Аннотация: Писано на НТК (17-е место) Вот это понравилось! Я бы в пятерку лучших поместил. И сам рассказ интересный, и читалось приятно. И идея отменна! Поздравляю. Из коментария
Как мне надоели эти жалкие людишки! Я их ненавижу, блядь, как я их ненавижу! Во что они меня превратили. Из сурового бога я превратился в жалкого старикашку с красным носом!
Мороз отхлебнул из зажатого в руке гранёного стакана и скривился.
Дожил! Раньше я пил древние меды, а теперь глушу эту ёбаную водяру. Когда-то я ведал вьюгами и метелями, снегопадами и буранами. Меня боялись и уважали, в меня верили тысячи. А теперь я существую только благодаря детской вере. Я порабощен ею, она постепенно меняет меня. Я копаюсь в детских мыслях, когда они пишут мне письма, слежу за их поведением, хотя оно меня абсолютно не интересует. Но самое мерзкое - это их родители. Их я ненавижу больше всего! Они не дают мне упокоиться в небытии подобно моим братьям-богам, давно спящим в неименуемых безднах. Они учат своих чад вере в меня, но при этом сами не верят. И это самое отвратительное! Я не могу противиться детям и, каждый Новый Год одеваю шубу, волоку им подарки... Но я не могу к ним прорваться, неверие взрослых не пускает. Пьяный отец заменяет меня, и в мозгах ребёнка появляются первые сомнения в моём существовании. Год от года они растут и крепнут, постоянно подогреваемые взрослыми. А им вообще наплевать, они не помнят, как ждали меня, не помнят горечи разочарования... Да что там говорить, они забыли как я выгляжу, с каждым годом я становлюсь всё больше похожим на этого толстопузого идиота Санту. Да, он, конечно же, счастлив, этот добродушный пузан, ведь он очень молод и от рождения был таким придурком. Богом он никогда не был, никогда не знал величия. Только что и умеет, что сюсюкать с детьми. Ненавижу саму мысль, что я стану таким же.
Если бы кто-нибудь сейчас увидел лицо Мороза, он никогда не назвал бы его "добрым Дедушкой". Ноздри раздуваются, рот презрительно искривлён, в глазах горит злоба. Он вскочил и, отбросив стакан, подошел к окну, моментально покрывшемуся изнутри морозной вязью.
Энергии, которую я сейчас получаю, мне еле хватает на то, чтобы сохранить память о прошлом, о былом величии. Но на что мне ради этого приходится идти... Блядь, да они меня даже крестить собрались, пидарасы!!! Хотят, чтобы я стал прислужником этого жидовского божка...
Мороз так впился пальцами в дубовый подоконник, что дерево покрыли мелкие трещины, мгновенно наполняющиеся льдом.
Нет, с этим всем пора кончать! В этом году я не буду беречь энергию. Или я добьюсь того, чтобы в меня верили, или моя сущность исчезнет. Я заставлю меня бояться, мне надоело быть добродушным дедушкой, ублажающим дебильных детишек. Страх намного древнее веры в богов. Человек не всегда помнит, во что он верил, но то, чего он боится он не забудет никогда. Только самые сильные могут побороть в себе страх, но таких не так уж много. Питаясь первобытной энергией ужаса, возможно, я смогу снова стать свободным. Сейчас осень, и я ещё успею подготовиться, пока детская вера не достигла максимума и не начала менять меня. В этом году ПОДАРКИ ПОЛУЧАТ РОДИТЕЛИ!
- Это твой сыночек! Твоё воспитание!
- Он наш сын, надо было тебе его воспитывать, а не по командировкам разъезжать!
- Да он вообще не мужик, блядь, плачет по любому поводу, не слушается ни хуя!
- Ах ты урод! У ребёнка больная психика, а ты тут разорался, алкоголик несчастный!
- А кто виноват?! Кто виноват, я тебя спрашиваю?! А я тебе скажу - это ты виновата, ты его таким воспитала!
Алёша плакал у себя в комнате, слыша привычную пьяную ругань родителей. Для отца, когда он напивался, кто угодно был хорошим, только не его сын или жена. Заплетающимся языком он доводил до истерики сначала сына, а потом и жену, и только тогда успокаивался и ложился спать.
Таблетки, которые дала Алёше мама, постепенно начинали действовать, с каждой минутой его всё больше клонило в сон. В его засыпающем сознании все его сказочные друзья собирались возле кроватки. Скоро прибежит Говорящий Волк и Алёша заберётся на его могучую спину. Они отправятся в очередное путешествие туда, где никто не сможет его обидеть. Слёзы на лице мальчика понемногу высыхали. Грань между реальностью и сном постепенно стиралась, всё вокруг покрывал серый сумрак.
Тени, сгустившиеся у кровати, напоминали человеческую фигуру. Алёша всмотрелся пристальнее. Фигура стала намного отчетливее. Длинная седая борода, шуба, мешок за плечами - с удивлением и радостью Алёша узнал в ней Дедушку Мороза. Наверное, Дедушка пришел, чтобы поддержать его, несмотря на то, что сейчас сентябрь. Радостно предвкушая подарок, мальчик приподнялся с постели и потянулся к фигуре. Дедушка улыбнулся и, опустив мешок на пол, присел на краешек кровати. Обрадовавшись, Алёша уселся ему на колени и, прижавшись к дедушкиной груди, стал гладить его бороду.
С мокрым, чпокающим звуком, борода, вместе с куском кожи отделилась от подбородка. Кровь струйками начала заливать и без того красную шубу. Расширенными от ужаса глазами Алёша смотрел в мёртвое разлагающееся лицо, в котором он узнавал своего постаревшего отца.
Сгорбившись, старик засунул свою распухшую желтую руку в мешок и достал оттуда пригорошню чего-то слизкого. Через секунду Алёша понял, что это гниющие человеческие языки.
Алёша завизжал от ужаса и проснулся оттого, что мама тормошила его плечо.
Что случилось? Страшный сон приснился? - взволнованно спросила мать.
Дедушка Мороз приходил, только это был не добрый дедушка, а ужасный старик - испуганно зашептал мальчик.
Сзади раздался недоволный голос отца:
- Ну вот, а я тебе о чём говорил, орёт как баба. Придумывает себе какие-то дурацкие страхи. Деда Мороза он испугался! Рассказать кому - засмеют!
- Пошел вон, пьяная скотина! - заорала мама. Алёша ещё плотнее скрутился в комочек и забился в уголок кровати.
Отец вышел из комнаты, и мама выбежала за ним. А мальчик ещё долго боялся заснуть.
С утра Алёша, как всегда, заливался плачем, когда мать вела его в детский садик. Ему там было плохо, жестокие дети смеялись и издевались над ним, а он никогда не мог дать сдачи. Воспитательницам было глубоко наплевать на него, они считали его дебиловатым и не защищали. За любую провинность они наказывали его. Один раз даже выставили на десять минут голым на подоконник. Чтобы он не шумел, одна из воспитательниц, тётя Тамара, угрожала ему зашить рот, а когда он однажды не спал в обеденный перерыв, подбежала к нему с иголкой и нитками. Родители его в это не верили, думали он просто капризничает.
Да и кормили там не особо вкусно. Вот и сейчас, жмурясь от бьющего в глаза утреннего солнца, Алёша без апетита ковырял серое месиво овсяной каши. Неожиданно он почувствовал себя, как будто погружающимся в вязкую жидкость. Голоса окружающих его детей становились всё приглушеней, а их силуэты он видел сквозь туманную дымку. Отчетливо он видел только фигуру, сидевшую прямо перед ним. Перед ним опять был этот страшный дед из ночного кошмара. Глаз у старика не было, из пустых окровавленых глазниц ползли опарыши. Их белесые извивающиеся тельца падали в стоявшую перед ним тарелку с кашей, и он, безучастно загребая ложкой, отправлял их в рот. Алёшу обильно стошнило.
Когда он протёр слезящиеся глаза, то увидел, что наблевал прямо себе в тарелку. Вокруг стоял оглушающий гам, многих детей тоже тошнило, а к нему уже бежала воспитательница...
Слабое зимнее солнце серой монетой проглядывало свозь саван облаков. Землю и деревья вокруг покрывал, медленно опускающийся, чёрный снег. Он был похож на сажу, но когда одна из снежинок упала Алёше на ладонь, она растаяла и нефтяной вязкой каплей сбежала с руки. Стоящие вокруг ёлки казались больными, смола, стекавшая по их стволам, была тёмно-красной и напоминала кровь. Ветра не было, и падающий снег был единственным движением в этом безжизненном лесу. Запахов Алёша тоже не чувствовал, он ощущал только холод. Переступая ватными ногами он сделал несколько шагов и ошарашено остановился - он не услышал звука своих шагов. Обхватив плечи руками, маленький мальчик стоял среди истекающих кровью деревьев и испуганно старался понять, где он. Вдалеке он услышал какой-то звук. К нему что-то приближалось. Развернувшись, Алёша бросился бежать, он не хотел видеть, кто это. Он боялся, что это окажется то ужасное существо, выдающее себя за Деда Мороза. Спотыкаясь, погружаясь по колено в чёрные сугорбы, Алёша спешил ...
Застонав, мальчик проснулся и сразу же притих. Он не хотел ничего говорить родителям, не хотел, чтобы они считали его слабым. Закутавшись в одеяло он забился в уголок кроватки и просидел так до утра. В такой позе и застала мать. Она долго расспрашивала его, но о Деде Морозе он не упомянул - он не хотел чтобы над ним смеялись...
Кошмары нарастали с каждым днём, вплоть до ноября, а потом неожиданно прекратились. Педиатр так и не дал вразумительного обьяснения этому, хотя и упомянул о том, что количество похожих случаев в этом году сильно возросло. Повсеместно дети больше боялись Деда Мороза, чем привычных бабаев и ведьм. Он прописал Алёше более сильное успокоительное. Наступил декабрь, родители понемногу забывали обо всём, и только у мальчика на душе с каждым зимним днём усиливалось беспокойство, которое он старался не показывать. Хотя кошмары больше и не снились, засыпать ему было по прежнему страшно.
31 декабря в этом году выдалось на удивление холодным и снежным. Деревья, облепленные снегом, заставляли даже взрослых вспомнить сказки и, потеплее закутавшись в шубы, спешить за подарками и угощениями для своих детей. Снег приятно поскрипывал под ногами, везде пахло хвоей. Несмотря на предпраздничную суматоху люди, вдыхая морозный воздух, улыбались предвкушая вечернее застолье.
Начиная с 9 вечера Алёша крутился у стола надеясь урвать что-нибудь вкусненькое, и иногда ему это удавалось. Но вот, оливье, наконец-то, заняло своё коронное место, и Алёша уселся за стол, ожидая родителей, а главное подарков. Сегодня наступал Новый Год, и все страхи должны были остатся позади, в Старом Году. А никакого Деда Мороза не существует. Ни доброго, не злого. Это ему Танька из соседней квартиры сказала, а ей можно верить, ведь она уже в третий клас ходит.
Сзади послышалось деланное покашливание. Алёша радостно обернулся и застыл. Улыбка медленно сползла с его губ, сменившись гримасой испуга. Держа мешок на плече, к нему приближался Дед Мороз. Мальчик не слышал, что он говорил, остекленевшими глазами он следил за его бородой.
И она сползла! В панике Алёша схватил подвернушуся вилку и, с удесятерённой страхом силой, воткнул старику в шею. Захрипев, тот одной рукой сорвал бороду, а другой вырвал вилку и попытался руками остановить хлынувшую кровь. Это ему не удалось и он упал на пол. Алеша в ужасе узнал в этом харкающем кровью человеке своего отца!