, господин.., - сказал Дардарон.
   - Капитан Бейнер Вольк, - пробурчал из-за шлема, остановив коня, всадник, едущий впереди процессии, пока его солдаты разбредались по сторонам. - И, будьте добры, оставьте себе свою вежливость, да не подавитесь ей. Мы только с дороги, продирались через добрую сотню лиг, как и приказывал король, без остановок, и теперь нам предстоит ещё несколько месяцев торчать в этом долбаном городе, вдали от родных домов и семей. А вы кто будете? Я в жизни не поверю, что один из вас граф.
   - Нет, - подтвердил догадки капитана Гилон. - Позволим себе смелость признаться, что мы являемся второй причиной вашей поездки сюда. Мы маги из школы. Это по нашей просьбе король послал вас.
   - Очень приятно, - не скрывая ехидства, проговорил Бейнер, опустив забрало. Лицо его не выделялось ничем примечательным, кроме погнутого носа, широкого шрама на щеке и недельной чёрной, как смоль, щетины. - Значит, половину нашего постоя будете оплачивать вы.
   - Боюсь, это невозможно, - возразил Дардарон. - Вас послали сюда на нашу защиту от графа Локсгера и усмирения бунта. Вы опоздали. Три дня назад бунт бушевал в полную силу. В результате толпа горожан ворвалась в замок нашей школы и уничтожила там всё, что только нашла. Всё, что люди посчитали ценным, они унесли с собой. Мы сейчас сами бедствуем. Так что наша половина ложится на виновника сего безобразия - графа Локсгера.
   - Угу, - сплюнул капитан. - А вон, собственно, и он. Не запылился!
   В сопровождении какого-то старика в очках и ещё двоих охранников из-за поворота улицы вышел граф Локсгер - относительно молодой - лет тридцати пяти - и подтянутый, в красивой чёрно-жёлтой одежде и с мечом в позолоченных ножнах. Нисколько не изменился.
   - Приветствуем в городе Куасток, господин...
   - Да в жопу засуньте себе свою вежливость, граф! Все мы понимаем, что никаким... как его... взаимоуважением тут и не смердит! Так что давайте говорить на чистоту! А от всех этих любезностей и фальшивых обращений я устал ещё в столице!
   - Как будет угодно, - Локсгер невозмутимо кивнул и потом заметил магов. - Полагаю, вам уже доложили о ситуации. И полагаю также, что бессовестно приврали.
   - О чём же мне могли приврать? То, что ты охотился на магов в своём городе? То, что повесил директора школы, хотя не имел на это право? Это я и без донесений знаю.
   - Стоит заметить, что этот самый директор убил дюжину человек на глазах у всего города. И его казни так и не было. Он своими грязными колдовскими фокусами заставил моих людей повесить собственного господина - моего верного слугу Вильтуса Дарму. А наврать вам могли про то, что это я устроил бунт, произошедший три дня назад. У меня есть доказательства, что ни один из людей моей стражи не участвовал в том погроме.
   - Смотри, граф, не обосрись от счастья! - перебил Локсгера Бейнер. - Знаю я твои доказательства. Пока ни один из стражников не был в той толпе, ты по всем законам невиновен, но даже не думай, что кто-то в это поверит. Что кто-то сомневается, что это ты, хоть и не непосредственно, подговорил эту толпу.
   - Кто во что верит, это не моя забота, - сказал граф. - Главное, что бунт устроил не я.
   - Да мне если честно до одного места, кто там что устраивал. Мне нужно выполнить приказ. Я со своими людьми останусь в городе до полного окончания бунта, а потом до полного окончания эпидемии. Тебе я приказываю прекратить все гонения магов раз и навсегда. Выделить средства на восстановление школы до того состояния, в каком она была до бунта. И да, обеспечь мне и моим людям нормальный, сытый и тёплый простой. Ежели я услышу, что хоть одна девка в борделе взяла с кого-то из моих хоть паршивую монетку, я уже не буду считать это "нормальным".
   - Вы не понимаете, с кем разговариваете? - холодно сказал Локсгер. - Я, если не заметили, граф.
   - Ага. Граф. А я всего лишь вояка-капитан. А теперь делай, что говорят.
   - Не забывайте, что это мой город. И я не потерплю здесь ни такого к себе обращения, ни нарушения порядка, ни таких вольностей. И у меня не так много денег, чтобы выполнить все ваши требования. Так что, будьте добры, умерьте свой пыл, иначе пожалеете.
   - Да сказал же я уже, насрать мне на всё! Хочешь пойти против короля, хочешь предать Колорид и стать под другое знамя? Тогда действуй прямо сейчас, пока я и мои люди с дороги, слабы и голодны. Потому что потом тебе придётся куда больше постараться, чтобы нас всех перебить. А ежели не собираешься, так заткни свою пасть и выполняй, что от тебя требуют. Потому как это твой последний шанс оправдаться перед королём и сохранить положение. А король очень зол и уже сам не понимает, почему до сих пор не поставил на твоё место кого-то другого. Решай быстрее, граф. Мне уже плевать, что будет. Подохну я от твоей руки, или от заразы, или ещё от какой-нибудь дряни.
   Локсгер, сдерживая гнев, - это было заметно по его покрасневшему лицу - молчал и смотрел прямо на Бейнера. Потом повернулся к старику в очках.
   - Распорядитесь, чтобы людям капитана нашли места в казармах и выделили провизии. Остальное обсудим позже.
   - Слыхали, парни! - крикнул своим людям Бейнер. - Идём отдыхать! Первый день никаких походов в бордель, будем работать! Сначала нужно прекратить этот бунт. Люди графа нам помогут. Каждого десятого из участвовавших повесить!
   - Боюсь, выйдет слишком много, - возразил Локсгер.
   - Тогда каждого двадцатого.
   - У нас хватит мест на виселицах только для каждого сотого.
   - Ладно. Тогда каждого двадцатого выпороть.
   - Если позволите дать вам совет... - начал Дардарон.
   - Нет, не позволю, - буркнул капитан. - К вам я отношусь ничуть не лучше, чем к графу. Ежели вы могли бы сами справиться со своими проблемами, мне бы не понадобилось сюда переться. А теперь я даже не уверен, что доживу до следующей осени. - Он тронул пятками коня и громко сплюнул. - Дерьмовый город!
  
   * * *
  
   Тария бросила в ведро последний осколок. Каким образом люди смогли разбить окно в комнате так, чтобы стёкла упали внутрь, оставалось загадкой. Непонятным было и то, почему они вывалили из сундука всю одежду, сотканную из не самого дешёвого материала, и даже кафтан из Каганата, и утащили сам сундук, а также некоторую посуду и ножку от стула. (по крайней мере Старагону удалось найти три из них, разбросанные по разным углам)
   Они начали уборку сразу же, как только парень полностью выздоровел. Наконец, всё, что только можно было сделать с беспорядком в комнате, они закончили. Если не обращать внимание на выбитые окна и общую пустоватость, то помещение вполне себе походило на пригодное для жилья. Только кровать, у которой треснула одна ножка, всё ещё напоминала о случившемся, поскрипывая при каждом движении.
   - Может, стоило просто выбрать другую? - почему-то только сейчас спросила гэльвка.
   - А ты думаешь, такая огромная толпа оставила хотя бы одну комнату целой? А если и оставила, то там нас ждала бы ещё большая работа - отдирать паутину, соскабливать грязь, вымывать полы...
   - Или тебе просто дорога эта комната как память.
   - Или она дорога мне как память, - согласился парень. Он присел на кровать, и она громко, неприятно заскрипела, так, что пришлось невольно скривиться. - Ты могла бы и дальше жить с Алион.
   - Я осталась ради тебя, - возразила Тара, немного помолчав перед этим.
   - Тогда привыкай к этому скрипу.
   - Когда я жила в Плиме на улице, мне пришлось привыкнуть к собаке, которая выла каждую ночь прямо рядом с моим углом. Думаю, к такому тоже привыкну.
   Старагон скривился. С недавнего времени одно лишь упоминание о Плиме и гэльвах вызывало у него неприятные чувства. Кажется, Тария начинала это замечать.
   - Ты теперь не хочешь слышать ничего о Каганате? - словно прочитав его мысли, спросила она, тоже присев на кровать, рядом с ним. Скрип снова заставил поморщиться. - Как же ты терпишь меня?
   - Ты - единственное, что было приятное из всего моего знакомства с этой страной. Плохие ощущения у меня вызывает не сам Гэльвский Каганат, а воспоминания о тех людях, которых он послал убить нас. Там, в школе, во время сражения один из них чуть не убил меня. Я... видел его лицо, полное ненависти ко мне. В этот момент меня посетило чувство, будто я сделал этому человеку что-то ужасное. Но ведь это неправда. Это он вторгся в мой дом, пытался убить меня и моих друзей. Больше всего меня теперь интересует, что за сила, что за обман заставляют человека отправляться на чужую территорию и убивать других людей. Людей, которых он нисколько не знает. Может, они добрые, может сделали за свою жизнь больше хороших поступков, чем он может себе представить. Но чем нужно задурить голову этому человеку, чтобы он покидал свой дом, рисковал жизнью ради убийства?
   - Мы все уже давно знаем, чем дурят головы...
   - Нет, это гораздо более сложный вопрос. Представь, что могло бы заставить тебя убивать. Ты ведь не хочешь этого, и я не верю, что кто-то хочет. Нас просто обманывают.
   Гэльвка постучала друг о друга кожаными сапожками, которые никак не хотела признаваться где нашла. Они были не новы, но всё ещё пригодны. Походили скорее на те, которые лучше надевать в поход или в долгое путешествие. Но никак не на созданные для ношения в каменном замке.
   - Кажется, всё, что произошло за те девять дней, сильно изменило нас всех, - сказала она.
   - Точно. Как думаешь, мы бы с тобой... были вместе, если бы не...
   - Не знаю. Помнишь, я говорила, что нельзя ненавидеть всё плохое? Теперь ты меня понимаешь?
   - Понимаю.
   Он приобнял её и почувствовал плечом что-то мокрое. Это были её слёзы.
   - Почему ты плачешь?
   Вместо ответа она впилась в его губы поцелуем. Парень не ожидал этого. Последние три дня сблизили их, но до поцелуев пока не доходило, разве что только в щёку. Он и сам не хотел, потому что боялся заразить подругу. Зато теперь можно всё.
   Потом гэльвка тоже обняла его, и он сам не успел понять, как произошло, что они оба оказались лежащими на кровати.
  
   * * *
  
   Когда они вошли, то почувствовали сильный запах гари. В углу стояла горка сожжённой бумаги - кто-то свалил книги в кучу и подпалил их. В остальном комната Трилона сохранилась. Каменный стол являлся частью помещения и был одним целым с полом, поэтому его никто не унёс. Стулья тоже остались целы, они были крепкими, под стать столу. Гилон поднял с пола один из них и сел. Дардарон поставил другой и устроился в месте Трилона.
   - Как думаешь, Локсгер выделит деньги на ремонт?
   - Определённо нет, - ответил новый директор. - Он не упустит никакой возможности хоть сколько-то снизить свои убытки.
   - А я думаю, выделит. Никуда он не денется. Видал, как он обделался, когда этот Бейнер упомянул короля. Похоже, если Локсгер хочет сохранить положение, он должен выложиться по полной. А раз он не убил нас и людей Бейнера, то он уже ступил на этот путь и, хочет не хочет, должен будет возместить нам ущерб.
   - Поглядим, - улыбнулся Дардарон. - В любом случае у нас впереди всё лето, времени хватит, чтобы навести здесь порядок, за наши деньги или за чужие. Я бы хотел сказать, что мы и не с таким справлялись, но это и впрямь самая дерьмовая ситуация из всех в нашей жизни. И всё равно мы с ней справимся. Сейчас нужно беспокоиться о другом.
   - Например?
   - Например о том, что Гэльвский Каганат не оставит своё поражение просто так. Нам нужно убедить капитана, чтобы он связал нас со столицей. Король должен знать, что здесь происходило. Тогда он будет держать гэльвов под прицелом, глядишь они и остервенятся. А капитан даже слушать не хочет.
   - Ну, это уже ты решай. Ты ведь теперь директор.
   - Да, об этом как раз хотел поговорить, - Дардарон внимательно пригляделся к лицу Гилона, чтобы уловить его реакцию. - Когда мы доучим Олтанона, Таралона, Алион и Старагона, я уйду.
   - Шутишь? Куда ты собрался уходить?
   - После смерти Трилона я теперь ношу довольно большой титул "верховный маг королевства Колорид"! Самому не верится, до чего докатилась магия в нашей стране, если я верховный! В любом случае, Трилону по случаю имения этого звания когда-то предлагали место управляющего целым графством. В "Синей границе" сейчас кавардак, власти нет, точнее есть, но она шаткая. Я мог бы согласиться, если мне тоже предложат, стану графом, получу целый город.
   - Ты не понял, - перебил Гилон. - Я хотел спросить, почему ты уходишь?
   - Причин несколько. Во-первых, я не хочу больше видеть эту школу. После того, как мы позволили кому-то разграбить и разорить её, она мне кажется какой-то... пустой. Во-вторых, когда Трилон передавал мне ту книгу, о которой я тебе говорил, он хотел, чтобы я сохранил её. Так сильно хотел, будто она значила для него куда больше, чем мне казалось. Я бы хотел прочесть её. Я наврал, что не знаю этот язык. Я знал его когда-то, до того, как мне стёрли память. Теперь эти знания таятся где-то там, глубоко-глубоко, - маг показал себе на голову. - Чтобы откопать знания, нужен маяк. Что-то, что связывало тебя с событиями, которые ты забыл. Думаю, если я буду вглядываться в эти символы, то рано или поздно что-то вспомню. А потом расшифрую остальное. И в третьих, я долго думал, как Транон смог изобрести все эти заклинания? Одного таланта тут мало, очевидно он работал не покладая рук, долго и упорно. Думаю, мне тоже нужно работать. И одновременно с этим изучать новый язык. А на это всё нужно время.
   - Время? И ты решил управлять целым городом? Вместо того, чтобы управлять небольшим замком? - не на шутку удивился Гилон.
   - Да. Посмотри на Локсгера. Он только жрёт и спит. А всем остальным заведуют его слуги. Вся эта бумажная королевская "официальщина" устроена совсем по-другому, нежели мы её себе представляем.
   - С этим пусть понятно, - вздохнул собеседник. - Но как ты можешь бросать нас после всего, что было?
   - Я не бросаю вас. Я же сказал, что доучу нынешних учеников.
   - А что потом? Предлагаешь мне одному управлять школой и учить молодняк?
   - Нет. Позови других.
   - Кого? Если бы это было так просто, мы бы давно набрали полный замок учителей. Никто не хочет запирать себя в этой школе. Все уже распробовали вкус свободной жизни.
   - Тогда попроси тех, кто ещё не распробовал. Их. Олтанона, Таралона, Алион, Старагона. Думаешь, они откажутся?
   - Откажутся или нет, это ещё вопрос. А вот справятся ли - думаю, тут всё понятно.
   - Брось. Когда мы с Трилоном основали школу, то были не намного старше их.
   - Намного.
   - Ну ладно. Но когда Трилон основывал свою первую школу... ту, о которой он просил никому не рассказывать... он точно был ненамного старше их.
   - И чем всё закончилось?
   - Прекрати ворчать. Будет интересно посмотреть на то, как молодые справятся с такой ответственностью. Просто пойми, что когда-нибудь нам придётся уступить это место кому-нибудь. И тогда мы точно также задумаемся и поймём, что нам не на кого оставить школу. Пора пробовать.
   Гилон посмотрел в окно, потом на стол, куда оно отбрасывало лучи. К сожалению, стрелку солнечных часов выломали, и теперь эти отметины были лишь бесполезными выщерблинами.
   - Похоже, ты прав, - сказал старый маг, и голос его был полон печали. - Когда ты соберёшься уходить, я пожелаю тебе удачи.
   - А ты? - поинтересовался Дардарон. - Что ты будешь делать?
   - Останусь здесь, до самой смерти. У меня больше нет никакой цели в жизни. И нет сил ни на какие авантюры, наподобие твоих. Впрочем, кто знает, может, когда придёт время, мне и взбредёт в голову что-нибудь интересное, - Гилон легко улыбнулся.
   В комнате продолжал витать запах гари. Маги его не замечали.
  
   * * *
  
   Солнце пощекотало сомкнутые веки, вырывая из сна одновременно и грубо и нежно, словно пастух выводит овцу на убой.
   Старагон проснулся и, глядя в потолок, стал вспоминать, что было вчера. Сначала он подумал, что всё произошло во сне, но больно уж правдоподобными были воспоминания. Они разговаривали с Тарой, обнялись, а потом... Потом между ними было то, о чём он раньше не подумывал и мечтать. Удивительно, несколько месяцев он ухаживал за ней и не замечал никаких результатов, но потом за какие-то три дня они успели сделать всё. А что же будет дальше?
   Внезапно он вспомнил ещё одну подробность. Когда они делали это, Тара постоянно плакала. Он несколько раз спрашивал, не больно ли ей, но она лишь качала головой. И продолжала плакать.
   А может стоит спросить её сейчас?
   Повернувшись на бок и пощупав рукой, он не нашёл гэльвку в постели. Ни её самой, ни её одежды. Даже кожаных сапожек, оставленных валяться на полу, тоже не было. Может, она проголодалась? Но в комнате ещё осталась еда.
   Старагон быстро оделся и отправился в комнату Алион. Если Тара куда и могла пойти, то только к ней. Больше людей в этом замке, с кем она могла бы поговорить, не было.
   Магичка встретилась ему уже в коридоре, задумчивая и... немного грустная? После того, как удалось зайти в школу и увидеть погром здесь, все были немного грустными. Но не Алион. Она обычно была хладнокровна, или же старалась выглядеть так.
   - Привет, - сказал ей парень. - Не знаешь, где Тара?
   Спеша по лестнице и длинным коридорам к выходу, он всё ещё обдумывал её ответ. Прогуляться за городом? В такое время? Что ей взбрело в голову?
   Оделся он как обычный местный жтель. В городе поймал повозку, и она быстро довезла его до западных ворот. Голову не покидали тревожные мысли.
   Когда настала очередь выходить, стоило уже превращаться в мага.
   - Куда намылился? - проворчал стражник на стене. - В городе зараза, собрался распространять её по всей стране?
   - Я из школы Магии. У меня есть разрешение на свободный вход и выход из города, - он показал бумагу и для пущего эффекта заранее надел парализующие перчатки. Возница повозки, на которой он приехал, громко сплюнул.
   - Ага. Ну тогда понятно, - пробурчал стражник. - Вы бы хоть собрались вместе что ль! И сразу бы все и вышли. А то открывай вам да закрывай ворота. То одному, то другому.
   - А кто-то ещё выходил сегодня? - выпалил парень.
   - Агась. Только что магичка с точно такой же бумажкой выходила. Рожа у неё была какая-то, знаешь, помятая. И бледная, как молоко.
   - А куда она пошла? Вы ведь со стены, должно быть, видели?
   - Знамо дело, куда. К конюшням. Без коня из городу куда? Пешком что ль?
   Значит, к конюшням? У школы за городом есть несколько лошадей, но вряд ли Тара смогла добыть свидетельство на пользование одной из них. Или что ещё ей взбрело в голову?
   Как ни странно, но гэльвка и вправду нашлась на конюшнях. Она довольно ловко, словно наученная, завязывала удила у лошади, пока хозяин стойла спокойно стоял где-то в стороне. Похоже, она смогла убедить его, что ей можно взять лошадь.
   - Что ты делаешь, Тара? - спросил он, потягивая её за плечо. - Ты знаешь, сколько стоит лошадь?
   Всё произошло быстро. Она повернулась к нему на одних лишь носках своих кожаных сапожек и дотронулась пальцем до его лба. На её руках были парализующие перчатки. Старагон застыл, не в силах пошевелить даже пальцем. Но мог говорить и думать. На лице девушки виднелись капли слёз, стекающие с покрасневших век. Он быстро обо всём догадался.
   - Ты уезжаешь?
   Она коротко кивнула.
   - Но... почему?
   - Я должна, - сказала гэльвка, всхлипывая. - Я уже говорила, что мне нужно в Плим. Прости, я больше не могу ждать. Не могу ждать, когда ты выучишься и отвезёшь меня туда. Я надеюсь... Надеюсь, что то, что я сделала, и то, что было между нами... что это искупит мой долг перед тобой.
   - Тара...
   - Если нет, то прости. Это всё, что я могу дать. Не подумай, всё это было искренним. Я всё делала от сердца.
   - Ты ведь любишь меня? - Старагон почувствовал, что вот-вот заплачет сам.
   - Люблю, - улыбнувшись, сказала она, уже без всхлипов. - И знаю, что ты тоже любишь меня. Оттого и решила уехать как можно раньше. Чем больше мы пробудем вместе, тем сложнее будет расставаться. Прости, но в моей жизни есть вещи важнее любви.
   - Как ты можешь? Я ведь не справлюсь без тебя!
   - Справишься. Я тоже поначалу буду страдать. Но потом ты сможешь разлюбить меня. Как уже сделал один раз. Ты снова разочаруешься во мне, и всё будет хорошо. А я постараюсь сохранить любовь к тебе. Может быть, хоть так я принесу тебе пользу, - она немного помедлила. - Помнишь, что говорил магистр Дардарон? Любовь и магия несовместимы. История не знает ни одного мага, который был бы счастлив в семье. Судьба распоряжается так, чтобы этого не происходило. Похоже, это правда. Нужно всего лишь смириться.
   - Я найду тебя. Всё равно.
   - Нет, не найдёшь. Ты понятия не имеешь, где меня искать. Оставь меня, пожалуйста. И побыстрее забудь. Не нужно пытаться разгадать мою загадку. Больше не нужно. Давай расстанемся и оставим этот момент в памяти, как... хорошее прощание.
   Она приблизилась к нему, намереваясь оставить прощальный поцелуй, но потом остановилась, передумала, отстранилась, отпуская его руку. Взобралась на лошадь, поправила мешок, привязанный к седлу, в котором, очевидно, лежала еда. Всё ещё глядя на него, отъехала до поворота. А потом отвернулась и повела лошадь галопом.
   Когда спала парализация, её спина всё ещё виднелась на горизонте. Вытерев слёзы, Старагон вбежал на ближайший пригорок, чтобы смотреть ей вслед. Он знал, что будет смотреть, пока её силуэт не превратится в мелкую точку вдалеке, а потом и вовсе исчезнет. Знал, что если бы он прихватил из школы точно такое же свидетельство на использование лошади, то сейчас не удержался и бросился бы в погоню. Знал, что ни за что не догнал бы её, а если бы и догнал, она всё равно бы ускользнула. Что она права, он не знает, где её искать. Он хотел бы быть глупцом и не знать этого. Но, к сожалению, он не был глупцом.
   Только сейчас до него дошло, что на самом деле такое: быть магом.
  
   ОТ АВТОРА
   Спасибо всем дочитавшим, что были с моими героями до конца истории. Конечно же, это не конец. Как можно заметить, некоторые вопросы остались без ответов. Что же всё таки было написано в той книге? Какова загадка Тарии? Что ещё скрывал директор школы от своих коллег? Всё это будет раскрыто в цикле романов "Шёпот высших сил", своеобразным предисловием к которому и является данная книга. Последующая история продолжит пути всех героев. Если вам интересно, что же станется со школой магии? Сможет ли Дардарон найти ответы на свои вопросы? Найдёт ли Старагон Тару? Что станет делать Гилон? и т.д., то вам непременно следует начать читать "Шёпот высших сил" и открывающую его книгу "Танец Света и Тени". Правда, следующие книги будут значительно отличаться от этой. Уже не будет столь запутанного и многосложного сюжета, не будет такой горы загадок и тайн, не будет фокусировки на интеллектуальной элите мира - магах. Последующий цикл романов - это прежде всего псевдоисторическое фэнтези со всеми вытекающими. Будут старые герои, будут загадки, но в совершенно иных пропорциях. Первая книга выйдет примерно в три раза больше этой и загадок там не настолько много и они не столь запутанны. Поэтому решение читать или не читать, как всегда, принадлежит вам.
  
   *:
   Лимеры - жители древнего государства Лимерия.
   Лимерия - самое огромное хентское государство в истории. Впоследствии разделилось на Колорид и Лесдриад.
   Гаргена - заболевание иммунной системы. Симптомы: красные круги под глазами, слабость. В подавляющем большинстве случаев приводит к летальному исходу.
   Хенты - людская расса. Самая многочисленная. Заселяет всю центральную и южную часть материка. Внешность: аналогичная со славянской/европейской.
   Гэльвы - 1)людская раса, заселившая весь северо-запад континента. Внешность: узкие глаза, бледная кожа, длинные, но слабо выпирающие уши, часто имеют вздёрнутый нос. 2)название самого многочисленного из гэльвских народов, проживающего в гэльвском каганате.
   Плим - столица Гэльвского каганата. Именно здесь происходят действия первой главы.
   Ретанна - один из крупнейших городов королевства Колорид, находящийся севернее Куастока.
   Ридвинг - столица королевства Колорид, находящаяся к северо-западу от Куастока.
   Медняковая яма - бедняцкий квартал в ридвинге.
   Куасток построен близ широкой реки. На реке располагается порт. Благодаря тому, что эта река вскоре выходит в море, порт способен обеспечивать королевский флот.
   Песчитель - прибор, позволяющий измельчать камни, а затем фильтровать получившийся порошок.
   Пузырь - одно из мощнейших защитных заклинаний. Способно разорвать человека изнутри напором воздуха.
   Стерень - минерал, из которого получают селитру. Сам по себе он не взрывоопасен, ибо остальные элементы мешают селитре возгораться, однако он является источником магии, и с помощью оной может быть взорван. Широко применяется среди волшебников. Имеет характерный бледно-серый цвет.
   Низкие дома - район Куастока, западнее порта.
   Скельты - людская раса. Внешность: низкий рост, когти на пальцах, высокий лоб.
   Лесдриад - королевство, западный сосед Колорида.
   Как в золоте видно - фразеологизм, означающий уверенность в утверждении.
   Эслада - большое море, разделяющее континент на две части. По суше путь из одной части континента в другую существует только на крайнем севере.
   Ширтанар - один из пяти богов в религии большинства стран. Покровительствует хэнтов.
   Калантир - один из пяти богов в религии большинства стран. Покровительствует гэльвов.
   Дурламур - один из пяти богов в религии большинства стран. Покровительствует скельтов.
   Гиблонтское дерево - особый вид дерева. Не горит, но растёт долго. В давние времена из него делали осадные орудия.
   Мурф - общее название существ, обладающих особой магией. Многие из них не обладают разумом. Прим.: големы тоже относятся к разряду мурфов.
  
   Действующие лица:
   Хан Гломин - правитель Гэльвского Каганата.
   Господин Налним - его правая рука.
   Граф Локсгер - управитель города Куасток и графства "Белый Берег" и носитель королевского титула в указанных землях.
   Трилон - директор школы магии.
   Аррадра - его родная сестра.
   Фаралон - бывший директор школы, который вместе с Трилоном был её основателем. Никто не знает, что с ним случилось, потому что Трилон не хочет об этом рассказывать.
   Дардарон - нынешний заместитель Трилона, один из двух главных героев произведения.
   Палтанон - один из учителей школы, он обучал Старагона первые два дня.
   Гилон - один из учителей школы, самый старый, разучился половине заклинаний. Они с Дардароном обучали Старагона в третьем дне.
   Транон - маг-самоучка, обитает вне стен школы, друг Дардарона.
   Орнелия - хозяйка/хозяин (по виду не понять) квартиры, в которой он живёт. На самом деле это имя выдумал сам Транон, потому что истинного имени человек ему не открыл. По предположению самого Транона всё-таки женщина.
   Скилт - глава самой крупной преступной организации Куастока.
   Хэрик - охранник у входа в школу. Очень старый, но не думающий умирать или уходить в отставку.
   Акарлон - один из учеников. Умер в тот день, когда Старагон и Тария оказались в школе.
   Олтанон и Таралон - двое учеников верных друзей. Олтанон более расчётлив и умён, Таралон же кажется болваном и черезчур любит заглядываться на девушек, особенно на Алион.
   Алион - единственная ученица. Неразговорчивая и скрытная.
   Старагон - один из двух главных героев произведения. Новенький в школе.
   Тария - его подруга, которая жила вместе с ним в Каганате. На самом деле, это имя выдумал сам Старагон, потому что истинного имени девушка ему не открыла.
   Колриус - секретарь Дардарона. Кличка, которую ему дали ученики - "Шишка".
   Тарос - секретарь Палтанона, умер.
   Патрос - один из двух поваров, умер.
   Без имени: ещё один повар и двое нанятых стражников.
  
   ПРИЛОЖЕНИЕ
   Краткий пересказ Святого Слова
  
   В начале всего сущего лежит мысль. Мысль не имеет ограничений, мысль не имеет рода, мысль не имеет числа. Мысль есть всё. Мысль и есть Боги.
   Боги живут в своём мире, бескрайнем и безобразном. Богам не нужно пространство и не нужно время, чтобы существовать. В их мире всё происходит в одну бесконечно малую долю мгновения, бесконечно долго.
   У Богов нет числа, ибо их столько же, сколько капель в море. Лишь когда они выходят за пределы своего мира, в мир иной, они начинают подчиняться правилам этого мира.
   Среди Богов есть братья. Они одновременно часть одного целого и различные друг от друга сущности. Богам, как и людям, присущи чувства и эмоции. Братья-Боги любят Богиню, имя которой в людском звучании - Айла. Айла тоже любит братьев, всех сразу, как единое целое и как различных сущностей. Боги знают, что любовь без поступков ничего не значит, поэтому они решают сделать Айле подарок - создать мир, в котором действуют иные законы, нежели в мире Богов.
   Братья создают пространство и время для своего мира и, оказавшись в нём, начинают подчиняться его законам.
   Когда братья ступили в свой новый мир, они приобрели черты, привычные нашему людскому роду. Они приобрели род, число и образ, соответствующий мысли. Они сами придумали эти явления и эти законы. Они придумали их для этого мира, который создали для своей возлюбленной Айлы.
   Братьев-Богов было пятеро: Ширтанар, Калантир, Остомор, Дурламур,
   Братья-Боги хотели поразить Айлу, подарив ей этот мир. Хотели, чтобы Богине было приятно находиться в нём. На счастье они все пятеро были талантливыми творцами, как и все Боги. Они объединили свои усилия и вместе создали прекрасный мир.
   Для Бога создание нового мира то же самое, что для человека постройка нового дома. Талантливые братья приступили к работе вместе. Когда они сплотились, работа была лёгкой и быстрой. Три дня они создавали земную твердь и небо. Три дня они покрывали землю водой и растениями. Три дня они заселяли мир животными.
   Девять земных дней ушло на создание мира. Боги назвали это неделей.
   Мир получился ещё более красивым, чем они себе его представляли. Когда Айла спустилась к ним и увидела мир, она была поражена. Как только Богиня ощутила дуновение ветра, который развевал её золотые волосы и гладил кожу, она сразу же полюбила этот мир. Ей так понравилась гулять по бесконечным зелёным покровам долин и разглядывать серые утёсы замшелых скал, что она решила пребывать в этом мире всё время.
   К сожалению, ни одна работа не может быть выполнена идеально. И мир братьев-Богов не стал исключением из этого правила. Один из них, невесть кто именно, совершил большую ошибку: вместо маленького невинного зверька у него вышло юродивое создание, имеющее небрежные черты внешности и коварную душу. Он был похож на маленькую бесшерстную обезьяну, а вместо носа и рта из его уродливой головы торчал широкий птичий клюв. Зверь имел разум и сам назвал себя Коргамом. Бог, создавший его, понял, что совершил ошибку и захотел уничтожить его, но не стал этого делать, потому что решил, что всякое творение имеет право на жизнь. Он хотел изменить Коргама, но отложил это дело на более позднее время. Пользуясь заминкой, Коргам сбежал от своего создателя и стал беспрепятственно гулять по огромному миру.
   Однажды он увидел Айлу. Она кружилась в вихре вместе с ветром и падающими листьями под раскидистыми ветвями могучего дуба. Коргам стал наблюдать за ней. Он следил за прекрасной Богиней, когда она ласкала причудливых животных, когда купалась в прозрачной реке, когда после этого подолгу лежала на берегу, пуская пёстрые цветы по течению.
   Коргам был коварен. Он заговорил с Богиней, обманул её своими речами, воспользовался её невинностью и простодушием. Он уговаривал Айлу усыновить себя, и Богиня, успевшая полюбить маленькое юродивое создание, согласилась. Коргам стал сыном Богини, стал Богом. Он получил власть находиться в мире Богов, получил право считать себя равным им. Он получил власть убивать Богов.
   Душа Коргама была слишком скверной, чтобы понять те чувства, которые Айла испытывала, когда наслаждалась красотами мира, когда веселилась, когда полюбила его. Монстр был не в состоянии разглядеть и понять эти чувства. Он мог испытывать только отвращение. Он чувствовал удовольствие от того, что делал кому-то больно. И Коргам убил Айлу просто так, ради забавы. Он убил её земное и божественное тело, её существо.
   Братья-Боги были опечалены, когда узнали об этом. Они нашли тело Айлы в том месте, где она чаще всего любила проводить время. Они захотели найти Коргама и убить его, но потом поняли, что месть не поможет горю. Сначала они хотели забрать тело Богини в свой божественный мир, но потом вспомнили, как она любила этот мир, и приняли решение оставить её здесь. Они похоронили свою возлюбленную под тем самым дубом, под которым она любила прятаться от солнца в жаркий день. Этот дуб находится в центре всего мира и с тех пор, как под ним похоронили Богиню, он стал цвести красными листьями.
   Коргам видел, как Боги похоронили Айлу, и понял, что ему лучше не попадаться им на глаза. Он ушёл и принялся бродить по миру, который ненавидел всей своей мерзкой душой из-за его красоты, не в силах покинуть его, не в силах умереть. И до сих пор бродит по нему.
   Когда в коллективе кто-то сделал что-то не так, но не хочет в этом признаваться, все начинают подозревать друг друга. Именно это и произошло с братьями. Никто не желал ни сознаваться в создании Коргама, ни брать вину на себя. Из-за этого братья рассорились и возненавидели друг друга. Именно так любовь к женщине переросла в ненависть к брату.
   Именно так самое прекрасное чувство породило самое ужасное.
   Ненависть заставила братьев-Богов начать войну друг с другом. Они разбрелись в разные уголки построенного ими же мира и создали каждый свою армию.
   Остомор отдавал предпочтение численности. Он создал скельтов - род низких, но проворных, выносливых и плодовитых людей. Он поселил их на востоке, среди растительности, пригодной для создания ядов. Он создавал их по своему образу. Его воины вышли именно такими, какими он их себе представлял.
   Паратгар видел преимущество в защите. Он создал гиблонтов - людей слабых на открытой местности, но непобедимых в своих лесах и замках. Он поселил их в центре мира, где сам же создавал огромный лес. Он создавал их по своему образу. Его воины вышли именно такими, какими он их себе представлял.
   Калантир полагался на ловкость. Он создал гэльвов - высоких людей, быстро привыкающих к любым условиям. Он поселил их на западе, среди степей, где они могли приручать зверей, и лесов, из которых они могли создавать оружие. Он создавал их по своему образу. Его воины вышли именно такими, какими он их себе представлял.
   Дурламур покланялся грубой силе. Он создал орков - больших и мускулистых людей, один лишь вид которых излучал силу. Он поселил их на севере, где они могли добывать достаточно пищи для себя. Он создавал их по своему образу. Его воины вышли именно такими, какими он их себе представлял.
   Ширтанар отдавал дань уму. Он создал хентов - людей, которые быстрее всех учились ремеслу. Он поселил их на юге, там, где его слуги могли возделывать поля, добывать материалы для своих изобретений, строить города. Он создавал их по своему образу. Его воины вышли именно такими, какими он их себе представлял.
   С того дня, как Боги объявили войну, начался отсчёт времени. Наступил первый год войны Богов, и длилась эта война ровно пятьсот лет. Боги командовали своими воинами и вели их в бой. Сами Боги были неуязвимыми для оружия, созданного людьми, и однажды поняли, что вся эта война не имела смысла.
   Они встретились друг с другом в том месте, где началась война - возле могилы своей возлюбленной, чтобы разрешить свою вражду окончательно. Они хотели убить друг друга, но в результате беседы они помирились и признали, что зря затеяли эту войну, зря ссорились и зря создавали мир. Они захотели уничтожить мир, чтобы он больше не напоминал им о том, что случилось, и о том, как умерла Айла.
   Братья-Боги снова объединили усилия, в этот раз чтобы разрушить мир. За один день были уничтожены все животные и люди. За один день был уничтожен водный и растительный покров. За один день была уничтожена земная твердь и небо.
   Мир был создан за девять дней и уничтожен за три.
   Когда мир был уничтожен, осталось только пространство и время. Боги собирались стереть и их, как только вернулись бы в свой родной мир. В этот момент рядом с ними находился последний человек, невесть какой расы. Его звали Стен. Стен служил Богам и смотрел на то, как они разрушают его мир. Он был верен им. Когда Боги собирались уходить, они хотели уничтожить и его. Стен сказал Богам, что готов умереть. А потом он сказал то, что изменило представление Богов о людях.
   Стен сказал: Вы великие и могучие Боги, создатели моего мира и меня. Я простой смертный. Я смотрел на то, как вы разрушали мой мир и уничтожали моих братьев, а теперь я соглашаюсь с тем, чтобы вы уничтожили и меня. Но я делаю это не потому, что вы приказали мне, а потому что я сам вас понимаю и потому что согласен с вами. И мои братья слушались вас по той же причине. Вы, Боги, всё делаете правильно, вы наделены праведностью, и поэтому мы, люди, следовали за вами.
   Братья-Боги были удивлены словами человека, но не поверили ему. Они приказали ему сделать то, чего на самом деле не хотели. Они приказали Стену убить самого себя, и Стен отказался. Это был первый раз, когда человек ослушался Богов.
   Братья-Боги поняли, что люди были более удивительными существами, чем они сами себе представляли. Они были ближе к Богам, чем все другие живые существа в этом мире. Поэтому Братья-Боги решили восстановить мир и дать людям жить в нём. Для этого им нужно было нарушить собственные законы, придуманные для мира. Они должны были повернуть время назад и возвратить мир, когда он ещё не был разрушен. Это имело свою цену, и Братья-Боги должны были умереть в этом мире, но их сущности были должны остаться в божественном.
   Братья-Боги объединились в третий раз, чтобы исправить свою ошибку и восстановить мир. Три дня они восстанавливали земную твердь и небо. Три дня они восстанавливали воду и растения. Три дня они восстанавливали животных и людей. Девять дней было потрачено на то, чтобы исправить ошибку Богов. Каждый из Богов жил девять дней ради своих слуг., а потом умер ради своих слуг.
   Но не все Боги были честны. Дурламур всё ещё испытывал тайную злобу на своих братьев и решил обмануть их. Он создал мурфов - существ, обладающих магией. Одни из них - големы. Дурламур создал первого голема из глины, которая попалась ему под руки, и получил верного слугу. Голем обладал магией, которой не обладал ни один из людей. Дурламур создал этого голема по своему образу и подобию. Он передал ему все мысли, которыми обладал сам, все знания, которыми обладал сам, и все мотивы, которыми обладал сам. Он сделал голема собой.
   Голем-Дурламур захотел попробовать создать другого голема, также по своему образу и подобию. Он хотел, как и его создатель, прожить две жизни. Вместо этого его голем-творение забрал половину души голема-создателя, и вместо двух жизней голем-создатель прожил половину.
   Дурламур, узнав об этом, уничтожил обоих големов и создал нового. Он предупредил его, что голем не может создать голема.
   Дурламур хотел оставить свою сущность в виде голема в этом мире, а самому уйти вместе с братьями. Тогда бы его голем-сущность захватила этот мир себе. Когда все пятеро братьев-Богов умирали в последний день своего исправления, Дурламур не смог умереть, ибо его душа была полна обмана. Он не смог обмануть своих братьев и превратился в пыль, которая окутала всю землю, которую он когда-то создавал и которую пытался восстановить. Дурламур превратился в туман, который выгнал орков из их родных земель на севере. Дурламур поклялся уничтожить весь мир, и теперь туман медленно движется на юг, пожирая мир.
   Дурламур-голем остался жить, чувствуя связь со своим создателем, который не смог умереть.
   С того дня, когда братья-Боги покинули этот мир, начался новый отсчёт времени. Начался первый год от смерти Богов.
   Люди почитают Богов и любят их за то, что они дали им существование. Люди чтят Богов отсюда, из этого мира, потому что мир Богов им недоступен. Люди не могут встретиться с Богами и не могут убить Богов. Потому что нельзя убить мысль. А мысль и есть всё сущее. Мысль и есть Боги.


РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Ф.Вудворт, "Особые обстоятельства" (Любовное фэнтези) | | М.Боталова "Землянки - лучшие невесты!" (Попаданцы в другие миры) | | Л.Корф "Грешная луна" (Романтическая проза) | | М.Старр "Ты - моя собственность" (Романтическая проза) | | Н.Королева "Стажировка в Северной Академии" (Фэнтези) | | У.Соболева "Твои не родные" (Современный любовный роман) | | М.Старр "Будь моим тираном" (Короткий любовный роман) | | Р.Навьер "Искупление" (Молодежная проза) | | Н.Ильина "Мама для Мамонтёнка" (Короткий любовный роман) | | Р.Ехидна "Мама из другого мира. Чужих детей не бывает" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"