Аннотация: К сожалению, больше глав выставлять не могу по коммерческим соображениям.
Глава 7
Кремль
'Титан' находился в плачевном состоянии. Он стонал и поскуливал, как человек после марафонской дистанции, и тихонько, тихонько латал, и латал свои системы. Энергии в нем осталось всего-то три процента. Все остальное он потратил на бег, прыжки и таскание тяжеленного гатлинга ГШК-6 типа 'сармат'. Надо было бы его снять пулемет и дать отдохнуть 'титану', но у Костя не было времени. За Кремлевской стеной все еще продолжалась суета с пальбой, и, похоже, его исчезновение еще не обнаружили.
Рядом понуро, как усталая лошадь, застыл 'богомол', глядя на Костю большими влажными глазами с продольным, как у козы, зрачками.
Костя сидел на фюзеляже сбитого К-64, чтобы быть повыше, но 'богомол' все равно возвышался над ним, как колодезный журавль. Он следил за каждым движением Кости и напоминал ему голодную собаку.
- Тебя как зовут? - спросил Костя, одновременно оглядываясь, прислушиваясь и принюхиваясь.
Однако Тайницкий сад казался райским местечком - с клумбами и голубыми елями, если бы, конечно, не сбитые К-64 и поодаль, в овраге, у стены - Ми-68. Судя по всему, обитатели Зоны утащили даже трупы. Едят они их, что ли? - гадал Костя, невольно поеживаясь.
Как они сюда попали, он плохо запомнил. Все промелькнуло, как в мультяшках - одним махом. 'Богомол' вбежал в неохраняемые ворота Спасской башни, сунулся влево, в сад, и Костю смахнула с его плеч первая же липовая ветка толщиной в руку. Разумеется, 'титан' не сплоховал, скоординировал полет, и Костя приземлился на ноги, но ощущение было не из приятных, потому что Костя от удара веткой набил себе шишки внутри шлема. Теперь его беспокоило близкое соседство здания Военной школы, хотя от его взора их с 'богомолом' укрывали раскидистые липы, клены и ели.
- Амтант, - отозвался 'богомол', сглатывая слюну, как собака Павлова.
Костя достал еще один пирожок и протянул Амтанту, хотя ему самому очень хотелось есть.
- А машинного масла у тебя нет? - спросил Амтант, проглатывая пирожок, как и все остальные, одним движением кадыка. - Колено болит.
- Увы, нет, - сказал Костя. - Будешь мне служить, достану тебе машинного масла.
Излучатели 'пермендюр' у Амтанта были пристегнуты в предплечьям - две здоровенные трубы с раструбом. Костя с тревогой косился на них, но Амтант держал их скромно раструбами вниз и ни разу, даже случайно, не направил 'пермендюр' на Костю. Из чего Костя сделал вывод, что 'боговом' выдрессировал на уровне рефлексов. А еще у Амтанта на груди и животе крепились две антенны - одна к горизонтальной плоскости, другая - в вертикальной.
- Буду, - преданно пообещал Амтант.
- Ну и хорошо, - сказал Костя. - Что у вас здесь происходит?
Амтант пожал узкими плечами:
- Охраняем Зону, - ответил он уныло.
- В смысле?
- Три месяца не платят и не кормят, как положено. Батареи сели. Мышцы затекают, холодные, как половые тряпки.
- Почему? - спросил Костя.
Амтант снова пожал плечами:
- Дай пирожок...
Костя выдавил из хабара-кормильца два пирожка и один отдал Антанту. На этот раз он его тщательно разжевал.
- Ну? - спросил Костя.
- Нас, как всегда, наняли.
- В смысле?
- Ну... наняли... - помялся Амтант, - а больше я ничего не знаю. Выдали 'пермендюры' и приказали ходить вдоль красной стены, в общем, по брусчатой площади и никого не пропускать.
Его длинная, как у бультерьера, морда, несмотря на стальные пластины, аккуратно подогнанные друг к другу, выражала крайнюю степень усталости и отчаяния.
- Ага... - удивился Костя.
Он совсем не ожидал этого. Он привык, что Зоны - это непостижимое, вне человеческой логики, что ловушки сами по себе, а сталкеры сами по себе. И так до самого выхода из Зоны, а здесь кто-то просто нанял солдат. Ясно и понятно.
- А кто нанял-то?
У него даже перехватило дыхание и тревожно забилось сердце - сейчас он узнает тайну-тайн, и полдела сделано, а дальше пусть сам генерал Берлинский разбирается.
- Не знаю, - беспечно ответил Амтант, дожевывая второй пирожок. - Нами капитан Бухойф командует.
На это раз пирожок был с ливером. Амтант, смакуя, жевал его. Косте страшно захотел есть.
- Понятно, - разочарованно вздохнул он. - Ну а ты чего?
- Чего?.. - удивился Амтант. - Я ничего... Больной... вот...
- Ничего я тебя вылечу, - пообещал Костя с дальним прицелом.
Амтант вдруг задергался и насторожился, прислушиваясь к себе.
- Вызывают... - со вздохом сообщил он. - Приказано собраться на площади. Ну я пойду?..
- Иди... - согласился Костя, - раз приказали.
- Я бы остался... - признался Амтант, - да капитан сердитый... бить будет...
- Иди, иди... - устало сказал Костя. - Я сам разберусь.
Его тревожила тишина внутри Кремля. По идее, здесь все должны стоять на ушах, а на Ивановской площади все было чинно и благородно, как будто она не была сердцем таинственной Зоны. Костя даже засомневался - туда ли попал.
- Это вам... - Амтант, потупясь совсем, как человек, снял с левой руки и протянул Косте один из 'пермендюров'.
На его руке он казался небольшим, можно сказать, соразмерным телу 'механоида', а отстегнутом виде оказался метра полтора длиной.
- А как этой штукой пользоваться?
- Вот так рукой возьмете, нажмете на рычаг и стреляйте.
- Ага... - с изумлением согласился Костя, приноравливаясь к странному оружию.
Для человека оно было явно большим. Разве что только повесить на шею, как гатлинг ГШК-6, подумал Костя и вспомнил, как в него стреляли со всех сторон - неточно, но очень и очень мощно. Выгода от мощности оружии перевесили все сомнения - брать, не брать?
- Скажу, что в бою потерял. И вот... - Амтант, безмерно стесняясь, протянул блестящую вещичку.
- Что это?
- Ультразвуковой свисток, настроенный на мою частоту. Свистните, я сразу явлюсь.
Руки у него были стальными, четырехпалыми, с уплощением на кончиках пальцев, но без присосок. Уж не 'жабаки' ли его лепили по своему подобию? - подумал Кости. Странно. Очень странно.
- Ты молодец! - похвалил он Амтанта.
- Ну я пошел?..
- Иди, иди...
- Вы только о масле не забудьте, а то колено болит... солидол тоже подойдет...
- Не забуду, не забуду, - сказал Костя, плохо представляя, где он возьмет это машинное мало или солидол.
Амтант вздохнул, как старый паровоз, и нехотя удалился, оглянувшись пару раз. Несомненно, что он не забыл о пирожках и машинном масле. Костя даже не представлял, что 'механоид' может предать его после того, как он накормил его по уши. Надо хоть самому пожрать, подумал он.
Он тихонько спустился на землю, всячески оберегая 'титана', как дитятею. Он даже его нежно уговаривал: 'Ну давай, давай, приятель, только не подведи'. Индикатор мощности на внутренней стороне шлема показывал все те же несчастные три процента. 'Титан' отключил всю индикацию и молчал, как партизан. 'Анцитаур' тоже не подавал признаков жизни. Должно быть, судьбе ничего не угрожает, решил Костя и осторожно вздохнул с облегчением: индикатор неуверенно показал прирост мощности на один процент. Слава Богу, подумал Костя. Может, выберусь? И резко повернулся - 'титан' отозвался протяжным скрипом. Совсем как Анастасия, подумал Костя, падая на траву. У 'титана' было так мало энергии, что он даже не смягчил удар о землю и уже не камуфлировал его, поэтому Костя понял, что придется рассчитывать на старые, испытанные методы маскировки.
Со стороны Ивановской площади на фоне далекого городского гула раздался странный звук. Костя перекатился под развесистую елочку - как раз за фонтаном с райской птицей, и замер. Сразу стало неуютно. В душе поселилось прежнее сомнение в целесообразности генеральского мероприятия, за шею пополз предательский страх: а что если это по его душу те же самые 'протеиновые матриксы', которых никто никогда не видел. Но звук битого стекла больше не повторился, и на площадь снова легла тишина. И так хорошо сделалось Косте - пригревало солнышко, одуряюще пахло елочными иголками, что он неожиданно для себя то ли уснул, то ли отключился на какое-то мгновение. А очнулся снова от звука, причем, на сей раз он, усиленный 'нетопырем', напомнил Косте кряхтение человека. Этого еще не хватало, подумал Костя и выполз из-за елочки. 'Титан' все еще и не думал камуфлировать его, зато прибавил сразу два процента мощности. Но Косте сейчас было не до проблем с маскировкой. На площади кто-то был.
Он по-пластунски пересек главную аллею, косясь на колокольню Ивана великого - уж очень удобный наблюдательный пункт должен, по идее, быть там, и замер как раз под развесистой липой.
Напротив через дорогу, около третьего окна от угла Военной школы стоял человек. И не просто человек, а майор бронетанковый войск Базлов Олег Павлович собственной персоной.
'Ах ты гад!', - чуть растерянно пробормотал Костя и потянул с плеча дробовик. Я тебя сейчас прищучу. Нашел-таки голову, песий сын. Он уже взял его мушку и палец лег на курок, однако в последний момент 'титан' возьми да включи оптику. Танкист Базлов сразу сделался огромным, как слон. Костя поелозил прицелом, куда бы выстрели, чтобы наверняка свалить 'нитридо-платеноида', но стрелять не стал. Странным показался ему этот Базлов. Исхудавшим, кожа да кости, и вообще не от мира сего, комбинезон на нем был разорван в клочья, правый рукав вообще отсутствовал, а из-под черной ткани проглядывала тельняшка. На щеке алел свежий кровоподтек, а в русых волосах запеклась давняя кровь. Главным аргументом в пользу отсрочки стрельбы стала черная клокастая борода.
- Эй!.. - неожиданно для себя позвал Костя. - Свой, что ли?..
Базлов однако среагировал тупо. Он уставился в ту точку, где сидел Костя, и молчал, даже не шевелился. Контуженный, должно быть, решил Костя.
- Иди сюда! - приглушенно крикнул он, - иди!..
На этот раз майор Базлов действовал куда более уверенно. Он сделал три шага по тротуар и замер, глядя на дорогу, как на реку.
Идиот, решил Костя, сейчас кто-нибудь заметит!
- Ну чего ты застыл?! - снова подал он голос.
Базлов наконец решился и ступил на асфальт дороги. Сделал он это так, словно у него плохо гнулись ноги, а еще он расставил руки для равновесия, словно бежал над пропастью. Но побежал четко поперек и сунулся как раз под ту липу, под которой лежал Костя.
Костя схватил его за руку, она оказалась теплой и вполне человеческой, и поволок за собой за густые елки. Они не пробежали и ста метров, как майор взмолился:
- Все!.. больше не могу... - и рухнул на травку. Он явно боялся открытого пространства.
Костя огляделся и слушался. Все было по-прежнему тихо, только за Спасской башней суетились 'богомолы' во главе с капитаном Бухойфом. Все равно надо уходить, подумал Костя. Менять дислокацию. Прятаться. Он приглядел овражек у стены. Но перед этим решил смотаться за 'пермендюром'. Негоже такую штуку бросать, подумал он, отыскивая его в густой траве.
- Ты кто? - спросил танкист, с трудом отлипая от земли, за которую держался, как за последнюю соломинку.
- Свой... - Костя сунул ему хабар-кормилец тем краем, где тот давал жидкость.
Что он на этот раз выдал, Костя так и не понял. Майор припал с жадность человека, который не пил много-много дней.
- Ой-й-й... - выдохнул он и снова присосался.
Костя настороженно следил за ним и местностью. Пока все было тихо, хотя индикатор опасности краснел все больше. Майор облегченно засопел, вздохнул несколько раз полной грудью и спросил:
- Ты что, из наших?
- А то... - не без гордости подтвердил Костя.
Майор огляделся, явно ища еще кого-нибудь. Его мужественное, открытое лицо сделалось необычайно удивленным.
- Один я, один, - сказал Костя быстро, давая понять, что знакомство состоялось. - Идти сможешь?
- Смогу, куда я денусь, - натянуто улыбнулся Базлов, и с него словно спало оцепенение. - А почему один?
- Потому, - нетерпеливо объяснил Костя, - побежали!
К майору явно вернулись силы. А пил он сухое белое вино. Костя уловил знакомый запах. Молодец, с теплотой подумал он одновременно о Реде Бараско и о хабаре-кормильце, каждый, оказывается, знал свое дело.
Они пробежали наискосок до металлической ограды, скатились вниз по склону к каким-то низким строениям, похожим на хозяйственные постройки, и майор, задыхаясь, сказал:
- Дай пистолет? Дай! Там наши! - он словно очнулся, вышел из ступора и собрался лезть по склону назад.
- Я дам тебе пистолет, - сказал Костя, - и пойду с тобой. Только ты мне все расскажи.
- А чего рассказывать? - нервно вздохнул майор Базлов. - Я выдвигался во втором эшелоне. Первому хоть повезло: они до Красной площади дошли. А нас, как недельных кутят! Эх, не так мы воевали, не так! Дай пистолет!
- На, - Костя наконец выдавил из хабара-кормильца посущественнее пирожков, что-то в кляре, пахнущее одуряюще, как в ресторане.
Облизнувшись, он сунул еще горячий кусок майору.
- Свинина... - благоговейно констатировал майор, и, откусив крохотный кусочек, аж зажмурился от удовольствия глаза, - сто лет мяса не ел. Они же нас, собаки, не кормили.
- Кто?
- А черт его знает. Мы их 'песиголовцами' прозвали.
- За морду?
- Не-а... а черный хлеб есть?
- Сейчас узнаем, - Костя надавил на хабар.
Но тот вместо черного хлеба выдал куски поджаренной картошки. Костя подставил было ладонь, но картошка оказалась горячей, и несколько ломтиков упали на траву. Майор помог Косте ловить картошку и только вздыхал, как лось на водопое.
- Где ты раньше был? Сейчас пойдем и наших накормим, - сказал он, засовывая в рот последний кусок картошки.
- Запьешь?
- Запью.
Что там выдал хабар-кормилец, Костя понял только тогда, когда майор Базлов выдохнул воздух: коньяк. Костя и сам был не против отведать коньяка, но надо было идти. Он вспомнил, что у него в кармане еда, и достал 'преснушку'. Оказалось, что она вполне съедобная, только немного суховатая, зато жирная и вкусная.
- А кто ты такой, собственно? - спросил Базлов и покосился как-то странно, словно приглядываясь, как вести себя с Костей.
- Сталкер, - нехотя признался Костя, потому что не знал, как майор отнесется к подобной новости.
- Черный, что ли?
С его облегчению в голосе майора не прозвучало ни презрения, ни предвзятости - одна деловая заинтересованность.
- Да я не знаю, - пожал плечами Костя, - по-моему, еще нет.
- Ну да... - не поверил майор, - упакован ты первостатейно, - он вопросительно посмотрел на Костю и перевел взгляд на 'пермендюр'.
Костя не успел ничего объяснить. Они добрались до вершины косогора, волоса за собой излучатель, и стали разглядывать Ивановскую площадь. Ничем она была непримечательной, как обычно, пустой, словно выметенная ретивым дворником. Только разве что дворец съездов и Троицкая башня виднелись словно сквозь сероватую пелену. Костя незаметно для себя сжевал три или четыре 'преснушки' и почувствовал себя вполне сытым. Далекий гул все больше тревожил его. Он одновременно напоминал гул города и гул большего завода. Раньше такого не было, думал Костя, или я привык, или не обращал внимания, и на всякий случай 'надел' шлем-самосборку, Базлов вообще присвистнул:
- А говоришь, не черный!
Костя не знал, с чем или с кем ассоциируется слова 'черный сталкер' у майора, и потому промолчал. Может, он думает, что я все знаю и понимаю? - подумал он. А может, он завидует? Черт его знает? Он покосился на мужественно лицо майора. Оно было сосредоточенным и злым. Лоб прорезали глубокие морщины.
- Ну что там? - нервно спросил майор.
- На колокольне кто-то сидит, - ответил Костя. - Даже не пойму...
- А как эта штука стреляет?
- Я сам не знаю.
- Что-то похожее на гранатомет, только прицела нет, - повертел майор в руках 'пермендюр'. - Ага... в качестве его можно использовать раструб и вот эту штуку.
Базлов что-то потянул там, где у нормального оружия был затвор, и открыл шторку. Костя заглянул. Под шторкой явно был индикатор количества зарядов. Похоже, Амтант из него ни разу не выстрелил, решил Костя и не успел глазом моргнуть, как майор, не долго думая, шуранул из 'пермендюра' по колокольне Ивана Великого. Вслед за белым шаром потянулась огненная дорожка с белым дымом, и он влетел как раз туда, где, по идее, находились колокола. Над Кремлевской Зоной поплыл протяжный, басовитый гул. Золотая маковка пошатнулась и угрожающе съехала набок. Небольшое облачко поплыло вбок. А еще через мгновение от стен кто-то отделился и, сделал несколько пируэтов в стиле пьяной мухи, рухнул на Соборную площадь.
- Это вам за Пашку Ржевского, - процедил сквозь зубы Базлов, и лицо его сделалось злым-презлым.
Ну все! - с холодком в груди подумал Костя, теперь мы мишень. Словно в подтверждение его страхов пелена над Ивановской площадью встрепенулась, а со стороны Арсенала и Троицкой башни будто взлетела стая ворон. Только каждая ворона была величиной с осла, если не больше.
Оказывается, он, прихрамывая, уже навострил лыжи к Военной школе. Костя со всех ног кинулся следом, проклиная на чем свет стоит шустрого майора. Далась ему эта колокольня, зло думал он. Так хорошо все началось. Проскользнули бы тихо, незаметно, как мышки. Разведали бы все. Дождались бы удобного момента, и тогда - стреляй не хочу. А так?.. Вот почему я люблю работать один, сообразил он. Ну может быть, в паре с Бараско. И поймал себя на мысли, что впервые осознано причислил себя к сталкерам. Быть может, даже к черным. Это было для него маленьким открытием. Назвать себя честно и непредвзято черным сталкером многого стоило - быть может, даже такого момента, когда на тебя нисходит просветление. Только Костя не успел насладиться сладким чувством сопричастности с черными сталкерами.
Майор уже лез в подвальное окно школы. Костя спиной чувствовал, что те короткие мгновение, которые остались до появления летающих тварей, истекают, как последние капли жизни. Единственно, хорошей новостью во всей этой суматохе было то обстоятельство, что индикатор мощности 'титана' показывал восемнадцать процентов. Когда он успел? - удивился Костя, и подумал о Лере, но как-то мимолетно, словно оглянулся на промелькнувшую в кустах райскую птицу, не тот был момент в жизни, не тот - из-за угла на уровне третьего этажа выскочил 'песиголовец', то бишь какая-то летучая тварь, то бишь 'протеиновый матрикс'. Костя его сразу узнал, хотя ни разу не видел, и понял, почему майор назвал их 'песиголовцами' - из-за острых стоячих ушей, острой лисьей морды и гребня на макушке.
'Протеиновый матрикс' по инерции пронесся чуть вбок, с противным скрежетом цепляясь однако когтями за стену, и Костя чисто автоматически, на одном рефлексе вскинул дробовик АА-24 и выстрелил, целясь в грудь странного существа. От 'протеинового матрикса' во все стороны полетели странные ошметки, похожие на доспехи, его отбросило наискосок к деревьям. Костя выстрелил второй раз, вот тогда-то во все стороны брызнула кровь, и 'протеиновый матрикс' закричал, как смертельно раненный неземной зверь.
- Сигай! - услышал Костя и прыгнул в окно.
В трех шагах он увидел майора, выглядывающего из подвала, и, держась за металлические поручни, на одних пятках съехал вниз. Потом они бежали минут десять и наконец остановились в сводчатой комнате, где воздух был неподвижным, как в могиле. Майор тяжело дышал:
- Ох, и везунчик ты... - в странном восхищении глянул на Костю он, закрываясь ладонью от света фонариков 'титана'. - Смелый парень, однако.
- А что он мог сделать? - удивился Костя.
Он действительно не заметил у 'песиголовца' никакого оружия, кроме когтей.
- Цепенеют люди от него. Цепенеют! - веско и зло выкрикнул в лицо Косте майор Базлов. - Так что ты не очень со своим ружьишком. А то они тебя живо утащат к своим хозяевам.
- Куда? - не тушуясь, поинтересовался Костя.
- Едят они нас, едет! Неужели не понятно?!
- Нет! - твердо ответил Костя.
Он не любил, когда на него кричат. Если Бараско еще мог себе позволить малую толику от психа, то у майора Базлова вообще не было никаких шансов отыграться на Косте.
- Слушай, майор, - сказал Костя, чувствуя, как у него деревенеют скулы, - ты не очень-то ори. Говори спокойно и вежливо. Я тебя накормил, напоил, дал оружие. Чего тебе еще надо?
- А что будет? - с интересом спросил майор, и глазах у него промелькнуло нехорошее любопытство забияки.
Он мельком оглядел Костю, его комбез цвета подземелья, шлем, делающим его похожим на космонавта, два диска на поясе, один - на груди, огромный нож и пистолет. И что-то его остановило. Нет, не юношеская гибкая фигура и не оружие, а еще что-то, что таилось за всем этим. Майор в драку не полез, хотя в армии таких удальцов валил одной левой. За ним сейчас не было этой самой армии и субординации не было. А были они один на один со смертельно опасной Зоной, и драться в такой ситуации было глупо, а тем более учить жизни черного сталкера, хотя сталкер был и молодым и по меркам армии зеленым-презеленым. Но это по меркам армии, а если он черный сталкер, то пусть таким и остается.
- Ничего не будет, только ты нарываешься, - Костя с благодарностью подумал о восемнадцати процентах мощности 'титана', которых вполне хватит урезонить взвод таких майоров.
Он тоже подумал, что они равны, как представитель черных сталкеров и армии. А кто равнее, выяснять нет смысла, потому что у них дело поважнее.
- Ладно... извини... Нервы ни к черту, как вихотка, - майор заговорил с Костей, как с новобранцем. - Я только не понимаю, зачем ты за мной поперся? - он оперся одной рукой о низкий свод, другой - о 'пермендюр'. Ты пришел за диковинным хабаром. Только здесь хабара нет! Понимаешь? Здесь не игры в Зоны. Здесь вообще ни во что не играют. Здесь реальная смерть.
- Спокойно, - сказал Костя. - Я послан с миссией.
И в двух словах рассказал о генерале Берлинском, о своем задании, об эвакуированной Москве, не упомянув, разумеется, что через три дня Зону разбомбят ядерными ракетами. Незачем об этом знать майору. Может, он только на вид такой крутой и смелый, на когда жареным запахнет, слабаком окажется?
- Так бы и сказал... - растерялся Базлов. - А я уж думал, ты хапуга, на народном горе деньги делаешь. Извини, не понял. Прикид на тебе не русский...
Хотел Костя ему еще рассказать, что в Кремлевскую Зону не может попасть даже самый черный сталкер, но подумал, что это будет выглядеть как оправдание. А оправдываться было глупо. Пусть майор сам своей головой доходит. Захочет - поверит, не захочет, ну что же, насильно мил не будешь.
- Прикид наш, отечественный.
- Научились делать, - констатировал майор.
- Оружие только американское.
- И это тоже? - Базлов потряс 'пермендюр'.
- Нет, - сказал Костя. - Это мне 'механоид' подарил. Оружие неземное.
- Ишь ты! - очень и очень удивился Базлов. - А за что подарил?
- А я ему пару пирожков дал. Говорит, у них жратвы нет.
Костя почувствовал, что сказал что-то не то. У майора на лице заиграли желваки. Взгляд его оцепенел, а голубые глаза вообще стали белыми-белыми. Он зашатался. В таких случаях принято подставлять плечо, но Костя сдержался, потому что майор был в ярости и вряд ли нуждался в поддержке в прямом смысле слова.
- Идем! - промычал он в бороду. - Идем! Там наши...
- Ты объясни, майор, толком, в чем дело? - воззвал Костя к спине Базлова.
Свод пещеры был в вековой паутине. Белые, словно мел, пауки бежали прочь от луча света. Белые же сверчки лопались под ногами, как каленые орехи. А еще в щелях прятались сколопендры-альбиносы.
- Там... где-то... я сам не знаю. Понимаешь... - майор заскрипел зубами, - полз всю ночь. Хорошо хоть нашел старую кладку, выбил ее к чертовой матери! Выбрался наверх без сил. А тут ты! Ну ладно, положим, ты не врешь. Явно не врешь. А там народа. Каждый день забирают по три-четыре человека. Никто не возвращается. Вот эти самые ушастые и забирают. Заходит в подвал гипнотизирует и уводят, сколько им угодно. Мы уже и восстание задумали, но силы неравные, шансов нет. Понимаешь?
- Понимаю... - сказал Костя.
- А с другой стороны, как овец, режут...
Он застыл в странном оцепенении, весь ушедший в самого себя. Костя тактично вздохнул. Майор словно очнулся и несколько мгновений молча смотрел на Костю, словно не узнавая его, потом сказал хриплым голосом:
- Ну в общем... решили мы навалиться на них всем миром. А чтобы они не воздействовали на нас хотя бы сразу, обмотали головы тряпьем, а уши забили глиной. - Майор тяжело вздохну. - Только ничего не вышло. Навалиться-то мы навалились, и даже с кого-то из них сбили, как я понимаю. Но кроме меня, похоже, больше никто не ушел... Вот так парень. - Он вздохнул полной грудью затхлый воздух подземелья, - а там, почитай, полторы тысячи человек, - и они пошли быстро, как только могли.
***
Гул был странным. Он то приближался, по мере того, как они с Базловым углублялись в лабиринт пещер, то отдалялся, опять же непонятно почему, и Костя не мог уловить закономерности. Ему стало казаться, что гудит у него в голове. Наконец он не выдержал и спросил:
- Ты что-нибудь слышишь?
Вдруг Москва ожила, жители вернулись и занялись своими обычными делами, метро функционирует, подумал он, машины ездят, Бараско, наверное, мороженое жрет, а мы здесь зря ковыряется? Он даже обернулся на майора, ища на его лице подтверждения своим мыслям.
- Ну? - нетерпеливо уставился на него майор.
Он так спешил, что наступил Косте на ногу. Странный майор, подумал Костя, плутаем уже битый час, а толку?
- Ну гул там какой-нибудь или что-нибудь еще?
- Лучше не спрашивай. Вот наших освободим и свалим подальше. У тебя только один такой хабар?
- Один.
- Жаль, всех не накормишь.
Он оправился и снова готов был командовать, как в армии. Костя подумал, что не каждый смог бы вернуться назад в тюрьму, где ты каждый день ждал смерти. А майор вернулся. Молодец, думал Костя, молодец!
- Так есть гул, или нет?
- Есть, есть... - проворчал Базлов. - Лучше бы его не было. Идем быстрее.
- А что за гул?
- Откуда я знаю. Мне лично не докладывали. Но гул, я тебе скажу, нехороший. За этим гулом все и кроется.
Базлов замолк, словно не досказав что-то интересное. Костя навострил уши.
- Что кроется? - спросил он, устремляясь вперед.
- Не знаю, понимаешь, друг, не знаю. Если бы знал, все бы рассказал. Но то, что для нашего брата погибель, совершенно точно.
- Почему?
Костя даже остановился и свет фонариков уперся в кирпичную кладку стены - там в метрах пяти начинался новый поворот и там капала вода. Кажется, мы здесь уже были? Он посмотрел на карту, которую старательно рисовал 'титан'. По карте выходило, что еще не были. Но Костя мог руку дать на отсечение, что они уже здесь проходили - настолько одинаковыми были все эти древние лабиринты, выложенные кирпичом на извести, смешанной с клейкой льняной кашицей. Такая кладка не боялась сырости и могла простоять хоть тысячу лет.
- А кто его знает, - нетерпеливо ответил майор. - Нам не докладывали. Только я не помню... - признался он, почесав затылок, - как шел. Понимаешь, - признался он, - темно было, я ориентировался на сквозняк. Помню, поднялся по трем лестничным пролетам. Но где сейчас эти пролеты, бог их знает.
Костя почувствовал, что подспудно майор надеется на него, словно спрашивает, что делать дальше в этой ситуации. Пролеты стали главным ориентиром. Их надо было найти. Они пошли дальше. Базлов тащил 'пермендюр', как бревно на плече.
- Что там твоя карта подсказывает? - нетерпеливо спросил он.
Костя перевел взгляд на карту, потом на Базлова и хотел сказать, что карта ни о чем ему не говорит, что наверное, надо еще пройти некоторое расстояние, чтобы найти эти самые злосчастные пролеты, как вдруг волосы у него на голове встали дыбом от ужаса: за спиной майора, бесшумно, как приведения, шли 'протеиновые матриксы', то бишь гребнистые 'песиголовцы'. Самое жуткое, что шли они не следом, а пересекали коридор поперек, проходя сквозь кирпичную кладку, как сквозь воду. Костя даже, как детстве, закрыл глаза, надеясь, что видение окажется мнимым, а когда открыл, 'протеиновые матриксы' все еще шли, не реагируя на свет его фонариков. Костя вскинул АА-24 и, отодвинув майора вбок, который ничего не замечая, что-то рассказывал о страданиях в плену, и выстрелил. Звук выстрела еще стоял в ушах, когда они нырнули за угол. Майор Базлов от страха забыл, что в руках у него грозное оружие - 'пермендюр', но потом Костя сообразил, что стрелять из него в узком пространстве туннеля смерти подобно.
Но все это они поняли потом, когда порядочно отбежали и дышали, как загнанные лошади, и оглядывались, и вздрагивали от малейшего шума. Теперь этот вековой туннель не казался им надежным и верным убежищем, сложенным человеческими руками, а был полон непонятной угрозы.
- Черт знает что... - пробормотал Базлов, снимая с лица липкую паутину.
'Анцитаур', как всегда молчал, индикатор опасности - тоже, будто ничего не происходило из ряда вон выходящее. Но Косте казалось, что разгадка Зоны находится совсем рядом, стоило протянуть руку. Только разгадка эта не за углом и не за развилкой, а там, куда ушли 'протеиновые матриксы'. Некоторое время они простукивали стены, но быстро поняли бесперспективность этого занятия. Не было здесь тайных ходов, а 'протеиновые матриксы' появились вовсе не из какого-то тайного хода, а именно из монолитной стены. А это уже попахивало не какой-то доморощенной мистикой, а самой что ни на есть реальностью, только с такой реальностью ни Костя, ни майор Базлов никогда не сталкивались. Не укладывалась эта реальность в человеческую логику и была вне понимания. Костя старался не глядеть на майора, который в свою очередь старался не глядеть на него. У обоих на языке крутился один и от же вопрос, но они боялись его задать: 'А туда ли мы премся и выберемся ли отсюда?'
Они пошли, насколько быстро можно было идти в туннеле, который то сужался, то расширялся. И Базлов нервно оглядывался и что-то бормотал себе в густую черную бороду. Потом он вдруг виновато сообщил:
- Слушай, я вспомнил, там воды не было...
Костя уже давно понял, что они плутают неизвестно где, свернули не туда, куда надо. Во-первых, Военная школа не могла иметь такие бесконечно длинные подвалы, а во-вторых, они бродили в старой, древней части подземелья, а это значило, что они ходят по кругу. А еще он вспомнил, что Военная школа имеет в плане вил буквы 'ш', а значит, этих подвалов должно быть, как минимум, три. В какой из них они попали, неизвестно.
Словно в подтверждение его умозаключений Базлов внезапно заорал:
- Мы здесь были! Знак! Я оставил его, когда мы вошли.
- Значит, где-то здесь должен быть выход на поверхность, - высказал Костя очевидную мысль и даже вздохнул с облегчением.
Сейчас мы выберемся на свет белый, пусть даже там сотня 'протеиновых матриксов'. Надоело мне шляться по этим лабиринтам. Но 'титан'! 'Титан-то' почему подвел? - страшно удивился Костя. 'Титан' действительно показывал не то, словно его подменили.
- Слушай, а тебе не кажется, что нас кто-то водит?
- С смысле? - майор Базлов не очень-то слушая его, стремительно двигался к ближайшей развилке. - Вот куда мы здесь свернули? Куда?
- Да подожди ты... - сказал Костя, ухватившись за свою мысль, как за спасительную соломинку. - Не выйдем мы здесь.
- Почему? - майор уверенно свернул направо, хотя Костя пошел бы налево.
- Потому что нам морочат голову.
- Кто? Что ты несешь?
- А помнишь тех из стены?
- Ну и что? Может, их и не было? Может, нам обоим показалось? Я слышал, что в подземельях так бывает.
- Да нет... - не очень уверенно возразил Костя. - И 'титан' рисует план, который не замкнут, словно мы все время идем и идем в бесконечность.
- А хочешь я разрушу всю твою логику? - самоуверенно заявил майор.
- Ну?.. - вопросительно посмотрел на него Костя.
- Если сознание человека еще можно изменить и заставить верить в неочевидные вещи, то как можно влиять на аппаратуру?!
- Так-х-х-х... и я же о том же! - воскликнул Костя, удивляясь непонятливости Базлова. - Вот твой знак?
- Ну...
- И этот же?
- Ну?..
- А это?
- Этот я точно не ставил, я ставил один большой знак в начале пути.
- Ну?.. - Костя вопросительно уставился на него.
Майор схватился за голову и сел на корточки, прислонившись спиной к стене. Костя упал напротив. 'Титан' в целях экономии тут же снизил расход энергии в два раза. Фонари едва тлели. Лицо майора в их свете казалось черным.
- Выходит, ты прав? - спросил Базлов.
- На, поешь, - сказал Костя, протягивая хабар-кормилец.
Пока майор заправлялся, он посмотрел на часы, которые показывали восемь часов вечера, получалось, что они бродят весь день, хотя субъективно Косте казалось, что прошло не больше трех часов. Если кто-то хотел нас обмануть и запутать, то это ему удалось, подумал он. Но ведь так не бывает! - возмутился он и сжал кулаки.
- Чего орешь? - спросил майор.
- Это я так... - ответил Костя. - От злости. Извини...
- А-а-а... - согласился, вздохнув майор. - В яме я тоже злился и кусал себе руки. А что толку?
- Слушай! - воскликнул Костя, - а ведь тебя специально выпустили!
- Да ладно тебе! - усмехнулся майор, - кому это надо?
- Нет, я серьезно, - Костя откинул шлем. - Кому-то очень надо было, чтобы ты вышел на поверхность!
- Но зачем?! - удивился майор.
- А чтобы морочить мне голову!
- Не годится, - насмешливо ответил майор.
- Почему?
- Потому что тебя и так могли убить, хоть десять тысяч раз. Кому ты нужен?
Он только не добавил для полноты картины: 'жалкий черный сталкер'.
- Да... - нехотя согласился Костя, и подумал, что майор не знает об 'анцитауре', а те, кто знают или подозревают или просто видят, что он везунчик, именно так и поступили бы. Увели бы везунчика с места событий и выиграли бы время. Время! - оторопело подумал Костя. Точно! Кому-то срочно нужно время!
Когда же он сформулировал эту теорию, она самому ему показалась дикой. Действительно, подумал он, что стоило убить меня с помощью 'богомола'? Но он мне наоборот помог. Значит, в тот момент 'они' меня не контролировали, а наблюдали с колокольни Ивана Великого. Можно сказать, планы строили, используя майора. Значит, они дальновиднее всех нас. Он поймал себя на мысли, что думает, как последний псих. Так может и крыша поехать, решил он и едва не перекрестился. Не было у него такой привычки. Не то чтобы он не верил в Бога, но и не почитал его. Так что-то - серединка на половинку.
- Соблазнительно, конечно, поверить в высший разум, но это не доказуемо, - во весь рот зевнул майор. - Живи спокойнее. Все гораздо проще. Классическая логика еще никого не подводила.
- Я тоже так думаю, - согласился Костя. - Но в Зонах может произойти все что угодно. На то они и Зоны.
Он не стал рассказывать, чего он навидался в Чернобыльской Зоне, и подумал с облегчением, хорошо хоть здесь ловушек нет. Хотя, может, все впереди?
- Пожуй лучше, - сказал майор, передавая хабар-кормилец Косте, - а я посплю. Буди, если что, - и завалился на тот бок, где у него был целый рукав.
'Пермендюр' он положил рядом с собой. И вообще, Костя заметил, что майор Базлов с любовью относится к оружию.
Теперь картина из пазлов, которую он собирал, приняла несколько иной вид. А вдруг я сам участвую в чьей-то хитроумной игре в качестве пазла? Вдруг кто-то могущественный учитывает мою судьбу? Ведь может так быть? Может, хотя бы чисто теоретически. Что же это за Зона такая хитрая, которая думает за меня?
Он 'надел' шлем и прислушался. Гул был тут как тут, рядом и в тоже время далеко-далеко. Усилитель звука типа 'нетопырь' ничего не мог поделать, ни взять азимут, ни усилить до необходимого уровня, словно ему не хватало мощности. Гул специально рассеян, сообразил Костя, кто-то его маскирует. 'Титан' исправился и замкнул схему туннелей. Детектор движения молчал. Его сиреневые точки слились в одну крохотную и были сдвинуты на периферию поля зрения. Индикатор мощности застыл на двадцати пяти процентах. Он давно уже не рос и не уменьшался, и Костя не знал, радоваться ему или нет. Фонарики постепенно стали гаснуть. И только один - на груди перешел в режим ночного бдения. Усилитель зрения, наоборот, проснулся и мир стал зеленоватым. Лабиринт наполнился вязкой тишиной, только вездесущий гул никуда не пропал. Костя стал задремывать. Ему вдруг привиделось огромное лицо 'богомола'. 'Достань мне машинного масла, - просило оно, - достань... Христом Богом прошу...' 'Где же я его тебе возьму? - оглянулся Костя. - Здесь одни голые стены'. 'А ты посмотри наверх'. Костя посмотрел наверх и увидел луну - тонкую, как ободок консервной банки. Луна была очень странной. Она висела, не как обычно под углом, а сверху - прямо над головой.
Костя открыл глаза, словно не спал, и сказал:
- Майор, вставай... слышишь?..
- А что?.. Где мы?.. - вскочил Базлов, и кажется, ударился головой, потому что ойкнул.
'Титан' тоже ожил и включил фонари на полную мощность. Усилитель зрения отключился. Майор, щурясь, недоуменно смотрел на Костю. В его глазах читался укор: не дал поспать. Должно быть, ему снилось что-то очень приятное, потому что несколько секунд лицо его было расслабленным и добрым. В следующее мгновение, должно быть, майор вспомнил, где он находится и по какому поводу, и лицо его приняло прежнее жесткое выражение.
- Там... - сказал Костя и потыкал пальцем вверх. - Там...
Он и сам не знал, зачем разбудил майора, разве что рассказать о глупом сне? Но над головой действительно темнел люк, который они не заметили. А по краю люка шел ободок света, который Костя принял за луну.