Буйло Алексей: другие произведения.

Княжич. Часть первая

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Детское "славянское" фэнтези. Назовем это, к примеру, детским "Волкодавом". Или детским "Конаном" в псевдославянском антураже. :-) Но так ли это важно, на самом деле?


   ЧЕТВЕРО всадников неспешно взбирались звериной тропой все выше и выше на Граничный кряж.
   Маленький отряд возглавлял широкоплечий мужчина с орлиным, слегка надменным взором. Явно благородного происхождения: горделивая осанка, спокойные, уверенные движения. Седина уже коснулась его висков, но выглядел он вполне молодо и крепко. Стать подчеркивали искусно выделанные кожаные одежды и дорогой кинжал на широком поясе. К седлу пегого красавца-коня вдобавок были приторочены охотничий лук и тул* со стрелами.
   Темнобородый спутник, гарцевавший обок на вороном скакуне, то и дело норовил вырваться вперед. Точно желая заслонить собой предводителя. Он тоже имел лук, но на боку еще покачивалась узкая сабля в роскошных, с насечкой, ножнах. Удальца защищала легкая кольчужка. Аспидно-черный цвет платья дополнял его мрачную воинственность.
   Двое других были простыми дружинниками.
   Всадники старались не производить лишнего шума, а потому общались жестами. Иногда останавливались: прислушивались, всматривались в просветы между деревьями.
   Тропа вывела их на большую поляну - кулигу.
   Солнце уже скрылось за пиками далекого Срединного хребта, но небо оставалось светлым. Теплый осенний вечер размазал яркие краски увядающей природы. Прозрачная дымка обхватила еще не сбросившие листву деревья - как мать обнимает любимое чадо.
   Бородач подъехал к вельможному седоку и тихо проговорил:
   - Княже, нам не стоит удаляться от лагеря. Вечереет. Дичко отыщет след рогача*, и завтра мы устроим облаву.
   - Ты же знаешь, Властояр, смысл охоты не в облаве! - устало возразил собеседник. - Я не хочу ждать. Чую: зверь близко...
   Словно в ответ на противоположной стороне кулиги беспокойно затрепетали заросли ольшаника. Правитель, привстав на стременах, выхватил стрелу, натянул лук и в охотничьем запале пришпорил коня.
   ...Тяжелый самострельный болт*, коротко свистнув, вонзился всаднику под левую ключицу. Князь рухнул в пожухшую траву и остался лежать без движения.
   Из-за деревьев, как горох из стручка, с воинственным кличем вывалились ратники с круглыми славонскими щитами. Два. Пять. Девять. Тридевять*!
   Властояр и дружинники, рванувшие было за повелителем, развернули скакунов и погнали прочь - за подмогой...
  
   Едва они скрылись из вида, на поляну выступил человек в длинном грязно-сером плаще с глубоким капюшоном. Окинул взглядом пестрый строй вояк, резко взмахнул ладонью - гомон и крики разом стихли.
   Тяжко опершись на толстый посох, пришелец негромко, но властно произнес:
   - Здесь ваше дело сделано. Ступайте, наведите преследователей на деревню этих жалких славонов. Да поспешите: россы скоро вернутся за князем...
   Выполнить приказ, однако, не торопились. Высокий рыжий силач с кривым носом и шрамом на щеке, поигрывая самострелом, нетвердо шагнул вперед. Правда, сказать что-либо так и не осмелился. Лишь вопросительно вздернул густые брови. Ответом стала едва уловимая усмешка:
   - Не сомневайтесь! За все будет заплачено сполна. Слово вольха*!
   Рыжий кивнул и ринулся в чащу. За ним шумно последовали остальные.
   Обладатель посоха некоторое время прислушивался к затихающим вдали звукам. Потом торопливо засеменил к распростертому посреди поляны телу.
   Опустившись на колено, он долго вглядывался в мертвенную бледность бездыханного властителя россов. Наконец, довольно ощерился. Поманил кого-то из леса.
   Тотчас из ближних кустов вынырнул смуглый черноволосый мальчик в поношенном балахоне. Застыл, ожидая распоряжений.
   Молча передав посох юному помощнику, вольх кое-как стащил с мизинца поверженного врага невзрачное колечко. Повертел перед глазами, чтобы лучше рассмотреть в сгустившихся сумерках. Даже откинул капюшон, обнажив седые волосы и угрюмое морщинистое лицо.
   Над травой уже начал клубиться зябкий вечерний туман. Незнакомец, крепко сжав добычу в кулаке, запахнул полы плаща и почти бегом направился в сторону, противоположную той, куда чуть раньше послал отряд с рыжим главарем. Мальчишка, не проронив ни слова, забросил тяжелый посох за спину и поспешил следом.
   Пегий конь, тоскливо позвякивая богатой сбруей, вернулся к хозяину и грустно склонил морду над неподвижным телом...
  
   * тул - колчан
   * рогач - олень-самец
   * болт - стрела
   * тридевять - здесь: множество, большое количество
   * вольх - волхв, колдун
  
   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
   БРАТСТВО
  
   Полуночные горы,
   Месяц Новых даров*
  
   По узкой горной дороге торопливо подгонял коня всадник.
   Круглый месяц, пробивавшийся сквозь тяжелые снежные тучи, озарял все окрест мертвенным бледным светом.
   С гор спускался студенец - холодный, пронизывающий до костей ветер. Дальние вершины таяли в белой вьюжной пелене.
   Еще совсем немного, и в этих краях безраздельно воцарится Морёна - богиня зимней стужи и лютой смерти. Мать-природа застынет и умрет до весны.
   Ночной ездок спешил в затерявшийся высоко среди скал монастырь. Пока духи зимы не сковали его волю и тело. Пока тропы проходимы для конного и пешего. Пока...
   Измученный жеребец, почти не знавший отдыха три дня - с тех пор, как они миновали приграничное селение у порога Полуночных гор, едва перебирал ногами, но послушно внимал плетке седока. Он и сам прекрасно чуял, что только движение вперед может спасти их обоих. А потому упрямо, из последних сил, карабкался по камням.
   Всадник обязан был успеть. За пазухой овчинного тулупчика он берег важное письмо. Гонец поклялся несчастной женщине доставить его настоятелю монастыря. Великий Бог степняков Тагирхан - тому свидетель!
   Месяц закутался в хмарное покрывало, и так чуть видная стежка погрузилась во тьму. Где-то впереди отчаянно завыл волк...
  
   * по численнику (календарю) россов
  
   Глава первая
   ГОНЕЦ
  
   ПОЗЕМКА прилежно заметала широкий монастырский двор. Первый в этом году снег...
   Светловолосый мальчик оторвал взгляд от узкого как бойница окна. Здесь, в Полуночных горах, холода наступают куда раньше, чем дома.
   В крохотной келье* было тепло: в очаге весело потрескивал огонь, разбрасывая по стенам рыжие отблески.
   На столе посреди комнаты лежала карта, нарисованная на огромном куске бамбаги. Говорят, ее привозят с закатных* земель, где живут желтолицые хайны*. Все книги и учебные пособия в обители сделаны из неправдоподобно тонких и белых как снег листов. Чудно! На родине отрока, далеко-далеко на юге, для письма использовали обычную кожу - пергамен по-рамейски*.
   Мальчуган снова принялся водить пальцем по серым пятнам высоченных гор и путаным изгибам торных трактов, шепотом проговаривая встречающиеся названия.
   Но мысли то и дело убегали от стран и городов, рек и равнин.
   День вообще не задался.
   Утром, во время зарядки, у ворот возник странный всадник. Швырнул поводья подоспевшему служке и быстро взбежал по лестнице в покои настоятеля.
   Его даже не успели остановить и допросить. Почуяв, что им еще достанется за нерасторопность, монастырские братья с удвоенной силой начали гонять учеников. Ой, ей! Как только ноги у мальчишек не отвалились?!
   А потом в келью заглянул младший учитель Арборис и сообщил, что на сегодня занятия отменяются из-за важных дел настоятеля и преподавателей. Приказано никуда не отлучаться и самостоятельно - но как следует! - выучить две темы наперед по страноведению. Он будет проверять лично!
   Сосед по каморке Санко насуплено сидел на своей кровати и вместо того, чтобы учить урок, строгал ольховую палочку. Приятель вечно таскался в дальний лес, откуда приносил странные безделушки - то камушек, то травинку, то веточку... Будто этого добра не хватает у монастырских стен! Чего ради переться в чащу?!
   Неведомая сила вновь потянула к окну. Метель усилилась: снег валил большими хлопьями, плотно засыпая пустынный двор. Бог бурь и непогоды Вихорь наконец-таки добрался до горной обители и теперь тряс бородой, посылая на землю густой снегопад.
   Коня во дворе уже не было: верно, отвели в теплое стойло.
   Занятно, а всадник куда подевался? Неужто с настоятелем до сих пор беседу ведет? Не выходил вроде.
   Утренний гость почему-то не давал покоя. Крепко сбитый, со смуглой кожей, широкими скулами и раскосыми глазами - степняк, одним словом.
   Вот только одет не как кочевник: короткий жупан*, поверх кожух* из овчины, толстые теплые порты*, высокая меховая шапка с ушами. Так ходят зимой дома, в Златограде, а не в степи.
   А сапоги, судя по форме, и вовсе из Фениции. Дорогие. Князьям впору.
   - Эй, Олешка! Че ты там выглядываешь? - Санко, наконец, подал голос из глубины комнаты. - Чаешь, распогодится?.. Не-е, это надолго. Вчерась, я видал, Мавр когти точил о стенку в трапезной. Верный знак!
   Легок на помине, в дверную щель из коридора протиснулся худющий кот - черной как уголь масти. Запрыгнул на постель и начал ласкаться к приятелю. Но, не встретив отклика, свернулся рядом в клубочек.
   Олешка воротился к столу, ничего не ответив. Если Санко что-нибудь говорит насчет погоды, можно быть уверенным: так и будет. Этот юный славон разбирался в приметах не хуже иного ведуна с Пропащих гор. А тамошние колдуны - всем колдунам колдуны, каждому известно.
   Дружок, склонив кудрявую каштановую голову, умело орудовал ножиком и шмыгал носом от усердия. Похоже, оберег какой-то вытачивает. А спрашивать бестолку. Пока не завершит работу, ни слова не скажет о том, что делает. Таков обычай его племени. Санко любит повторять: начнешь трепать вокруг - из затеи ничего не выйдет. Проверено!
   У россов, коим по праву рождения являлся Олешка, столь строгих запретов не было.
   - Карту зубрить будешь? - пробурчал он в надежде отвлечь друга от, безусловно, важного, но не очень-то своевременного занятия.
   - Неохота! - Санко вскинул голову и обезоруживающе улыбнулся. - Давай ты вслух, а?.. Я так лучше запоминаю, сам знаешь.
   Олешка скрепя сердце взял увесистый талмуд "Подробное описание государств и рас", по которому ученики постигали страноведение.
   Автор трактата, известный географ-рамей Теодот, отличался порядочным занудством. Заснешь ненароком, пока до конца дочитаешь. Арбориса куда интереснее слушать на уроках - аж руками размахивает, рассказывая о нравах и обычаях разных народов, богатствах, спрятанных в недрах, диковинных тварях и растениях.
   Юному россу было приятно, что в самом центре Арбореи - так, по-рамейски, Теодот именовал Поднебесье - располагается его родное княжество. О чем он не преминул напомнить славону. Но Санко пропустил подначку мимо ушей.
   Чужаки называли те места Гардарикой - Страной городов.
   Карта и впрямь была усеяна значками селений и крепостей - Калиш, Синевир, Старград, Разлог, Златоград, торговый Радом на берегу Моря Новых Надежд.
   Россы гордились своими строителями. Дома они ставили в основном деревянные, предпочитая лесину мертвому камню.
   В соседней же Славонии, за неприступным Граничным кряжем, наоборот, любили кирпичные жилища. Особенно на севере, у Кладезных гор, полных самоцветов и ценных руд. Стольный град Вазантия целиком был возведен из известняка, гранита и мрамора. Тамошний кесарь* возбранил ставить срубы, дабы уберечься от разорительных пожаров.
   В приграничьи же, откуда забрали в монастырь Санко, тоже ценили душу дерева. Ведь из него, как гласили сказания, были сотворены самые первые люди на земле.
   По сведениям географа, славоны считались россам близкими родичами - даже говорили на похожем языке, разве что акали по-северному.
   - Че, дюже я акаю? - удивился Санко, не переставая терзать деревяшку. Олешка от неожиданности вперился в друга. Тот усмехнулся: - Вот уж напишет!
   Ученые мужи обеих держав постоянно спорили до хрипоты и писали длинные труды, пытаясь доказать первородство именно своего племени.
   Россы утверждали, что их предки пришли в Славонию с юга, вместе с князем Первославом. Героически преодолели Граничный кряж и осели на берегах Вольного озера.
   Славоны же были уверены, что кесарь Первослав прежде основал Вазантию, а уж потом двинулся со своим войском на полдень* - якобы воевать безбедных куштов. Но до цели не дошел, поразившись великолепию края, который нарек Приозерьем. Здесь и вправду было много озер, родников, речушек и водопадов.
   Старое название сохранилось на карте - теперь так называли рассветный предел* княжества. Княжий дворец на берегу Красной реки тоже заложил Первослав - как раз там, где сейчас стоит Златоград.
   Впрочем, высоконаучные распри не мешали жителям Гардарики и Славонии жить мирно, торговать и регулярно ездить друг к другу в гости. Хотя и могли стать поводом к кровавой драке в придорожном кабаке. Народ и там, и там был образованный, не чуждый грамоте и умным книжкам.
   И россы, и славоны сходились в одном: когда-то их общим предком-государем был великий правитель Первослав. А сам Первослав пришел с далекого севера - из Ужавы, суровых и глухих мест, где нынче обитали племена борусков.
   По преданию, он рассорился с отцом и увел своих людей в теплые земли, в поисках счастливой доли. А оставшиеся потеряли разум и одичали.
   На карте Ужавой именовалась поросшая лесом широкая долина реки со смешным названием Чуня. Там был нарисован кривоногий лысый человечек с чубом, щитом и копьем.
   Ни селений, ни тем более городов в тех краях составитель карты не знал. Троп и караванных путей также не наблюдалось.
   К востоку от Славонии, на хребте Кутур, располагалась Кахокия. Ее населяли бесстрашные и воинственные горцы-кахеты. Этот малочисленный, но гордый народец, отмечал Теодот, никогда не склонял голову перед врагами...
   Санко фыркнул и заявил:
   - Ага! Какому дурню их скалы понадобятся? Ни пастбищ, ни леса, ни руд!
   - Ты откуда знаешь?
   - Ходил я туда. С дедом... Люди там вправду хорошие. Честные.
   - И чего вы там искали? - оживился Олешка, отодвинув учебник.
   - Че-че?.. Птицу Гамаюн*!
   Росс поджал губы. И-эх! Любимая санкина отговорка означала: отвяжись, у меня нет желания толковать. Славон, вообще, слыл в академии бирюком*. Поэтому Олешке ничего не оставалось, как, едва заметно вздохнув, снова раскрыть трактат Теодота.
   Следующая глава была посвящена кочевникам-казарам из Великой степи. В Гардарике бесконечные северные пусты* величали Навией, то есть Мертвыми землями. Туда, по поверьям, уходят усопшие.
   Географ утверждал, что по численности казары превосходят все прочие народы Арбореи, а дети их с младенчества берут в руки оружие и уверенно держатся в седлах боевых коней.
   Раньше степняки доставляли набегами немало хлопот соседям: на юге - славонам, на закате - синдам из Дулгалаха. Доходили их орды и до самого восхода, до Залива Ветров, на берегах которого раскинулась купеческая Фениция - родина Теодота.
   Разграбив города и селения и забрав рабов, кочевники исчезали так же внезапно, как и появлялись.
   На одном месте они подолгу не жили. Поэтому военные походы синдов, рамеев и славонов оканчивались ничем. Казары точно растворялись в бескрайних степных просторах. Или, разжившись богатой добычей, уходили дальше на север - в Смертную Пустынь. Ходили легенды, что там водятся свирепые полулюди-полузвери - хатты, зеленокожие и узкоглазые.
   Безрассудный славонский кесарь Болегорд, дед нынешнего правителя Вазантии Божидара, снарядил однажды вылазку в гиблые места. Да так и сгинул со всем своим войском. Скольких ребятишек оставил сиротами! Бабий плач по невернувшимся мужьям, братьям и сыновьям разносился по Славонии три года.
   Сын Болегорда - Близомир - принародно зарекся от притязаний на чужие земли и богатства. Благо, добра в зажиточной Славонии хватало! И с тех пор, вот уж полвека, славоны только защищали собственные границы от вражеских вторжений.
   Повествование о коварных степняках напомнило Олешке о таинственном утреннем госте. Чернобог его забери! Ну, что такого странного в этом всаднике?! А под ложечкой ноет и ноет противная до дрожи тревога... Надоело!
   Олешка от души шмякнул тяжелую книжку на стол. И так настроение никакое, да еще Санко - друг называется! - подкалывает и не хочет водиться. В душе у росса взыграла обида. Уж я тебе покажу, негодный славонище!
   Крадучись он обогнул стол и зашел Санко со спины. Конечно, это не честно - сзади нападать. Но ведь не по-настоящему! - оправдался Олешка перед самим собой. Набрал в легкие воздуха, гикнул и бросился вперед, норовя схватить товарища за плечи.
   Но славон непостижимым образом - глаза у него, что ли, на затылке? - успел отскочить. Олешка бухнулся на кровать - прямо на Мавра. Кот, возмущенно мявкнув, стрелой вылетел из кельи. В следующее мгновение противник уже сидел сверху и весело колотил росса по спине кулаками - не больно, но вполне чувствительно.
   Санко был немного крупнее, но Олешка ничуть не проигрывал ему в ловкости и силе. Извернувшись, он ухитрился зацепить славона за кисть, и пацаны с грохотом слетели с кровати на деревянный пол, опрокинув табурет.
   Возня продолжилась внизу: то один отрок, то другой торжествовал победу, оседлав соперника, но тут же бойцы менялись местами. Уступать никто не собирался, хотя оба запыхались и раскраснелись.
   - Та-ак... Замечательно мы учим уроки! - неожиданно раздался над их макушками суровый голос. Олешка и Санко мигом вскочили на ноги и стали торопливо оправляться.
   На пороге кельи возвышался настоятель. За его спиной маячил Арборис. Первый глядел на мальчишек слегка насмешливо, но в то же время как-то грустно. Второй - с укором: что же вы меня подводите, ребята?
   - Да еще и учебное имущество не бережем, - продолжил старец, указав взглядом на валявшуюся на полу карту. - Я думаю, Арборис, вам следует примерно наказать этих... э-э... шалопаев.
   С этими словами он неспешно покинул келью. Арборис последовал за ним, но в дверях обернулся, обиженно развел руками и нестрашно погрозил кулаком.
   - Допрыгались? - учитель, похоже, был огорчен не меньше своих подопечных. - После обеда отправляйтесь на кухню. Там вам найдут работу...
   Расстроенные мальчишки начали убираться в келье. Олешка подобрал с пола злополучный лист бамбаги. Вот влипли!
   В верхнем левом углу карты, среди высоких гор на окраине мира, он отыскал изображение домика с башенкой. Так был обозначен монастырь, в котором располагалась Академия. Или просто Братство.
   Именно здесь находился Олешка, княжич Гардарики, единственный и любимый сын правителя россов Добромира, отданный в обучение настоятелю Академии Светозару Мудрому.
  
   * келья - жилая комната в монастыре
   * закатный - западный
   * хайны, рамеи - народы Поднебесья
   * жупан - верхняя одежда в виде полукафтана
   * кожух - тулуп из овчины
   * порты - штаны
   * кесарь - правитель
   * полдень - юг
   * рассветный - здесь: восточный, предел - край
   * Птица Гамаюн - вещая птица, поющая людям божественные гимны и предрекающая будущее тем, кто умеет слышать тайное
   * бирюк - нелюдимый человек
   * пусты - степи
  
   Монастырь Братства,
   Месяц Новых Даров
  
   Седовласый старик замер посреди кельи.
   Ранний гость доставил истертый, запечатанный княжеской печатью свиток. Или нет? Не княжеской... Как он сразу не заметил?!
   На словах посланец не передал ничего. Лишь с нижайшим поклоном вручил грамоту, ради которой - почти на верную гибель! - в преддверие зимы отправился в Полуночные горы.
   Хозяин комнаты сломал сургуч. Пробежал глазами прыгающие в разные стороны, явно впопыхах написанные строчки. Тяжело вздохнул, отвел взгляд.
   Со стороны могло показаться, что он немного растерян. Но даже если и было так, длилось это недолго.
   Старик задумчиво пересек комнату. Усевшись за широкий стол, заваленный толстыми фолиантами, связками перьев и стопками белоснежной бамбаги, принялся быстро писать, часто макая стило* в массивную бронзовую чернильницу.
   Закончив, он тщательно скрутил тонкий листок в трубочку - так, чтобы тот мог уместиться в крошечном, с мизинец, круглом коробке. Затем позвонил в колокольчик.
   В комнату почтительно вступил отрок - монастырский служка - и застыл у самого порога.
   - Войко, отправь записку в поселок. Да выбери самого лучшего голубя. Когда получишь ответ, немедля сообщи мне. Это очень важно!..
  
   * стило - перо
  
   Глава вторая
   СВЕТОЗАР
  
   О ПРИЕЗДЕ Светозара в Златограде узнали за неделю. Это вызвало настоящий переполох - в последний раз старец наведывался сюда лет тридцать назад.
   По приказу Добромира со всех пределов княжества ко двору свезли наиболее способных ребятишек десяти лет от роду. Всего - двадцать душ.
   Слава об Академии Светозара шла по всему Поднебесью. Хорошая, добрая слава. Отдать чадо в Братство почиталось за великую удачу не только для родителей юного счастливчика, но и для правителя страны.
   Выпускников школы с почетом принимали на высокие и хлебные государственные посты - от сурового Иггесунда на восходе до беззаботной Савоны на закате.
   Но попасть в Академию можно было исключительно по способностям. Разглядеть же искру дарования в малолетнем отроке умел лишь Светозар.
   Бывало, он подбирал встретившихся на пути невзрачных оборвышей, лишенных вроде каких бы то ни было талантов. И отказывал могущественным правителям. Даже если ему обещали мешки золота.
   Денег за обучение Светозар не требовал. Наоборот, случалось так, что Учитель сам платил за то, чтобы ему отдали в учение толкового парнишку. Особенно, если тот был из небогатой семьи.
   Раз в десять лет монахи во главе с настоятелем объезжали города и веси в поисках новых учеников. Редко, когда путешествие затягивалось более чем на пару месяцев. Но за это время успевали объехать пол-Поднебесья.
  
   В назначенный день в княжеском дворе как на вече собралась толпа народа. Шептались, что Светозар заранее знает, кого заберет с собой.
   Олешка, в простых одеждах, чтобы не выделяться среди ровесников, с раннего утра томился промеж испуганной и ничего не понимающей детворы в престольной палате дворца.
   Никто не смог бы сказать, что он находится в числе избранных не по праву. Княжич был не по годам развит и образован. Добромир не жалел золота и мехов на обучение наследника.
   Ждали долго, и мальчишек отпустили побегать. Возбудившись от внезапной свободы, они носились по подворью как бешеные. Олешка порвал рубашку и заработал синяк, схлестнувшись с одним дюжим малым, когда тот - случайно или намеренно, кто там разберет в суматохе? - двинул его локтем в глаз.
   Парень, приехавший откуда-то из приграничья, и не подозревал, что связался с княжичем. Потасовке не дали разгореться слуги. Однако предупрежденные накануне княгиней Ладославой ни словом, ни взглядом не выдали Олешку. Разобижено посопев, драчуны вскоре опять вместе участвовали в играх.
   Небольшое монастырское посольство неторопливо въехало в ворота, когда солнце перевалило за полдень.
   Разбаловавшихся пацанов начали загонять обратно. Олешка, прежде чем возвратиться в сумрачную прохладу дворца, успел разглядеть всадников в коротких светлых рясах. Те сопровождали скромную кибитку и большую крытую повозку.
   Из повозки, едва она остановилась, выскочили взъерошенные отроки в одинаково длинных, до колен, рубахах, без кушаков*. Озираясь по сторонам, сгрудились около кибитки.
   Что было дальше, Олешка не увидел. Зазевавшегося княжича, бесцеремонно схватив за руку, увлекли в дом.
  
   Мальчишек-росичей поставили возле княжеского престола* - по росту. Олешка очутился в конце строя. Он никогда не был слишком крупным, скорее наоборот. Но ни капельки не переживал по этому поводу. А тут вдруг взыграло самолюбие: с чего это ему надо таиться? Изображать из себя простолюдина? Правда, вида не показал. Лишь надулся слегка, тайком потирая ушибленную руку. Оглянулся на маму. Она сидела в высоком кресле рядом с отцом.
   Княгиня поймала взгляд сына, улыбнулась ему одними губами.
   Ну и ладно, надо так надо! Отец говорит, что князь не всегда должен делать то, что хочется. Гораздо чаще приходится поступать так, как требуется. Хоть это частенько бывает совсем не приятно. Похоже, сегодня был один из таких случаев.
   Внезапно ударила барабанная дробь - раскатистая и слаженная.
   Двери распахнулись, и в чертог* вступил высокий худой старик.
   В свободном балахоне из грубой ткани, подпоясанном обычной веревкой. На голове - обруч из белого металла с крупным красноватым камнем. В правой руке - прямая как копье и очень гладкая палка, вроде трости. Седые волосы до плеч.
   А еще был он бос и без бороды.
   Старец сделал несколько шагов, барабаны смолкли. Вокруг воцарилась жуткая, как почудилось Олешке, тишина.
   За Светозаром следовали двое юношей, таких же босых и в таких же свободных и грубых одеждах.
   Перед престолом гости остановились и низко поклонились - сначала князю с княгиней, потом столпившимся у стен боярам и придворным, а после и застывшим в строю мальчишкам.
   Это поразило Олешку: приветствовать несмышленышей, у которых и имен-то настоящих еще нет?!
   - Здрав будь, князь! Здрава будь, княгиня! Здравы будьте и вы, люди добрые! - голос старика звучал спокойно и уверенно. - Простите, что давно не гостил в вашей славной стране. Простите и за то, что не задержусь долго. Знаю, что у вас есть достойные отроки, которым я мог бы передать явные и тайные знания. Дабы потом они могли достойно служить своему роду. Дозволь узнать, княже: отдашь ли ты мне в учение тех, кого я выберу? - настоятель поднял глаза и прямо взглянул на властителя Гардарики.
   Олешка тоже посмотрел на отца. Добромир был явно доволен речью Светозара. Можно не сомневаться: он ответит согласием. Но традиция требовала от князя чуть помедлить с ответом.
   А если вдруг гость выберет его, Олешку? Неужели отец с легкой душой отпустит сына из родного дома?
   Княжичу стало немного не по себе. Он постарался прогнать дурные мысли. И непроизвольно взмахнул рукой, толкнув соседа - толстого, как бочонок, сына боярина Будана. Хорошо, тот удержался на ногах! Но прошипел в ответ что-то совсем неприличное. Ладно, я с тобой еще разберусь! Узнаешь, как на своего будущего повелителя лаяться!
   Движение среди отроков не осталось незамеченным. Светозар встретился взглядом с Олешкой и... улыбнулся. Это совсем смутило княжича. Он потупил очи и залился краской. Ну, точно девица! Леший! Чего это я? Ой!
   Липкий противный страх уже проник внутрь.
   Он не слышал, что ответил отец. Но увидел, как старец тихо-тихо пошел вдоль выстроившихся отроков. Перед каждым останавливался и, видимо, что-то спрашивал.
   Чем ближе настоятель подходил к княжичу, тем медленней становилась его поступь. Казалось, во дворце загустел воздух.
   Олешка застыл, боясь пошевелиться и даже вздохнуть. Вот сейчас этот ужасный старик обратится к нему... И случится нечто страшное.
   Все произошло как в тумане.
   Светозар шагнул к княжичу. И словно уперся в невидимую стену. Взмахнул десницей*, разрубая прозрачную пелену, окутавшую Олешку. Но тот неожиданно, будто защищаясь, вскинул руки. Да так быстро, что никто не заметил его движения.
   Настоятель отдернул кисть, сжав от внезапной боли кулак. Вокруг охнули.
   Поволока спала в сей же миг. Мир опять обрел цвет и очертания. И звуки. Олешка растерянно смотрел на сучившего ладонью Светозара. А тот снова улыбнулся:
   - Определенно я не ошибся. Ну, княжич, хочешь учиться в Братстве?
   Олешка даже не сообразил, что почтенный гость назвал его по титулу, хотя никогда до этого не видел и не знал. И промямлил в ответ:
   - А почему я?..
  
   Потом были долгие сборы. Добромир и Ладослава, вестимо, гордились тем, что Светозар остановил выбор на их сыне. Но отпускать чадо в далекие Полуночные горы и им было боязно. Когда еще придется свидеться? Каникулы в Братстве коротки. Да и не наездишься.
   По карте до монастыря напрямую недели три конного пути. Но даже самый могучий волшебник не проехал бы ровным, как стрела, трактом: из-за одного только озера Ок, длинного и змеистого, приходилось давать круг на много дней.
   В обход - через Граничный кряж, Славонию, Кладезные горы, Десятинные земли и Лаврион - путешествие занимало не меньше месяца. И то - если двигаться без привалов.
   Правда, рассказывали, что есть более короткий путь через Срединный хребет и Пропащие горы, мимо дорожных постов, на которых надобно платить немалую мзду за проезд. Вроде бы в Разлоге, горной крепости на севере Гардарики, жили старики, ведавшие его.
   Но более длинная дорога давно стала и более привычной и безопасной, пусть и недешевой.
   А на путешествие княжича денег, как и добрых коней и надежной охраны, разумеется, не пожалели.
   Большой караван отправился из Златограда в конце прошлой весны. И к новому году Алого Коня и первому осеннему месяцу Божественного Начала без особых приключений, в целости и сохранности, княжич и его спутники прибыли в Братство.
   Олешка впервые в своей жизни выехал за пределы родной страны. И, как взрослый, весь путь одолел верхом - на подаренном ему арависком жеребце по кличке Ветерок.
   Коня выбрал Властояр, воевода князя Добромира. И наставник княжича в ратных искусствах.
   Суровый с подчиненными и беспощадный в бою, за что получил прозвище Бешеный, с княжеским отпрыском этот богатырь был добр и ласков. И покорно терпел любые мальчишечьи прихоти. Хотя, по правде сказать, воспитанный в строгости Олешка "дурил" крайне редко. И вообще, души не чаял в этом молчаливом, но надежном и храбром человеке.
   За спиной Властояра злые языки шептали, что некогда он обучался в тайном монастыре Улайхан, пристанище самых отчаянных и умелых бойцов Поднебесья - борьсеков. Поговаривали, что те не брезгуют грязными поручениями и замешаны во многих темных делишках.
   В доказательство наветчики поминали странный знак на плече первого княжьего витязя. Олешка видел этот знак: меч с рукоятью в виде раскрытой пасти змеи. Но не на плече, а на локотине*, у запястья. Властояр смеялся и говорил, что сделал сию глупость по молодости. И прятал в рукаве, чтобы не смущать опасливых соплеменников.
   Так или иначе, но воеводе и впрямь не было равных в сече. И свои умения он исправно передавал княжичу. К десяти годам мальчик мог выйти на поединок с пятнадцатилетним. И победить его.
   Властояра весьма опечалила грядущая разлука. Когда Светозар посетил Златоград, воевода объезжал степные заставы. Вернувшись, он пытался отговорить Добромира от поспешного решения: мол, не к добру отпускать сына в далекий монастырь. Но князь был непреклонен.
   Прощание не обошлось без слез. Знамо дело, в первую очередь промочили глаза женщины - мама, младшая сестренка Синеока и нянюшка княжича.
   Добромир, отводя взгляд, жалел, что государственные дела не отпускают его проводить сына хотя бы до границы.
   Олешка на людях тоже держался стойко. Но потом, когда караван миновал последнюю городскую заставу, пришпорил Ветерка, ускакал вперед и там, где его никто не мог увидеть, дал волю слезам.
   Ну и что! Кому какое дело!?. Почетно, конечно, что тебя выбрали в ученики Братства. Да на кой ляд, если приходится расставаться с родными?!.
   Однако вскоре на переживания времени не осталось.
   По пути они погостили в Вазантии, у кесаря* Славонии Божидара - друга и боевого соратника отца Олешки. Божидар вспоминал, как они с батюшкой юного росса вместе сражались против казаров на границе Великой степи. Добромир не раз спасал жизнь будущему правителю Славонии. Впрочем, как и Божидар - будущему повелителю Гардарики. Тогда они и побратались. А как пришли к власти, между их народами воцарился вечный и нерушимый мир. Даже присловье родилось: скорее Небо обрушится на землю, чем славоны и россы пойдут войной друг на друга.
   Божидара Князь Небесный Варок, увы, не наградил наследником. Но зато послал прекрасную доченьку - Раду, которую кесарь уже прочил в невесты Олешке: дабы еще крепче породнить властителей Славонии и Гардарики. Раде только-только минуло семь годков. Признаться по чести, Олешке она совсем не понравилась. Вертлявая, смешливая. Да, симпатичная - этого не отнимешь. Но княжич пока не собирался бегать за девичьими юбками, а потому не придал намерениям Божидара особого значения.
   Потом они долго ехали по совсем уж удивительным местам, где народ обходился вообще без правителей, а за советами и для разрешения споров обращался к колдунам, которым исправно платил десятую часть урожая. Потому и окрестили эти земли Десятинными. И поживал местный люд, судя по избам, называвшимся там хатами, вполне зажиточно.
   Но больше всего Олешку поразил Лаврион, страна вечнозеленых лесов и таинственных духов - альвов. Их незримое присутствие росс ощущал постоянно, а увидеть так и не сумел, как ни пытался.
   Иногда по ночам из дремучей чащи доносилось далекое, удивительно красивое пение на мелодичном, пусть и непонятном языке. Среди попутчиков Олешки не нашлось никого, кто бы знал это наречие, но все - от мала до велика - как завороженные слушали лесные песни, бросая дела, где бы ни находились.
   Это был единственный отрезок долгой дороги, где с них не взяли ни гроша за целую неделю странствий.
  
   * кушак - матерчатый пояс
   * престол - трон, кресло для правителя
   * чертог - большое, пышно убранное помещение
   * десница - правая рука, иногда - просто рука
   * локотина - предплечье
   * кесарь - владыка, царь
  
   Златоград,
   Месяц Новых Даров
  
   Красивая высокая женщина, скорбно склонившая голову в полумраке просторной дворцовой горницы, стремительно обернулась, уловив за спиной шаги. Во взоре ее на миг вспыхнула надежда. И тотчас погасла, встретившись со взглядом вошедшего - темнобородого мужчины в покрытом желтой дорожной пылью костюме.
   Гость едва заметно кивнул вместо приветствия. Столь явная неучтивость заставила хозяйку покоев надменно поджать губы: что он себе думает?
   Однако не время сводить счеты. Немой вопрос повис в воздухе.
   - Я сожалею, княгиня. Дружина вернулась ни с чем, - голос мужчины прозвучал глухо и напряженно. - Но клянусь честью... - он сжал кулаки, но женщина холодно оборвала его:
   - Ты бы, Властояр, лучше помнил о чести там, в горах, когда бросил Добромира на растерзание татям*.
   Воевода виновато склонил подернутую сединой голову. На загорелой и обветренной коже вздулись желваки.
   - Славоны кровью заплатят за коварство!
   - Не гони коней! Прежде надобно отрядить послов к Божидару. По моему разумению, вы встретили обычных разбойников.
   - Я не верю Божидару: слишком сладки его речи. Один Чернобог ведает, не сам ли кесарь замыслил предательство?..
   Княгиня презрительно вздернула подбородок. Но Властояр, дерзко глянув прямо в глаза, не дал вымолвить и слова:
   - Ваше величество, согласно высочайшему повелению, правителем при юном княжиче являюсь я. И я из-под земли достану убийц князя.
   - Не хорони господина раньше срока! - резко возразила Ладослава. Речь ее исполнилась едкой иронией. - Посольство в Академию ты, вестимо, тоже снарядил для поиска злодеев?
   - Наследника надлежит возвратить домой. В смутные времена его место в Златограде - под надежной охраной.
   - Но до зимы не поспеть! Перевалы в горах закроются совсем скоро. Ты погубишь людей, Властояр! Не лучше ли дождаться весны? Я не хочу рисковать жизнью сына. В Академии ему ничего не грозит...
   - Монастырские стены не остановят лазутчиков. А княжич вполне мог бы получить лучшее в Поднебесье образование дома. Однако гордыня застила вам глаза. Отправить малолетнего дитятю за тридевять земель - верх безрассудства! Простите меня...
   - Поступай так, как считаешь нужным, - Ладослава сменила гнев на милость. - Уповаю*, помыслы твои чисты.
   Властояр, чуть помедлив, отвесил глубокий поклон и быстро вышел.
   Дождавшись, пока смолкнут шаги за дверью, княгиня трижды громко хлопнула в ладоши. В горницу вбежала служанка.
   - Подготовь дорожные платья, Смирена. Поутру отправимся в Старград. Я хочу навестить мудрого вольха Всемысла. Будем молить Князя Нашего Небесного о спасении для моего мужа. Поняла? Так и отвечай, если будут спрашивать, куда, мол, княгиня собралась... Да, Ортуз с письмом уже отбыл?
  
   * тать - вор, разбойник
   * уповать - верить, надеяться
  
   Глава третья
   ТУРКА
  
   "ДАРБОГ Варожич, спасибо тебе! Прости мя, внука своего нерадивого, коли сотворил что не так. Надоумь, наставь на путь верный и правый. Молю: сделай так, воеже* день грядущий был паче* дня минувшего. Во имя Отца нашего небесного, могучего князя Варока...", - замерев на мгновение на крыльце, юный росс шепотом выпалил надлежащий проводам дневного светила наговор. Зажмурился, подставил лицо под неяркие, но еще теплые отблески золотой колесницы, на которой спешил в свои царственные чертоги за дальними вершинами Бог Солнца.
   Приоткрыв один глаз, Олешка добавил от себя: "И возвращайся скорее. Я буду тебя ждать! Очень-очень!".
   Просторный двор покрывали лужи и жалкие остатки утренней пороши. Днем, пока они с Санко драили на кухне котлы, по-летнему жаркое солнышко разогнало снежные тучи и растопило все, что натряс поутру своей бородой Вихорь. Росс не без ехидства отметил, что предсказание друга-славона насчет погоды оказалось превратным.
   Вечерний морозец прихватил талую воду некрепким ледком. Княжич попытался прокатиться по нему, однако подошва его тисненых сапожек скользить решительно не хотела, и мальчуган чуть не приложился носом к брусчатке.
   Леденящий ветерок забрался под рубашку. Бр-р! Холодно!
   Олешка огляделся. В дальнем углу двора копошились мальчишки - пятеро или шестеро, в разномастных одежках.
   Единой формы в академии не было. Лишь на занятия надевали специально выданные монастырским кастеляном алые косоворотки. Цвет символизировал огонь силы, скрытый внутри каждого ученика. А в остальное время носили то, что захватили из дома.
   Издали могло показаться, что мальчишки дерутся. Верховодил ими смуглокожий малый в богато расшитой рубахе, блестящих атласных штанах и высоких сапогах с загнутыми вверх носами. Олешка распознал в нем Турку, сына знатного вельможи из Тарбада.
   Юный кушт отличался высоким ростом и недюжинной силой. Среди школяров ему не было равных на кулачках. Княжичу уже приходилось сталкиваться с ним в учебных схватках. И каждый раз росс бывал бит.
   Вот и сейчас, судя по всему, Турка устроил с приятелями дружескую потасовку, чтобы в очередной раз продемонстрировать свое превосходство. Это его непрестанное бахвальство Олешке ой, как не нравилось!
   Поэтому он и не стал задерживаться, хотя поглазеть на кучу-малу было интересно. Росс спешил проведать Ветерка.
   Жеребец обитал в монастырской конюшне под присмотром старика Стура. Иногда он разрешал выгуливать скакуна. Княжич надеялся, что и сегодня ему дозволят покататься.
   Еще он прихватил с собой кусок хлеба с солью: для Вазилы - привередливого дворового духа, ходившего за лошадьми. Чтобы тот получше ухаживал за Ветерком.
   Турка заметил Олешку. Показал на него пальцем и что-то сказал своим дружкам. Послышались смешки.
   Росс решил не обращать на них внимания и двинулся к выходу со двора, стараясь не оглядываться. Нет, он не боялся. Просто не хотел связываться.
   Но Турка не унимался: его голос зазвучал в вечерней тишине еще громче и насмешливее. Олешка, хоть и не говорил по-куштски, отчетливо разобрал в короткой фразе словечко "агар" - "слабак". И "урус" - то есть "росс".
   Еще дома, от дворцового стремянного*, который тоже был родом из Тарбада, он научился оборотам, расхожим среди тамошних простолюдинов. Разумеется, втайне от родителей и воспитателей.
   Поносное словцо ударило княжича. Он как с размаху врезался в стенку. Развернувшись, глянул прямо в глаза обидчику и зычно выкрикнул в ответ: "Хук бушидан!". Будь что будет! Драка так драка... Будущему князю негоже спускать оскорбления.
   Турка вспыхнул. Его коричные щеки совсем потемнели. Еще бы! Когда тебе на родном языке предлагают расцеловать свинью - грязную и презренную животину, мясо которой ни один уважающий себя кушт и в рот не положит.
   Приятели задиры притихли. Они тоже поняли, что потасовки не избежать, и разошлись, образуя круг.
   Турка в два прыжка очутился рядом. Даже не стал, как положено, ждать, пока росс приготовится. С размаху влепил кулачищем в лицо княжичу...
   Олешка насилу увернулся, но все равно получил чувствительный удар в глаз и не удержался на ногах.
   Кушт пантерой метнулся к поверженному противнику, оседлал и принялся со всей дури колотить по чем попадя. Княжич едва поспевал подставлять руки, чтобы защититься от тумаков. Но Турка всем телом приналег на него, не оставляя пространства для изворота. Его налитые кровью глаза сверкали сущим безумием.
   Олешка понял, что пропал. Что Турка не остановится. Противостоять этому сумасшедшему натиску уже не хватало сил. Россу стало по-настоящему страшно...
   Внезапно кулак дюжего кушта словно уткнулся во что-то твердое прямо в воздухе. Да и хватка вроде ослабла.
   Олешка вывернулся из почти медвежьих объятий и просто толкнул недруга обеими руками в грудь, чтобы отскочить в сторону и встать в боевую стойку.
   Неожиданно Турка взлетел вверх и, нелепо взбрыкнув ногами, грохнулся наземь в десятке шагов от княжича.
   Росс перевел дух. Он ощущал себя до упора натянутой тетивой, готовой сорваться с пальцев лучника вместе с разящей стрелой.
   Турка долго лежал без движения. Убился, что ли? Не дай, Варок!.. Да ну, вряд ли!
   Олешка благородно выжидал. Но кулаки не разжимал.
   Наконец, противник приподнялся и отчаянно затряс головой. Безумие в его глазах сменилось удивлением и даже испугом. Смерил княжича непонимающим взглядом. Этот росский сморчок одолел его, непобедимого Турку? Швырнул как мешок с сеном!
   Кушт опять ругнулся по-своему и, прихрамывая, заковылял к крыльцу. Мальчишки, опасливо озираясь, побежали за своим вожаком.
   Олешка с облегчением вздохнул. И тут же почувствовал, как саднит левая скула. Подбитый глаз заплыл. Как бы то ни было, но рука у Турки тяжелая.
   Княжич набрал в ладошку подтаявшего снега и прижал к ране. А, пустяки! Пройдет.
   А ведь он поколотил самого Турку! Не поверит же никто! Росс от возбуждения сиганул через широкую, сажени в две, лужу.
   Ладно, пора к Ветерку! Он и так потерял много времени из-за этой драки. Покататься, видать, точно не придется...
  
   Стура в конюшне не оказалось.
   Ветерок встретил Олешку веселым фырканьем. Ему-то что! Он и не знает, в какой передряге побывал его хозяин. Или?..
   Конь вдруг лизнул мальчика шершавым языком прямо по ссадине. И - чудеса! - боль как рукой сняло. Княжич благодарно прижался лбом к теплой морде. Потом отломил кусочек от краюхи и скормил скакуну. Тот сунул нос за пазуху: еще!
   - Нет, и не рассчитывай! Это Вазиле!
   Ветерок возмущенно заржал: мол, я и сам о себе позаботиться могу. Зачем переводить такой вкусный хлеб на какого-то там Вазилу? Может, его и нет вовсе! А?
   - Есть-есть!..
   Олешка разгреб солому и, обсыпав оставшийся кусок солью, припрятал в углу стойла.
   - Смотри, не ять*!
   В ответ жеребец лишь хитро скосил карий глаз: дескать, я ничего и не видел.
   - Я пойду! Стура все равно нет. Завтра забегу. Договорились?
   Ветерок снова потянулся своим длиннющим языком к княжичу. Но тот уклонился, потрепал коня за гриву:
   - Давай без этих телячьих нежностей! Я тебя и так люблю.
   С конюхом Олешка столкнулся на выходе. Стур нес в кошнице* еще теплые подковы. Из кузни, вестимо.
   - Коняку своего навещал? - Вместо приветствия пробурчал старик. - И то дело. Он сегодня прям извелся весь. Круги по стойлу нарезал как шальной. С чего - ума не приложу!.. Кататься не пущу - и не проси! Лучше подмогни мне. Подковы надоть тут поменять.
   - Кому?
   - Да нешто не видал? С утра к настоятелю один тартарин наведался, - Стур явно был не дурак поговорить. - Такой переполох устроил. Чего понесло, на зиму глядя? Главное: пробыл-то у нас - всего ничего. А Светозар велел ему лучшего коня отдать... Алабая! - Конюх в отчаянии воздел кверху руки.
   Отдав Олешке кошницу, старик провел мальчика к деннику*, в котором, печально опустив голову, стоял гнедой конь с коротко стриженой гривой. Тот даже не повернул морду к пришельцам.
   - Хорош, верно?.. Откормлю, обихожу - и Алабая мне заменит. Ох-ох-ох! Какой скакун был!.. Видал, какая погода стоит? - Стур неожиданно сменил тему. - Тоже из-за гостя этого, будь он неладен!
   - Как это? - удивился мальчик.
   - Ну, ведь нужно было его восвояси отправить. А как с утра мело? Вот и рассуди. Замерз бы на обратном пути... Потому настоятель учителей собрал, и они до обеда колдовство творили в башне: тучи разгоняли. Теперича на неделю распогодилось. Аккурат хватит, чтобы до Торжка добраться.
   - Зачем?
   Верно, не так уж и неправ был Санко со своим предсказанием, рассудил княжич. Однако супротив чародейства и матушка-природа не всегда сможет.
   - А это тебе, мил человек, знать не положено! Я тебе и так с лишком наговорил, - проворчал конюх.
   - Я никому не проболтаюсь, - примирительно ответил мальчик. - Откуда гонец-то?
   - Кто ж его знает?! Я с ним разговоры не разговаривал... Ладно, беги! Темнеет уже. Про Каменщика-то небось слыхал?
   - А то!..
   Это предание ученикам по случаю пересказал монастырский кухарь* Рагвор, из синдов. Санко, тот сразу принял все за чистую монету. А Олешка поначалу только посмеялся. Но однажды заморыш Тариб из Зельба чуть не наскочил на Каменщика, когда выбежал ночью по нужде: "Э-э... Мамотом клянусь! В черном халате! Волосищи до пояса! А в руках - кирка..." Хоть и клялся Тариб чужим богом, Олешка поверил ему.
  
   ...Встарь один из строителей монастыря по оплошке заложил дверь каморки, в которой трудился товарищ. Спохватились запоздало. Стену разобрали, но каменщик уж испустил дух.
   Несчастного схоронили по обычаю, справили поминки. А невольный его убийца убоялся, не приспел проститься-покаяться, да и вообще убег.
   И на сорочины* Каменщик возвратился.
   С тех пор после захода солнца бродит он по коридорам и ищет своего губителя. А не найдя, пуще злится и, желая отмстить хоть бы кому, чарами завлекает встречных в дальние закоулки. И там замуровывает. Придешь в себя, а ты уже в каменном мешке: кричи - не кричи, никто не услышит. И не вырваться вовек.
   Вот и разносятся ночами по монастырю звуки тяжелых деревянных башмаков. Услышишь - только на ноги и надейся!..
  
   На пороге княжич оглянулся. Стур сноровисто расковал коня и специальным ножом взялся зачищать копыто. Старую подкову отбросил в сторону. Олешка из любопытства поднял ее. Да уж, сбита основательно. А это что?!
   Сердце росса забилось часто-часто: на почти стертой поверхности он, хотя и с трудом, но разобрал... Варок! Это же клеймо княжеской конюшни Златограда! Вписанный в круг трилистник. Точно такой как на подковах Ветерка!
   - Стур, можно я возьму одну себе? - осипшим от волнения голосом попросил Олешка конюха.
   - Да хоть все забирай. Мне эти железяки на что?..
  
   * воеже - чтобы
   * паче - здесь: лучше
   * стремянный - конюх-слуга, ухаживавший за верховой лошадью своего господина
   * ять - взять, брать
   * кошница - плетеная корзина
   * денник - отгороженное стойло в конюшне
   * кухарь - повар
   * сорочины - сороковой день со дня смерти
  
   Граничный кряж,
   Месяц Новых Даров
  
   Откуда-то издали в лесной тишине возникло сдержанное цоканье копыт. К покосившейся землянке под раскидистым вязом выехал всадник в темном плаще с башлыком*.
   Учуяв дымок, струившийся из жилья, конь всхрапнул и затряс мордой. На звук выскочил худой мальчишка с черными как смоль кудлами*. Схватил скакуна под уздцы.
   Всадник спешился. На мгновение замер, прислушавшись. Бросил короткий взгляд на едва заметную среди деревьев тропинку, что привела его сюда, в сердце Граничного кряжа. И лишь затем шагнул в узкий дверной проем.
   Внутри жарко пылал огонь. У дальней стены, на широкой медвежьей шкуре, склонив голову и поджав ноги, расположился седой мужчина в холщевой рубахе. Его длинные, аккуратно расчесанные волосы спадали на плечи. Грудь украшал амулет - ворон с головой волка.
   Гость, не дожидаясь приглашения, сел по другую сторону очага. Голову обнажать не стал. Только пригладил торчащую из-под накидки черную бороду.
   - Тебе известно, зачем я пришел, Хоробор? - Хмуро изрек он вместо приветствия.
   - С чего ты взял, что мне ведомо, где искать князя? Уж не думаешь ли ты, что я скрыл бы это от тебя, моего давнего друга? - Седовласый насмешливо прищурился.
   - Мне нужно тело! - процедил пришелец. - Неужто ты растерял колдовские способности, вольх?
   Хоробор не ответил. Неспешно достал из-за пазухи тряпицу, осторожно развернул. Отблески огня заиграли на гранях голубоватого камня, вделанного в незатейливую серебряную оправу.
   - Перстень Добромира?! - Бородач вскочил с места, разоблачив смуглое лицо с узко посаженными глазами. Взор его пламенел гневом. - И ты смеешь утверждать, что не знаешь, где он, предатель?
   - Попридержи язык, Мечник! Я понятия не имею, где... бывший... - вольх криво усмехнулся, - ...владыка Златограда. Колечко я подобрал там, на перевале. И оно являет мне, что князя нет среди живых! Гляди!
   Хоробор жестом пригласил подойти.
   - Видишь эти искорки внутри камня?.. Суть сам Добромир, княгиня да их отпрыски - княжич и юная княжна. Догадываешься, если всего три осталось?
   - Отдай перстень, Хоробор! Он мой по праву! - названный Мечником схватил вольха за запястье.
   - Не спеши! Горяч ты и глуп, - колдун отстранился, стиснув кулак - кольцо исчезло. Будто растворилось в воздухе. Противник от изумления ослабил хватку. - Отдам - как предъявишь его? Или при себе хоронить будешь?.. Не-ет, колечко еще сослужит нам службу.
   - Что ты задумал, вольх? Смотри, коль свою игру затеял... - Гость отступил. Нарочито чуть вытащил из ножен саблю и с силой вогнал обратно.
   - Не доверяешь?.. - Распевно, с едва уловимой издевкой вопросил седовласый. - Мы ж с тобой заодно, Мечник!
   - Не называй меня так! Это имя осталось в прошлом, - зло бросил пришелец. - И не заговаривай зубы. Я тебя предупредил!
   Он угрюмо закутался в плащ и стремительно вышел прочь.
   Почти сразу послышался удаляющийся перестук копыт.
   Вольх снова поднес к глазам перстень. Казалось, он никак не может налюбоваться на драгоценную находку. Потом зычно позвал:
   - Ратша! Куда ты запропастился, негодный мальчишка?!.
  
   * башлык - накидка в виде капюшона с длинными концами
   * кудлы - волосы, космы
  
   Глава четвертая
   САНКО
  
   - ЛЕШИЙ, ну где ты бродишь? Я уж собрался тебя шукать... Ого, ниче себе фингал! Покажь!
   Санко приблизил лучину к лицу росса.
   - Кто тебя так?
   И, не дожидаясь ответа, принялся свободной рукой водить над ссадиной и бормотать ему одному известный приговор. Олешка почувствовал, как в щеку впились тысячи иголочек. Ох! Но лучше потерпеть.
   Исцеление длилось недолго. Санко сжал пальцы в щепоть, словно вытягивая из недужного места тугую веревку, а потом резко выбросил кисть в сторону, отгоняя прочь воспаление и боль. Покалывание тотчас прекратилось.
   - Гляди! - юный лекарь с довольным видом придвинул плошку с водой. Княжич обратился на свое отражение - опухлость под глазом спала, синева исчезла, а ссадина покрылась струпиной*.
   - К утру отвалится, - заверил Санко. - Ну, признавайся, кто отделал?
   - Я сам кого хочешь отделаю, - обиделся росс.
   - По тебе видно!
   - Щас у меня кто-то получит... - Олешка взялся делано закатывать рукава.
   - Ой-ой-ой, я уже боюсь, - дурашливо заверещал Санко и бухнулся спиной на кровать, задрав кверху руки: мол, сдаюсь. - Ну, правда, что было?
   - С Туркой подрался... А знаешь, я его все-таки осилил! - похвастался княжич.
   - Ты?!. Ты с Туркой не справишься. Не заливай!
   - Если не веришь, испытай на правду, - спокойно сказал Олешка. - Ты же можешь!
   Санко стал серьезным:
   - А согласишься?
   - Только, чур, лишнего не спрашивать!
   - Слово даю!
   Санко нырнул под кровать и вытащил туесок*, в котором хранил травы. По комнате разлился терпкий лесной запах. Покопавшись, мальчик извлек на свет кусок желтоватого стебля. Расщепил ножичком и, ловко поддев толстую кожицу, освободил нежную мякоть. Скатал ее в шарик, опять что-то прошептал и дал княжичу.
   - Жуй!
   - Что это?
   - Трава-истовница. Жуть, какая противная, бе-е! - Славон скорчил досадливую гримасу. - Точно будешь?
   Олешка кивнул:
   - Давай. Так ведь не поверишь.
   - Поверю, - тихо сказал Санко.
   - Все равно давай. Испробовать хочу.
   Росс решительно засунул шарик в рот и стиснул зубами. И охнул: едкая горечь выстрелила в нёбо. Предметы вокруг внезапно стали расплывчатыми. Олешка почувствовал, что его куда-то уносит. Как сквозь пелену он увидел повинную рожицу Санко, который, казалось, переживал те же чувства, что и сам княжич. А затем все померкло...
  
   В монастыре их сразу поселили вместе. Поначалу юный славон пришелся Олешке не по нраву. Молчит и молчит целыми днями - слова клещами не вытянешь. Притом, что он единственный из учеников разумел по-росски. Почти земляк.
   Санко вообще ни с кем не водился. Придет на занятия, сядет один за последнюю лавку и смотрит сычом. Ребячьих игр тоже избегал. После обеда, когда воспитанникам полагалось досужее время, он просто-напросто исчезал со двора.
   И все же Олешку как на аркане тянуло к соседу по келье. По вечерам Санко колдовал над своими травками да кореньями, а росс нарезал круги, изнывая от любопытства. И так, и сяк выказывал интерес. Тщетно.
   В Златограде друзей Олешка не знал. Были, конечно, приятели среди боярских отпрысков, с которыми он играл и учился под присмотром строгого дядьки Твердяты. Да и с дворовыми мальчишками княжич не брезговал водиться. По правде сказать, с холопскими детьми было даже интереснее.
   Но чтобы задружить по-настоящему... Каждый отрок в подворье знал, с кем имеет дело. Как ни крути, любому из них Олешка приходился господином. Какая уж тут дружба?!
   С Санко же выходило в точности наоборот. Княжич, ровно смерд* последний, пытался завоевать расположение угрюмого сверстника.
   Он уж и "купить" его пробовал.
   Заметив, что славон любит строгать самодельным резцом из палочек какие-то диковинные фигурки, выудил из закромов завидный аравиский ножичек. Повздыхал - дорогая и красивая штуковина! - да и подсунул Санко. Тот, наконец, снизошел до того, чтобы обратить на росса внимание. Повертел ножик в руках. Заценил: "Хорошее лезвие!" Да и возвратил обратно.
   - Бери! Это тебе. Дарю! - опешил княжич.
   Санко тогда впервые поднял на Олешку свои миндальные глаза и только покачал головой. Росс был готов провалиться на месте. Чтоб тебя!..
   Монастырским пацанам такие повадки тоже пришлись не по нраву. Мальчишки, как водится, за месяц успели передружиться и, хотя ссоры и стычки случались, жили, в общем-то, в согласии. Нелюдимый славон откровенно выбивался из ученической братии.
   Балл из Мангалии по имени Амодих, драчун и забияка, верховодивший школярами с закатных земель, однажды решил наказать "гордеца".
   Когда Олешка появился во дворе, Санко уже разбили в кровь губу и нос. Но славон держался. Правда, защищался, несмотря на врожденную ловкость и силу, уж больно неумело.
   Заприметив заваруху, росс без раздумий ринулся в рукопашную. Потому что нечестно - всемером против одного!
   Коршуном влетев в круг, раскидал не ожидавших подвоха задир и сцепился с вожаком.
   Что-что, а ратовать* княжича обучали сызмальства.
   Амодих был крепким малым, на голову выше Олешки, но, к счастью для росса, немного неповоротливым.
   Поглазеть на их поединок сбежались все околачивавшиеся во дворе отроки. Приятели балла оставили Санко в покое, однако влезать в новую схватку не решались.
   Драка закончилась ничем. Когда бойцы совсем уж обессилели. Чуть переведя дух, Амодих обиженно засопел:
   - Чего ты полез? Его давно надо было проучить...
   Вокруг согласно загалдели.
   Санко, опустив голову, привалился спиной к стене, в стороне ото всех. Одной рукой зажимая кровоточащий нос, а другой теребя подол перепачканной рубахи.
   - Он... Он - мой друг, - неожиданно для себя самого выпалил росс. - И кто его тронет, будет иметь дело со мной! Ясно?..
   Балл удивленно заморгал:
   - Что ж ты раньше не говорил?
   - А идите вы все!.. - вдруг выкрикнул Олешка, по-взрослому зло сплюнул и, не оборачиваясь, зашагал со двора.
   ...Он не заметил, как вышел за монастырские ворота и очутился в лесу.
   Княжич лез напролом, без тропы, не пытаясь запомнить дорогу. Ему было все равно. Он чувствовал себя потерянным и жутко одиноким.
   Впервые в жизни россу очень-очень хотелось иметь друга. Такого, чтоб по гроб жизни... Чтоб как братья... Чтоб завсегда один за другого... Чтоб любые тайны ему...
   Глаза сами собой наполнились предательской влагой.
   Пусть!
   Олешка почти ничего не видел, но шел и шел вперед, запинаясь и натыкаясь на ветки.
   А этот!.. Даже слова не сказал!
   - Постой!..
   Ой, кто это?!
   - Да постой же!..
   Княжич стремительно обернулся. И так и застыл с заплаканным лицом...
   Да, конечно, то был Санко! Кто же еще?!
   Славон смотрел на Олешку немного виновато. Закусив раздувшуюся губу. Очень серьезно. И будто не замечая грязных разводов на щеках росса.
   Потом нерешительно протянул ладошку:
   - Спасибо!..
   Не отнимая руки, смущенно улыбнулся и почему-то шепотом спросил:
   - Хочешь, покажу кое-что?..
  
   Теперь Олешка не представлял себе жизни без друга. Хотя, наверное, сроду бы не признался в этом никому.
   Тогда, после стычки с Амодихом, Санко долго вел его через заросли и буераки - куда-то в чащу. Он так и не отпустил Олешкину ладонь, и мальчишки шли, взявшись за руки.
   Княжич ничего не спрашивал: просто доверился обретенному товарищу. И страшился поднять на него глаза. Россу казалось, что стоит это сделать, как Санко исчезнет, растворится в воздухе как морок. Поэтому он еще крепче сжимал руку славона, ничуть не стесняясь своих порывов. А тот тоже молчал и не оглядывался.
   Наконец, они выбрались к ручью, журчавшему неожиданно громко в осенней тишине леса.
   Санко смыл с лица засохшую кровь и еще раз посмотрел на Олешку: теперь уже с веселыми искорками во взгляде. Княжич почувствовал себя неловко. Пробурчал:
   - Ты что, драться не умеешь?
   - Неа, - простодушно признался славон. - Научишь?
   - Ага.
   - Ну, пойдем... Тут уже близко.
   - Куда это еще?
   - Увидишь, - загадочно ответил Санко.
   И снова протянул руку.
   Потом они часто уходили в лес вместе.
   У Санко в чащобе оказалось прибежище - самодельная хижинка в ветвях могучего дуба.
   - Это мой Дом, - торжественно сообщил он, когда впервые привел туда княжича. - Теперь и твой тоже.
   О себе славон рассказывал с неохотой, но помаленьку Олешке удалось разговорить друга. Ну, не сидеть же все время молчком в самом деле!
   Мать Санко умерла вскоре после рождения сына. Отец - опытный ратник - сгинул во время войны со степняками, налетевшими как голодная саранча, когда мальчику было всего три годика. От родителя остался лоскутный оберег, который отрок, не снимая, носил на левом запястье.
   Перед тем, как отправиться в поход, отец поручил отпрыска старику-зверолову. Тот жил в деревеньке под названием Оболье, почти у самой границы с Гардарикой.
   Про деда среди местных ходила дурная молва, что он колдун: "Брехали не знамо что, а за снадобьями бегали..." Обретался на отшибе и часто промышлял далеко от дома: "Куда мы не заворачивали! Раз чуть до Фениции не дошли".
   Старый охотник не особо жаловал свалившегося ему на голову мальца. Но и прочь не гнал. От него Санко научился разбираться в повадках птиц и животных, различать растения, читать любые следы. Отрок оказался весьма способным учеником. К своему седьмому лету мог, к примеру, в одиночку исцелить занедужившую корову бабки Малатьи: "Ой, да это просто! Тут главное распознать: сама захворала, али кто порчу навел".
   Когда Санко минуло девять, помер и старик: "Лег с вечера спать, а наутро не проснулся..."
   Осиротевшего мальчугана взял к себе сельский старшина. Привыкший к вольной лесной жизни отрок приживался в новом доме с трудом. Скучный деревенский распорядок был ему не по нутру: "Кажный день одно и то же: воды натаскай, огород прополи, животину выпусти-загони, и со двора - ни-ни!.. Тьфу! Прости мя, Варок!".
   Старшина и сам уж был не рад, что принял Санко, но пойти на попятную означало бесчестье. Поэтому он с легкой душой отдал приемыша в учение Светозару, по случаю заехавшему в Оболье во время странствий по Поднебесью.
   Дружба у мальчишек сложилась как-то сама собой: без лишних вопросов и признаний. Точно и не было до того никакого отчуждения. Будто знались они уже тысячу лет. Однажды Олешка поймал себя на мысли, что благодарен увальню Амодиху за то, что тот - тьфу-тьфу-тьфу! да через левое плечо! - устроил разборку с Санко.
  
   Мрак рассеялся. Предметы мало-помалу обрели резкость. Прямо перед собой Олешка обнаружил обеспокоенное лицо Санко. Славон крепко держал его за грудки:
   - Ты как?
   - Я... Я ничего не помню... - промямлил росс, моргая и стараясь привыкнуть к свету. - Как в омут провалился.
   - Во-во! Я испугался: ты аж дышать перестал, - Санко вроде бы успокоился и отпустил княжича.
   - Ну... И что ты вызнал? - опасливо поинтересовался Олешка.
   Славон состроил озорную рожицу, выпятив нижнюю губу, и нахально заявил:
   - Все, что надобно! Все-все!
   Потом примирительно сказал:
   - Токмо я не понял, как ты его побил.
   - Я тоже, - ухмыльнулся Олешка.
   - А че он взъярился-то?
   - Да так... - засмущался росс. Посвящать друга в тонкости куштского сквернословия у него не было никакого желания.
   Глухой удар заставил мальчишек вздрогнуть.
   - Что это? - встрепенулся княжич, обрадовавшись тому, что есть повод сменить тему разговора. - Слышал?
   - Ага...
   Некоторое время оба прислушивались, крутя головами и стремясь понять, откуда раздался звук.
   - Не, наверное, показалось, - разочарованно выдохнул Санко.
   И тотчас удар повторился - еще сильнее, еще резче.
   - Там! - Славон метнулся к ставням и распахнул их. В келью с воем ворвался морозный ночной воздух. Порыв ветра едва не погасил лучину, но огонек устоял перед леденящим натиском - лишь тени запрыгали по стенам келейки* как сумасшедшие.
   Олешке стало не по себе. Сквозняк пробрал его до костей - кожа враз покрылась мурашками. Княжич уныло поежился, глядя, как славон высунулся из оконца почти по пояс.
   Вдали серебрились в лунном свете вершины Пропащих гор, но вокруг монастыря словно кто-то разлил чернила. Студенец тонко выводил заунывную песню. Ни огонька в окошках обители, ни лишнего звука. Ночь, похоже, решила сохранить свою тайну.
   - Никак ветер шутки шутит? - недоуменно вымолвил Санко.
   - Ты ставни затворяй, - Олешка недовольно повел плечами. - Все тепло выстудишь.
   Ему уже не хотелось на сегодня никаких приключений. Росс внезапно почувствовал, что очень устал. Скорей бы головой в подушку! Даже на разговоры сил нет.
   ...Что-то темное камнем метнулось со двора. Взвилось к потолку и... превратилось в вороненка, неуклюже трепыхавшего крыльями.
   Вдруг он замер в воздухе, а затем рухнул на стол, разметав сложенные на нем листочки и книги и неловко подмяв под себя крыло.
   Несколько мгновений приходил в себя, а потом быстро-быстро засучил лапками, норовя встать.
   Славон опомнился первым: бросился к окну и плотно задвинул створки. Обернувшись, неожиданно сказал:
   - Ой, как нехорошо!..
   В его взоре читался искренний испуг.
   Возглас вывел Олешку из оцепенения, и он потянулся, чтобы схватить птицу. Вороненок угрожающе разинул клюв.
   Санко дернул друга за рукав:
   - Погодь! Дай, я попробую...
   Он поднял правую руку, повернув ее ладошкой к пернатому пришельцу и растопырив пальцы. Вороненок как завороженный следил за его движениями.
   Медленно приблизившись к столу, славон осторожно подхватил точно впавшую в спячку птаху.
   Птенец был довольно крупным. Весь черный, с круглыми зеленоватыми глазками.
   - Слёток*, - заключил Санко и, кивнув на обвисшее крыло, добавил:
   - Похоже, подранился... Держи!
   Олешке показалось, что друг норовит побыстрее избавиться от недоброй птицы.
   Попав к россу, вороненок заволновался. Забился, пытаясь вырваться, а после со всей силы тюкнул клювом мальчика в грудь. Ух, как больно! Но княжич стерпел.
   - Тихо, тихо! Я тебя не обижу, - прошептал он.
   Санко погладил вороненка по перышкам. Тот сразу успокоился и склонил голову на бок. Олешка и сам почувствовал необычайную слабость - словно его укутали в невесомое теплое покрывало. Бр-р! Что за напасть?! Опять Санкины колдовские штучки?
   Крылышко и вправду выглядело перебитым. О ставни, что ли, ударился, бедняга? Или упал неудачно?
   - Смотри, у него и с лапкой что-то - тряпкой замотана. Верно, хозяин есть. Или был... Ты ведь его подлечишь?
   Славон сморщил нос и обреченно вздохнул:
   - Подлечу... Токмо не нравится мне все это, - и пояснил: - Вороны плохие вести носят. Не к добру он прилетел!
   Санко снова взял вороненка к себе и принялся ощупывать перевязанную лапку.
   - У него тут нарост какой-то.
   Он попробовал развязать тряпицу, но узелок был затянут надежно. Птенец не сопротивлялся. Лишь иногда поворачивал голову, обращая на мальчика то один глаз, то другой.
   - Дай-ка ножик!.. Резать придется, - сказал Санко, как бы оправдываясь.
   Княжич дотянулся до кровати и извлек из-под постилки короткий ножичек с узким и очень острым лезвием. Ловким движением юный лекарь вспорол плотную ткань.
   - Эге! - раздался озадаченный возглас. - Вот так дела!
   Санко повернулся, и росс увидел у него на пальце тонкое серебристое колечко с небесно-голубым камнем...
   Нет! Это уже слишком! Варок!
   - Красивое, правда? - славон залюбовался неожиданной находкой. А княжичу почудилось, что в комнате враз стало нечем дышать.
   Ну, не бывает так! Не бывает!!!
   - Ты чего? - Санко удивленно воззрился на росса.
   Громко всхлипнув, Олешка повалился на кровать и обхватил голову ладонями. Смятение, однако, длилось недолго. Он вдруг резко поднялся, провел рукавом по глазам и хмуро произнес:
   - Дай сюда!
   - Да бери! - славон обиженно дернул плечом и протянул перстень. - Что случилось-то?
   Княжич промолчал, крепко стиснув кольцо в кулаке. Слезы рвались наружу, но он изо всех сил старался сдержаться. Оттого где-то глубоко в горле рождались противные булькающие звуки. Чтобы заглушить их, Олешка усиленно шмыгал носом.
   Санко с испугом поглядывал на друга.
   Вороненок, нежданно оставшийся без присмотра, пришел в себя и принялся живо расхаживать из одного конца стола в другой, царапая поверхность острыми коготками. Иногда останавливался на краю и раскачивался, будто примериваясь для прыжка.
   Эта беготня отвлекла славона. Он отвернулся. Олешка услышал, как дружок бранится в сердцах:
   - Вот проклятущий! Явиться не успел, а уж напортачил. Ох, ну, пошто приметы не врут?.. Че клюв разинул, дурень крылатый?
   Княжич почти беззвучно прошептал:
   - Не ругай его. Он мне... Это кольцо моего отца...
  
   * струпина - корочка на ране
   * туесок - короб из березовой коры с крышкой
   * смерд - простолюдин, бедняк
   * ратовать - здесь: драться, биться
   * келейка - келья
   * слёток - молодая птица, ставшая уже летать из гнезда
  
   Граничный кряж,
   Месяц Новых Даров
  
   Ряд из трех тяжело груженых повозок продирался по заброшенной лесной дороге сквозь заросли уже начавшего терять листву орешника. Обоз сопровождали пятеро конных и еще с десяток пеших. Доспехами всадники походили на улан* из войска славонского кесаря: добротные кожаные латы, у каждого - либо меч, либо сабля, обязательно щит, да вдобавок - кто с кистенем, кто с булавой, а кто и с коротким боевым топором. Их шедшие пешком спутники оружия не держали и являлись, судя по всему, слугами.
   Процессия двигалась медленно - дорога, хоть и не круто, но шла на спуск. Возницы придерживали волов, не давая колымагам разогнаться и сойти с проторенной, но уже давно заросшей колеи.
   Катившаяся первой повозка была крытой - в виде полотняного домика на колесах. За ней на длинной привязи вышагивал пегий красавец-конь.
   На облучке, рядом с возничим, восседал крепкий пожилой мужчина в потертом рамейском камзоле и легком летнем плаще. Пепельные кучерявые волосы и смуглая кожа выдавали в нем уроженца Фениции. Он постоянно оглядывался по сторонам, отчего производил впечатление сильно напуганного человека.
   От высматривания окрестностей его оторвала взъерошенная и такая же кучерявая голова, неожиданно высунувшаяся из-под полога повозки и принадлежавшая юноше лет двадцати от роду. Рамей вопросительно уставился на молодого попутчика:
   - Молчит?
   - Молчит, что твой каженник*... Будто язык проглотил.
   - А что лекарь говорит? Крови-то он много потерял...
   - А! Наконечник в ребрах застрял. Только куртку попортил. Куртка-то дорогая!
   - Ну, так купец, небось. Как и мы. Лиходеи ограбили и бросили. А? Как думаешь?.. А ты говорил: тропа спокойная, никто не знает - не помнит. Видать, лихие людишки и сюда захаживают!
   - Да что им тут делать-то? До тракта верст* десять - не меньше. А до ближайшей деревни - и того больше!
   - Ох, крестничек, клянусь тутошним богом, как его там?.. Вароком! Неспроста все это, ой, неспроста! Чует мое сердце: зря мы не стали дожидаться каравана... Попомни мое слово!
   - Не боись, кум! С твоими страхами мы бы тут зиму куковали. А холода здешние, сам знаешь - не чета нашим, рамейским! Вмиг в ледышку превратишься. Все лучше в городе пересидеть. Еще дня три-четыре, и будем в Вазантии.
   - Ну, а с этим-то, что делать будем?
   - А что? В себя придет, тогда и решим. Если вправду купец - пусть платит за заботу и идет на все четыре стороны. Мы не разбойники - завсегда договоримся. А не захочет признаваться, кто и откуда... Ему хуже! На невольничьем рынке за такого крепкого мужика хорошую цену дадут. Слушай, кум, это даже хорошо, что он ничего не помнит!
   - Так-то оно так. Видать, по голове его хорошо приложили. Но боязно мне. Кинжал при нем дорогой. И сбруя на коне богатая. Чего не взяли?..
   - Молчи, молчи! Я считаю: повезло нам...
  
   * улан - легкий кавалерист, в переводе с языка степняков - "молодой воин"
   * каженник - человек, которого обошел леший, из-за чего случается потеря памяти
   * верста - 1,07 километра
  
   Глава пятая
   ВОРОНЕНОК
  
   ОЛЕШКА шел по большому залу с высоким, в три человеческих роста, потолком. Нет, не шел - плыл: ног под собой княжич совсем не чувствовал.
   Здесь он очутился впервые.
   Было сумрачно и тихо. Слабый свет, словно нехотя, пробивался откуда-то сверху. Стены щетинились рогами диких животных. Ни окон, ни дверей.
   Посреди зала возвышались толстые, в обхват, столбы с дивными резными узорами.
   Олешка замедлил шаг, чтобы полюбоваться ими.
   Вот бог бури Стрый, обратившись в птицу, крылами нагоняет ветры, дабы помочь корабелам в синем море-океане. А вот Смарг в небесной кузне с тяжеленным молотом: как ударит - в вышине вспыхивают новые звезды. Воин и громовержец Варун неразлучен с волшебным мечом-молнией. Раздобыть бы такой! Тогда никакие враги не страшны... Тут и Яр-пахарь, и Влёс-скотовод.
   Настоящий мастер украшал столбы рисунками - боги как живые. Так и чудится, что Дарбог насупит очи, сойдет со своей колесницы и спросит:
   - Что ты здесь делаешь, отрок неразумный? Пошто покой наш тревожишь?
   А богиня Лада, красавица - точно как мама! - непременно заступится за княжича. Потому Олешка и не боялся гнева Варожичей*. Осмелился даже прикоснуться к резьбе, провести пальцем по Варунову клинку.
   К столбам крепился пурпурный полог - почти до самого потолка. Ткань плотная, тяжелая. Будто княжий шатер в чистом поле разбили. Ох, как хочется заглянуть внутрь, узнать, что там скрывается! Но отчего-то боязно...
   А, ладно! Род не выдаст - лукавый не съест.
   Княжич тихонько потянул завесу.
   И охнул!
   Так вот куда он попал!
   За пологом было гораздо светлее, чем снаружи - от пламенников*.
   Прямо перед Олешкой вздымался здоровущий деревянный идол. О четырех бородатых головах, глядящих в разные стороны. В правой руке кумир* держал внушительный турий рог. На престоле*, покрытом алым сукном, покоился длинный меч с золотым узорчатым череном*. Подле, на полу, стояло искусно отделанное богатырское седло.
   Дядька Твердята сказывал, что такое в земле россов есть лишь в одном месте - на севере Гардарики, в Старграде. Там, у подножья Срединного хребта, находится святилище Варока - Князя Небесного. И никому, кроме верховного вольха Всемысла, знающего истинное имя Вседержителя, не дозволено входить в него...
   Ой! Олешка в страхе запахнул полог. Теперь он уже не плыл, а летел - прочь, прочь, только бы не навлечь на себя гнев божества. Прости мя, Варок, дурня неразумного! Да где ж тут выход?!.
   Заветная дверка нашлась в самом конце зала - маленькая, невзрачная, сразу и не заметишь. Туда, скорее!
   Отрок выскочил на просторное крыльцо и вдохнул полной грудью - вроде пронесло! Осмотрелся.
   Солнышко склонилось над горными вершинами совсем низко. Его лучи ласковым теплом согрели княжичу щеку.
   Впереди, покуда хватало взгляда, простиралась равнина с еще высокими, но уже пожухшими травами. Оттого степь походила на запачканный глиной плащ росского ратника.
   Олешка поначалу не приметил на дальнем краю крыльца невысокую фигуру. Справа от себя, как раз против солнца. В скорбном темно-синем платье*. Какая-то женщина?
   Она стояла спиной к мальчику, запрокинув голову, лицом к заходящему светилу. Княжич не решился окликнуть ее. Коли человек явился к хоромам Небесного Владыки, негоже его беспокоить.
   Так они стояли долго. Олешку не покидало ощущение, что обязательно надо дождаться. Что это поможет развеять заботившую его тревогу.
   Наконец, женщина опустила голову, обхватила плечи, скрестив на груди руки, и медленно пошла по ступенькам с крыльца. Мама!
   - Мама! - закричал во весь голос Олешка.
   Но княгиня не оглянулась.
   Почему? Ну, почему она не слышит его?!.
  
   В келейке было совсем темно. Лучина догорела, оставив после себя сладковатый смолистый запах.
   Некоторое время княжич лежал без движения.
   Привидится же такое!
   Давеча вот отец приснился. Тоже дурацкий сон вышел: батюшка в рваной рубахе прислуживает за столом в чужом доме, у немцев*. А потом дрова рубит на заднем дворе, босый и грязный. Как холоп какой-нибудь! Да хранит Варок князя всех россов!
   Олешка крепко сжал кольцо.
   С ним он не расставался ни на миг. Перстень очень удобно пришелся на указательный палец. Но во двор и на уроки росс его не надевал: отправляясь за дверь родной келейки, прятал отцовский подарок глубоко за пазуху, подальше от чужих глаз и лишних расспросов.
   В том, что это был именно подарок, княжич почти не сомневался.
   А как еще прикажете думать?
   После той ночи, когда объявился вороненок, они с Санко долго гадали, что к чему. И рассудили: сам Добромир послал наследнику весточку с вещей птицей. О волшебных способностях ворона ведомо всем. Кому, как ни ему, доверить такую ценность - древний княжеский знак? Его передавали в роду властителей россов от отца к сыну испокон веков. Вот и Олешкин черед пришел.
   Он знал теперь все царапинки и пятнышки на перстне. Вечерами подолгу рассматривал свое сокровище - словно видел каждый раз впервые. Даже перестал надоедать болтовней Санко, чему тот, похоже, был рад. Только как-то странно поглядывал из своего угла.
   Глаза, наконец, привыкли к мраку.
   В темноте камень на ободке отливал тусклой синевой. В его глубине крошечными светлячками мерцали огоньки: один яркий - чуть в стороне - и три совсем слабых. Иногда княжичу мерещилось, что они приходят в движение, отдаляясь друг от друга...
   Ох, что же значил-то этот сон? Зачем мама пришла в обитель Небесного Князя?
   Раньше дом и родичи снились Олешке редко. Даже когда он сильно по ним скучал. А теперь чудные видения являлись почти каждую ночь - уже целую седмицу*. С тех самых пор, как в монастырь прискакал загадочный гонец. И такие явственные, прям всамделишные...
   Кто ж его морочит?
   Санко?
   Глупости! Он - друг.
   Может, вороненок?
   Не зря же славон недолюбливает его. Говорит: злая птица. Черныш - такое имя княжич дал птенцу - тоже все время норовит уязвить соседа по келье.
   В отместку Санко обозвал вороненка Дурилкой. А тот, будто понимая, злился и орал еще пуще.
   Это странно. Дружок умеет ладить с животными как никто другой. Его и Ветерок принял сразу. И монастырский сторожевой пес Разгон, огромный как теленок и свирепый как десяток голодных волков. Санко - единственный из послушников, кому он разрешает гладить себя.
   А как здорово славон подражает голосам разных тварей! Аж завидки берут! Надысь* вот научил Олешку кричать сыпухой*: складываешь ладони лодочкой, плотно сжав большие пальцы, и дуешь в узенькую щелочку между ними. Точь-в-точь выходит!
   Но вот подружиться с вороненком не получилось. Оттого юному лекарю никак не удавалось исцелить перебитое крылышко.
   За минувшие дни птенец пообвыкся. Стал брать из рук мясо, которое княжич тайком таскал с кухни. А ведь поначалу гордо воротил клюв. Да и поиграться Черныш оказался не дурак. Правда, нрав у него был далеко не мирный, и россу после таких забав приходилось считать синяки.
   Но Олешка все прощал вороненку: не каждый день тебе приносят гостинцы с родины! Эх, жалко, что никак нельзя отблагодарить отца. И грамотку домой не пошлешь, пока зима.
   Как и предсказывал Стур, спустя неделю вьюги закружили окрест монастыря сильнее прежнего, точно сводя счеты с тутошними колдунами. Иной раз и нос во двор не высунешь.
   Но и под крышей обители мальчишкам было чем заняться, помимо уроков.
   А княжичу еще и приходилось оберегать нового приятеля от кровожадного Мавра. Кот, давно облюбовавший ребячью келью для послеобеденного отдыха, пару раз пытался сожрать вороненка. Но дважды крепко получил по загривку и, в конце концов, был с позором изгнан. Хвостатый разбойник потом еще долго разгуливал по коридору и возмущенно мяукал. Однако прощения не получил.
   Дабы оградить Черныша от острых когтей и зубов, Санко по просьбе росса сплел из лозы просторную клетку. Вороненок благосклонно принял новое обиталище, но отношение к славону не переменил и после этого.
   Олешка широко зевнул. Все, хватит, пора и баиньки! А то из-за этих бесконечных думок и проспать недолго. Школяров подымали рано - с первыми лучами солнца. Хорошо хоть зимой ночи длинные... Можно... вы... спаться...
   Княжич по привычке бросил взгляд в угол. Лучик щербатого месяца, протиснувшись сквозь плохо задвинутые ставни, падал аккурат на клетку Черныша.
   Она была пуста!..
   Сон как рукой сняло.
   Олешка рывком сел на кровати. Ноги сами нащупали сапожки. Спотыкаясь, росс протопал к столу и непонимающе уставился на распахнутую дверку клетки. А где ж этот?.. Дурилка, кикимора тя раздери!
   Пересчитав во тьме - уй! - все - ай! - острые - ох! - углы в келье, мальчик на ощупь отыскал целую лучину. Раздул угольки в печке, зажег огонь.
   Вороненок вволю похозяйничал на ребячьем столе: разметал стопку бамбаги, опрокинул чернильницу... Правда, и сам вляпался. Отчетливые трехпалые следы вели к порогу.
   Неплотно прикрытая дверь оставила Чернышу вполне проходимую щелку.
   Варок! Куда ж тебя понесло?!. Там же Мавр! Слопает и не подавится. Вот уж действительно Дурилка! Свалился ведь на голову, бестия крылатая!
   Олешка сплюнул с досады и накинул на плечи кургузый* тулупчик. Подпалил лучиной припрятанную на крайний случай сальную свечку. В келейке стало посветлее. Росс чуток приободрился.
   Темный коридор хранил тишину. Как в склепе! Сюда не проникали даже завывания студенца. И холодно - почти как снаружи. Княжич закутался поплотнее.
   Чу! Что это?
   Олешке почудилось, что он слышит вдали торопливый цокот крошечных коготков по каменному полу. Не уйдешь!
   Поспешно пробормотав охранный наговор, отрок бесстрашно нырнул во мрак. Не оставь мя, Варок! Будь милостив, Полуночник*!
   Темнота тотчас заключила княжича в липкие объятья. Ух! Огонек освещал коридор лишь на пару шагов вперед.
   Олешка доковылял до лестницы и опять прислушался. Цокот вроде стал громче, но доносился уже откуда-то снизу.
   Делать нечего! Мальчуган сбежал по ступенькам на нижний ярус*.
   Здесь шорохи оборвались. Росс остановился, не зная, куда податься, и завертел головой. И следов не видать - должно быть, чернила на лапках птенца подсохли.
   Внезапно в конце коридора мелькнула махонькая тень. И вновь - цок-цок-цок!
   Олешка метнулся на звук. От резкого движения пламя свечи потухло. Но это было уже не важно - через широкие оконца на пол проливался тусклый лунный свет. В его лучах княжич отчетливо разглядел вороненка, улепетывавшего от мальчика со всех ног.
   - Стой, Дурилка! Стой! - зашипел в отчаянии росс.
   Он почти догнал Черныша у выхода в сад. Но птенец проворно нырнул в проем под дверью...
   Княжич с силой дернул ручку - заперто! Отрок чуть не взвыл от досады. Вот же пустоголовая птица!
   Из щели по ногам тянуло леденящим сквозняком. Зябко!
   Что делать? Куда дальше?
   Росс припомнил, что в другом конце здания был еще один выход, который никогда не замыкался.
   Олешка сунул за пазуху теперь бесполезную свечку и снова рванул в погоню. Уж я тебе покажу, когда доберусь!
   Вторая дверь и вправду оказалась едва притворенной.
   Сад озаряли яркий месяц и усыпавшие чистый небосвод звезды - крупные как виноградины. От нетронутого снега было светло почти как днем. Голые, в инее, деревья походили на многоруких воинов, замерших в строю перед решающей атакой.
   В замкнутом пространстве ветра не чувствовалось. Зато мороз щипал голые коленки нещадно.
   И вороненком поблизости и не пахло. Росс поспешил обратно к запертой двери, рассчитывая отыскать беглеца по следам на снегу.
   Следы... были.
   Но странные.
   Вернее, вовсе не такие, как ожидал увидеть княжич.
   Прямо от невысокого порожка протянулись свежие отпечатки босых ног. Маленькие, по размеру ничуть не больше олешкиной ступни.
   "Кто это тут бродит по ночам?", - княжичу стало не по себе. Не хотел бы он сейчас ни с кем столкнуться. Пусть и с простым смертным.
   Следы вели к галерее, соединявшей теплицу и трапезную. И дальше - к монастырской мельнице.
   "Черныш, ну куда же ты запропастился?!" - взмолился мальчик. Неужто придется вертаться несолоно хлебавши?
   Олешка, раздумывая, подышал на озябшие руки.
   Жалко, если птенец сгинет. Мавр не сожрет, так от холода околеет. Чтоб тебя! А, может?..
   Верно! Как он сразу не сообразил? Отрок хлопнул себя по лбу.
   Наверняка вороненка подобрал этот ночной гуляка! Подхватил, как только тот по своей причуде на белый свет вылез - и был таков!
   Княжич присел, чтобы лучше разобрать отпечатки на снегу. Как там Санко учил? Шаг широкий, пятка еле видна - похоже, похититель бежал. Хоть и не очень быстро. Пожалуй, стоит разведать, куда он направился.
   Олешка растер заледеневшие коленки и двинулся по следу. В голове не было никакого плана. Авось повезет!..
   Монастырская мельница располагалась в скале - там, где упорный ручей пробил себе в камне дорогу. Мельничное колесо приладили под спадавшей с высокого уступа стремительной струей. А вокруг братья-монахи вырубили вместительные пещеры - лабазы для хранения зерна, муки и прочих припасов.
   Внутрь вел длинный и широкий проход, начинавшийся по правую руку от озерца, в которое превращался подземный поток, вытекая на свет. В этом озере мальчишки купались по жаре. Но сейчас безмолвную водную гладь сковал тонкий ледок.
   На берегу валялось несколько высоких, по грудь, бочек. Некоторые из них были пустыми, а иные - и вовсе с выбитыми крышками.
   Возле отверстия в скале княжич остановился. Спертый воздух ударил в нос. В пещере было гораздо теплее, чем снаружи. Оттого у входа клубилась молочная завеса из капелек пара.
   Непонятный страх обуял Олешку. Он замер, не решаясь ступить дальше.
   Росс бы, наверное, долго так топтался на месте, но из глубины вдруг послышался неясный шум - то ли пошаркивание, то ли поскрипывание...
   Мальчугана как ветром сдуло.
   Он отскочил под сень галереи и прижался спиной к одной из колонн. Сердце забухало в груди так громко, что, казалось, все кругом непременно должно пробудиться от спячки. Княжич, как наставлял Властояр, постарался задержать дыхание, чтобы успокоиться. Ф-фух, вроде удалось...
   Нежданно в ночной тишине раздался громкий кашель. От резкого звука росс вздрогнул и съежился. И все же любопытство взяло верх: Олешка выглянул из-за колонны.
   В лунном свете у входа в пещеру стоял незнакомый мальчишка. Худой, можно даже сказать - тощий. Поди, на полголовы выше княжича. С угольной копной торчащих во все стороны волос.
   Он сосредоточенно рассматривал что-то прямо перед собой.
   "Ох, ну и наследил же я!" - досадливо заподозрил княжич. Однако успокоился - незнакомец не внушал опасений. Тем не менее, выходить из засады росс не спешил и продолжал изучать мальчишку издали.
   Странностей в пареньке хватало.
   Одежа его состояла из куска мешковины, обмотанного вокруг тела до самых щиколоток и перехваченного на поясе веревкой. Пацан переминался с ноги на ногу - видимо, от холода, так как был бос. Шуйцу* он прятал под тканью, а в деснице...
   "Ах, ты!..", - чуть не задохнулся от негодования Олешка, разглядев зажатое в кулаке черное перышко.
   Княжич шагнул из укрытия, напустив на себя угрюмый вид, чтобы выглядеть повнушительнее:
   - Эй, ты... Ты кто такой?
   Чужак сорвался с места, даже не глянув на Олешку - только пятки засверкали.
   Росс опешил от такой прыти:
   - Стой! - завопил он, теряя драгоценные мгновения.
   А беглец уже мчался через садик к спальному корпусу, не обращая внимания на запорошенные клумбы. Прямо к запертой двери!
   "Ха, там-то я тебя и схвачу!" - мелькнула мысль в голове Олешки.
   Но пацан перемахнул очередной куст...
   И пропал.
   Сначала княжич подумал, что он упал, зацепившись ногой за ветки. Но когда запыхавшийся отрок подбежал к крыльцу, там никого не оказалось. Вообще никого!
   Нет, надо еще раз все осмотреть. Может, спрятался где... Да где ж тут спрячешься? Один снег кругом...
   А это что?
   Олешка ткнул носком сапога мешковину, валявшуюся около самого порожка. Как сквозь землю провалился!
   Вот невезуха!
   Э-эх!.. И незнакомца упустил, и вороненка не сберег.
   Как-то вдруг снова стало очень холодно.
   В душе не осталось ничего, кроме злости. На себя, на этого таинственного пацана, на Дурилку... Стоеросовую!!!
   Росс поплелся обратно в келью.
   Мысли роились в голове как шальные. Княжич ничего не понимал, и оттого ярился еще больше. И, сжав кулаки, люто молотил воздух.
   Может, поэтому он не сразу услышал глухие шаги у себя за спиной. Будто кто-то неторопливо шествовал по ступенькам лестницы в тяжелых деревянных башмаках...
  
   * Варожич - сын Варока, Князя Небесного, главного божества россов
   * пламенник - факел
   * кумир - здесь: идол, изображение бога
   * престол - столик
   * черен - рукоять
   * темно-синий - у россов: траурный цвет
   * немец - человек, говорящий неясно, непонятно, чужестранец
   * седмица - неделя
   * надысь - недавно
   * сыпуха - разновидность сов
   * кургузый - короткий
   * Полуночник - хозяйственный божок вроде домового, обходящий по ночам свои владения
   * ярус - здесь: этаж
   * шуйца - левая рука
  
   Славония,
   Месяц Новых Даров
  
   Придорожная корчма в Добрянке гудела растревоженным ульем. В главной зале с низким бревенчатым потолком, казалось, собрались мужики со всех окрестных хуторов.
   Те, кому не досталось места на лавках, сгрудились вокруг тщедушного парнишки лет семнадцати в грязной и изодранной одеже. Он жадно глотал из огромной кружки, которую ему самолично поднес корчмарь Глузд. Лицо и рубаха юноши были покрыты пятнами засохшей крови. Посреди лба, у самых волос, чернела внушительная ссадина.
   - Да брешет он все! - раздался голос из угла. Ему тотчас возразили:
   - Пошто парню блазнить*? Сам помысли. Не видишь, как досталось?
   - Я знаю его. Это Русай. Он и вправду из Оболья. В подмастерьях у Лихаря ходил.
   - Староста! - заорали от двери сразу в несколько глоток.
   Пожилой мужчина в стеганой свите* с шитым кушаком прошел через зал. Смотрел он сурово, чуть сощурившись. Гомон поутих.
   - Давай, Бонята! Разберись с ним! Выведи на чистую воду!
   За столом, где сидел тот, кого назвали Русаем, немедля освободили место. Староста степенно сел, аккуратно положив рядом соболью шапку, ослабил пояс. Взглянул прямо в глаза парню, слегка осоловевшему от выпитой медовухи.
   - Ну, сказывай...
   ...Оболье была лесной деревушкой, затерявшейся среди отрогов Граничного кряжа. Населяли ее охотники да лесорубы с семьями. Всего душ сто, не боле.
   Два дня назад налетели как вороны россы - дружина во главе с князем.
   Кузня Лихаря, у которого обретался Русай, располагалась на отшибе, поэтому они не сразу догадались, что творится неладное. Почуяв же беду, кузнец схватил топор и побежал в деревню. Ученик, знамо дело, помчался следом.
   Но позвенеть мечами не довелось. В первой же стычке Русай получил палицей по голове и потерял сознание. Это его и спасло: россы посчитали парня за мертвеца.
   Когда Русай очнулся, деревня уже догорала. Налетчики не пощадили никого: ни стариков, ни женщин, ни детей малых. Наставника с рассеченной до пояса грудью он нашел на стогне*...
   - Сам князь, говоришь, был с ними? Уверен?
   - Клянусь Вароком! Весь в черном. В дорогих доспехах. На коне вороном...
   - Что еще приметил?
   - Искали они что-то.
   - Что?
   - Не знаю... Кричали: до самой Вазантии пойдем. Как звери злые! - Русай совсем по-детски разрыдался. Добрянские мужики снова возмущенно загалдели.
   Бонята обвел взглядом соплеменников:
   - Угрим, собирай отряд. Отправишься в Оболье. Проверишь. В драку, ежели что, не ввязывайся.
   Староста встал, сжал в кулаке шапку:
   - Надобно дозоры с сего дня расставить вокруг деревень. Да оповестить соседей. А ты, Миляй, - Бонята повернулся к высокому статному славону, беспокойно тарабанившему камчуком* по голенищу сапога, - поскачешь в столицу. Возьмешь с собой этого... Русая. Только отмойте его, подлечите да переоденьте. Завтра же и отправляйтесь!..
   Внезапную тишину прорезал обреченный возглас:
   - Неужто война, братцы?..
  
   * блазнить - врать
   * свита - длинная верхняя одежда
   * стогна - здесь: деревенская площадь
   * камчук - короткая толстая плеть из ремней
  
   Глава шестая
   КАМЕНЩИК
  
   ОЛЕШКА что есть духу летел по пустым коридорам: лестница, переход, еще одна лестница. Ух! Сердце готово выскочить из груди.
   Ночь кутала монастырь сырой мгой. Было гулко и зябко. Тьма бросалась под ноги, хватала за шею, цеплялась за волосы.
   Бледный свет рисовал на стенах мрачные картины. Пугливые тени шарахались от спешащего мальчишки, и оттого за каждым углом ему мерещился немой призрак.
   Лешак его побери! Как он мог забыть?!
   И из последних сил припускал еще быстрее. Новый пролет, новый поворот...
   "Все! Не могу!" - княжич склонился посреди длинного коридора. Его слегка подташнивало от страха.
   Чуть отдышавшись, он огляделся. И не узнал место, в котором очутился. Варок! Какой это ярус?
   Прислушался. Тихо. Неужели оторвался?
   Коридор заканчивался массивной кованой дверью.
   Мальчик устало подергал засов. Заперто. Придется возвращаться.
   Но прежде - хоть передохнуть малость. Княжич уселся прямо на каменный пол, прислонившись спиной к холодному железу. Ничего себе приключеньице! Чтоб впредь ночью за порог!.. Ни шагу! Ни за какие коврижки!!!
   Хотя до родной келейки еще добраться надобно. А куда двигать, росс не имел ни малейшего представления. С перепугу он залетел в какой-то совсем незнакомый конец обители.
   Коридор был в длину саженей двадцать. По левую руку, почти под самым потолком, тянулся ряд узких окошек - и не допрыгнешь, чтоб выглянуть во двор. Стылый месяц острыми как кинжалы лучами вспарывал пыльный воздух.
   Справа в стене пугающей темнотой зияли несколько непонятных углублений.
   "Вот чуток посижу - и пойду", - успокоил себя Олешка. Он обхватил колени, потеплее укутавшись в тулупчик и прикрыв глаза. После всех этих ночных похождений спать хотелось невыносимо: "Вот сейчас... Уже... Еще немножко..."
   Сладкая Дрёма* укрыла росса невесомым пуховым одеялом.
   ...Засов раскатом грома лязгнул прямо над ухом.
   Отрок спросонья заметался: а? что? куда?.. Бросился к ближайшей нише в стене, нырнул в нее и замер, забившись в угол. Успел, нет?
   Под Олешкой что-то пискнуло, но он не обратил на это внимания. Жадно вслушался в звуки, эхом разносившиеся в пустоте коридора.
   Сначала с противным, пробирающим до нутра клацаньем отворилась железная дверь. А потом...
   Потом росс услышал знакомую тяжелую поступь. И странное, пробирающее до дрожи позвякиванье в такт шагам.
   Шаги медленно, но верно приближались. Казалось, они грохочут по всему монастырю. Отчего же никто не просыпается? Не спешит на помощь?!.
   Огромная тень заслонила проем ниши.
   Сердце у Олешки упало. Он сжался в комочек, стараясь не дышать. Неужто все?!.
   В тусклом отсвете княжич разглядел высоченного незнакомца. В длинном, до пят, балахоне с глубоким островерхим капюшоном. Точь-в-точь как рассказывал Тариб.
   Олешка с ужасом смотрел, как Каменщик безмолвно поворачивает голову в его сторону...
   Росс зажмурился, сдавил руками уши: "Варок! Помоги!!!"
  
   Олешка не запомнил, сколько просидел так. Видимо, очень долго.
   Когда, наконец, открыл глаза, в проеме никого не было.
   И этих чудовищных шагов тоже нигде не слыхать. Вроде... Ф-фух! Не заметил!!! Спасибо, Варок!
   - С ноги-то слезь, да!.. - раздался шепот в темноте.
   - Кто тут? - как ошпаренный подскочил княжич, сильно треснувшись макушкой о кирпичный выступ - уй-уй-уй! Больно-то как!
   Из мрака на четвереньках вылез крепенький курносый паренек, в половину олешкиного роста. С рыжими вихрами. В опрятной рубахе, подпоясанной бархатистым кушаком, в лаптях и полосатых портках.
   Малец смешно переминался с ноги на ногу и тер кулачками коленку.
   - Хто-хто... Дед Пихто!.. - недовольно шмыгнул он носом-картофелиной. - Домовой я, да...
   - Домовой?!. - Княжич разом распахнул и глаза, и рот. Страх улетучился сам собой.
   - Зяву*-то прикрой, да! Ворона залетит, - нахохлился пацаненок. - Ох, всю ноженьку мне отдавил! - запричитала вдруг кроха.
   - Ой, прости! А... А чего ты тут делаешь?
   - Это ты что тут делаешь, да? Послушникам по ночам спать положено, а не по монастырю шляться. Вот пожалуюсь настоятелю - всыплет он тебе горяченьких, да!.. - Домовенок хитро сощурился. - Ладно, не бойсь, Олешка, я не злопамятный!
   - Откуда ты меня знаешь? - вновь раскрыл рот княжич.
   - Я все ведаю! - задрал нос мальчонка. - Ты на третьем ярусе живешь, да.
   - А тебя... Как звать?
   - Не скажу!
   - Почему?
   - Не положено, да!.. Дразниться будешь.
   - Не буду!
   - Честно, да? - быстро переспросил малыш. Как будто с надеждой. И выдохнул огорченно: - А то надо мной все тутошние домовые потешаются...
   - Честно-честно! Зуб даю! - Олешка для верности щелкнул по переднему резцу ногтем.
   - Есеней меня кличут... Это потому что я осенью родился, да, - пояснил домовенок.
   - Имя как имя. Чего тут смешного-то? - пожал плечами княжич. - И много вас тут?
   - Да? Ты вправду так считаешь?.. - обрадовался Есеня. - Хватает. Хозяйство-то большое, да. В одиночку за всем не уследишь... - вздохнул он. - Знаешь, как ножки по утрам болят, да? Набегаешься за ночь по ступенькам... Тока прилег покемарить, а тут ты прямо на голову... Вот чего ты ко мне полез?
   - Я... Я от Каменщика прятался.
   - От кого? - удивился домовенок. - Это кто? Не знаю такого.
   - Ну... Он же ночью по монастырю бродит. А кого встретит - заколдовывает, - начал Олешка и осекся. - Он же прям перед нами стоял! Ты что, не заметил? Я перетрухнул аж весь...
   - Никого я не видал, - замотал головой Есеня. - А по ночам по обители тока Волотка-ключник ходит, да. Двери проверяет. Больше никто. Я б знал, ежли что.
   Олешку бросило в краску. Ой, как стыдно-то! Вот перед мальцом осрамился! Хорошо, что впотьмах ничего не видно. Значит, он Волотку испугался?!. Точно! Тот же длинный как жердяй*. Пацаны его подкалывали давеча: мол, достань воробышка...
   А чего ж тогда Стур ему зубы про Каменщика заговаривал? Старый хрыч!
   Княжич сплюнул от злости.
   - Эй, ты чего? - встрепенулся Есеня. - Ну-ка, не озорничай, да! Не хватает мне после тебя полы подтирать!
   Олешка надулся и не ответил. Подумаешь!
   Домовенок, кажись, тоже разобиделся:
   - И вообще, давай-ка, дуй к себе в келью, да. Чего вылез среди ночи?
   - По делам, - огрызнулся росс.
   - Знаю я ваши дела, да? Что, забыл, где нужник? Так я покажу! - не унимался Есеня.
   Олешка повернулся и в растерянности побрел по коридору. Щеки пылали. Как ванька* его одурачили с этим Каменщиком! А Санко? Он знал, что это пустая байка?
   - Погодь! - примирительно окликнул домовенок.
   Княжич остановился. Буркнул, не поворачивая головы:
   - Чего тебе?
   Есеня подбежал, настырно дернул за рукав тулупчика:
   - Ну, правда, ты чего сюда приперся на ночь глядя?
   - Вороненок от меня сбежал.
   - Это из-за которого ты Мавра выгнал, да?
   - А чего он Черныша слопать хотел? - насупился росс.
   - И чего? Не нашел, да?
   - Не нашел...
   - А где искал?.. Пойдем, по дороге похвастаешь*, да, - домовенок вцепился в олешкину руку и потащил за собой.
   Княжич, вздохнув, поведал ему о ночных злоключениях. Есеня лишь поддакивал. Но когда Олешка упомянул о странном чужаке на мельнице, вдруг перебил:
   - Чегось, сказываешь, у него в руке было? Перо, да?
   - Ага... Я так думаю, он Черныша и утащил.
   - А я по-другому чаю*, да, - новый приятель почесал за ухом. - Это Черныш и был. Вот!
   - Чего?! - растерялся Олешка.
   - Оборотень он. Точно говорю, да! И Мавр это верно учуял... Зря ты котика обидел, - попрекнул Есеня. - Мавр умный. Калякать* с ним одно удовольствие.
   - Как калякать? - взвыл мальчик. - Какой оборотень?.. Стой, давай по порядку!
   - А зачем у него перышко, по-твоему, было, да? - затараторил домовенок. - Обмахнешь вокруг головы - и ты уже в птицу оборотился... А че? Мы, домовые, любую тварь понять могём, да...
   Княжич совсем запутался в его речах.
   - Ты... Ты уверен?
   Но Есеня не слушал. Казалось, он разговаривает сам с собой, бурча под нос:
   - ...Вот тока любопытно, что он на мельнице забыл, да? Уж не пакость ли какую задумал? Надоть проверить, да... Или к колодцу шастал?.. Вестимо, кто-то ж послал его сюды!..
   - Понятное дело, послал, - рассердился Олешка из-за того, что домовенок не обращает на него внимания. - Батя мой, кто ж еще? Черныш ведь мне кольцо отцовское принес. Смотри!
   Он вытянул руку с перстнем. Во мраке коридора искорки в камне сверкали особенно ярко.
   Есеня уставился на кольцо.
   - Он принес тебе это, да?
   - Да! - передразнил Олешка. - Что еще за колодец?
   Домовенок захлопал ресницами. Будто сболтнул лишку.
   - А ты никому не расскажешь?
   - Клянусь!
   Есеня притянул княжича к себе и зашептал прямо в ухо:
   - Это там, за мельницей... Кто в него глянет, может кого хошь увидеть, да. Ну, и потолковать, с кем надобно... Вот я и мыслю, да: коли его сюда кто послал, так он к этому колодцу ходил с ним лясы точить... Вот!
   - Как? По-настоящему? Как мы с тобой?
   - Ну, да.
   - Гонишь ведь! - не поверил Олешка. Сказал он так, конечно, с умыслом. А то опять обдурят, как с Каменщиком.
   - Надо очень!.. - надул губы Есеня. - И вообще, заболтался я тут с тобой... Вот твоя дверь, да!
   Княжич и не заметил, как они дошли до келейки.
   - Ну, чего стоишь? - нетерпеливо проворчал Есеня. - Мне итить пора. Заходи, да!
   - Постой... А ты... можешь меня свести туда?
   - Зачем это?
   Олешка замялся:
   - Хочу отца повидать. За кольцо поблагодарить.
   Домовенок не ответил. Росс услышал, как он протяжно вздохнул в темноте.
   - Ну... Пожалуйста!
   - Ох, и влетит мне!.. Ладно, уговорил, да. Тока живо, а то у меня все дела из-за тебя стоят!
   И, не дожидаясь ответа, сорвался с места:
   - Бежим!
   Вновь замелькали пролеты, коридоры, запорошенный снегом монастырский сад. Есеня так быстро перебирал своими короткими ножками, что Олешка едва поспевал за ним.
   У входа на мельницу домовенок вдруг остановился как вкопанный. Княжич чуть не налетел на него.
   - Обо всем, что увидишь - молчок, да, - без предисловий заявил Есеня. - Никому!
   - Ага! - тяжело дыша от быстрого бега, ответил Олешка. - Даже Санко?
   - Никому! Повторяй: иду, черным вороном лечу, кольцом качу, огнем погоняю, язык отнимаю, чтоб губами хлопал да молчал, да зубами скрежетал, ежли тайну растрепал.
   - Да я и так... - попытался возразить княжич.
   - Для верности! - строго велел Есеня.
   Росс покорно пробубнил зарок. Домовенок довольно осклабился:
   - Вот это дело, да! Пошли!
   Внутри пахло плесневелой сыростью. Под ногами тревожно поскрипывали половицы, которыми был выстлан проход к мельнице.
   Есеня, ухватив росса за руку, молча тянул за собой все дальше и дальше в глубь скалы.
   Поначалу княжич пытался запомнить дорогу, но вскоре бросил: уследить за всеми этими поворотами и ходами было невозможно. А домовенок лишь сосредоточенно пыхтел - будто тащил не мальчика, а воз с дровами. Как он только ориентировался в этом лабиринте?!. Да еще в полной темноте!
   Деревянный настил сменился твердым камнем и мелкой галькой. Под ногами теперь хлюпала вода.
   Широкие в начале проходы превратились в узкие лазы. Олешка то и дело больно стукался об острые выступы. Сердце в груди рассыпалось дробью почище боевых росских барабанов. Но он старался не показывать свой страх.
   И, знамо дело, сроду не признался бы, что душа у него ушла в пятки, когда впереди вспыхнул тусклый зеленоватый свет...
   Они оказались в небольшой круглой пещерке - саженей пять в поперечнике.
   Свет исходил от возвышавшихся то тут, то там друз*. Из прозрачных самогранников*. А стены-то! Стены были усеяны изумрудными прожилками - будто молнии на фоне черного грозового неба. С потолка и от пола навстречу друг другу тянулись наросты цвета сочных луговых трав. Лепота!
   Колодец находился в дальнем углу пещеры.
   Есеня подтолкнул княжича:
   - Чего ждешь?
   - Не знаю, - потерянно молвил Олешка.
   Он почему-то испугался. А если не получится?
   Мальчик заглянул в колодец и увидел свою огорошенную физиономию. Нахмурился. В ответ отражение скорчило еще более глупую гримасу.
   Мальчик обернулся к домовенку:
   - Ну, и что дальше?
   - Камушек бери, муравец, да! И кидай в колодец.
   - Где брать-то?
   - Глаза разуй, да! У тебя под ногами, глянь, скока.
   Росс примерился и подобрал крупный, с кулак, зеленый булыжник. Есеня ехидно заметил:
   - Долго же тебе ответа придется ждать, да... Пока круги на воде улягутся.
   - Так бы сразу и сказал, - обозлился Олешка. И нашел другой, поменьше. - Теперь что?
   - Кидай и думай. О том, кто тебе нужен, да. Мож, и докричишься... Силенки-то небось есть, коль в монастырь попал. А?
   - Что еще за силенки? - чуть не заплакал княжич, но виду, конечно, не подал. - Можешь объяснить по-человечески?
   - Которые вот тут, да, - домовенок постучал себя по голове. - Да не робей ты! У тебя, бают*, особый дар. Должно получиться, да.
   Эх, Светозар вот тоже все время повторяет, что у росса большие способности. Знать бы еще, какие?!. "А это, Олешка, ты должен уразуметь сам! Иначе вовек ими не овладеешь..." Сказал, как отрезал.
   Эти вечные недомолвки бесили княжича.
   Вон Санко - с ним давно все ясно: сущий ведун! Ему и кресала не нужно, чтобы свечку запалить: пальцами щелкнул - и готово! Олешка, как ни пытался, повторить сию вычуру* не мог. Жаль, дружка рядом нет!
   И все-таки слова домовенка ободрили его.
   Росс зажмурился, представил отца и швырнул камень в воду. Тот, громко хлюпнув, ушел в глубину. Олешка прильнул к колодцу. Варок всемогущий, дай ответ!
   Рябь еще не утихла, а на поверхности воды проявился слабый отсвет, будто от пламенника. Княжич с трудом различил какое-то помещение. В отгороженном углу - большая копна сена. Хлев, что ли? Почему не горница во дворце?!
   На сене лежал бородатый человек. Таким же Олешке давеча приснился отец - в драной рубахе и грязных портах. Он спал, широко разметав в стороны руки.
   Княжич вгляделся в лицо. Варок! Откуда на бате холопское тряпье? И сеновал этот... Колодец все напутал!!!
   - Тятя! - шепотом позвал Олешка, надеясь в душе, что мужчина не отзовется.
   Но тот вздрогнул и... проснулся. Сел, протирая глаза кулаками, завертел удивленно головой.
   - Тятя, - снова позвал княжич осипшим от волнения голосом.
   - Кто тут? - глухо донеслось из колодца.
   - Это я... Олешка!
   - Кто? - мужчина теперь смотрел прямо на росса. Во взгляде его читалось недоумение.
   - Т... твой сын, - запинаясь, выдавил мальчик.
   - У меня нет сына...
   Ох! У княжича отлегло от сердца. Точно какая-то ошибка! Дурацкий колодец!
   - Я... я...
   "Я думал, что ты мой отец", - хотел сказать Олешка, но поверхность воды враз потемнела, и он опять увидел собственное отражение. Вид у княжича был вконец обескураженный.
   Отрок повернулся к домовенку и пожал плечами. Видать, переоценил свои возможности. Но - Варок! - как этот мужик похож на батюшку!
   Есеня беспечно махнул рукой:
   - Ну, и ладненько! В следующий раз получится, да...
   Обратный путь они проделали без приключений.
   У кельи домовенок, вдруг засмущавшись, сунул ладошку на прощание:
   - Ежли понадоблюсь - зови, да!
   - А как?
   - А вот так, - закрутился он вокруг себя: - Хозяин, стань передо мной, как лист перед травой, ни черен, ни зелен, а таков, каков я; я принес тебе яичко.
   - Какой же ты Хозяин? - фыркнул Олешка.
   - А не скажешь - не приду, да! - надулся Есеня. - И яичко, кстати, тож не забудь...
   - Договорились!
   Домовенок расплылся в улыбке:
   - Ну, бывай! - и, не оглядываясь, поскакал по коридору прочь.
   Олешка толкнул дверь. В келье было тепло и уютно. Дрёма тотчас распахнула свои объятья. Все! Быстрее спать!.. Глаза у княжича слипались на ходу. Он скинул сапожки и тулупчик и, зевнув, полез под одеяло.
   Из угла послышалась отчетливая возня.
   Ну, что там еще? Олешка на цыпочках - ух, какой холодный пол! - подбежал к столу.
   Черныш, как ни в чем не бывало, с важным видом расхаживал по своей клетке...
  
   * Дрёма - сонный дух в образе доброй старушки с мягкими, ласковыми руками, с тихим, убаюкивающим голосом.
   * зява - рот
   * жердяй - дылда, верзила, очень высокий человек
   * ванек - простак, доверчивый человек
   * хвастать - здесь: рассказывать
   * чаять - думать, считать
   * калякать - разговаривать
   * друза - группа кристаллов, наросших на одно основание
   * самогранник - кристалл
   * баить - говорить, болтать
   * вычура - здесь: фокус
  
   Славония,
   Месяц Белого Сияния и Покоя Мира
  
   От утренней сырости заныл шрам под ключицей.
   Высокий статный мужчина с густой русой бородой открыл глаза и отрешенно уставился в потолок.
   Какой странный сон ему приснился! Четкий, словно и не спал он вовсе, а наяву дело происходило.
   Будто пришел к нему мальчонка. Годков десяти от роду, не боле. Светловолосый такой. Стал перед ним и зовет жалобно: "Тятя! Тятя!" И руки протягивает. А что ответить ему, дитю несмышленому? Прости мя, Варок!
   Да вот тут - прямо посреди сенника* и стоял. И имя свое назвал... Нет, не вспомнить!
   Мужчина рывком сел и отмахнулся, точно прогоняя ночное наваждение. Вот ведь безделица, а сердце защемило, не пойми отчего?!
   В пустой конюшне царил полумрак. В дальнем углу одиноко всхрапывал пегий конь.
   Со скрипом отворилась дверь, и внутрь проникли чахлые лучи промозглого осеннего солнца:
   - Эй, Найден! Пошевеливайся! Хозяин не любит ждать...
  
   * сенник - сеновал
  
   Глава седьмая
   СНЕЖОК
  
   - ...БРЕШЕШЬ ты все! - Санко недоверчиво скосил глаз.
   Олешка от неожиданности заморгал. И, надувшись, прошептал:
   - Не хочешь - не верь!
   - Не верю, - зашипел в ответ Санко. - Домовые ни в жисть на люди не кажутся.
   - Ну... ну и... - начал было княжич, но осекся, заметив приближающегося учителя, и снова уткнулся в чистый лист пергамена перед собой.
   Арборис чинно прохаживался между столами. У доски что-то бубнил Тариб. По-рамейски он до сих пор говорил с трудом, а потому все время запинался и сбивался на родной язык.
   Маленький кушт был княжичу приятен. Не задавака как прочие соплеменники Турки. Да к тому же классный игрок в тавлеи*. Росс эту забаву любил с малолетства. Даже доску золоченую из дома привез с собой в монастырь. Тариб всегда с радостью соглашался подвигать шашки. Благодарный княжич в ответ помогал ему с учебой.
   Но сейчас Олешке переживать за кушта было недосуг.
   Утром он не успел поведать дружку о ночных приключениях. Славон еще до подъема смылся из кельи по своим делам.
   За завтраком Санко выглядел озабоченным и выслушать сгоравшего от нетерпения кореша не захотел. Это чуток задело княжича, но вида он не подал.
   А вот теперь разобиделся всерьез. Даже пихнул славона локтем в бок с досады. Санко чуть слышно ойкнул и, конечно, попытался ответить. Но росс, не будь дурак, ловко увернулся и буркнул:
   - Я тебе как другу...
   Приятель захихикал:
   - Ну, ты даешь! А, мож, тебе все приснилось? Правда! И про Дурилку, и про этого... как его... Сеню.
   - Я тебе докажу, - сжал кулаки Олешка. - Есеня мне слово сказал, чтобы его звать.
   - Опосля уроков проверим, - с вызовом заявил Санко.
   - На спор! - воскликнул княжич. - Ой!..
   Прямо над ним нежданно-негаданно вырос Арборис. Выражение его лица не сулило ничего хорошего. Учитель едко осведомился:
   - Зачем же ждать? Сейчас и проверим... ваши знания. На спор!
   По классу прокатились смешки.
   - Добро ответите - отпущу гулять. Нет - все будут зубрить учебник до обеда.
   Однокашники тревожно завздыхали.
   - Ну, кто из вас двоих смелый-умелый?
   - Я! - решительно вскочил Олешка. Пусть Санко не верит, пусть! А друга княжич все равно не подставит.
   - Что ж, давай к доске, спорщик! - усмехнулся учитель. - На чем мы там остановились?
   Тариб радостно закосолапил к своему столу, и, проходя мимо росса, шепнул:
   - Симбар... э-э... поход...
   "Повезло!" - обрадовался Олешка. Читать про полководцев древности ему нравилось и без напоминаний преподавателей. А повелитель Дулгалаха - марадж Симбар - прославился тем, что организовал последний великий поход в истории Поднебесья - чуть более века назад.
   Воинственному синду удалось тогда покорить державу Маарду, Навию и подойти к вратам главного города Фениции - Виллазора. Но тамошняя Синьория*, не поскупившись на золото и богатые подарки, призвала на помощь смуглокожих ордунгов из Иггесунда, отчаянных и умелых вояк. Армия мараджа так и не одолела крепостные стены. Даже могучие лефанты с длинными кривыми бивнями не помогли.
   Потом Симбар хотел прорваться в сказочно изобильную Куштию: прошелся огнем и мечом по беззащитным Десятинным землям, но уткнулся с войском в неприступный Срединный хребет. И, не найдя удобного прохода через горы, повернул обратно.
   Олешка в порыве рвения сломал грифель, пытаясь по памяти начертить на доске карту походов владыки синдов.
   - Молодец! - похвалил Арборис. И, лукаво улыбнувшись, развел руками. - Все свободны!
   Что-что, а слово учитель держал всегда. За то его и любили.
  
   - Сто-ой! Куда ты так летишь? - окрик Санко застиг Олешку посреди двора. Голос эхом отразился от старых кирпичных стен, забился в замкнутом пространстве и взмыл высоко - прямо к шпилю главной башни древней обители.
   - Холодно же!
   - Да ну! Глядь, как навалило, - Санко слепил огромный снежок и запустил им в княжича.
   Олешка ловко увернулся и швырнул в ответ охапку сухих снежинок. Блестящая россыпь зависла в морозном воздухе, и славон с разбегу влетел прямо в нее.
   - Ай! Так нечестно! - завопил он, торопливо стряхивая с себя снежную пудру.
   Олешка припустил по расчищенной дорожке. Санко же, чтобы срезать путь и перехватить обидчика, рванул прямо через сугробы. У самой двери он как барс со свирепым рыком набросился на росса, и мальчишки с хохотом рухнули в снег.
   На крыльцо вывалила стайка пацанов во главе с Амодихом. За год балл вытянулся, похудел и уже не выглядел прежним увальнем. Просторная кожаная жилетка, которую он носил, никогда не снимая, висела теперь на нем совсем свободно.
   Приметив княжича, Амодих оставил друзей и вразвалочку направился к россу.
   - Рассказывают: ты Турку побил...
   Олешка отчего-то покраснел и пробормотал:
   - Было дело.
   - Злопамятный он. Обиду ни за что не простит.
   Княжич согласно кивнул: мол, знаю.
   - Ты, если что - зови! Мы, - Амодих мотнул головой в сторону своей ватаги, - завсегда рады помочь хорошему человеку. - И, протянув руку, добавил: - Айда с нами в снежки играть.
   Соперники отыскались быстро. На противоположном конце двора - легок на помине - нарисовался Турка со своей компанией.
   Слово за слово, и две команды школяров разбежались по двору - возводить укрепления. Приготовления были недолгими, и вскоре пристрелочные снаряды полетели в обе стороны. Турка, по обыкновению, первым полез на штурм.
   Олешка и Санко держали оборону за кустами можжевельника. Разлапистые ветки хорошо защищали от чужих снежков, но сильно затрудняли обзор. Чтобы поглазеть, что происходит на поле боя, приходилось часто высовываться из-за укрытия, каждый раз рискуя получить в лоб.
   Тактика Турки принесла плоды. Мало-помалу его стрелки вывели из игры почти всех товарищей Амодиха. Балл, спасаясь от преследователей, присоединился к россу со славоном, и они втроем попали в настоящую осаду.
   Снежки свистели над головами, не давая высунуть носа, но удобная позиция позволяла чувствовать себя сравнительно спокойно. Однако отсиживаться в кустах - чести мало.
   Для победы нужно было поразить самого Турку - как предводителя вражеской "армии".
   Олешка дерзнул нанести врагам удар сбоку, тайно перекатившись в сторону от друзей. Снежками он кидался довольно метко. Уже в этой схватке уложил двух противников, а потому рассчитывал, что сможет попасть в кушта даже с большого расстояния. Главное - хорошенько прицелиться, чтобы никто не мешал.
   Улучив момент, княжич поднялся во весь рост. Нападавшие были прямо перед ним - в десяти шагах, не больше, и - удача! - смотрели не на Олешку, а туда, где засели Амодих с Санко.
   Но... Турки среди них не оказалось.
   - Эй, урус! - раздался сзади торжествующий вопль. Олешка обернулся.
   Турка уже метнул свой снежок. Круглый и гладкий он летел точно в княжича. Мальчик невольно прикрыл лицо рукой.
   ...Внезапно стало очень тихо.
   Олешка как завороженный глядел на лениво вращающийся и искрящийся на солнце шар. Приближаясь, тот почему-то замедлял ход.
   Все вокруг тоже замерли в оцепенении.
   Наконец, снежок завис прямо перед россом.
   Не долго думая, княжич схватил его - ух, какой твердый! настоящая ледышка! - и швырнул обратно в Турку.
   Белый ком безмолвно расчертил воздух, ударил кушта над переносицей.
   И отскочил вместе с красными брызгами.
   На лбу соперника стремительно расползлось багровое пятно, а сам он тягуче завалился в сугроб.
   - Есть! - завопил княжич. В мир вернулись звуки, обрушившись на Олешку водопадом криков - радостных и разочарованных.
   - Наша взяла! - заорал Амодих, победно вскинув над головой руки. А Санко на радостях с размаху влепил россу кулаком между лопаток:
   - Клево! Как это у тебя вышло? Он же в упор бросал!
   К Турке от крыльца бежал непонятно откуда взявшийся Арборис. Кушт уже сидел на корточках, размазывая по лицу кровь. Крупные алые капли часто падали на снег.
   Княжич тоже бросился к поверженному противнику, на ходу срывая с шеи платок. Но учитель поспел раньше. Хмуро взглянув на Олешку, велел:
   - Отправляйся к настоятелю. В зимний сад.
   - Он сам виноват! - запротестовал росс. - Это его ледышка была!
   Но Арборис отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. Санко схватил друга за локоть:
   - Я с тобой!
  
   С Лысого хребта монастырь можно разглядеть еще за два дня - как только шлях* выползает из поросшего густым лесом ущелья на гряду. Дальше дорога идет прямо по хребту, теряясь время от времени меж редких ельников.
   И с дозорной башни Братства любого путника видно задолго. Впрочем, насельникам* монастыря сроду опасаться было некого.
   Шайки разбойников связываться с тамошними колдунами не рисковали. Хотя о несметных богатствах горной обители молва гуляла аж до самого Балларда.
   Завоеватели тоже обходили край стороной. И то верно: кому нужны дикие и поросшие лесом скалы? Ни богатых городов, ни зажиточных деревень не встретишь за неделю пути. Вообще - никого!
   В Академию на Орлиной скале ездили только родственники школяров - вестимо, те, у кого была такая возможность. Да посланцы Брега, хозяина трактира в Торжке - небольшом селении золотоискателей у подножья Полуночных гор.
   Брег, пользовавшийся влиянием в поселке, никого не подпускал к торговле с монастырем. Поговаривали, что он сделал на этом целое состояние. Скупая по дешевке съестное у окрестных хлебопашцев и товары у проезжих купцов, трактирщик потом назначал двойную, а то и тройную цену.
   Олешка видел его однажды: осенью, у ворот Братства - упитанного, но молодцеватого мужчину лет сорока. Он на равных держался со Светозаром, хотя мальчик почувствовал за показной бравадой непонятный страх.
   Когда княжич впервые различил вдали монастырь, тот показался ему очень маленьким и неказистым. Особенно после роскошных резных хором Златограда. Горделивый отрок даже возмутился в душе: и в этой дыре - прости, Варок! - будущему правителю Гардарики предстоит провести долгие годы?!
   Потом он не раз удивлялся: как на крошечный клочок ровной земли втиснулось столько строений!
   Два огромных трехъярусных корпуса - жилой и учебный. Высоченная - саженей* пятнадцать, не меньше! - башня настоятеля. Часовня. Да еще широкий двор, вымощенный плитами песчаника.
   Умещались здесь и теплица, и трапезная, и хозяйственная пристройка с мастерскими, и огород, и гостевой дом с отдельным подворьем и конюшней. В центре обители, огражденный со всех сторон зданиями, был разбит небольшой, но очень ухоженный парк.
   А в самом дальнем углу монастырской территории располагался необъятный, как казалось Олешке, зимний сад.
  
   Садовник Лука, простоватый пожилой крестьянин из Набуля, копошившийся в углу с цветочными горшками, угрюмо посмотрел на "этих оболтусов" и сообщил, что "Его Высокопреподобие уже ждет".
   До зимнего сада нужно было пройти длинной открытой галереей. Попавшим в жарко натопленную садовничью мальчишкам снова выходить на мороз ничуть не улыбалось. Олешка тут же придумал, как превратить все в веселую затею. Подскочив к двери, крикнул замешкавшемуся Санко:
   - Ну, кто первый? Наперегонки!
   - Да с тобой бесполезно тягаться! - уныло возразил тот, но поспешил к порогу. Отказываться от борьбы было не в правилах славона.
   - Раз! Два! Три!..
   Они сорвались с места, преследуемые негодующими восклицаниями Луки: "А затворять кто будет?! Все цветы мне выстудите! Ох-ох-ох, управы на вас нет! Вот пожалуюсь настоятелю!" Но Олешка с Санко, увлеченные соперничеством, вряд ли слышали причитания старика.
   Галерея была в длину около тридцати саженей. Оба отрока бегали очень хорошо. Санко, несмотря на свои слова, отставать от Олешки ничуть не собирался. Даже вырвался слегка вперед, хотя до сей поры ему не удавалось обогнать росса.
   Но и теперь победить не довелось - из-за подмерзшей лужицы, которую славон не приметил. Поскользнувшись, больно шмякнулся о каменный пол: "Уй!".
   Княжич тоже не удержался на ногах и рухнул рядом. Правда, успел извернуться и приземлился на коленки - не так чувствительно, как Санко. Эх, не падай духом, а падай брюхом! Приехали, называется.
   - Смотри, ты рубашку разодрал, - росс указал на широкую прореху на плече друга. Под ней проступала большая ссадина, медленно набухавшая кровью. - Больно? Дай я попробую...
   - Валяй. Хуже не будет!
   Олешка, как учили на уроках ведовства, сложил ладони лодочкой, закрыл глаза и сосредоточился на кончиках пальцев. И тотчас почувствовал, как они наливаются теплом. Еще немного, и от рук начал исходить настоящий жар.
   Княжич торопливо приблизил десницу к царапине и стал медленно водить ею над проступившей сукровицей, заодно читая полушепотом заговор: "...На краю моря красного красный камень лежит. Где солнце всходит, кровь течет. Где солнце заходит, кровь останавливается".
   - Ай! Не так делаешь! - Санко отдернул плечо. - Спалить меня решил? Дай покажу, как надобно!
   Он плавно взмахнул здоровой рукой. Произнес скороговоркой заклинание и несильно хлопнул ладошкой по ране. Ссадина сей же миг покрылась коричневатой корочкой.
   - От твоих бормоталок излечения полгода ждать!
   - Я ведь все правильно делал... - насупился Олешка.
   Санко сморщил нос:
   - Я тебе говорю! Меня дед наставлял: прилагай Силу! Раз - и готов!
   Он прыжком вскочил на ноги. Спорить бесполезно. В знахарстве славон разбирался получше иных преподавателей Братства.
   - Пошли!.. - Санко с усилием толкнул тяжелую дверь.
  
   Настоятеля в саду еще предстояло поискать. Диковинные растения, привезенные со всех уголков Поднебесья, образовывали плотную зеленую завесу.
   Узкие, выложенные сланцем тропинки в разных направлениях разрезали густые заросли. Но, в конце концов, сходились у древнего дуба, непонятно как пустившего корни в каменистой почве.
   Ветви лесного великана оплетала омела. Чудодейственные белые цветы никогда не опадали и не вяли, и, как рассказывали друг другу школяры, охраняли Академию от врагов и ненастий.
   У дуба стояла широкая скамья. Санко бухнулся на нее и проворчал:
   - Ну, и?..
   - Я бы здесь подождал, - ответил Олешка, примостившись рядом и растирая отбитые коленки.
   Славон кивнул и, коварно улыбнувшись, тихонько пихнул княжича. Нет, точно его вошь укусила за одно место! Росс, разумеется, двинул в ответ. Войдя в раж, мальчишки опять растянулись на земле.
   И, конечно, как раз в этот самый миг из-за кустов ракитника вышел Светозар. В руке старец держал веточку с продолговатыми зубчатыми листьями.
   Он, казалось, совсем не обратил внимания на расшалившихся огольцов. И не удивился, заметив вместе с княжичем юного славона.
   Олешке захотелось провалиться на месте от стыда. Как малые дети, ей-богу! Санко, похоже, испытывал те же чувства.
   Опустившись на скамью, Светозар поднял на них глаза.
   - Знаете, что это за растение? - голос настоятеля был вовсе не строгим.
   Не дожидаясь отклика, Учитель продолжил:
   - Это бук! Символ мудрости. Недаром его имя встречается в слове "буква". Никогда не обращали внимания?.. А с помощью букв, как известно, мы записываем наши знания. Чтобы можно было передать их другим людям.
   Светозар помолчал, вглядываясь в лица мальчишек.
   - Видите? Эта веточка отломилась от дерева и засохла. Она больше не вырастет. О ней некому заботиться. У нее нет сил, чтобы победить смерть...
   Старик наклонился и воткнул отросток в грунт. Большими морщинистыми ладонями окружил тонкий, еще не до конца усохший стебель - будто заслоняя от ветра слабое пламя свечи.
   - Смотрите!..
   Увядшие листочки расправились, налились силой. Ветка выпрямилась и затрепетала от наполнившей ее вновь жизни.
   - Так и со знаниями. Они как соки внутри растения. Стоит подтолкнуть их в нужном направлении, и они начнут развивать человека, который к ним стремится. Но если не питать их старанием и любознательностью, они умрут, превратятся в бесполезную ношу.
   Светозар еще раз взглянул на притихших отроков и довольно ухмыльнулся - немудреное волшебство, очевидно, произвело должное впечатление.
   - Не буду скрывать: я считаю вас способными учениками. А потому меня печалит не то, что произошло... Нет! - восклицание старца насторожило княжича. Он напрягся. Эх, точно Арборис настучал!.. Олешка нахохлился: не ожидал он от любимого наставника такого подвоха, ох, не ожидал. - Вы знаете, что я никогда не выступаю против ваших игр и забав. Но помните: свои дарования вы сможете раскрыть исключительно благодаря усердию. А у вас, друзья мои, его явно не хватает.
   - Я-то думал... - неосторожно, с облегчением выдохнул княжич. Светозар удивленно воззрился на него:
   - Надеюсь, мой маленький урок пойдет вам на пользу.
   И продолжил:
   - Впрочем, все науки ничто, если... - Учитель снова замолчал, словно раздумывая. Ненадолго: - Настанет час, когда вам придется расстаться. Он всегда приходит нежданно... Я хочу, чтобы вы хорошенько запомнили, - Светозар в возбуждении встал. И торжественно провозгласил: - Не позволяйте страху и обиде завладеть душой. Слушайте лишь сердце!
   Зачем он так говорит? Какая обида? Княжичу сделалось не по себе. Аж ком подкатил к горлу. Их с Санко никто не разлучит. Хоть убей! Росс отчаянно замотал головой, силясь избавиться от тревожного предчувствия.
   Настоятель взъерошил россу вихры и, подцепив морщинистым пальцем подбородок мальчика, глянул ему прямо в очи:
   - Не бойся!
   И вдруг осведомился:
   - Полагаю, у тебя есть вопрос ко мне.
   - Да, - промямлил Олешка. Зарделся, потупил взор.
   Эх, была - не была! Нешто и вправду ответит, ничего не тая?! О том, что томит уж целую седмицу?
   - А тот... гонец... ну, который... Он из дома приезжал? Из Златограда?
   Светозар вздернул брови:
   - С чего ты взял?
   Княжич молча извлек из-за пазухи подкову. Насупленно протянул настоятелю:
   - Вот... Я на конюшне нашел. Там наш знак, княжеский.
   Санко тоже подался вперед. Разочарованно протянул:
   - А мне не сказал!..
   Учитель повертел подкову в руках. Улыбнулся:
   - От тебя, любезный, ничего не скроешь. Верно: из Златограда. Однако боле я тебе ничего открыть не могу. Не моя тайна сия.
   Глаза Светозара хитро заблестели:
   - Да ты и так ведаешь, где можно отыскать любую подсказку. Но учти: ночью по обители шастать никому не дозволено!
   Что-о?!.
   У княжича от неожиданности отвисла челюсть. Он вспыхнул до корней волос. Откуда?!. Откуда настоятель знает про его похождения?
  
   * тавлеи - игра наподобие шашек
   * синьория - городской совет
   * шлях - дорога
   * насельник - житель, обитатель
   * сажень - 2,13 метра
  
   Десятинные земли,
   Месяц Белого Сияния и Покоя Мира
  
   Ветер ударил в лицо. Выехавший на вершину холма всадник сощурился и прикрылся рукой от его резких порывов. Потом, обернувшись, махнул: мол, проезжайте, не задерживайтесь.
   Прямо перед ним под серыми небесами чернела широкая водная гладь. Холодные северные вихри гнали по ее поверхности белые барашки. Долгожданное озеро Ок!
   Теперь и до Татавина недалече - отогреться и отдохнуть на постоялом дворе. Да отоспаться в теплой постели, а не под открытым небом на замерзшей земле.
   Две недели они пробирались тайными тропами через Срединный хребет. Нет, чтоб по наезженному тракту - через Славонию. Там по пути - и подворья*, и корчмы. Все веселее. Но ныне сей путь россам заказан!
   Как пропал князь, Властояр, пес шелудивый, по-другому и не скажешь, войной пошел на соседей. Дескать, они виноваты, что Добромир сгинул.
   Может, и виноваты... Так ты разберись сначала, посольство снаряди к кесарю, а не мечом маши. Сколько уже деревень спалил?! И совета не спросил у уважаемых людей. Эх, молодо-зелено... Власть, что ли, почуял?
   А еще удумал его, Будана, за княжичем отослать. Зима на носу: хороший хозяин собаку на двор не выгонит. А заслуженного человека, значит, можно? Нет, верно, за наследником надобно съездить. Так мог бы найти кого помоложе...
   С холма, по крутой, но широкой степной дороге, один за другим спускались конные воины - без малого полтора десятка. Все одеты по-походному. У каждого в поводу - запасная лошадь с оружием и пожитками.
   - Скоро ли переправа, боярин*? - справился, проезжая мимо, молодой парень, замыкавший строй.
   - Даст Варок, за седмицу доберемся, - Будан поежился, оглянулся и зло буркнул: - И чего, скажи на милость, они опять плетутся, что твои жолвы*?
   Вот еще басурман отрядил. Ему, Властояру, мол, спокойнее, ежели опытные бойцы будут сопровождать княжича. Опытные... А кто их испытывал-то? Будто росский меч ничего не стоит! Дай волю, показали бы этим бойцам!.. Тьфу!
   На привалах все в сторонке, все молчком. Или по-своему меж собой. Не по-людски, в общем. Вон, и гриди* уже на эту троицу косо поглядывают. И главное - не разберешь, какого они роду племени. Как будто на степняков смахивают - глаза раскосые, да черты не грубые, как у тех же казар или тартар. Одно слово - басурманы! Прости мя, Варок!
   Всю дорогу в хвосте тащатся! А ведь и кони добрые, холеные, и лишней поклажи нет.
   - Эй, Некрас, поторопи-ка этих... попутчиков. А то к темноте до города не доберемся...
  
   * подворье - постоялый двор
   * боярин - здесь: высший служилый чин в княжеской дружине
   * жолва - черепаха
   * гридя - дружинник
  
   Глава восьмая
   НОВЫЙ ГОД
  
   ОПЯТЬ снег! Олешка зябко поежился и спрятал руки за пазуху.
   Сегодня ему выпало дежурить у ворот монастыря. И он, по обыкновению, забрался в надвратную башню. Оттуда дорога просматривалась особенно хорошо.
   Хотя, понятно, глупо надеяться, что кто-то примчится в Братство в непогоду. Но вдруг? Того загадочного всадника тоже никто не ждал.
   Уж месяц минул, как он внезапно объявился и так же нежданно исчез. Вот и Новый год на носу. По-здешнему, конечно. Точнее - по-рамейски.
   Дома, в Гардарике, Новолетие встречают в самом начале осени, когда день равняется с ночью и собран весь урожай. Из Небесного Чертога сходит к людям Великий Князь Варок. Чтобы выковать Золотую Подкову Счастья и Достатка.
   Увидеть бога суждено не всякому, только избранным. Но радуются его приходу от мала до велика. Игрища разные устраивают, веселятся от души. Мед рекой льется. Интересно, про Олешку вспоминали?..
   А посреди зимы праздновать Новый год чудно. Чего рамеи удумали? Вроде, сказывают, умный народ. На их языке, считай, пол-Поднебесья говорит.
   И то: даже месяцам названья сочинить не смогли! Просто по порядку перечисляют: януарий, февруарий, сеп... септемврий... Нынче вот де... кем... врий. Тьфу! Не выговоришь! И некрасиво ничуть. То ли дело у россов - Месяц Белого Сияния или Месяц Вьюг и Стужи. Сразу все понятно!
   А еще, смешные люди, между весной и осенью измыслили впихнуть... лето! Этого княжич вообще понять не мог: лето оно и есть лето - год. А в году - три поры по три месяца. Се каждое дите неразумное в Гардарике знает. Что же получается: если ему одиннадцать лет, то, по-ихнему, по-рамейски, он тридцать и три месяца на свете пожил? Вздор несусветный!..
   Пурга укутала дорогу так, что в десяти саженях не различишь ни конного, ни пешего. Лишь когда ветер утихал, сквозь снежное марево проступали черные силуэты деревьев. А дальние вершины не видать и подавно.
   Княжич потоптался наверху, с надеждой всматриваясь в белую пелену. Он любил представлять себя дозорным в осажденной крепости. Нужно постоянно быть начеку, чтобы ничего не пропустить, все заметить.
   Но сегодня враг не спешил штурмовать обитель. А потому замерзать на холодном ветру смысла не было. И Олешка нехотя спустился в теплую сторожку.
   Там, громыхая котелком, колдовал у печки Волотка.
   - Замерз небось, ехоза? Чехо ж тя во двор понесло?.. Сейчас чайку хоряченького сообразим. А ты пока сухарики доставай - знаешь хде?
   Княжич молча кивнул и полез под лавку - там хранился куль* с припасами. Погреться и впрямь не мешало. Хоть бы и чаем. Тоже вот басурманская выдумка: траву варить. Горько - бе-е! Зато быстро!
   За год Олешка так и не привык к странному напитку. А Волотке заморское варево нравилось.
   Этот долговязый парень попал в Братство несмышленым мальцом. Родители отдали его трактирщику в Торжке за долги. Толку от сопливого работника было мало, и Брег отвез пацана к Светозару. В обители отрок прижился, а когда подрос, настоятель доверил ему ключи от монастырских замков.
   - Сейчас, сейчас... Куды ж я чашки задевал? Батюшка-домовой, подмохни!
   Ключник явно пребывал в хорошем настроении. Самое время, чтобы невзначай выведать, правду ли тогда сказал Есеня про его ночные хождения. Олешка и вопрос хитрый давным-давно заготовил. Да повода не находилось.
   - Слышь, Волотка... А че, правда, у нас домовые водятся? Ты, говорят, часто их видишь... Ну, когда по ночам монастырь обходишь.
   - Хто ж такое ховорит? - удивился ключник. - Не, не видал. Да и не люблю я по ночам расхаживать. Сам знаешь, на Каменщика запросто можно нарваться... - Волотка вновь громыхнул - теперь большими деревянными кружками. - Нашел!
   Вот те на! И он Каменщика поминает.
   - Так ведь враки это...
   - Мож, и враки. А повстречаться с ним я бы не хотел... Ты пей чаек-то! Меду дать?
   - Ага.
   Олешке порой начинало казаться, что ему действительно все приснилось - и про пацана на мельнице, и про колодец.
   Хотя нет. Есеня-то взаправду есть. Его княжич вызвал разок по просьбе Санко. Ух, и глаза ж были у славона, когда домовенок вылез из-под кровати! До сих пор, как вспомнится, на смех пробивает.
   Но про оборотня Есеня верно приврал.
   Впрочем, о ночных приключениях вспоминать, по чести сказать, было некогда.
   По давней традиции в канун Нового года в Братстве проводился "конкурсус" - соревнования в воинских умениях. А потому все свободное время мальчишки бегали, прыгали, боролись, стреляли из луков, дрались на мечах, в общем, не скучали.
   В дверь сторожки настойчиво забарабанили.
   - Эй, отворяйте! - раздался со двора голос Санко. Легок на помине!
   Славон ворвался как вихрь. Щеки его рдели от мороза, глаза горели огнем.
   - Во, они тут чаи гоняют! - делано удивился Санко, вперив руки в боки. И обернулся к княжичу: - Пошли! Арборис наших собирает. А еще переодеться след!
   - Ну, бехите, празднуйте! - Волотка, вздыхая, принялся собирать со стола. - Не слыхал, кохо в подмоху пришлют? Или мне одному тут куковать?
   - Не, не слыхал, - крикнул Санко уже на бегу. - Мы сами заскочим.
   - Давайте-давайте! - заулыбался ключник.
   По пути в келью Санко сообщил, что настоятель, наконец, объявил испытания, которые ждут юных бойцов.
   - Я грамоту не видал, но пацаны гуторят: стрельба будет. Я туда пойду!.. Лук у меня свой. Токмо тетиву надобно сменить. Чегось?.. Борьба будет, отжималки на кулачках. Ножички... Кто захочет, вестимо. Ну, и наперегонки. А-а, рад? Я знал! - славон довольно хохотнул.
   Еще бы! Конечно, рад. Недаром же росса кличут Олешкой, то есть "олененком", а значит - быстроногим. И покровительствует ему Батюшко-Олень, что держит на кончиках золотых рогов весь земной мир.
   Жаль, так звать его будут не всегда. Отпразднует княжич пятнадцатое лето, и мудрый вольх Всемысл наречет наследника Гардарики взрослым именем. Ибо исстари заведено. Вот, к примеру, тятю в детстве величали Даньшей, а Властояра - Силко, потому как от рождения был крепким и сильным. Он сам говорил.
   А Санко не унимался:
   - Светозар дозволил подрядиться на несколько испытаний.
   - Да? - Олешка задумался. - А в трех можно?
   - Ну, ты даешь! А сможешь? - изумился Санко, перепрыгивая через две ступеньки.
   Черныш встретил их возмущенными криками. Княжич подошел к клетке:
   - Что, притомился взаперти? А не будешь бегать по ночам, дурилка! - росс, поддразнивая птенца, сунул сквозь прутья палец. Черныш не упустил случая щелкнуть клювом. - Ай!.. Ну, потерпи, потерпи. Вечерком и погуляем, и поиграем.
   Олешка для верности проверил замок на клетке и нырнул под кровать - за сундучком, в котором хранил свой скарб*.
   - Ты как, сразу в нарядное?.. Ни фига себе!
   То есть, знамо дело, княжичу так выражаться не след, но... что тут еще скажешь?
   Санко заглянул за плечо друга: в сундуке росса кто-то хорошо похозяйничал. Одежка и прочие пожитки смешались в полном беспорядке.
   - Ого! Ну-ка, сочти, все ль на месте.
   - Рубахи нет. Помнишь, красная, с узорами? Я ее хотел надеть. И... и портов одних не хватает. - Олешка покопался в сундучке. - Больше вроде не взяли. Кому понадобилось?
   Славон озадаченно почесал нос.
   - Из наших навряд кто полез бы. Да и толку? На себя не натянешь - зараз чужое заметят. Мож, Есеня шалит?
   Росс замотал головой - не верю! Пропавшего добра было не очень-то и жалко - одежи у княжича хватало, но настроение упало. Даже соревноваться расхотелось...
   А ну, хватит нюни распускать!
   Олешка извлек из закромов нож с широким, заточенным с обеих сторон лезвием и коротким, но тяжелым деревянным череном. Примерил его к ладони, прищурился, будто прицеливаясь.
   У каждого ножа, поучал еще дома Властояр, свой норов. Пора проверить, пошла ли та наука на пользу. Росс решительно сунул клинок за голенище сапожка. Санко хмыкнул:
   - Ясно. Ну, а третье испытание какое?
   - Увидишь! - буркнул княжич.
  
   В трех первых забегах Олешка победил легко.
   С самого начала мальчишек разбили по парам: кто быстрее - проходит дальше. И так до тех пор, пока не останется один - наибыстрейший.
   Дистанцию отмерили в сто шагов: вокруг поприща - большой песчаной ямы для борьбы.
   Сейчас бегунов осталось четверо: кроме княжича, земляк Амодиха, длинноногий балл по имени Гаспарх, Рогер - коренастый и мускулистый вон* из Рангиора и малыш Тариб.
   Кого из них Варок изберет россу в соперники?
   Арборис отвязал от пояса мешочек и положил в него два белых и два черных камушка.
   Княжич поспешил вытянуть жребий вперед других. А чего ждать-то?
   Белый. Четвертый раз подряд. Хороший знак.
   Не то, чтобы Олешка был очень суеверным, но... Вчера вот Мавр перебежал дорогу, и, как ни плевался росс через левое плечо, сегодня оказия с одежкой приключилась...
   Второй белый кругляш достался Тарибу. Чтобы залезть рукой в мешок, кушт привстал на цыпочки. Росс чуть не прыснул - так смешно это выглядело.
   И как он пробился в третий круг?! Ах, да, с ним, кажись, недотепа Феодосий бежал. Ну, тот, который из рыбацкого поселка с побережья залива Ветров? Точно! Рамей еще поскользнулся на повороте. Потому Тариб и выиграл. Княжич беспечно решил, что без труда обгонит смуглокожего коротышку.
   ...А все-таки, кто ж покопался в сундучке? И почему взял только рубаху и ношеные портки? Будь - чур! чур! чур! - на его месте Олешка, он бы соблазнился другим. Да тем же ножиком, к примеру. Или... Ох, хорошо, что он перстень не стал в сундук прятать!
   От раздумий княжича оторвал гулкий раскат колокола. Тариб уже стоял на изготовке, рядом с Арборисом. И Олешка поспешил занять место на старте.
   Он и не заметил, что первая пара уже отбегала свое. И кто там?.. Гаспарх. Сойдет!
   Учитель поднял руку с платком...
   Кушт рванул так, что в мгновение ока оставил Олешку позади. Ах, ты!!!
   Росс изо всех сил припустил следом, коря себя за нерасторопность...
   Настичь Тариба ему удалось у самой черты. А перегнать?
   Запыхавшийся княжич с досады бухнулся на колени, не обращая внимания на каменный пол. Не хватало проиграть этому заморышу! Засмеют же!
   Санко оказался тут как тут:
   - Ты первый! Я видал!
   Олешка ничего не ответил.
   Чуть поодаль на корточках устроился Тариб. Его загорелый торс лоснился от пота. Он тяжело дышал, опустив голову.
   Княжич устремил взгляд на высокий деревянный помост в центре гимназия* - там, за длинным столом, покрытым блестящим алым сукном, восседали настоятель и старшие учителя.
   Совещались они долго. В конце концов, Светозар присудил победу россу.
   Ох! Олешка облегченно вздохнул и, сложив ладошки, воздел очи кверху. Спасибо тебе, Варок!
   - Я говорил! Говорил! - заорал Санко. Теперь у княжича нашлись силы, чтобы улыбнуться в ответ.
   К Тарибу подошел Турка, что-то зло сказал на своем языке, сплюнул и пошел прочь. Маленький кушт вздрогнул как от удара и втянул голову в плечи.
   Что-то оборвалось внутри росса. Нет, так нельзя! Он шагнул к недавнему сопернику, тронул за плечо. Тариб поднял на княжича темные глазищи. И Олешка увидел, что они полны слез. Росс, растерявшись, прикусил губу, но потом все же пролепетал:
   - Ты... ты здорово бегаешь... Я и не знал.
   Тариб сглотнул:
   - Э-э... Спасиба! - и, скоро оглянувшись на удалявшегося вразвалочку Турку, прошептал: - Я... э-э... за тебя... болеть буду.
   Опять ударили в колокол.
   Младший учитель Брин, низенький и круглый как тыква, призвал участников следующего испытания.
   "Передышка - это хорошо!" - рассудил княжич. А где же Санко? Олешка завертел головой в поисках друга.
   Славон уже стоял в общем строю, небрежно опершись на лук. Желающих пострелять набралось с два десятка. Брин степенно разъяснял правила, прохаживаясь перед юными лучниками.
   Сначала мальчишки должны выпустить по три стрелы с расстояния в двадцать шагов. Только те, кто трижды попадет в цель, будут допущены в следующий круг. Там придется стрелять с тридцати шагов. Дальше...
   - А дальше видно будет, - закончил речь Брин. Точно сомневаясь, что кому-нибудь из учеников удастся сделать хотя бы то, о чем он уже рассказал.
   Отчасти он угадал. После первой пристрелки осталось пятеро. Санко положил свои стрелы в мишень, почти не целясь.
   Также легко он прошел и второй круг.
   Повторить достижение славона смог лишь узкоглазый тартарин Чагатай. Он тоже стрелял быстро, навскидку, расставляя ноги, будто сидел в седле боевого коня. Поговаривали, что его отец - темник* Великого хагана* из Дикого поля - сызмальства брал отпрыска в настоящие набеги на врага.
   После короткого совещания с настоятелем и старшими учителями Брин отнес мишень на пятьдесят шагов и выдал мальчишкам всего по одной стреле.
   Первым к рубежу вышел Чагатай.
   В яблочко!
   На скуластом лице юного тартарина не дрогнул ни один мускул.
   Санко внешне был совершенно спокоен. Княжич заметил, как он провел губами по оперению стрелы, словно заговаривая ее. И вновь, почти не целясь, послал ее в центр круглого деревянного щита.
   Судивший испытание Брин покачал головой - молодцы! И отодвинул мишень на семьдесят шагов.
   Теперь первым стрелял Санко.
   Олешка сжал кулаки - попади! Славон как почувствовал это. Нашел взглядом росса в толпе зрителей, едва заметно подмигнул ему. И, резко вскинув лук, выпустил стрелу. Вокруг охнули и захлопали в ладоши! А Санко на мгновение прикрыл глаза, а потом невозмутимо отошел в сторону, не посмотрев на мишень.
   Чагатай, против обыкновения, целился долго. Дважды поднимал и опускал лук. И, наконец, подавшись всем телом вперед, с каким-то отчаянием в глазах отпустил тетиву.
   Стрела, зацепив щит, ударилась о стену и упала на пол...
   Славона сразу окружили, а он, будто не веря в свою удачу, даже не улыбался.
   Олешка протолкался к другу. Санко схватил его за руку и потянул за собой, в сторону от восторженных болельщиков.
   - Устал! - признался он. - С меня хватит! Больше ни в чем не участвую. А ты не передумал?
   - Нет, - замотал головой Олешка. - Сейчас мы с Гаспархом побежим.
   - Ага. Теперь твой черед. Выигрывать, - улыбнулся Санко.
   - Типун тебе на язык! - взревел княжич. - Сглазишь!
  
   ...И ведь сглазил!
   Гаспарх был выше росса на полголовы. Бегал он, широко раскидывая руки. Княжич подумал, что надо рвать вперед с первых же шагов, иначе на узкой дорожке обойти балла будет затруднительно.
   Но не тут-то было! Гаспарх, как и Тариб, молнией метнулся с места, и княжич снова бросился в догонялки... Да что ж он так клешнями машет! Нечестно!!!
   Олешка попытался поднырнуть Гаспарху под локоть, однако тот неожиданно сместился в сторону, и росс врезался прямо в соперника. Оба мальчика повалились на пол, но балл оказался за чертой первым. И тут же вскочил, размахивая от радости ручищами. А Олешка остался лежать, закрыв лицо от обиды.
   Обескураженный Санко склонился над другом:
   - Прости!
   - Да ну тебя! Я сам виноват: опять проспал.
   Олешка попытался подняться, и чуть не вскрикнул: острая боль прошила правую руку от запястья до локтя. Но тотчас отпустила. Княжич прыжком встал на ноги. Ничего! Он еще отыграется сегодня...
   На отжимания росс смотреть не стал, а занялся своим ножичком. Немного подправил лезвие, поупражнялся в бросках. Получалось неплохо - значит, не растерял навык.
   Потом прибежал Санко и сообщил, что у отжимальщиков победил Турка. Кто б сомневался! Он, небось, и в борьбе всех одолеть рассчитывает.
   Но это испытание учителя оставили напоследок. А пока Брин созвал к себе метателей. К неудовольствию Олешки среди них оказался и кушт. Вот... каждой бочке затычка!
   Турка посматривал на окружающих свысока, нарочито поигрывая кинжалом с белой резной ручкой.
   - Дорогой! - шепнул Санко, стоявший за спиной у княжича. - Глянь, какой черен - из бивня лефанта, зуб даю.
   "Он, что, собрался шибать* эту безделку?" - подивился росс.
   Брин тем временем занудным голосом оповестил, что кидать ножи придется с десяти шагов - до первой ошибки.
   "Неплохо!" - решил Олешка. Дома он с такого расстояния пять раз из пяти втыкал клинок в чурку шириной в два вершка*.
   Слепой жребий свел заклятых противников вместе: сначала Турка метнул свой кинжал, а сразу за ним - и росс. И оба попали в цель. А вместе с ними - худой как лучина Рави из Нагаура.
   Но после трех бросков он вышел из игры: его кривой ханжар* плашмя стукнулся о доску и отлетел в сторону. Увидев это, курчавый синд воздел кверху руки и, надувшись, уселся среди зрителей.
   Кушт и росс еще трижды кидали ножи. Клинки снова и снова вонзались в черный круг размером с ладонь. Уступать не хотел никто.
   Брин сделал короткий перерыв и опять отправился за советом к настоятелю и старшим учителям. Старцы пошушукались, и Светозар, позвонив в колокольчик, чтобы привлечь внимание галдевших от нетерпения отроков, объявил:
   - Друзья мои, оба поединщика достойны друг друга. Я назначаю последнюю попытку. Тот, кто попадет ближе к центру мишени, и будет признан самым метким. Согласны?
   Мальчишки одобрительно загудели. Брин вернулся к рубежу и жестом пригласил Турку продолжить спор.
   Кушт долго примеривался, и, наконец, бросил. Кинжал вошел в дерево чуть левее центра. Турка удовлетворенно хмыкнул и оглянулся на росса: мол, попробуй, повтори.
   Олешка шагнул на его место. Он чувствовал себя вполне уверенно. А потому медлить не стал, резко выкинув вперед руку с ножом.
   ...Острая боль обожгла предплечье. Княжич ойкнул, но клинок уже сорвался с ладони, перевернулся в воздухе и... вонзился прямо в рукоять туркиного кинжала, отколов от нее большой кусок.
   Олешка осел на песок, прижав десницу к груди. Варок! Ну, почему так?!
   - Ты... Ты мне заплатишь! - Турка подскочил к княжичу, размахивая обломком кинжала и яростно вращая зрачками. Но подоспевший Арборис схватил его за плечи и увлек за собой, что-то втолковывая по пути.
   Как сквозь туман росс услышал, что настоятель провозгласил Турку победителем.
   Да, правильно, конечно. Княжич-то в мишень не попал... Но все равно несправедливо! Обида снежным комом разрасталась где-то под ложечкой. Теперь Турка будет задаваться еще больше! И такое право ему подарил он, Олешка. Своим неточным броском. И кому какое дело до больной руки...
   А никто, похоже, и не понял, почему росс промахнулся.
   Олешка прислонился к стене, зажмурился и сжал зубы. Очень хотелось заплакать. Но это было бы совсем позорно. Нет, он никому не даст повода обозвать его слабаком! А Турка... С Туркой он поквитается!
   - ...желающих больше нет, - донесся до княжича голос Светозара.
   Росс увидел, что настоятель стоит посреди поприща. А рядом ухмыляется ненавистный Турка.
   - Неужели среди учеников Братства не найдется смельчака, который пожелал бы бросить вызов этому молодому человеку? - Старец указал на кушта. - Да, безусловно, он очень хороший боец. Но так ли уж непобедим?..
   Олешка вздохнул и выпрямился. Попробовал сжать кулак, крутанул кистью, потом всей рукой. Кажется, ничего не болит.
   - Вы разочаровываете меня, друзья мои. - Настоятель с укором оглядел притихших школяров. - Что ж, впервые в истории нашей обители я вынужден...
   - Я! - крик сам вырвался из горла росса. К нему обернулись и расступились, образуя проход. - Я буду драться с ним!
   Олешка шагнул вперед и увидел, как в глазах Турки вспыхнул недобрый огонь.
  
   * куль - мешок
   * скарб - имущество, домашние вещи
   * гимназий - большой зал для телесных упражнений и игрищ
   * воны - народ, населяющий графство Савона на западе Поднебесья
   * темник - предводитель войска
   * хаган - правитель у народов Дикого поля
   * шибать - бросать
   * вершок - мера длины, равная ширине двух пальцев руки (указательного и среднего), примерно 4,4 см
   * ханжар - кинжал с изогнутым клинком
  
   Славония,
   Месяц Белого Сияния и Покоя Мира
  
   Трое мужчин торопились по дворцовым коридорам.
   Первым почти бежал щеголеватый боярин в расшитом золотыми узорами кафтане. Его длинные рыжие усы топорщились от плохо скрываемого волнения.
   Двое бородачей, высокий и совсем коротышка, в замызганных грязью дорожных платьях и сапогах, старались не отставать от провожатого.
   Шаги гулко разносились среди пустых каменных стен. Здесь не было ничего от невообразимой роскоши, поражавшей любого, кто попадал ко двору могущественного кесаря Славонии.
   Наконец, спутники уперлись в неприметную двухстворчатую дверь. Рыжеусый приказал:
   - Ждите! Я доложу о вас государю.
   Но ждать не пришлось: рука в знакомом кафтане тут же высунулась из-за неплотно прикрытой створки и нетерпеливо поманила оставшихся.
   В просторной палате* царил сумрак. Зажженные в дальнем углу свечи источали дурманящий аромат.
   Там же, за громоздким дубовым столом, восседал Божидар - широкоплечий, с окладистой белокурой бородой. Лежавшая перед ним карта была уставлена резными фигурками воинов.
   Кесарь поднял на вошедших раскрасневшиеся от бессонных ночей глаза.
   Боярин пихнул высокого в спину: говори!
   Тот склонил голову и несмело пробормотал:
   - Плохие вести, государь! Россы готовят большую войну...
   - Чем докажешь? - зло оборвал его Божидар.
   - Ставр истину глаголет, - вступился за товарища низкорослый. - Каликами* мы обошли немало деревень по ту сторону. Везде на постое видели дружинников: и пеших, и конных. Ходят слухи, что князь вздумал отомстить тебе, кесарь, за некую смертную обиду. А иные шепчут, что и не Добромир вовсе заправляет теперь в Златограде. Что сгинул неведомо куда...
   - Приготовления делаются по приказу Властояра, Добромирова воеводы, - вновь встрял высокий. - А еще поговаривают, что ты вознамерился извести юного княжича...
   - Хватит! Не желаю слушать эти бредни. Пшли вон!
   За гонцами затворилась дверь. Рыжеусый обратился к кесарю:
   - Думаю: гонцам следует доверять, повелитель. Россы жгут наши селения в приграничьи. Их лазутчики рыскают по горам, ищут тропы в обход дозорных крепостей. Хотя какие там крепости... - с горечью молвил он. - Всегда в мире жили.
   - Видит Варок, я не хочу войны! И не верю в козни Добромира. Хоть убей! - Божидар в сердцах опустил тяжелый кулак на столешницу.
   - Разумею* твои сомнения, государь. Однакож тот юнец из Оболья, которого давеча прислал добрянский староста, божился, что зрел самого князя на раздоре. Засим* я его трижды пытал*. И вдругорядь* он твердил то же... Мой повелитель, пора решаться. Иначе будет слишком поздно.
   - Что ж, ты прав, Тилей... Ты, как всегда, прав, мой старый друг и советчик. Нынче же пошли за Бранибором. На восточном рубеже сейчас спокойно. Казары на зиму ушли в степи, подвоха ждать неоткуда. Пусть оставит на границе две... Нет, три сотни. А прочих снимает и ведет к Граничному кряжу. - Божидар придвинул карту. - За седмицу успеют обернуться. Встретим их в Зорнице...
  
   * палата - комната
   * калика - нищий
   * разуметь - понимать
   * засим - после, потом
   * пытать - допрашивать
   * вдругорядь - снова, опять
  
   Глава девятая
   СХВАТКА
  
   ОЛЕШКА видел только взбешенные глаза Турки. А еще в тех глазах, в самых зрачках, было знакомое россу недоумение.
   Мальчики вышагивали по поприщу, не решаясь сцепиться. До того кушт дважды пытался ухватить княжича, но оба раза Олешке удавалось выскользнуть из цепких объятий.
   Он выжидал.
   Надо, чтобы Турка совсем разозлился и потерял голову. И тогда поймать его на ошибке.
   Сам росс лезть на рожон не спешил. Глупо. Турка выше, да накачанный весь. Вон как мускулы под кожей играют.
   Нет, тут лишь хитростью взять можно. Так Властояр наставлял.
   Кушт опять не вытерпел и бросился в атаку. Княжич извернулся и пропустил противника мимо себя. Да подтолкнул под руку. Турка не удержал равновесия и бухнулся оземь. Но немедля вскочил под смешки болельщиков.
   Развернувшись и широко загребая сапогом, Турка испробовал подсечь княжича. Фонтан песчинок ударил Олешку в лицо. Ай, западло!
   Он успел отпрыгнуть в сторону. Заморгал, избавляясь от колючих крошек на ресницах, и на миг упустил неприятеля из вида. Потому и получил по ногам, упал на колени. Турка повис на плечах, стараясь опрокинуть княжича на спину.
   Росс лязгнул челюстями - аж песок на зубах заскрипел. Он не дастся легко!
   Двинув кушта затылком в грудь, Олешка вырвался из захвата. Перекувыркнулся и, шумно дыша, замер на корточках в отдалении.
   Своим тычком он сбил дыхание и сопернику. Тот тоже некоторое время приходил в себя.
   И вновь - по кругу, глаза в глаза.
   Рывок - и Турка, вцепившись за правую руку, дернул княжича вниз. Олешка взвыл. От пронзительной боли выступили слезы - точно кинжал воткнули.
   А кушт уже начал выкручивать предплечье. Гад, гад!
   Олешка сжал кулак и из последней силы рванул на себя. Нет! Он! Больше! Не проиграет!!!
   Жгучая как огонь ярость захлестнула княжича. Забыв про осторожность, он ринулся на врага.
   Да, на врага! Настоящего и подлого!
   Турка не ждал от него подобной прыти и не смог уклониться. Росс ткнул кушта лбом в живот, вложив в бросок всю ненависть. Так загнанный олень пронзает рогами ненасытного волка. Противник, не устояв, повалился назад. Княжич оседлал его и со всей мочи вдавил в песок. Держать! Кушт, силясь освободиться, угрем ерзал под княжичем. Держать!.. Держать!!!
   - ...Все! Все! - Арборис подцепил мальчика под мышки. - Ты победил! Отпусти.
  
   К Новому году трапезную по рамейской традиции украсили еловыми лапами. Бодрящий хвойный дух ударил в нос, едва росс переступил порог.
   Олешкин однокашник Феодосий однажды признался, что в Виллазоре в честь праздника водружают цельные деревья на городских площадях. И развешивают на ветках разноцветные стеклянные шарики. А все потому, что рамеи верят: после смерти души попадают в какой-то рай на небесах. И там якобы есть чудесная яблоня. Вот и устраивают себе раз в год рай на земле. Хотя вроде на елках яблоки не растут... Странный народ, в общем! А, и пусть! Красиво же! А еще, как учили школяров, ель дарит здоровье и долголетие.
   Дежурные носились между столами, накрывая их для торжественного ужина.
   По правде сказать, княжич не любил пышные застолья. В родном Златограде он редко досиживал до конца. Это интересно, когда гости трезвые, ведут себя достойно, истории забавные, а не похабные рассказывают. Или там боян* старину* споет, скоморохи спляшут... А потом начинается. Нет, конечно, монастырским отрокам сие не грозит. Сиди да чавкай. Разве Светозар что-нибудь придумает.
   Вот и он! Вместе с наставниками. Все в блестящих ризах*. У каждого - свой цвет: у Светозара, понятно, белый, Арборис - в зеленом, с золотым шитьем.
   Мальчишки, завидя настоятеля, притихли.
   А тот вдруг громко щелкнул пальцами. По залу разлетелись ослепительные искорки, поджигая закрепленные на стенах пламенники. Ух, ты! Олешка завертел головой, стараясь уследить, где вспыхнет очередной огонек.
   Прибежавший с кухни Рагвор самолично поднес Светозару свежеиспеченный хлеб с солью, дабы тот отведал его и дал знак начинать трапезу.
   Обычно победителей приглашали сесть рядом с учителями. Но Олешка не горел желанием соседствовать с Туркой. Вместе с Санко и увязавшимся за ними Тарибом они пристроились в конце длинного стола, поближе к выходу. Чтобы первыми выбежать во двор, когда Светозар, ребячьей потехи ради, отправится запускать в небо шутейные огни. В этом году, шепнул по секрету Арборис с хитрой ухмылкой, старец измыслил что-то особенное. Но - тсс, никому!
   От яств разбегались глаза. Чего тут только не было! Самые разные пироги - с рыбой, с мясом, с капустой. В огромных чашах - пахучая праздничная похлебка: уже от одного ее запаха текли слюнки. Мясо - жареное, тушеное, вяленое, с приправами и без. Перемешанные с пряностями сушеные фрукты - изюм, финики, инжир из знойной Идрии. Моченые яблоки. Соленые грибы. М-м-м! В высоких кувшинах - кисели да ягодники* из клюквы и черники, мед.
   Кухарь расстарался на славу: выглядели кушанья ох, как смачно.
   Под похлебку полагались глубокие миски, а еще перед школярами выставили блюда из черного хлеба - толстые круглые ломти с ямочками, куда следует класть мясо и другую еду. Обычай сей пришел из Савоны. С тамошних придворных пиров. Удобно: поел, а потом - и тарелку того... слопал. Нужно будет домашних надоумить, решил княжич.
   Тариб оказался веселым малым и болтал без умолку, то и дело путая рамейские слова. Но ничуть не смущался. Рассказал, как с отцом-медником* ездил на базар в Тарбад и как там потерялся. Ну, маленький потому что был - шесть годков. Чуть не угодил к цыганам. "Вот с тех пор я... э-э... быстро бегаю", - расхохотался кушт, довольный своей шуткой.
   Тариб говорит: Тарбад - город красивый и большой. "Что, поболе Вазантии будет?" - подивился Санко. "Э-э... Скажешь тоже! Туда со всей Арбореи... э-э... купцы съезжаются".
   А вот это непонятно: если верить кушту, тамошний салтан* забирает себе лучшие товары. За просто так! Будь он купцом, Олешка ни за что не поехал бы к такому правителю. Отец никогда торговых людей не притеснял. Заплати пошлину, да и торгуй на здоровье. По справедливости должно быть.
   От разговора княжича отвлекло пение. Поначалу тихое. Росс не сразу и понял, откуда доносится тоненький прозрачный голосок.
   На дальнем конце стола выводил грустную песню невысокий мальчишка. Илиодор - так, кажется, его зовут. Худенький и, как все рамеи, с темными вьющимися волосами.
   Пел он, сложив на груди ладошки и запрокинув голову. Про то, как на заре оставит дом, про дороги, которых много на свете, про зимние ветры, что заковали небо льдом.
   Точь-в-точь, как сейчас за окном.
   Особенно запомнилось княжичу: "Снега белое сиянье изомнут мои следы. Я припомню расставанье: перекресток без названья на краю беды..."* Аж под ложечкой защемило отчего-то. Неужели сам сочинил?! Здорово!
   Чтобы развеять печаль, пацаны во главе с Амодихом грянули веселый монастырский гимн, который подхватили и школяры, и учителя. Получилось не очень слаженно, зато от души.
   А кривляка Джара взялся представлять участников испытаний. Мальчишки чуть животы со смеху не надорвали, глядя на выделываемые им коленца. От острого на язычок синда досталось всем. Санко даже надулся слегка. А Олешка - нет. Хоть Джара и скривил противную рожу, изображая, как росс разделался с Туркой. Нешто он так бельмы* выпучивал?!
   Потом славили победителей. Каждому Светозар вручил в награду по перстеньку с тамгой* монастыря.
   По традиции, любой мог сказать здравицу в честь героя дня. Говорили, в основном, конечно, Светозар и наставники. Олешку вот Арборис не забыл. А еще...
   Росс опешил, когда увидел, что со своего места поднялся Турка. После поединка кушт руки княжичу не подал. Не по обычаю поступил. Оскорбился, видать. А теперь? Чего хочет?
   Сердце у Олешки екнуло: ляпнет, поди, какую-нибудь гадость. Но Турка, усмехнувшись, возвысил кубок и издали показал пальчики с выигранными перстнями. Мол, завидуй, у меня больше! Вот ехидна!
   Олешка прикусил губу и в ответную скрутил дулю. В расчете!
   На душе враз стало легко. Княжич рассмеялся. Санко, уминавший толстый расстегай*, с недоумением повернулся к нему.
   В этот же самый миг росс получил под столом крепкий удар в коленку. Уй!
   - Ты чего? - Олешка обиженно уставился на друга.
   - А ты че? Ржешь, что твой жеребец!
   - А драться зачем?
   - Кто? Я?! - изумился Санко. А Олешка опять получил по колену.
   - Кончай! По-хорошему прошу! - княжич пхнул славона локтем. Санко, оскорбившись, отстранился:
   - Че кончать-то? Вот удумал!..
   - А кто меня по чашечке треснул?
   - Ты что, с глузду съехал? Я тебя не трогал! - приятель чуть не подавился от возмущения.
   Олешка в недоумении приподнял конец скатерти. Из-под стола зыркнули два сердитых глаза:
   - Что уставился, да?
   - Есеня?! - Олешка быстро огляделся.
   - До тебя не докличешься. Дело есть! Преважное, да! Я тебя за дверью жду...
   Глаза растворились в темноте под столом.
   Княжич выскочил в коридор. Там его нагнал Санко:
   - Эй, разобиделся, что ли? - и запнулся, заметив домовенка.
   Есеня же на славона внимания не обратил:
   - Эта... Я твово пацана тока-тока видал на мельнице. С пером, да.
   - Кого?.. - начал росс, но Есеня уже скакал по коридору.
   Олешка припустил за домовенком. Санко помчался следом, на ходу заталкивая в рот остатки пирога.
   - Стойте!
   Рядом возник Тариб:
   - Можно я... э-э... с вами?
   Княжич смутился. Ему почему-то вовсе не хотелось говорить "нет" маленькому кушту. Да и лишние кулаки пригодятся, если дело дойдет до драки. Но Есеня... Но Санко...
   Славон почувствовал колебания друга и едва заметно тряхнул кудрями: как хочешь. Росс с облегчением кивнул:
   - Айда!
  
   Есеню они не догнали.
   Под вечер метель унялась, и на черное небо высыпали яркие зимние звезды. Мрачный монастырский сад хранил стылое молчание.
   Памятуя прошлый раз, приятелей к мельнице Олешка не пустил - незачем зазря топтать снег. Мальчишки спрятались за колоннами галереи.
   По дороге княжич рассказал Тарибу, куда и зачем они бегут. Не особо вдаваясь в подробности. К чести кушта, тот лишних вопросов задавать не стал.
   Росс дрожал от нетерпения - так ему хотелось поквитаться с таинственным чужаком. Даже холода не чувствовал. А вдруг это и в самом деле вороненок?
   Нет, нынче упустить незнакомца они не должны. Вот только засаду стоило бы устроить поближе.
   У пещеры по-прежнему валялись пустые бочки. Отличное местечко!
   Княжич тихонько кликнул друзей, чтобы рассказать о своей задумке.
   Тариб согласно закивал, а Санко заметил:
   - Один должен остаться. Я так предлагаю: ты здесь сторожишь, а мы с Тарибом схоронимся за бочками, - он повернулся к кушту. - Ты зараз под ноги бросайся, наземь вали. Главное - перо отнять, чтобы тварью не обернулся. А там, коли что, загоним...
   Славон рассуждал, как охотник, почуявший добычу. В его предложении был толк, и Олешка согласился.
   Санко и Тариб, стараясь не шуметь и не следить, пробрались к дыре в скале и укрылись, заняв позиции по обе стороны от нее.
   Но куда ж Есеня-то подевался?
   Изначальный задор помаленьку иссяк. Росс почувствовал, что изрядно подмерз. То и дело приходилось дышать на ладони. Да и ног он почти не ощущал. И ведь не попрыгаешь, не побегаешь, чтобы согреться.
   Княжич присел, поджав коленки к самой груди и обхватив себя руками. Так теплее.
   Большую часть сада скрывала плотная тьма. Лишь в дальних углах, переливаясь, розовел от запаленных пламенников снег.
   Из мрака протягивали кривые лапы чудища-деревья.
   Но было почему-то совсем не страшно.
   По небосводу катился громадный желтый месяц. Это Влёс на впряженном в санки Небесном Олене объезжает владения. А заодно души умерших перевозит в Подземное царство, за овидь*. Оттого и веет смертным холодом по земле. Тяжела божественная доля. Ну, ничего! Днем отдохнет в своих чертогах, у Матери-Оленихи. Княжич отыскал ее на небе. А рядом - маленького Олененка. Хорошо пристроился, малыш, молочко себе посасывает. Сколько уже прочапил*, торопыга - молочная река средь звезд разлилась!
   Наверное, оттуда, с высоты, хорошо видно все Поднебесье. И Златоград различить можно. Эх, почему у людей нет крыльев?
   - Ты что, заснул, да? - княжича больно дернули за мизинец.
   Перед россом нетерпеливо топтался Есеня, беспрестанно оглядываясь на проход к мельнице.
   - Заснул, что ль? - повторил домовенок. - Давай зенки продирай. Точно я говорил, да: к колодцу он шастал.
   - К колодцу?.. А с кем?..
   - Да откуда ж мне знать-то, - перебил Есеня. - Я и не слыхал, о чем он там баил, да... Близенько уже. Ладно, я побег... Некогда мне тут с вами вожжаться, да, - пробурчал он, будто оправдываясь. - Сами справитесь...
   Домовенок почти невесомо заскользил по сугробам. До княжича донеслось:
   - Смотри, не выдай меня, ежли что, да!
   С чего это вдруг?
   А, и ладно!
   Росс выглянул из укрытия. Друзей не видать. Хорошо припрятались! Только бы не пропустили пацана! Не дай, Варок, позамерзали там, в ледышки превратились?
   Нет, вон Санко рукой машет. Зовет, что ли?
   И княжич, забыв об уговоре, выскочил из тени галереи...
   Ах, балда! Куда?!! Леший его задери!
   Из пещеры прямо навстречу россу вынырнул старый знакомец.
   Длинный и костлявый как смерть. С надвинутой на брови шапкой густых темных волос. Но не в мешковине, а...
   Так вот кто спер рубаху и порты! - обозлился Олешка. Как же он раньше не догадался?! Дура-ак! Истинно дурак!
   В том, что перед ним Черныш, у княжича теперь не было ни малейших сомнений.
   Мальчики застыли друг перед другом.
   Их разделяли сажени три, не больше. Два прыжка всего... Нет, не успеть.
   А перышко-то где?
   И где Санко? Тариб? Чего ждут?
   Вороненок уловил метнувшийся к бочкам взгляд Олешки и потянулся за пазуху.
   - Держи его! - заорал княжич, бросаясь вперед.
   Отчаянный прыжок смутил противника. Он попятился.
   Сзади колобком выкатился Тариб - прямо ему под ноги. Мальчишка споткнулся. Падая, успел-таки выхватить перо. Но в воздухе молнией мелькнул Санко. В прыжке ударил пацана по кисти и вырвал колдовскую штуковину. Упал, но уже через мгновение стоял на ногах, сжимая перышко в кулаке.
   - Не лезь! - скомандовал славону Олешка. - Мы сами!
   Черныш рьяно отбивался и ногами, и руками, вернее, одной рукой - правой. Извиваясь, как дождевой червь в пальцах рыбака. Он был старше и явно сильнее. И не стеснялся подлых приемов. Без затей укусил схватившего его за запястье княжича. Росс по-девичьи взвизгнул и выпустил Вороненка. А тот вдобавок врезал Тарибу пяткой в грудь: кушт отлетел в сторону.
   Освободившись, пацан бросился бежать. Через сад, к двери, ведущей в учебный корпус - к той, что ближе.
   Приятели рванули вдогонку.
   - Уйдет! Уйдет! - вопил Тариб.
   До спасительной двери оставалось несколько шагов, как вдруг она распахнулась. В глаза ударил свет пламенников. На крыльцо шумной толпой высыпали школяры. Впереди выступал Светозар с волшебным посохом, на конце которого пылал огромный ярко-красный шар.
   Чужак от неожиданности поскользнулся и неуклюже бухнулся на колени прямо перед настоятелем. Мальчишку окутало снежное облачко, заискрившееся всеми цветами радуги.
   Светозар с удивлением воззрился на незнакомого отрока. А тот бессильно повалился на спину и широко раскинул руки. Красная рубаха задралась, обнажив мускулистый живот. На бледную кожу медленно оседали снежинки.
   - Поднимите его! - приказал настоятель.
   Учитель Брин послушно подхватил парнишку и поставил на ноги. Тот не сопротивлялся.
   Светозар перевел взгляд на подоспевшую троицу.
   - Что здесь произошло?
   Разгоряченный и злой княжич сбивчиво затараторил:
   - Он... На мельнице был... Мы... Он у меня одежу украл...
   Олешка оглянулся, ища поддержки у спутников.
   Санко насуплено молчал, расчерчивая носком башмака рыхлый снег. Из славона и так слова не вытянешь, а уж сейчас - тем более.
   Тариб хлопал ресницами. Что с него взять? Толком ничего не знает. Небось, жалеет, что увязался с ними.
   Придется держать ответ самому.
   - Вороненок это... Оборотень он! - выпалил, наконец, Олешка, устремившись на плененного пацана.
   Тот смотрел исподлобья. В его взоре княжич уловил скрытую усмешку. Мол, давай, говори: интересно, что ты тут наплетешь.
   Из толпы послышались смешки. Сначала редкие, а потом еще и еще.
   Настоятель жестом прекратил смех:
   - Оборотень? С чего ты взял?
   - Мне ска... - начал Олешка, но осекся. Нет, Есеня не зря предупреждал. Он не проговорится. - Я докажу!.. Санко, покажи перо!
   Друзья встретились глазами. Славон заморгал, будто силясь что-то сказать княжичу. Только ему одному.
   Я не понимаю! Потом поговорим, ладно?
   - Ну!
   Санко замотал головой. Снова взглянул на росса и выдохнул:
   - У меня нет пера!
   Олешку как обухом ударили. Он растерянно прошептал:
   - Я же видел... Ты его забрал.
   - Нет у меня пера! - стиснув зубы, повторил Санко.
   А Черныш вдруг засмеялся. Громко. Вызывающе. Издевательски.
   И, как снежный ком рождает лавину, на княжича ледяным потоком обрушился нарастающий хохот. Куда ни глянь, он везде видел эти ухмыляющиеся рожи!
   ...Санко не отвел взгляд.
   Стало невыносимо холодно.
   - Предатель! - срывающимся голосом крикнул Олешка.
   И бросился прочь.
  
   * боян - певец
   * старина - песня, былина
   * риза - верхняя одежда в виде накидки
   * ягодник - сок из ягод
   * медник - жестянщик
   * салтан - султан, правитель
   * стихи Ольги Морозовой (http://o4morozova.narod.ru/)
   * бельмы - глаза
   * тамга - печать, клеймо
   * расстегай - пирог, у которого сверху видна начинка
   * овидь - горизонт
   * прочапить - разлить
  
   Торжок,
   Месяц Вьюг и Стужи
  
   - Хозяин, едут! - низкорослый и темноволосый как все даны слуга ворвался в трактир, оставив за собой облачко морозного воздуха. - Похоже, россы. Человек десять. Или двенадцать?.. Я не счел. Постоялый двор спрашивали.
   Крепкий мужчина за стойкой отставил кружку, которую насухо протирал чистой тряпицей. Известие он воспринял спокойно, будто давно ожидал его. Приказал:
   - Зажги факелы. И растопи камин.
   В просторном помещении, уставленном длинными дубовыми столами и лавками, было темно и пусто. Оно и понятно: обитатели Торжка днем предпочитали зарабатывать на хлеб насущный, а веселиться - по вечерам. Постояльцев же в это время года не водилось месяцами: купцы и случайные странники не дерзали посещать предгорья, пока зимняя стужа сковывает лесные дороги и скалистые тропы.
   Гости не заставили долго ждать. С улицы послышалось конское ржание, и мгновение спустя дверь широко распахнулась. Толстяк в дорогой шубе и меховых сапогах сощурился, привыкая к сумраку, а затем уверенно шагнул к стойке.
   Трактирщик почтительно вышел навстречу:
   - Меня зовут Брег. Я хозяин этого заведения. Чем могу служить? И могу ли узнать ваше имя?
   - Отчего ж? Можешь, - пришелец церемонно представился: - Будан, первый боярин Великого князя всех россов Добромира... Хорошо ты тут устроился, - он огляделся. - Погостим у тебя пару деньков. Не возражаешь? Вижу, что не возражаешь... - хохотнул гость, растирая замерзшие руки. - Небось, давненько никого не принимал? Не забыл, как обхаживать уважаемых людей?
   - Не забыл, - смиренно молвил Брег. - Не скрою: удивлен вашему прибытию. Видимо, очень важные дела заставили вас отправиться в путь зимой...
   - А вот это уже не твоя забота, - оборвал трактирщика Будан. - Позаботься о том, чтобы я и мои люди были сытно накормлены, а лошадей отвели в теплое стойло. И вот еще что: мне нужен проводник до тутошнего монастыря... Я хорошо заплачу!
   Брег в упор взглянул на боярина, отчего тот даже поежился.
   - Проводника не дам. Мне мои слуги дороги. И вам советую переждать, пока не спадут морозы...
   - Обойдусь без твоих советов, - недовольно процедил гость. - Недосуг мне рассиживаться по всяким рыгаловкам... Значит, не хочешь по-хорошему?
   Брег сделал вид, что не понял угрозы:
   - ...А дорога до монастыря одна. Не заплутаете.
   Будан, досадливо хлопнув рукавицами по колену, вышел. Трактирщик услышал, как он зычным голосом отдает во дворе приказы.
   Не теряя времени, Брег извлек из-под прилавка обгрызенное гусиное перо и крошечный кусочек тончайшей бамбаги. Быстро начеркал что-то и, не дожидаясь, пока высохнут чернила, скрутил письмо в трубочку.
   - Кайт! - позвал он слугу, копошившегося в углу с поленьями. - Выбери лучшего голубя и отправь эту записку в Братство. Лучшего, понял?.. Я проверю!
  
   Глава десятая
   ПРИГОВОР
  
   ЕСЕНЯ сидел на подоконнике, болтал ножками и причавкивал от удовольствия, уплетая пирожок, который принес ему княжич.
   Олешка не вытерпел:
   - Ну?
   - Мням... Рагвор умеет стряпать, да, - домовенок аккуратно подобрал последние крошки и отправил их в рот. - Больше нетути?
   - Мы об одном договаривались, - возмутился росс.
   - Знаю, знаю... Вкусно, да! Вам хорошо: пирожки кажный день пекут... Нечестно!
   - Не томи! Вот зануда!
   - И червячка заморить спокойно не дашь, да, - надулся домовенок. - Ладно! Слухай сюда.
   Олешка склонился к Есене, и тот по своему обыкновению затараторил:
   - Его держат в дальнем крыле, за башней настоятеля, да. Там есть келейка особая. А еду ключник ему носит, никому не доверяет. На дню трижды, аккурат после ваших трапез. Тока он почти ничего не ест. Во дурилка!.. Я сам слыхал, как Волотка ругался, - домовенок презрительно сморщил нос. - А когда у вас занятия, к нему Светозар ходит, да. Уж о чем они болтают, мне не ведомо. Этот... В общем, молчун почище твово дружка, да.
   - Не дружок он мне боле, - огрызнулся Олешка.
   - Как знаешь...
   - Покажешь?
   - Чегось?
   - Как идти туда. К той келье.
   - Ты что, сдурел? На кой он тебе сдался? И не проси, да!
   - А зачем тогда соглашался вызнавать?.. А, и без тебя обойдусь! - Княжич с обидой дернул плечом и соскочил с подоконника.
   - Погодь! Пошутковать нельзя, да?.. А пирожок еще принесешь?
   - Вымогатель!
   - Ах, ты, обзываться, да?
   - Без тебя обойдусь, - повторил Олешка. - Волотку выслежу.
   - Ладно, уговорил, - Есеня забежал перед княжичем. - Сам себе удивляюсь, какой я добрый сегодня, да. Что с нами, домовыми, делает сытная кормежка, - хохотнул он. - Пошли, чего стоишь?
  
   Настроение у Олешки было дряннее некуда.
   С Санко они не разговаривали уже почти неделю.
   Первые дни княжич просто валялся на кровати носом к стенке. Даже на занятия не ходил.
   Нет, он не плакал. Тоска, леденящая и нескончаемая, выстудила слезы где-то в самой глубине его существа. Княжичу чудилось, что он провалился в бездонную пропасть, и падает, падает, падает...
   Будто сквозь сон он слышал, как Санко возвращался с уроков, как возился со своим туеском, как в одиночку готовил школьные задания...
   Уязвленное самолюбие саднило незаживающей раной.
   Но еще глубже, у сердца, первым весенним ручейком, пробивающимся через ледяную корку к солнцу, трепетала надежда: вот, прямо сейчас, Санко подойдет к нему, сядет рядом, протянет, как тогда, в лесу, руку...
   Олешка, конечно, простит его. И они снова станут друзьями.
   Но славон не подходил. И ни слова, ни полслова не вымолвил за все время. Ох, ты ж, гордый какой!
   Олешка тоже гордый. И сам ни за что не пойдет на мировую. Хоть режь!
   ...А без друга плохо.
   Ничего, жил без него раньше, и теперь проживу! - думал княжич и плотнее кутался в куцее монастырское одеяльце.
   На третий день их вызвал Светозар.
   В башне настоятеля Олешка до того не был ни разу.
   Мальчики долго и молча поднимались вслед за Арборисом по тесной витой лестнице. Россу казалось, что каменные ступени никогда не кончатся. С каждым шагом наверх ноги наливались мерзкой тяжестью, от которой сводило мышцы.
   Покои Светозара удивили скупой простотой. Деревянный пол, без ковра, в углу - камин, рядом, у окна - большущий письменный стол, заваленный стопками бамбаги и связками перьев. В другом углу - узкая койка. Да глубокое кресло с высокой спинкой посреди комнаты.
   В этом кресле и встретил их настоятель.
   Светозар спрашивал, а отроки по очереди отвечали ему. Тариб, понятно, выложил, что знал, без утайки. После него запираться особого смысла не было. Да и зачем? Однако об отцовском перстне, Есене и колодце в пещере Олешка говорить не стал. Но про Черныша рассказал, как есть. А верить или не верить, пусть Учитель решает сам.
   Санко же словно язык проглотил. Стоял себе истуканом, опустив взгляд в пол. Да стиснув кулаки - аж костяшки побелели.
   Так бы и ушел, но под конец Светозар вдруг встал и, подойдя к славону, мягко произнес:
   - Ты ничего не собираешься мне показать? Я бы не хотел тебя обыскивать.
   Олешка видел, как у Санко задрожали пальцы, когда он полез за пазуху. Не поднимая головы, славон с напускной небрежностью протянул настоятелю... Перо!!!
   Значит?!. Княжич точно провалился в глубокую яму. Значит, не потерял, а утаил!
   И выставил его, Олешку, на посмешище нарочно!
   В глазах у росса потемнело. Предатель! предатель! предатель! - застучало в висках тяжелым молотом. Нет тебе прощения вовек! Он едва сдержался, чтобы не закричать от обиды. Чтобы не броситься с кулаками на этого... этого!..
   А Светозар повертел перо в руках, спрятал в украшенную узорами шкатулку. И тихо вымолвил, обращаясь к насупленным мальчишкам:
   - Надеюсь, вы хорошо запомнили, что я вам говорил. Тогда, в саду.
   Что? Когда говорил?
   А! Теперь это было совсем, совсем неважно...
  
   Есеня ткнул пальцем в одну из дверей в длинном полутемном коридоре. И сразу же засобирался обратно:
   - Я пошел. Сам тут разбирайся, а у меня времени нет, да.
   Ага, как всегда... Олешке порой начинало казаться, что домовенок просто трусоват. Ну, да ладно! Он свое обещание сдержал.
   Дверь ничем не выделялась среди прочих. Доски, из которых она была сделана, рассохлись от времени, и их для крепости обили железными полосками. Посередине выдавалось узкое оконце, прикрытое створкой со щеколдой.
   Княжич прильнул ухом к замочной скважине. Тихо. Спит он, что ли?
   Росс аккуратно, стараясь не шуметь, сдвинул щеколду. Но холодный металл все равно чуть слышно клацнул, а створка противно заскрежетала, отъехав в сторону.
   В окошко виднелась дальняя стена келейки с зарешеченной бойницей. Никого! Ни малейшего движения. Обманул Есеня?
   - Эй! Есть тут кто? - на всякий случай позвал княжич.
   Ни шороха.
   - Бли-ин! - в сердцах ругнулся княжич. - Получишь ты у меня, обманщик волосатый!
   - Это ты мне, што ль?.. - в окошке возникла патлатая голова с ехидно скорченным ртом и изучающе уставилась на Олешку.
   От неожиданности росс отпрянул назад. Голова приблизилась, и теперь из кельи с насмешливым прищуром смотрели только черные как уголь глаза.
   - Чего надо, недомерок? - мальчишка за дверью смачно сплюнул.
   Олешка слегка растерялся. Хотел в ответ тоже сказать что-нибудь обидное, но стерпел. В конце концов, он не ругаться сюда пришел.
   И вообще, раз вороненка послал отец, то Черныш обязан и ему, княжичу, подчиняться... Ну, не подчиняться, а хотя бы почитать. По крайней мере, не браниться.
   Эх, в мыслях-то ладно выходит...
   - Знаешь, кто я?
   - А то! - хмыкнул за дверью пацан, вновь сплюнул и повторил, но уже беззлобно. - Чего надо? Если по делу приперся - валяй: послушаю. Все - развлекуха!
   - По делу... Ты... Тебя как звать-то?
   - Не твоего ума!.. Вдругорядь подлянку мне придумал?
   - Когда я тебе подлянки устраивал?! - взвился росс.
   - А по чьей милости я тут сижу, не ведаешь?
   - Сам виноват. Куда убегал? Я с тобой лишь поговорить хотел?
   - Ага, затем и дружков привел. Которые со спины нападают, - ощерился мальчишка.
   Олешка почувствовал, что краснеет, и отступил чуть назад, в сумрак коридора.
   - Мне вправду с тобой поговорить надобно, - пробурчал он, стремясь скрыть смущение.
   - Ну, говори. Не тяни кота за хвост! Или проваливай! Нет у меня охоты с тобой попусту трепаться.
   - Ладно... ты... - княжич облизал внезапно пересохшие губы и выпалил: - Ты откуда взял кольцо?
   Вороненок склонил голову на бок, с любопытством изучая росса. Да еще брылу* по-дурацки отвесил. Точь-в-точь как Санко.
   - Ты что, впрямь думаешь, что я тебе так все и выложу?.. Отродясь не видал этакого дурня!
   Княжич от обиды сжал кулаки. Да толку-то! За крепкими запорами любой изгаляться рад. А Черныш вдруг приник к оконцу:
   - Слушай, давай баш на баш*, - он опять наклонил голову и прищурился. - Я тебе расскажу, что ты хочешь. А ты поможешь мне отсюда выбраться.
   Росс опешил и не сразу нашелся, что ответить. А голос из-за двери продолжал нашептывать:
   - Я из монастыря уйду - тольки меня и видели. Давно собирался. Честно! Из-за руки больной не мог... А? Я не обману.
   - Да как же я тебя выпущу? Без ключа!
   - Зачем ключ? Ты мне перо принеси, - вкрадчиво объяснил Вороненок. - Ну, то самое, что твой дружок зажилил... Я ведь вам тут ничего плохого не сделал. Подумаешь, одежку спер - так я отдам. Птицей обернусь - и отдам: на что мне твои портки?
   В голове княжича перемешалось. Ах, как велик соблазн! Была, не была?
   - Слово даешь?
   - Даю! - ответил Черныш и снова сплюнул.
   - Я... Я попробую.
  
   А с какой стати он должен ему верить?
   Княжич в который раз несся по пустому монастырскому коридору и лихорадочно соображал.
   А почему нет? Светозар запер пацана, не разобравшись толком, что к чему. Правда, ну, какой от него вред? Наоборот, ему, Олешке, лишь польза - перстень принес. И что с того, что оборотень? Может, не по своей воле им стал, заколдовал кто? А по ночам шляется... А попробуй в перьях куковать без продыха? Конечно, гулять захочется, лапки... тьфу! ноги размять.
   В общем, помочь парню стоит.
   Но как?
   Не пойдешь же к Светозару, не попросишь: да-айте мне перышко. Настоятель ведь обязательно спросит: зачем? Наврать? А хоть и наврешь - верняк, что не даст. Что делать-то?..
   Варок! Что делать?!
   Выкрасть!
   Что еще остается?
   От одной этой мысли Олешку прошиб пот. Он даже остановился. Прижался лбом к холодной стенке.
   Не должен он так поступать. Неправильно это. Не по-княжески. Узнает кто - сраму не оберешься. А Светозар, как пить дать, узнает.
   Но и выведать у Вороненка про отца и про колечко хочется. Очень-очень! Может, дерзнуть? Всыпят, так всыпят...
   Наказания Олешка не боялся. Если выпорют, он стерпит. Овчинка выделки стоит.
   Значит, так. Светозар целыми днями сидит у себя в келье. Необходимо выманить его оттуда. Ой-ой-ой! Боязно! Аль подговорить кого?.. Нет, подставлять другого княжич не станет.
   Варок, гадко-то как!
   Олешка выскочил во двор. Ноги сами понесли к башне настоятеля.
   А что он скажет?! Нужно придумать что-нибудь весомое, чему Светозар обязательно поверит. Что же? Ну... ну... ну...
   Княжич, спотыкаясь на каждом шагу, уже бежал наверх по лестнице. Сердце бешено колотилось в груди, мысли путались: вороненок... ох! что будет?.. отец... а что подумает Арборис?.. Есеня... кольцо... гори оно все синим пламенем!.. перо! надо достать перо!
   У кельи настоятеля Олешка перевел дух. Еще не поздно повернуть обратно!
   Испугавшись собственного малодушия, росс выбросил вперед кулак и резко постучал.
   - Войдите! - раздался приглушенный, но такой привычный голос. Княжич, кляня себя, потянул дверное кольцо и шагнул в образовавшийся проем.
   Светозар восседал в кресле, лицом к входу. Точно ждал мальчика.
   Едва тот вошел, старик сложил домиком ладони и пристально взглянул на росса.
   Княжич опустил глаза. Ему почудилось, что настоятель видит его насквозь - со всеми тайными умыслами. Запинаясь, пробормотал:
   - Там... Простите... Учитель Брин... просит прийти... к нему... в класс.
   - Зачем?
   - Не... не знаю. Он просил срочно, - вдруг осмелев, выпалил Олешка.
   - Хорошо. Ступай!
   Княжич попятился, споткнулся о невысокий порожек, но устоял.
   За дверью он принялся поспешно озираться. Короткий коридор у кельи заканчивался еще одной лестницей - наверх, на колоколенку. Туда! Скорее!
   Росс второпях взбежал по узким ступенькам.
   Хлопнула дверь, и по башне неожиданно гулко разнеслись тяжелые шаги настоятеля.
   Ох, до чего ж знакомый звук! До дрожи знакомый!.. Нет, невозможно. Никак невозможно!
   Олешка затряс головой, чтобы избавиться от дурацкого наваждения.
   Глухая поступь, понемногу затихая, вскоре растворилась где-то внизу. Мальчик осторожно высунулся в коридор. Никого!
   Служки трепались, что Светозар никогда не запирает замок. И то верно: кого ему бояться?
   Так и есть! Спасибо, Варок!
   Княжич опасливо вступил в комнату. Взгляд его заметался по сторонам в поисках заветной шкатулки с пером.
   На столешнице, как и в тот раз, когда они приходили сюда с Арборисом, царил кавардак: скрученные и перевязанные разноцветными лентами свитки, толстенные фолианты, перья были свалены в кучу - в келье у пацанов и то больше порядка.
   Но шкатулки нет!
   Кресло... Камин... Кровать... Под кроватью? Нет!!
   А, полочка в углу! Книги, еще книги...
   Вот она!!! Маленькая - и не приметишь... И красивая!
   Олешка, позабыв об осторожности, залюбовался рисунком на крышке: богатырь в доспехах с блестящим мечом против огненного змея. Такие твари, болтают, водятся в Лаврионе. Повелевать ими умеют загадочные альвы. Если они взаправду существуют...
   Шкатулка тоже оказалась без запора. Росс наново подивился беспечности Учителя. Входи, кто хошь, и бери, что хошь!
   Кто хошь? А сам-то, сам?! Ровно тать бессовестный... Стыдоба!
   По коже забегали противные мурашки, но руки княжич не отдернул.
   Перышко как нарочно лежало сверху: черное, с синеватым отливом, с ладонь. Сроду не подумаешь, что волшебное.
   Олешка сунул его за пазуху, аккуратно поставил шкатулку на место и что есть мочи рванул из покоев настоятеля.
  
   Затворка, оглушительно лязгнув, отскочила в сторону.
   - Я тут... я... принес, - едва отдышавшись, громко зашептал княжич.
   От быстрого бега он раскраснелся, волосы растрепались и лезли в глаза. Видок, наверное, тот еще! - подумал про себя росс. И расхохотался. Отчаянный страх перемешался с ликованием: получилось! получилось! Сердце попавшей в силки птицей рвалось из груди... Да что ж он так долго возится?!
   Наконец, голова Черныша объявилась в проеме. Он не спешил. Зевнул, опять наклонил голову и прохладно изрек:
   - А ну, покажь!
   Олешка с готовностью выхватил перо и протянул пацану. Краденое жгло пальцы как горящая головешка. Поэтому он с радостью избавился от колдовской вещицы.
   - Ну, давай, рассказывай!..
   - Погодь! Больно ты быстро обернулся... - Вороненок фыркнул. - Мож, ты его просто во дворе подобрал. Мне проверить надобно.
   Княжич чуть не поперхнулся от обиды.
   - Я по-честному...
   - Я сказал: погодь!
   Голова исчезла.
   Олешка прислонился спиной к двери и медленно сполз на корточки. Только сейчас он понял, как устал. Треволнения, обиды, неприятности последних дней разом навалились на него. Будто на плечи опустили огромный тюк с шерстью. Теперь хотелось одного: быстрее бы все закончилось. Чтобы Вороненок объяснил ему о перстне и об отце. Чтобы настоятель наказал, как сочтет нужным. Чтобы...
   - Ну, скоро ты?
   Черныш не ответил.
   Княжич прислушался. Из келейки не доносилось ни звука.
   Нехорошее предчувствие встрепенуло Олешку:
   - Эй, ты где?!
   Росс прильнул к оконцу, пытаясь рассмотреть, что делается внутри.
   Пусто.
   - Отвечай! Отвечай, гад!
   Княжич забарабанил кулаками в кованую дверь, уже ничуть не таясь. Бестолку! И бессильно опустил руки.
   Откуда-то издали, едва различимо, послышалось хлопанье крыльев. Росс снова заглянул в келью.
   На подоконник со стороны двора опустился вороненок. Прошелся туда-обратно, деловито почистил перышки.
   - Ну, давай, - с надеждой зашептал Олешка. - Ты же обещал...
   Птенец склонил голову на бок. И вдруг заорал во весь голос: зло, насмешливо, словно издеваясь над простодушным княжичем. А потом легко взвился в небо.
   Гневный окрик застрял в горле у Олешки. Щеки запылали. На глаза навернулись слезы. Росс всхлипнул от обиды. Какой же он болван! Вороненок провел его точно последнего олуха на деревенской ярмарке.
   Так тебе и надо, простофиля! Княжич с размаху влепил себе кулаком в подбородок от досады. О-ой!
   Но сил не осталось, даже чтобы рассердиться, как следует. Весь разбитый Олешка поплелся прочь. Ближайшее будущее не сулило ему ничего радостного.
  
   Он спускался во двор, когда на лестнице его нагнал Тариб. Пошел рядом:
   - Ты... э-э... не был... на занятиях? Арборис тебя спрашивал. Не-е, не ругался, - успокоил маленький кушт. - Да, он еще... э-э... урок назначил. Э-э... пойдешь?
   Олешка только сумрачно угукнул.
   В классной в ожидании учителя галдели школяры. Никто не обратил внимания на княжича, и он, вздохнув с облегчением, пробрался на свое место - за последний стол, туда, где сидел молчун Санко.
   Славон мельком зыркнул на угрюмого Олешку и отвернулся к окну. Это показное равнодушие кольнуло росса. Да ну тебя! И без того тошно!
   Он бухнулся рядом и, положив голову на руки, стал наблюдать за тем, как пацаны дурашливо мутузят друг друга в противоположном конце комнаты.
   Надо ж так сплошать! Светозар, небось, уже обнаружил обман... И пропажу пера... И исчезновение вороненка... Княжича окатил мерзкий, выворачивающий наизнанку озноб. Все, все напрасно!
   Распахнулась дверь. Бузившие мальчишки ветерками разлетелись по местам и замолкли.
   Арборис резво пересек комнату и встал за кафедрой. Оглядел учеников, задержавшись на миг на княжиче. Росс слегка смутился, но глаз не отвел.
   Наставник едва заметно кивнул кому-то за оставшейся открытой дверью.
   В класс степенно вступил Светозар. За ним семенил толстенький учитель Брин. Школяры нестройно приветствовали настоятеля.
   Сердце у Олешки екнуло. Однако и на сей раз он не опустил голову. Будь что будет!
   Глаза настоятеля и мальчика встретились. Они, что, все решили с ним в гляделки играть? - разозлился княжич.
   - Ступай сюда! - вымолвил старец после некоторой паузы.
   Олешка, преследуемый удивленными взорами однокашников, на негнущихся ногах протопал к кафедре.
   Светозар, заложив руки за спину, задумчиво прошелся от окна к двери и обратно. Тук. Тук. Тук... Отзвуки его шагов повисли в тоскливой тишине.
   - Мне горько говорить, - настоятель, наконец, остановился посреди комнаты, - но то, что сегодня произошло, требует от меня принять самые суровые меры. Никогда раньше подобного в Братстве не случалось. И потому, прежде чем объявить решение, я должен...
   В голосе старца не было ни враждебности, ни злости, лишь усталость и печаль. И какое-то равнодушие. Казалось, он поговорит немного, и все тихо разойдутся по своим делам. Речь его умиротворяла, убаюкивала, завораживала...
   Нет, не хочу!!!
   Внутри Олешки внезапно что-то оборвалось. Он неожиданно понял, что не мог поступить иначе. В мозгу как в клетке забилась одна-единственная мысль: я прав! я прав! Прав!!!
   Росс почти не слышал, что говорил Светозар, не видел раскрывавшиеся от недоумения рты однокашников. В груди бурлили рвавшиеся наружу слова, злые и резкие. Завопить, доказать свою правоту этому велеречивому старику. И всем вокруг!
   Надоело бояться!
   - ...а потом бездумно выпустил чужака, - сквозь водопад обуявших его чувств донеслось до Олешки.
   - Я же говорил вам! Он - оборотень! - запальчиво выкрикнул княжич, подавшись всем телом вперед, но Арборис, выскочив из-за кафедры, схватил его за плечи. - Я вам говорил! А вы мне не верили! Никто!!!
   Светозар смерил отрока ледяным взглядом. И вновь обратился к классу.
   - Ни одно дурное деяние не останется здесь, в нашем Братстве, безнаказанным. А более прочего - обман и предательство, - он величаво повернулся к Олешке и с ударением провозгласил:
   - Да, я расцениваю твои проступки именно так. Пусть для всех сие послужит уроком. Я сожалею, но я вынужден...
   - Я прав! - упрямо выдохнул княжич, пытаясь высвободиться из цепких объятий Арбориса. Но старец не внял или не захотел внимать его возражениям:
   - ...вынужден отправить тебя из обители.
   Светозар замолчал.
   Последние слова настоятеля ударили плетью, наотмашь. Олешка перестал брыкаться, замер, не веря в происходящее.
   - Я прав! - шепотом повторил мальчик.
   Он прикусил губу, чтобы не расплакаться тут же, при всех. И тотчас ощутил во рту солоноватый привкус крови. Пусть!
   По-княжески выпрямив спину и силясь выглядеть бесстрастным, росс пошел к двери.
   На пороге он обернулся.
   И увидел полные отчаянья глаза Санко.
  
   * брыла - нижняя губа
   * баш на баш - дословно: голова за голову - так договариваются на базаре куштские торговцы. Равноценный обмен.

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"